Мария Жукова-Гладкова

Три принца и дочь олигарха

Автор предупреждает, что все герои этого произведения, а также королевство Лотиания являются вымышленными, сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.

Глава 1

За завтраком, как и обычно, встретились только король с королевой. Трое сыновей отсутствовали, правда, по разным причинам. Старший, наследник престола, был увлечен археологией. Он окончил Оксфордский университет, а теперь перемещался по миру, занимаясь раскопками памятников древних цивилизаций. В первую очередь его интересовали древние римляне и карфагеняне. Это было бы понятно, если бы короли Лотиании имели римлян или карфагенян среди своих предков, но нет! А короли Лотиании прекрасно знали свою родословную, женились только на титулованных девушках и тоже только на тех, которые знали свою родословную. Лотар, старший сын, названный так, как называли всех старших сыновей в королевской семье Лотиании, тоже изучал историю своей семьи и историю королевства, и изучал с большим энтузиазмом. Король Лотар даже радовался такой увлеченности сына. Но от глубокого изучения истории семьи и мировой истории старший из принцев перешел к археологии. Его статьи публиковались в самых авторитетных научных журналах, его приглашали выступить по радио и телевидению в разных странах. Иногда король даже думал, что он чаще видит Лотара на телеэкране или в Интернете, чем в королевском дворце. Это королю не нравилось. Пришла пора вернуть старшего сына домой. Хотя бы временно. С помощью старшего сына король Лотиании планировал укрепить финансовое положение королевства. А что вы хотите? Кризис затронул и Лотианию, хотя и в меньшей степени, чем другие государства. Но деньги лишними никогда не бывают.

Король, конечно, не собирался умирать в ближайшее время. В его семье было много долгожителей, да ему и самому еще не исполнилось шестидесяти лет. Король подумал, что шестидесятилетие он отметит бурно… Но до этой даты оставалось еще два года, а улучшить финансовое положение королевства Лотар-старший планировал гораздо раньше. Лавры англичан не давали ему покоя. Королевская семья Лотиании имела не только родственные связи с английской королевской семьей, но и поддерживала дружеские отношения. Не напрямую с королевой Великобритании (хотя, бесспорно, Лотару-старшему доводилось с ней встречаться), а с другими родовитыми англичанами, в венах которых текла королевская кровь. Он знал, сколько можно заработать на свадьбе принца, так сказать, из первых рук. И еще этот русский олигарх Иван Большаков, который, кажется, запускает свои загребущие руки всюду, куда только можно и куда нельзя, прямо сказал королю Лотиании, что «пора женить твоих пацанов». Возможно, Иван уже имел на примете невест для королевских отпрысков. Но Лотар выдаст своих сыновей только за родовитых невест! Только с длинной родословной, не менее длинной, чем у королей Лотиании! Хотя английские принцы нашли себе девушек совсем не из королевских семей…

Правда, нужно будет послушать этого олигарха Большакова. Он, конечно, свое не упустит. Да и надо признать, идеи у него всегда здравые. И прибыльные. Женить старшего сына давно пора. Устроить пышную свадьбу, продать права на телетрансляцию по всему миру, сувениров всяких наделать (тут Большаков, конечно, поучаствует), и вообще королевству нужен наследник! То есть следующее поколение наследников! Нужно думать о будущем!

— Нам нужно вернуть Лотара из Карфагена, — сказал король королеве Патриции, которая, услышав эту фразу, поперхнулась бутербродом, но быстро взяла себя в руки.

— Если не ошибаюсь, Карфагена не существует уже много столетий, — заметила Патриция и вонзила свои ровные острые зубки в следующий бутерброд. Король при виде бутерброда поморщился.

Король какое-то время боролся за экологию, включившись в мировой тренд. В научном журнале, где он читал статью собственного сына про древних римлян, он также прочитал и про очередное исследование британских ученых. Ох уж эти британские ученые! На этот раз они выяснили, что в глобальном потеплении виноваты сэндвичи. Не одни сэндвичи, конечно, но они играют большую роль. Хотя весь мир считает, будто в Великобритании каждый подданный ее величества ест овсянку, эти самые подданные очень даже уважают сэндвичи и съедают их в количестве, равном почти двенадцати миллиардам в год. И эти самые сэндвичи виноваты в выбросах огромного количества углекислого газа в атмосферу — столько же выбрасывают почти девять миллионов машин.

Король Лотиании объявил подданным и всему миру, что прекращает есть сэндвичи, чтобы спасти планету. В королевстве Лотиания была проведена очередная встреча борцов за спасение планеты, которая принесла в казну неплохой доход. Когда король попытался образумить королеву, не беспокоящуюся за судьбу планеты, она сказала, что ест не сэндвичи, а бутерброды. Произнесла она слово на русском языке, который выучила вместе с сыновьями. Король знал, что спорить с королевой бессмысленно, но попросил ее на публике не есть ни сэндвичи, ни бутерброды. Борьба за экологию приносит королевству доход! С этим королева согласилась и после очередного визита в замок родителей в Германии доставила в королевство экологически чистое удобрение, произведенное лошадьми ее отца. Журналисты со всего мира снимали извлечение этого удобрения из багажника автомобиля королевы и применение его в саду у замка. За рекламу костюма для работы в саду, перчаток и инструментов королева получила неплохое вознаграждение от трех фирм, их производящих. Естественно, на ее личный счет.

Но во дворце королева продолжала есть то, что хотела. При этом никакие бутерброды и булочки на ее фигуре не сказывались. Хотя она регулярно каталась верхом, для чего выезжала во Францию, на свою родину в Германию, а иногда и Англию. В Лотиании места для верховой езды просто не было. И даже своего общественного транспорта не было. Все жители (в количестве двадцати пяти тысяч человек) могли без труда пройти королевство из конца в конец. Правда, у всех имелись машины, на которых они путешествовали по Европе.

— Но наш сын копает что-то карфагенское! — тем временем воскликнул король. — Я только позавчера видел его в очередной программе новостей! Он говорил про Карфаген! А потом там еще какой-то высокопоставленный поп из Ватикана выступал. Где наш старший сын?!

— В Северной Африке, — пожала плечами королева и взяла со стола булочку с корицей.

— Там революции закончились? Арабская весна или что там у них было? Куда понесло нашего сына?

— Лотара революции никогда не интересовали, как, впрочем, и политика. Его интересует древняя история.

— А ему пора включаться в политику и современную историю! И в экономику!

— Не заводись, — королева была невозмутима. — И не мешай мальчику жить своей жизнью. Радуйся, что он делом занят и не влип ни в один скандал. Он не курит, не пьет, не употребляет наркотики, не ходит по тусовкам. Он совершенно не интересен журналистам светской хроники! О нем ни разу не писала желтая пресса, пишут только серьезные издания! У него безупречная репутация. О таком сыне любая королевская чета может только мечтать. И не только королевская. Ты посмотри на современную золотую молодежь!

— У него есть долг перед Отечеством!

— Какой еще долг? — спросила королева, правда, вовремя прикусила язык, чтобы не уточнять, перед каким Отечеством. Король многого не знал… И знать ему это было совершенно необязательно.

Королева была очень красивой женщиной. Конечно, ей уже пришлось воспользоваться услугами пластических хирургов и даже дважды, но тем не менее, имея старшего сына двадцати девяти лет, она все равно смотрелась скорее его сестрой, а не матерью. Она была натуральной блондинкой (хотя теперь волосы уже приходилось подкрашивать), но с карими глазами и темными бровями, ей удивительно шел загар, а умело наложенная косметика только придавала шарма. И она умела себя подать. Мужчины разных национальностей сходили по ней с ума — и когда она была юной девушкой, и сейчас, в зрелые годы. И она тоже любила мужчин… Почему она вышла замуж за Лотара, которого никогда не любила? Да потому что не было ни одного другого наследника престола, за которого она могла бы выйти замуж. Пусть Лотиания и крошечное королевство, но все равно же королевство! А она — королева!

— Он должен жениться, — объявил Лотар-старший. — Это его долг перед Лотианией.

— Прямо сейчас? — удивилась королева. — Есть на ком?

— Пока нет, — вынужден был признать король.

— Ну так когда встретит девушку, на которой захочет жениться, тогда и женится. Я уверена, что Лотар-то выберет достойную спутницу жизни.

— Он не может жениться на первой встречной!

— По-моему, у него вообще нет постоянной девушки.

— Мы объявим конкурс, — сказал король.

Королева не стала тянуть руку к следующей булочке и отставила в сторону недопитую чашку с кофе. В дверь просунулась голова служанки, королева и король одновременно нетерпеливыми жестами отослали ее прочь.

— Что случилось? — спросила Патриция с очень серьезным выражением лица. Она смотрела прямо в глаза мужу, который сидел напротив.

— Ничего не случилось.

— Не ври! Зачем тебе срывать парня с раскопа? Он делом занят! Любимым делом! Если так хочется кого-то женить, жени Максима или Жана. Лучше Максима, который мается от безделья и подруг меняет чуть ли не каждый день. По крайней мере, я вижу его каждый раз с новой в каждом новом журнале. А уж в Интернете… Жану, конечно, еще нужно закончить учебу, но на каникулах он вполне может вступить в законный брак.

— Лотар-Виктор — старший.

— И что? Где записано, что первым должен жениться старший сын?

— Так принято. У нас в роду всегда первыми женились старшие сыновья.

— Это не записано ни в одном законе, так что первым вполне может жениться Максим.

— Но наследование…

— А трон унаследует Лотар. И женится, когда захочет. Все равно его дети будут наследовать за ним. Так? Даже если родятся после детей Максима. Я вообще не исключаю, что у Максима уже есть дети.

Король вздохнул.

— У тебя есть на примете хоть какая-то невеста? — спросила Патриция. — Если ты кого-то присмотрел для Лотара, она вполне подойдет для Максима. Или мы предложим Максиму самому выбрать невесту из всех его баб. Про какой конкурс ты говорил?

— Типа конкурса красоты. Но только родовитых незамужних девушек. Приз — корона. Только не королевы красоты, а королевы Лотиании.

— Я — королева Лотиании, — напомнила Патриция и стукнула кулаком по столу. — А в Лотиании жен в монастырь не отправляли даже в средние века! — Глаза королевы метали молнии, которые не предвещали королю ничего хорошего. — А сейчас я подниму мировую общественность, и ты…

— Я не сейчас имел в виду, а в будущем! Успокойся, дорогая! Я не собираюсь ни на ком жениться, и разводы в нашей королевской семье недопустимы! Я говорю о свадьбе Лотара! Та, которую выберет принц, становится принцессой и будущей королевой. Мы продадим права на телетрансляцию. Вначале конкурс, потом свадьбы. И еще помолвки. Сувениры, туристы…

— Что случилось? — опять спросила королева.

— Мы таким образом заработаем денег.

— А что, у королевства возникли финансовые проблемы? — Патриция подняла одну бровь.

— Нет, но деньги никогда не бывают лишними.

— Почему ты собрался их зарабатывать именно сейчас и именно таким способом?

— Я подумал…

— Это опять олигарх Большаков? — догадалась Патриция. — Идея со свадьбой его?

— Да, но…

— Так я и знала!

— Но ведь идея правильная! Подумай, сколько заработали англичане.

Патриция на самом деле задумалась, потом спросила, что хочет этот русский олигарх, не только гражданин России, но и подданный Лотиании.

— Его предприятия будут делать сувениры.

— Его дочери будут участвовать в конкурсе невест?

— Так они же не родовитые!

Патриция рассмеялась и заметила, что Иван Большаков обязательно найдет какую-нибудь родню среди русских князей, графов, а то и членов семьи Романовых. И предоставит документы, сделанные так, что комар носа не подточит. Вроде останки княжны Марии почему-то нашли отдельно от остальных и гораздо позднее. И Русская православная церковь вроде бы не признала результаты экспертизы. Вот и окажется, что княжна Мария осталась жива, а мама какой-нибудь из жен Большакова является ее правнучкой или хотя бы внучатой племянницей. Или сам он окажется прямым потомком светлейшего князя Григория Орлова. Он уже неоднократно заявлял о своем внешнем сходстве с фаворитом Екатерины Великой. Может, у него уже и все документы готовы.

— Лариса сама не пойдет ни за одного из наших сыновей, — сказал король, лично знакомый с одной из дочерей русского олигарха.

— Так то Лариса! У Большакова и другие дочери есть. По крайней мере, три могут участвовать в конкурсе.

— Участвовать могут, но не победят, — сказал король.

Королева хмыкнула. Она была хорошо знакома с Иваном Большаковым, даже лучше, чем догадывался король. И если Иван Большаков убедил короля, что пришла пора срочно женить Лотара, значит, дело тут нечисто.

Только что именно задумал этот хитрый олигарх?!

Глава 2

Вице-премьер правительства России Максим Вячеславович Суворин сидел напротив президента.

— Максим Вячеславович, зачем вам дом во Франции? — устало спросил президент. — У вас же нет никаких деловых интересов во Франции и, насколько мне известно, никогда не было. Ваш старший сын, который теперь ведет дела вашей компании, кажется, ни разу там не был. Ни на горнолыжных курортах, ни на пляжных, ни в Париже. А вы туда регулярно летаете. Да, вы имеете право иметь недвижимость за границей, наше законодательство требует не иметь счетов, но количество ваших поездок во Францию…

Президент протянул Суворину листок с распечаткой всех его визитов во Францию за последние полтора года.

«Лучше бы шпионов ловили», — подумал вице-премьер про разведчиков, которые донесли президенту информацию о его довольно частых визитах во Францию.

— Что вы там делаете? — спросил президент.

— Встречаюсь с любимой женщиной, — честно ответил Суворин. — Если прикажете, я откажусь от вице-премьерского кресла, но дом я продать не могу. И прекратить летать во Францию не могу. И не хочу.

— А в России вы не можете встречаться с любимой женщиной?

— Нет, не могу.

— Почему?

— Потому что для нее было бы сложно прилететь в Россию и этот визит не остался бы незамеченным. То есть она не может прилететь по поддельным документам и…

— Секундочку! — остановил его президент. — Ваша любимая женщина — гражданка Франции?

Суворин задумался.

— Если честно, я не знаю, какое у нее гражданство. Мне как-то не приходило в голову спросить.

— Мы можем помочь ей получить российское гражданство, — улыбнулся президент.

Суворин с трудом сдержал смешок. Как объяснить президенту истинное положение вещей?

— Она не может получить российское гражданство, — сказал Суворин вслух.

— Все возможно, — ответил президент. — Вы собираетесь разводиться с супругой? Или вас устраивает жена в России и любовница во Франции?

— Меня не устраивает! — взорвался Суворин. — И я бы давно развелся, но моя любимая женщина не может развестись!

— Почему? Во Франции разводы разрешены.

— А в Лотиании нет. То есть не в королевстве, а в королевской семье! Простые люди прекрасно разводятся.

Президент моргнул.

— Ваша любимая женщина — королева Лотиании?! — Кажется, президент давно так не удивлялся.

Суворин кивнул. Он был импозантным мужчиной в возрасте слегка за пятьдесят, любил дорогие костюмы, еще более дорогие галстуки и булавки к ним. Он создал успешный бизнес, потом пошел в политику. Бизнесом рулил старший сын, но и отец, конечно, в этом участвовал, но неофициально.

— Вы давно с ней знакомы? — спросил президент.

— Давно, — признался Суворин. — Мы познакомились в замке ее отца, в Германии.

Тогда Суворин приехал в Германию как представитель газовой компании. С отцом Патриции он обсуждал строительство газохранилища, которое должно было расположиться на земле, принадлежавшей барону. А вечером на ужине в замке он познакомился с молодой королевой, которая приехала навестить родителей вместе с маленьким сыном Лотаром, но без мужа.

Максим и Патриция влюбились друг в друга с первого взгляда, и две ночи будущий вице-премьер провел в спальне королевы европейского государства, пусть и крошечного. Они оба понимали, что не могут быть вместе. Но любовь оказалась сильнее. Через девять месяцев после их встречи в замке немецкого барона Патриция родила сына, которого назвала Максимом. Генетическую экспертизу они смогли сделать только через много лет, и она подтвердила, что второй принц Лотиании наполовину русский.

Патриция и Максим Суворин несколько лет встречались в разных странах. Суворина никогда не интересовали лошади, наоборот, он их боялся, но пришлось «увлечься», чтобы был повод ездить на скачки, которые посещала Патриция. У ее отца был конезавод, он разводил лошадей, которые потом отправлялись участвовать во всех видах конных состязаний по всему миру. Теперь у Максима Вячеславовича тоже был конезавод, но официально им управляла его законная супруга, которая долго была домохозяйкой, а потом внезапно увлеклась новым делом. Максима Вячеславовича очень устраивало, что супруга теперь редко бывает дома и фактически живет при конезаводе, куда перебрался и младший сын, который захотел стать наездником. Недавно его удивила фотография супруги на лошади, которую он увидел в деловом журнале и даже вначале не узнал. Правда, живьем в жокейском облачении супругу ему видеть не доводилось. Но вроде бы она здорово похудела. Или это был фотошоп?

Максим Вячеславович жил в городской квартире, купил домик во Франции, о котором члены его семьи не знали, и встречался с Патрицией там. Она приезжала на скромной машине, в парике и вроде бы про их встречи никто не знал. Они никогда не ходили вместе в рестораны, на выставки и еще куда-либо, где их могли узнать. Да и не хотели этого. Они хотели быть вдвоем и наслаждаться каждой минутой общения. В домике постоянно жила и работала русская женщина, мужа которой застрелили в девяностые годы. Вывезенные средства стали подходить к концу, неумолимо приближалась старость, и она была очень рада встрече с Максимом Вячеславовичем и дорожила работой. Домик она содержала в идеальной чистоте, готовила еду им с Патрицией, ухаживала за садом и держала язык за зубами.

— То есть ваш сын вполне может сесть на престол Лотиании? — усмехнулся президент.

— Там старший есть. Очень серьезный молодой человек. И отрекаться от престола он вроде бы не собирается.

— Я слышал, что его собираются женить, — заметил президент.

— Да это уже весь мир слышал. И сувенирный король Ванька Большаков его на своем самолете доставил из Северной Африки в Лотианию.

— А почему такая срочность?

— Не знаю, — ответил Суворин.

— Можете спросить у Патриции?

— Могу. Я собираюсь во Францию и Лотианию. Олигарх Безденежных будет день рождения праздновать на своей яхте. А она у него в Лотиании обычно стоит. Я среди приглашенных. И Большаков, конечно.

— А почему Большакова послали за принцем? — спросил президент.

— Наверное, потому что у него свой самолет есть. И он же подданный Лотиании. Король приказал, хотя Большакову никто не может приказывать… Скорее король попросил. Ванька, конечно, какую-то ответную услугу себе выбил. Ах да, у него же дочери есть на выданье.

— Лариса Большакова? Владелица фармацевтической империи?

— Лариса не пойдет замуж ни за какого принца! — воскликнул Суворин. — И у Ларисы двое детей. И старше она этого Лотара. Наташка, вторая дочь, тоже не подходит. То есть сама Наташка за кого угодно пойдет, только ни один мужик в здравом уме на этой потаскухе не женится. Она засветилась с сотней мужиков за время своей модельной карьеры, и ей тоже за тридцать уже. А вот две следующие — вполне. Они от каких-то моделей и сами вроде уже модели, но не такие успешные, как Наташка. Ванька Большаков своего не упустит.

Президент спросил, как Ивану Васильевичу Большакову, самому известному в России производителю сувенирной продукции, удалось стать подданным Лотиании. Суворин рассказал. Иван Большаков, ныне олигарх из списка Forbes с многомиллиардным долларовым состоянием, по специальности электрик. И начинал он свою трудовую деятельность электриком, и в армии электриком был, и в местах не столь отдаленных, где успел побывать до того, как сколотил капитал и стал уважаемым и даже многоуважаемым членом общества. Ивану Большакову очень нравится маленькое королевство Лотиания — он влюбился в него с первого визита и захотел встретить там старость (как он любит рассказывать друзьям и знакомым). Он добился аудиенции у короля (никто не знает как) — и во время этой аудиенции в королевском дворце отключился свет. В результате Иван Большаков поменял во дворце всю проводку, которая не менялась много лет. Наблюдая за работой российского олигарха и подавая ему инструменты, король Лотиании цокал языком и не уставал восхищаться. После завершения работы король спросил, какую награду желает этот великий мастер, и великий мастер возжелал гражданство, то есть подданство, которое ему и было даровано высочайшим королевским указом.

Через некоторое время подданство было даровано дочери Ивана Большакова Ларисе, фармацевтической королеве, которая в отсутствие папы поменяла во дворце заискрившую розетку.

— А Лариса Большакова тоже электрик? — удивился президент, который знал про фармацевтическое производство и более тысячи Ларисиных аптек по всей стране.

— Нет, у нее фармацевтическое и экономическое образование, но она просто все умеет делать. Как, впрочем, и Ванька. Кто бы мог подумать? В него пошла одна дочь. Все остальные и близко не стояли. А король… по-моему, он неровно дышит к Ларисе Большаковой.

— Действий никаких не предпринимал? — рассмеялся президент.

— Вы Ларису Большакову живьем когда-нибудь видели? — ответил вопросом на вопрос Суворин.

— Нет, а что? — заинтересовался президент.

— Лариса не из тех женщин, к которым можно подойти с грязным предложением. С ней бизнесом можно заниматься. А домогающегося мужика она так приложит, что мало не покажется. И ей все равно — король это, олигарх, высокопоставленный чиновник. Не располагает она к тому… чтобы ее по попе шлепали.

Президент спросил, кому Большаков собирается завещать свою империю. Человек он немолодой, не очень здоровый после ряда лет, проведенных в острогах, и многих лет разгульной жизни. Этого вице-премьер не знал. Старший сын от первой жены уже был в деле, но выдающихся талантов не демонстрировал, Лариса занимается своим делом, сувениры изготавливать не хочет, хотя ей явно перепадет лакомый кусок. Может, продаст заводы по производству сувениров и купит фармацевтические. Остальные недостойны. На них, вероятно, природа решила отдохнуть.

— Если только Жану, — сказал Суворин.

— Какому Жану? — не понял президент.

— Младшему сыну Патриции.

— Большаков и тут успел?! — У президента был явно день открытий. — А как же любовь с вами?

— Мы тогда как раз пытались расстаться… — с грустью в голосе сообщил Суворин. — А они с Большаковым оказались в соседних номерах на какой-то выставке в Париже. Я уж не помню, какой. Она — в суперлюксе и он в соседнем. А Ваньку разве остановишь, если он какую-то бабу захотел? Понимаете, Патриция — несчастная женщина. Вышла за нелюбимого, живет во дворце, где даже конюшни нет!

— А разве во дворце обязательно должна быть конюшня?

— Нет, но ей-то лошади нужны. Тогда бы ей было полегче. И там была конюшня в средние века. Но потом дворец перестраивали, и вроде не один раз. Для конюшни просто места не осталось. В общем, они оказались в одной постели. Ваньке же невозможно противостоять! А Патриция помнила меня… Она мне сама говорила, что поняла: нет лучше русских мужчин. Король с нами близко не стоял. Ванька ей меня напомнил. Она страдала, вспоминала меня, а тут он… В общем, она родила Жана. Но романа с Ванькой у нее не было. Она нашла способ связаться со мной. И с тех пор мы уже не расстаемся. То есть расстаемся, но мы вместе. И будем дальше встречаться. Я могу сегодня написать заявление. Я уйду из правительства. Я…

— Не надо, — перебил президент. — Вы нужны на вашем посту и прекрасно выполняете свою работу.

Президент задумался.

— Сыновья Патриции знают, кто их отцы? — спросил он.

— Жан знает, что он Ванькин сын. Максим не знает, что мой. Жан регулярно общается с Большаковым, Ванька выбирал, где Жан будет учиться, обучает его. И говорит, что Жан, как и Лариса, пошел в него.

— Как Жан относится к королю?

— Вроде презирает. А мать любит. Большакова уважает. Ларису уважает. Она тоже в курсе всех наших родственных отношений. Вроде больше никто не знает, как у нас все запутано.

Суворин вздохнул.

— Жан может сесть на трон? — спросил президент.

— Если в деле каким-то образом участвует Большаков, то возможно все.

Президент хмыкнул.

— Но вроде Жану это не нужно, он бизнесом хочет заниматься, а не в церемониях участвовать. И есть же Лотар. И мой Максим, наконец. Плейбой международного размаха. — Суворин вздохнул. — Патриция с ним натерпелась. В кого он такой? Я никогда так не гулял, она тоже. Сколько раз уже приходилось скандалы глушить! Ванька опять же помогал. А сколько фотографий все равно по Интернету гуляет! То он голый, то блюет, то с тремя бабами одновременно… Нет, его на трон нельзя. Лотар, наверное, будет королем. Он — сын короля, это справедливо будет. И он спокойный, рассудительный, хотя он вроде археологией хочет заниматься…

— Вроде он уже ученый с мировым именем?

— Да, регулярно публикуется, на Би-би-си точно выступает. Но наверное, его увлечение можно как-то совмещать с королевскими функциями. И ему же не в ближайшее время на трон садиться? Лотар-старший вроде не имеет особых проблем со здоровьем, а у них наследование только после смерти предыдущего короля. Он даже не может передать правление Лотару-младшему.

— Поезжайте во Францию и Лотианию, Максим Вячеславович, — сказал президент. — Выясните из первых рук, что там происходит.

Глава 3

Мне было скучно на дне рождения у олигарха Безденежных. Это же надо иметь такую фамилию? Говорят, что и имя, и фамилия влияют на судьбу. Но у Безденежных, только по официальным данным, десять миллиардов долларов. Какое уж тут влияние?

Я не люблю тусовки в отличие от моей сестрицы Наташеньки. Вот она на них чувствует себя как рыба в воде. И я видела, как она мелькала в толпе гостей то тут, то там, вероятно, в поисках очередного спонсора. Наташеньке тридцать один, годы уходят. Надо срочно искать мужа, а пока сестрица ни разу не побывала в законном браке. Очарованием юности она уже не может похвастаться, уже пару раз сестрица ложилась под нож пластического хирурга, и вид имеет товарный. Но молодые конкурентки наступают на пятки! Она активно снимается в рекламе, попробовала петь, не имея ни слуха, ни голоса (хотя они не являются обязательными условиями успешной карьеры в нашем шоу-бизнесе), потом получила парочку эпизодических ролей в каких-то малобюджетных сериалах, но ее доходы значительно упали по сравнению с годами пика ее модельной карьеры, а расходы на поддержание себя в форме увеличились и будут только расти.

Она знает, что я ее себе на шею не посажу. Братья и сестры ее терпеть не могут, потому что она успела всем сделать какие-нибудь гадости. На мамочку рассчитывать не приходится, потому что мамочка опять ищет мужа. Не исключаю, что найдет, потому что она уже шесть раз состояла в официальных браках, два из них — с нашим общим отцом. Опыт у мамочки по затягиванию мужчин в ЗАГС большой, и очередная пластическая операция здорово освежила ее внешность. Я ее даже не узнала, когда увидела. Мамочка, кстати, тоже здесь. С отцом они в очередной раз разведены, и отец сказал, что никто из бывших баб от него ничего не получит, мамочка в особенности. Как и Наташенька, мамочка курсирует среди гостей, правда, более старшего возраста. Молодой плейбой мамочке не нужен, ей больше подойдет старец, который оставит ей все свое состояние. Хотя никто из старцев к Безденежных приглашен не был, а сам Безденежных и его коллеги (возраста мамочки) предпочитают дам помоложе. Но мамочка явно считала, что на этом дне рождения ей может улыбнуться удача, и приглашение раздобыла.

Наш общий с Наташенькой отец также сказал, что не собирается содержать великовозрастную дочь, и предложил Наташеньке искать мужа. Может, ее в Лотианию принесло, потому что она претендует на роль жены принца? Но это же глупость! Даже Наташенька должна понимать, что ей ничего не светит.

Семья у нас весьма специфическая. Мой замечательный отец, Иван Васильевич Большаков, — человек разносторонних талантов, которые помогли ему преуспеть в разных видах деятельности и сколотить состояние, благодаря которому его готовы принимать в лучших домах по всему миру. Папа не лишен честолюбия. Он долго думал, как стать известным, и теперь прославился как «сувенирный король». Кто бы мог подумать? На его заводах перерабатывается металл, его трубы используются для строительства газопроводов, но прославился сувенирами! Может, потому что отобрал нишу у китайцев? Но сувениры на папиных предприятиях делают на самом деле красивые.

Папа любит дома ходить в старых семейных трусах и стоптанных тапках. Татуировки у него на груди производят неизгладимое впечатление на иностранных дамочек, и, по словам папы, некоторые при виде их и обнаженного папы грохались в обморок.

Но мама познакомилась с папой, когда его грудь еще не была расписана многозначительными картинами (о значении которых знают далеко не все). Папа уже тогда умел штурмовать любые крепости — и они с мамой вступили в законный брак. Модельный бизнес в России уже существовал, и мама как раз в него подалась. А тут папа и беременность мной. Но у папы были деньги. Он, так сказать, был из «спортсменов». И мама, рассорившись с родителями, переехала к папе. Она собиралась быстро вернуться на подиум, но оказалась беременна Наташенькой. Мы с сестрицей одного года рождения, только я январская, а она декабрьская. Наташенька родилась ангелочком (в мамочку), а я — большаковской породы, с широкой костью и совсем не ангельским лицом. Высокий рост могла унаследовать с обеих сторон. Грудь — бабушкина. Зеленые глаза — отцовские, и достались они только мне из всех отцовских детей. Бабушка считает, что отец всех женщин брал глазами (как в свое время ее отец), так как если рассматривать облик в целом, то он немного красивее обезьяны. Папа считает, что у него море других талантов. Вообще-то он прав. Он — Мужик. С большой буквы. Он — настоящий. Если бы я не была его дочерью, я бы в него влюбилась как женщина. Я его люблю и всех мужчин, встречающихся на моем жизненном пути, сравниваю с отцом, пусть даже бессознательно. Может, поэтому и не замужем до сих пор?

Папа считает, что пошел на неоправданный риск один раз в жизни — из-за мамочки. Ей всегда всего было мало. Пушкин был гениальным человеком. «Сказка о рыбаке и рыбке» — это не сказка, а быль, которую нужно преподавать в модельных школах вместе с правилами хождения по «языку». Но в результате не мамочка, а папа отправился в места не столь отдаленные, что пошло ему только на пользу, так как он там заработал высокий авторитет и завел много нужных связей, а после выхода на свободу оказался в рядах олигархов. Мамочка же быстро привела себя в форму и стала сниматься в рекламе вместе с ангелочком Наташенькой. На горизонте появился очередной поклонник, мама развелась с папой, а меня отдала на воспитание бабушке, матери отца. Мамочкин новый муж даже не знал, что у нее две дочери, а не один ангелочек Наташенька, которая его не смущала. Мамочка посчитала, что я помешаю ей устроить личную жизнь.

Я неоднократно убеждалась в правильности народной мудрости, гласящей, что все, что ни случается, — к лучшему. Мы с бабушкой были счастливы. Она терпеть не могла мою мамочку (что, конечно, не редкость в отношениях свекрови и невестки), она радовалась моему появлению у нее в доме, у меня была по-настоящему любящая бабушка, которая очень многому меня научила. Однозначно у меня было счастливое детство.

Когда отец вышел из тюрьмы, он не стал проводить воспитательную работу с мамочкой, а провел с ее новым мужем — и бизнес этого мужа оказался у отца. Мамочка быстро развелась, хотела вернуться к отцу, но была отправлена вон, правда, без увечий. Но поскольку вид она имела товарный, в рекламе снималась, влезла в сериалы — и опять сходила замуж. Потом был еще один развод, еще один муж, а затем они каким-то образом снова оказались в постели с отцом и в ЗАГСе. Результатом этого союза стал Славик, который младше меня на двенадцать лет. Славик тоже родился ангелочком, как мамочка и Наташенька.

Но тут возникла первая проблема с Наташенькой. Она не желала мириться с конкурентом! Меня она конкуренткой не считала. Во-первых, я жила в другом месте, во-вторых, по своим внешним данным никак не могла конкурировать с Наташенькой, которой все умилялись с пеленок. Но Славик жил с мамой и Наташенькой, и моя сестрица чуть не убила моего брата. Я приехала вовремя. Славику тогда было три года, мне — пятнадцать, Наташке — четырнадцать.

Мамочка не хотела верить. Наташка все отрицала. Славик вцепился в меня мертвой хваткой. Я вызвала отца. Отец поверил мне, Славика забрал (они с мамочкой к тому времени опять развелись), и брата с тех пор растила нянька в доме отца. Психологу удалось вытянуть из трехлетнего ребенка, что сестрица Наташенька всячески его обижала и издевалась над ним.

Славик был одинок, я старалась приезжать по мере возможности, но я очень напряженно училась (бабушка и папа вложили мне в голову правильные установки), работать начала в пятнадцать лет. Не потому, что требовались деньги (папа и бабушка могли меня всем обеспечить), а потому что «надо изучать производство».

Бабушка была по специальности технологом и всю жизнь проработала на фармацевтическом предприятии. А я с детства проводила много времени на этом предприятии (потому что девать меня было некуда), потом начала на нем работать. Ну а затем папа с подачи бабушки стал владельцем этого предприятия, и оно в дальнейшем было передано мне. Когда я зарегистрировалась в социальной сети, папа провел со мной серьезную работу о том, что не нужно давать людям лишнюю информацию о себе. Мало ли что она кажется мне совсем невинной или банальной. Все, буквально все когда-то может быть использовано против тебя. В результате я удалила свой аккаунт. Умные мысли в блогах я тоже не высказывала. Правда, я лично отслеживаю все то, что теперь пишут на наш сайт мои покупатели. Некоторым отвечаю лично.

Не думайте, что я получила что-то на блюдечке с золотой каемочкой. Я не знала, что предприятие уже принадлежит отцу! Мне пришлось брать кредит, чтобы купить акции, потом отдавать. Это папа следил за моей работой, и кредит, как выяснилось, я брала у него, но я его отработала. А он потом вручил мне переплату и спросил, на что я ее потрачу. Я открыла свою первую аптеку.

Теперь у меня более тысячи аптек по всей России, у меня огромное производство, на меня работают тысячи людей. Надеюсь, что они довольны работой. По мудрому совету бабушки я отдаю предпочтение людям предпенсионного и пенсионного возраста, которым сложно устроиться на работу. И ведь в аптеки ходит больше людей именно этой возрастной группы! И им приятнее и проще общаться с людьми своего или близкого возраста, а не с молодыми девчонками. Мои аптеки дают хорошую прибыль — и из-за количества посетителей (несмотря на огромное число аптек других сетей), и из-за того, что больше половины лекарств производятся на принадлежащих мне заводах.

Я люблю свое дело, я знаю этот бизнес, я прошла путь с самого низа. Папа хочет, чтобы я принимала участие в работе других его предприятий, но мне некогда! И какое мне дело до его металла? До труб и проводов, которыми он занимается? В последнее время он еще заинтересовался пластмассой, вероятно, из-за сувениров.

В бизнесе отца работает его старший сын от первого брака. Мы с ним дружим, как и с его мамой. Моя бабушка подружилась с тетей Ирой после того, как отец женился на моей мамочке. Они вместе ее ругали. Бабушка всегда говорила мне, что Василий и Петр — мои братья, и мы должны помогать друг другу. Василий знает, что я не претендую на металл. Петр выучился на летчика и работает в одной известной авиакомпании. Отец хотел, чтобы Петр стал пилотом его самолета, Петр отказался. Он хочет быть независимым от отца и заниматься тем, к чему лежит его душа. А его всегда тянуло в небо.

Отец мой всегда был любвеобильным мужчиной. Я знаю, что у него есть еще две дочери от двух моделей (папа всегда любил моделей!), сын от какой-то англичанки и дочь от моей подруги, с которой они вдруг сошлись три года назад. И еще Жан от королевы Лотиании. Молоток у меня батя!

Отец терпеть не может тусовки, но кто-то от нашей семьи обязательно должен был появиться на дне рождения у олигарха Безденежных. Папа позвонил и сказал, что у него снова прихватило печень. А ведь не получится не пить! Безденежных извинения принял. Он знал, что у папы проблемы с печенью после бурных возлияний в молодости. А не выпить на вечеринке папа не сможет! Еще не хватало, чтобы папу с приступом увезли с дня рождения Безденежных! Да и папиной смерти этот олигарх явно не желал — они давно партнерствуют и даже, можно сказать, дружат.

Но я должна была встретиться с парой чиновников и решить с ними вопросы в неформальной обстановке. И папа собирается расширяться, и я сама собираюсь открывать свои аптеки в других регионах. А тут как раз должны были появиться лица из интересующих нас двух регионов. И я должна была просто появиться на яхте Безденежных! Чтобы все знали: наша семья остается в обойме. Папина яхта стоит в пешей досягаемости, я представляю нашу семью.

Конечно, ни Наташеньку, ни мамочку никто не воспринимал как представителей нашей семьи. И никто и не думал решать с ними деловые вопросы. Было ясно, что они обе появились у Безденежных совсем не с теми целями, с которыми появилась я. А я, в свою очередь, появилась совсем не для того, чтобы искать мужа. Признаться, я уже давно махнула на себя рукой. Да, мне всего тридцать два, но… Альфонс мне не нужен, мужчины, с которыми я сталкиваюсь в процессе работы, друзья и коллеги отца предпочитают женщин совсем другого плана. Я сама не знаю сейчас, кто мне подойдет! Конечно, за тридцать два года любовники у меня были, я поняла, что страстной женщиной не являюсь и спокойно могу обойтись без секса. Таких, как я, еще называют «неразбуженными». Только где этот принц, который сможет меня разбудить? Где мужик, похожий на моего отца?

Как сообщила мне сестрица Наташенька, день рождения олигарха Безденежных был специально отмечен на календарях в ведущих домах мод Франции и Италии, как, впрочем, и остальные праздники, которые широко празднуют русские, и всякие дни рождения, перед которыми русские женщины шьют новые платья. Конечно, день рождения такого олигарха, отмечаемый на его яхте, стоящей в Лотиании, был поводом для пошива новых нарядов. В единственном числе! Чтоб ни у кого больше ничего похожего не было! И ведущие дома мод, для которых раньше считалось самой большой честью сшить наряд номинанткам на «Оскар», теперь боролись за право шить наряды гостьям русских вечеринок. Я сама купила готовое платье, причем в Финляндии, где имеется большой выбор нарядов моего размера. Да, дорогое, но удобное. Для меня главное — личный комфорт, а модельной фигуры у меня никогда не было, нет и не будет. Какой-то период в подростковом возрасте я страдала по этому поводу, теперь успокоилась. То есть давно успокоилась. Бабушка и папа закладывали мне в голову правильные установки и объясняли, что в жизни на самом деле нужно и что следует ценить. Конечно, в ведущем Доме мод пошили бы наряд и на мою фигуру, но мне просто некогда ездить на примерки. Большинство же дам, присутствующих на яхте у Безденежных, располагают большим количеством свободного времени.

На яхте все сияло, и я в какой-то момент даже подумала, не словлю ли «зайчика». Конечно, Безденежных на освещении не экономил, он вообще забыл, что это такое, но сияние шло от бриллиантов и прочих драгоценных камней на шеях, в ушах и на руках дам. Сестрица Наташенька была в изумрудах, подарках одного прошлого спонсора, который их то ли добывал, то ли перепродавал. Я не вникала и просто не помню. В любом случае его нет в живых, у сестрицы остались изумруды, которые законная жена отнять не смогла, хотя пыталась.

Основной темой разговоров на дне рождения Безденежных была предстоящая женитьба наследника престола Лотиании. Вернее, выбор невесты. Гостиницы в Лотиании и Франции уже были забиты под завязку претендентками на руку и сердце принца. Стайки холеных девушек на дне рождения Безденежных бурно обсуждали, как подать заявку на этот конкурс. Король Лотар уже объявил, что будут рассмотрены все кандидатуры, пожелавшие связать свою жизнь с принцем и Лотианией. Принц Лотар ни с какими заявлениями не выступал. Королевство кишело журналистами самых разных средств массовой информации, причем как серьезных вроде «Нью-Йорк таймс» и британской газеты «Таймс», так и «желтых» сплетниц со всего мира. Они брали интервью у претенденток и у жителей Лотиании.

Я знала, что Лотара-младшего в королевство доставил самолет отца. Папа, конечно, лично не летал за принцем в Северную Африку, где тот занимался археологическими раскопками. Еще не хватало! Мне папа сказал: «Король попросил привезти отпрыска» — папа и отправил своего пилота. Силой Лотара тащить не пришлось, он понуро подчинился воле своего отца.

На яхте Безденежных его не было, хотя тут развлекались два его младших брата, Максим и Жан. Эти тусовщики не могли пропустить такое мероприятие!

Я же поняла, что больше мне на этом мероприятии делать нечего. Я пообщалась, с кем должна была, и мы достигли предварительных договоренностей, я «отметилась», все, кто нужно, меня видели. И я получила истинное удовольствие от веселого «подарка» группы господ с состоянием свыше миллиарда долларов у каждого. Они исполнили танец под ритмичный хит «Satisfaction». В свое время я хохотала, когда смотрела оригинал в исполнении курсантов, клип которых, снятый ко Дню студента, не считаю ни аморальным, ни безобразным, ни пошлым, ни грязным. Чистый стеб. Жизнь в общаге не скучная. Название училища нигде не фигурирует. Полового акта тоже нет. Наши будущие летчики с чувством юмора. Молодцы, мальчишки!

Танец миллиардеров в семейных трусах под «Satisfaction» сорвал шквал аплодисментов. Они раскланялись и удалились переодеваться в дорогие рубашки и брюки за многие тысячи долларов. Собравшийся народ перешел к массовым танцам и почему-то требовал «Satisfaction». Эту песню я, пока находилась на яхте, успела прослушать раза четыре. Или всем хотелось «удовлетворения»? Хотя, наверное, каждый понимает его по-своему.

Я нашла именинника, еще раз поздравила, мы облобызались.

— Лариса, тебе дать провожатого?

— Зачем? — искренне удивилась я. — Тут до нашей яхты идти от силы метров пятьсот. Да и места вроде бы спокойные. Никаких арабских «гостей» в Лотиании нет.

— Как хорошо, что еще остались страны без политкорректности, мультикультурности и толерантности! — воскликнул олигарх.

На этой ноте мы распрощались, и я отправилась на папину яхту.

III век н. э., Карфаген

Тасций Цецилий, будущий епископ Карфагенский и один из Отцов Церкви, родился на территории бывшей столицы финикийского государства. Изначально и государство, и город именовались Карфаген, что в переводе с финикийского означает «Новый город». Для финикийцев это на самом деле был новый город, основанный беженцами из Тира в IX веке до нашей эры.

По легенде, Карфаген основала Дидона, сестра царя Тира Пигмалиона, который убил ее мужа, чтобы завладеть его богатствами. Дидона очень хитро получила землю, на которой вскоре вырос Карфаген. Она договорилась с местным племенем, что возьмет столько земли, сколько покроет бычья шкура. Дидона разрезала шкуру на узкие ремни, связала их — и отхватила весьма приличный кусок.

У Карфагена было очень выгодное географическое положение, и вскоре ему переподчинились другие финикийские колонии. Он стал крупнейшим и самым сильным государством в Западном Средиземноморье. Он контролировал все побережье Северной Африки, Южную Испанию, часть Сицилии, Сардинию и Корсику. Выход к морю на севере и юге способствовал активному развитию морской торговли.

Старый город Карфаген был одним из крупнейших городов древности. Некоторые историки считают, что вторым по величине после Александрии. Город был разделен на четыре жилых района, в центре, на холме стояла высокая цитадель. Имелись свой театр, муниципалитет, рынки, культовые места, кладбище.

Но Рим оказался сильнее, и в результате Пунических войн Карфаген был разрушен в 146 году до н. э. Пятьдесят тысяч человек были взяты в плен и обращены в рабство. И только спустя примерно сто лет после падения великого города древности Юлий Цезарь решил основать на этом месте колонию. Были возведены красивые храмы и общественные здания. Вновь отстроенный Карфаген стал одним из самых прекрасных и богатых городов Римской империи. И опять вторым по величине, но на этот раз — после Рима. Там снова появился театр, а также цирк, термы, акведук.

Территория превратилась в Североафриканскую провинцию Римской империи. К началу христианской эры Карфаген уже на протяжении полутора веков являлся столицей не финикийского государства под тем же названием, а одной из провинций разраставшейся Римской империи.

Глава 4

Лотиания — очень спокойная страна. И можно сказать, что это страна для людей. У местных жителей очень высокий уровень жизни. Государство образовалось то ли в XIII, то ли в XIV веке, вначале находилось под французским господством, потом стало независимым. Оно специализируется на финансовой деятельности и судоремонте. Здесь зарегистрировано порядка пятидесяти банков и восьмисот международных компаний — благодаря льготному налоговому режиму. Конечно, это оффшорная зона. Есть казино, есть роскошный концертный зал, где выступают мировые звезды. В Лотиании есть полиция, но нет армии. В этом государстве жизнь кипит круглосуточно, некоторые магазины тоже работают круглосуточно, другие не работают в первой половине дня, когда клиенты спят, и работают до утра, когда они могут в них заглянуть, на улицах и набережной всегда народ.

Поэтому я совершенно не боялась пешочком прогуляться от яхты Безденежных до яхты своего отца. Набережная была хорошо освещена, я — не обвешана драгоценностями, маленькие сережки и цепочка с крестиком под платьем не могли заинтересовать грабителей, когда тут ходят настоящие «новогодние елки». В крошечном клатче тоже никаких ценностей не было, только один из моих телефонов. Но я не имею айфона, а, как и папа и его друзья, пользуюсь простым кнопочным телефоном. Айфон — это раскрытие информации о себе. А меня с детства учили никому не давать о себе лишнюю информацию.

Я шла, погрузившись в свои мысли и вдыхая морской воздух, и думала, что мне скучно. Хотелось какого-то драйва для души и тела. Я немного завидую папе, когда он рассказывает, как веселился в девяностые. Ничего подобного сейчас на вечеринках не происходит. И тут вдруг оказалось, что впереди меня, поблизости от нашей яхты, дерутся мужчины. То есть трое пытаются одолеть одного, который сопротивляется им изо всех сил.

Трое на одного — это несправедливо! Да и как я уже говорила, я на дне рождения Безденежных заскучала. Требовалось размяться. Я умею драться профессионально. Учиться борьбе я отправилась в восемь лет. Тогда я была большой и неловкой девочкой, над которой в классе смеялись. Моя мать в это время снималась в рекламе с Наташенькой, а мои одноклассники каким-то образом узнали, что это моя мать, а я живу с бабушкой. Меня задирали, меня дразнили и, увидев объявление о наборе в группу самообороны для детей и подростков, я пошла «набираться».

В этой группе я познакомилась со своими друзьями, которые остаются ими до сих пор. Еврейский мальчик Миша тоже пришел сам, ничего не сказав маме. Ему тоже требовалось научиться давать сдачи. Теперь Миша — программист мирового уровня. Нашей общей подругой стала мулатка Лида, рожденная мамой от какого-то африканского студента, который дочь никогда не видел. К моменту нашего знакомства мама уже исчезла с очередным любовником, и Лида жила с бабушкой, как и я. Только в отличие от моего папы ее папа не помогал ни дочери, ни теще. Теперь Лида — последняя любовь моего отца, а их общая двухлетняя дочь еще является и моей крестницей.

Курсы самообороны вел бывший спецназовец, оценивший нашу самостоятельность и понявший наши мотивы. Но все равно он попросил прийти со взрослыми. Две бабушки и Мишина мама немного похватались за сердце, но наше решение приняли и сдружились. Они по очереди ходили с нами по музеям, мы встречались то в одном доме, то в другом, то в третьем. Лидиной бабушки уже нет в живых, моя более или менее восстановилась после инсульта и ждет меня дома, Мишина мама полна сил и энергии.

В общем, драться я умею профессионально, и я быстро ворвалась в группу, как выяснилось, своих соотечественников. Двоих я откинула сразу же, с третьим справился избиваемый. Тут поднялись откинутые мной и заорали, чтобы я шла своей дорогой.

— Что тебе надо? — вопил рыжий бугай, у которого из носа капала кровь.

— Мне надо мужика, — спокойно сказала я и бросила взгляд на того, кто подвергся нападению этой троицы. Где-то я его видела раньше… Мужик был в летнем светлом костюме, троица нападавших — в свободных штанах и футболках. Я дала бы ему лет тридцать. Симпатичное, очень загорелое лицо и кисти рук, светлые волосы еще явно выгорели на солнце. Он однозначно проводит много времени на открытом воздухе, причем этот открытый воздух находится не в моем родном Петербурге, а где-то в южных широтах. — Любви хочу. Сегодня.

— Нет, я знаю, что наши бабы на многое готовы, чтобы мужика заполучить, но чтобы одной пойти против троих…

— У тебя что, проблемы? С такими-то сиськами?! — квакнул еще один, который не мог отвести взгляда от упомянутой части моего тела.

— Мужика я забираю, — сказала я и повернулась к «избраннику». — Я знаю, что у мужчин любовь часто возникает из чувства благодарности. Вот и посмотрим, как он меня отблагодарит.

Но троица не хотела его мне отдавать. Интересно, почему?

— Ему есть на ком жениться кроме тебя, дура! — рявкнул рыжий, рожа которого стала ярко-красной, и снова бросился в бой. А я разве говорила про женитьбу?

Мужик, на которого нападали, как оказалось, тоже умел драться, и мы вдвоем смогли справиться с тремя противниками. Они приняли решение унести ноги, пока не появилась полиция. Кстати, почему ее нет?!

Я подняла с земли свой клатч и посмотрела на спасенного. Вид у него был несколько потрепанный, костюм порван, также его следовало постирать. Скула разбита — он, похоже, приложился ею об асфальт, один глаз уже заплывал, левая рука неестественно висела, он прихрамывал. Мое лицо осталось в первозданном виде, а вот платье придется выбросить. Бочком я приложилась об асфальт, но бочок у меня литой, так что, наверное, отделаюсь одним синяком. И колено расцарапала.

— Пойдемте на яхту, окажу вам первую помощь, — сказала я.

— Вы хотите, чтобы я провел с вами ночь? — спросил мужчина. Мне показалось, что русский у него не родной, но говорил он правильно. — Или мне нужно будет на вас жениться из чувства благодарности?

— Нет, не хочу. И жениться не нужно, — ответила я. — Забудьте все, о чем я тут говорила. Мне требовалось притупить их бдительность. Можете отправляться на все четыре стороны.

Я повернулась и пошла к папиной яхте. Мужик оказался рядом со мной.

— Почему вы вступились за меня? — спросил он.

— Мне было скучно и хотелось размяться. Не их же сторону было брать? Вы сами откуда сюда приехали?

Мужчина вздохнул. Вздох был полон горести и печали.

— Что это вы в таком миноре? Кстати, почему на вас напали?

— Они хотели, чтобы я женился на дочери их босса.

Я остановилась и внимательно посмотрела на хорошо потрепанного в драке типа.

— Вы никак и есть наследный принц, который должен в ближайшее время выбрать будущую королеву?

Мужчина печально кивнул. Я задумалась.

— А что вы делаете один ночью на набережной?

— Я шел на яхту русского олигарха Большакова, который по приказу моего отца привез меня в Лотианию.

Я рассмеялась.

— Вы хотите, чтобы он отвез вас обратно в Северную Африку?

— Я хочу, чтобы он каким-то образом спас меня от женитьбы, раз уж втянул меня в это дело.

Я внимательно посмотрела на принца, потом представилась, и мы поднялись на борт яхты моего отца, к которой как раз подошли.

* * *

У отца на борту есть врач, который за хорошие деньги следит за папиным здоровьем, регулярно ставит ему капельницы, а также в случае необходимости оказывает помощь всем на борту. Я от профессиональной помощи отказалась, но передала Лотара в руки профессионала. Сама отправилась в душ, осмотрела бок, скривилась, так как дотрагиваться было больно, обработала разбитую коленку, косметику смыла, новую накладывать не стала, надела халат и отправилась в «залу», как папа называет место, где принимает гостей и ведет переговоры.

Папа уже был там (в семейных трусах и стоптанных тапках). Вместе с ним, как и всегда, находился его верный телохранитель и помощник, а также «телоноситель», если того требует папино состояние, и вообще человек для выполнения деликатных, секретных, силовых и прочих поручений. Коля был в боксерских трусах красного цвета.

Компанию им составлял Альберт Ефимович, с которым папа познакомился в те годы, когда они оба еще были относительно молоды и здоровы. Альберт Ефимович тоже любит одеваться по-простому и вышел в «залу» в старой майке и обвислых на коленях тренировочных. Подобный непрезентабельный вид папиного адвоката уже неоднократно вводил в заблуждение тех, кто встречает людей по одежке. Мозг у Альберта Ефимовича работает, как хорошо смазанный механизм, я сравнила бы его со старой «шестеркой», в которую установили реактивный двигатель. Возглавляемая им адвокатская контора обслуживает и папин, и мой бизнес, и лично его, и лично меня.

— Ларочка Ивановна, зачем вы принца притащили на яхту к вашему уважаемому папе? — воскликнул старый мудрый еврей.

— Он сам сюда шел. — Я посмотрела на отца. — Что ты на этот раз у короля выторговал?

Отец напомнил мне, что теперь занимается и пластмассой, и именно он будет делать пластмассовые сувениры с «молодыми». И свадебный логотип уже разработала принадлежащая отцу дизайнерская фирма.

— Альберт Ефимович, покажи!

Адвокат тут же поднес ко мне свой планшет. Я увидела сердечко с изображением улыбающегося принца Лотара и «пустым» лицом предполагаемой невесты в фате. Прямо под их лицами, в нижней части сердечка, очень удачно поместился герб королевства. Сверху предполагалось написать дату, шрифт был уже выбран. Цвета преобладали пастельные. Отдать должное, сделано было красиво.

— Король видел?

— И королева видела. Было несколько вариантов, утвердили этот. Король на своем заводе сделает стеклянные сувениры, я — пластиковые.

— У короля есть стекольный завод?

— Есть.

— Где он находится территориально?

— В Германии. Тесть в свое время помог приобрести. Зарегистрирован, естественно, в королевстве.

Альберт Ефимович тут же продемонстрировал мне разработанные для производства пластиковые чашки с блюдцами, стаканы разных размеров, тарелки, мисочки, а также значки, магниты, платочки, шарфики и прочие товары.

Я спросила про значки и магниты.

— Тоже я, — кивнул папа. — И платочки с шарфиками.

Альберт Ефимович пояснил, что договоренности уже достигнуты и документы подписаны. Королю нужны деньги, в бизнесе он не очень хорошо понимает и полагается на русского олигарха, по специальности электрика. Король просто со всех этих сувениров получит свой процент. Производить большинство из них будут предприятия моего папы. На стекольном заводе толковый немецкий менеджмент, который все понимает правильно. Как оказалось, папа с ними уже работал, одновременно производя сувениры под спортивные мероприятия. Осталось только найти невесту.

Я поинтересовалась, достанется ли что-то принцу Лотару, фигурирующему на свадебном логотипе.

— Деньги пойдут на счет королевской семьи, — пояснил Альберт Ефимович. — У короля нет отдельного счета. Но тут, в общем-то, «королевство — это я». С этого счета оплачиваются содержание замка, уход за садом, банкеты, приемы, платится заработная плата слугам. Туда же поступают налоги, которые платят местные жители. Вообще королевскую семью содержат местные жители, вы с Иваном Васильевичем тоже какие-то денежки отчисляете на их содержание. Но у королевы есть личный счет, как и у сыновей. У сыновей вроде бы даже по несколько. То есть что-то семья выделяет им на расходы, что-то они сами зарабатывают.

— Интересно, что зарабатывает Максим?

Я знала, что Лотар — ученый-археолог с мировым именем, Жану вполне может подкидывать деньги наш общий отец, но этот плейбой?

— Он рекламирует дорогие машины, дорогие часы, туалетную воду, ремни, еще что-то. И открыто, и скрыто. Обрати внимание на фотографии в журналах и газетах, — предложил папа.

— Можно подумать, я читаю журналы и газеты, в которых пишут про похождения Максима.

Папа сказал, что Максим занимается и рекламой в Интернете. У него миллионы подписчиков. Почему-то миллионам идиотов интересно следить за жизнью безбашенного королевского отпрыска. Вероятно, или своих проблем нет, или просто нечего делать. А королевский отпрыск этот интерес к себе очень умело использует.

— Он не такой балбес, каким представляется, — заметил отец. — Генетика-то хорошая. Королева и Суворин. Только нам с Максимом Вячеславовичем не повезло, что наши законные старшие сыновья родились не такими, как мы хотели бы. Ларка, возьмешь на себя управление империей, когда я умру? — рявкнул папа. — Соглашайся, чтобы мне спокойно было на том свете. Ларка, я ведь только на тебя могу дело своей жизни оставить!

Этот разговор отец заводил уже не в первый раз. Мне не хотелось обсуждать вопрос наследства, и мне повезло — в этот момент в «залу» вошел наследный принц королевства Лотиания. Ему были выданы свободные спортивные штаны и футболка. Его костюм явно требовал стирки, да, наверное, и зашить там кое-что придется. К нам на яхту он поступил без собственного багажа.

Вероятно, принц слышал последние папины фразы.

— Иван Васильевич, вы собираетесь оставить свое состояние Ларисе Ивановне? — вежливо уточнил принц.

— А тебе, ваше высочество, сразу же захотелось на ней жениться? Так Ларка не дура, чтобы замуж выходить.

— Вы считаете, что замуж выходят только дуры?

— За принцев? Уж точно недалекие. Ларка терпеть не может всякие приемы и официальные мероприятия. Вон сегодня сходила на одно. А потом с радостью в драку ввязалась, чтобы хоть немного настроение поднять.

Я улыбнулась.

— Я не претендую на роль вашей невесты, Лотар. И вам же, кажется, нужна родовитая. А у меня в этом плане родословная подкачала.

— Мне никакая невеста не нужна, — твердо сказал Лотар и повернулся к отцу: — Вы можете увезти меня в Россию?

— Зачем? — уточнил отец. Почему в Россию из всех мест, спрашивать не стал.

— Подальше от этого сумасшедшего дома.

Отец почесал щеку.

— Процесс уже запущен, — наконец сказал папа. — Тебе, ваше высочество, все равно придется жениться — хочешь ты этого или не хочешь. Известно же, что жениться по любви не может ни один король. Хотя бывали случаи… Я бы посоветовал тебе жениться, а потом можешь спокойно возвращаться на раскоп. В Северную Африку или куда угодно.

— Я не хочу ни на ком жениться!

— Уважаемый Лотар Лотарович! — обратился к прекрасно говорящему по-русски принцу Альберт Ефимович. — Вы бы все-таки посмотрели на девушек. Сколько их уже приехало на этот конкурс красоты? Нехорошо получится, если вы сбежите. Это неуважение к родителям, а в вашем случае — еще и к монарху.

Лотар, казалось, не обратил внимания на слова старого адвоката, а перевел взгляд на моего отца.

— Что вы хотите?

— В каком смысле?

Я очень хорошо знаю своего отца и уже чувствовала, как в его голове заработал компьютер.

— В любом, — ответил Лотар.

— Будьте добры, поконкретнее, Лотар Лотарович, — влез старый еврей.

— Я — будущий король Лотиании, — сказал молодой человек с заплывшим глазом и разбитой скулой. — Что я могу сделать для вас как будущий король Лотиании? Я не предлагаю вам денег, потому что их у вас во много раз больше, чем у нашей королевской семьи, вместе взятой. Вы уже — подданный Лотиании, Лариса Ивановна — подданная Лотиании. Вы хотите, чтобы подданными Лотиании стали все ваши дети?

— Это им ни к чему, — отмахнулся отец.

Отмечу, что другие граждане ухватились бы за такое предложение, как утопающий за соломинку, и посчитали бы его подарком небес. Получить подданство Лотиании крайне сложно. Его может даровать только король за заслуги перед королевством. Я получила его за замену искрящей розетки во дворце и как дочь своего отца, заменившего всю проводку. Возможно, также и потому, что отец Лотара с большим вожделением смотрел на мою грудь, и это доставляло ему истинное удовольствие. Также гражданство можно получить в результате брака с подданным Лотиании, но не сразу, а через десять лет проживания в королевстве.

Часть денег отца, да и моих тоже лежит в банках Лотиании. Я на самом деле не знала, что отец может попросить у Лотара. Но идея возникла у Альберта Ефимовича. Он предложил оформить договорчик — и в письменном виде, и записать на видео — о том, что Лотар обязуется выполнить любую просьбу моего отца, с которой он к нему обратится, когда возникнет необходимость. Лотар согласился. Альберт Ефимович договорчик быстро составил, Лотар подтвердил свое обещание на камеру. Также на камеру сказал, что это он просит Ивана Васильевича Большакова вывезти его из королевства Лотиания в Россию, потому что женитьба в его планы в ближайшем будущем не входит, и участвовать в балагане, устроенном его отцом, он не собирается.

— У вас паспорт с собой? — уточнил Альберт Ефимович у принца.

— С собой, — подтвердил Лотар. — И у меня даже есть российская виза. Я собирался летом посетить раскоп под Великим Новгородом.

— Так вы же вроде бы специализируетесь по римлянам и карфагенянам, — воскликнула я. — А ни те ни другие под Великим Новгородом не появлялись. Или всплыла какая-то новая информация, о которой широкой общественности пока неизвестно?

— Я хочу встретиться с одним русским археологом. Я собирался ехать в Россию официально, но раз так получается… Вы сможете обеспечить мне необходимый штамп в паспорте, но так, чтобы ни журналисты, ни официальные лица не пронюхали, что я пересек границу Российской Федерации?

— Для нас еще и лучше, если вы въедете официально, — искренне обрадовался Альберт Ефимович. Вероятно, он, как и я, думал, что принца мы ввезем в Россию как контрабанду.

Но принц тут же дал понять, что мы рано радовались, так как заявил, что в России ему понадобятся другие документы.

— Благодаря маме я свободно говорю по-русски, — сказал принц. — Она была очень предусмотрительна! Она со своей немецкой практичностью поняла, что, когда мы с братьями вырастем, миром уже будут править русские. Я сойду за русского?

— За русского, выросшего в Прибалтике, — ответил папа. Мы с Альбертом Ефимовичем кивнули. Телохранитель Коля в красных боксерских трусах, как обычно, молчал и эмоций не демонстрировал. — Уж больно ты, ваше высочество, интеллигентный и рафинированный.

— Я умею ругаться матом, — заявил наследный принц и продемонстрировал как.

— Не пойдет, — покачал головой старый еврей. — В русский мат нужно вкладывать душу, Лотар Лотарович, а вы выражаетесь чисто формально.

— Ты, ваше высочество, хотя бы научился мату русских дворян и поэтов — исключительно в нужное время и в нужном месте, — заметил папа, который умел ругаться очень искусно, хотя не был ни дворянином, ни поэтом, а был электриком, зэком и олигархом. Но вероятно, взял лучшее из категорий всех граждан, к которым относился. И от тех, к которым не относился.

Принц сообщил, что русскому языку его, братьев и мать учила потомственная русская дворянка, потом была взята бывшая жена какого-то олигарха, перебравшегося во Францию. Олигарх взял другую жену, помоложе, а первой пришлось вспомнить о своем филологическом образовании и зарабатывать на жизнь, давая уроки русского европейцам, которым он требовался для контактов с русскими, хлынувшими в Европу, и уроки французского детям других олигархов. Мату принца обучали разные русские, с которыми он сталкивался по жизни. Так сказать, в процессе.

Тут впервые открыл рот Коля и предложил принцу подумать о женитьбе, от которой он сейчас пытается сбежать. Принц подумал — и произнесенная на этот раз фраза заставила нас всех поаплодировать.

— Вы поняли идею, Лотар Лотарович? — спросил старый еврей. — Для русского мата нужны сильные чувства и эмоции.

— А чего тебе, ваше высочество, так не хочется жениться? — спросил папа. — Ты, случайно, не голубой?

— А вы гомофоб? — ответил вопросом на вопрос принц.

— Фобий, ваше высочество, у меня никаких нет. Дубиной я гомиков по улицам не гоняю, в демонстрациях с призывами их кастрировать или выслать в Европу не участвую. Но я против гей-парадов на Красной, Дворцовой и прочих площадях моей страны. У вас ведь они вроде тоже не проводятся?

Я улыбнулась. Королевство Лотианию называли островком гетеросексуальности без мигрантов в Европе, и некоторые нормальные европейцы, которые не желают видеть в своих странах демонстрации мигрантов и представителей ЛГБТ-сообщества, требующих каких-то прав и льгот, уже потянулись в Лотианию. Вроде бы даже король, отец Лотара, предоставил кому-то подданство высочайшим указом. Но особой критике в Европейском Союзе он за это не подвергся. Вероятно, из-за отсутствия полезных ископаемых и огромных территорий.

— Я не голубой, — сказал принц. — Но женюсь я только после того, как встречу женщину, с которой захочу делить свою жизнь. И скорее всего, она будет простолюдинкой. Мне, например, всегда больше нравились беспородные собаки, как и моей маме, хотя у нее и йорк есть. У нас и сейчас две беспородные живут. Мама ими занимается. И я, когда дома бываю. А у породистых частенько бывают наследственные заболевания, здоровье хуже, претензий больше…

— Слышали бы вас феминистки, — хмыкнула я.

— Но они же не слышат.

— А вы можете жениться на простолюдинке? — влез старый еврей, который уже явно просчитывал какие-то варианты развития событий.

— Могу. Основатель нашего рода оставил заветы только по наследованию престола. Править Лотианией может только белый мужчина традиционной сексуальной ориентации. То есть я не могу жениться на представительнице другой расы.

— А женщина может сесть на трон? — спросила я.

— Нет. Это в США считают, что страну можно доверить женщине, лучше — черной, а еще лучше — из секс-меньшинств, и поэтому в качестве следующей кандидатуры на пост резидента рассматривают Опру Уинфри. В Лотиании в этом плане нет гендерного равенства.

— А также политкорректности и толерантности, — хмыкнул папа. — Как хорошо, что я являюсь подданным такой чудесной страны!

— Насчет фальшивых документов, — влез Альберт Ефимович. — Хорошо бы изменить внешность, Лотар Лотарович.

Принц был согласен.

— Что у тебя с собой, ваше высочество? Айфон есть?

Папа осмотрел принца. Тот ответил, что айфон сейчас лежит в каюте, которую ему отвели.

— Коля! — рявкнул папа так, что принц дернулся. Мы с Альбертом Ефимовичем никак не отреагировали. Коля встал с вопросительным выражением на лице. Как я уже говорила, Коля немногословен.

— Телефон его высочества должен остаться в Лотиании.

— Мне нужны записанные в него контакты! — завопил его высочество. — Я не смогу без него.

— Тащи телефон сюда, — обратился папа к Коле, не обращая внимания на вопли. — Бумагу и ручку. Он сейчас все сам на бумажку перепишет. А когда вернется, получит телефон назад. Не топить, не давить. Подумай, куда его тут пристроить, а то его явно будут по сигналу искать.

Коля кивнул. Принц больше не кричал, а быстренько стал переписывать какие-то телефоны на бумагу. Закончив, отдал аппарат Коле. Тот молча удалился. Я предполагала, что все, что имеется в телефоне наследного принца, будет тщательно изучено папиными подчиненными. На него работают специалисты самого высокого класса из всех областей деятельности, которые могут папу заинтересовать или ему понадобиться.

— Где будет мой телефон? — устало спросил принц.

— Тебе лучше этого не знать. Вернешься в королевство — получишь назад. В России тебе будет куплен простой кнопочный аппарат.

— Но Интернет…

— Выход в Интернет получишь. А телефон только кнопочный.

— Но сейчас все люди имеют…

Папа извлек из кармана простую трубку, Альберт Ефимович показал такую же. Я сказала, что у меня тоже самый простой аппарат, как и у многих очень богатых людей. Не надо никому давать лишнюю информацию о себе.

Принц моргнул.

— Деньги получишь наличными на карманные расходы. Твои карточки временно останутся у меня. Не надо ими пользоваться в России.

— Но я специально взял и наличные евро…

— Нечего в пунктах обмена светиться. Мы тебе прямо здесь поменяем. Так, что у тебя на шее висит?

Лотар продемонстрировал медальон с изображением голубя. Признаться, я таких никогда не видела. Похоже, старинный. Наследственная реликвия?

— Это можешь оставить, — царственно махнул рукой папа. — Что еще?

— Ничего, — сказал Лотар.

— Значит, вначале в Петербург, — объявил папа. — Там человека приглашу над твоим внешним видом поработать, ваше высочество, документы сделаем. Денька три поживешь… например, у Ларисы на даче. Там сейчас дети с няней. Дальше у тебя какие планы?

— Мне нужно в Новгород. Я вам уже говорил. Но не срочно. Сейчас я просто хочу сбежать из Лотиании. Может, отец решит женить Максима вместо меня? Если ему просто нужна свадьба? Я уже это предлагал. Мое отсутствие, возможно, заставит отца изменить решение. Раз девушки уже здесь, пусть Максим выбирает.

Папа рассмеялся. Альберт Ефимович улыбнулся. А я задумалась, только ли от женитьбы сбегает Лотар Лотарович?

III век н. э., Карфаген

Тасций Цецилий, будущий епископ Карфагенский Киприан, родился в конце II или начале III века н. э. (точная дата и даже год рождения неизвестны) в богатой и знатной языческой семье в Карфагене, который тогда был крупным торговым центром и считался космополитским городом. В нем жило много образованных людей, активно развивалась культура. Молодой человек получил хорошее образование, стал юристом и также преподавал риторику.

Считается, что христиане появились в Карфагене в середине II века н. э., христианство быстро распространилось в городе, и на рубеже II и III веков уже можно было говорить о Карфагенской христианской церкви. В христианство Тасций Цецилий обратился, уже будучи мужчиной средних лет и после долгих раздумий.

Он был в ужасе от того, что на территории Карфагена его предки приносили в жертву языческим богам маленьких детей, причем и из бедных, и из знатных семей. Считалось, что принесение в жертву невинного ребенка умилостивит богов, обеспечит процветание и семьи, и общества. А в его семье из поколения в поколение передавалась история о том, как в жертву принесли близнецов, мальчика и девочку, в 310 году до н. э. во время войны Карфагена с Агафоклом, правителем Сиракуз, основным противником Карфагена, и атаки на город. Близнецы стали двумя из двухсот детей, погибших в те жуткие времена. Агафокл тогда осаждал Карфаген при поддержке правителя Киренаики Офелла, с которым заключил союз. На тот момент у карфагенян после четырех лет войны оставался практически только сам город Карфаген. Но именно под ним Агафокл потерпел поражение и отплыл на Сицилию.

Киприан считал, что победа была одержана благодаря мужеству защитников, которые отчаянно сражались за свой город, а не жесткому языческому обряду, и эти языческие человеческие жертвоприношения стали одной из причин, заставивших его заинтересоваться новой религией.

Глава 5

Той ночью папина яхта отчалила от берега Лотиании, а я отправилась в принадлежащую папе квартиру (на заказанном к трапу такси — приключений на эту ночь мне хватило), чтобы на следующий день, ближе к вечеру, лететь в Петербург самолетом, но не личным папиным, а регулярным рейсом. Утром я хотела просто выспаться! Дома у меня редко бывает такая возможность.

Разбудил меня звонок телефона, который я не отключаю никогда. Высветился номер с кодом Лотиании. Почему-то за границей ко мне очень часто попадают не те люди, причем из разных стран. Возможно, такое количество сбоев мог бы объяснить технический специалист, а я только констатирую факт. Но на звонок я ответила. Я не исключала, что мамочка или сестрица Наташенька опять вляпались в какую-то историю, им разрешили сделать один звонок и вместо адвоката (постоянных, как у нас с папой, у них нет) они звонят мне, как уже неоднократно случалось в прошлом.

— Мадам Лариса Большакова? — спросил явно иностранный гражданин.

— Ну? — прохрипела я.

Оказалось, что с утра пораньше (а в Лотиании-то с европейским временем было вообще девять утра) меня беспокоил его величество король Лотар. Нечасто гражданам России (хотя у меня двойное гражданство, и я являюсь и подданной Лотара) звонят короли европейских держав. Тут же мелькнула мысль: «А откуда у него мой личный мобильный?» Потом я вспомнила, что мы с папой, став подданными Лотиании, должны были предоставить номера телефонов, по которым с нами можно связаться в любое время дня и ночи. И нас внесли в королевскую базу данных, и даже кто-то из подданных Лотара нам звонил с проверками, отвечаем мы или не отвечаем. А папа же еще числится личным советником Лотара-старшего. Если не ошибаюсь, я — помощница или ассистентка этого самого советника. Но сам король мне никогда не звонил! Это с папой они регулярно общаются. Папа ему на самом деле дал немало дельных советов, которые принесли королевской семье и королю лично больше пользы, чем советы всех соотечественников Лотара, вместе взятых.

— Лариса, вы в Лотиании?

— Да.

— А ваш папа?

— Он вчера уехал. Отплыл на яхте.

— Подойдите, пожалуйста, во дворец. Когда вы можете прийти? Я вас разбудил? Вы еще не завтракали? Я предложу вам завтрак. Когда вы можете подойти?

Я посмотрела на часы, прикинула расстояние и сказала, что через час буду. Король сообщил, что я должна подойти не к главному входу во дворец, а к входу для персонала, и объяснил, где он находится. Раньше мы с папой входили через главный. Меня понизили?

Король не объяснил, зачем я ему срочно понадобилась. Я предположила, что дело в очередной раз связано с кем-то из моих соотечественников. Папе неоднократно в прошлом приходилось разруливать ситуации — наши соотечественники любят почудить за границей. А вчера ведь олигарх Безденежных праздновал свой день рождения… Зная наших людей, вполне можно было предположить, что часть гостей продолжила празднование уже на берегу. А берег был территорией Лотиании. И этот город-государство украшало аж четыре больших фонтана, обожаемых не только английскими футбольными болельщиками, но и нашими болельщиками и неболельщиками, в общем, представителями всех сословий и всех родов деятельности. Из этих фонтанов полиция Лотиании вылавливала и банкиров, и рабочих, которые решили посмотреть Европу собственными глазами. Было совершенно неважно, прилетели ли наши граждане на собственном самолете или приехали на зафрахтованном автобусе из Крыжополя — фонтаны влекли всех.

Я приняла прохладный душ, чтобы проснуться, слегка накрасилась, выпила соку, бросила взгляд на сумку с вещами и решила оставить ее в квартире. Время до отправления в аэропорт (на территории Франции) у меня еще было, и в достатке. В крайнем случае задержусь.

Лотиания еще спала. Правда, улицы были уже не только убраны, но и вымыты специальным шампунем. Но офисы, банки и магазины здесь открываются и закрываются поздно, подстраиваясь под ритм жизни постоянных обитателей Лотиании и гостей королевства. А раз среди гостей большинство — русские, которые на отдыхе любят поспать подольше, то зачем открывать «Меха» тогда, когда те, кто их может себе позволить, еще спят? «Меха», насколько мне известно, открывались тут после обеда, как, впрочем, и ювелирные магазины.

Главный вход на территорию дворца был закрыт. У входа для персонала дежурили двое полицейских и стояли две машины полиции, что меня, признаться, удивило. О моем прибытии эти двое полицейских были предупреждены, один тут же вызвал какого-то клерка, и тот провел меня мимо каких-то хозяйственных построек в сам дворец и зал, где за большим столом сидели король Лотар и какой-то полицейский в годах. Они пили кофе с круассанами. Передо мной мгновенно появился прибор, мне предложили три блюда на выбор, быстро принесли мой заказ, и мы остались втроем.

Полицейский оказался начальником местной полиции и личным другом короля. Они еще мальчишками вместе бегали по саду, окружающему дворец.

— Лариса, с вашим отцом нет связи, — заявил король.

— Он в море.

Полицейский спросил, куда отплыла яхта моего отца. Я сообщила, что в Петербург, и тут же подумала, не связаны ли эти вопросы и мое приглашение во дворец с тем, что на яхте отплыл наследный принц, который сейчас должен выбирать себе невесту. Меня тут, случайно, в заложницы не возьмут? Не придется мне сидеть во дворце, как в золотой клетке, пока папа не вернет Лотара-младшего?

— Связи нет и с яхтой, не только с вашим отцом лично, — сообщил полицейский. — Вообще нет.

Я отложила нож и вилку в сторону.

— Что вы хотите сказать?

— Я констатирую факт, — пожал плечами полицейский.

Мне стало как-то не по себе. Король предложил мне попробовать позвонить папе на спутниковый телефон, который должен работать в любой точке земного шара.

«Но не под водой», — почему-то подумала я.

Телефон был выключен.

— Почему вы стали разыскивать моего отца с утра пораньше? — посмотрела я на короля.

— Мне требовалась его консультация. Но в данном случае, наверное, мне лучше поможете вы, Лариса.

Я кивнула, но отсутствие связи с отцом меня очень беспокоило. При короле и начальнике полиции я не хотела набирать номер Альберта Ефимовича. Мало ли какие дела они с папой захотели «замутить», как любит говорить папа. Позвоню, когда останусь в одиночестве. Если меня, конечно, оставят в одиночестве в ближайшее время.

Начальник полиции тем временем спросил, была ли я вчера на дне рождения олигарха Безденежных. Я кивнула. Во сколько я ушла? Я назвала примерное время.

— Так рано? — поразились оба представителя королевства.

Я пояснила, что подобные мероприятия терпеть не могу, как и папа, а также озвучила цели моего появления на этом важном светском мероприятии.

— Вы видели там моих сыновей? — спросил король.

«Приближаемся к главному?»

Я честно ответила, что на яхте Безденежных видела Максима и Жана, второго и третьего сыновей короля. То есть я знала, что никакие они не сыновья короля, но сам-то Лотар считает по-другому, и по документам они являются членами королевской семьи Лотиании. Лотара я упоминать не стала. Его у Безденежных не было.

— С кем они там были? — спросил начальник полиции.

На этот вопрос я ответить не могла. Я не видела, как они прибывали на яхту, с кем, на чем. Я не видела ни того ни другого ни с какой определенной девушкой. Я просто обратила внимание, что они там были. Жан специально подошел ко мне поздороваться и шепнул: «Привет, сестренка!» — но так, чтобы окружающие не слышали.

Я также не могла ответить, оставались ли Максим и Жан на яхте, когда я уходила. Вероятнее всего, да.

— А они пропали? — спросила, в свою очередь, я. Среди пропавших-то должен числиться Лотар!

Король сказал, что Максим пришел под утро, то есть был доставлен во дворец в невменяемом состоянии и передан с рук на руки слугам. Сейчас спит. Это не первый случай, когда среднего королевского сына доставили во дворец в таком виде.

Я ждала продолжения. Король какое-то время молчал, потом вздохнул, поднял на меня глаза и объявил:

— Жан мертв.

— То есть как мертв?! — опешила я. Этого не может быть! Я только вчера видела этого веселого талантливого парня веселящимся на дне рождения Безденежных! Именно ему отец хотел завещать часть своей империи. Не может быть!

Начальник полиции печально кивнул. Значит, вот почему рядом с дворцом стоят две полицейские машины…

— А… где он?

— В своей спальне, — сообщил король.

— Он… э-э-э… что-то принял… э-э-э… Отравился?

— Его убили бронзовым подсвечником, — продолжал сообщать жуткие новости король. — Его нашла собака. То есть дверь в спальню была закрыта, а любимый пес Жана сел перед дверью и завыл. Слуги пришли за мной, я приказал ломать дверь…

Начальник полиции добавил, что Жан был найден полностью обнаженным, перед смертью у него был сексуальный контакт. По всей вероятности, его убила женщина, с которой у него был секс. Она нанесла ему несколько ударов по голове, каждый из них мог быть смертельным, но, похоже, она ударила несколько раз для того, чтобы уж точно убить. Уходила она через окно — спальня находится на первом этаже, пусть и довольно высоком. Она спрыгнула вниз — там газон с маргаритками, на котором остались следы обуви на каблуке.

— А на видеокамерах остались записи? — спросила я.

— На каких видеокамерах? — не понял король.

Понял начальник полиции и пояснил, что во дворце видеокамер нет. В Лотиании на, так сказать, государственном уровне видеокамеры тоже нигде не устанавливаются, так как они здесь считаются вмешательством в частную жизнь. По желанию видеокамеры могут устанавливать владельцы магазинов, банков и других коммерческих структур.

«Они что, совсем идиоты?» — подумала я.

— То есть информации о том, с кем пришел во дворец Жан, у вас нет? — уточнила я.

— Нет. Я всегда считал, что не должен вмешиваться в личную жизнь сыновей. И в свое время так считал мой отец. И его отец до него…

— Но, простите, вы же активно участвуете в организации женитьбы Лотара? Уже весь мир слышал о том, что вы ищете ему невесту. В Лотианию приехали девушки, в гостиницах нет мест, потенциальные претендентки размещаются во Франции…

— Это совсем другой вопрос. Лотар, Максим и Жан могут спать с кем пожелают, и в это я никогда не вмешивался и вмешиваться не собираюсь. Но женитьба наследника престола — это вопрос государственной важности. Женитьба других сыновей — тоже важный вопрос, и я собираюсь принимать самое деятельное участие в выборе всех невесток. О том, чтобы Лотар самостоятельно выбрал себе жену, не может быть и речи.

— Вы не будете учитывать желание сына?

— Буду. Но к невесте наследника престола предъявляется ряд требований. Если найдутся несколько девушек, их удовлетворяющих, пусть выбирает. Но и тут я буду участвовать в выборе. Сам выслушаю всех советников. Нужно учитывать, что потенциально нашему королевству может дать связь с той или иной семьей.

Я обдумала услышанное и поняла, почему Лотар сбежал из королевства и захотел поддельные документы.

— Никто во дворце не видел, с кем и когда вернулся Жан? — спросила я.

Мужчины покачали головами.

— И уходящую женщину?

— У нас тут не бывает белых ночей, как в вашем родном городе, госпожа Большакова, — заметил начальник полиции. — Также вокруг дворца нет ночной иллюминации или даже подсветки, как у ваших памятников. Электричество у нас дорогое, королевская семья — не олигархи, и экономия у них в крови. В роду было много немцев и не было русских.

«Это ты меня уколоть хочешь? Ха, ты еще не знаешь, сколько русской крови в наследниках».

Но одного наследника больше нет… Как раз с русской кровью… Сына моего отца…

— А собаки? — спросила я вместо того, чтобы поставить начальника полиции на место.

— Мы их закрываем на ночь, — ответил король. — То есть больших собак закрываем. Йорк королевы спит в ее спальне.

— То есть теоретически во дворец может прийти кто угодно и когда угодно и делать тут, что пожелает?

— Нет, госпожа Большакова, вы утрируете. Во-первых, в Лотиании нет преступности, — гордо объявил начальник полиции.

Я удивленно приподняла брови.

— Может, я не совсем точно выразился, — тут же исправился полицейский. — Преступления у нас в королевстве совершают иностранцы. Может, вам странно это слышать, госпожа Большакова, но местные жители не замечены ни в кражах, ни тем более в убийствах. Местные жители довольны жизнью. Наверное, это единственный способ борьбы с преступностью. Здесь у всех высокий доход и высокий уровень жизни, обеспеченная старость. Более того, все знают, что в случае совершения преступления подданным Лотиании он тут же прекращает быть таковым и лишается всех льгот, которые дает подданство.

Далее начальник полиции пояснил, что местная полиция фактически занимается иностранцами. Полицейские в королевстве говорят на десяти языках, в последние годы на службу поступили несколько русских, а самое последнее пополнение — два китайца. Их задача — пояснять своим согражданам правила поведения в Лотиании. Здесь не принято плеваться и сморкаться на землю там, где захочется, как они делают на своих китайских улицах и даже в метро, местное население и европейские гости не чавкают и не рыгают в ресторанах. Лотиания — не Китай. Хотя китайцы, приезжающие в Европу, обычно уже знают, как себя следует вести вне дома, и не плюются.

Мелкие воришки в Лотианию приезжают, но количество карманников минимально. Помогли соответствующие просветительские акции. Лишение свободы на десять лет — весьма веский аргумент. В Лотиании заключенные отрабатывают свой хлеб, то есть в тюрьме они только ночуют, а все остальное время выполняют самые грязные работы, причем в кандалах. Мигрантов в Лотиании нет, свои граждане на такие работы не идут. То есть в данном случае действуют законы, придуманные еще основателем королевства. Европейские правозащитники немного потявкали, но под давлением своих граждан как-то быстро успокоились. Например, гражданам Италии такие меры борьбы с воровством пришлись очень по вкусу, как, впрочем, и туристам. Туристы могут быть спокойны!

А полиции Лотиании приходится заниматься в основном драками, которые устраивают представители других стран, пьяными дебошами и выдворением нищих, которые иногда появляются на улицах города-государства и досаждают прохожим. В общем, идиллия. Тихая гавань для ушедших из родных стран капиталов. Здесь сосредоточены оффшорные компании, зарегистрированные русскими, арабами, китайцами, индусами и даже монголами, практикующие новые технологии выплаты взяток — из оффшора в оффшор. Лепота!

И в этой идиллической стране в собственной спальне убивают принца.

Глава 6

— У вас вход для персонала вообще не запирается? — вернулась я к нашим баранам.

— На ночь все двери запираются, — сказал король. — Ворота тоже. Но понимаете, Лариса… Каждый принц знает, как можно попасть на территорию и в сам дворец. В нашем заборе есть доски, которые…

— Вы серьезно?! — Я не могла поверить в услышанное.

— Я сам в свое время так приводил девушек, — признался король.

— А если террористы?

— Зачем террористам Лотиания? — не меньше меня удивился король. — То есть зачем им здесь устраивать взрывы? Я не исключаю, что те, кто является террористами в других странах, у нас живут как мирные законопослушные граждане. И наша политика должна служить примером другим! Предположим, пролезет какой-нибудь бен Ладен в мой дворец. И что? Все картины на сигнализации. И то крыло, где проходят официальные мероприятия, в другие дни закрыто. Старинный фарфор тоже в том крыле. Драгоценности королевы — в банке. Наличных денег почти нет, по крайней мере пачек, как у ваших губернаторов, точно нет. У меня одни часы, у принцев — по одной паре. У нас здесь не поживиться. Взрывать тоже бессмысленно. Чего этим можно добиться? Никакие террористы никогда не предъявляли нам никаких требований. Понимаете, королевская семья не богата. Королевство богато вкладами миллионеров и миллиардеров со всего мира. Я же не просто так хочу организовать свадьбу сына! Я, как глава семьи, думаю о содержании своей семьи. И об этом должен уже думать наследник престола. Эта свадьба даст нам возможность хорошо заработать.

— И вы собираетесь женить Лотара, несмотря на убийство Жана?

Король поморщился.

— Нет, свадьбу придется отложить. Я должен проконсультироваться с юристами по поводу продолжительности траура. Жан — не король и не наследник престола.

«Это твой сын!» — хотелось крикнуть мне. То есть я, конечно, знала, что это сын моего отца, но Лотар-то считал Жана своим сыном. То-то королева ему всю жизнь изменяет.

— А убийство Жана не могло быть совершено с этой целью? — спросила я.

И король, и начальник полиции посмотрели на меня, раскрыв рты. Первым очнулся начальник полиции:

— Вы имеете в виду, чтобы отложить свадьбу? Или отменить?

— Да.

— Еще невеста не выбрана! — напомнил король.

— Но процесс запушен. А сейчас он остановится. Наверное, минимум на полгода. А то и на год?

— Кому это нужно?! Кто от этого выигрывает?!

Я хотела сказать, что Лотар, но прикусила язык. Лотар в момент убийства Жана находился на яхте моего отца. Или не находился? Я же не знаю время убийства Жана. А то, что следы женских каблучков оказались на газоне под окнами принца… Так они могли с предыдущей ночи остаться. Или даже в эту ночь какая-то прелестница решила навестить Жана без приглашения, зная про соответствующую доску в заборе. А потом бежала сломя голову.

— Вам лучше знать, кто выигрывает, — сказала я вслух. — Я просто высказала версию. Вы же меня пригласили в качестве советника из-за того, что мой отец покинул королевство.

— Вы ошиблись, — заявил начальник полиции. — Жана не могли убить, чтобы отменить или отложить свадьбу Лотара. Хотя я допускаю, что женщина может убить после того, как ей скажут, что на ней не женятся.

— У Жана не было постоянной девушки, — встрял король. — Какая женитьба? Он не собирался жениться в обозримом будущем.

«Лотар тоже не собирался».

Начальник полиции предложил своему королю уточнить у слуг, не вернулся ли Лотар. Оказалось, что не вернулся и его телефон или выключен, или находится вне зоны действия сети. Мне сказали, что принц Лотар ушел куда-то вчера вечером, причем довольно поздно. В летнем костюме, но даже без борсетки. На день рождения олигарха Безденежных он не собирался. Я подтвердила, что на яхте Безденежных Лотара не видела. Я порадовалась отсутствию камер видеонаблюдения в Лотиании. Значит, нашу драку не засняли. Да если бы камеры и были, те веселые ребятки, наверное, заранее бы побеспокоились вывести их из строя.

В дверь вежливо постучали. Появился один из слуг и сообщил, что в покоях принца Лотара, которые не были заперты, кто-то проводил обыск и там все перевернуто вверх дном.

Начальник полиции, король и я поспешили в нужном направлении.

В покоях старшего принца, состоявших из трех комнат (спальня, кабинет и гостиная), явно что-то искали. Даже по валявшимся на полу вещам было понятно, что здесь живет человек, интересующийся древностью. На стенах было много фотографий — Лотар на разных раскопах, памятники Древнего Рима, отдельные предметы крупным планом.

— Где Лотар? — спросил король, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ответить могла только я, хотя, раз нет связи с яхтой…

Начальник полиции спросил у короля, не привез ли его старший сын что-то ценное из Северной Африки, где занимался раскопками на территории бывшего Карфагена.

— Откуда я знаю, что он привез?! И он же не золото и бриллианты копал! Лотар — ученый с мировым именем, а не «черный» археолог!

— Ценность могут представлять не только золото и бриллианты, — заметила я. — И понятие «ценность» для разных людей различно. То, что ваш сын посчитал ценностью, другие люди могут посчитать старым хламом.

— Но что здесь искали?! — взревел король. — К нам еще никогда никто не вламывался!

— А сейчас убили вашего младшего принца и обыскали покои старшего, который, кстати, пропал и не выходит на связь, — заявил начальник полиции.

— Ты считаешь, что это как-то связано с поездкой Лотара в Северную Африку? — удивленно посмотрел король на начальника полиции. — Но Жан археологией никогда не интересовался. И они не были дружны с Лотаром. Я не уверен, что Жан вообще знал, где Лотар находился в этом году и что искал. Я сам, признаться, не очень представляю, что он искал.

Я заметила, что Карфаген имеет богатую историю и явно остаются загадки, еще не разгаданные современными учеными. Но все-таки навряд ли Жана убили из-за каких-то дел или открытий Лотара.

Вообще-то Жана не могли убить и из-за дел нашего с ним общего отца. Папа только начинал вводить его в курс дела. И что можно было добиться убийством молодого парня?! Я считала, что убийство связано с личной жизнью. Какая-то девка, возможно, под кайфом или просто пьяная восприняла какие-то его слова как личное оскорбление и… Для представительниц золотой молодежи чужая жизнь не имеет особого значения, даже жизнь принца.

Король снова обратился ко мне и спросил, что я собираюсь делать в ближайшее время. Я ответила, что мне пора в аэропорт. Я планировала сегодня улететь в Россию.

— Я вам еще нужна, ваше величество?

— Нет… Сейчас мой пресс-секретарь составит заявление для СМИ. Госпожа Большакова, если с вами свяжется ваш отец или вы сможете как-то до него дозвониться, пусть сразу же позвонит мне!

Я посмотрела на начальника полиции. Он вручил мне свою визитку и попросил сразу же связаться с ним, если мне вдруг каким-то образом станет известна информация, проливающая свет на то, что ночью случилось во дворце.

Я отправилась в папину квартиру, вызвала такси, подхватила сумку и вскоре была уже на пути во Францию, где находился ближайший аэропорт.

III век н. э., Карфаген

Тасций Цецилий принял христианство в 246-м или 247 году, будучи уже человеком средних лет. Как он рассказывает в своих трудах, окончательное решение он принял после того, как Господь послал ему ряд видений (он пришел к выводу, что это были видения от Господа). Они нашли свое отражение в его трактате «О смертности» (De mortalitate). Он написал его во время эпидемии чумы в Карфагене, в частности, для того, чтобы успокоить родственников умерших и тех, кто просто оказался в окружении больных.

Киприан утверждал, что истинный христианин не только не боится смерти, но и приветствует окончание земной жизни. Смерть верующего во Христа ведет к бессмертию, он освобождается от невзгод и трудов земного мира, отправляется в лучший мир и получает там свои награды, причем навечно. В этом мире мы находимся временно, как гости и странники. Мы должны приветствовать возвращение в Царствие Небесное, как во время жизни на земле стремимся домой, если оказываемся в чужой стране. С нашими родственниками мы снова встретимся в том мире.

Киприан осуждал обычай оплакивать мертвых. Они же пошли на зов Господа, как пойдет каждый христианин! Одновременно он осуждал языческие традиции погребения. И он был первым, кто написал о том, что мы только гости в этом мире. Большинство работ Киприана дошло до наших дней. Мы знаем его биографию из его писем и трактатов.

Глава 7

Отцу я позвонила уже из России. Его «самый тайный» телефон работал, ответил Альберт Ефимович.

— Иван Васильевич спят, — сообщил адвокат. — У нас все спокойно. Принц тоже отдыхает, скоро прибудем.

Я вкратце описала адвокату ситуацию. Пусть уж лучше он сообщит отцу про Жана, мне очень не хотелось брать на себя эту неприятную миссию.

— Лариса, ты сама его мертвым видела?

— Нет. Но неужели вы думаете, что они врали?!

— А королева где?

— Королеву не видела. Они ее не упоминали. Может, рыдает у себя в покоях?

— А может, лежит в постели с Максимом Сувориным и не представляет, что младшего сына больше нет. Вице-премьер был на дне рождения Безденежных?

— Был. Куда ж без него? Королевы не было.

— Королеве по статусу не положено на дни рождения наших олигархов ходить. Как, впрочем, и вице-премьеров, — хохотнул Альберт Ефимович, но тут же стал серьезным. — Твой папа свяжется с Безденежных. У него на яхте точно видеокамеры есть. И люди с глазами, которые все видят. Скорее всего, узнаем, с кем Жан ушел с вечеринки. Твой папа точно организует свое расследование. И, как ты знаешь, возможностей у него больше, чем у всяких европейских королей. — Альберт Ефимович помолчал и добавил: — А нам вчера Лотар Лотарович рассказывал про Киприана Карфагенского, про то, что не нужно оплакивать мертвых… Что мы все гости в этом мире… Как в тему-то получилось…

Мы распрощались, пообещав держать друг друга в курсе, а я, ненадолго заглянув в городскую квартиру, отправилась за город, где в это время проживало мое семейство.

Как я уже говорила, самый близкий мне человек — бабушка, которая меня вырастила и многому научила. Также у меня есть двое детей, которых я не рожала. Это мои племянники.

Старшего, которому уже семь, родила сестрица Наташенька. Узнала она о беременности слишком поздно и аборт не сделала по одной-единственной причине: это могло повредить ее драгоценному здоровью. Врачи сказали, что Наташеньке будет плохо, если она сделает аборт на таком сроке. О ребенке она не думала, она думала о том, как от него избавиться. Поскольку избавиться, пока он жил в ней, оказалось нельзя, Наташенька стала думать, как от него избавиться сразу же после рождения. Идея пришла в голову нашей драгоценной мамочке, и они вместе заявились к нам с бабушкой, чтобы сделать предложение. У тебя, Лариса, детей нет? Ты не замужем, замуж не собираешься и заводы свои драгоценные вместе с многочисленными аптеками бросить не можешь? Но ребеночка, наверное, хочешь? Будет тебе ребеночек! Сестрица Наташенька тебя осчастливит! И всем будет хорошо.

Сестрица не знала, кто отец ребенка. Было три кандидатуры, все женатые, так что она им не сообщала о возможном отцовстве. Мальчик родился похожим на меня и нашего с Наташенькой папу. Дедушка во внуке души не чаял. Наташенька три месяца приводила себя в норму, а потом вернулась к своему образу жизни, съемкам и активной личной жизни. Ребенком она никогда не интересовалась. Узбечка, которая у меня присматривала за бабушкой и убирала квартиру, стала еще и няней. После появления второго ребенка к узбечке подключился ее младший сын, и они теперь у меня на всем хозяйстве. Прекрасно справляются и с квартирой, и с дачей, и с детьми, и с бабушкой. Очень трудолюбивая семья! Муж Алтынгуль и старший сын работают на одном из моих заводов. Бабушка отошла после инсульта и наслаждается общением с правнуками.

Второй мальчик — это «подарок» от моего младшего брата Славика. Славик с девушкой жил с пятнадцати лет. В общем-то, Славик с самого рождения был никому не нужен и считает самым близким человеком меня. И он знает, что я в свое время спасла ему жизнь и сделала все, чтобы изолировать его от сестрицы Наташеньки. И только я одна им всегда интересовалась. Тогда его взял к себе отец, но никогда этого сына не любил, наоборот, с детства говорил парню, что с такими, как он, делают в тюрьме. Парень не должен быть таким красивым. Славик — это единственный повод, по которому мы с отцом ругаемся. Бабушка никогда не любила Славика, потому что он оказался копией нашей с ним матери. Ребеночка с девушкой они сделали в семнадцать лет. У мамы девушки было еще двое младших детей от разных отцов, которых она тянула сама, внук ей совсем не требовался. Сам Славик с девушкой не горели желанием выполнять родительские обязанности, к которым были не готовы. Зная, как ко мне попал наш общий племянник, Славик пришел с тем же предложением.

Правда, в отличие от сестрицы Наташеньки Славик регулярно навещает и своего сына, и нашего общего племянника и играет с ними. Иногда мне кажется, что он одного возраста со старшим ребенком. Но Славик точно знает, чего не хватало ему самому в детстве. Он — хороший мальчик. Он любит детей, и они это чувствуют. Папа считает его балбесом, но он не балбес, он просто несчастный мальчик. Он учится (тут уж я проявила настойчивость), и папа, и я подкидываем денег «на жизнь», но не на развлечения «золотой молодежи». Живет он уже с другой девочкой и опять из не совсем благополучной семьи. Надеюсь, третьего ребенка мне не подкинут на воспитание? Конечно, у обоих детей моя фамилия, у старшего отчество Иванович, как и у меня, у младшего — Вячеславович. Вот такая у нас специфическая семейка.

Я провела вечер в семейном кругу, а с утра отправилась на работу и там временно забыла про королевство, короля и принцев. В будние дни я ночую в городской квартире, чтобы не тратить лишнее время на дорогу.

Через два дня позвонил папа и сообщил, что принц Лотар заселен в наш загородный дом — в дополнение к бабушке, детям и узбекам.

— Ты его не узнаешь! — воскликнул папа и тут же стал очень серьезным. — Я завтра вылетаю в Лотианию. — Он как-то странно шмыгнул носом. — Пойду на похороны. Парня жалко! Поверить не могу! Пока не увижу мертвым, не поверю. Может, все-таки ошибка какая-то? Ты не полетишь?

— Нет. Тебе что-то удалось выяснить насчет последних часов жизни Жана?

— Охрана Безденежных переслала все записи моей службе безопасности. Ребята изучают. То есть девка, с которой он ушел с яхты, уже побывала в местной полиции. И куча адвокатов ее защищает. Ее папа их нанял и сам примчался. Ему не нужны проблемы ни со мной, ни с Лотианией. У него же в Лотиании куча активов зарегистрирована. Но похоже, не она… Несет полную чушь. Хотя полная чушь вполне может оказаться правдой.

По словам папы, Жан ушел с дочкой московского банкира Иванова, основные миллиарды которого находились совсем не в Москве и не в России. Правда, Иванов числился среди так называемых политических кошельков. Дочка уродилась красавицей, но в голове с восхитительным лицом, огромными голубыми глазами и роскошными длинными светлыми волосами было пусто. Вероятно, пошла в маму-модель, как и моя сестрица Наташенька. Папа-банкир пытался пристраивать девочку на учебу в престижные школы, но даже несмотря на серьезные суммы, жертвуемые папой этим учебным заведениям, ее очень вежливо просили забрать из всех. Вероятно, девочке подошла бы школа для дебилов. И вообще давно пора открывать специальные школы для неудавшихся детей богатых людей. Говорят же, что на детях природа отдыхает. Вот и назвать можно такие школы корректно: для отдыха природы, например.

В случае Алисы Ивановой дело закончилось тем, что папа нанял каких-то преподавателей для домашнего обучения дочурки. Она смогла научиться изъясняться на английском и итальянском, совершенствовала навыки на показах мод и во время шопинга в Милане и на международных тусовках «золотой молодежи» по всему миру. Вероятно, она и выучила разговорные английский и итальянский лишь потому, что понимала, что они ей требуются для той жизни, которую она ведет и хочет вести. Обычно у людей получается усвоить то, что им на самом деле нужно.

А в масштабах страны Алиса Иванова стала известна своими гонками на дорогих машинах с огромным превышением скорости, а еще больше — обязательными работами, назначенными ей за эти гонки в небольшом подмосковном городке, где она была прописана. Обязательные работы в исполнении Алисы привлекали огромное количество зрителей, записывались и выкладывались в Интернете, а там собирали миллионы просмотров. Ролик «Алиса впервые в жизни видит метлу» стал одним из самых обсуждаемых. Алиса не представляла, как с ней управляться! Кто-то из зрителей посоветовал сесть верхом. Алиса радостно закивала, вспомнив то ли какой-то фильм, то ли мультфильм, и очень удивилась, что не взлетела! Она не играла на публику, она на самом деле была такой. Во время опытов с метлой ей также предложили проверить грузоподъемность этого инструмента. Алиса даже не знала такого слова! Но после полученных объяснений и указаний на метлу села, а двое мужиков ее подняли. Метла не сломалась — и народ начал веселиться в Интернете. Если бы дело происходило в средние века, то гореть бы Алисе Ивановой на костре как ведьме. Я с удивлением узнала интересный факт: в средние века были женщины, которым таким образом удалось доказать, что они не ведьмы. Благодаря своим пышным телам они не могли летать на метле, так как любая метла ломалась под их весом. И был период, когда обвинявшихся в колдовстве женщин таким образом проверяли.

На этот раз Алиса прибыла в королевство с двумя целями — поучаствовать в конкурсе невест наследного принца (это решение она приняла сама, без участия папы и мамы) и побывать на дне рождения олигарха Безденежных вместе со стайкой других красивых девочек из «хороших» семей. Алисиного интеллекта хватило, чтобы понять: лучше какой-то принц, чем вообще никакого (а за наследного ведь предстояло вступить в борьбу с большим количеством конкуренток), и она умело подала себя Жану. А Жан еще и свободно говорил по-русски. Они познакомились в тот вечер, что подтвердили подружки Алисы.

Девушка была без комплексов и по приглашению Жана отправилась вместе с ним во дворец. Когда они пролезали сквозь дырку в заборе, она стала уже сомневаться, что он принц. Дырку она показала представителям органов Лотиании, правда, к тому времени по приказу короля дырку уже заделали, но следы каблуков Алисы остались — ведущие туда и обратно. Во дворец они с Жаном заходили через дверь. Путь в его спальню она бы найти не смогла.

Ночью она проснулась от шума. В комнате находилась какая-то фигура в черном. Свет был выключен, и бедная Алиса видела только ее очертания. Она не могла сказать, был ли это мужчина или женщина. Тело Жана белело на полу. Алиса не знала, был ли он еще жив или уже мертв. Алиса хотела уже заорать, но фигура метнулась к ней и закрыла ей рот. И сказала одно слово на английском языке:

— Out!

Алиса очень хорошо поняла, что ее выгоняют вон. Она сунула ноги в туфли на каблуках, которые стояли у кровати, фигура даже кинула ей ее платье, сумочку и трусики, Алиса оделась быстрее, чем пожарный по сигналу тревоги, и выпрыгнула в окно.

Жан вечером говорил ей, что дырка в заборе находится по прямой от окна его спальни, эта информация в нужный момент всплыла в Алисиной голове, и она метнулась к забору, дырку нашла, вылезла, правда, порвала платье.

Алиса остановила машину, водитель предложил поехать к нему, и Алиса поехала. Водителя уже нашли. Он рассказал, что уже пожалел, что посадил девицу к себе в машину. По его мнению, она оказалась немного не в себе. Или вообще сумасшедшей. Говорила про какую-то фигуру в черном, не мужчину, не женщину, а может, мужчину, а может, женщину, которая выгнала ее из спальни принца.

В спальне принца были обнаружены отпечатки пальцев Алисы. В покоях Лотара, о местоположении которого в королевстве Лотиания так пока и не знали, отпечатков пальцев Алисы не было. На вопрос об обыске Алиса ответила своим вопросом: «А что такое обыск?» В общем, Алису отпустили, но пока попросили королевство Лотианию не покидать. Иванов разместил ее в своих апартаментах под присмотром охраны. Хотя, вероятно, все, включая местную полицию и королевскую семью, понимали, что Алиса Жана не убивала. Девочка очень плакала, потому что умерла ее надежда вый- ти замуж за принца, хоть за какого-нибудь.

А в полиции Алиса все спрашивала, нужно ли ей будет мести улицы в королевстве Лотиания или ее отправят чистить фонтаны, как отправляли одного сынка богатого папы, тоже гонщика по улицам Москвы (под присмотром охранника). Правда, в Лотиании фонтаны — произведения искусства по сравнению с тем, который чистил коллега-автогонщик. Алиса все повторяла, что предпочтет чистить фонтаны, а не мести улицы, и полиция Лотиании, которой переводили слова Алисы, никак не могла взять в толк, какое отношение к смерти Жана имеют фонтаны и подметание улиц. Когда Алисе задали этот вопрос, она ответила, что если ее привезли в полицию, значит, потом повезут мести улицу. Но она хочет в фонтан! В фонтанах Лотиании ведь и олигархи купаются! Одна ее знакомая как раз в фонтане с будущим супругом познакомилась. А ей надо мужа искать!

— Что ты думаешь об этом? — спросила я у папы.

— Конечно, не Алиска. Она на самом деле редкостная дура и убивать Жана ей было незачем. Но вот кому это было нужно? У меня нет версий, Лариса.

— Ты на Жана переписывал какие-то активы?

— Нет. На нем не было никакого имущества. Я ему подкидывал кое-какие деньги на расходы, и от короля ему что-то перепадало. Но его не могли убить из-за денег или имущества! И ведь только очень ограниченное количество людей знает, что Жан — мой сын!

— А он не мог куда-то вляпаться? По молодости? По дурости?

— Ты думаешь, что я за ним не следил?! Он не играл в азартные игры. Он даже на лошадей, которых так любит его мамочка, никогда не ставил. У него не было долгов. У него ни с кем не было конфликтов. Это был такой замечательный парень!

Я услышала, как отец всхлипнул. Это ужасно, когда дети умирают раньше родителей.

— Ты говорил с Лотаром? В смысле, младшим, который сейчас живет на нашей даче?

— Он в шоке от смерти брата. Но на похороны не поедет. Мне кажется, что дело не только в насильственной женитьбе. И сбежал он не только от невест.

— А что он сказал про обыск у него в покоях?

— Он сказал, что не знает, что искали. Но мне кажется, что знает. Хотя Жан никак не был связан с работой Лотара! Он не интересовался археологией! Он понятия не имел о том, что тот копает или раскопал. Ты на выходных на дачу поедешь? Поговори с Лотаром, пока он не отбыл в Новгород. Может, тебе удастся из него что-то вытянуть.

— Кстати, как он собирается добираться до Новгорода?

— Петька отвезет.

Я уже упоминала, что Петром зовут одного из моих старших братьев — от первого брака отца с одноклассницей. Старший сын тети Иры, Василий, работает в структурах отца, а младший, Петр, стал летчиком. Правда, работает не на отца, а в одной из известных авиакомпаний.

— На чем Петька его повезет?

— На маленьком самолете. У Петьки лицензия есть.

— А у тебя есть и маленький самолет?

Я этого не знала. Или папа им недавно прибарахлился?

— У меня много чего есть. У Петьки отпуск. И я ему доверяю. Попросил — он сказал, что отвезет. И еще мамочку твою.

— В Великий Новгород?! Что она там забыла? Она же все по Европам.

— На какое-то место силы едет, энергией подзаряжаться. Или омолаживаться. Скорее — и то и другое. Там же было много языческих святилищ.

— Она теперь что, в язычество подалась? — поразилась я, хотя, наверное, удивляться не следовало. От мамочки можно было ожидать чего угодно, как и от сестрицы Наташеньки.

— Я не знаю, кому она теперь молится. Но когда я ее в последний раз видел, она выглядела здорово помолодевшей. Я ее даже не узнал в первый момент.

Как и я. Насколько мне было известно, мамочка помолодела после очередной пластической операции, которую делал современный хирург, но никак не благодаря древним языческим богам. И я еще раз поразилась тому, что творится в ее голове. Это ж насколько человеку нечего делать!

Папа добавил, что когда его телохранитель и помощник Коля заезжал к мамочке в квартиру зимой (но папа не уточнял зачем), то первым делом в гостиной увидел картину с изображением какой-то страшнющей бабы. То есть она была поставлена таким образом, чтобы у входящего на нее сразу же падал взгляд. Когда Коля спросил, кто это, мамочка пояснила, что это языческая богиня зимы и смерти (Коля имя не запомнил), и теперь мамочка, в зависимости от сезона, на, так сказать, первый план выставляет портреты языческих богов. Поскольку день весеннего равноденствия уже миновал, сейчас у нее, вероятно, выставлена какая-то другая баба или мужик. Папа не знал.

Я спросила, куда делась Богоматерь? У мамочки была икона семнадцатого века в серебряном окладе. Осталась от какого-то из мужей. Когда у мамочки был Коля, икона висела в спальне.

Мы распрощались с отцом, он обещал позвонить после возвращения из Лотиании, куда собирался на этот раз лететь на собственном «Боинге». Он не планировал там долго задерживаться — своим бизнесом требовалось заниматься. Но нельзя было исключать, что ему придется опять как-то консультировать короля.

III век н. э., Карфаген

Киприан оказался великолепным проповедником (риторика и адвокатская практика явно в этом помогли) и быстро стал популярен. По требованию паствы он был рукоположен и стал епископом Карфагена всего через два года после принятия христианства. Это было нарушением тогдашних норм. На этот пост претендовал еще один пресвитер, старший по возрасту и более заслуженный. Но христиане в Карфагене были единодушны — они хотели, чтобы епископом стал Киприан, который таким образом нажил себе врага.

Вскоре после избрания Киприана епископ Карфагена начал гонения на христиан.

В период Дециевых гонений Киприан вовремя уехал из Карфагена, руководил паствой и общался с другими представителями Церкви с помощью переписки. Тем временем папа римский Фабиан умер мученической смертью, и, в частности, поэтому Киприана обвинили в трусости или просто недостаточно героическом поведении.

Отвергая обвинения в трусости, Киприан активно включился в полемику о том, что делать с отступниками, которые отказались от веры только на словах, а не на деле. В те времена отступничество считалось смертным грехом. Поэтому, по мнению многих представителей Церкви, возвращение их в лоно Церкви было невозможно. Киприан же заявил о необходимости принимать «падших» обратно. Господь милостив и прощает заблудшие души. Киприан также смог настоять на включении в полномочия Церкви и отпущения смертных грехов.

Но разразилась новая полемика — о форме повторного принятия в лоно Церкви. Высказывалась точка зрения, что это могут делать только так называемые исповедники, то есть люди, которые открыто исповедовали свою веру, подвергались гонениям, но по какой-то причине остались живы. Они выражали готовность умереть за веру мученической смертью, но то ли гонения закончились, то ли еще какой-то независящий от них фактор сыграл роль в том, что они не умерли.

Киприан относился к другой категории христиан, не отступивших от веры, — тех, которые вовремя сбежали и которых не поймали римские власти. Исповедники считали, что только они должны судить падших и принимать их назад в лоно Церкви. Киприан считал, что это должны делать епископы.

Еще серьезнее был вопрос о том, можно ли вернуть на прежние посты испанских епископов, которые во время гонений приносили жертвы языческим богам. Простые христиане — одно дело, но священнослужители! Спор по этим вопросам становился все более ожесточенным и стал грозить Церкви расколом.

Глава 8

Вице-премьер Максим Вячеславович Суворин опять сидел в кресле напротив президента. Суворин понимал, что его сделали специализирующимся по Лотиании шпионом или агентом, или осведомителем, или просто доносчиком, которому прощаются небольшие грешки.

— Что там происходит? — спросил президент.

— Не понимаю.

— Расскажите все с самого начала. Что было на дне рождения у Безденежных?

— Ничего особенного, — пожал плечами вице-премьер. — Пили, развратничали. Кто-то решал деловые вопросы.

— Вы лично что делали?

— Пил немного, не развратничал вообще, с нужными людьми общался. Если говорить про принцев, то были Жан и мой Максим. Максим упился до невменяемого состояния. Боюсь, что он в дедушку пошел… В моего отца. Но главное — жив. А Жан… Я не знаю, за что его можно было убить.

— Как вы узнали про его смерть?

— Король-рогоносец позвонил Патриции в истерике. Мы в постели лежали.

— Королева может не ночевать во дворце?

— Может. И регулярно не ночует. Главное — соблюсти внешние приличия, а она их строго соблюдает. Вначале Патриция подумала, что он пьян или вообще спятил. То есть он был в истерике и заорал: «Жан мертв, Максим пьян, Лотар пропал, и с Большаковым нет связи».

Президент рассмеялся.

— Большаков там советник по всем вопросам?

— Ну, в такой ситуации король правильно решил, что нужно Ваньку звать, чтобы он там всех построил и порядок навел. На его постоянных советников надежды мало. Когда Патриция вернулась, там кто в обмороке валялся, кто в истерике бился. А Ванька в море уже находился, связи не было. Конечно, он бы сразу принесся, как только узнал о Жане. Он и принесся. А король Ларису Большакову позвал.

Президент опять рассмеялся.

— Лариса навела во дворце порядок?

— По крайней мере, высказала несколько здравых идей. Потом эту дуру Алису Иванову нашли. Но конечно, не она убила. Она замуж за принца хотела. Зачем ей его убивать?

— Вы верите в «человека в черном»? — спросил президент.

— Верю. Там еще Ватикан задействован…

— Каким образом?! — Президент искренне поразился.

Максим Вячеславович сообщил, что во дворец прибыли представители Ватикана, которые беседовали с королем и королевой.

— А с Большаковым? — перебил президент.

— Он тогда еще не прилетел. Теперь, может, и с ним беседовали. Или он с ними. Мне про них Патриция рассказала. А уж король-то должен был Ваньке на Ватикан нажаловаться.

Президент рассмеялся. Вероятно, представил ситуацию.

Максим Вячеславович тем временем рассказал, что, как оказалось, в Карфагене Лотар-Виктор проводил раскопки по поручению Ватикана. И именно Ватикан оплачивал расходы археологической экспедиции и получал все необходимые согласования на местах. Представители Ватикана были очень недовольны тем, что король Лотиании сорвал своего старшего сына с раскопа для того, чтобы его срочно женить.

— Но теперь же свадьба отменяется? Теперь же траур должен быть? Какая свадьба после смерти брата?

— Да, — кивнул вице-премьер. — Но Лотар-Виктор, археолог и наследный принц, куда-то исчез. На раскоп он не вернулся или пока не вернулся. И еще какой-то посланник исчез!

— Не понял, — признался президент.

— Эти из Ватикана — не первые, кто приехал в Лотианию. До них еще один приезжал. То есть, насколько я понял, попы возмутились тем, что наследный принц вместо того, чтобы сокровища искать по их поручению, отправился жену выбирать по приказу короля.

— А он сокровища искал?

— Ну, наверное, не золото-бриллианты, а какие-то артефакты. Там же Киприан Карфагенский жил, христиане точно были. И Карфагенские соборы проводились. Не один, не два, не три. Много! Я не знаю, что именно он искал. Может, вообще хоть что-то из первых лет христианства. Я не силен в этих религиозных делах. В общем, в Лотианию из Ватикана вначале послали одного человека.

— К королю? К наследному принцу?

— Точно не знаю. Наверное, к обоим. Вначале лично с принцем поговорить, который не мог ослушаться отца и бросил раскоп. Или не смог сопротивляться Ваньке Большакову, который его вывозил из Северной Африки.

И президент, и вице-премьер улыбнулись.

— И посланник пропал. И наследный принц тоже пропал. Возможно, выходя вечером из дворца, Лотар шел на встречу с посланником. Этого никто не знает. Лотар был без вещей. Вещи посланника остались в гостинице, где он остановился. Телефоны не отвечают у обоих.

— Вообще-то сейчас можно обнаружить местонахождение выключенного телефона, — заметил президент.

— В Лотиании нет таких возможностей. Хотя там теперь Ванька Большаков… Ванька, если захочет, и телефоны, и пропавших найдет. То есть его люди.

— И разберется с представителями Ватикана?

Президент широко улыбнулся.

— Думаю, да. Король-то точно его отправит с ними разбираться. Ванька заодно выяснит, что они хотели найти.

— И своего не упустит? — улыбнулся президент.

— Ванька-то? Никогда! Я вскоре опять туда собираюсь. Мне просто интересно!

— Думаю, что вам не нужно говорить, чтобы вы сразу же ко мне зашли после вашего возвращения? Да, кстати, убийство этого бедного парня…

— А ведь точно! Если попы убили сына Ваньки Большакова… — вице-премьер закатил глаза. — Нас ждет большой международный конфликт.

— Вроде бы дочка банкира сказала, что был один человек? Во всем черном?

Вице-премьер напомнил, что кто-то обыскал покои наследного принца. Это мог быть и не один человек. То есть один мог обыскивать, второй… Пошел допрашивать других принцев? Максим был пьян, да и вернулся только под утро. На момент убийства Жана его во дворце еще не было. Но все равно непонятно, зачем было убивать Жана.

— Жана с Лотаром можно было перепутать? — спросил президент.

— Нет. Они совершенно не похожи внешне. И с Максимом нельзя. В общем, сразу понятно, что от разных отцов. Хотя у всех троих есть что-то от Патриции. А Лотар вроде похож на ее отца. Она так говорила. Я ее отца никогда не видел. Только король-рогоносец не замечает ничего или не хочет замечать. И зачем Ватикану убивать Лотара? Им нужно было, чтобы он для них работу выполнил. И он, насколько я понял, уже неоднократно с Ватиканом сотрудничал. Консультировал, что-то искал, копал. Я не знаю деталей. Но он им живой нужен.

— Сколько человек из Ватикана находятся в Лотиании?

— Понятия не имею, — ответил вице-премьер. — К королю приходили трое.

— Ну что ж, — улыбнулся президент. — Будем ждать новостей из Лотиании.

Но первые новости поступили из России.

III век н. э., Карфаген

Деций (Гай Мессий Квинт Траян Деций) родился на территории современной Сербии в знатной сенаторской семье. Императором он стал своеобразным образом — предыдущий император Филипп I Араб отправил его во главе армии на подавление мятежа в римских легионах, стоявших на Дунае. Восставшие солдаты взяли и провозгласили его императором, и вместе с ними он одержал победу над войсками Филиппа. Сенат поддержал Деция, который стал после этого еще и Августом.

Деций Август считал, что причина политической нестабильности в Римской империи — это забвение древних языческих традиций и непочтительное отношение к старым римским святыням. Это был третий век нашей эры, христианство распространялось все больше и больше, и последние двадцать лет до прихода к власти Деция можно назвать периодом терпимости в Римской империи. Христианская церковь разрослась и набралась сил. Она, можно сказать, полностью вышла из подполья и поэтому стала более уязвимой для гонителей.

Деций захотел возродить язычество, причем из благих побуждений. Он решил учредить обязательный для всего населения Римской империи единый культ как основу для сплочения всех народов, входящих в империю. В то время варвары регулярно вторгались на территорию Римской империи, то и дело вспыхивали гражданские войны. Единый культ, по мысли Деция, должен был объединить все подвластные Риму народы.

В соответствии с эдиктом 250 года жертвоприношения должны были совершаться единовременно во всей империи. Гонения на тех, кто не желал подчиняться, отличались от предыдущих тем, что всех христиан Римской империи впервые за всю историю христианства принуждали к участию в языческих жертвоприношениях. Уклонившихся надлежало преследовать. Многие люди, принявшие христианство, решили, что участие в подобных жертвоприношениях — это просто формальность. И ведь они спасали свою жизнь! В результате количество отступников оказалось значительно больше, чем во время всех предыдущих гонений.

Последовали массовые казни христиан. И ни Рим не возвысился, ни императорская власть не укрепилась. Историки считают, что Дециевы гонения, наоборот, ускорили падение Римской империи, которая стала неспособна сопротивляться варварам.

Глава 9

Папа позвонил из Лотиании, про похороны ничего не сказал, я не спрашивала. Зачем бередить рану? А папа сразу же перешел к делу — рассказал про посланников из Ватикана, а мне велел отправляться на дачу и выяснять у наследного принца, какие у него дела с попами.

— Ты считаешь, что представитель Святого престола мог убить Жана? Во-первых, заповедь «не убий» распространяется не только на православных. Во-вторых, они же не в черных одеждах!

— Лариса, не говори глупостей! Я пока еще ничего не считаю! А на черное дело и переодеться можно! Ты мне выясни, что этот наследный принц копал в Северной Африке. И какие бабки на кону. Ты вообще в курсе, что у них официальный бюджет — больше трехсот миллионов долларов США?

— У кого? У Лотиании? Экспедиции Лотара?

— У Ватикана.

— Откуда столько-то? За посещение музеев столько не собрать.

Папа сказал про сувениры. Я усмехнулась. Я уже знала, что он хочет. Бывший русский зэк, теперь олигарх, решил делать сувениры по заказу Ватикана. А раз папа (мой, не римский) решил, значит, так и будет. Почему бы и нет?

Также папа рассказал, что Ватикан продает свои почтовые марки и монеты евро, и еще туда поступают пожертвования католиков со всего мира. А Лотиания — католическая страна, и жениться наследный принц будет в католическом храме, единственном на весь город-государство. Но храм большой, там поместится много народу. Все важные обряды с участием королевской семьи проходят там.

— А в Ватикане женятся? — спросила я для общего развития.

— Ты, что ли, хочешь? — хмыкнул папа и ответил, что женятся, причем можно обвенчаться как в одной из церквей, так и на площади Святого Петра. Папа римский лично проводит массовые венчания. На такие «мероприятия» собирается масса зрителей, пары могут быть со всех континентов. По официальным данным, в Ватикане ежегодно венчается более ста пар. В общем, в наше время можно все. Странно, что никто из наших еще этого не сделал, по крайней мере, из известных лиц.

Я спросила про связи Ватикана и Лотиании.

— Ни король, ни королева никаких обрядов не соблюдают, не постятся и вроде вообще не молятся, — сообщил папа. — В лотианском соборе, конечно, есть и настоятель, и другие священники. Королевскую чету там венчали, детей там крестили, Жана отпевал католический священник, но в храм тело не носили, прощались во дворце, потом на кладбище. Похоронили в королевском склепе. Но никаких молений перед телекамерами в религиозные праздники королевская семья не устраивает, как у нас первые лица государства. Хотя король и королева в отличие от наших чиновников имеют право занимать в церкви особые места. Наши цари тоже имели. А вот чиновники государства, официально отделенного от церкви, не имеют. Но занимают. Хотя мы сейчас не о них. В общем, дуй к этому наследному принцу и выясняй, что он там замутил со Святым престолом. Скажи: иначе вернем его родителям и как миленький будет невесту выбирать. Траур только на свадьбу распространяется, а выбирать может хоть завтра.

Я в любом случае собиралась в пятницу ехать на дачу — и поехала. Как я уже говорила, моей любимой бабушкой и детьми (а также загородным домом и квартирой) занимаются узбечка Алтынгуль и ее сын Хасан. Я не понимаю, зачем держать штат из десяти человек. Зачем лишние люди в доме? Да, мне некогда заниматься хозяйством, да и желания нет. Я могу себе позволить прислугу. Но я не хочу постоянно видеть в доме чужих людей. Алтынгуль и вся ее семья — прекрасные люди, но я не хочу, чтобы они постоянно проживали там, где проживаю я. В городе их семья (плюс муж Алтынгуль и второй сын, которые работают у меня на заводе, моей основной базе) живут в нашей с бабушкой старой квартире. Я не хотела уезжать из своего района, я к нему привыкла — и купила две квартиры, которые по моему заказу объединили в одну в новом доме, который появился в результате уплотнительной застройки. Старую квартиру я продавать не стала — хотя бы из ностальгии. Сейчас там бесплатно живет семья Алтынгуль. То есть, конечно, это часть моей платы им за работу на меня. И они это ценят. Алтынгуль до нас пять минут ходьбы. И она ведь тоже хочет жить с мужем и детьми. Они счастливы, что вместе. Хотя и ее родители, и родители ее мужа остаются на родине, куда они регулярно высылают деньги. Когда отец строил дачу, где в летний период проводят время дети и моя бабушка (его мать), для прислуги был поставлен отдельный домик. Алтынгуль два раза в неделю ездит в город — убирается у меня, закупает продукты, что-то готовит и проводит время с мужем. Главное — все довольны, всех все устраивает.

Меня и родственники, и не родственники встретили радостно, и в первый момент наследного принца Лотиании я не узнала. Из длинноволосого блондина он превратился в коротко стриженого жгучего брюнета. Рваные джинсы и футболка с надписью «Я ♥ лягушек» и изображением счастливой подмигивающей лягушки со стрелой в пасти довершали образ. Интересно, кто подобрал эту футболку для сбежавшего от женитьбы принца? И читал ли он русскую сказку?

Принц прихрамывал. Но, по-моему, теперь на другую ногу. Скула почти зажила, глаз смотрел нормально, только синяк еще не прошел. Но нашей полиции на глаза лучше не попадаться и в таком виде.

Вначале я играла с детьми, по которым соскучилась (правда, детям было весело и без меня, и скучать на даче не приходилось). Наследный принц участвовал в наших играх и получал истинное удовольствие. Может, ему давно уже пора стать отцом?

Потом был ужин, за столом сидели мы с принцем, бабушка и старший ребенок, потом Алтынгуль увела набегавшегося за день подопечного спать. У Ивана Ивановича уже глазки закрывались. Свежий воздух, подвижные игры, куча эмоций, новый человек…

— Что твой отец опять начудил? — спросила бабушка и кивнула на Лотара. — Молодой человек говорит, что сам попросил привезти его в Россию. Что твой отец собирается с ним делать?

— Вообще-то я — взрослый человек, — попытался вставить Лотар.

Бабушка махнула рукой и посмотрела на меня. Я сказала про планировавшуюся женитьбу Лотара (с участием папы) и нежелание Лотара жениться. Он кивнул.

— Ты решил от женитьбы в России скрываться? — удивленно посмотрела бабушка на иностранного гостя. — Тоже мне, нашел место. Да если русские бабы узнают, что тут какой-то принц появился, тебя на куски разорвать могут! Ты оглянуться не успеешь, как в ЗАГСе окажешься.

— Но для женитьбы нужно мое согласие!

— Тю-ю-ю! Кто тебя спрашивать будет? Пойдешь под венец как миленький. Если русская баба по-настоящему захотела мужика, ее ничто не остановит. Это еще русский мужик сбежать может, а иностранцу с нашими куда тягаться?

— А если я скажу «нет»?

— В тюрьму отправишься за изнасилование.

Наследный принц Лотиании моргнул и посмотрел на меня. Я кивнула.

— Если русская баба решила выйти замуж, она выйдет. И точка, — без тени улыбки сказала Лотару бабушка. — Так что ты у нас тут с женщинами поосторожнее знакомься. У нас здесь жесты, слова и действия трактуются не так, как в Европе.

— Я слышал, что у вас, если мужчина женщину не домогается, его могут посчитать импотентом или голубым.

— Могут, — подтвердили мы с бабушкой.

— То есть нужно домогаться? — уточнил европейский принц.

— В меру, — сказала я. — Сильно будешь домогаться, получишь по морде. Ухаживать надо.

Принц задумался. Бабушка опять повернулась ко мне и спросила про папины планы. Я пожала плечами. У папы всегда много планов и никто даже предположить не может, в какую сторону завернет его очередная мысль.

Я спросила у Лотара про его младшего брата Жана. Наследный принц пожал плечами. Он понятия не имел, за что могли убить Жана. Может, дело как-то связано с женщинами? Ночь с ним проводила русская женщина, а раз русские такие серьезные, как мы тут говорим, то вдруг двое не поделили младшего принца?

Понимая, что про Жана Лотар ничего сказать не может, я спросила про посланников Ватикана и вообще про его дела с Ватиканом. Тут Лотар сел на любимого конька и углубился в историю Древнего Рима и христианства. Оказалось, что ему довелось много работать в архивах Ватикана, и он встречался лично с папой и занимался раскопками во время археологических экспедиций, финансировавшихся Ватиканом. Такой была и последняя экспедиция в Северную Африку, на территорию, которую в далеком прошлом занимал Карфаген.

— Что именно вы искали?

— Ничего конкретного, — сказал принц. — Археологическая экспедиция может пытаться найти конкретный город или населенный пункт, но если ты имеешь в виду вещи, то такую задачу перед экспедицией ставить невозможно! Мы рады любым находкам. Мы их изучаем, составляем каталоги. В последнее время я занимался Дециевыми гонениями. Естественно, они интересуют и Ватикан.

Лотар рассказал нам с бабушкой про императора Деция, который правил совсем недолго — в 249–251 годах н. э., но дел успел наворотить много. Наследный принц также сказал, что по поручению Ватикана и по собственному желанию он пытается найти какие-то христианские святыни тех времен. Христиане их явно прятали.

— Но ведь не только в Карфагене! — заметила бабушка. — Ведь гонения происходили по всей империи.

— Другая территория бывшей Римской империи лучше изучена. Северная Африка — не Европа, не Италия. Сейчас там более или менее стабилизировалась политическая обстановка и можно снова заниматься археологическими раскопками. Конечно, уже что-то найдено, но там можно работать годами!

— Ты знал про первого посланника, который куда-то пропал?

— Да, он мне звонил. Он хотел выяснить, почему я вернулся в Лотианию. Мы собирались с ним обсудить, что делать дальше. Я не хотел и не хочу участвовать в балагане, который планировался в Лотиании, а теперь, к счастью, отложен. Но ведь мой отец не успокоится!

«Мой тоже не успокоится, — подумала я. — А это гораздо серьезнее».

— Ты с ним встречался лично? Я имею в виду посланника.

— Он не пришел на встречу. В тот вечер, когда я на набережной встретил тебя, Лариса. И тут еще эти трое уродов, которые хотели заставить меня жениться на дочери их босса… Теперь я понимаю, что вы говорили.

Лотар посмотрел на бабушку.

— Я принял решение спонтанно. Я захотел срочно уехать из Лотиании. Я знал, что Большаков меня вывезет. И вот я здесь.

Я спросила еще про трех посланников Ватикана, которые в настоящее время находятся в Лотиании. Лотар про них ничего не знал, мог только предположить, что они хотят добиться его срочного возвращения в Северную Африку. Нельзя исключать, что у Ватикана также есть мнение по поводу женитьбы принца-католика. Может, раз сложилась такая ситуация с выбором невесты, они тоже предложат или настоятельно рекомендуют свою кандидатуру.

— Когда мне будет можно отправиться в Великий Новгород? — спросил принц. — Документы готовы?

Я ответила, что документы привезут, и я этим вопросом не занимаюсь, а в Новгород Лотара доставят на маленьком частном самолете.

Интересно, а почему он так рвется в Великий Новгород? На папиной яхте он говорил про встречу с каким-то русским археологом. Но в этом ли дело? И с археологом ли собирается встречаться принц? Или не только с археологом? Но спрашивать я не стала. По крайней мере пока.

III век н. э., Карфаген

Епископы соседних провинций собирались в Карфагене по предварительному соглашению или случайно, и происходило это еще до того, как Киприан стал епископом Карфагена. Но благодаря его мудрой политике и авторитету к нему за советом стали обращаться все чаще и чаще.

Киприан созвал Карфагенский собор в 251 году, чтобы обсудить возвращение в лоно Церкви так называемых lapsi, то есть падших, иногда именуемых отступниками или исходниками. Они отреклись от христианской веры во время гонений на христиан, устроенных императором Децием. В Карфагене и Александрии в тот период наблюдались массовые отречения от христианской веры.

Это был первый собор под председательством Киприана.

Было принято решение, что следует различать тех, кто принес жертвы идолам (даже если это было сделано потому, что человек не выдержал мучений), и тех, кто в жертвоприношениях фактически не участвовал, но смог каким-то образом получить свидетельства о выполнении требований властей. Они продавались, и некоторые христиане их покупали, реально от веры не отрекаясь. Иногда просто попадались неисполнительные римские чиновники. Первых принимали назад в лоно Церкви только после длительного периода покаяния, вторых — после краткого. Ряд пресвитеров требовал принимать падших назад в лоно Церкви без всякого рассмотрения их дел. Обсуждался вопрос о том, что это можно делать только на смертном одре, но это предложение было отклонено. А группа исповедников откололась от Церкви. Ее возглавил тот самый конкурент Киприана на избрание епископом и личный его враг.

Глава 10

Поздно вечером позвонил папа, и на следующий день я лично отвезла Лотара на машине на небольшой аэродром, откуда ему предстояло лететь в Великий Новгород, на военный аэродром, с которым договорился кто-то из папиных помощников. Лотар был в тех же рваных джинсах, кроссовках, другой футболке, на этот раз — просто темно-синей и без рисунков, и легкой ветровке.

Мамочка прибыла самостоятельно на такси. При виде меня завопила, что я могла бы ее забрать и довезти до аэропорта, раз я все равно сюда приехала. Я ответила, что в такси никогда не работала, не работаю и работать не собираюсь. Тем более я не собиралась таскать за мамочкой чемоданы. А она прибыла с весьма увесистым. Неужели и к языческим святилищам прется с набором нарядов на все случаи жизни? Думает, что и у них мужа можно найти? Хотя кто знает…

Мамочка заорала, что в штате моей фармацевтической империи есть шоферы. Я могла бы прислать за ней шофера и охранника. Я ответила, что у этих шоферов есть своя работа, и они ею и занимаются. Да и мамочка прекрасно может сама сесть за руль. Я сажусь, и корона у меня при этом с головы не падает. Понтов я не люблю и ходить в окружении охранников не собираюсь. Они мне мешали бы жить моей жизнью. У меня охранники только при входе на заводы и склады стоят. И от кого или от чего охранять мамочку?

— А если меня украдут? — спросила она.

— Кто? — поразилась я.

Удивление отобразилось и на лице моего брата по отцу Петра, который должен был сесть за штурвал самолета, и Лотара, который молча стоял рядом. У Лотара с собой была небольшая спортивная сумка. Алтынгуль сказала, что купила ему белье и носки, кроссовки, рубашку, пару футболок, спортивные штаны, толстовку, длинные шорты, ветровку с отстегивающейся подкладкой, набор для бритья, расческу, зубную щетку и пасту, еще что-то по мелочи — в общем, все, что посчитала нужным. Мой отец велел обеспечить гостя минимальным набором товаров. Также ему был куплен простой кнопочный мобильный телефон. Кепку Лотар надвинул на глаза. Хотя навряд ли мамочка его узнает. Насколько мне было известно, она не встречалась с ним лично, могла видеть только на официальных фотографиях. А на них он выглядел совсем по-другому. Да и следы драки с его лица пока полностью не сошли, как я уже говорила, только цвет изменили.

— Кому вы нужны, Нелли Александровна? — спросил Петр у моей мамочки, к которой никогда не питал теплых чувств, ведь наш общий отец ушел от его мамы к ней. — Я аж прямо известный рассказ О. Генри вспомнил про вождя краснокожих. Мне всегда было жалко Сэма и Билла. Бедные мужики! Да если вас, Нелли Александровна, кто-то по глупости и украдет, то в самое ближайшее время отдаст обратно, еще и с приплатой. Чтобы обратно взяли. Лариса, может, подскажешь Наташке, как немного заработать? А то она уже от отчаяния на мужиков бросается.

— На кого это Наташа бросается?! — завизжала мамочка.

Но Петр ей не ответил. К самолету подъехала еще одна машина, из нее вылез один из помощников отца, поздоровался за руку с Петром и Лотаром, потом водитель, помощник отца и Петр стали выгружать какие-то коробки. Лотар с минуту стоял, затем к ним подключился.

Мамочка подпрыгнула ко мне и спросила, что это за мужик летит вместе с ней. Я ответила, что он для нее слишком молод.

— Это сейчас модно! — ответила мамочка и добавила, что рассматривает любые варианты.

— Он женат?

— Спроси у него сама.

— А ты не знаешь?

— А мне это неинтересно.

— Дура! — с чувством сказала мамочка и принялась внимательно рассматривать Лотара. Я надеялась, что он сам справится. Хотя отшить мамочку бывает трудно, если она вцепилась как клещ. Возможно, застольные беседы с участием моей бабушки как-то помогут европейскому принцу. У них, конечно, тоже женятся на женщинах, годящихся в матери, но только не те, от кого долг перед семьей требует обеспечить наследников престола. При мне мамочка к Лотару не приставала. И вообще раньше ее в мужиках интересовали только деньги, а по внешнему виду Лотара в тот день нельзя было предположить, что его достаток может заинтересовать мамочку с ее запросами.

Петька сказал, что позвонит, когда сядут, а потом, после возвращения в Питер, пригласит на шашлыки на их дачу, вернее, в деревенский дом, который принадлежал их с Васькой бабушке и дедушке со стороны матери. Они там в детстве все лето проводили, и мы с бабушкой иногда ездили туда в гости.

— Лариса, приезжай с детьми на следующих выходных. На речку сходим, детство вспомним. У меня все-таки отпуск.

— Надо в отпуск летать на цивилизованные курорты, — встряла мамочка.

Петька ответил, что обойдется без советов и указаний Нелли Александровны, и на «цивилизованные курорты» он регулярно летает по работе и все их видел. А отдохнуть ему хочется в деревне, где прошло его детство. Мамочка опять попыталась что-то сказать, но тут встрял помощник отца, который заметил, что у Пети другие цели в жизни и другие представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. И вообще пора загружаться в самолет.

Мы тепло распрощались с братом, Лотаром и помощником отца, холодно — с мамочкой, которая напоследок едко заметила, что мне пора проводить процедуры по омоложению.

— Лариса, ты выглядишь великолепно! — бросил Петр, мне улыбнулся, подмигнул и помахал рукой. Таким я его и запомнила.

— Отлично выглядите, Лариса Ивановна, — улыбнулся помощник отца. — Не надо омолаживаться и худеть. Нормальные мужчины любят как раз таких женщин, как вы.

— Вы очень красивая женщина, — поддакнул Лотар, снова перейдя на «вы».

Самолет улетел, я вернулась на дачу. Там меня застал звонок Петра о том, что они удачно приземлились на военном аэродроме, нужный человек забрал Лотара и отвез в маленькую частную гостиницу, где по его новым документам был забронирован номер. Я предполагала, даже была уверена, что папа установил за Лотаром слежку. Куда его там понесет? С каким археологом он хотел советоваться или консультироваться? Специалисты по римской истории не работают под Новгородом! Или работают?

Я не знала, кого Петр повезет обратно. Лотар сам не знал, на сколько дней задержится в Новгороде. Мамочка тоже не знала, сколько будет подзаряжаться и омолаживаться. Помощник отца летел на одну из его фабрик, делающую сувениры. Вроде забирать заказ к какой-то выставке, раз самолет все равно летит в Великий Новгород. Хотя какая мне разница?

* * *

Вечером мы пили чай с бабушкой, как в годы моего детства, и бабушка говорила, что мне все-таки нужно подумать об устройстве личной жизни. Мальчишкам нужен отец — вон как они потянулись к Лотару. Конечно, ими занимается Хасан, сын Алтынгуль, и дедушка их обожает, и братец Славик, настоящий отец младшего и дядя старшего бывает наездами, но нужен взрослый мужчина, который станет мужем и другом мне и отцом мальчишкам.

— Ну, неужели ты на дне рождения олигарха никого не приглядела?

Я печально усмехнулась. Я сама не знала, с каким мужчиной смогла бы ужиться. В первую очередь он должен быть мне другом. Он также не должен ревновать меня к работе. Работа для меня очень важна. Мне должно быть с ним интересно! То есть человек тоже должен быть занят делом — и увлечен им. Где познакомиться с таким мужчиной?

Пока я раздумывала над этим вопросом, в комнату вбежала Алтынгуль, за ней — Хасан.

— Что случилось?! — спросили мы хором с бабушкой.

— Самолет разбился!

— Господи, еще один! — всплеснула руками бабушка. — Сколько человек?

— Двое.

— Ну, слава богу. Немного жертв, а то в прошлые разы…

— Это самолет Ивана Васильевича.

Я вскочила с места и закричала:

— Папа?!

— Нет, ваш брат и еще один пассажир с завода под Новгородом. Петр Иванович и… я не запомнила. Они всего минут пятнадцать были в воздухе или даже меньше.

Хасан сказал, что сейчас уточнит в Интернете. Но я и без него сама это сделаю. Я бросилась к ноутбуку.

Информация оказалась верной. Самолет разбился. Взорвался в воздухе. Упал рядом с деревней, но, к счастью, на лугу, и никто из деревенских жителей не пострадал. На месте уже работала следственная группа.

— Я в Новгород! — объявила я. — Хасан, посмотри координаты места крушения!

— Лариса, куда ты на ночь глядя?! — закричала бабушка. — Ты уже ничем не поможешь! Что тебе там делать?

— А ты думаешь, что я смогу лечь спать?

— Только не гони, — устало сказала бабушка, поняв, что я все равно поеду.

— Я сейчас вам поесть соберу! — крикнула Алтынгуль и убежала в кухню.

У меня в машине всегда «дежурит» сумка с вещами — на тот случай, если нужно куда-то срочно лететь, а заехать домой я не успеваю. Я не знала, где буду ночевать сегодня. Скорее всего, нигде.

— Только не гони, — еще раз попросила бабушка. — Все уже случилось.

* * *

Место крушения было оцеплено, и работало там много людей. Я даже поразилась их количеству. Когда я представилась и показала документы, сразу же позвали старшего следователя.

— Я могу… увидеть брата?

— Там не на что смотреть, Лариса Ивановна. И нечего опознавать.

Я моргнула.

— Самолет принадлежал вашему отцу, Лариса Ивановна? — уточнил следователь.

Я кивнула.

— Где ваш отец находится сейчас?

— В Лотиании. Пока я ему не звонила.

— У него же вроде бы имеется и какой-то «Боинг»?

— Да. Он на нем и полетел в Лотианию. То есть, конечно, во Францию. В Лотиании нет аэропорта.

— Даже для маленьких самолетов?

— Вы представляете размеры этого королевства? — ответила вопросом на вопрос я.

— Признаться, нет, — улыбнулся следователь.

— Там даже нет ни одной стоянки для автомобилей, какие имеются у нас у любого крупного супермаркета.

— А где они ставят свои машины? — заинтересовались окружавшие нас мужчины.

— Есть подземные гаражи. Туристы — вдоль улиц. Кто-то в порту. Туристы предпочитают прибывать в Лотианию на автобусах.

— А ваш отец?

Я невольно представила папу на автобусе. Вслух сказала, что папа туда чаще всего приплывает на собственной яхте, на которой и живет, а в королевский дворец ходит пешком. Если же прилетает на самолете, король присылает за ним автомобиль. На этот раз он был там по зову короля, поэтому и сорвался так быстро — на самолете, а не яхте.

Я, конечно, не сказала, что папа был и по собственному желанию, и по зову королевы… Не нужно нашим органам знать о родственных связях нашей семьи с одной из европейских королевских семей.

И ведь погиб второй папин сын и мой второй брат по отцу! Хотя…

Я невольно вспомнила, что на разбившемся самолете совсем недавно летел наследный принц Лотиании, не папин сын. И если можно сказать, что погибли два сына моего отца, то также можно сказать, что целью были и принцы. Но почему?! У Жана и Лотара нет ничего общего. Они — совершенно разные люди. У них разные интересы. У них общая мать и общее гражданство, то есть подданство. Или принцы подданными не считаются? Они — члены правящей семьи. Оба. Кто знал, что Жан не сын короля? Лотар — первый в очереди на престол, Жан был третьим. Хм, это наводит на размышления.

Если не будет Жана и Лотара, остается Максим, который, насколько мне известно, является сыном одного из наших вице-премьеров, Максима Вячеславовича Суворина. И отношения королевы Патриции с Сувориным продолжаются до сих пор. Она только разок согрешила с моим отцом, когда они с Сувориным пытались расстаться. Но поняли, что чувства сильнее.

Суворин — еще тот жук. Вполне возможно, что он хочет посадить своего сына на европейский трон. Какой угодно! Даже не «возможно», а точно хочет. Пусть Максим пока и не знает, что Суворин — его настоящий отец и на протяжении многих лет — любовник его матери. Но если Суворин посадит своего сына на трон, это означает, что он сможет взять под контроль королевство, являющееся очень привлекательной оффшорной зоной. А королевство, как говорил в свое время Людовик XIV, — «это я».

Суворин был на дне рождения олигарха Безденежных. Мог он проникнуть во дворец и убить Жана? Мог. А мог и кого-то нанять, чтобы руки не пачкать. Пусть Жан и младший наследник, но Суворин мог избавляться от конкурентов. Он знал, что Жан — сын моего отца, и если у Суворина есть планы посадить своего сына на европейский трон, он явно предполагает, что у моего отца имеются такие же. И папа уже подданный Лотиании и советник короля, и явно вынашивает планы по усилению своего влияния на оффшорные компании и капиталы. Так что с точки зрения Суворина избавиться от Жана было бы логично. Ну а потом и от Лотара, как наследного принца.

Откуда он знал, что Лотар в России? Вообще-то об этом знало немало народа, и Лотар официально пересек границу Российской Федерации. У Суворина явно есть хорошие знакомые в спецслужбах, может быть, «прямая связь» с таможней. Мог узнать, причем разными способами. Конечно, для него проще организовать убийство на территории нашей страны, чем в Европе.

Но Лотар не погиб. Повезло. Может, неправильно установили время на взрывном устройстве? Этого я, наверное, не узнаю никогда. Но надо предполагать, что просто произошла ошибка или сбой в работе — и в результате погибли на два человека меньше. Остались живы моя мать и наследный принц Лотиании. Но Петр и помощник отца мертвы.

От размышлений меня оторвал следователь, которого интересовал груз, который перевозили в самолете. Я предложила по этому вопросу обратиться на фабрику сувениров под Великим Новгородом. И по поводу частоты рейсов этого самолета тоже.

— Почему за штурвалом был ваш брат? Он же вроде бы на больших самолетах летает.

Я пояснила, что брат имел несколько лицензий. Сейчас он в отпуске, то есть был в отпуске и собирался в деревню, где прошло его детство, и я туда собиралась в гости, как ездила в детстве. Я с грустью подумала, что больше никогда не смогу вместе с Петькой пойти на речку, мы никогда больше не посидим рядом у костра, не поедим пойманной им рыбы… Петька был мне ближе, чем Василий, я была всего на полтора года младше его.

Какая же сволочь подложила в самолет взрывное устройство?!

К нам подошел кто-то из следственной бригады и сообщил, что часть тарелок цела.

— Каких тарелок? — спросили мы почти одновременно со следователем. Парень из МЧС протянул нам две пластиковые тарелки с изображением веселых йорков.

— Заказ был к какой-то собачьей выставке, — вспомнила я. — Или конкурсу?

Помощник отца говорил, что заказ срочный, он как раз его заберет. Я не сразу об этом вспомнила. При виде тарелок информация всплыла из памяти. На фабрику он вез какие-то детали, раз самолет все равно летел в Великий Новгород, а обратно собирался эти тарелки везти с изображением разных пород собак.

— Самолет развалился, а тарелки целы? — удивленно спросил следователь.

Парень из МЧС пояснил, что коробки, которые стояли в хвосте, практически не пострадали, да и хвост самолета, можно сказать, цел. У людей, находившихся в самолете, шансов не было. И от кабины ничего не осталось. Потом парень из МЧС сказал, что люди с фабрики хотят забрать тарелки. Я вначале удивилась, что они уже здесь, потом решила, что зря удивляюсь. Им было ехать гораздо ближе, чем мне. Просто мне о них тут никто не сообщил. Да и с какой стати?

— Можно забрать? — спросила уже я. Надо было думать о живых. А если срочный заказ… — Если они целые, взрывчатка явно была не в них.

К нам подбежал человек с фабрики, узнал меня, стал говорить про заказчика, про то, что мой отец строго-настрого приказывал не подвести, ведь это первая партия. Хорошо, что они сделали небольшой запас. И линия снова запущена, будут работать всю ночь, чтобы изготовить нужное количество. Но очень надо и целые взять.

— Берите, — махнул рукой следователь.

Я подумала, что отцу будет не до тарелок с веселыми йорками. Хотя он может и сорвать всю свою злость на тех, кто не обеспечил поставку. Мало ли что самолет взорвался. Когда что-то срывается, мой отец непредсказуем.

— А тело? — спросила я.

— Не сразу. Там только фрагменты. Еще не все собраны. Ваша мать жива? — спросил следователь.

— Моя жива. И мать Петра жива. У нас разные матери и один отец.

— Останки мы отправим в Питер. И вашего брата, и второго погибшего. Их биологическим родителям нужно будет сдать биоматериал.

— Я не уверена, что у второго живы родители.

— Значит, другим близким родственникам. Детям, братьям, сестрам.

— Но их же было всего двое! Не целый самолет, как…

— Я же говорил вам: там только фрагменты. И они… перемешаны. Вероятно, ваш брат и помощник вашего отца сидели рядом. И взрывное устройство было именно там, где они сидели. Мощность пока не могу назвать, но не очень большая. Их убило, они не могли выжить, не смогли бы даже на земле выжить, если бы так рвануло. Самолет, конечно, рухнул… Но раз хвост цел и тарелки целы… Мощность взрыва невысокая. Кто мог желать смерти вашему брату?

— Никто, — сказала я. — Петр не участвовал в бизнесе отца и не хотел. Он хотел летать, он болел небом. Отец в свое время, конечно, помог ему устроиться в известную авиакомпанию. Петр был классным пилотом. Он занимался тем, к чему лежала душа. В бизнес-структурах отца работает Василий, наш старший брат. У них с Петром одна мать.

— Петр часто летал на этом самолете?

— Не знаю. Знаю, что когда летал, то по личной просьбе отца. Кого-то просят сыновей на дачу отвезти или бабушку в поликлинику, а Петьку можно было попросить сесть за штурвал и «сгонять» в тот же Новгород. А тут, насколько я понимаю, был срочный заказ с этими собаками.

— Конкуренты? — тут же ухватился следователь.

— Какие? По производству сувенирной продукции? Взорвали самолет?

«Может, мне лучше помолчать? Пусть лучше ищет конкурентов по бизнесу. А служба безопасности отца займется другими версиями».

— А вообще я не знаю, — добавила я. — Отца я вызову. Только звонить ему буду завтра. Пусть спит до утра. У него со здоровьем не очень. Не хочется его будить, чтобы сообщить плохую новость. Тем более что он ничего уже не может сделать. Матери Петра тоже я позвоню. И тоже завтра. Куда ей приехать?

Следователь вручил мне свою визитку, записал мои телефоны и телефон тети Иры.

В этот момент к нам подошел другой член следственной бригады с представителем сувенирной фабрики.

— Вот Леонид Игнатьевич говорит, что этим самолетом в Новгород летела бывшая жена Ивана Васильевича Большакова.

— Да, моя мать, — не стала скрывать я.

Оказалось, что об этом на фабрике рассказал помощник отца, который погиб вместе с Петром. Там все посмеялись, узнав, что кто-то летит под Новгород омолаживаться, вместо того чтобы делать это в дорогих салонах Санкт-Петербурга.

«Может, теперь следователь немного попортит жить мамочке?»

— Так что ж вы молчали? — повернулся ко мне с укором старший следователь.

— О том, что моя мать летела этим самолетом? Так она же не в Питер летела. Кстати, она не просто омолаживаться сюда приехала, а подзаряжаться какой-то энергией. Где у вас тут источники силы, которые возвращают молодость? Я не знаю точно, где она. И я не хочу ее ни видеть, ни слышать.

— Но она — ваша мать…

— Которая отдала меня бабушке со стороны отца, когда отец сел в тюрьму. И мной никогда не интересовалась. Меня растила бабушка, отец принимал участие в воспитании. А мать не принимала. Сейчас обращается, когда ей что-то нужно. И к отцу тоже, когда что-то нужно. И лучше сразу же сделать то, что она хочет, иначе не отстанет. Я с радостью дам ее телефон. Папа только спасибо скажет, если вы ее в кутузке немного подержите как подозреваемую в организации взрыва. Правда, потом, боюсь, придется отпустить. Достанет всех.

На лицах мужчин появились улыбки. Вероятно, вспоминали тещ, которые умеют достать так, что проще сделать, чем слушать нотации, указания, советы. Но потом ведь все равно скажет «а надо было»… Она же лучше знает! И все равно все будет не так.

Меня спросили, с каким багажом в самолет садилась моя мать. Я, как могла, описала чемодан на колесиках. Еще была дамская сумочка.

— Но мужчины бы, наверное, заметили, если бы она бомбу из чемодана вытащила!

— Вы знаете, как выглядит бомба, Лариса Ивановна?

— По фильмам о Великой Отечественной. Предполагаю, что теперь они значительно меньшего размера. Но при всей моей нелюбви к моей матери я не могу представить, чтобы она подложила бомбу. Куда-либо. А этот самолет ей был еще самой нужен — возвращаться обратно. Это самый удобный и быстрый способ добраться до Новгорода и назад.

«Значит, Лотара никто не упоминал? И я не буду. И он тоже не мог подложить бомбу! Где бы он ее взял?!»

III век н. э., Карфаген

С именем Киприана Карфагенского связано несколько легенд — например, о его медальоне с изображением Распятия, который был изготовлен по его заказу одним из лучших ювелиров Карфагена.

Киприан происходил из богатой и знатной семьи и с детства жил в роскоши. Он мог просто любить хорошие, красивые вещи — и заказал знакомому ювелиру этот медальон. Может, на подсознательном уровне он хотел иметь защитный амулет, оберег или талисман — ведь рос-то он в языческой семье и языческом окружении. И появление медальонов в целом можно объяснить языческими традициями, генетической памятью людей, которые приняли христианство. Хотя такие медальоны в первую очередь служили опознавательными знаками — благодаря им приверженцы новой религии узнавали друг друга. Чаще всего на медальонах изображался агнец, то есть Иисус Христос в виде ягненка. Мог быть голубь как символ Святого Духа, феникс как символ воскресения.

В первые годы христианства люди не носили крестов, причем и простые христиане, у которых не было нательных крестов (и они не давались при крещении), и священнослужители, у которых не было никаких наперсных крестов, символизирующих род служения, то есть крестов для ношения на груди (на персях). Считается, что первые носильные кресты стали появляться в конце IV века, наперсные — только в V веке.

Ценность медальона Тасция Цецилия с изображением Распятия не в том, что он был изготовлен из золота и украшен драгоценными камнями, а в том, что Тасций носил его как христианин, епископ Карфагенский Киприан, один из Отцов Церкви.

Глава 11

Меня отпустили (хотя задерживать меня никто и не собирался, и представители органов явно считали, что вытянули из меня всю информацию). Я решила переночевать в Новгороде, нашла телефон маленькой частной гостиницы, где был заказан номер Лотару, позвонила, спросила, есть ли место, мне сказали, что я могу приезжать прямо сейчас.

По пути я позвонила бабушке, которая, как я знала, не спит и ждет моего звонка в любое время. Бабушка сказала, что тете Ире, матери Петра и Василия, она завтра с утра (то есть уже сегодня) позвонит сама. Я была рада, что эту неприятную миссию возьмет на себя бабушка. Я сказала, что позвоню отцу утром.

— Лариса, как ты думаешь…

Бабушка могла не заканчивать фразу. Я поняла, что она хотела спросить.

— Я считаю, что хотели убить Лотара. Почему — не знаю, даже не представляю. Но почему-то бомба взорвалась уже после того, как Лотар покинул самолет. Может, время не рассчитали, может, еще какой-то сбой. Пусть отец разбирается. Но с Лотаром я сама поговорю. Если он в номере, то сегодня ночью.

В гостинице дежурила миловидная женщина лет сорока двух. Очень аккуратная стрижка, легкий макияж в пастельных тонах, несмотря на поздний час, костюм с бейджиком «Валерия». Она не была красавицей в традиционном смысле, но от нее исходили волны тепла и добра, или мне так показалось. Мне было очень приятно находиться рядом с ней, в особенности после всех отрицательных эмоций последних часов.

— Лариса Ивановна? Большакова? — поразилась она. — Это вы — владелица сети аптек?

Я подтвердила. Мне тут же сказали, что в одной из аптек работает старшая сестра дежурной, а в другой — одноклассница, и поблагодарили за то, что в мои аптеки на работу берут женщин предпенсионного (и не только) возраста. Как же права была бабушка! Ее идея была. И эти сотрудницы прекрасно работают, за работу держатся, в декрет не уйдут, и клиенты довольны. Им с моими сотрудницами приятнее и проще общаться, чем с молодыми, сразу же после училища или института. А те, кто учился в советские времена, еще и мази мешать умеют, чему не учат сейчас. Так что в некоторых регионах у меня даже открылись рецептурные отделы, которые давно позакрывались в государственных аптеках (вместе с самими государственными аптеками).

Но дежурная не знала, в связи с чем я прибыла в Великий Новгород. Она даже еще не знала про взрыв и падение самолета — оно произошло довольно далеко от места ее работы. После ахов и охов она выразила мне соболезнования, спросила, не хочу ли я чаю, лично проводила в номер. Я приняла душ и уже собиралась набрать телефон Лотара, но мобильник зазвонил сам. Лотар мысли читать умеет на расстоянии?

— Лариса, ты где?

Я сказала и спросила, где он.

— За стеной. Я услышал твой голос и не поверил своим ушам. Я могу к тебе зайти?

Я ответила, что только что сама ему звонить собиралась. После душа я была в длинной футболке, в которой собиралась спать, и успела до прихода ночного гостя натянуть бриджи. Лотар заявился в футболке и джинсах. На шее я не заметила никакой цепочки. А когда я его видела на даче, она была. И на яхте была — и на ней висел медальон, который я посчитала старинным.

— Ты приехала проведать меня? — спросил наследный принц, с трудом оторвав взгляд от моей груди. Лифчик я не надевала. — Или проверить?

— Приехала я по другому делу, но решила заодно и с тобой поговорить. Скажи, милый друг, за что тебя хотят убить?

Лотар резко дернулся, потом спросил, откуда мне известно, что его хотят убить.

— Мне многое известно, да и папа у меня — не простой человек, — навела я тень на плетень. — И радуйся, что сейчас с тобой разговариваю я, а не папа и не его служба безопасности. Им плевать на то, принц ты или король. Если им надо получить информацию, они ее получат. Тем более что ты находишься в России, а не в Лотиании. Ну?

— Лариса, что-то еще случилось? — Он явно хотел уйти от ответа.

Я пояснила, что случилось.

— Будь уверен: смерть сына мой отец просто так не оставит. И я не оставлю смерть брата. Неважно, должен ли он был погибнуть вместе с тобой, так сказать, заодно или не должен. Он погиб. Факт. Я не хочу, чтобы из-за тебя гибли другие люди. И тебе смерти я тоже не желаю. Рассказывай. Может, вместе что-нибудь придумаем. Ведь дело не в женитьбе?

Лотар вздохнул.

— Нет, дело в археологии.

— Что ты нашел в Карфагене?

— Не в Карфагене. Правильнее будет сказать: на территории Северной Африки.

— Мне без разницы.

— Медальоны, — вздохнул Лотар. — Три штуки.

— Какие еще медальоны?!

Лотар пояснил, что в первые годы христианства люди не носили крестов — ни на одной из территорий, где начало распространяться христианство. Но где-то в конце II века н. э., может, даже в III веке некоторые стали носить медальоны с изображением агнца, то есть Иисуса в виде ягненка. Бывали и другие изображения.

В тот же период символические изображения начинают появляться в римских катакомбах. Первые изображения относят к периодам гонений на христиан. Это был вид тайнописи, которая позволяла приверженцам новой веры узнать друг друга. Иконописных образов тогда еще не существовало, первыми появились символы. Церковь считала, что так людям будет понятнее. До наших дней сохранилось двенадцать фресок с изображением поклонения волхвов, которые датируются II веком н. э. В живописи, как и на медальонах, использовались агнец как символ Иисуса Христа, голубь как символ Святого Духа, феникс — символ воскресения, причем символом воскресения также мог служить петух, крик которого пробуждает ото сна, а пробуждение ото сна, в свою очередь, должно напоминать христианам о Страшном суде и воскресении из мертвых. Интересно, что символом бессмертия служил павлин, потому что в те времена почему-то считалось, что тела павлинов не разлагаются. Виноградная лоза и корзина с хлебом — символы евхаристии, оливковая ветвь — символ вечного мира, лев — символ силы и могущества, лилия — чистоты, якорь — надежды. О якоре, например, уже говорит апостол Павел в Послании к евреям: он сравнивает надежду с якорем — по его словам, она «для души есть как бы якорь безопасный и крепкий» (Евр. 6:19). Символ якоря был очень важен, потому что в земном мире это опора корабля, в христианстве же надежда — опора души. На медальонах также изображалось и Распятие Христово, но это было опасно. Если, например, римский чиновник видел медальон с изображением голубя или павлина, он не мог ничего заподозрить, а если у него и была какая-то информация, предъявить обвинение за ношение медальона с изображением якоря, ягненка или петуха было нельзя.

Собственно, Распятия (то есть кресты с изображением Распятия Христова) появляются только в V, а то и VI веках и становятся главным символом христианской религии, которым остаются до сих пор. Распятия обязательно присутствуют во всех христианских храмах. Причем до X века Христос на них изображался только живым.

— Так, это все очень интересно, но объясни мне, что ты нашел.

Оказалось, что Лотар нашел три медальона. Судя по тому, как они были «упакованы», их специально спрятали. На одном изображено Распятие, на втором — агнец, на третьем — якорь.

— Ты считаешь, что эти вещи были изготовлены в период раннего христианства?

— Да.

— Но вроде бы нужно проводить какие-то анализы? Современная техника позволяет установить дату изготовления? Как ученые определяют возраст находки?

Лотар рассказал, что существует несколько основных методов. Во-первых, это стратиграфия и сравнительный анализ. Они используются для определения возраста поселений, в которых люди жили продолжительный период времени. Места, где жили и живут люди, напоминают слоеный пирог, то есть уровень почвы в таких местах постоянно повышается, слой наслаивается на слой, ведь люди проводят какие-то земляные работы, строят дома и другие сооружения, что-то все время добавляется, включая самый разнообразный мусор. Археологи находят остатки древних сооружений, пожарищ, часто с человеческими останками, какие-то отдельные вещи, обломки, осколки. Потом они сравнивают новые находки с находками предыдущих лет или даже веков, про которые уже много известно. Также ученые пользуются различными письменными источниками, в которых описывается жизнь на данной территории или быт определенного народа. Например, известно, что такие и такие предметы были характерны для определенного периода — и так определяется период, к которому относятся вещи, найденные на новом раскопе. Художественные особенности изделий и изображений различались в разные периоды истории и на разных территориях. Например, это могут быть какие-то определенные узоры. Но может быть и техника изготовления, использовавшаяся в определенный период, или в определенной местности, или определенным народом. Зная эти особенности, датировать находку несложно. Или вдруг можно обнаружить, что один народ торговал с другим — раз их вещи оказались на новом раскопе. Для датировки используются надписи, которые сохранились на каких-то вещах, монеты.

Если про место говорится в летописи, его специально ищут, потом сравнивают описанное и найденное. Также понятно, что нижние культурные слои древнее верхних. И стратиграфия является изучением этих слоев в обратном хронологическом порядке. Но если находки из дописьменного периода, то датировать их точно довольно сложно.

Однако наука не стоит на месте, и современные ученые пользуются более совершенными методами, чем их предшественники. Например, радиоуглеродным анализом, то есть определением содержания в органических предметах радиоактивного углерода C-14. Метод радиоуглеродного датирования, позволяющий определять возраст археологических образцов, был предложен нобелевским лауреатом по химии, американским физиком и химиком Уиллардом Франком Либби еще в 1946 году. Нобелевская премия за разработку этого метода была ему присуждена в 1960 году. Из фрагмента исследуемого образца выделяется углерод и измеряется его радиоактивность. На основании результатов измерений определяется соотношение изотопов. Все живые организмы усваивают обычный углерод из атмосферы — и вместе с ним и радиоактивный углерод С-14. После смерти в органике начинается процесс разрушения усвоенного радиоактивного углерода. Это происходит и у людей, и у животных, и у растений.

Но радиоуглеродный анализ имеет и ряд недостатков. Возраст объекта не должен превышать сто тысяч лет, погрешность составляет от 70 до 300 лет (чаще меньше), и это при условии, что объект не был сильно загрязнен углеродосодержащими материалами более позднего периода, не находился рядом с сильными источниками радиации. Хотя сейчас ученые уже умеют выделять загрязнения и очищать от них образец. Другой недостаток — датировка только органических веществ, а не времени создания из них или на них артефактов, произведений искусства или объектов религиозного культа. Например, можно датировать материал, из которого сделана икона, но не время ее написания. Этим пользуются мошенники.

Например, радиоуглеродный анализ использовался для исследования тканей, в которые были завернуты египетские мумии, Туринской плащаницы, плаща Людовика IX (XIII век).

В случае египетских мумий и плаща данные радиоуглеродного анализа совпали с выводами ученых, сделанными до него на основании других данных. То есть про плащ французского короля и так все было известно, его использовали скорее как образец, как способ подтверждения правильности нового метода исследований. С Туринской плащаницей все сложнее. По результатам радио- углеродного анализа 1988 года она датируется 1260–1390 годами. Сразу же пошли разговоры о подделке. Но одновременно было выдвинуто предположение о загрязнении плащаницы углеродом при пожаре, который случился в 1532 году в Шамбери, где она тогда хранилась. Католическая церковь не признает Туринскую плащаницу подлинной.

— А разве медальоны можно подвергнуть радио- углеродному анализу? — спросила я. — Это же не органика. Кстати, из чего они сделаны?

— Золото с драгоценными камнями. Но они были завернуты в промасленную ткань, в несколько слоев.

— И ткань сохранилась?! Мы про какой век говорим? Второй или третий? Пятый, шестой?!

— Мы говорим про третий. То есть я считаю, что они изготовлены в третьем.

— Каким образом сохранилась ткань?

— Вообще-то сохранилась и та ткань, в которую были обмотаны египетские мумии. И не только мумии. Ткань доставали и из обычного египетского захоронения.

— Но там же были гробницы! Явно условия хранения были другие.

— Ты помнишь, где я был? В Северной Африке. Почвы те же, а это немаловажно. Плюс медальоны находились в небольшой коробочке (шкатулкой ее назвать не могу), обитой металлическими листами.

— Так, допустим, ткань сохранилась. Ты хочешь отдать ее на радиоуглеродный анализ?

Лотар кивнул.

— В Лотиании его не делают?

— Нет, конечно. У нас другая… специализация.

— Ты хочешь сказать, что делают в Великом Новгороде?!

— Нет. В Москве, Петербурге и Новосибирске. По три лаборатории в Москве и Петербурге и одна в Новосибирске. Может, еще где-то есть, но я узнал про эти.

— И туда может прийти любой человек с любой тряпкой, костью, рогом, и я не знаю еще чем, заплатить деньги, и ему сделают анализ?

— Я точно не знаю, Лариса. Ты должна лучше меня знать, как делаются дела у вас в России.

Я хмыкнула. Но я на самом деле не знала, как у нас работают эти лаборатории, я вообще про них не знала до этого дня. Хотя что-то когда-то слышала про исследование Туринской плащаницы.

— Ты специально ради этого рвался в Россию? А не от женитьбы сбегал?

— И от женитьбы тоже. Какая женитьба, Лариса? Я не знаю, почему отцу пришло в голову прямо сейчас искать мне жену!

— Поправить материальное положение королевства.

— Можно найти другой способ! Попросить твоего отца что-нибудь придумать! За проценты со сделки!

«Король и попросил. Папа придумал. Королю понравилось, папа уже подсчитывал прибыль, а наследный принц заупрямился».

— Лариса, пожалуйста, попроси своего отца придумать что-то другое.

— Для улучшения материального положения королевства? — уточнила я.

— Да! Чтобы король от меня отстал с женитьбой!

— Предложи сам женить Максима. По крайней мере, временно ты в любом случае можешь успокоиться. На полгода у вас траур, и свадьбы, наверное, не может быть даже дольше, год как минимум. А за год много воды утечет. Так что пока успокойся. Значит, ты сбегал от женитьбы и вез ткань на анализ в Россию, так?

Принц кивнул.

— Ты говорил про какого-то археолога, который что-то копает под Новгородом? А я еще удивлялась, что Великий Новгород — вроде не твоя специализация.

— Да. То есть нет. Меня славяне никогда не интересовали, и где бы я мог ими заниматься? Виктор Семенович Звонников, с которым я хотел встретиться, — известный специалист, не менее известный в археологических кругах, чем я. Я про него слышал, он про меня слышал, потом мы встречались на конференциях. В общем, я решил к нему обратиться за помощью. Я много слышал про то, как делаются дела у вас в России. В общем, я хотел отдать кусок ткани, заплатить… Но попросить, чтобы мое имя нигде не фигурировало. И в Европе мне бы обязательно задали вопросы, на которые я не хочу отвечать, а у вас, насколько я знаю…

— Дальше можешь не продолжать. Ты уже встретился с этим Звонниковым?

Лотар кивнул.

— И он согласился тебе помочь?

— Да. Только пока не смог сказать, сколько будет стоить анализ. Он же не сам будет его проводить. Но у него есть знакомые в этих лабораториях. Он обещал все выяснить, предложил для надежности отдать по кусочку ткани в две разные лаборатории.

— Там ткани много?

— На анализы хватит. В нескольких лабораториях, — улыбнулся Лотар.

— Сами медальоны где?

Лотар сказал, что их спрятал.

— В России?!

Лотар молчал. А я опять вспомнила необычный медальон, который висел у него на шее, когда мы с ним беседовали на яхте моего отца еще в Лотиании. Медальон с голубем. Конечно, было бы странно, если бы он себе на шею все три повесил, а один люди воспринимают как должное. Ну и что, что несколько непривычного вида? Это же наследный принц! Мало ли что у них там в семье передается из поколения в поколение на протяжении многих веков.

— Я не собираюсь их присваивать! — заорала я. — Но ты вообще соображаешь, что делаешь?

Наследный принц с грустью смотрел на меня.

— Насколько я понимаю, ты вывез эти медальоны контрабандным путем из Северной Африки на самолете моего отца, на котором тебя возвращали в Лотианию для выбора невесты?

Лотар ничего не подтверждал и не опровергал.

— Потом ты их вывез из Лотиании в Россию на яхте моего отца? Один был у тебя на шее. Это я помню. Два других лежали в карманах? Или ты их в лучших традициях контрабандистов привез внутри организма? И здесь ты их где-то спрятал, чтобы провести анализ ткани, в которую они были завернуты? И какую-то оценку этих медальонов? И теперь тебя хотят убить за эти медальоны? Но вместо тебя погиб мой брат?! А Жан?!

Лотар сказал, что понятия не имеет, из-за чего убили Жана. Про медальоны его младший брат точно не знал. Он вообще не знал, что первые христиане носили такие медальоны, то есть, конечно, не первые, а в первые столетия христианства. Я напомнила, что покои Лотара обыскали. Он подтвердил, что могли искать медальоны. Он сам подумал именно об этом.

Я вспомнила про посланников Ватикана. Лотар сказал, что утечка могла произойти только оттуда, и напомнил мне, что экспедицию в Северную Африку оплачивал именно Ватикан.

— Тебя что, посылали медальоны искать?! Зачем Ватикану медальоны?

— Да кто мог знать, что они там закопаны?! Экспедиция просто исследовала очередной культурный слой. На той земле происходило много событий. Но сами медальоны должны были оценивать в Ватикане. Я тебе говорил про сравнительный анализ? Это не первые подобные медальоны. Про них много известно. Я видел такие медальоны сам, держал в руках. И только увидев эти, я понял, что нашел.

— А кто-то видел, как ты их нашел? Сами медальоны? Коробочку?

— Нет. Я… быстро подменил медальоны на другую золотую вещь — брошь, которая была у меня специально приготовлена для такого случая. Не из того периода, но это поймет только специалист. Коробочку с этой вещицей описали по всем правилам. Они пойдут на анализ официальным путем. Сама коробочка из дерева, то есть органика. Ну а брошь… Мне в данном случае нужны результаты анализа коробочки.

Я тяжело вздохнула. Информацию из Лотара приходилось вытягивать мелкими порциями. Но я все равно вытяну! Из-за чего погибли Петр и Жан? Куда этот наследный принц втянул меня и отца?

Кстати, а зачем ему медальоны? Он их продать хочет? Улучшить свое материальное положение? Свое лично?

— Рассказывай все. Или я тебе лично завтра жену найду. Моя сестрица жаждет замуж. Вот и отправишься с ней в ЗАГС. За бабки вас завтра распишут. А с моей сестрицей ты не разведешься. Или все ваше королевство станет банкротом.

— Но ваш с ней отец…

— Будет только рад, что его дочь стала европейской принцессой. Не отвлекайся. Давай про медальоны.

— Лариса, ты знаешь, что происходит в Северной Африке?

— «Арабская весна»? Так она вроде закончилась. Если мы говорим про Тунис… Если брать современные государства, ты нашел медальоны на территории Туниса?

— Да. Но я не хотел оставлять их там! Ты же знаешь, что происходило в том регионе, когда арабы там все громили? Во всех мировых средствах массовой информации рассказывали, что устроили во время массовых беспорядков в Каире. Мародеры напали на Национальный музей Египта, где хранятся сокровища Древнего Египта. Ты успела там побывать до «арабской весны»?

— Успела.

— А «арабская весна» началась с Туниса! Вроде тихая страна с одним из самых высоких уровней образования населения в Африке, население — порядка десяти миллионов. И вдруг мгновенно вспыхивают массовые беспорядки, десятки жертв, смена президента, отставка национальной элиты.

— Там музеи пострадали?

— Национальный музей Бардо — музей римской мозаики и других античных артефактов, но позже, в две тысячи пятнадцатом году. Погибли двадцать три человека. Бардо — предместье города Туниса. И в том же году был совершен самый кровавый в истории этой страны теракт — боевик проник в один из отелей, тридцать девять человек убил, еще столько же ранил. В общем, после этого теракта ряд современных высокопоставленных священнослужителей решили, что нужно провести археологические раскопки, пока их вообще можно провести. Кто знает этих арабов?! Что они еще могут устроить?

— То есть попытаться найти христианские святыни и тайно их вывезти?

Наследный принц Лотиании молчал. Но молчание, как известно, — знак согласия.

— Что ты имеешь с этого?

— Я — христианин! И…

— Громких слов не надо.

— Но я на самом деле не хочу, чтобы уникальные артефакты были уничтожены, растоптаны, выброшены или проданы на черном рынке. Ты же видишь, что творят арабы? Ты же явно слышала про уничтожение памятников Пальмиры. Они стояли столько лет! Триумфальная арка, которая считалась визитной карточкой не только Пальмиры, но и всей Сирии! Она стала четырнадцатым памятником, уничтоженным террористами ИГИЛ! Ее взорвали эти нелюди! И этим террористам нравится показывать всему миру, как они уничтожают культурные и исторические памятники, всемирное культурное наследие!

— Но памятники-то ты вывезти не сможешь! Даже если этим займутся Ватикан и Русская православная церковь совместно!

— Но можно спасти хоть какие-то артефакты.

— Что ты собираешься делать с медальонами?

— Они будут выставлены в одном из музеев Ватикана.

— Ты лично что с этого имеешь? Только не надо про благородство, спасение памятников, долг христианина и прочее.

— Но я на самом деле…

— Верю. Давай это пропустим.

— Ватикан и дальше будет финансировать мои экспедиции. В нашем дворце будут проводиться выставки…

— Вот это я понимаю!

Дворец в Лотиании на самом деле периодически используется для проведения выставок — залы позволяют. Королевская семья живет довольно скромно, в особенности по меркам ряда наших граждан. Они занимают лишь малую часть дворца. Парадные залы открываются во время каких-то торжеств, там висят картины, стоят статуи. И именно в них организуются временные выставки. Эта часть дворца полностью отгорожена от жилой. Выставки не мешают обычной жизни королевской семьи, но позволяют заработать деньги. Например, там несколько раз выставлялись изделия Фаберже. Бывают выставки картин, но чаще — артефактов. И вроде бы и Национальный музей Египта, и Национальный музей Бардо в свое время присылали свои экспонаты. Значит, теперь будут еще выставки из музеев Ватикана?

Молодец наследный принц! Думает о своем королевстве. Хотя ведь его отец тоже думает…

— Ты уверен, что медальоны никто не найдет там, где ты их спрятал? Я не спрашиваю, где они. Но ты хорошо подумал перед тем, как их прятать?

Лотар кивнул. Я же подумала, что они, вероятно, припрятаны где-то на нашей даче. А где еще, если он спрятал их в России? На яхту он заявился в костюме, без вещей. На шее был один медальон. Два других вполне можно было спрятать в кармане. У него был айфон, бумажник…

— Что ты ввез в Россию из своих вещей?

— Ничего. Айфон отобрал твой отец. Это же вроде даже при тебе было? Сказал, что по нему могут определить мое местоположение. Это правильно. Я подозреваю, что твой отец также хотел получить из него всю информацию, какую можно. И никакие пароли его не остановят. Бумажник с картами тоже отобрал. Евро на рубли мне у него на яхте поменяли.

Я только хмыкнула, а потом снова подумала про взрыв самолета.

Ведь если кто-то знал, что Лотар вывез медальоны в Россию (а кто-то точно знал) и решил организовать взрыв, следовало предполагать, что от медальонов ничего не останется. Мало ли что папины пластиковые тарелки с веселыми йорками остались целы. Так те коробки в хвосте стояли! А медальоны, если все еще были при Лотаре (что маловероятно), «погибли» бы вместе с Лотаром. Например, расплавились, раскололись. И надо было предполагать, что на место быстро прибудут представители разных органов и служб и копаться в обломках самолета будет нельзя!

То есть Лотара хотели убить, чтобы не мешал поискам. А теперь они отправятся за медальонами? На мою дачу? Где дети и бабушка?!

Я схватила телефон и набрала номер начальника службы безопасности моего отца, старого кагэбэшника, которого мы с отцом очень уважаем, потому что служил не за страх, а за совесть, и служил великой стране, с которой считались во всем мире и которая и была такой, в частности благодаря миллионам таких вот людей, которые не воровали, а верили в светлое будущее и честно делали свое дело и все, от них зависящее, чтобы это будущее поскорее наступило.

— Слушаю, Лариса Ивановна! — отозвался начальник службы безопасности, несмотря на поздний (или ранний) час.

— Простите, что разбудила.

— Я не сплю. Мои соболезнования.

«Конечно, он уже работает по этому вопросу. Уж если я успела приехать на место и поговорить со следователями…»

— Я сейчас в Новгороде. Утром поеду обратно. Пошлите, пожалуйста, охрану ко мне на дачу. Немедленно. На нее могут попытаться проникнуть, чтобы… кое-что искать. Могут пострадать дети.

— Понял. Дальше.

— Это самое главное.

— Не беспокойтесь, Лариса Ивановна.

— Вы отцу пока не звонили?

— Ваша бабушка сказала, что вы сами позвоните ему утром. Если хотите…

— Нет. Я это сделаю сама.

Я отключила связь и встретилась с удивленным взглядом Лотара.

— Ты считаешь, что я закопал медальоны у тебя на даче? Где живут двое любопытных мальчишек? Где с меня не спускали глаз Алтынгуль и Хасан?

— Так могут посчитать те, кого интересуют медальоны.

— Но у вас же охраняемый поселок, и охрана на самом деле работает. Я видел, как они патрулируют территорию.

— Там находятся самые дорогие мне люди. Мне самой спокойнее, если там будет дополнительная охрана.

«А если не на моей даче, то где же ты их закопал? На папиной яхте в какую-то щель засунул?»

III век н. э., Карфаген

В 253 году было принято решение о возможности крещения детей сразу же после рождения. Ведь ранее таинство крещения было возможно лишь для взрослых после катехумената.

Катехуменат — это подготовка в церкви катехуменов к крещению и другим христианским таинствам. Катехумен (слово происходит от греческого, означающего «поучаемый») — это некрещеный человек, который желает стать христианином. Первым в истории термин использовал Климент Александрийский, философ и богослов, вероятно, родом из Афин, который жил в II–III веках н. э. Он был из языческой семьи, получил прекрасное философское и литературное образование. После окончания официального обучения Климент отправился в странствие, обошел Грецию, Италию, потом оказался на Ближнем Востоке. Крещение он принял в Александрии примерно в 175–180 годах и там и обосновался. Во время гонений на христиан при императоре Септимии Севере Климент переселился в Иерусалим. Климент Александрийский считал, что человек должен рационально осмыслить тайны христианской веры и таким образом прийти к состоянию духовного совершенства. Какие дети и юноши? Это может сделать только взрослый человек.

Во времена Киприана катехуменат в целом длился три года. Катехуменов для начала принимали в христианскую общину для подготовки к таинству крещения — проводилось собеседование с пресвитером, и прошедшего это собеседование зачисляли в группу катехуменов, которых на этом этапе называли «слушающими». Они могли вместе с остальными верующими слушать проповеди, но не могли участвовать в молитвах. Им рассказывалась библейская история и разъяснялись истины веры. На собеседовании обязательно выяснялся уровень образованности кандидата. Христианская церковь хотела привлечь побольше образованных людей.

Первый испытательный срок был довольно долгим, включал «дела милосердия», изучение истин веры и обязанностей христианина, катехумены каялись в грехах и проходили испытания, после чего назначалось второе собеседование. Если человек проходил второе собеседование, то становился кандидатом к крещению и в группе других прошедших собеседование («избранных») проходил интенсивную подготовку. Второй этап был менее продолжительным. Занятия были ежедневными, часто их проводил сам епископ. После каждого занятия он возлагал руки на каждого катехумена и молился за него.

Катехумены отрекались от сатаны и идолопоклонства. Они должны были публично исповедоваться, соблюдать посты и участвовать во всенощных бдениях.

Если вдруг человек умирал до принятия таинства крещения, то все равно имел право быть погребенным как христианин наравне с крещеными. Если жизни катехумена угрожала серьезная опасность, то он мог быть крещен досрочно, при желании пройти обряд крещения, если хотя бы фрагментарно знал истины веры.

Во время гонений на христиан требования к катехуменам стали еще более строгими, хотя, может, следовало бы ожидать их облегчения. Но за их ужесточение выступил как раз Киприан. Ведь принятие крещения и даже одно высказанное желание его принять грозило ссылкой и конфискацией имущества, а иногда и смертной казнью. Также обязательно требовался поручитель. В число катехуменов никак не мог попасть человек, который в силу своей работы был связан с языческими культами.

Глава 12

— Где ты находился после прибытия в Россию? Насколько я поняла, на мою дачу тебя отвезли, когда мой отец собрался в Лотианию на похороны Жана? До этого где ты был?

— На другой даче. На старой. Твой отец там живет с этим своим мордоворотом в красных трусах и еще какими-то мужчинами.

Я поняла, про какой дом говорил Лотар. Это был дом папиного друга, дяди Юры, который погиб в девяностые. Папа часто говорит, что должен жить за двоих — за себя и за дядю Юру. Вроде бы должен был погибнуть мой отец, а погиб его друг, который вместо папы поехал на «стрелку», потому что папа свалился с температурой под сорок. Никогда даже не простужался, а тут ангина, говорить не мог. Или просто у папы ангел-хранитель оказался сильнее? Я плохо помню дядю Юру, то есть я его представляю по фотографиям. Они есть во всех местах, где живет мой отец. Я знаю, что папа иногда разговаривает с дядей Юрой. Ни детей, ни жен у дяди Юры не осталось. Может, папа поэтому так старался оставить побольше потомства? Хотя, конечно, нет. Просто так получилось. Я знаю, что дядя Юра дважды был свидетелем на папиных свадьбах — с тетей Ирой и во время первого бракосочетания с моей матерью. И он же стал моим крестным. После смерти дяди Юры оказалось, что он оставил завещание. Чувствовал, что ему не суждено прожить долгую жизнь? Все досталось моему отцу. Родителей дяди Юры уже не было в живых, а брата и сестру он не хотел ни видеть, ни слышать. Они попытались что-то получить, но что они могли сделать против папы?

Большую часть времени, проводимого в России, папа проводит на даче дяди Юры, построенной то ли в конце восьмидесятых, то ли в начале девяностых. Мне он отдельную дачу выстроил, когда появился первый ребенок. «Нечего сюда детей таскать, — сказал папа про дачу дяди Юры. — А за город вывозить надо». У нас с бабушкой своей дачи никогда не было, ни она, ни я их не любили. Папа называет нас урбанистками. Но мне на самом деле комфортнее в городской квартире. Конечно, моя дача — это совсем не то, что наши граждане строили на шести сотках, полученных от предприятий, на которых работали. На заводе, теперь принадлежащем мне, в советские времена тоже раздавали участки. Мы с бабушкой тогда сели на кухне друг напротив друга и обсудили все плюсы и минусы. Я была ребенком, но бабушка всегда относилась ко мне как к равной, требовала высказывать свое мнение, учила меня его формировать и обосновывать. Учила вести переговоры! Никаких слез и тем более истерик. Четкая, обоснованная позиция. Как мне в дальнейшем помогли бабушкины уроки! Даже в общении с отцом. Он, по словам бабушки, в юные годы учиться не хотел. Правда, потом признал свою ошибку, наверстал — и меня направлял на путь истинный. Впрочем, он направлял всех своих детей. Не со всеми получилось. Но это уже другой вопрос.

А тогда мы с бабушкой решили, что дача нам не нужна. Она работала, я не хотела с ней надолго расставаться и отказывалась даже ехать в лагерь. Летом у меня начинался новый семестр или четверть. Бабушка обучала меня будущей профессии. Уже лет в тринадцать я четко знала, что хочу работать на фармацевтическом производстве (быть его директором я тогда даже не мечтала) и активно его изучала. Бабушка каким-то образом пристраивала меня поработать (не знаю, как именно это оформлялось), я получала зарплату и изучала то производство, которым теперь руковожу. И все на предприятии знают, что лапшу мне на уши не навешать! И на других моих заводах это быстро усвоили.

К тому же мы жили рядом с карьером, куда я ходила купаться и загорать. Многие из моих школьных друзей оставались в городе. Мулатке Лиде, с которой мы вместе обучались самообороне, ехать вообще было некуда, и у ее бабушки денег не было ни на какие Лидины поездки. Время от времени, как я уже говорила, мы с бабушкой ездили на дачу к тете Ире, где проводили лето мои братья Василий и Петр. Иногда бабушка меня там оставляла на несколько дней. Мне было там классно, но вскоре я начинала хотеть домой.

А новая дача… Бабушка немного изменила отношение к ней. Да и теперь она там с правнуками. И ей на самом деле нужен свежий воздух, регулярные прогулки. В городе это сложно. Я не могу с ней гулять — я падаю вечером от усталости. Алтынгуль занимается в первую очередь детьми. В общем, им всем удобнее (и полезнее) теплую половину года проводить на отстроенной папой даче, то есть в особняке. Там есть все удобства, на огороженной территории имеется и озеро. Там много детей, бабушке тоже есть с кем общаться — не бабки у подъезда, критикующие всех и вся, а две бабушки внуков, создавших свой бизнес. Хотя я знаю, что бабушка скучает без меня, а я скучаю без нее. Но в целом мне скучать особо некогда.

Я работаю с утра до ночи. Как я уже говорила, два раза в неделю Алтынгуль приезжает в город — убрать нашу городскую квартиру, где я проживаю круглогодично, а дети и бабушка — зимнюю половину года. То есть убирает она один раз, второй раз она только докупает мне продукты и готовит. Правда, старшему в этом году идти в школу… Придется раньше возвращаться с дачи. Но я еще не думала о том, как мы организуем нашу жизнь осенью. До нее еще дожить надо. Он пойдет в ближайшую к дому школу. Я в ней училась, многие учителя работают до сих пор, а супер-пупер выпендрежный лицей я считаю лишним. Пусть получит базовое образование, остальное мы дома добавим, после того как ребенок определится, что хочет делать по жизни. Ведь в нем, к сожалению, присутствуют гены моей сестрицы Наташеньки.

Но это было лирическое или даже ностальгическое отступление. Следовало возвращаться к Лотару. Значит, для начала его отвезли на дачу к дяде Юре. Там, вероятно, он ждал новые документы. Нельзя исключать, что их даже делали там! Хотя нет, его без документов перевезли ко мне. Или кто-то еще приехал? На даче у папы разные личности пережидают бурю за высоким забором. Лотар Лотарович мог закопать один из медальонов там? Это было бы идиотизмом с его стороны.

— Ты на той даче ничего не оставил? — спросила я.

Принц покачал головой.

— Лариса, я не понимаю твоего отца, — выдал наследник одного из европейских престолов.

— Его многие не понимают, — с самым невозмутимым видом ответила я. — Но что именно тебе непонятно? Может, я смогу объяснить?

— Почему он так одевается? Или, может, правильнее будет сказать, не одевается? Он же невероятно богатый человек! И его адвокат. И все его ближайшее окружение. Почему их совершенно не волнует их внешний вид?

— Вот именно потому, что папа находится на том уровне, на котором можно послать всех подальше и одеваться так, как ему удобно. Или ходить в одних старых трусах, потому что ему в них комфортно. И живет он не во дворце, где нужно соблюдать протокол. Конечно, если надо, папа оденется и как надо. Но если можно избежать официального приема, он на него не пойдет, потому что терпеть не может смокинги и даже пиджаки с галстуками. Например, не пошел на день рождения олигарха Безденежных, отправив от нашей семьи меня. А я заскучала, и тебе повезло, что заскучала, потому что иначе, возможно, те трое типов увезли бы тебя к своему боссу, и пришлось бы тебе идти под венец с его дочерью.

— Я никогда не смогу во дворце одеваться так, как хочу, — печально сказал принц. — У нас обязательно соблюдать протокол. Даже на завтрак. Даже когда присутствуют только мама, отец и мы с братьями. Я никогда не завтракал так, как на даче твоего отца, Лариса. Я же уже много лет езжу по археологическим экспедициям, и там нет никакого протокола, и никто не зовет меня «ваше высочество». Мне нравится простая и непринужденная обстановка в экспедициях. Но все равно! У твоего отца…

— Я не поняла: тебе понравилось или не понравилось?

— Понравилось! Я никогда не пил национальный русский напиток рассол с утра! Я никогда не пил настоящий русский самогон со смородиновыми листьями. Зеленого цвета! В Европе говорят, что русский самогон — это кошмар и ужас. А тут просыпаешься — и голова не болит. А закуска…

Я хмыкнула. Блюда, которые собственноручно готовили российский олигарх, бывший браток, бывший зэк, а также электрик и подданный королевства Лотиания и его личный телохранитель Коля, спец по самогону (рецепт передала прабабка), произвели на европейского принца большое впечатление. Интересно, после которой рюмки Колиного самогона принц погрузился в нирвану?

Но он не понял, почему эти люди, которые, как кажется, все умеют делать руками, никак не соберутся починить пол в том месте, где провалилась доска, почему не вставят новое стекло, и вместо него уже года три (как понял Лотар) там приделана фанера, почему на крыльце с одной стороны качаются перила.

— Так если это никому не мешает? — сказала я. — Если что-то на самом деле вызывает дискомфорт, они починят. И женщин на той даче не бывает, чтобы мужикам на мозги капать и наконец заставить что-то сделать.

— Я упал, — сказал Лотар. — Вот теперь хромаю на другую ногу.

Значит, я правильно заметила, что теперь другая нога пострадала.

— И тебе предложили самому починить крыльцо, пол и что там еще сломано? — спросила я вслух.

Лотар кивнул.

— И даже сказали, где инструменты лежат. А сами дальше футбол смотрели.

— А ты?

— Перила починил. Потом мне налили самогону, мы все отметили починку перил. Нога прошла. Правда, прихрамываю сейчас.

Я долго смеялась. Если бы мировая желтая пресса, и не только желтая, знала, чем европейский принц занимался на старой даче у российского олигарха, бывшего братка и бывшего зэка! А Лотар еще сказал, что специально попросил Алтынгуль купить ему рваные джинсы, которые раньше никогда бы не надел.

Я спросила у европейского принца, смотрел ли он когда-нибудь экранизированные русские сказки или фильмы про русских героев. Он не смотрел. Я же пояснила, что если фильм сделан правдиво и режиссер хорошо знает истинно русскую жизнь, то у героя, отправляющегося на борьбу со Змеем Горынычем, любым врагом, чудищем, мировым злом, за спиной остается покосившийся забор с калиткой, висящей на одной петле, просевший или покосившийся дом — в общем, многое, требующее ремонта. Провожает героя на борьбу со злом и монстром или мать, или жена, которые и остаются в этом покосившемся доме. Герою всегда было недосуг ремонтировать дом и поправлять забор. Но пришел враг на территорию Руси — и он идет с ним сражаться и побеждает. А его женщины ждут его дома. Если уж совсем невмоготу, сами ремонтируют дом.

— И ты так научилась чинить розетки? — спросил принц.

Я пояснила, что чинить розетки, краны и многое другое меня научила бабушка, а потом вкратце рассказала историю нашей семьи. Главой нашего рода мы (бабушка, отец, я) считаем бабушкиного деда, моего прапрадеда. Он был из бедной семьи, но женился на дочке мельника. Будущий тесть увидел в парне потенциал. Парень учился, как только мог, тесть помог ему получить диплом инженера.

Прапрадед мог бы спокойно жить при мельнице, а его понесло в Сибирь строить Сибирскую железную дорогу, или Великий сибирский железнодорожный путь. Прапрабабка тогда еще только с двумя детьми осталась в Тверской губернии. Прапрадед строил, продвигаясь все дальше и дальше, потом забрал жену, и они осели в Новосибирске. В общей сложности у них было девять детей, они получили дом на новом месте жительства. Потом пришли красные комиссары, которые захотели или вообще отобрать дом, или, по крайней мере, «уплотнить» семью железнодорожника. Дом отстояла бабка. Прапрадед опять что-то где-то строил. А она сказала: у меня девять детей, дом не отдам, и все. Но поскольку советской России железнодорожные инженеры требовались не меньше, чем царской, да и дед был из семьи бедных крестьян, и дело происходило далеко от столиц, семью не тронули. Только неграмотную прапрабабку лишили права голоса, что ее вообще-то мало трогало. Она детей поднимала, и слово «лишенка» (так называли лишенных избирательных прав и других гражданских прав «по социальным признакам») понимала не в том значении, в котором оно использовалось в молодой советской России. В ее понимании она лишенкой не была. В Великую Отечественную прапрадед не мог быть призван в силу возраста, но работал, и в самые тяжелые зимы работал каждую ночь — переключал стрелки. Ведь шли поезда с людьми, оружием, боеприпасами, продуктами. Не ошибся ни разу. Ходил ночами вдоль полотна, которое заметало снегом и которое тут же чистили. И именно он говорил: «Стоп! Вот здесь». Он точно знал, где находятся стрелки. В войну в Новосибирск разлетевшиеся в разные места дети прислали своих детей. И у моего прапрадеда и прапрабабки их на руках оказалось аж пятнадцать человек. Там провела войну и моя бабушка, которая меня вырастила. Ее успели вывезти из Ленинграда. После ночной работы прапрадед всегда приносил сахар и делил его на всех внуков. Выжили все пятнадцать. Прапрадед прожил сто четыре года. На похороны съехались потомки со всей страны, пришли тысячи человек, которые его знали и уважали, или про него знали. Работал он до ста трех лет, только последний год сильно болел.

И у этого человека, который строил Сибирскую железную дорогу, который столько сделал в войну и для семьи, и не для семьи, который, можно сказать, сам вытянул себя за уши из бедной крестьянской семьи, дом всегда был «косой». Мой прадед, один из девяти детей, уехавший в свое время в Ленинград, погиб на фронте, прабабка подняла бабку, та замуж не вышла, родила моего отца. Но и прабабка, и бабка могли в доме выполнить всю мужскую работу. Мужиков было мало, на всех не хватало, а многие из оставшихся продолжали борьбу с мировым злом, женщинам нужно было рассчитывать на себя и поднимать детей. И бабка одна вырастила моего отца, потом меня. И научила очень многому. Таких женщин в России немало.

Моя бабушка считает, что мой отец очень похож на главу нашего рода. Кто мог подумать, что папа станет олигархом из списка Forbes? Но ведь тоже вытянул себя за волосы. У него не было никаких преимуществ перед многими другими «братками-спортсменами», но ведь смог с «чудами-юдами» сразиться и победить. А на дом времени никогда не хватало.

— Спасибо за объяснения, Лариса, — поблагодарил Лотар. — Я многое понял про ваш национальный характер. Про ваших женщин и мужчин.

Конечно, с Лотаром общаться было приятно, но пора и честь знать. Я посмотрела на часы. Времени на сон оставалось совсем мало.

— Лариса, можно я останусь? — спросил Лотар.

Я в первый момент не поняла, о чем он говорит. Мысли были совсем о другом. Я хлопнула глазами, но спросить ничего не успела — наследный принц оказался человеком действия. Доводилось мне слышать (в частности, от сестрицы Наташеньки), что английские господа благородных кровей не отличаются живостью и умениями в постели. Про европейского принца другой национальности такого сказать было нельзя! Возможно, он вобрал в себя все лучшее из всех кровей, которые в нем смешались. Про сон и усталость я на какое-то время совершенно забыла. А потом отключилась — будто кто-то выключателем щелкнул. Правильно я считала себя «неразбуженной» женщиной! Нашелся человек и «разбудил».

III век н. э., Карфаген

На Карфагенском соборе 253 года было принято решение относиться к падшим еще мягче. Императора Деция сменил Валериан, который тоже «прославился» кровавыми гонениями на христиан. Валериан запретил совершение каких-либо культовых обрядов, кроме официальных. А официальные были языческими, и власти требовали ото всех, включая высшее христианское духовенство, принесения жертв языческим богам. Ослабление наступило только при императоре Галлиене в 260 году, он отменил указы своего предшественника. Но Киприана Карфагенского к тому времени уже не было в живых. Для христиан наступил период относительно спокойной жизни до восшествия на трон императора Диоклетиана.

А падшим стало проще вернуться в лоно Церкви. Требовалось только искреннее и горячее покаяние. Все установленные ранее сроки покаяния были отменены, и об этом решении говорится в послании собора.

Глава 13

Проснулась я от того, что где-то рядом надрывался мой мобильный. Рядом заворочалось тело. Я все вспомнила. Мобильный продолжал требовать внимания, я бросила взгляд на часы, которые так и оставались на руке, и пришла в ужас. Я давно должна была быть на ногах! И в машине!

Звонил разъяренный отец. Микрофон у меня хороший, так что Лотар смог поучиться русскому мату, выдаваемому моим папой с истинными чувствами русского человека и с нашим размахом, недоступным европейскому принцу. Папины эмоции летели из Лотиании в Россию и становились все сильнее и сильнее. Я должна была его разбудить и сообщить о случившемся. А уж если я сказала, что позвоню сама с утра, то позвонить. А то он узнал о смерти Петра из новостей, а потом детали от начальника службы безопасности. Наконец папа выпустил пар и стал разговаривать своим обычным тоном и совсем без мата, то есть строго по делу и без лишних слов, даже вводных. Бедный наследный принц, лежавший рядом со мной, обалдел от такого резкого перехода.

Я четко и кратко рассказала про события вчерашнего дня, конечно, не упомянув его окончание. Моя личная жизнь — это моя личная жизнь.

— Я сегодня вечером прилечу, — объявил отец. — В этом домике для хомячка кое-какие дела закончу, и домой. Ты знаешь, где твоя мамаша?

— Где-то неподалеку от меня то ли подзаряжается энергией, то ли омолаживается или скорее все вместе. Она же на том самолете…

— Да знаю я, что она с Петькой летела! — рявкнул папа, потом опять заговорил спокойно: — Мамашу найди, сажай в свою машину и вези ко мне. На дачу дяди Юры.

— Ты уверен, что я справлюсь?

— Ты — справишься.

— Лучше бы ты кого-то из охраны послал.

— А вот охрана не справится, — хохотнул папа. — Скажешь ей, что я велел прибыть, или все ее омоложение быстренько превращу в жалкие остатки перекроенной морды. Напомни ей, как я ей морду чистил за все то, что она устроила, пока меня не было. Потом, правда, оплачивал восстановление. А теперь не буду. И тогда она молодая была, быстренько восстановилась, а теперь годы уже не те, да и после стольких реставраций… Или за терроризм сядет. Козел отпущения нужен, то есть коза. Альберт Ефимович придумает мотив. Хотела мне насолить, взорвала мой самолет…

— Пап, неужели ты думаешь, что она бомбу подложила?

— То, что я думаю, в данном случае значения не имеет. Имеет то, что можно припаять твоей мамаше. Ты же знаешь: был бы человек — статья найдется. Ларка, я тебе подсказываю, что мамаше твоей говорить. Ее изолировать надо от органов, пока они до нее еще не добрались. И чтоб про его высочество нигде не ляпнула.

— Так она же не знала, что он…

— Чтоб не ляпнула про еще одного пассажира! Кстати, само высочество еще никуда не вляпалось? Ниоткуда больше не падало?

— Нет. То есть насколько я знаю — нет.

Я посмотрела на того, о ком шла речь. Он лежал тихо, как мышь.

— Ты его видела? — спросил папа.

— Да.

— Знаешь, где он сейчас?

— Знаю.

— Трубку ему дай, — велел папа.

У него что, экстрасенсорные таланты раскрылись? Или кто-то видеоканал связи установил, тайно подсоединенный к моему телефону? Шагу нельзя ступить без папиного зоркого ока?

Его высочество отреагировало первым.

— Доброе утро, Иван Васильевич, — сказал Лотар, пока я раздумывала, послать папу с его догадками или не посылать.

Папа громко расхохотался.

— Пока тут невесты стаями в Лотианию слетаются, ты, ваше высочество, проводишь время с моей дочерью, которая замуж за тебя не собирается? И которая никак не подойдет на должность королевы?

— Это не должность, — мягко поправил принц и тут же добавил: — Ваша дочь — восхитительная женщина, и мне приятно и интересно общаться с ней именно потому, что она не рассматривает меня в качестве потенциального мужа. Но вы же хотели мне сказать что-то другое?

— Постарайся не светиться в Новгороде.

— Что вы имеете в виду? — уточнил принц.

— Не привлекай к себе внимания. Ничем. Ты на раскопе был?

— Да.

— Еще дела у тебя в Новгороде есть?

— Да. Я еще не успел решить все вопросы.

Папа задумался на мгновение, потом сказал:

— Ладно, посиди пока в Новгороде. Мы с нашими семейными делами разберемся, потом тобой будем заниматься.

— А зачем мной заниматься? — не понял принц.

— Мы в ответе за тех, кого приручили. Ларку дай мне еще раз.

Папа повторил, что вечером будет на даче дяди Юры и чтобы я туда же доставила мамочку. Там ее примут с рук на руки. Папа прямо сейчас предупредит. На этом мы распрощались.

— Лариса, я не понял, что твой папа назвал «домиком для хомячка». Он сейчас где?

— В твоем королевстве.

Наследный принц как-то странно квакнул.

— Не обижайся. Но у папы имперские замашки, — попыталась оправдаться я.

— Просто так наше королевство еще никто не называл, — печально вздохнул Лотар. — Можно я тебя поцелую, Лариса?

Вот что значит принц! И он это спрашивает утром после совместно проведенной ночи! Наш бы мужик просто…

Я не успела додумать про наших мужиков, потому что от поцелуя мы быстро перешли к другим приятным вещам. Все равно же проспали.

— Кстати, моя мамочка к тебе не приставала? — спросила я, когда мы отдыхали после доставленного друг другу удовольствия.

— Она спросила: «Ты из недавно освободившихся?» Я ответил, что нет, но сейчас спасаюсь, и Иван Васильевич мне в этом помогает. Она отстала и больше на протяжении полета со мной не разговаривала. Вообще ни с кем не разговаривала, сидела и на облака смотрела.

— Ты вопрос понял? Она про тюрьму спрашивала.

— Ой! А я решил, что про женитьбу. Хорошо, что я не стал ей объяснять, что никогда женат не был.

— Так что было, когда вы приземлились?

— Как только сели, твоя мать спросила у Петра, можно ли пользоваться мобильным телефоном. Она звонила в принимающую организацию. Я так понял. То есть они ее ждали, она должна была сообщить, когда приземлится. Вот она и сообщила. Потом у Петра спросила, можно ли ей минут пятнадцать в самолете посидеть, пока машина за ней не придет. Петр ответил, что может сидеть, так как еще не пришла машина с завода, в которую будут коробки перегружать. Меня на той машине в эту гостиницу привезли. Петр еще спросил у твоей матери, не надо ли ее куда-то везти. Она сказала, что обойдется без его услуг. И за ней на самом деле вскоре приехала машина.

— Такси или нет?

— Нет, но фирменная. На капоте солнце было нарисовано, еще какие-то знаки. Я такие никогда не видел. И на боку написано было что-то на языке, которого я не знаю. Я решил, что это старославянский, но не уверен. Еще телефоны были — один явно местный, я потом поинтересовался, как местные телефоны выглядят — шестизначные и код восемь-один-шесть-два, второй — мобильный.

— Легковая?

— Да. Наверное, российского производства, потому что я марку с ходу определить не смог. И эта машина, и та, что с завода твоего отца, приехали практически одновременно. Твоя мать сидела в самолете, пока за ней не приехали, а мы с Петром и Виктором, помощником твоего отца, на летное поле спустились.

Наконец Лотар отправился к себе в номер, где собирался жить и дальше, я приняла душ, собрала вещи, которых было совсем немного, и спустилась вниз.

III век н. э., Карфаген

Следующий спор, в котором принял участие Киприан, — это перекрещивание еретиков (смысл этого слова несколько отличался от современного). Под вопрос была поставлена действительность крещения, совершенного отступниками-епископами. Карфагенская церковь, как и большинство африканских церквей, не признавала такое крещение, как и любое крещение, совершенное в общинах, отделившихся от кафолической церкви. Благодать находится только в истинной христианской церкви, а значит, любое крещение, совершенное вне ее, не является действительным и спасительной силы не имеет.

Киприан провел в Карфагене три собора в 255–256 годах по этому вопросу. В результате на последнем из них было принято единогласное решение о том, что крещение вне единой Церкви невозможно и потому крещенных отступниками следует перекрещивать заново. Сам Киприан считал, что крещение и другие таинства, совершенные не Церковью или в период отступничества от Церкви, недействительны.

Церковь должна быть едина. Киприан выступал за единство и единственность Церкви и против всех ересей и расколов, потому что они нарушают единство. По его мнению, раскол для Церкви страшнее гонений, потому что разрушает веру, искажает истину и нарушает единство. В дошедших до нас трудах Киприан часто говорит об абсолютном единстве Церкви и абсолютной неприемлемости расколов. Этому вопросу, в частности, посвящена его работа «О единстве кафолической Церкви». В настоящее время название этой работы иногда переводится с использованием слова «католической», которое происходит от того же греческого слова, обозначающего «всеобъемлющий, вселенский, всеобщий». Впервые оно было использовано в начале II века и ко времени Киприана прочно вошло в употребление с указанным значением. В латынь оно вошло без изменений — catholica. После разделения Церквей закрепилось за той, которой руководит папа римский.

Глава 14

Дежурила уже другая женщина. Она сказала, что завтрак можно заказать в гостиницу или сходить в соседнее кафе. Там вкусно готовят, и именно они доставляют еду по заказам постояльцев. Я ответила, что схожу в кафе, и спросила, где в окрестностях богатые дамочки, мающиеся от безделья, подзаряжаются и омолаживаются. Возможно, у этой компании в логотипе есть солнце.

— Вы хотите? Боюсь, что они не смогут вас принять без предварительной записи. У них очередь на пару месяцев вперед так уж точно.

Я пояснила, что дурью не занимаюсь, у меня на подзарядки нет времени, омолаживаться я не хочу, мне нужно найти свою мать. Дежурная назвала точный адрес для введения в навигатор и еще на листочке нарисовала схему проезда.

Я великолепно позавтракала, взяла пару пирожков в дорогу и поехала на поиски мамочки.

* * *

Центр для мающихся дурью дамочек я нашла быстро. То ли о моем скором появлении предупредила дежурная (город-то маленький, многие друг друга знают), то ли администратор считала меня возможной клиенткой и давно поинтересовалась, как я выгляжу, то ли когда-то видела по телевизору или в Интернете. Я не знала, какие передачи шли вчера и что успели написать и показать в Интернете, но могли и меня.

Администратор в форме цвета морской волны с солнцем на нагрудном кармашке поздоровалась со мной по имени-отчеству, соболезнований не выражала, но выражение лица у нее оставалось серьезным.

— Чем я могу вам помочь? — любезно спросила она.

— У вас должна находиться моя мать. Ее зовут Нелли Александровна… — Я замялась. Я не знала, какая сейчас фамилия у моей матери.

Администратор кивнула и сообщила, что мамочка сейчас принимает ванну с травами. Процедура продлится еще минут сорок. После этого мы сможем побеседовать или в саду, или в палате моей мамочки, или в комнате отдыха — где нам обеим будет приятнее общаться. Я подозревала, что нигде, потому что ни у меня никогда не бывает желания лишний раз видеть мамочку, ни у нее не бывает желания лишний раз видеть меня.

В это мгновение в холле появилась другая девушка, в форме другого оттенка, более светлого, но тоже с солнцем на нагрудном кармашке.

— Лена, проводи, пожалуйста, Ларису Ивановну в комнату отдыха. — Администратор тут же повернулась ко мне: — Вы можете заказать любой чай, кофе, наши фирменные фруктовые или ягодные коктейли. Также в комнате отдыха вы сможете ознакомиться с услугами, которые предлагает наш центр.

Я решила не требовать немедленной встречи с мамочкой и ознакомиться, но ничего не пить. Те, кто создавал этот центр, неплохо поработали, придумав новую «фишку» — здесь был славянский уклон. Предлагалось все натуральное (или так говорилось в брошюрах), экологичное, рассказывалось про исключительно растительное и минеральное сырье самого лучшего качества. Никаких консервантов, парафина, силикона, полиэтиленгликоля, феноксиэтанола, нефтепродуктов, генетически модифицированных компонентов. Обработка всех ингредиентов позволяет сохранить ценные качества, а в производстве не используется никаких синтетических химических добавок. Были отдельные брошюры про органическое земледелие, знаки качества, свидетельствующие о натуральности продуктов. Основные травы, которые используются во время процедур, собирают в местах естественного произрастания. В общем, все, что здесь используется, — экологически чистое и натуральное, и именно этими травами пользовались наши предки-славяне. Но это было не все. Центр, как говорилось в брошюре, был построен на месте силы, и клиенты тут не только могли лечиться и омолаживаться, но еще и подзаряжаться древней энергией. Про энергию было много чего, я только поняла, что в центре установлены какие-то камни с «древними знаками», к которым клиентки прижимаются разными частями тела. То есть даже не установлены, а центр строился вокруг них, а они так и стоят с древних времен.

Наконец в комнате отдыха возникла мамочка. Выглядела она для своих лет великолепно. За мою мать ее бы точно никто не принял. Пожалуй, такой свежести лица у меня не будет никогда. После процедуры она была без косметики. Лицо было на самом деле молодым!

— Лариса? — Мамочка вроде бы вполне искренне удивилась. — Что ты здесь делаешь?

— За тобой приехала. Манатки собирай. Через десять минут уезжаем.

— Я никуда не поеду! — завизжала мамочка в своем любимом стиле. Я этот визг с детства знаю. И знаю, что он дико раздражал отца. Уже после первого «сольного выступления» у него с глаз спала пелена. Но он не успел с ней развестись, он тогда уже пошел на неоправданный риск и отправился в места не столь отдаленные.

Она еще что-то визжала, но на меня эти визги не действуют. Действуют на мужиков из папиной службы безопасности.

— Время пошло, — спокойно сказала я, врываясь в поток воплей. — Не соберешь манатки, поедешь в чем есть. Мне все равно. Пошли. Или в твою палату, или сразу в машину.

В это мгновение дверь в комнату отдыха раскрылась, и вошла холеная дама, возраст которой я не смогла бы определить и под дулом пистолета, и два мужика лет по тридцать пять, явно охранники. Дама подслушивала? Тут установлены потайные микрофоны?

— Здравствуйте, Лариса Ивановна! — поздоровалась дама. Мужики молчали, даже не кивнули. — Меня зовут Аполлония Петровна Гальчинская, я — директор центра. К сожалению, я вынуждена просить вас покинуть наш центр. Ваша мама останется у нас. Она не хочет уезжать. А для нас главными являются желания наших клиентов. Вас проводят Михаил и Виктор.

М-да, пришла пора опять немного размяться. Я подозревала, что эти два типа расслабились на непыльной работенке и не ожидают от меня пакостей. Вероятно, они здесь пристроены по блату — чьи-то дети, братья, а то и любовники. Может, ту же Гальчинскую ублажают. Может, ее клиенток.

В общем, тип с бейджиком «Михаил» совершил полет по воздуху и приземлился у ног своей начальницы. Виктор был уложен мною у моих собственных ног, потом я нажала на одну известную мне точку, и он вообще временно отключился, чтобы не мешать нам беседовать. Михаил хотел подняться, но после моего окрика: «Лежать!» решил выполнить мой приказ. Гальчинская стояла с открытым ртом.

— Мне кажется, что главными должны быть желания тех, кто платит деньги, а не тех, кого у вас омолаживают и подзаряжают. Или я ошибаюсь?

Я посмотрела на Гальчинскую.

— Лариса, твой отец… — открыла рот мамочка, которая приходила в себя еще дольше Гальчинской.

— Заткнись, — бросила я мамочке. И ведь заткнулась! Сейчас видела во мне отца?

Я подозревала, что на этот центр деньги дал отец — чтобы мамочка отстала. Ей проще дать денег, иначе она будет его доставать. А отец ненавидит, когда его достают. И ведь у мамочки получается до него добраться, даже когда он «уходит в подполье»! Ей бы в разведке работать или, по крайней мере, в какой-то спецслужбе или детективном агентстве. С ее-то талантами. Отец мечтает, чтобы мамочка поскорее снова вышла замуж, и заботы о ней на какое-то время (до очередного развода) взял следующий муж. Так что омолаживание мамочки и в его интересах. Она и отстанет на какое-то время, и товарный вид приобретет. Не просто же так он ее на своем самолете отправлял. Может, он и выбрал этот центр под Новгородом — чтобы подальше от родного города, но все-таки не так и далеко, проконтролировать можно.

Интересно, а он давно решил ее сюда отправить? Или после того, как принц заявил, что ему нужно в Великий Новгород? Чтобы обоих сразу контролировать? Мало ли что тут очередь.

Я повернулась к Гальчинской:

— Проводите нас, пожалуйста, в палату моей матери. Прошу вас помочь ей собраться. Думаю, что у вас это получится быстрее. Я не исключаю, что она еще к вам вернется. Если не в этот раз, то как-нибудь в другой. Михаил с Виктором останутся здесь.

Я встретилась взглядом с Михаилом, который так и лежал на полу у ног Гальчинской. И уже с большим интересом рассматривал мою грудь! Значит, здоров. Виктор еще не пришел в себя.

— Вопрос можно? — квакнул с пола Михаил.

— Молчи, козел, — прошипела его начальница.

— Можно, — любезно кивнула я.

— Витя когда очнется?

Я бросила взгляд на часы.

— Минут через пятнадцать. Может ничего не помнить. Я надеюсь, что вы ему все правильно напомните. — Я посмотрела на Гальчинскую: — Мы идем?

Она пошла первой, мамочка второй, я замыкала шествие.

Правда, перед тем, как тронуться в путь, она еще раз прошипела, обращаясь к Михаилу:

— Прекрати пялиться на ее грудь. У нее размер не модный!

— Я не гонюсь за модой, — спокойно сказала я. — Для меня гораздо важнее, что я нравлюсь нормальным, гетеросексуальным мужчинам.

— Но вы до сих пор не замужем! — кольнула Гальчинская.

— Я не замужем потому, что управляю крупным бизнесом, а не потому, что не нравлюсь мужчинам.

Я подмигнула Михаилу. Он мне широко улыбнулся.

Одноместная палата оказалась роскошной, уровня европейского пятизвездочного отеля. Пахло какими-то травами. Гальчинская молча вытащила из шкафа чемодан моей матери, который я помнила, и стала укладывать в него вещи.

— А ты одевайся, — велела я мамочке. — Или поедешь в халате.

— Что твоему отцу опять неймется? — вякнула мамочка, правда, тут же выхватила у Гальчинской черные брючки, выбрала белую блузочку в тонкую вертикальную голубую полоску и голубой свитерок. Ни Гальчинскую, ни меня она не стеснялась. Хотя такой фигурой в таком возрасте можно гордиться, но никак ее не стесняться.

— Это ты у него сама спросишь. Мне он велел доставить тебя на дачу.

— Зачем?!

— Я не спрашивала.

— Так позвони и спроси!

— Сама можешь позвонить из машины. Хотя он, вероятно, в это время будет в воздухе.

— Ты прекрасно знаешь, что, если я позвоню, он меня пошлет подальше.

«И правильно сделает».

— А откуда он летит? — словно очнулась мамочка.

— Из Лотиании.

— Там правда принц пропал? — спросила Гальчинская совершенно нейтральным тоном.

— Как пропал?! — воскликнула мамочка. — Его же убили.

— Одного убили, второй пропал, — сказала я.

— А третий? Там же Наташа!

Я спросила, при чем здесь Наташенька. Конечно, ищет мужа! Наташеньке надо замуж выходить. Она ради этого и поехала в Лотианию.

— Она за принца собралась? — с невозмутимым видом спросила я. Гальчинская странно посмотрела на мою мать. — За которого из трех?

Мамочка вместо ответа выдала знания, от которых я несколько прибалдела, как, впрочем, и директриса центра. Она привела в пример Одиссея! Этот легендарный герой участвовал в конкурсе женихов на руку Елены Прекрасной, ради чего прибыл в Спарту. Но Одиссей был умным парнем и быстро понял, что Елена ему не достанется. Зачем царю Спарты, богатейшего греческого города-государства, бедный зять с Итаки? И Одиссей очень мудро выбрал Пенелопу, двоюродную сестру Елены Прекрасной. Пенелопе давно пора было замуж, она уже «застоялась», и ее радостно отдали Одиссею вместе с отрядом спартанских воинов в качестве приданого. И этот отряд спартанских воинов помог Одиссею на Итаке, где в его отсутствие (а он отправился в Спарту в сопровождении отряда верных людей) его отца свергли с трона.

Поэтому Наташенька в Лотиании сейчас присматривает себе не принца, а какого-нибудь европейского графа, герцога или барона. Но если там такие дела творятся…

— Наташеньку ничем не убьешь, — сказала я, потом рявкнула: — Ты готова?

Гальчинская демонстративно застегнула мамочкин чемодан, мамочка уже была одета, но не накрашена.

— Прошу. — Я показала Гальчинской, чтобы шла первой.

Она и пошла с чемоданом. За ней следовала мамочка, я замыкала шествие. Администратор в холле явно удивилась при виде нашей процессии, но пожелала нам с мамочкой всего хорошего и пригласила приезжать еще. Не знаю, захочет ли ее начальница еще когда-нибудь видеть кого-то из нашей семьи.

Гальчинская собственноручно загрузила мамочкин чемодан в мою машину, сухо попрощалась и вернулась в здание, мамочка загрузилась на заднее сиденье, но за передним местом пассажира, а не за моей спиной.

— Лариса, ты можешь мне объяснить, что происходит?! — начала задавать вопросы она, как только мы отъехали от центра омолаживания и подзарядки. — То твой отец соглашается наконец оплатить мне процедуры и отправляет сюда, то приказывает немедленно вернуться.

«Значит, все-таки отец оплачивал».

— Ты сама выбрала этот центр? — вместо ответа спросила я.

— Я про него слышала, а тут вдруг твой отец позвонил и сказал: «Собирай манатки». Вы с ним даже одинаковые фразы используете! А я в последнее время заинтересовалась славянским язычеством.

«От нечего делать».

Мамочка всю дорогу до Питера развлекала меня своими новыми знаниями (и я на самом деле узнала много нового, хотя не уверена, что мамочка все излагала правильно).

Когда мы повернули к даче дяди Юры, мамочка несколько удивилась:

— Ты меня на эту дачу везешь?

— Куда сказал отец, туда и везу.

Я сдала мамочку с рук на руки папиному сторожу, старому вору, пригретому папой, и наконец отправилась на работу.

III век н. э., Карфаген

В отличие от Карфагенской Римская и Александрийская церковь не перекрещивали еретиков. Против решения о перекрещивании резко выступил папа римский Стефан I. Спор Киприана с папой римским Стефаном I начался в 254 году и продолжался до смерти обоих.

Киприан говорит о Римской церкви с большим почтением, отдает ей должное, как «исходной», признает ее главной и центром христианства. Но Римская церковь не вправе объявлять себя непогрешимой. Она непогрешима только в той мере, в которой в ней поддерживается единство веры.

Стефан признавал действительность еретического крещения. Киприан считал, что тех, кто крещен у еретиков и раскольников, нужно перекрещивать. Если же Стефан отрицает необходимость перекрещивания еретиков, то признает существование двух Церквей.

Речь шла уже о разрыве Карфагена с Римом. В наши дни суть спора может показаться странной и даже несерьезной, но в те годы вопрос о крещении отступниками-епископами грозил серьезными последствиями. На третий Карфагенский собор, посвященный этой проблеме, Киприан собрал 87 африканских епископов, и они единогласно постановили, что крещение вне единой Церкви невозможно. Киприан продемонстрировал несгибаемость и твердость убеждений.

Разрыва Карфагена и Рима не произошло из-за новых гонений на христиан и смерти двух главных оппонентов.

Глава 15

Я не знаю, как пообщались мои родители, но при нашей следующей встрече с отцом он заявил, что мамочка отправилась в Лотианию.

Взрыв самолета, за штурвалом которого сидел Петр, оказался для мамочки новостью. В процессе очередного омоложения она не следила за новостями, да и новости о взрывах и крушениях ее никогда не интересовали. Она сама поняла, что если органы до нее вдруг доберутся, о ее полете на этом самолете нужно молчать как рыба. Без нее разберутся. И папа будет разбираться. А пока он отправил ее в Лотианию, то есть регулярным рейсом во Францию, а там предложил искать ее дочь Наташеньку и помогать той искать мужа и о себе не забывать.

— Когда же твоя мать наконец снова выйдет замуж?! — взвыл отец. — Хоть какое-то время мне бы от нее отдохнуть!

— Зачем ты ее отправлял в Новгород?

— Да проще следить и за принцем, и за ней! И так пришлось людей от дела оторвать. Но ведь нельзя их обоих без присмотра оставить!

— А за мамочкой-то зачем присматривать?

— Чтобы заранее готовиться! Кто ее знает, что ей в голову придет!

Потом были похороны Петра. Я на протяжении всей печальной процедуры находилась рядом с тетей Ирой, его матерью, и, как могла, поддерживала ее. Я же повезла ее домой с поминок. Эту процедуру она выдержать не могла. Я сама не понимаю эту традицию. Хотя считается, что поминки придуманы, чтобы немного отвлечь родственников от горя — чтобы продукты закупали, готовили. Но в нашем случае был снят ресторан, а видеть живых и здоровых коллег и друзей Петра тетя Ира не могла.

— Роди ребенка, Лариса, — сказала она мне уже у себя дома. — Я буду рада с ним нянчиться. Или с ней.

В этой же квартире продолжал жить Петр, хотя у него была своя. Но он очень любил мать, и ей было одной скучно и просто одиноко. Петр был женат, но детей в том браке не родилось, они с женой мирно развелись. Старший, Василий, тоже был женат, уже имел трех отпрысков, но тетя Ира с ними не нянчилась. Детьми занимались жена и теща Василия.

— Но у меня уже…

— Лариса, это твои племянники. Ты сама роди. Потом поздно будет. Я понимаю, что у тебя своя фармацевтическая империя. Ты не можешь бросить дело. Ты такая, как твой отец. Тебе парнем надо было родиться. Но… роди для меня внука. Или внучку. Подумай об этом. Пожалуйста. Я все внуков от Пети ждала. А когда узнала про самолет… Я руки на себя наложить хотела, но Петя приснился… Мне смысл жизни новый нужен. А какой смысл лучше, чем малыш?

Я сказала, что подумаю, а если рожу, то тетя Ира будет главной бабушкой. Хотя от кого рожать-то? Где мужа брать? Вон сестрица Наташенька целенаправленно ищет, а никак не получается. А я этому вопросу вообще внимания не уделяю.

«Или, может, от принца родить? Не претендуя на роль принцессы и королевы? — усмехнулась я про себя. — Чем, интересно, он сейчас в Новгороде занимается?»

* * *

Вскоре принц напомнил о себе. То есть напомнила наша полиция.

Увидев на экране мобильного телефона, что звонит Лотар, я начала разговор не с приветствия, а с вопроса:

— Ну, куда еще вляпался?

Хорошо, что я не сказала «ваше высочество», да я его так и не называю. И какое «ваше высочество» после совместно проведенной ночи?

На другом конце вежливо откашлялись.

— Это Лариса Ивановна Большакова? — спросил вежливый и явно официальный мужской голос. Как же Лотара зовут по русским документам? Я помнила только имя — Леонид, но фамилию и отчество забыла начисто.

Звонивший мужчина представился майором полиции Борисовым Потапом Прокопьевичем и спросил, знакома ли я с Леонидом Петровичем Курбатовым. Я ответила, что знакома с Леонидом без фамилии и отчества, и догадываюсь, про какого именно Леонида спрашивает товарищ майор.

— Куда он еще вляпался?!

На другом конце провода раздался тихий смешок.

— Лариса Ивановна, вы правда та самая Большакова, которая владеет аптеками и фармацевтическим производством?

— Та самая. Не томите, Потап Прокопьевич. Что с ним? Я ему, правда, говорила, чтобы сам звонил. Но раз звоните вы, дело серьезное.

— Лариса Ивановна, я вам задам еще один вопрос, потом объясню ситуацию, — сказало официальное лицо. — Как вы познакомились с Леонидом Петровичем?

— Его избивали трое неизвестных. Во-первых, я считаю несправедливым, когда трое на одного, а сопротивлялся он отчаянно. Во-вторых, мне просто хотелось немного размяться и потренироваться. В зал давно не ходила, все времени нет. А тут и дело благородное, и тренировка.

— Поразительно! А мы ему не поверили. Он то же самое сказал.

«Я надеюсь, не сказал, что дело в Лотиании было?»

— Мы в ответе за тех, кого приручили. И спасли, — добавила я.

— А те трое были гомосексуалистами? — спросил Потап Прокопьевич.

Я аж обалдела от такого вопроса. Чего-чего не ожидала…

— Понятия не имею. Но вроде нет. Хотя не знаю. А он что, с гомиками теперь подрался?

— Леонид Петрович участвовал в демонстрации под лозунгами «Гомосексуалистов — на кол, лесбиянок — на дыбу».

— Это разве запрещено? — удивилась я. — У нас же вроде пропаганда запрещена, а если против…

— Несанкционированное было выступление. Остальных-то участников мы хорошо знаем. Они у нас частенько с иконами и хоругвями ходят, иногда со Сталиным. А в другое время на Сметанинской мызе отдыхают.

— Простите, «у нас» — это где? И что такое Сметанинская мыза?

— А-а, Лариса Ивановна, вы, наверное, не поняли, да и я упустил один момент. Я из Великого Новгорода звоню. Новгородская областная клиническая психиатрическая больница находится на территории, которая называется Сметанинская мыза. Там было имение купца Сметанина, он купил его у бабушки Сергея Рахманинова. Но это уже история. Если захотите, вам ее у нас в городе с удовольствием расскажут. Я сейчас не буду углубляться. В общем, была у нас в городе несанкционированная демонстрация, на этот раз против геев и лесбиянок, но участвовали все те же люди, которых мы хорошо знаем. Но в эту компанию затесался молодой мужчина, явно не наш. Сотрудники доставили его в наше отделение.

— Зачем он пошел на эту демонстрацию?!

Этого я на самом деле понять не могла. Да, у них в королевстве геев и лесбиянок не жалуют, на трон не пустят, но все-таки открыто не выступают, иначе можно испортить отношения со всей Европой, в центре которой и находится Лотиания. Наследный принц решил оторваться в России? Моему отцу показать, что он не голубой?

— Он сказал, что таким образом прятался от шведской принцессы. Шведская принцесса никак не может себе позволить присоединиться к подобной демонстрации. Вы же знаете, что у них там в Швеции творится? Это шествие телевидение снимало, и журналисты, и народ фотографировал. Наверное, уже в Интернете можно найти. Нельзя ж шведской принцессе рядом с такими плакатами появляться. Вот Леонид Петрович и встал под соответствующие знамена, чтобы от нее отделаться.

— А что хотела шведская принцесса от Леонида Петровича?

— Замуж.

— Потап Прокопьевич, мне кажется, что вы телефонным номером ошиблись. Вам, наверное, следовало звонить на вашу Сметанинскую мызу или в какое-то другое подобное заведение. Принцесса, кстати, у вас?

— Принцессы нет. А Леонид Петрович от нас отказывается уходить. Просил разрешения позвонить вам, чтобы вы его забрали, потому что иначе заберет шведская принцесса. Да и подтвердить личность надо бы, раз он без документов. Жены у него нет, родители, говорит, очень далеко. Невесты официальной нет. Сказал, что с удовольствием бы на вас женился, но вы отказали.

— Было дело.

— Мы тут все сказали, что тоже бы на вас женились.

— Это мне как комплимент воспринимать?

Потап Прокопьевич рассмеялся.

— Лариса Ивановна, да мы поверить не могли, что у него ваш телефон. Все-таки у вас и имя, и фамилия, и отчество распространенные. Вот я и решил сам позвонить. На самом деле личность надо подтвердить. Положено так.

— Правильно сделали, что позвонили, — вздохнула я. — Вы хотите, чтобы я за ним приехала? Потому что мы в ответе за тех… дальше вы знаете. Я вообще-то в Питере.

— Он отказывается выходить из камеры. Сказал, что пойдет только с вами. Вы, кстати, не знаете, где его паспорт?

— Откуда? Сам он что говорит?

— Он говорит, что не помнит, куда его положил. Водительского удостоверения у него нет. Вы когда приедете?

Я посмотрела на часы. По хорошей дороге и без пробок можно за два с половиной часа долететь, но рассчитывать надо на три. Как минимум. А ведь можно и за пять добраться… Только еще одной поездки в Новгород мне не хватало! Но надо было ехать.

— Вы до какого часа работаете? — спросила я и поняла, что сморозила глупость.

— Службу несем круглосуточно, Лариса Ивановна. А я сам рядышком живу, ребята позвонят. Только заберите его от нас, пожалуйста.

Я позвонила отцу и пересказала разговор с Потапом Прокопьевичем.

— Ну, высочество и отмочило… Предупреждал же его: не светиться. В органы не обращаться ни в коем случае. Хотя, конечно, он и не обращался…Ты поедешь?

— Поеду, конечно. Ты лучше подумай, откуда там шведская принцесса взялась. Ты бы мне пару ребят дал с собой. И адвокат не помешает.

— Зачем? — удивился папа. — Сама справишься. А лишних людей в дело вводить не надо. Альберт Ефимович мне самому нужен. Если что, в Новгороде адвоката найдешь. И вообще искать не надо. У меня на сувенирной фабрике есть. Они же тебе аптеки открывать помогали. Сейчас скину тебе координаты на почту. Но я думаю, что они не нужны.

— За Лотаром в Новгороде кто-то следит?

— Следит.

— И не удосужился сообщить, что он в участке сидит?

— Значит, не посчитал нужным. Сейчас уточню и тебе перезвоню.

Я спросила, как продвигается расследование крушения самолета. Папа выразился непечатно. Расследование убийства Жана тоже застопорилось.

Папа перезвонил, когда я уже находилась на пути в Великий Новгород. Человек, отправленный наблюдать за Лотаром, решил, что гораздо важнее проследить за шведской принцессой.

— У тебя там один человек?! — заорала я.

— Двое. Но они работают посменно. Чтобы Лотар был под наблюдением двадцать четыре часа в сутки. Мало ли куда это высочество понесет среди ночи.

«И кто-то из них донес, что Лотар провел ночь в моем номере».

— А принцесса настоящая. То есть не из непосредственно королевской семьи, не наследница престола, но родственница. И это уже серьезно. Откуда она узнала, что он в Новгороде?

Меня лично больше интересовало, зачем она приехала. На самом деле попытаться выйти замуж за Лотара или хотя бы обручиться с ним? Или причина другая? Например, старинные медальоны первых христиан. Я ведь даже примерно не знаю, сколько они могут стоить.

III век н. э., Карфаген

Споры Киприана и папы Стефана I закончились из-за эдикта императора Валериана, который начал новые гонения на христиан. Киприан вначале был отправлен в ссылку, отказался принять участие в языческих жертвоприношениях и был обезглавлен в 258 году. До наших дней сохранился отчет о его аресте, следствии и казни. Папа Стефан I также погиб мученической смертью. Мощи святого Киприана до конца VIII века хранились в Карфагене, проделали сложный путь и в настоящее время находятся в монастыре Святого Корнелия в Компьене, Франция.

Стефан I был обезглавлен людьми императора Валериана на папском престоле. Он сидел на нем и служил мессу, вошли посыльные императора и отрубили ему голову на глазах у верующих. Вплоть до XVIII века ходила легенда, что на папском престоле все еще сохраняются следы крови папы Стефана.

Глава 16

В отделении полиции меня встретили как столичную знаменитость. А потом дружно уставились на грудь. Мужики они ведь везде мужики.

И тут мне в голову ударила мысль. И как я раньше не подумала, кто может обучить его высочество русскому мату в лучших традициях русского языка! Анна Моисеевна, подруга моей бабушки, уже более сорока лет проживающая во Франции, но навыков общения на русском языке не утратившая, а еще их и усовершенствовавшая. Скольких иностранцев она обучила правильно ругаться русским матом!

Они вместе учились в институте. Бабушка пошла туда по призванию, а Анна Моисеевна — потому что у ее отца в Ленинградском химико-фармацевтическом институте были знакомые. В советские времена за взятку не поступали, но могли поступить, если был блат. Анна Моисеевна была женщиной знойной и пользовалась невероятным успехом у мужчин. Правда, первый муж подкачал — по ее мнению. Еврейскую девочку из хорошей семьи пристроили в жены к перспективному молодому ученому. Анна Моисеевна родила сына («Это единственное, что у меня в жизни не получилось», — говорит она.) Хотя сын, как и его отец, стал ученым с мировым именем, но оба — невероятно скучные и с полным отсутствием чувства юмора. Анна Моисеевна быстро развелась с первым мужем и стала перемещаться от мужа к мужу и от любовника к любовнику. Ребенок жил с отцом и бывшей свекровью, которая Анну Моисеевну терпеть не могла. Это было взаимно. А Анна Моисеевна наслаждалась жизнью. Со всеми остальными мужьями и любовниками она расставалась друзьями, они ее боготворили и время с ней вспоминали, как самое счастливое в своей жизни.

Вместе с последним мужем (моложе на десять лет) они перебрались во Францию. И вот там Анна Моисеевна нашла себя. Ей было уже около сорока, но она стала работать аниматором в отелях. Это оказалась «ее» работа. Она ей безумно нравилась — и нравилась постояльцам, которые стали приезжать именно на «Анну». Итальянцы сходили по Анне с ума, как, впрочем, и арабы, которых совершенно не волновала национальность Анны Моисеевны. На курортах она не только развлекала публику, но и обучала русскому мату. Народ был в полном восторге! Она очень прилично заработала на старость, получила французскую пенсию, да еще и внук подкидывает немалые средства обожаемой бабушке.

Сейчас она живет в пригороде Парижа. Мы с ней познакомились, когда я была подростком. Она уехала из Советского Союза, когда меня еще не было на свете, они с бабушкой какой-то период не общались, потом Анна Моисеевна ее нашла. Именно Анна Моисеевна помогла мне справиться с подростковыми комплексами. Я ведь быстро пошла в рост и вширь — в большаковскую породу. А потом у меня стала расти грудь. Бабушка отправила меня в Париж к Анне Моисеевне, и та очень хорошо мне вправила голову, как она сама выражается. Достопримечательностей Парижа я практически не видела, выбрались мы туда один раз («для галочки» и чтобы пофотографироваться для отчета), мы сидели дома у Анны Моисеевны, и она объясняла мне, каких женщин любят мужчины и как я должна себя нести по жизни. У нее самой такая грудь, что мой пятый номер кажется прыщиками на ее фоне. Формы у нее с молодости были пышными, но она прекрасно владела своим телом, бойко двигалась, любила плясать и никогда не стеснялась ни своего веса, ни объемов. Более того, она всегда смотрела на жизнь с оптимизмом, не унывала и развлекалась как могла.

Конечно, сейчас ей скучно. Мы регулярно перезваниваемся, и она всегда приглашает меня в гости. Но у меня нет дел во Франции, а ехать просто так всегда нет времени. Но теперь есть скайп! И Анну Моисеевну периодически навещает внук, который в отличие от сына «удался».

И вот не так давно внук приехал к бабушке в гости вместе с другом-программистом, известным не только в узких кругах. Парни прибыли то ли на какую-то выставку, то ли на конференцию, сама Анна Моисеевна точно не знала. Но поселились у нее, так как внук в любом случае хотел пообщаться с бабушкой, и оба терпеть не могут гостиницы и внимание прессы.

Анна Моисеевна точно не помнит, из-за чего начался спор. Вероятно, как обычно, слово за слово, да еще и выпили и поели великолепной бабушкиной стряпни — и вот она заявила «мальчишкам» (так, между прочим, долларовым миллионерам), что своими сиськами заработает сто евро в Булонском лесу. Друг-программист решил, что бабушка шутит, внук вначале тоже, но камерой они ее снабдили и отправились гулять. Булонский лес в пешей досягаемости от квартиры Анны Моисеевны.

А потом «мальчишки» очнулись, но бабушка уже отправилась на заработки. И ведь заработала! В восемьдесят три года. Мне она с гордостью и с хохотом рассказывала про этот случай сама. Эти сто евро очень здорово повысили Анне Моисеевне самооценку. Она у нее и так всегда была высокой, но ведь восемьдесят три года! Начала сдавать и чуть-чуть (по ее словам) унывать. Заплатили ей два молодых араба за «посмотреть и пощупать».

Мало этого — в нее влюбился программист-миллионер, который очень тщательно охраняет свою личную жизнь. Про него ходят какие-то слухи, но точно ничего не известно. А он без ума от бабушки друга и не хочет после знакомства с Анной Моисеевной знакомиться ни с одной молодой девушкой. Если бы Фрейд был жив, он, наверное, по этому поводу придумал бы что-то затейливое. Анна Моисеевна хотела меня познакомить с этим программистом («Ларка, у тебя же тоже сиськи, интеллект и чувство юмора! А ему как раз это все надо в одном флаконе. И он не дурак, я тебе дерьмо бы предлагать никогда не стала»), и мою, и его личную жизнь устроить, и ее спасти от влюбленного миллионера, который, возможно, пересидел за компьютером и слишком долго был погружен в дебри Интернета. И вынырнул только на краю Булонского леса.

Анна Моисеевна просто виртуозно ругается матом — всегда к месту. А какие у нее комбинации! Не исключаю, что это тоже привлекло молодого программиста. Так что надо будет к ней направить Лотара. А если он влюбится? — мелькнула мысль. Ведь скандал может выйти мирового масштаба. Пугачева с Галкиным — одно дело, а европейский принц с бывшей гражданкой Советского Союза… Ведь опять Россию будут обвинять в каком-то коварном плане, скажут, что заслали шпионку во Францию, она более сорока лет была «спящей», и вот была разбужена, чтобы совершить переполох в мировой политике.

А Лотар на грудь реагирует… Как, впрочем, и полиция в одном из отделений Великого Новгорода под командованием Потапа Прокопьевича, оказавшегося симпатичным мужиком со специфическим «полицейским» чувством юмора. И зелеными глазами, как у нас с папой.

— Не называйте нас полицией в частной беседе, Лариса Ивановна, — попросил он. — Не наше это слово. Не надо было устраивать это переименование.

— И миллиард с гаком народных денег на это грохать, — добавила я. — Можно подумать, в стране их потратить было больше некуда.

— А кто нас спрашивал? — вздохнул Потап Прокопьевич.

Его коллега поинтересовался, не собираюсь ли я открывать еще одну аптеку в Великом Новгороде. Я сказала, что только что открыла несколько аптек в Сибири. Вначале нужно заработать достаточно денег, чтобы вложить в новую аптеку, а потом открывать.

— А кредит?

Я пояснила, что кредиты не беру. Да, на каком-то этапе приходилось, но теперь обхожусь без них. По-моему, если можно не брать кредит, то делать это не нужно. Лучше подождать.

— И ведь мне никто ставку не снизит, как некоторым олигархам.

— А вы не олигарх? — спросил один из полицейских. — Или как это будет в женском роде.

— Нет. Я — обеспеченная женщина, мне хватает на то, чтобы достойно содержать большую семью, я смогла купить большую квартиру, хорошую машину. Но на яхту и самолет у меня денег нет, да они мне и не нужны. Я, не задумываясь, трачу на то, что мне нужно и что я просто хочу иметь. Я не смотрю на цену, я смотрю на вещь. И вы же видите, что я сама за рулем! Я живу той жизнью, которой хочу жить. Наверное, это — самое главное из того, что дал мне бизнес. И я вкладываю заработанное в бизнес.

— А кому из олигархов снижали ставку по кредитам? — спросил Потап Прокопьевич, который явно обдумывал произнесенную мной фразу, пока я говорила дальше.

— Инвесторам олимпийских строек. Снизил ВЭБ, между прочим — государственный банк. С девяти процентов до двух с половиной. Срок погашения кредитов увеличил с пяти до двадцати пяти лет.

Сотрудники полиции показали исключительное знание запрещенного русского мата. Но я не знаю ни одного человека, который бы не высказывался подобным образом, узнав, что олигарх П. в результате снижения ставки получил помощь за счет российского бюджета в размере порядка сорока пяти миллиардов, олигарх Д. — девятнадцати, а олигарх В. — около десяти. Миллиардов!

— А с какой стати им такие подарки?! — дружно закричали сотрудники полиции, которые не хотят именоваться полицией, а хотят быть милицией и, наверное, вернуться в те годы, когда подобных олигархов и подарков за счет граждан своей страны определенным лицам не было.

— Прибыль от отелей, объектов, курортов в целом оказалась гораздо ниже, чем они предполагали.

— Ну и что? — воскликнули нормальные люди. — Предположим, средний бизнесмен решил построить в Новгороде торговые ряды. Но население нищает, мелкие фирмы разоряются. Арендаторов меньше, приходится снижать арендную плату, торговля идет хуже, потому что у людей нет денег. Ему кто-то снизит ставку по кредиту? Или человек, взявший ипотеку, теряет работу, потому что разоряется фирма. Ему снизят?

И ведь если вдруг какие-то новые проекты, отели, курорты, объекты в других местах вдруг принесут этим олигархам стопроцентную прибыль, они не вернут эти миллиарды в бюджет.

— Хватит о грустном, — сказала я. — Где мой подопечный?

Сотрудники полиции закатили глаза. Похоже, что их проблемы, связанные с демонстрацией, прошедшей по улицам Великого Новгорода, не закончились.

К отделению полиции уже приходили товарищи, периодически проходящие лечение в соответствующих клиниках, и требовали освободить из застенков их молодого гетеросексуального друга. Они даже позвонили в Москву, в Государственную думу, главному в стране борцу с геями, и тот обещал завтра прибыть на Новгородчину и лично заняться спасением гетеросексуала.

— Его нам тут только не хватало! Так что забирайте этого гетеросексуала, Лариса Ивановна. Может, вы для него какую-то работу придумаете, чтобы делом был занят? А то ведь молодой мужик, на нем пахать надо, а он по демонстрациям ходит.

Открывать камеру мы пошли вместе с Потапом Прокопьевичем. Лотар сидел там в одиночестве, забившись в угол.

— Лариса! — воскликнул он с болью, которая шла из самого сердца. — Ты опять меня спасаешь!

И наследный принц припал к моей груди. Потап Прокопьевич закатил глаза к потолку. Мне показалось, что он тоже был не прочь припасть к моей груди.

Глава 17

Я привезла Лотара в гостиницу, где он жил в Великом Новгороде и где мы с ним провели вместе ночь. Дорога заняла пять минут, и он даже не пытался начать рассказ о своих злоключениях.

Дежурила опять Валерия.

— Лариса Ивановна, у нас нет сегодня свободных номеров! — воскликнула женщина, по-моему, она искренне расстроилась. — Я…

— В мой номер никто не заселился? — встрял Лотар.

— Нет, конечно. Он же оплачен. Вы можете возвращаться в любое время, ночевать в нем или не ночевать, это ваше личное дело, и мы не вправе вмешиваться в вашу личную жизнь. С какой стати кому-либо заселяться в ваш номер?

«Она не знает, что он сидел в отделении полиции».

— Лариса Ивановна — это моя личная жизнь, — сказал Лотар.

Валерия странно посмотрела на него и на меня, быстро взяла себя в руки и улыбнулась:

— Добро пожаловать!

Я достала тысячу рублей и положила на стойку.

— Лариса Ивановна, не нужно…

— У меня к вам просьба и вопрос.

— Слушаю, — произнесла Валерия. Купюра исчезла со стойки.

— Мне бы очень не хотелось, чтобы о моем проживании в номере Леонида узнала желтая пресса, и не только желтая.

— Об этом не беспокойтесь. Мы все очень дорожим нашей работой. В нашей гостинице всегда останавливаются люди, работающие на вашего отца. И сейчас те, кто ведет расследование крушения самолета, живут у нас. Расследование по поручению вашего отца, конечно. Не от органов. Никаких утечек от нас никогда не было.

Понятно, почему папа поселил здесь Лотара. Может, и гостиница принадлежит ему? Через подставных лиц, например? Или Валерия просто является одной из осведомителей?

— А какой вопрос? — спросила администратор.

— У вас сейчас, случайно, не живет кто-то из граждан Швеции?

— Нет. Иностранцев у нас вообще не бывает. Даже из бывших союзных республик.

— А у вас нет информации о каких-нибудь шведах, в настоящее время находящихся в Великом Новгороде?

— Я знаю про одного шведского археолога. У нас тут каждый год работают археологи. Этот швед живет в лагере Виктора Семеновича Звонникова, нашего известного ученого. Звонников…

— Я знаю, кто такой Звонникова. А швед откуда взялся?

— Наверное, из Швеции, — улыбнулась Валерия. — К сожалению, я не могу вам сообщить никаких деталей.

— Спасибо за то, что сообщили!

Лотар спросил у Валерии, можно ли заказать поесть. Я поняла, что тоже не откажусь.

— Сейчас позвоню, — ответила дежурная, потом, не вешая трубки, сказала, что могут предложить жаркое с картошкой или окуня. Мы оба выбрали жаркое. И пирожки с разной начинкой. Она сама рекомендовала с вишней.

Валерия сообщила, что еда будет минут через двадцать, пожелала нам спокойной ночи, хотя она явно такой быть не обещала, и мы поднялись в номер Лотара. Он первым делом рванул в душ. Я огляделась. Вещей у Лотара было немного, но даже их он умудрился разбросать по всему номеру. Правда, на столике, где стоял электрический чайник, было свободно. Лотар пользовался только одной чашкой из двух предоставленных, чайные пакетики в коробке еще оставались.

— Рассказывай, — велела я Лотару уже за чаем с изумительными пирожками.

Наследный принц подтвердил слова Валерии: в лагере Звонникова работает шведский археолог, с которым Звонников знаком не первый год. Они неоднократно участвовали в одних и тех же проектах — и на территории России, и на территории Швеции.

— Ты со шведом общался?

— Звонников меня представил, когда тот зашел к нему в палатку.

— Как он тебя представил?

— Как коллегу, приехавшего за консультацией. Мы говорили по-русски. Он очень хорошо выучил ваш язык.

— Звонников знает, кто ты на самом деле?

— Да, конечно. Я заранее с ним договаривался. Я же тебе говорил в прошлый раз. Но я просил его держать эту информацию в секрете. Я сказал, что здесь я — Леонид.

— Ты уверен, что этому Звонникову можно доверять?

Лотар кивнул.

— Почему? Ты так хорошо его знаешь? В твоем положении, по-моему, вообще никому доверять нельзя. А уж малоизвестному археологу…

Лотар вздохнул, посмотрел в окно, то есть в никуда. Странный у него был взгляд, направленный вдаль.

— Это мой отец, — сказал наследник трона Лотиании.

Я поперхнулась чаем, потом подумала, что королева Лотиании — редкостная… Ах да, у нас же мат под запретом. Хотя что ругаться-то? Радоваться надо. Королевство в любом случае будет нашим.

Кстати, а не по этой ли причине кто-то пытается избавиться от принцев?

Я высказала эту мысль вслух.

— Так никто же не знает, что я не от короля! Маму за него выдали замуж насильно. Она его никогда не любила. И он не любил ни ее, ни нас! А мать она великолепная. Она всегда стояла за нас горой. Она всегда нас выслушивала, учитывала наше мнение, наши желания. Она правильно настояла, чтобы мы все учили русский язык, и сама вместе с нами учила. Она — мой друг. Она всегда на моей стороне!

— Это она подсказала тебе, что нужно обратиться к моему отцу?

Лотар кивнул.

— Она поняла, что король не откажется от идеи меня женить. Ему что в голову втемяшилось, то оттуда уже не выбить. Решил устроить свадьбу — будет свадьба. Мама не могла его разубедить. Она и сказала мне — исчезни.

Я подозревала, что она могла и позвонить моему отцу. Кто их знает, продолжались между ними интимные отношения или нет. Отец часто бывает в Лотиании, общается с королем, который его шибко уважает. Идея устроить свадьбу принца вроде бы принадлежала моему отцу…

А он точно хотел устроить женитьбу Лотара? Может, он хотел женить своего сына, Жана? Отец мог просчитать ситуацию на несколько шагов вперед. Лотар категорически откажется, умчится на какой-то раскоп или вообще на край света, где его будет не найти, а то и отречется от престола. Мой отец вполне мог подсказать идею королеве: скажи сыну, чтобы сбежал, я сам его привез в Лотианию, я и вывезу. И вывез. То, что мы с Лотаром встретились по пути на папину яхту, — случайность. А те трое, которые пытались его куда-то увезти? Точно ли женить на дочке их босса или были другие цели?

Следующий претендент на трон — Максим. Сын нашего вице-премьера Суворина. Что планировал и планирует мой отец в отношении принца Максима? Что планирует Суворин? Могли они о чем-то договориться? Скорее каждый действует, исходя из своих интересов и не учитывая интересы другого. Исчезновение старшего принца было на руку обоим — и моему отцу, и Суворину.

Мог Суворин убить Жана? Конечно, не своими руками, а наняв профессионального киллера. Мог. По-моему, у Суворина моральные принципы отсутствуют начисто.

Я спросила у Лотара, кто наследует трон Лотиании, если нет прямых наследников.

— Но…

— Ответь, пожалуйста. Если не останется ни одного принца? Жан убит. На тебя покушались. Ведь самолет моего отца, скорее всего, взорвали из-за тебя, только на твое счастье взрывное устройство сработало, когда тебя в салоне уже не было. Ну?

— У моего отца, то есть короля Лотара, есть сестра. Она замужем за английским герцогом, состоящим в каком-то очень дальнем родстве с английской королевской семьей и то ли пятнадцатым, то ли шестнадцатым в очереди на английский королевский престол. Но дедушка решил, что она может выйти за него замуж. У нее, кстати, брак по любви. Она совсем не такая, как мой отец, то есть король. Я неоднократно бывал в их домах в Англии — и в Лондоне, и в сельской местности — и видел счастливую семью и счастливых детей.

— Значит, на трон Лотиании может сесть старший сын твоей тетки, так?

— Так. Но ни Беатрис, ни Ричард не стали бы убивать Жана и пытаться убить меня!

«Ты уверен?»

— Что у них с финансами? — спросила я вслух.

— Все в порядке у них с финансами. И восшествие на трон Лотиании совсем не решает финансовых проблем! Вот отец, то есть нынешний король Лотиании, захотел устроить смотр невест и мою свадьбу, чтобы поправить финансовые дела королевства.

— У твоего отца, тьфу, короля Лотиании есть незаконнорожденные дети?

— Ты что? — удивленно посмотрел на меня наследный принц, рожденный королевой совсем не от короля. — Он такой правильный. Я думаю, что у него даже любовницы никогда не было. Он мать никогда не любил, вообще никого и никогда. То есть мне кажется, что он на любовь не способен. У родителей всегда были разные спальни. Я, конечно, не мог спросить у мамы, когда у них был секс в последний раз. Но я же не слепой и не глухой. И слуги все видят. Я слышал разговоры. По-моему, супружеских отношений у них нет уже много лет.

«И твоя мама компенсирует отсутствие супружеского секса с Максимом Вячеславовичем Сувориным. А король? Или ему вообще секс не нужен?»

— Так, давай поговорим про Звонникова. Ты когда узнал, что он — твой настоящий отец?

— Лет пять назад. Мы очень сильно повздорили с отцом, то есть с королем Лотаром. Он орал, что я должен большую часть времени проводить в королевстве, готовиться наследовать трон, участвовать в официальных мероприятиях вместе с родителями. А мне это совсем не хотелось. И мне тогда такая интересная работа подвернулась. На Ватикан. И кстати, если бы не на Ватикан, мне, возможно, пришлось бы осесть во дворце. Я тогда обратился за помощью к высокопоставленным священникам. Какой-то епископ приезжал и долго говорил с королем. В общем, я уехал на раскоп. И с тех пор вообще стараюсь работать только в экспедициях, которые Ватикан финансирует.

— А передача медальона Киприана Карфагенского или просто медальонов первых христиан повысит твои ставки в глазах священнослужителей из Ватикана. И они отобьют тебя у короля Лотиании. Будешь не на приемах сидеть, а в грунте копаться, артефакты откапывать.

Лотар кивнул и широко улыбнулся.

— И теперь я знаю, что страсть к археологии у меня наследственная. Звонников был в Германии на раскопках. В составе какой-то международной молодежной археологической экспедиции. Недалеко от замка моего дедушки, отца матери, обнаружили стоянки древних племен. Известно, что славяне издревле заселяли территорию современной Восточной и Северной Германии. Они заменили часть обитавших там в античные времена народов. Это произошло примерно в шестом веке. В течение нескольких столетий они ассимилировались. Но славянские народы, проживавшие на территории Германии, повлияли на многие названия, например, городов, использующиеся до сих пор. Любов, Миров, Шпандау, Кемниц.

Юная Патриция приходила посмотреть, как работают археологи, и влюбилась в русского парня. Мать говорила старшему сыну, что то лето было самым счастливым в ее жизни. А потом она узнала, что ее сосватали за наследного принца Лотиании. Это был удар ниже пояса. Она наивно надеялась, что, если в королевской семье узнают, что она не девственница, брак будет аннулирован, и каждую ночь сбегала из родительского замка.

В первую брачную ночь у нее началось кровотечение — от стресса, усталости, множества отрицательных эмоций. Но принц, будущий король Лотар, воспринял угрозу выкидыша, как потерю девственности молодой женой. К счастью, выкидыша не произошло, Патриция все-таки была молодой и здоровой немкой. Родился еще один Лотар, который теперь сидел рядом со мной. Никто не заподозрил, что он — не сын правителя Лотиании.

Связи со Звонниковым у Патриции долго не было. Он в основном вел раскопки на территории России и Скандинавии, вроде бы даже в Германию не приезжал, не то что в Лотианию. Потом она нашла его по Интернету.

— То есть он много лет не знал, что у него есть сын?

— Не знал. И я долго не знал. Звонников так любил мою мать, что до сих пор не женился. Наверное, уже никогда не женится. Он сам мне сказал, что ни одна женщина не может с ней сравниться.

«Возможно, нарисовал у себя в сознании образ, — подумала я. — И не факт, что он соответствует действительности».

— Маме было меня очень жалко. Она же видит, что мне на самом деле интересно. В общем, она решила, что я должен знать правду, встретиться со Звонниковым…

— Ты с ним сейчас не в первый раз увиделся?

— Нет. Мы регулярно общаемся по скайпу, по электронке переписываемся, — продолжал рассказывать Лотар. — Он стал ездить на конференции, от участия в которых раньше отказывался, чтобы не прерывать работу. И я езжу на те же конференции. Нас интересуют и волнуют если не одни и те же, то похожие вещи. Я с ним часами могу разговаривать, а с Лотаром, моим отцом по документам, я никогда не мог ни о чем беседовать! Вообще ни о чем! Я и рвался сюда, потому что знал: папа, Звонников, мне поможет. И он помогает!

Я спросила, не было ли у принца мысли отречься от престола — или скорее от права наследования, раз он еще не взошел на трон. Лотар признался, что такая мысль была. Вроде как и неправильно садиться на трон, если он не сын короля, да и если он перестанет быть наследником престола, то может спокойно заниматься археологией и никогда ни в каких официальных мероприятиях в Лотиании и Европе не участвовать.

Но мама отговорила. «Подумай: в какое положение ты поставишь меня, — сказала она старшему сыну. — Ты только представь, какой это будет скандал. И как мне тогда жить дальше? А король Лотар вполне может меня отправить в какой-нибудь монастырь с очень жестким уставом. Ты этого хочешь?» Любимый сын, конечно, этого не хотел. И похоже, он не знал, что Максим и Жан тоже рождены его мамой не от короля Лотиании. Если бы этому самому королю пришло в голову провести генетическую экспертизу… Королеве Патриции бы повезло, если бы ее просто отправили в монастырь.

Я, конечно, не собиралась просвещать принца в том, что его единоутробные братья тоже не королевской крови. Незачем ему это знать. А король это мог каким-то образом узнать? Навряд ли. И как бы он подложил взрывчатку в самолет? И неужели бы он стал убивать Жана? Да ведь и с моим отцом они продолжают активно сотрудничать и общаться.

А если король просто узнал, что принцы — не его дети, и не узнал, кто именно их отцы? Роман со Звонниковым был тридцать лет назад, больше королева с русским археологом не встречалась. Романа с моим отцом, можно сказать, не было. Переспали, оказавшись в одной гостинице. Но роман с Максимом Сувориным, нашим вице-премьером, продолжается много лет. Они познакомились уже после того, как родился Лотар. Тогда молодая принцесса приехала с первым сыном навестить родителей и познакомилась с будущим вице-премьером. Может, он напомнил ей Звонникова? Или после тогда еще принца Лотара-старшего она была готова броситься в объятия кого угодно, если позволяли обстоятельства?

То есть нынешний король Лотиании почти точно считает Лотара, который сидит сейчас со мной в одном гостиничном номере, своим сыном, но может сомневаться насчет Максима и Жана. И что? Не убивать же из-за этого Жана? Ребенок-то в чем виноват? Конечно, европейского короля не стоит даже рассматривать как одного из возможных убийц. А вот нашего вице-премьера стоит. Возможности у него большие и денег от бизнеса, которым сейчас вроде бы сыновья управляют, тоже хватит, чтобы нанять самого дорого киллера.

— Так, что там со шведской принцессой? — спросила я у Лотара. — Я знаю, что ты говорил в нашей полиции.

— Я на самом деле скрывался от нее среди митингующих, — печально посмотрел на меня наследный принц. — Я как увидел эти плакаты… В общем, сразу же встал под знамена борцов с гомосексуалистами и лесбиянками. Это меня и спасло. Принцесса отстала.

— Ты с ней лично знаком?

Лотар кивнул и пояснил, что их в свое время даже знакомили официально и у них был недолгий роман. Но они довольно быстро расстались по обоюдному согласию.

— Как она здесь оказалась?

— Понятия не имею. Я с ней не разговаривал. Но она меня точно узнала, даже с перекрашенными волосами.

— А со шведским археологом, который работает в лагере твоего отца, вы точно раньше не пересекались?

— Точно. Но я думаю, что он мог случайно наткнуться на мои фотографии на соответствующих сайтах или на мои статьи… Или специально проверить. Все-таки я довольно известен в этих кругах. Мало ли что волосы перекрасил.

— Ты здесь Интернетом пользуешься?

— Да. У администратора внизу. Они там вначале удивлялись, что я без ноутбука, без планшета и смартфона, потом перестали. По-моему, эти женщины много чего тут насмотрелись. Это же закрытая гостиница, «для своих», как мне объяснили. Сам бы я не смог забронировать здесь номер.

«А когда звонила я и представилась, меня пригласили приезжать. Но потом Валерия удивлялась… «Это вы? Это в самом деле вы?» Или их номер просто неизвестен широкому кругу? Ладно, мне это в любом случае на руку».

— Принцесса чем по жизни занимается? Или ничем?

— Журналистка. Светской хроникой занимается.

Я закатила глаза. Такой «подарок» нам был совсем не нужен.

Глава 18

С утра в отделение полиции пришли двое шведов. Невыспавшийся Потап Прокопьевич только успел заварить себе кофе, как дежурный сообщил, что двое иностранцев требуют отпустить принца.

— Ты чего несешь? — спросил злой с утра начальник.

Подчиненный спросил, может ли он отправить к нему в кабинет иностранцев. Один из них говорит по-русски. Таким образом, в кабинете Потапа Прокопьевича оказался шведский археолог, которого ему уже доводилось видеть, так как он приезжал на раскоп пообщаться с интересным человеком (Виктором Звонниковым) и видел этого белокурого гиганта Бьорна.

Бьорна сопровождала девица спортивного вида, с явно очень сильными руками (на лыжах катается и накачала?), голубоглазая блондинка, но с довольно грубыми чертами лица. Потап Прокопьевич попросил предъявить документы. Шведы тут же вручили ему паспорта. Бьорн явно знал, что в России паспорт у него могут потребовать на каждом шагу, и предупредил девицу.

Девица спросила, говорит ли Потап Прокопьевич на английском, а узнав, что говорит, стала ему объяснять, что является шведской принцессой и состоит в родстве со шведской королевской семьей.

«Значит, вчерашний псих говорил правду?» — удивленно подумал Потап Прокопьевич.

А девица заявила, что ей именно этот псих и нужен. И показала его фотографию у себя в смартфоне, сделанную в Великом Новгороде.

— Вы с ним лично знакомы? — спросил полицейский.

Девица кивнула.

— Вы являетесь родственниками?

— Нет, мои предки никогда не вступали в браки с его предками. Хотя можно поискать опосредованную связь через другие европейские королевские дома. Может, английскую королевскую семью…

«Что она несет?!»

— Вы знаете, как зовут этого мужчину? — Потап Прокопьевич кивнул на смартфон.

— Нет, — сказала девица. — То есть я не знаю, как его зовут в России.

— Если вы не являетесь родственниками, то разговаривать нам с вами не о чем.

— Я хочу выйти за него замуж, — произнесла девица с самым серьезным видом. — И тогда мы станем родственниками. Отдайте мне его, пожалуйста. Я подпишу все бумаги, которые у вас положено подписывать в таких случаях.

— У нас таких случаев просто не бывает, — спокойно ответил Потап Прокопьевич, которому за годы службы довелось повидать немало психов.

— Что принцесса Шарлотта должна сделать, чтобы вы отдали ей мужчину, который сидит у вас в камере? — встрял Бьорн.

— Вы уверены, что она хочет забрать мужчину, который сидит у нас в камере?

Принцессе был продемонстрирован бомж, который тут же признал, что он принц, и объявил, что готов жениться. Потап Прокопьевич надеялся, что после этого принцесса с археологом покинут отделение, но не тут-то было. Он успел сунуть свой телефон подчиненному и сказал, чтобы пригласил Ларису Большакову. Срочно! Шведам, вернувшимся в его кабинет, Потап Прокопьевич объяснил, что мужчину с фотографии вчера забрала женщина, которую он вызвал. Задерживать его дольше у полиции оснований не было, и он покинул отделение.

* * *

Ночь мы с принцем опять провели вместе, да и второй кровати в номере Лотара все равно не было. Я опять была на вершине блаженства. Я и подумать не могла, что одной из моих эрогенных зон является внутренняя сторона лодыжки. Оказалось — дело не во мне, а в науке! Вот что значит оказаться в постели с ученым.

К определенной точке на внутренней стороне лодыжки, в самом низу ноги подходит большеберцовый нерв. Его стимуляция вызывает возбуждение и увеличивает прилив крови к половым органам. Я спросила, не в древнеримских ли источниках Лотар выкопал эту информацию.

— Именно эту — нет, но в древнеримских источниках тоже много интересной информации на эту тему. Вот средние века с точки зрения сексуальных практик совсем неинтересны. А Древний Рим…

Но от разговоров мы вскоре снова вернулись к практике. Были действия, эмоции, всплеск невероятной радости. О чем тут говорить? И так все ясно.

Утром во время чаепития Лотар спросил, могу ли я съездить к Звонникову на раскоп и сказать, что Лотару лучше там больше не светиться. И попросить Звонникова навестить обретенного сына в гостинице.

— А позвонить не можешь?

— После того как в телефоне копалась ваша полиция? Мало ли какие шпионские штучки они в нем установили.

— Да у тебя шпиономания! — воскликнула я. — Делать больше нашей полиции нечего. Тебя там психом посчитали. И радуйся, что психом, а не шпионом. С моего телефона можешь позвонить.

Мне было неохота делать петлю, чтобы заехать на раскоп. Я вообще-то собиралась в Питер. Мне на завод надо, хотя у меня там толковые заместители, но все равно я в последнее время много отсутствую на работе. Мало ли что я владелица производства и аптек. Я должна показывать пример сотрудникам. Хотя они все знают, что дурью я никогда не маюсь.

Но наш спор прервал звонок из упомянутой всуе полиции. Как говорится, помяни нечистого, рожки и появятся. Звонил коллега Потапа Прокопьевича с его телефона, в который он внес номер моего мобильного. Сам Потап Прокопьевич в этот момент отбивал атаку шведской принцессы и ее переводчика. А в Великий Новгород уже прибыл известный в стране борец с геями и за права эмбрионов, который, на счастье новгородских борцов и к несчастью новгородской полиции, оказался не в Государственной думе в Москве, а в Питере на встрече с избирателями. И примчался в Великий Новгород по зову единомышленников, о чем новгородской полиции сообщили с ближайшего к городу поста ГИБДД. Новгородские борцы уже собирались на площади недалеко от отделения, где вчера держали Лотара, на народное вече, о чем также сообщили коллеги из проезжавшей мимо патрульной машины. Явно ждут неприкосновенного депутата, чтобы уже всем вместе провести митинг и идти брать отделение полиции штурмом и освобождать коллегу по борьбе с геями.

— Что вы хотите от меня? — спросила я.

— Помощи, — честно сказал звонивший полицейский. — Вы очень хорошо говорите на публику. Мы же слышали, как вы выступали на открытии аптек.

— А вы не желаете отправить шведскую принцессу против борца с геями? — уточнила я.

— Это прекрасная мысль. Только мы не знаем как.

С родной полицией, которая хочет снова быть милицией, надо дружить. Я рванула на зов, строго-настрого приказав Лотару сегодня из гостиницы носа не высовывать даже в случае землетрясения.

Я проехала мимо площади, на которой на самом деле собирались мужчины и женщины вполне обычного вида. Молодежи не было, только представители среднего и старшего возраста. Может, им просто нечего делать? Они умирают от скуки? Молодежь сидит в Интернете, живет в виртуальной реальности, а эта публика с ностальгической грустью вспоминает советские демонстрации, комсомольские и партийные собрания? Рыжебородого депутата там еще не было. Может, для начала решил к коллегам завернуть?

Я припарковалась перед отделением полиции, где меня уже ждали, и меня быстренько проводили в кабинет Потапа Прокопьевича, где беседа велась на английском языке, которым владели и шведы, и наш полицейский, и перевод на русский не требовался.

— Вызывали? В чем проблема? — спросила я.

— Господа из Швеции требуют отпустить европейского принца, который, по их словам, томится у нас в застенках. А у нас в камере сидит только один бомж. Я его господам показал, и хотя он сам признал, что он принц, они сказали, что им нужен другой принц. Я им сказал, что сейчас приедет женщина, то есть вы, которая вчера забрала у нас своего мужчину. Других у нас не было. Может, вы им его отдадите? Может, он у вас принц?

— Еще не хватало! — включилась я в игру. — С какой это стати иностранцам нашего мужика отдавать? Тем более в Швецию, где у нормальных белых гетеросексуальных мужиков становится все меньше и меньше прав.

Шведская принцесса вытащила из кармана смартфон, быстро нашла фото Лотара (с перекрашенными волосами) и предъявила мне:

— Вы про него говорите?

— Про него, — признала я.

— Он — принц! Его ищут! А вы его прячете. Это преступление!

— По какому кодексу? — встрял Потап Прокопьевич. — Вы находитесь на территории Российской Федерации. А у нас ни в одном кодексе про запрятанных принцев ничего не говорится.

— У вас разрешено прятать людей?

— По их доброй воле — да. Если они не совершили никаких правонарушений. Наши бабы часто друг от друга мужиков прячут. Мужиков на всех не хватает, даже несмотря на то, что у нас большинство — гетеросексуалы. А ваш так называемый принц как раз просился назад к Ларисе Ивановне. Не хотел из камеры уходить, пока она за ним не приехала. Мы его отпускали, он не шел. Ему у Ларисы Ивановны нравится. Просил себя ей отдать — мы отдали.

— Вы собираетесь за него замуж? — спросил сопровождавший принцессу блондинистый мужчина. Говорил на английском.

— Нет.

— Тогда зачем он вам нужен?

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — ответила я с ничего не выражающим лицом.

— Где вы его нашли?! — встряла принцесса.

— Отбила у хулиганов, — честно ответила я. — Они его зачем-то хотели к себе забрать. Я считаю несправедливым, когда трое бьют одного. Я вмешалась. Потом этот ваш принц увязался за мной. И теперь как только опять в какую-то историю влипает, звонит мне.

— Где он сейчас? — спросила принцесса.

— Не знаю, — произнесла я.

— То есть как не знаете?! — закричали хором принцесса и ее спутник. — Куда вы его дели?

— Я забрала его из этого отделения полиции и отпустила на все четыре стороны.

— Вы не должны были его отпускать!

— Я чего-то не понял, — встрял Потап Прокопьевич. — То вам не нравится, что его прячут, то вам не нравится, что его отпустили. Он — совершеннолетний по законам всех стран. Куда хочет — туда идет. Главное, чтобы законы не нарушал. Что вам двоим нужно? Вы понимаете, что отнимаете и мое время, и время Ларисы Ивановны. Нет у нас вашего принца!

— Тут недалеко вчерашние демонстранты собираются, — с невинным видом сказала я. — Но без плакатов. Я видела их, когда ехала. Может, ваш принц с ними? По крайней мере, вы можете их про него спросить.

— Я вам даже сотрудника выделю, чтобы проводил вас на площадь, — любезно предложил Потап Прокопьевич.

Принцесса с сопровождающим ушли, Потап Прокопьевич встретился со мной взглядом.

— Принц где?

— Не знаю. Может, на самом деле на площади? Там народу уже прилично собралось. Я всех не могла рассмотреть.

— Вы его отпустили, Лариса Ивановна?

— А что мне с ним делать-то? Я сейчас в Питер поеду. К себе на предприятие. Не туда же мне его с собой тащить? Кстати, эти двое шведов вам документы предъявили?

— Предъявили. Только у бабы не написано, что она принцесса. Я вообще не знаю, что пишут в паспортах у европейских принцесс. Но она мне попыталась объяснить про свое родство со шведской королевской семьей. Может, и этому идиоту тоже объясняла? А шведа я и так знаю. Это археолог из лагеря Звонникова. Шведская баба еще и журналистка. Она приехала про этого археолога писать. И про Звонникова и всю экспедицию. И вдруг ее заклинило на Леониде Петровиче, или как там его. Он в лагерь тоже приезжал, как она сказала. Не знаю зачем. В общем, как я понял, он от нее сбежал. Может, и не псих?

Я пожала плечами.

— Леонид Петрович не говорил вам, что он принц?

«Я это и без него знаю».

— Знакомые мужчины меня пытались впечатлить по-разному, — обтекаемо сказала я. — Личными достижениями, недвижимостью, предприятиями, просто деньгами. Но родословной пока никто не пытался. Кстати, эта шведская принцесса говорила, что он за принц? Потомок нашей последней царской семьи? Швед? Датчанин? Норвежец? Там везде есть королевские семьи.

Потап Прокопьевич задумался.

— Нет, просто повторяла, что это — пропавший принц.

— Вам поступали заявления от родственников о пропаже принцев?

— Вот чего не было, того не было, — рассмеялся Потап Прокопьевич.

— Вы будете искать принца без заявления родственников?

— Мы без заявления вообще никого искать не будем. И ориентировки на пропавших принцев тоже не было. Рад был познакомиться с вами лично, Лариса Ивановна! Будете в нашем городе — обращайтесь, если помощь потребуется.

— И вы тоже, — улыбнулась я. — Но, честно говоря, надеюсь, что в ближайшее время мне сюда больше не придется ехать.

Я на самом деле на это надеялась!

Глава 19

Во время нашей следующей встречи с папой он объявил, что мамочка была замечена в Лотиании в компании банкира Бородулина, сбежавшего из России с деньгами вкладчиков. Вернее, он их заранее перевел из России в другие страны (никто точно не знал, в какие именно и сколько именно, но ущерб, по предварительным данным, оценивался в миллиарды рублей). Но Лотиания никого никому не выдает, и банкир был замечен в ресторане с моей мамочкой, которой давно пора снова выйти замуж. Ее деньги Бородулин не воровал, подозреваю, что все было как раз наоборот, то есть он оплачивал какие-то мамочкины счета. А ее совершенно не волновало, деньгами обманутых вкладчиков или чьими-то еще. Главное — чтобы ей прибывало, а донор (или спонсор) может находиться в международном розыске и вообще иметь хоть десять ходок за плечами.

Сестрица Наташенька была точно такой же. Папа сказал, что она один раз ужинала вместе с мамочкой и Бородулиным, а на следующий день отбыла в Питер. И уже назавтра после прибытия встречалась с сыном Бородулина. Он явно не хотел ее видеть, возможно, также слышать про папашу, с которым не только не имел общих дел, но и вообще не общался много лет. Бородулин бросил его мать, когда парню было четырнадцать лет. Деньгами помогал, но мать спилась. Она на самом деле любила своего мужа. Сын отцу этого не простил, стал айтишником, прекрасно зарабатывал, в папиных подачках не нуждался. Парень пытался лечить мать, но женский алкоголизм, как известно, не лечится, и ее уже года два как не было в живых. Многие подробности жизни банкира Бородулина всплыли после его бегства из России с миллиардами. К сыну претензий не было ни у органов, ни у вкладчиков, а он еще и публично заявлял, что будет рад, если папаша отправится в северном или восточном направлении Российской Федерации в принудительном порядке. Хотя, может, и играл? Нельзя было исключать того, что он помогал папе переводить миллиарды в тихие гавани в разных частях света.

— Ты считаешь, что Бородулин отправил Наташку к сыну с каким-то посланием, поручением, приказом, просьбой? Он же не идиот. Он же должен понимать, что моя мать и Наташенька — не лучший выбор для каких-либо поручений.

— Вот ты это и выяснишь, — расплылся в улыбке отец.

— Знаешь что…

— Знаю. Мои люди следят и за твоей матерью, и за Наташкой, потому что их из виду выпускать нельзя. Я уже научен горьким опытом. Поэтому теперь я всегда в курсе того, чем они заняты.

— А чем они могут быть заняты, кроме поиска мужей? Не считая подбора нарядов, походов по салонам красоты, массажей и где там они еще поддерживают свои лица и тела в должном состоянии?

— Так надо заранее знать, за кого они собираются замуж, — ответил папа. — А с Бородулиным-младшим встречается Люська. Сестра твоя, моя дочь еще от одной дуры-модели.

Я знала про эту дочь отца, вообще я знала про всех его детей, то есть детей, про которых знал он сам. Но отношения я сама поддерживала с детьми тети Иры, первой жены отца — Василием (в меньшей степени) и теперь погибшим Петром, а также младшим братом Славиком, с которым у нас были общие и мать и отец, Наташкой (вынужденно, потому что она иногда сама прорезалась) и младшей дочерью отца, то есть скорее не с ребенком, а с ее мамой Лидой, с которой мы дружим с детства. После моей матери у отца было два романа с моделями, которые родили дочерей. Отец их признал (после экспертизы), лет с пятнадцати обе девочки трудятся моделями, как в свое время их матери. Не знаю, помогает ли отец им сейчас материально, да меня это и не интересует. Он не был женат на их матерях и даже не жил ни с одной из них постоянно под одной крышей. Еще у него был сын от какой-то англичанки, то ли четырнадцати, то ли шестнадцати нет. Я не помнила точно.

— Что произошло между Бородулиным-младшим и Наташкой? — спросила я.

— Ничего.

— Она пыталась ему что-то передать?

— Если ты о материальных предметах, то нет. Или до этого не дошло. Она его у машины поджидала. Свою рядом поставила и ждала. То в машине посидит, то кругами походит. Долго ждала. Наверное, Бородулин-старший хорошо заплатил. Может, пыталась парню позвонить и договориться о встрече, а он не согласился. Не знаю. Можешь у Наташки спросить. В общем, сынок пустил ее в свою машину. Возможно, чтобы не скандалить на улице при многочисленных свидетелях. Дело было на стоянке перед офисным зданием, где он работает. В машине они ругались. Потом Наташка из нее вылетела, со злостью хлопнув дверцей, села в свою машину и поехала в очередной салон на релаксацию. Бородулин-младший поехал за Люськой, вечер провел с ней, ночевали у него. В общем, встреться с Наташкой.

Я кивнула и спросила про расследование убийств Жана и Петра, а также про то, чем занимается наследный принц Лотиании. Отец ответил, что расследование убийств и в том и в другом случае застопорилось, а принц тихо сидит в гостинице. Его иногда навещает Звонников, его настоящий отец, который обеспечил сына планшетом, чтобы тот мог проводить время в Интернете, сидя в номере, а не спускаться к, так сказать, «общественному» компу в холле.

— Я так понимаю, что Лотар и Звонников ждут результаты экспертиз?

— Наверное, — пожал плечами отец. — Но Лотар в принципе не хочет возвращаться в королевство в ближайшее время.

— А его ищут?

— Прекратили. Я сказал королю, что мне пришло сообщение от Лотара о том, что с ним все в порядке. Вроде как Лотар просил успокоить отца и мать.

— И как отреагировал король?

— Печалился, что ему не повезло с наследником.

— А ты не предлагал ему женить Максима?

— Он и сам уже дошел до этого. Внуков срочно надо. Он хочет обоих женить побыстрее. Максим уже просматривает кандидаток, которые в Лотианию приехали предлагать себя Лотару. Мне в принципе все равно, кто из них женится. Сувениры все равно буду делать я. Но две свадьбы лучше, чем одна.

— Их могут объединить?

— Ни в коем случае! Две дадут гораздо больший доход. Наверное, по завершении траура по Жану женится Максим, а через какое-то время и Лотара папаша заставит. Кстати, шведка так и обретается в Новгороде, не уезжает. Вероятно, не оставляет надежды окрутить Лотара.

* * *

Я позвонила сестрице Наташеньке и сказала, что нам нужно с ней пообщаться.

— У тебя никогда в жизни не было желания со мной общаться! Это я всегда обращалась к тебе.

Я ответила, что желания у меня и сейчас нет, но есть необходимость. Наташка сказала, что я могу вечером приехать в их с мамочкой квартиру и привезти побольше овощей и фруктов.

Я купила в ближайшем к ее дому ларьке помидоров и огурцов и решила, что этого хватит. Наташенька, конечно, была недовольна. Встретила меня в расписанном какими-то иероглифами халате (они с мамочкой обожают такие), проводила на кухню и налила черного чаю. Они с мамочкой пьют только зеленый. Конечно, никаких пирожных или даже печенья в этом доме не было. Да Наташеньке и жалко было бы для меня даже сухаря. И за пустой чай спасибо. Кстати, Наташенька пила красное вино. Но она знала, что я за рулем, и даже не предлагала. Про сына, отданного мне, даже не спросила.

— Ну? — произнесла сестрица.

Я тоже не хотела терять свое время и проводить даже лишнюю минуту с Наташенькой.

— Зачем таскалась к Бородулину-младшему?

— А твое какое дело?

— Если спрашиваю, значит, надо.

— Бородулин-старший дал поручение. Но младший не хочет иметь с ним никаких дел и слышать про него не желает. Идиот. Он же — единственный наследник.

— Пока наша мамочка не вышла замуж за его отца.

— Ты и про это знаешь? — удивилась Наташенька.

— На какой стадии их отношения?

— Мама старается. Может, я даже выступлю в роли суррогатной матери. Хотя мама вначале попробует родить сама.

Я поперхнулась чаем.

— А что тебя так удивляет? — посмотрела на меня Наташенька. — Сейчас в любом возрасте рожают. Мама здорова. Хотя для меня, наверное, лучше стать для них суррогатной матерью. Бородулин возьмет меня на полное содержание. И потом, если что, я буду у ребенка опекуном или усыновлю. Все-таки мама не очень молода…

— Что конкретно хотел Бородулин-старший? Ты должна была передать какие-то документы? Что-то материальное?

— Лариса, ты слишком много хочешь знать.

— Если ты, дура, загремишь в тюрьму, то вытаскивать тебя мне и отцу. Бородулин-старший в международном розыске.

— Лотиания никого не выдает.

— Без тебя знаю. Но тебя здесь посадить могут.

— За что?!

— Был бы человек, статья найдется. Рассказывай, идиотка!

— Я должна была его убедить приехать в Лотианию, чтобы встретиться с отцом. Или в Англию, которая тоже наших банкиров не выдает. Бородулин же вначале в Англию выехал. И у него там поместье. Мама хочет в Англии жить, и они вроде бы туда собираются в ближайшее время. Но ему какие-то вопросы нужно в Лотиании решить. Я не знаю какие.

— Не убедила?

— Нет. Он меня слушать не хотел. А его отец считает, что ему опасность угрожает. Он ему звонил — этот молодой дурак трубку бросает. Вот меня попросил его найти. Но больше я с ним разговаривать не буду. Встретимся если где-то, демонстративно отвернусь. Чем я-то перед ним виновата? Слушай, а как здоровье у нашего отца?

Я пожала плечами.

— Как ты считаешь, сколько ему еще осталось?

Я умею держать лицо. Более того, если бы у отца было что-то очень серьезное, он бы мне сказал. Он — практичный человек и знает, что именно я позабочусь о тех, о ком сейчас заботится он.

— Наташа, ты знаешь, что наш отец может себе позволить любых врачей, любые лекарства и любое лечение. И уж на себя он денег не пожалеет, — ответила я.

— А ты не в курсе, я в его завещании упомянута?

— Понятия не имею. Я не знаю, кто упомянут, а кто нет, и знать не хочу. А тебе на что-то конкретное нужны деньги?

— Деньги нужны всегда. А мне нужно думать о будущем.

* * *

От Наташки я поехала к отцу и дала ему прослушать запись нашего разговора.

— У тебя со здоровьем все в порядке? То есть я знаю, что оно у тебя не идеальное. Но почему у нее именно сейчас возникли эти вопросы?

Папа усмехнулся.

— А я дезу запустил, — сообщил он мне. — И вот она сработала. Наташенька наследства ждет! И параллельно надеется стать наследницей Бородулина. Ларка, я поверить не могу, что вы с ней родные сестры. В один год родились! От одного отца и матери. Ларка, ну как так могло получиться?

Я пожала плечами.

В этот момент в комнату без стука зашел гигант Коля, верный телохранитель и помощник отца. Папа молча посмотрел на него. И я посмотрела. Лицо Коли ничего не выражало, но он обычно не заходит, когда мы общаемся с отцом.

— Бородулина взорвали, — сообщил он.

— В Лотиании?! — воскликнула я.

— Обманутые вкладчики добрались? — хмыкнул папа. — Но из Лотиании они фиг свои деньги получат.

— Младшего, — сказал Коля. — И Люсю. Она с ним в машине была. Там без вариантов.

Мы с отцом с минуту сидели молча и не шевелились.

— Убивают твоих детей, — произнесла я.

— Ты чего, сбрендила? — посмотрел на меня отец.

— Такая версия возможна, но маловероятна, — подал голос Коля и сел верхом на стул.

Отец посмотрел на Колю, на меня.

— Зачем кому-то убивать моих детей?

— Месть, — высказала предположение я.

— Да вроде некому… — задумчиво проговорил отец, потом резко повернулся ко мне: — Машину без присмотра не оставляй. Мало ли что она у тебя в подземном гараже под домом стоит. И вообще ты мотаешься то в Новгород, то по аптекам своим и ставишь ее где попало. Кто угодно может взрывное устройство установить!

— Если кто-то очень захочет это сделать, никакая охрана не спасет.

— Но проследит, чтобы не сделали. С сегодняшнего дня тебя будут сопровождать двое парней. Не спорь! Могут на заднем сиденье сидеть. Но будут следить за машиной. И за окружающей обстановкой. И будет, как я сказал!

Папа еще грохнул кулаком по столу для убедительности. Я не стала спорить. Пусть на самом деле поездят.

— Но это могут быть и совершенно разные дела, — спокойно продолжал Коля.

— И все может быть связано с Лотианией, — произнесла я.

— Вот это наиболее вероятно, — кивнул Коля. Отец согласился.

Первым убили Жана, о родстве которого с моим отцом знало очень мало людей. Жан был толковым парнем, и отец собирался оставить ему что-то из своих активов. Но не весь свой бизнес. Смерть Жана, конечно, очень расстроила отца, но не выбила его из колеи. Потом погиб Петр. Но именно в этом самолете летел другой принц Лотиании и успел его покинуть. Если бы хотели убить Петра, нашли бы более простой способ. Он ходил без всякой охраны, жил в обычной квартире, машина стояла у подъезда, а не на охраняемой стоянке. Зачем такие сложности с самолетом? Но если это было очередное предупреждение отцу? Он мог не задуматься после смерти Жана, а вот после смерти Петра уже мог. Хотя все-таки если хотели убить Петра для предупреждения, то убили бы как-то по-другому. Проще! Теперь Люся. Сама по себе Люся ничего собой не представляла. О мертвых, конечно, или хорошо, или никак. Но про нее вообще нечего сказать! Была одной из многочисленных моделек, звезд с неба не хватала, искала мужа. В последнее время встречалась с Бородулиным-младшим, сыном беглого банкира.

Но ведь сестрица Наташенька сегодня сказала мне, что Бородулин-старший хотел предупредить сына об опасности! Это было предупреждением отцу? В смысле, Бородулину-старшему, а не моему? И дело как-то связано с Лотианией или деньгами, которые Бородулин вывез из России?

— Наташка могла установить взрывное устройство Бородулину на машину, — спокойно сказал Коля.

— Там же охраняемая стоянка, охрана к Наташке несколько раз подходила, камеры и наши за ней следили! — воскликнул отец.

— Она там больше двух часов провела. Почти три. Внимание притупляется. И от нее этого никто не ожидал. А вообще это дело нескольких секунд — если бомба на магните. Надо будет записи очень внимательно просмотреть.

— Но она же с Бородулиным общалась не сегодня и даже не вчера! — воскликнула я. — Или я что-то не так поняла?

— Бомбочку прикрепили, она спокойно ездит на машине, в нужный момент нажимают на пульт дистанционного управления — и вуаля, — пожал могучими плечами Коля. — Могла и не Наташка. Бородулин-младший ежедневно машину не осматривал, вообще не осматривал, держал у дома на открытом воздухе. Хотя там и огороженная территория, но народа много живет и много шляется. На той же стоянке у офиса масса людей может поставить машины. Она же общая с торговым центром.

— Вы считаете, что Бородулин мог приказать Наташке взорвать собственного сына?! Или попросить? — ошарашенно спросил отец. Для него подобное было немыслимо даже в случае детей, которых он не любил, как ту же Люсю, или не уважал и даже презирал, как моего младшего брата Славика.

— Ты знаешь, какие у них отношения? У меня сложилось впечатление, что не самые лучшие. Хотя это могла быть и игра на публику. Но да, это единственный сын. По идее, не должен бы Бородулин убивать единственного сына, пусть в настоящее время у них и испорчены отношения. Но может, было за что? С точки зрения Бородулина. А если этот сын, например, добрался до каких-то денег отца? Благодаря своим талантам и умениям? Он же классный компьютерщик. Был. Мог он «вытянуть» часть папиных денег? И папа не хочет, чтобы «уплыли» оставшиеся. Был единственный способ его остановить. Деньги перевесили.

— Ох, эти современные технологии… — вздохнул папа. — Раньше люди в масках с пистолетами спокойно грабили банки. Всем все было понятно. А теперь… Я не понимаю, как можно, сидя в Питере, в своей квартире, «вытащить» деньги, которые лежат в банке в Лондоне или Нью-Йорке. Не понимаю и не пойму никогда!

— И у Наташки был повод, — продолжала я. — Вспомни, папа, что она мне сегодня говорила. Они с мамой собираются рожать от Бородулина-старшего. Или мама, или Наташенька, или обе вместе. Теперь подвигнуть Бородулина к мысли стать отцом будет значительно легче. Заставить содержать их обеих. А они между собой договорятся! И у нового ребенка скорее — детей не будет конкурентов на наследство отца. Ты можешь порадоваться: мамочка от тебя вскоре отстанет.

Папа долго сидел в задумчивости и переваривал предложенную мной версию. Потом он спросил у Коли, есть ли у Наташки знакомые, которые могли бы достать бомбу.

— Кто хочет, тот всегда найдет, — пожал плечами Коля. — Есть Dark Web, или Dark Net, который у нас называют «теневым Интернетом».

— Там для доступа нужны определенные программные средства. Я, например, не знаю, как вый- ти, то есть войти в «Темную Паутину».

— А твоя сестрица может знать, — посмотрел на меня гигант Коля.

Я прикусила губу. Какие еще подарки ждать от сестрицы Наташеньки?!

— Нет, скорее это все-таки разные дела, — объявил отец. — Но с Бородулиным я свяжусь. Он же не может приехать на похороны. Предложу его сына вместе с Люськой похоронить. А ты, Коля, сам записи просмотри. Все-таки надо знать, Наташка или не Наташка. И определи двоих ребят к Ларисе. На всякий случай. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

На выходные я пригласила на дачу младшего братца Славика. Он любит у нас бывать, с радостью играет с детьми, которые знают его как дядю. Может, когда-то созреет для того, чтобы признаться младшему в отцовстве? К сожалению, я не знаю, кто отец старшего. Наташка сама не знала, от кого забеременела. По ее словам, было трое кандидатов.

Хотя отец считает Славика недоумком, я придерживаюсь другого мнения. Ему просто все лень. И у него нет стимула учиться или работать. Его ничто особо не интересует, как меня в свое время интересовало фармацевтическое производство. Хотя он сейчас учится менеджменту. Это я настояла. Отец оплачивает, но не забывает повторять, что обучение Славика — это выброшенные деньги. Лучше было бы просто отдать их бедным. Но не отдает, все-таки вкладывается в образование сына. На карманные расходы тоже дает отец, и я иногда подбрасываю. Славик не отказывается, но сам никогда ничего не просит.

Меня он любит. И я его люблю скорее даже не как брата, а как ребенка. Да и он тоже воспринимает меня больше как мать, чем как сестру. И он всегда слушает мои советы. Он знает, что я на его стороне.

Я рассказала ему все — про Лотара, Максима и Жана (про наше родство с погибшим Жаном Славик знал, отец их даже знакомил), про то, как мы с отцом сейчас пытаемся спасти Лотара (но не сказала, где именно он в данный момент находится), про нападение на Лотара, про медальоны первых христиан. Потом про Петра, про Бородулиных и Люсю.

— Не думаю, что дело в нашем отце, Лариса, — высказал свое мнение младший брат. — В случае принцев я бы в негодяи определил вице-премьера. Ну, во-первых, вице-премьер.

Я рассмеялась. Даже молодое поколение не любит чиновников!

— Во-вторых, если не будет Лотара и Жана, на трон садится Максим. А в таком случае открываются большие перспективы для Максима Вячеславовича.

— Максим не знает, что наш вице-премьер — его настоящий отец.

— Узнает. Короля, как я понимаю, все принцы не любят? И не уважают?

— Насчет уважают или не уважают, не знаю. Но не любят. И, по словам Лотара, он их тоже никогда не любил. Ни одного. Может, подсознательно чувствовал, что не его дети?

— А мать любят, — продолжал Славик. — Им повезло: хоть мать нормальная.

Я поняла, что Славик говорит про себя, но для меня нормальным был отец, который к Славику относился совсем не так, как ко мне. И бабушка была к Славику равнодушна. Меня любила и растила бабушка, для которой я была светом в окне, отец тоже не забывал. Вначале — потому что я в «большаковскую породу», потом я делом продемонстрировала, что достойна называться его дочерью. Он помогал мне, потому что хотел помогать, а не для того, чтобы отвязалась — как в случае мамочки или Наташеньки. Но Славика он никогда ни в грош не ставил. Матери до него просто не было дела. Наташка его считала конкурентом и просто ненавидела, и продолжает ненавидеть. Хотя кого любит Наташка? А Славик сейчас показывает племянникам (то есть племяннику и сыну), что у них есть родственники мужского пола, которые их любят. Он помнит, чего не хватало в детстве ему. И дети обожают Славика!

— Но мать принцев находится под влиянием нашего вице-премьера. Сколько лет она с ним встречается? Может, как-то убедить этого археолога Звонникова съездить в Лотианию и попробовать возобновить отношения с королевой?

— А ему это надо? А у него есть время и финансовые возможности ездить в Лотианию? Не забывай: у вице-премьера дом во Франции, в котором они с королевой встречаются. Да и бизнес есть, и не один, хотя официально он им и не управляет.

— Даже я слышал про его элитных коней, которые на скачках по всему миру побеждают, — улыбнулся братец.

— Конями жена Суворина занимается. Это, кстати, не его бизнес.

— И вся прибыль ей? Не смеши меня.

— В любом случае там и кроме коней немало всего. Сомневаюсь, что Звонников может купить дом во Франции. И вообще я с ним лично никогда не встречалась.

— Встреться, — предложил брат. — Послушай его версию событий. Тебе, думаю, расскажет. Он же знает, что ты помогаешь его сыну. И просто про тебя слышал. До появления Лотара.

— Откуда он мог про меня слышать?

— Да про тебя все слышали. В особенности люди в возрасте. Сколько лет Звонникову?

— Понятия не имею.

Братик вытащил из кармана смартфон и через минуту сообщил мне, что пятьдесят один, а также все его звания и регалии. Человек определенно был достойный и заслуженный. Хотя если он только карьерой и занимался после того, как не сложилось с королевой, тогда еще принцессой…

— А вообще если негодяй — вице-премьер, то Звонникову опасно приезжать в Лотианию и встречаться с королевой. Этот Максим Вячеславович от него избавится. И в любом случае может избавиться, если заподозрит, что есть шанс, что королева переметнется к своей первой любви.

— Но вроде про Звонникова никто не знает…

— Лариса, ты ли это говоришь? Про нашего отца Суворин знал?

— Я так понимаю, что королева ему призналась и каялась. И они снова сошлись, потому что поняли, что не могут друг без друга, а в постель к нашему отцу королева прыгнула, потому что поняла: лучше русских мужчин нет. И наш отец с Сувориным даже друг друга при встрече родственниками называют. То есть про Максима и Жана, как я понимаю, знает довольно много людей, а вот про Лотара… Даже наш отец считал, что он от короля.

— Еще любовники у королевы есть?

— А мне-то откуда знать?! И детей у нее больше точно нет.

Славик задумался.

— Негодяем может быть и король, — сказал братец. — Он мог убить Жана. И возможность имелась. И он мог подкупить кого-то из людей нашего отца.

— Наш отец богаче короля Лотиании в несколько раз! И люди нашего отца прекрасно знают, что их ждет за предательство!

— Король Лотиании может предложить вещи, которые наш отец обеспечить не может. Например, за сообщения о передвижениях нашего отца. Представь: с яхты приходит сообщение, что Лотар направляется на ней в Россию… В самолет взрывчатку мог подложить только кто-то из людей отца. Кто свяжет смерть Лотара в России с королем Лотиании?

— Но ты все равно будь поосторожнее, маленький братец, — сказала я, обняла и прижала его к себе.

— Только ты и будешь по мне плакать, сестренка, — шмыгнул носом Славик. — Я никому не нужен, кроме тебя. И никогда не был нужен.

— Про детей еще подумай. Им нужен любящий дядя. Фигура отца! Славка, у тебя вся жизнь впереди! Тебе же еще отцу надо доказать, что ты чего-то стоишь!

— Лень, Лара. Ты ведь меня и без каких-то доказательств любишь. А отец не полюбит, даже если я свой многомиллионный бизнес создам. И мать не будет меня уже никогда любить. Она тогда деньги начнет клянчить. Лара, любят не за что-то. Любят просто так.

Глава 20

Парни, которых выделил отец, мне нисколько не мешали. Они на самом деле умели быть незаметными. Один постоянно оставался в машине. Второй меня сопровождал, когда я куда-то ходила, но держался позади, и, как мне кажется, на него мало кто обращал внимание. И на мою грудь они не пялились!

На похороны Люси я не пошла, как и Славик. Мы были почти незнакомы, а лишние похороны — это не то мероприятие, на которое хочется идти.

И хорошо, что не пошла. Позвонил Потап Прокопьевич из Великого Новгорода. После обмена любезностями (он меня клеит?) Потап Прокопьевич спросил, не хочу ли я забрать себе известного мне гражданина Курбатова и тем самым облегчить жизнь полиции Великого Новгорода, которая с ностальгической грустью вспоминает времена, когда была милицией. В первый момент я не сообразила, кто такой Курбатов, но, слава богу, быстро вспомнила. Кстати, а у Лотара вообще есть фамилия в традиционном смысле?

— Не хочу, — сказала я. — У меня своих проб- лем хватает.

«Почему люди отца ничего не сообщили? Куда они там смотрят? Или на самом деле работают на короля Лотиании, как предположил мой братец Славик?»

— Кстати, где это чудо?

Потап Прокопьевич сообщил, что в больнице.

— На этой вашей Сметанинской мызе или в какой-то подобной?

— Нет. У него отравление. В обычной городской больнице лежит. Вы, кстати, не в курсе, есть ли у него медицинский полис?

«Его убить хотели? На этот раз отравить?!»

Потап Прокопьевич тем временем продолжал говорить и рассказал, что Леонида Петровича Курбатова, естественно, проверили по всем базам. Выяснили, что этот гражданин никогда не привлекался ни за какие правонарушения, даже правил дорожного движения не нарушал и водительских прав у него нет. Пальчики в картотеке не числятся, ориентировок на него нет, и он даже в соцсетях не зарегистрирован. В общем, чист как младенец. Полис он вроде тоже не получал. Паспорт получал, но полиция, как признался Потап Прокопьевич, его так пока и не видела. А теперь паспорт и полис или хотя бы один документ хотят видеть в больнице.

Я сказала, что про медицинский полис Курбатова ничего не знаю, наши граждане, насколько мне известно, не обязаны постоянно носить с собой паспорт, и порадовалась про себя, что папа нашел «чистые» документы. Хотя чужие документы — это статья… Но папа отвертится, да вроде бы и принц держит язык за зубами. Вот только шведская принцесса появилась некстати.

— Вообще он мужик по виду здоровый. В смысле, физически, — произнесла я полицейскому. — Может, и не получал полис. На авось понадеялся. У нас же первая помощь в любом случае оказывается. С документами и без. Его жизни ничего не угрожает?

— Ну, как сказать…

— Чем он отравился?! — Тут я уже серьезно забеспокоилась.

— Самогоном.

— Он что, купил паленый самогон? Не мог бутылку водки в магазине приобрести, если так выпить хотелось?

— Покупали его новые друзья, с которыми он против геев и лесбиянок выступал. Они решили выпить за гетеросексуалов. С друзьями все в порядке и покупали у проверенной бабки, да и анализ оставшегося продукта показал, что пить можно. Просто организм оказался слабый у вашего Курбатова.

— Да не мой он, — отмахнулась я. — Но его откачали?

Потап Прокопьевич рассказал, что новые друзья сами притащили гетеросексуала в больницу, поняв, что у того самогон не пошел. Ему промыли желудок, поставили капельницу. Про случившееся каким-то образом прознала шведская принцесса, которая так пока и не уехала из Великого Новгорода и примчалась в больницу дежурить у постели того, кого выбрала себе в мужья. Может, хотела ослабленного героя утащить прямо в Швецию в виде контрабандного груза.

Но про попадание постояльца в больницу услышала и администратор небольшой частной гостиницы, где он проживал.

— Валерия? — ляпнула я.

— Она самая, — подтвердил Потап Прокопьевич. — Я в курсе, что вы останавливались в этой гостинице. Она на хорошем счету, никакие дамы полусвета с ней не работают. Останавливаются только серьезные деловые люди. Нас ни разу туда не вызывали, никаких жалоб ни от кого не поступало. Правда, дороговато там для среднего гражданина. Соответственно возникает вопрос о происхождении доходов Курбатова.

— Что об этом говорят ваши базы?

— Официальные доходы отсутствуют. Но этим не мы занимаемся, хотя иногда помогаем налоговой, как и они нам.

— Зачем кляузничать на убогого?

— Да не такой уж он и убогий. Ну да ладно, сам он вроде никаких законов не нарушал. Но из-за него подрались бабы.

— Принцесса с Валерией?! — ахнула я.

— А что вы так удивляетесь? — спросил Потап Прокопьевич. — Конечно, может, у них в Швеции из-за мужиков не дерутся, а у нас — обычное дело. Потом часто мирятся, приходят к выводу, что все мужики — козлы, вместе пьют за любовь, напиваются… Далее возможны варианты. Все заканчивается у нас в полиции. Просто вы, Лариса Ивановна, сами из-за мужиков, наверное, никогда не дрались.

Я признала, что не дралась и не собираюсь.

— Потому что из-за вас мужчины готовы драться.

Правда? Интересно, Потап Прокопьевич готов, а если да, то с кем?

— Кто-то заявление написал? — спросила я. — Принцесса, например, на Валерию?

— Нет. И Валерия не написала. Но нас вызвали медсестры. Принцесса проходит лечение в той же больнице, где от отравления лечится мечта ее жизни. У нее, кстати, страховка есть, и наши медики готовы лечить ее подольше. Валерии оказали первую помощь, и она отправилась домой, печалясь о том, как завтра выйдет на работу с таким лицом. Но я думаю, что постояльцы закрытой гостиницы ее не испугаются и все поймут правильно.

— От меня вы что хотите, Потап Прокопьевич?

— Хорошо бы было этого гетеросексуала передать в заботливые женские руки. Иначе, боюсь, что он и дальше будет попадать в разные неприятности. И доставлять неприятности нам, вам, Лариса Ивановна, и вашему авторитетному папе.

— Как вы считаете, руки Валерии подойдут?

— Вы отлично меня поняли, Лариса Ивановна! Вначале я должен был уточнить, не нужен ли этот принц лично вам.

Он сказал «принц»? Я сделала вид, что не обратила внимания. Хотя мы же вместе общались со шведской принцессой и археологом Бьорном. А если этот ушлый Потап Прокопьевич докопался до правды? Или хотя бы до части правды? В любом случае не нужно недооценивать нашу полицию.

— Валерия проживает в частном секторе, в собственном доме, с сыном четырнадцати лет. Им как раз нужен в доме мужчина и отец мальчику.

— Я приеду завтра вечером, — сказала я. — Отравленного до этого времени подержат в больнице? Без документов?

«А я им потом денег дам».

— Подержат и подлечат. А то он еще слаб после отравления. Принцессу, как я вам сказал, подержат и подольше.

* * *

На следующий вечер я вместе с двумя сопровождающими выехала в Новгород. Я предварительно позвонила и заказала один номер. Молодые люди сказали, что один из них постоянно будет дежурить в машине, а второй пристроится на полу поперек двери, чтобы ко мне никто не проник. Он даже специальный матрасик для такого дела прихватил. Парни про эту гостиницу знали и там уже останавливались.

При подъезде к Новгороду я позвонила Потапу Прокопьевичу, и он предложил мне для начала заехать к Валерии и поговорить с ней, а героя-любовника забрать завтра с утра. Из больницы по вечерам не выписывают. Полиция любезно предоставила и телефон, и адрес Валерии. Я позвонила, представилась и сказала, что желаю пообщаться. Валерия пригласила к себе. Я ввела адрес в навигатор, по пути остановилась, купила торт, парням пирожные и кофе.

Выглядела администратор гостиницы не лучшим образом. Следы драки были налицо — и на лице.

— Вы уже знаете?

— Знаю. Вы хотите его забрать себе? Хотя бы временно?

— А вы?.. Вы же с ним…

«От администратора маленькой гостиницы ничего нельзя скрыть».

— Я воспользовалась возможностью. Секс полезен для здоровья. А мне знакомиться с мужчинами некогда, да и не буду я ни под кого подстраиваться. С охранниками и водителями я сексом не занимаюсь. Вы хотите, чтобы он у вас тут пожил?

— Хочу, — сказала Валерия.

Мы сидели в чистенькой комнате за большим столом, покрытым белоснежной накрахмаленной скатертью. Даже плоский телевизор был по старинке покрыт кружевной салфеткой. В буфете были цветные стекла, сверху тоже красовалась льняная салфетка. Или такие называются «дорожками»? Она была на всю длину буфета. На отдельной табуретке стоял самовар. Я сказала бы, что здесь все было «по-деревенски». Я помнила именно такую обстановку в тех домах, в которых бывала в детстве в гостях вместе с бабушкой, и дома в той деревне, куда летом всегда выезжали мои братья Петр и Василий, и куда иногда привозили меня. Дощатый пол, старая, но надежная и крепкая мебель. Валерия сказала, что у нее есть и настоящая русская печь, и отопление. В печи она иногда готовит. Ведь есть вещи, которые нельзя приготовить на газовой плите. Вкус совершенно другой получается.

— У вас есть здесь Интернет?

— Конечно, — улыбнулась Валерия. — Как может не быть Интернета в доме, где живет четырнадцатилетний парень? Обеспечим доступ клиенту.

— Он должен по скайпу общаться с одной моей знакомой. Это возможно? — Увидев, как изменилось выражение лица Валерии, я быстро добавила: — Ей восемьдесят три года, или даже уже восемьдесят четыре, и она живет в пригороде Парижа.

Я только не стала объяснять, что Анна Моисеевна, с которой я уже поговорила, будет обучать европейского принца правильно ругаться русским матом. Анна Моисеевна меня от души поблагодарила за саму возможность. «Ларка, ты знаешь, как доставить людям удовольствие!» Правда, потом забеспокоилась, не влюбится ли в нее еще и принц из Лотиании в дополнение к молодому миллионеру из России. «Потешите свое самолюбие, если двое молодых мужиков будут за вас драться. Но вообще он нормальный. Хотя можете немного поучить жизни и ответить на его вопросы, которые он, возможно, стесняется задать мне». — «Не беспокойся, Ларка. Отвечу, как надо». Анне Моисеевне вообще было очень весело, когда я объясняла, кого придется обучать. Кто бы мог подумать, что наследного европейского принца умыкнули мы с папой.

— Лариса Ивановна, у меня вопрос…

— Просто Лариса.

— А если его тут кто-то найдет?

— В смысле?

— Ну, шведская принцесса же как-то в больнице оказалась. Может сюда припереться.

— Этот дом — ваша частная собственность. У них в Европе к неприкосновенности частной собственности относятся очень серьезно. Гоните всех вон. Звоните в полицию. Я Потапа Прокопьевича лично предупрежу. Кстати, у вас подпол есть?

— Конечно.

— Пусть прячется, если за ним кто-то придет. Например, в ваше отсутствие.

— Лариса Ива… то есть Лариса, а он… скрывается от правосудия? Вы не думайте, меня это не беспокоит. То есть беспокоит только из-за сына. Вы же знаете, что в России всегда помогали беглым зэкам, у нас по статистике каждый третий мужчина сидел, и сдавать кого-либо не в нашем русском характере. Я просто знать хочу, против чего иду. У меня же сын… Муж бывший… — Валерия скривилась и махнула рукой. — Защитить меня некому. Есть только сестра, родственников-мужчин нет.

— Он скрывается, но не от правосудия. Зовут его по-другому. Хотя документы у него «чистые». Полиция проверяла.

Хотя полиция его документов так и не видела. Интересно, Валерия видела? В такой гостинице вполне могут селить без документов. А если она еще принадлежит папе… Или паспорт на имя Леонида Петровича Курбатова Лотару вообще не вручили?

— То есть арестовать его не должны?

— Если еще куда-то не вляпается.

— За этим я прослежу! — широко улыбнулась Валерия.

* * *

Я надеялась уже отправиться в гостиницу спать, но не тут-то было. За моим внедорожником стояла «Ауди» Потапа Прокопьевича. Он предложил мне сесть в его машину, а ребятам отправляться в гостиницу на моей. Правда, до нее мы добрались не скоро. Разговор получился долгим.

— Лариса Ивановна, я надеюсь, что вы не считаете меня идиотом и не считаете идиотами всех милиционеров, то есть полицейских.

— Ни в коем случае, Потап Прокопьевич. Я придерживаюсь мнения, что в любой сфере деятельности есть разные люди. Есть умные и не очень, есть порядочные и не очень, есть люди слова и люди, которые слово не держат, есть те, которые берут, и те, кто не берет принципиально, есть преданные делу и любящие его всей душой, а есть те, кто работает за зарплату, от и до и ни на йоту больше. Вас лично я считаю умным и наблюдательным человеком.

Умный и наблюдательный человек достал планшет, вывел на экран фотографию Лотара крупным планом, потом еще одного мужчины, годящегося и Лотару, и мне в отцы. Потап Прокопьевич был постарше меня, ему этот мужчина в отцы не годился, если только не сделал ребеночка в школьные годы. Потом полицейский еще раз показал мне Лотара и еще раз неизвестного мне мужчину.

— Кто это?

— А вы не знаете? — удивился Потап Прокопьевич.

— Я никогда в жизни с ним не встречалась, а у меня хорошая зрительная память.

Полицейский задумался, потом кивнул.

— Верю. И по моим сведениям, на самом деле не встречались. Или пока не встречались. Времени пока не нашли.

— Дайте-ка мне планшет.

Я изучила фотографии обоих и решила, что Лотар, в особенности с темными волосами, похож на неизвестного мне мужчину, хотя у того уже пробивалась седина. Но глаза, брови, лоб… В общем, вся верхняя часть лица у них была одинаковой.

— Это археолог Звонников? — спросила я.

Потап Прокопьевич кивнул.

— И сходство вы тоже заметили? А я все никак не мог понять, кого мне этот тип напоминает. Вы знаете про их родство? Что сынок ехал к своему настоящему папе? У него же и фамилия, и отчество «не те».

— Знаю, — не стала отрицать я.

— И что?

Я вопросительно посмотрела на полицейского.

— Как Звонников умудрился уложить в постель его мать?

— Этот вопрос не по адресу, — рассмеялась я. — Когда они укладывались в постель, мне было два года от роду. Или даже полтора.

— А что по этому поводу говорит ваш уважаемый отец?

— Он незнаком со Звонниковым. То есть, насколько мне известно, незнаком. Поэтому про то, как Звонников укладывается в постель — с кем бы то ни было, — мой папа не говорит вообще ничего. Подозреваю, что его это и не интересует. Ему бы со своими бабами и детьми разобраться.

Потап Прокопьевич снова взялся за планшет и представил мне несколько фотографий Лотара со светлыми волосами, то есть в оригинале. Они явно были перекачены с каких-то сайтов, где наследный принц выступал под подлинным именем.

— А на это что скажете, Лариса Ивановна?

— А что хотите услышать, Потап Прокопьевич?

Полицейский почесал щеку.

— Мы с вами неофициально разговариваем. В моей машине…

Потап Прокопьевич вдруг расхохотался.

— Европейская полиция ищет пропавшего наследного принца, а он у меня в отделении сидит за участие в несанкционированной демонстрации против геев и лесбиянок! Документов у него с собой никаких нет, он называется русским, я пробиваю по базе данных названные им ФИО, вроде все в порядке. И фото похоже. Потом он говорит, что уйдет только с фармацевтической королевой, которая лично приезжает из Питера к нам в город — три часа в один конец! — и его забирает!

— На чем он прокололся? Или вы случайно натолкнулись на его фото в Интернете? Вообще-то он — известный археолог. Или вы после разговора со шведами решили поискать пропавшего принца?

— Прокололся на ста граммах. То есть подозрения у меня зародились, когда вы лично за ним из Питера примчались. Потом эти шведы. Но когда он в больницу попал, я по-настоящему стал носом землю рыть, то есть серфить в Интернете.

Оказалось, что местные борцы с геями и лесбиянками, встретив принца, возвращавшегося в гостиницу после встречи с биологическим отцом, предложили ему выпить по сто грамм за гетеросексуалов. И иностранец спросил: «Чего?», правда, потом быстро нашелся и сказал, что могут быть варианты. Но один из этих борцов потом сказал Потапу Прокопьевичу, что «парень какой-то странный». И отрубился он, выпив совсем небольшую дозу, кстати, хорошего самогона. У этой бабки много людей его покупают, и никогда никаких отравлений не было.

— Поддельных документов я не видел и видеть не хочу. Вы, конечно, без меня знаете, что подделка документов…

— Я тоже их не видела, не делала и ему не вручала. Я просто знаю, под каким он здесь именем живет. Я, кстати, не уверена, что у него на руках есть русские документы. Может, ему посоветовали называться определенным именем. «Чистым». Берут же люди псевдонимы. Например, к вам в отделение после какой-нибудь демонстрации, скажем, за возвращение к языческим корням, поступает гражданин, который называется Аполлоном Зевсовичем Бельведерским. Или Перуном Свароговичем Ладовым (по богине-матери Ладе). Что вы будете делать?

Потап Прокопьевич рассмеялся и сказал, что в своем городе он «Аполлонов Зевсовичей» и «Перунов Свароговичей» всех знает в лицо. Еще он передал мне привет от Михаила, сотрудника известной мне Аполлонии Гальчинской, теперь уже бывшего. Миша был уволен, второй охранник оставлен, так как является любовником Гальчинской. Но все, что ни случается, — к лучшему. Михаил решил вернуться в полицию. То есть в свое время он служил в милиции, оттуда ушел на вольные хлеба, а теперь решил опять податься в органы, потому что сумасшедшие омолаживающиеся бабы ему здорово надоели. Делом хочется заниматься. Сейчас оформляет документы.

— А если из гостей города? Или недавно перебравшихся? — продолжала задавать вопросы я.

— Искать придется тех, кто подтвердит личность. Лучше близких родственников. В общем, лишняя головная боль. Ваш отец принца на самолете в Россию привез?

— На яхте, куда он сам напросился. А папин адвокат, старый пройдоха Альберт Ефимович, документы оформил, которые принц подписал. И все на камеру зафиксировано. На Альберта Ефимовича в таких делах можно положиться. Комар носа не подточит. К папе не будет никаких претензий.

— Но если принц незаконно пересек границу Российской Федерации…

— Законно пересек! По своему лотианскому паспорту. И виза российская у него уже была. Полученная в обычном порядке. Он сюда ехать собирался. Правда, пришлось раньше, чем планировалось.

— Но почему наша желтая пресса до сих пор ничего не пронюхала?

— А потому, что с документами куда надо ходил папин человек. Честно говоря, я не знаю, как именно проходит процедура при въезде и выезде, когда причаливает или отчаливает папина яхта. Наверное, и с соответствующими органами папа договорился о «невыдаче». Или Альберт Ефимович, или кто-то еще из его команды. Возможно, в присутствии принца. Возможно, бумаги показали. Видеозапись. Принц в России находится на законных основаниях. Он ничего не нарушал. Никаких фальшивых или чужих документов у него при себе нет, как вы успели убедиться. А то, что представляется чужим именем… Мне в жизни тоже приходилось это делать, чтобы навязчивые граждане решили, что перепутали меня с Ларисой Большаковой.

Потап Прокопьевич усмехнулся.

— Лотар приехал с биологическим отцом встретиться? — спросил полицейский. — Объясните мне! Я страшно не люблю, когда чего-то не понимаю!

— Он спасает свою жизнь.

— От кого?! Кому он нужен? Королевство их, как я понимаю, размером с наш город, если не меньше. Армии нет, атома нет, вообще никакого оружия нет, полезных ископаемых нет. А оффшорные зоны и в других местах есть.

Я решила представить версию, которая, по моему мнению, наилучшим образом подходила для Потапа Прокопьевича, и пояснила, что второй принц, Максим, является сыном нашего вице-премьера Максима Вячеславовича Суворина. А третий, убитый, был сыном моего отца и соответственно моим братом. Вероятно, Суворин хочет посадить на трон Лотиании своего сына, а для этого надо убрать конкурентов. На Лотара уже покушались, и самолет моего отца, по всей вероятности, взорвали из-за того, что на нем летел Лотар. Только Лотара тогда в нем уже не было. Но погиб мой другой брат, летчик, который согласился выполнить просьбу отца и доставить наследного принца Лотиании к его биологическому отцу и в частную гостиницу, где он живет тихо, только перекрасив волосы в другой цвет.

Наших полицейских, бывших милиционеров, удивить сложно, но мне это удалось.

— Чего угодно ожидал… Такое в жизни видел и слышал… — качал головой Потап Прокопьевич. — То-то вы лично в это дело влезли, Лариса Ивановна. А я все понять не мог… Сама фармацевтическая королева лично… А правительство наше я всегда не любил. Но королева-то, королева… В смысле, не вы, а Лотиании. А куда вообще король смотрел?

Я развела руками.

— Он гей?

— Кто? — не поняла я. — Лотар?

— Нет. То есть да. Другой Лотар. Король.

— Не знаю. Знаю только, что все дети не от него. Может, он не может иметь детей? Знаю, что королева — несчастная женщина. А сейчас она находится под большим влиянием нашего вице-премьера. И это очень не нравится моему папе.

— Теперь мне все понятно, — задумчиво произнес полицейский.

«А мне нет».

— Значит, шведская принцесса хочет замуж за наследного принца Лотиании… Нам ждать нашествия других принцесс?

— Не думаю. Это случайность. Они были и раньше лично знакомы.

— Он долго будет у нас тут прятаться? — спросил Потап Прокопьевич после некоторого периода раздумий.

Я развела руками.

— А к себе вы его точно не хотите забрать?

— У меня двое детей. Они мне дороже всех принцев, вместе взятых. А уже имеются два трупа. То есть больше. Жан погиб и Петр погиб. Пусть его Валерия забирает. Если надо, посидит у нее в подполе.

— Что планирует делать ваш отец?

— Этого не знает никто. Но смерть сыновей он точно не забудет.

Глава 21

Когда утром мы приехали в больницу с Потапом Прокопьевичем, с нами вместе также поднялся один из приставленных ко мне папой парней, второй остался в машине. Нас ждал большой сюрприз.

Встретить нас вышел заведующий отделением, в котором лежал Лотар, то есть Леонид Курбатов. Заведующий отделением как-то странно мялся.

— Что у вас случилось? — начальственным тоном представителя органов спросил Потап Прокопьевич.

— Вы не сможете его забрать, — печально сказал врач.

— Умер?! — в ужасе воскликнула я. После всех усилий по спасению Лотара…

— Вы куда смотрели? — рявкнул Потап Прокопьевич и добавил немного запрещенного мата.

— Жив, но без сознания.

— Что случилось?! — рявкнул Потап Прокопьевич.

— Он еще что-то выпил? — спросила я. — Или какой-то рецидив?

— Его пытались украсть.

Я впала в ступор. Лицо Потапа Прокопьевича изменило цвет, и он явно с трудом сдерживал ярость.

По словам врача, медсестра вовремя подняла крик. Не с этого отделения, а этажом ниже. Дежурную на этом этаже, похоже, усыпили. Злоумышленников было двое, в масках, они успели сбежать. Пациента бросили на лестнице. Он был без сознания и пока в сознание не приходил.

— Вы в полицию звонили?

— Да, конечно. Двое приезжали, осмотрели тут все и уехали. Ловить уже было некого. А пациент жив. Мы сообщили, что вы с утра к нам за ним собирались. Они обрадовались и сказали, что вы во всем разберетесь. Они сюда в половине пятого приехали. А случилось все в половине четвертого. Жить он будет. Ему что-то вкололи. Анализ еще не готов. Они его тащили отсюда в бессознательном состоянии. Сейчас он спит.

— Показывайте.

— Вот, — кивнул заведующий отделением на одну из коек.

В постели, где должен был лежать Лотар, лежал совсем другой мужчина, хотя и темноволосый, но лет на десять старше Лотара. Но его нельзя было перепутать с принцем! Или можно, если не знать так близко, как я? Перед кроватью стояли старые тапки. Мужик на соседней койке сообщил, что «этот» бредит на каком-то иностранном языке, но точно не на английском. А вчерашний парень куда-то исчез.

— Как исчез? — ошарашенно спросил заведующий отделением. — А это кто?

Потап Прокопьевич бросил испепеляющий взгляд на врача и тут же вцепился в пациента с ближайшей койки:

— Что вы ночью слышали?

— Ничего не слышал. Все спали как убитые. Я в жизни никогда так крепко не спал.

— Когда вы в последний раз видели вашего соседа? Того, который здесь раньше лежал?

— Вечером, уже когда свет выключили. Он вышел, я подумал, что в туалет, вскоре вернулся и лег.

— Точно он?

— Не знаю, — честно сказал мужчина. — Теперь не знаю. Темно было. И я уже был в полудреме.

Потап Прокопьевич повернулся к заведующему отделением и спросил про камеры видеонаблюдения. Оказалось, что они имеются только на первом этаже. То есть рассчитывать на то, что мы увидим, как уходил Лотар или как его уводили, как появился этот тип, двое злоумышленников, не приходилось. Но Потап Прокопьевич сказал, что все равно заберет записи со всех камер, начиная со вчерашнего вечера.

— А почему вы решили, что этот человек с этой койки? — спросила я у врача.

— Да его же, как я понимаю, бросили на лестнице? — сразу же ухватил мою мысль Потап Прокопьевич. — Почему его потом сюда отнесли?

— Так он в нашей пижаме, — как само собой разумеющееся ответил врач. — Все остальные в своей одежде. А про этого у нас тут все знают. Как его алкаши наши местные притащили, он долго не мог вспомнить, как его зовут, алкаши только сообщили, что он Леонид, потом предложили к вам в полицию позвонить, сказали, что вы знаете. И вы на самом деле знали.

— А шведская принцесса что сказала? Или вы у нее его имя не спрашивали?

— Так тогда мы уже от вас знали. А когда вторая пришла, с супчиком в термосе, мы у нее про его документы спросили. Мы же понимали, что у вас его документов нет, у шведской принцессы тоже их быть не должно, а вот у нашей женщины вполне могут оказаться. Нам бы ксерокопию полиса и паспорта…

— И что она сказала?

— Да не дошло до документов. Они с принцессой сцепились. Потом им обеим помощь пришлось оказывать. У обеих документы были. А про этого мы забыли. Ему должна была медсестра напомнить, чтобы родственники документы привезли. Потом вы позвонили, что его приедете забирать вместе с его знакомой. А тут вон оно как вышло…

Я тем временем запустила набор номера Лотара на своем телефоне. Как и следовало ожидать, аппарат вызываемого абонента был выключен или находился вне зоны действия сети.

Я спросила, где телефон предыдущего пациента. Остался здесь или нет? Ведь мой номер записан в память его телефона. Навряд ли он его помнит наизусть. Заведующий вызвал медсестру. Та быстро осмотрела кровать и тумбочку, телефон не нашла, вообще ничего не нашла, сообщила, что подмененный товарищ лежит в той же больничной пижаме, которая была выдана Леониду Петровичу Курбатову. Курбатов поступил в бессознательном состоянии, документов при нем не было, только старая трубка. Ее положили в тумбочку. Вещи должны храниться на первом этаже, вместе с вещами, сдаваемыми поступающими пациентами.

— Проверьте, — велел Потап Прокопьевич медсестре и повернулся к соседу по палате: — Что вы знаете про вашего соседа? Про того, который тут вчера лежал?

— Он говорил, что приехал в Новгород к знакомому. Вообще мало про себя рассказывал. Я подумал, что просто плохо себя чувствует. Меня просил про языческие святилища в Новгородской области рассказать. С интересом слушал, вопросы задавал.

— По телефону он при вас разговаривал?

— Нет. Выходил из палаты. Кому-то он точно звонил. И СМС-сообщения ему приходили. Я слышал, как телефон пикал.

— А с этим что делать? — встрял заведующий отделением, кивая на неизвестного мужчину, лежавшего на койке в бессознательном состоянии. Ему явно хотелось побыстрее прекратить общение с полицией.

— Помощь первую оказывать! — рявкнул Потап Прокопьевич. — Лечить! Очнется — нам звонить! А сейчас зовите медсестру, которая зло- умышленников спугнула.

Потап Прокопьевич, в процессе нецензурно выражаясь, вызвал себе подкрепление. Потом вспомнил обо мне и сказал:

— Уезжайте, Лариса Ивановна. Как что-то прояснится, я вас проинформирую. И вы меня не забудьте, потому что принц скорее выйдет на связь с вами.

Глава 22

Для начала я заехала к Валерии, которая ожидала дорогого гостя, и сообщила ей новость.

— Куда ж он делся-то?

Я развела руками и спросила, видела ли она какие-то документы мужчины, которого сегодня собиралась у себя принять.

— Нет. Люди от вашего папы часто бывают без документов. Нас обычно заранее предупреждают, как регистрировать. В общем… Нам хорошо платят, и я держусь за свое место.

— Вы в принципе сможете этого человека спрятать у себя в доме? И от полиции тоже? Вам за это заплатят.

— Смогу, — без раздумий ответила Валерия. — Вы мне только позвоните, чтобы предупредить. Я сегодня в ночь на работу иду. Чтобы подмениться успеть.

Я подумала, что можно не успеть, но проблемы буду решать по мере поступления.

— Где его вещи? — спросила я напоследок.

— Все, что было в гостинице, у меня здесь. Только в больнице остались джинсы, ветровка, в общем, то, в чем его привезли, то есть принесли эти алкаши.

— А телефон?

— При нем был. Его в больницу с телефоном принесли. Кому такой аппарат нужен? Я ему только зарядку принесла из номера. Планшет у меня.

— Бумажник был при нем?

— Нет. Он сказал, что носит с собой только немного наличных, чтобы не обокрали. Бумажник вообще есть. У меня. Все, что в нем было, цело. Ну а те деньги, которые он в тот день с собой брал… Вы же понимаете…

Я поблагодарила Валерию.

— За что? — удивилась она и попросила: — Только вы его пришлите, пожалуйста, если найдете.

Неужели влюбилась? Да и принц, похоже, в России время не терял. Но это их личное дело. Я не собиралась за принца замуж. Я ни за кого не собиралась. Вероятно, не суждено. Может, папину карму отрабатываю? И мамину заодно? Интересно, выйдет мамочка за Бородулина замуж или нет? Или выйдет сестрица Наташенька, и они с мамочкой разругаются в пух и прах и будут жаловаться мне друг на друга? А потом еще пойдут по всем ток-шоу (естественно, только по тем, где платят) и будут рассказывать про свою личную жизнь.

Я вообще не понимаю, как можно рассказывать про свою личную жизнь с телеэкрана, как можно допустить, чтобы тебя «полоскали» в желтой прессе. Личная жизнь должна быть личной, но, вероятно, у меня устаревшие понятия об этом. Теперь многие считают, что личная жизнь должна быть публичной, и прилагают массу усилий, чтобы сделать ее такой. И ведь находится масса желающих следить за чужой личной жизнью. Мало своих проб- лем? Или просто нечего делать?

* * *

После дома Валерии я решила заехать на раскоп и познакомиться наконец с археологом Звонниковым. Я подозревала, что именно он помог Лотару покинуть больницу. И помог вовремя.

Парни остались в машине, а я пошла в направлении группы людей, копошащихся в яме. Подойдя поближе, я спросила, где можно найти Виктора Семеновича. Мне пальцем указали направление следования.

Звонникова я узнала сразу же благодаря увиденной вчера фотографии. Первой я увидела загорелую дочерна физиономию, которая с недовольным видом высунулась из очередной ямы. Потом показалось все тело.

В жизни археолог выглядел постарше. Я дала бы лет пятьдесят семь, если не восемь. Лицо было очень обветренное, и он явно никакие омолаживающие процедуры никогда не делал. Хотя если смотреть только на фигуру, не видя морщинок, то можно было дать и лет двадцать пять, от силы — тридцать. Ни грамма лишнего жира, накаченные мускулы, стройный, подтянутый мужчина. Руки были рабочие, но с цыпками. На нем был надет темно-серый комбинезон, в котором он явно и проводил раскопки.

— Вы кто? — спросил Звонников. На грудь мою не пялился (да и я была не в обтягивающей одежде), смотрел на лицо. И в глаза смотрел прямо и не отводя взгляда.

Я представилась. Звонников широко улыбнулся, и улыбка невероятным образом изменила его лицо. Сходство с Лотаром усилилось, и в целом лицо стало очень привлекательным. Не шла этому мужчине суровость! Руку пожал крепко.

— Пойдемте прогуляемся, Лариса Ивановна, — предложил Звонников и посмотрел на мою обувь. Я предусмотрительно была в кроссовках, да и не люблю я каблуки. Какие каблуки при моем росте? И вообще мне неудобно на каблуках водить машину, мне неудобно в них ходить по цехам, когда я на работе. Мне вообще неудобно в них ходить куда-либо, а потом еще и ноги болят!

Мы отошли подальше от раскопа, чтобы ни до кого не донеслись наши слова.

— Лотар в надежном месте, — сообщил Звонников.

— Вы уверены, что такие места существуют? — усмехнулась я. — Кстати, по местонахождению телефона можно определить и местонахождение человека. Вы знаете об этом?

— Как-то не подумал.

— Выбросьте его трубку, и как можно дальше от того места, где он находится. Например, подбросьте в штаб борцов с геями.

— У них есть штаб?

— Понятия не имею. Но где-то же они регулярно собираются? Или еще каким-нибудь борцам. Отправьте на мусорную свалку. Куда угодно. Я серьезно говорю.

— Спасибо. Понял. Вы были в больнице?

— Была. Вы вовремя умыкнули Лотара.

Звонников обеспокоенно посмотрел на меня и спросил, все ли в порядке с отцом Бенедиктом. Я хмыкнула и предложила вначале Виктору Семеновичу поделиться информацией.

— Отец Бенедикт жив?!

— Жив, только без сознания. Но врач сказал, что жить будет.

Пришлось мне первой рассказать то, что мне было известно. Звонников, в свою очередь, поведал, что очередные представители Ватикана прибыли на встречу с Лотаром, на этот раз в Новгород. Первый, исчезнувший в Лотиании, так пока и не найден. Трое, прибывших в Лотианию позже, вернулись назад живыми и здоровыми. После выхода Лотара на связь в Ватикане приняли решение отправить двух человек в Россию. Они добрались до Великого Новгорода, но один уже исчез!

— Куда?! — обалдело спросила я.

Виктор Семенович тоже хотел бы это знать, как, впрочем, и Лотар, и отец Бенедикт, который во время исчезновения коллеги общался со Звонниковым на раскопе, как в данный момент общаюсь я. И они приняли решение, что Лотар и отец Бенедикт временно поменяются местами.

— Идея чья была?

— Лотара. Он решил, что отцу Бенедикту будет безопаснее в больнице, да и запутать надо кое-кого, уж слишком активно интересующегося медальонами и просто интересующихся не тем, чем надо.

— Вы меня имеете в виду?

— Нет, что вы, Лариса Ивановна! Лотар вам очень благодарен. И вам лично, и вашему отцу. Да вам же и не нужны эти медальоны?

Я покачала головой. Потом спросила, готовы ли результаты экспертизы, на которую Звонников отправлял материал, доставленный сыном.

— Готовы. Утечка могла произойти из обеих лабораторий, в которые я обратился. И к ювелиру я знакомому обращался, который хорошо разбирается в старинных золотых украшениях. Но от него не могло быть утечки. Проверенный человек, и он такие вещи смотрит без помощников.

— То есть это медальоны первых христиан? И закопаны они были тогда, когда предположил Лотар?

Звонников сказал, что все так, и об этом получили сообщение в Ватикане.

— Посланники должны были забрать медальоны? Тряпку, в которую они были завернуты?

— Если честно, я не знаю. Этот отец Бенедикт — очень образованный и знающий человек. Мы с ним обсуждали результаты экспертиз, вообще на разные темы говорили. Я давно ни с кем не общался с таким удовольствием.

— Отец Бенедикт говорит по-русски?

— Да. Не так хорошо, как Лотар, но говорит. Иначе его бы в Россию не отправили.

«Конечно, бредит он не на русском. На итальянском?»

— Посланники приехали в гражданской одежде или в рясах, или в чем у них там принято ходить?

— В обычной. Они не хотели привлекать лишнее внимание. И католики вообще бреются, это у православных должна быть борода.

— То есть они приехали как туристы? У них нет никакого официального статуса? Они между делом не будут встречаться ни с какими нашими попами?

Звонников развел руками.

— То есть отец Бенедикт пока не сообщил в нашу полицию об исчезновении коллеги?

— Насколько я знаю, нет. Он не хотел привлекать внимание. Может, ожидал звонка похитителей. Наверное, ему важнее было выяснить, кто играет против них. Подумать только: второго попа умыкнули!

Звонников хмыкнул.

— Отцу Бенедикту или второму посланнику передали какие-то документы? Вы? Лотар? Что-то материальное передали?

— Пока нет. Они точно не смогут вывезти медальон из России. То есть, конечно, может, и смогут… Но лучше не рисковать. Если отберут на таможне как контрабанду, то тогда они его определенно не получат.

«Он сказал медальон? Лотар ввез в Россию один медальон? Два других остались в Лотиании? Или на яхте моего отца?»

Звонников тем временем говорил, что результаты экспертиз сейчас у Лотара, он отправил сканы в Ватикан, ткань тоже у Лотара. Я сказала, где находятся вещи Лотара и планшет, подаренный Звонниковым, и добавила, что Валерия Лотара ждет и будет рада спрятать от кого угодно — злоумышленников любых национальностей, нашей полиции, любых невест. Звонников внес номер Валерии в память своего телефона. Мой, как выяснилось, у него уже был.

— Лотар еще долго планирует находиться в России? — спросила я.

— Не знаю, — ответил его биологический отец. — Мне, конечно, хотелось бы, чтобы он оставался здесь подольше. Мы столько лет упустили…

Звонников печально вздохнул. Жизнь фактически прошла, а он продолжал любить одну женщину, настоящую принцессу, а теперь королеву, и в результате остался один. Ему еще повезло, что у него есть дело, которым он по-настоящему увлечен.

А известный археолог тем временем с улыбкой добавил, что его сын не может покинуть Россию без разрешения моего отца. И он на самом деле пока не хочет жениться!

— Какие планы у вашего уважаемого отца, Лариса Ивановна?

Как и всегда, на этот вопрос я ответила, что этого не знает никто. Но обычно планы у папы грандиозные. Он всегда мыслил с имперским размахом.

Глава 23

Наконец мы поехали обратно в Питер. За рулем сидел один из парней, я решила вздремнуть на заднем сиденье. В родном городе я на полчаса заскочила в квартиру и поехала на предприятие. Пора и честь знать!

Но приступить к делу сразу же я не смогла. Оказалось, что меня ждет некая гражданка Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии русского происхождения. Пришла она вскоре после того, как мы выехали из Новгорода, и заявила, что будет меня ждать столько, сколько потребуется. Неужели из потенциальных невест Лотара? Решила действовать через меня? Но откуда она может знать, что Лотар в России? Или знает про дружбу моего папы с королем Лотиании? В любом случае незваную гостью следовало послушать.

Ко мне в кабинет вошла женщина примерно моих лет, то есть тридцати с небольшим, одетая очень дорого и стильно. Она была симпатичной, хотя, возможно, подправляла внешность пластикой или уколами красоты. Мимика мне показалась не совсем естественной. Она правильно говорила по-русски, но с небольшим акцентом.

— Зовите меня Ася, — сказала подданная королевы Елизаветы. — Раз мы в России.

По документам моя незваная гостья была Анастасией Кингстон. Она заявила, что она — виконтесса, то есть супруга виконта.

Как бы между делом Анастасия поведала, что предок ее мужа по мужской линии получил титул графа аж в начале второго тысячелетия. Графские титулы в Англии стали раздавать по одним данным где-то с 800 года, по другим — примерно с 1000-го. Исторически графы (эрлы) владели и управляли собственными землями (графствами), также по поручению короля они собирали с местного населения налоги, штрафы и разбирали спорные вопросы в местном суде. Виконт — это «вице-граф», или «заместитель графа». При жизни отца-графа виконтом именуется старший сын. В Англии к моей гостье следует обращаться «миледи».

«Не дождешься», — подумала я, вслух спросила, родилась ли миледи в Англии или в России. Оказалось, что в бывшем Советском Союзе, место миледи не уточнила, подозреваю, что это мог быть какой-нибудь Усть-Ухрюпинск со скважиной поблизости, которую вовремя прихватизировал папа или дедушка будущей миледи, а выжав из скважины все, что можно, удачно ее продал и сбежал в Англию.

Я знала, что титул в Англии в настоящее время можно получить, купив средневековое поместье вместе с титулом. Хотя продаются не все титулы, но, например, бароном (самое низкое дворянское звание в Англии) вполне можно стать.

Миледи рассказала про свое образование (Оксфордский университет) и ученую степень, которую получила там же. Она занимается европейской культурой Средневековья.

— Хотя у меня совсем другое образование, — сказала я, — и живу я в «немытой России» и без титула, но мне кажется, что понятие «европейская культура Средневековья» — очень широкое. Один человек просто не может глубоко ею заниматься. Не тратьте, пожалуйста, ни свое, ни мое время. Что вам конкретно нужно от меня и что вы готовы предложить взамен?

— Вам я могу предложить организацию поставок ваших лекарств в Европу. Для начала Восточную. Люди, которых я представляю, имеют хорошие контакты со странами бывшей Югославии. Вам, конечно, придется быстро нарастить объемы. Но, думаю, вы справитесь. Да и ваш папа поможет. Вы же собираетесь открывать производство в Сибири. То есть покупать уже готовое и как-то переформатировать. Конечно, в Европу выгоднее возить препараты с питерского завода. Но вы сами решите, что и где производить.

Откуда она это знает? Из-за покупки нового производства я, в частности, и ходила на день рождения олигарха Безденежных, чтобы встретиться там с двумя людьми, без которых эту сделку не заключить. Или за мной постоянно кто-то следит? Куда летаю? С кем встречаюсь? В принципе мой интерес к тому заводу можно было отследить. Но договор не подписан, никаких пресс-релизов не было ни с одной стороны, меня даже никто из ушлых журналистов про тот завод не спрашивал.

— Пока я не могу вам предложить ничего конкретного. Но я говорю о наших возможностях — чтобы вам было интересно с нами работать. Конкретное предложение вам поступит позже, если мы договоримся в принципе.

— А от меня вам что нужно?

— Принц Лотар.

Я удивленно посмотрела на гостью:

— У меня его нет, даже если бы я хотела вам его отдать. Но вообще-то он не вещь, а самостоятельная личность. Кстати, вы лично замуж за него хотите?

— Напоминаю вам, что я уже замужем, — холодно сказала миледи и виконтесса.

— А развестись нельзя? — Мне захотелось ее позлить.

— Зачем мне разводиться?!

— Чтобы выйти замуж за Лотара, — как само собой разумеющееся, произнесла я. — Правда, я не уверена, что наследный принц может жениться на разведенной женщине. Возможно, в таком случае ему придется отречься от престола. Выбирать: или женщина, или трон. А вот второй принц вроде бы может жениться на разведенной.

— Что вы несете?! — заорала миледи.

— А вы? Вы приехали ко мне на производство. Напоминаю: фармацевтическое производство. Я занимаюсь производством и продажей лекарств. У меня не брачное агентство. Я не занимаюсь сводничеством. И в любом случае принца у меня нет. И влияния на него я не имею никакого. Я не могу его даже попросить жениться на определенной девушке! Хотя подход вы, конечно, выбрали оригинальный. Другие без толку тратят время в Лотиании и ее окрестностях.

Миледи и виконтесса внимательно меня слушала и о чем-то напряженно думала.

— Вы меня неправильно поняли, — наконец спокойно сказала она. — И ваша ошибка объяснима.

— Моя ошибка?!

— Ну да. Вы решили, что я из потенциальных невест. Или представляю какую-то потенциальную невесту. Нет, нам Лотар нужен как археолог.

— Так почему вы его ищете на фармацевтическом производстве?!

— Я ищу его у вас. Или хочу получить от вас информацию о его местонахождении.

— У меня его нет. О его нынешнем местонахождении я не знаю и знать не хочу. Все. Аудиенция окончена.

Я встала. Миледи тоже встала и сказала, что на мою электронную почту вскоре поступит конкретное предложение. Если я захочу его принять, то смогу это сделать в обмен на Лотара.

Миледи удалилась. Я тут же вызвала представителя нашей с папой службы безопасности, велела проследить за незваной гостьей, проверить мой кабинет на появление прослушивающих устройств, как, впрочем, и все места, мимо которых она проходила, а также выяснить о ней все, что только возможно. Сама я отправилась по цехам, чтобы не произносить в своем кабинете ни одного лишнего слова, пока его не почистят.

* * *

И виконтесса на самом деле установила два микрофончика, которые были успешно обнаружены нашей службой безопасности и переправлены к «разливухе», расположенной примерно в полукилометре от предприятия и существующей там еще с советских времен. Ни один режим не смог ее победить! Уже сменилось поколение, но личности все того же вида приходят на то же место и говорят за жизнь. Пусть друзья виконтессы послушают. Может, узнают много нового, в особенности из лексики.

Виконтесса на самом деле оказалась той, кем представлялась. Только она не сказала, что работает на один очень известный аукционный дом, в котором, кстати, и познакомилась со своим будущим мужем. Поскольку она знает русский язык, она работает с клиентами из России.

Ей нужны медальоны, про которые она (и ее начальники или покровители, или коллеги) каким-то образом узнала? Сколько они реально могут стоить?

Хотя мне-то пока предлагали один воздух. И даже если мне позволят отправлять какие-то мои лекарства на территорию бывшей Югославии, это еще не значит, что мне это будет выгодно. В ближайшее время я собираюсь торговать только в России. А тем, кто послал ко мне виконтессу, не повезло. Я — обеспеченная женщина. Деньги мне предлагать бессмысленно. Да и могут ли они обеспечить мне все разрешения, которые требуются для поставки лекарств в Европу? Большой вопрос.

Да и Лотара я не собиралась никому продавать.

Глава 24

Вечером мы договорились встретиться с папой на даче и лично обсудить все новости. Выглядел он усталым. Я, признаться, тоже чувствовала сильную усталость. Мало мне работы, так еще в Новгород за последнее время пришлось не один раз смотаться.

Папа объяснил, почему многие наши граждане (или не многие, а вполне определенные) хотят получить подданство Соединенного Королевства, а потом прикупить замок с титулом. Папа в свое время эту возможность рассматривал, одну баронессу обрюхатил (и в Англии у него растет сын и соответственно очередной мой брат). Но он понял, что покупка замка, требующего невероятных вложений (а продают только такие, в которых требуется серьезный ремонт), не стоит той привилегии, которую можно получить — не подвергаться гражданскому аресту. Привилегия титулованными особами использовалась после окончания Второй мировой войны всего два раза, и не факт, что новоявленный барон и бывший русский зэк мог бы ею воспользоваться.

Я уточнила у отца, стал бы он бароном, если бы женился на баронессе.

— Нет! Я между делом ее обрюхатил, пока занимался изучением этого вопроса. Муж титулованной женщины титул не получает. Но мой сын будет бароном, то есть он уже барон. Женщина в данном случае — хранительница титула. У ее отца не было сыновей. И она, в свою очередь, передаст титул наследнику мужского пола. Так что она была очень рада родить мальчика. Я ей как муж не нужен. Я не английский дворянин.

Я хмыкнула, услышав эту фразу.

— Так вот, если муж унаследовавшей титул женщины или новый муж вдовы титулованного мужчины оказывается нетитулованным, то она становится нетитулованной особой! Так что зря некоторые сынки наших олигархов и банкиров обхаживают дочек английских графов и баронов. Фиг им, а не титул. И девка титула лишится. Хотя иногда деньги перевешивают.

— А то, что твой сын в Англии незаконнорожденный? Это ему как-то помешает?

— В его случае — нет. Он становится бароном через мать, то есть получает титул от деда по материнской линии. А вот незаконнорожденные сыновья титулованных мужчин титул не получают ни при каких обстоятельствах. Титул отца наследуют только дети, рожденные в браке. Например, были случаи, когда у герцога в законном браке не было детей, а нетитулованная любовница производила на свет одного сына за другим. Наконец жена умерла, он женился на любовнице, родился еще один сын, самый младший. И титул унаследовал младший. Если бы не успел жениться, титул ушел бы к дальнему родственнику.

Потом папа сказал, что ему очень не нравится, что какая-то английская виконтесса советского происхождения много знает про нашу семью.

— «Крот» у нас не мог завестись? — спросила я. — Скорее в твоем окружении.

— Проверяем…

Я спросила про мамочку и сестрицу Наташеньку. Папа ответил, что ему звонил беглый банкир Бородулин и уточнял, не будет ли папа возражать, если он женится на мамочке.

— И что ты сказал?

— Обещал сделать большой подарок на свадьбу лично Бородулину. Он сказал, что обязательно пригласит нас с тобой. А Нелька с Наташкой на самом деле ему наследников производить собираются. Твоя маман сейчас уже находится в специализированной французской клинике с этой целью.

— А Наташка будет естественным способом беременеть? У них там вообще как — лямур де труа или как это по-французски?

— По мне — как угодно, только лишь бы они от меня отстали, — сказал папа.

* * *

Утром мы тепло распрощались с папой, который ночевал у нас на даче и был разбужен внуками ни свет ни заря. Я не предполагала, что мы с ним снова встретимся в этот день. Но человек предполагает, а Господь располагает.

Я несколько удивилась, получив на рабочую почту предложение о поставках лекарств, в первую очередь антибиотиков, на территорию бывшей Югославии. Предложение было конкретное — с объемами и сроками. Также описывалось, что должна буду сделать я, а что мне помогут сделать с другой стороны.

Ничего не понимаю!

Или аукционный дом захочет вместе с лекарствами переправлять предметы антиквариата из России? Ну, не верю я в такие сваливающиеся с неба предложения! И виконтесса как-то не вызвала у меня доверия.

Я полезла в Интернет, прочитала про эту самую миледи Асю, потом решила почитать про виконта, окончившего элитную школу для мальчиков Хэрроу в Лондоне, одну из известнейших и старейших британских школ. В разные годы в ней учились Уинстон Черчилль, Джордж Байрон, монаршие особы из разных стран — король Иордании, король Ирака, эмир Катара. Где-то я недавно слышала про эту школу… Кто-то из наших туда отправлял своего мальчика… Я решила найти список наших граждан, окончивших эту английскую школу для мальчиков, и обнаружила старшего сына Максима Вячеславовича Суворина. Более того, оказалось, что они с виконтом окончили ее в один год, а потом дружно отправились в Оксфорд.

Я позвонила папе.

— Ты чем на работе занимаешься?

— Бизнес — мой, что хочу, то и делаю, — рявкнула я. — Ты понимаешь, что здесь где-то растут уши вице-премьера? И почему эту информацию нахожу я, а не служба безопасности? Пусть дальше ищут!

Папа сказал, что, насколько ему известно, предприятия Максима Вячеславовича, которыми сейчас управляют его сыновья, производят различное промышленное оборудование. Оно точно экспортируется в Сербию, возможно, и другие страны бывшей Югославии.

Я сказала, что в Сербии своя мощная фармацевтическая промышленность. Правда, про другие страны бывшей Югославии я не знала, а в предложении речь шла как раз о них. Зачем им покупать лекарства у меня?

— Может, у тебя выгоднее. Может, тебя хотят умаслить. Или меня через тебя. Они тебе — выгодный контракт, ты им — Лотара. Или что-то еще.

Я рявкнула на папу, предложив ему, в свою очередь, рявкнуть на службу безопасности. Пусть ищут связи вице-премьера с аукционным домом. Папа сказал, чтобы я все-таки подумала над поступившим предложением.

Пока я над ним раздумывала, одновременно занимаясь активным серфингом в Интернете, зашла моя главная секретарша, или помощница номер один. Не люблю я их называть секретаршами. По выражению ее лица я поняла, что что-то случилось.

— У нас в городе теракт. Много жертв, — сказала она.

— Где?! Срочно лекарства нужны? Перевязочные материалы?

Она назвала один известный Дворец культуры и сказала, что никаких запросов к нам не поступало, и пришла она не из-за лекарств и перевязочных материалов, о которых я подумала в первую очередь. Во Дворце культуры сейчас проходит конкурс красоты. Какое отношение я имею к конкурсу красоты? Моя сестрица Наташенька уже давно в них не участвует. Возраст уже не тот. В первый момент у меня немного отлегло от сердца, хотя, конечно, в таких случаях жалко всех погибших, пострадавших и их родственников. Но ведь моя помощница не просто так зашла!

— В нем участвовала ваша сестра, — сказала помощница.

— Какая сестра? — не поняла я. Я же только что думала про Наташку. Да ведь и Люся погибла. И она уже была активно снимающейся моделью.

— Агриппина, — сообщила помощница.

С этой сестрой я виделась от силы пару раз в жизни — на днях рождения отца, когда ему приходило в голову собрать всех своих детей, то есть большинство. Брата-барона я вообще никогда не видела. Жан не присутствовал. Отец выступал с речью, потом я обычно общалась с Петром, модельки сидели отдельно, и я с ними даже не разговаривала. Не уверена, что узнала бы Агриппину на улице, даже если бы мы столкнулись лицом к лицу.

Наш отец в свое время вместо того, чтобы жениться на матери Агриппины, женился на нашей матери, которая была беременна Славиком. Может, даже женился во второй раз на ней, чтобы не жениться на матери Агриппины, которую он характеризовал, как «редкостную дуру». Не мог же он жениться одновременно на двух? Мало ли что обе были от него беременны.

— Агриппина погибла? — спросила я.

— Пока неизвестно, но шансов выжить у всех, кто находился в районе сцены, было очень мало. Там сейчас уже работают сотрудники МЧС. От той части Дворца культуры остались одни обломки. Она сложилась как карточный домик. А зрительный зал цел. Вроде рвануло у одной из несущих стен рядом с гримерными — и все остальное посыпалось. Список участниц висит в Интернете. Конечно, вашей сестры там могло и не быть сегодня… Вдруг… И она могла находиться в другой части здания. Может, в первые минуты масштабы трагедии преувеличили?

Я быстро нашла информацию с места событий. Неужели погибли все молодые красивые девчонки?! И там же наверняка находилась масса людей, которые готовят девочек к выходу на сцену.

Я закрыла глаза и опять погрузилась в размышления. В какой-то момент я решила, что убивают детей отца. Но в данном случае так думать — бред. Кто бы стал взрывать Дворец культуры из-за Агриппины?

Позвонил отец. Ему, в свою очередь, позвонила мать Агриппины, которая уже неслась на место трагедии.

— Ларис, съезди туда, а? Она же будет меня во всем обвинять.

— А ты поедешь?

— Нет.

— Почему? Тебе скорее скажут… погибла или нет. Ты же у нас авторитетный человек.

В общем, мы встретились с отцом за ограждением, за которое не пускали никого, даже близких родственников. Отцу, как и другим родственникам, сказали, что на опознание приглашать будут уже в морг, и, возможно, придется сдавать биологический материал — если Агриппина оказалась в эпицентре взрыва.

К счастью, погибла лишь небольшая группа участниц — те, кому не повезло оказаться во вполне определенном месте. И погибли они в основном не от взрыва, а от падающих кирпичей. Из здания выходили и совершенно не пострадавшие люди, и те, кому первую помощь можно было оказать на месте, кого-то выносили на носилках с открытым лицом, но неестественно вывернутыми конечностями или полностью залитых кровью. Мать Агриппины пропустили поближе, чтобы она могла видеть тех, кого выносят. И — о счастье! — она узнала свою дочь среди живых, правда, пострадавших, и умчалась вместе с ней на «Скорой».

— Ну, слава богу, — вздохнул отец. — Раз жива — вылечим.

Мы уже направлялись к нашим машинам, когда откуда ни возьмись перед нами возникла странная женщина. Она была неопределенного возраста, в длинной юбке, кофте с широченными рукавами. На руках звенели многочисленные браслеты, длиннющие, «многоступенчатые» серьги даже лежали на плечах! На шее висело целых три амулета. Глаза были подведены черным, по-моему, слишком жирно, также она использовала почти черную помаду и черный лак для ногтей.

Телохранитель Коля напрягся. Даже он не заметил, как она появилась!

— На тебе порча, — сказала женщина, глядя прямо в глаза отцу. — Ты кого-то сильно обидел. Женщину.

— И что? — спросил отец. Ему за свою жизнь пришлось пообщаться с большим количеством попрошаек, как, впрочем, и мне. Хотя иногда он вдруг начинал демонстрировать суеверность.

— Будут гибнуть твои дети — твое семя. Потому что для наведения порчи использовалось твое семя.

Отец посмотрел на меня.

— Вот она может и не погибнуть, — спокойно продолжала женщина. — У нее очень сильный ангел-хранитель. — Она прищурилась и посмотрела то ли сквозь меня, то ли в невидимую мне самой параллельную реальность у меня за плечами. — Даже два… Такое бывает крайне редко, — задумчиво произнесла женщина. — Другие твои дети погибнут.

— Что вы посоветуете сделать? — спокойно спросила я, чувствуя, как отцу резко стало не по себе.

— Это решать твоему отцу.

С этими словами она развернулась, браслеты и серьги звякнули — и она исчезла в толпе. Отец почесал голову и посмотрел на меня.

— Что это было? — спросил он у меня.

— По-моему, цыганский гипноз, — ответил Коля. — Ну, мгновенный.

— Да она вроде не цыганка, хотя кто их разберет… Ларка, ты ведь говорила, что это моих детей убивают, а я не послушал…

— Я не считаю, что этот взрыв устроили из-за Агриппины, — объявила я.

И оказалась права. Некая радикальная организация ваххабитского толка, пока еще мало известная как у нас, так и в международных масштабах, взяла теракт на себя. Он был устроен из-за того, что в конкурсе красоты принимали участие девушки из Татарстана, Дагестана и других мест, где не принято, чтобы девушки выходили куда-либо в купальниках и публично обнажали свое тело. Недовольство девушками в купальниках, участвующими в конкурсах красоты, высказывалось и раньше, я сама это читала, правда, никаких разрушительных действий до этого не было. Организация потребовала прекратить подобные шоу, а если они не прекратятся и в них будут участвовать девушки из мусульманских республик и краев, то организация применит более жесткие меры и все равно добьется запрета конкурсов красоты в том формате, в котором они проводятся сейчас.

Началось бурное обсуждение требований в Интернете, и, как и всегда, нашлось много сторонников и много противников разных вероисповеданий, разного пола и возраста.

Папа вроде бы успокоился. Агриппина родилась в Петербурге от русских отца и матери. Так что ваххабиты вроде не должны пытаться ее воспитывать. А в конкурсах красоты она в любом случае больше участвовать не сможет, так как у нее оказалась сильно повреждена левая половина лица. Потребуется несколько пластических операций. Но жива — и слава богу.

* * *

Вечером позвонил братик Славик. Он даже не знал про случившееся с Агриппиной. Конечно, никакой любви между ними не было, со стороны Славика вообще не было никаких чувств. Про чувства Агриппины к Славику и ко мне не знаю.

Славик спросил, кто из наших родственниц собирается замуж за банкира Бородулина — мамочка или Наташенька. В Интернете полно информации, народ развлекается, а его самого знакомые спрашивают.

— Обе, — сказала я. — Но, вероятно, женится на мамочке, потому что уже спрашивал у нашего отца, не будет ли он возражать.

— А если бы возражал? — спросил младший брат.

— Не знаю. И с какой стати ему возражать? Он мечтает скинуть мамочку со своей шеи. Пусть выпрашивает теперь деньги у Бородулина на все свои омолаживания. Кстати, она сейчас в клинике во Франции.

— Опять омолаживается?! — поразился братец.

Я пояснила, что мамочка пытается забеременеть, чтобы родить Бородулину ребенка.

— Но лет-то ей сколько!

Нашей матери было пятьдесят два, и в таком возрасте естественным образом рожают даже в нашей стране, не говоря про передовой зарубежный опыт. А мамочка, отдать ей должное, всегда вела здоровый образ жизни, следила не только за «фасадом», но и за правильным питанием. Она всегда очень любила себя. Так что для своего возраста она была идеально здоровой женщиной, если не говорить о голове и ее содержимом. Ведь наличие мозга совсем не означает умение им работать. Правда, мамочкин мозг посылает сигналы как раз на нужные для ее целей рецепторы.

Брату в качестве примера я привела Джанет Джексон, сестру Майкла Джексона, которая успешно вышла замуж на миллиардера из Катара и в пятьдесят лет сама родила ему сына. Правда, они расстались, отец сына не забрал, или только пока. Вероятно, положил матери немалое содержание. Ради такого точно стоило рискнуть. Вероятно, и Бородулин положит нашей матери содержание. Хотя может и ребенка отобрать. Я не собиралась в это вмешиваться, отец тоже. Мамочка с ребенком от другого мужика ему точно не нужна, она и без ребенка его достала.

— А Наташка? — спросил братец.

— Тоже собирается рожать.

— От Бородулина?!

— Да. Как будет беременеть — не знаю. Наверное, естественным способом, предусмотренным природой.

— А они с мамочкой друг друга не поубивают?

Я рассмеялась. Но такой вариант нельзя было исключать. Маленький братец тем временем спросил, где находятся деньги Бородулина. Я сказала, что часть точно в Лотиании и часть точно в Англии, может, еще где-то, и в Англии он еще замок или особняк старинный прикупил ради титула. Но титула не получил и оказался с большим домом, требующим огромных вложений.

— Мамочке как раз занятие. А в Англии в каком банке или банках?

— Зачем тебе это?

— Да в Интернете разная информация висит. Англичане же хотят кое-какие активы, связанные с Россией, арестовать, а то и присвоить в доход государства.

— Вроде речь шла о деньгах из нашего бюджета, вложенных в государственные бумаги Великобритании, и деньгах государственных банков. А Бородулин же — политический беженец, которому Англия предоставила убежище, чтобы спасти от российского режима.

— Лариса, я видел разную информацию. Например, о любых активах наших госкорпораций и государственных служащих, а также их родственников. Есть информация и о всех русских, которые не объяснят происхождение денег.

— Бородулин объяснит. Украл у вкладчиков.

— Лариса, у тебя есть счета в Англии?

— Нет. И у отца крупных точно нет. Может, какая-то мелочь. У нас же есть брат-барон. Вот на него он что-то отстегивает.

— Ну, папаша и бык-производитель… Узнай, пожалуйста, название банка, в котором Бородулин держит деньги в Англии. Мне просто интересно! А то я читаю все подряд.

— Делать тебе нечего, маленький братец.

Но я пообещала узнать, позвонила мамочке, справилась о здоровье, она огрызнулась в ответ, из чего я сделала вывод, что мамочка в полном порядке. Потом я спросила про банк в Англии, где Бородулин держит деньги.

— Зачем тебе его деньги?! — завизжала мамочка.

— Слушай меня и не вопи, — оборвала я поток брани. — Я тебя не спрашиваю про его или твои счета в Лотиании, Швейцарии, на Багамских островах и в других странах. А англичане могут наложить лапу на активы русских. Слышала про это?

Оказалось — слышала и беспокоилась.

— Назови банк, и если у меня появится какая-то информация, я тебя предупрежу. Наверное, Бородулин и на тебя счет откроет. А я тебе, может, скажу, чтобы ты перевела деньги в другой банк! Чтобы ты снова не села на шею отцу и мне заодно. Не о тебе беспокоюсь, а о себе и об отце, которого ты достала до печенок за все годы. Поняла меня?

Мамочка, больше не споря, назвала банк в Англии. Я перезвонила Славику и передала информацию ему. И забыла о ней на некоторое время.

Глава 25

Через пару дней объявился Потап Прокопьевич и спросил, не собираюсь ли я с очередным визитом в Великий Новгород.

— Мой подопечный опять влип в историю? — спросила я. Ну что за беспокойный принц!

Потап Прокопьевич вздохнул:

— Лариса Ивановна, во-первых, я хотел бы выразить вам благодарность от Министерства внутренних дел, всех наших сотрудников и от себя лично.

Они его взяли с контрабандно ввезенными на территорию России ценностями? Медальонами первых христиан?

— Потап Прокопьевич, что там у вас еще случилось?! — воскликнула я вслух.

Звонивший сообщил, что, в частности, благодаря моим усилиям поймали мошенника, объявленного в розыск в пяти странах. Мою роль он, конечно, преувеличил, наверное, хотел так витиевато сказать мне комплимент.

Но неужели принц регулярно мошенничал? Вывозил ценности из всех стран, где участвовал в археологических экспедициях?

Оказалось, что мошенничал не принц, а человек, которого археолог Звонников называл отцом Бенедиктом. Он не был посланником Ватикана, а приехал по поручению международной банды, специализирующейся на ювелирных украшениях и предметах антиквариата. Они, конечно, и картинами не брезгуют, если подвернется заказчик или лох, но в последнее время на рынке картин появилось уж слишком много подделок, да и мода регулярно меняется. А интерес к ювелирным украшениям и предметам старины, можно сказать, вечен. Они лучше сохраняются, и с годами их «история» становится только более длинной, а часто и более кровавой, что тоже привлекает определенных клиентов.

Отец Бенедикт, который совсем не Бенедикт и не отец в том смысле, в котором он представлялся, в порыве откровенности поведал про одну потенциальную свекровь, которая заказала про́клятую вещь, чтобы подарить невестке! Дама посчитала это самым надежным способом избавления от очень нежеланной родственницы. Сама убивать не хотела, чтобы не сесть в тюрьму, киллера тоже не желала нанимать, во-первых, не знала, как их ищут, во-вторых, опять же привлечь могут. А пойди докажи, что старинное проклятие сработало! И ведь сработало! Невестка сломала ногу, ей неудачно сделали операцию, началось заражение крови, спасти не смогли. Может, конечно, и совпадение, но ведь и другие владельцы браслета умирали от заражения крови.

— А как вы узнали, что этот Бенедикт, или кто он там на самом деле, в розыске в пяти странах? — спросила я. — Кто-то понял, о чем он бредит?

Потап Прокопьевич ответил, что бред отца Бенедикта так никто и не понял, но для того, чтобы попробовать его опознать, у него сняли отпечатки пальцев — и опаньки! Какая рыба в наши сети! Соответственно героя перевели в отдельную палату и поставили охрану. Теперь он уже покинул не только больницу, но и Великий Новгород. Для начала его отправили в мой родной город, где отцом Бенедиктом будут заниматься уже более серьезные чины, повыше званием, чем начальник отделения полиции в Великом Новгороде. И вообще это будет другое ведомство.

— Где его будут судить? — спросила я.

— Не у нас. У нас он не успел накуролесить. Или нам об этом пока неизвестно. Скорее всего, передадут Италии. Там у него много грешков, и он — гражданин Италии и итальянец по национальности, хотя «работал» под разными именами и знает несколько языков.

Полиция же Великого Новгорода пыталась решить вопрос, кого хотели украсть — принца Лотара или мошенника международных масштабов?

— А сам отец Бенедикт что сказал по этому поводу?

— Не знает! Или врет, что не знает.

— Как он оказался на месте Лотара?

— Хотел войти в доверие к принцу, — хохотнул начальник отделения полиции.

По словам Потапа Прокопьевича, отец Бенедикт приехал специально за Лотаром, но категорически отказался сообщить, зачем тот ему понадобился. Я подумала, что дело в медальонах, но вслух этого говорить не стала. Вроде бы Потап Прокопьевич про медальоны не знает, да и про Киприана Карфагенского наверняка не слышал — ну и не надо ему про них знать. Принцу отец Бенедикт представлялся посланником Ватикана, что принца совсем не удивило, так как он неоднократно имел дело с посланниками, а Ватикан оплатил уже несколько археологических экспедиций, в которых участвовал Лотар.

— Как эта международная банда торговцев антиквариатом узнала, что принц находится в России и еще и в Великом Новгороде? — спросила я.

Оказалось, что «раскололся» настоящий посланник Ватикана, которого члены банды схватили в Лотиании, когда он шел на встречу с Лотаром. Он знал, что Лотар собирался в Россию. Ну а потом банда с разветвленной сетью осведомителей и детективов нашла Лотара в Великом Новгороде. Деталей отец Бенедикт не знал, он непосредственно не занимался поиском Лотара, а поехал уже встречаться с ним.

По словам отца Бенедикта, Лотар поверил, что он — истинный посланник Ватикана (отец Бенедикт хорошо умел играть эту роль), но ему зачем-то нужно было сбежать из больницы той ночью, и он предложил отцу Бенедикту временно занять его место. Отец Бенедикт проник на территорию больницы, когда уже стемнело, и у него не возникло сложностей (с его биографией он много куда проникал в прошлом), потом попал в нужный корпус (они вместе днем осмотрели место встречи), позвонил Лотару, тот вышел из палаты, они быстро обменялись одеждой, Лотар убежал, отец Бенедикт остался.

А потом какие-то типы пытались его выкрасть. Или Лотара — может, поэтому Лотар и сбежал. Или подозревал, что кто-то может на него покуситься. Возможно, злоумышленники бросили отца Бенедикта не потому, что их испугала медсестра (с ней они наверняка могли легко справиться), а потому, что поняли: взяли не того.

Я спросила, в каком одеянии отец Бенедикт расхаживал по Великому Новгороду — в священническом облачении или в гражданской одежде. Хотя я знала ответ на этот вопрос от Звонникова. Но археолог совсем недавно представлял мне несколько другую версию… Правда, похожую. Значит, Лотар мог догадаться или предположить, что отец Бенедикт — «фальшивый» посланник Ватикана? Или точно знал, раз имел связь с Ватиканом? С людьми, с которыми он не первый год знаком?

— В гражданке, — сообщил Потап Прокопьевич. — То есть Лотар переоделся в гражданскую одежду. У них примерно один размер, так что тут проблем не возникло.

— И где сейчас Лотар? И как он себя чувствует? — спросила я.

— Так я это у вас хотел узнать, Лариса Ивановна! В смысле, не как себя чувствует, а где он.

Но я на самом деле не представляла, где находится принц. На связь он со мной не выходил и не считал нужным информировать меня о своих передвижениях. Может, информировал папу? В смысле, моего. Или папины люди и так знают, где он находится?

— А вы у Звонникова не спрашивали?

— Спрашивал. И не только я. После допроса других интересующихся Виктор Семенович находится в больнице. В той же, где до него лечился Лотар, только в другом отделении. Тут не токсикологическая проблема, а многочисленные травмы.

— О господи!

— Избивавшие его у нас. Их нашли по телефону Лотара, который эти молодчики отобрали у Звонникова. Возможно, Лотар и оставил телефон Звонникову, чтобы его по нему не нашли. Купить трубку сейчас, как вы знаете, не проблема. Кстати, вам не звонили? Там же введен в память ваш номер.

Мне не звонили. Я же вбита в телефонную книжку как просто «Лариса». Там не написано, кто я на самом деле.

— Лариса Ивановна, мне нужно, чтобы вы на них посмотрели, — тем временем сказал Потап Прокопьевич. — Может, опознаете кого?

— Вы думаете, что у меня много знакомых среди мошенников?

— Это боевая сила.

— Из воинских подразделений групп мошенников?

— Подскочите, пожалуйста, к нам, Лариса Ивановна, — произнес Потап Прокопьевич, и я поняла, что это приглашение, от которого не следует отказываться.

— В пятницу вечером устроит?

— Устроит. На субботу задержитесь? Поможете поискать принца? Мне кажется, это у вас лучше получится.

— Чем у нашей полиции? Кстати, а зачем он вам?

Потап Прокопьевич сказал, что, по его мнению, Лотару угрожает опасность, а ему бы не хотелось портить статистику своего отделения и всего города происшествием с иностранным гражданином, да еще и королевской крови.

Я задала еще один вопрос — про шведскую принцессу.

— Рыскает по городу аки волчица, — засмеялся начальник отделения полиции. — Вот ведь как бабе замуж хочется! Следим за ней — может, у нее быстрее получится Лотара отыскать.

Глава 26

Позвонила моя подруга Лида — и последняя пассия моего отца, которая в эти дни проживала на Кипре вместе с дочерью — моей сестрой и одновременно крестницей. Там у отца тоже есть дом, в котором и мне доводилось бывать. Она сообщила, что завтра должен прилететь Славик.

— Хоть не так скучно будет, — вздохнула Лида. — Ты не знаешь, сколько мне еще тут взаперти сидеть?

Я подозревала, что в ближайшее время Лида в Россию не вернется, раз отец решил туда от греха подальше отправить еще и Славика.

Пострадавшая во время взрыва во Дворце культуры Агриппина шла на поправку, если не считать лица. Отец сказал, что пластические операции ей будут делать на Кипре и чтобы Агриппина туда собиралась сразу после выхода из больницы, где проходит лечение. Жертв оказалось гораздо меньше, чем предполагали изначально — народ, к счастью, был рассредоточен по зданию. Арестовали каких-то боевиков, которые упорно не признавались, что совершили этот теракт, но его одобряли, так как нечего мусульманкам, да и другим девушкам тоже расхаживать по сцене в купальниках. Никому не известная ранее террористическая группа стала широко известной, открывала в Интернете сайт за сайтом, их упорно закрывал Роспотребнадзор, но там, где у гидры отрубили одну голову, тут же вырастали две, а то и три новые. К тому же православный депутат, известный борец с геями, который ранее выступал против детских конкурсов красоты, неожиданно (хотя от него всего ожидать можно) поддержал идею запрета выхода женщин на сцену в купальниках. Конечно, не методом совершения террористических актов в местах проведения конкурсов красоты, но высказался, что православным тоже нечего в полуголом виде по сцене дефилировать, и ни один нормальный православный отец не позволит своей дочери участвовать в таких конкурсах. Так что идея у террористов была правильная, а метод ее донесения до широких масс неправильный. Дискуссия разгорелась с новой силой, и в нее стало включаться все больше и больше людей.

Даже мой отец публично высказался, заявив, что всегда любил моделей, и жены, и любовницы, и дочери у него модели, и ему приятно смотреть на полуголых девок с хорошими фигурами. А если вся закутанная, то он вообще смотреть не будет, чтобы потом не разочароваться. Представители другой стороны тут же напомнили ему про меня — самую успешную из всех его детей, которая ни в каких конкурсах красоты никогда не участвовала, но тем не менее гораздо известнее всех его дочерей и жен из моделей, вместе взятых. Я взяла и выложила свое фото в купальнике. Тут же получила несколько предложений руки и сердца. А сколько комплиментов…

Папа позвонил и спросил, чем это я занимаюсь в Интернете. Я ответила, что повышаю самооценку.

— Она у тебя что, заниженная? — удивился родитель и спросил про ближайшие планы.

Я рассказала про звонок Потапа Прокопьевича, отца Бенедикта и свое намерение съездить в очередной раз в Новгород. Заодно спросила про Лотара.

— У бабы из гостиницы живет, носа не кажет из дома. Можешь заехать в гости и проведать обоих.

Я спросила, когда Лотар собирается в родное королевство.

— А я почем знаю? — ответил папа. — Изъявит желание — доставим.

Мамочка, по словам отца, все еще находилась во французской клинике и пыталась забеременеть от беглого банкира Бородулина. О местонахождении Наташки он не знал и знать не хотел.

* * *

В пятницу утром я покидала в сумку побольше вещей и поехала на работу. Мои сопровождающие были предупреждены, что мы опять едем в Новгород. Номер в известной мне гостинице я забронировала на две ночи — с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье. Предупредила, что буду с телохранителями. Надеюсь, что хоть в воскресенье мне удастся вернуться в родной город.

Около часа дня позвонил отец и приказал двигать в направлении Лиговского проспекта, адрес назвал точный и объяснил, что это новый дом-встройка.

У этого дома я никогда не была, но, подъехав, отметила, что он очень удачно встроен в старый фонд — стиль выдержан, хотя внутри, конечно, все было совсем не так, как у соседей.

Перед домом стояли машина полиции и труповозка. Я узнала папин внедорожник, внутри никто не сидел. Дежуривший у входа сотрудник органов глянул в мой паспорт и позволил пройти. Тело-хранители остались в машине.

Что я делаю в этом доме? Что здесь делает отец? Кого еще убили?

Славик и моя младшая сестра вместе с Лидой на Кипре, братец прислал СМС с приглашением к ним присоединиться. Но какой Кипр? Туда мне было просто некогда лететь. Брат-барон, которого я никогда в жизни не видела, в Англии со своей матерью. Агриппина пока еще в больнице. Наташка? Так она же проживает в их с матерью квартире. Или ей какой-то любовник купил квартиру в этом доме? Но она же вроде должна пытаться забеременеть от Бородулина! Беглому банкиру путь в Россию заказан. Значит, Наташка в Лотиании. Или в Англии, или где-то в материковой Европе.

Первым я увидела папиного телохранителя Колю, стоявшего с мрачным видом. Вообще у Коли вид всегда мрачный, но тут Коля был воплощением черной тучи, из которой вот-вот полетят молнии и раздастся гром. В квартире, дверь в которую была раскрыта, рыдала женщина, несколько мужчин говорили одновременно. Я вопросительно посмотрела на Колю.

— Василий, — произнес он одно слово.

— Что Василий? — спросила я шепотом, уже зная ответ.

Из квартиры вышел папа в сопровождении двух мужчин в штатском. Отец постарел за те несколько дней, которые мы с ним не виделись! В глазах стояли слезы.

Мы обнялись. Отец разрыдался у меня на плече. Человек, который, как я знала, не плакал никогда! Но он же не железный! А тут целая цепочка — Жан, Петр, Люся, чуть не погибла Агриппина, теперь Василий…

Но неужели все-таки убивают детей моего отца?!

— На мне порча, Ларка! Правильно та баба сказала. Ты знаешь, кто может снять порчу?

— Папа, это чушь.

— Это не чушь! Ты понимаешь, что гибнут мои дети? Гибнут самыми разными способами! Один за другим! Это не один человек организует. Это все разные смерти! То террористы, то отравление. Что мне делать?!

— Вначале успокоиться, — сказал официальный начальственный голос. — А потом хорошо подумать, кто может вам мстить. Если это, конечно, на самом деле мстят вам. Давайте пройдем в кухню и побеседуем.

Мужчина в штатском представился, показал мне удостоверение. Я не стала читать, что там написано, и просто спросила, как умер Василий и что он делал в этой квартире.

Оказалось, что квартира была куплена Василием на имя его любовницы, которая продолжала рыдать. Они встречались уже года три. Василий не собирался уходить из семьи, где у него было трое детей, но имел постоянную подругу на стороне. Я подумала про себя, что, возможно, и не одну. Этой женщине, которая сидела на огромной кухне, выполнявшей и роль столовой, на вид было лет двадцать семь, но в эти минуты она выглядела ужасно. Изможденное, серое лицо, вообще без косметики, ввалившиеся, красные и уже припухшие глаза. Она привалилась к стене и прижимала руки к животу. Она беременна? Она любила Василия? Или оплакивала потерю богатого спонсора?

В комнате продолжали разговаривать мужчины. Старший чин, который выходил на лестницу, кивнул мне на стул за тем же столом, за которым рыдала подруга Василия, сел сам, рядом устроился отец и закрыл лицо руками. Коля привалился могучим плечом к стене. Вскоре в кухне появились еще двое, один — явно сотрудник органов, второй — нет. Второй был какой-то… растрепанный. Нет, волосы у него лежали нормально, но он был немного не в себе.

Старший полицейский чин посмотрел на меня и спросил, знакома ли я с Андреем Николаевичем Перепелкиным и Тамарой Николаевной Перепелкиной. Значит, брат и сестра? Я ответила, что нет, вижу их в первый раз в жизни и об их существовании ни вообще, ни в жизни Василия, в частности, не знала.

— Вася говорил, что если вдруг что-то случится, звонить отцу, а если до отца не дозвониться, или его в стране нет, то вам, Лариса, — сквозь рыдания сообщила Тамара Николаевна.

— Я сказал, что надо сразу звонить в полицию, — встрял Андрей Николаевич. — И позвонил. А Тамара позвонила Ивану Васильевичу.

— Вы все правильно сделали, Андрей Николаевич, — похвалил полицейский.

— Как умер Василий? — спросила я. — Его убили?

— Налицо все признаки отравления, — сообщил полицейский. — Сейчас эксперт возьмет на анализ рвотные массы, коньяк и продукты уже упаковали.

— Я сама только что из больницы, — прорыдала Тамара Николаевна. — Из Боткинской. С отравлением.

— Я ее с утра забрал, — сообщил Тамарин брат, обращаясь ко мне. Остальные, вероятно, уже все знали. — Мы сюда приехали, а он тут…

— Холодный! — зарыдала Тамара.

— А вы чем отравились? — спросила я у Тамары.

— Салатом.

— Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не покупала магазинные салаты! — рявкнул брат. — Неизвестно же, сколько они там лежат. Ну, неужели самой не порезать! Тома, это же твое здоровье! Это же не первое отравление!

— Но такое сильное — первое? — спросил полицейский.

— Да, в больницу в первый раз попала. И «Скорая» сразу в инфекционную повезла.

— Кто вызывал «Скорую»? — спросил полицейский.

— Вася, — прорыдала Тамара. — Он вовремя приехал… Я тут загибалась.

— Вы были в таком состоянии, что не могли сами вызвать «Скорую»? — спросила я у Тамары. — Но смогли позвонить Васе?

— Она ему не звонила. Он сам приехал — на ее счастье, — пояснил Андрей Николаевич. — Вызвал «Скорую», мне позвонил. Вася испугался. И я испугался, потому что у нее голова кружилась и «мушки» перед глазами бегали. Ну и рвота, понос — обычные дела. То есть к моменту Васиного появления она уже не могла сама до туалета добраться, в комнате лежала чуть ли не в коме. Лихорадило ее, холодным потом покрылась. Слава богу, вытянули.

— Но Вася никогда не ел магазинные салаты! — воскликнула Тамара. — Он, как и ты, меня ругал, и сам бы есть их не стал. Он чем-то другим отравился! И я же десять дней назад отравилась! Где тот салат?!

Полицейский спросил у меня и отца, когда мы в последний раз видели Васю или говорили с ним по телефону. Я его видела на похоронах Петра, мы вообще с Васей мало общались, отец с Колей, как оказалось, видели его два дня назад. Вася был абсолютно здоров.

— Сегодня — то есть вчера — он сюда приехал, чтобы дождаться вас? — спросил полицейский у Тамары.

— Нет. Он… здесь иногда встречался с какими-то людьми. Не с женщинами, а… партнерами, что ли? Я не знаю. Я не спрашивала. Он мне говорил, чтобы я приготовила стол на двоих, на троих — закуски, выпивку — и уматывала часа на четыре. Я все делала, как он велел. Потом убирала. Я так понимаю, что они тут ели и разговаривали. Никогда ничего не ломали, не били. То есть все культурно было. Один раз кто-то мимо унитаза написал. Так что точно мужики. Он в любой день, пока меня не было, мог приехать. И вчера, и позавчера.

Андрей Николаевич встрял и сказал, что квартиру после того, как Тамару увезла «Скорая», убирала их мать. Мать тоже всегда ругала Тамару за покупные салаты. Она выбросила все старые продукты. До сегодняшнего дня никто из их семьи в этой квартире больше не появлялся.

— То есть у вас была инфекция? — уточнил полицейский у Тамары.

— Да, что-то нехорошее размножилось в салате. Я не могу повторить. Но мне в больнице сказали, что я у них такая не первая.

— И тоже велели, чтобы салаты больше не ела! — рявкнул брат. — Дошло до тебя или нет?!

— Василий Большаков мог сам привезти еду? — спросил полицейский.

— Мог, — кивнула Тамара. — Он же знал, что я в больнице.

— А коньяк?

— Выпивку он вообще всегда сам привозил. Я только пиво покупала.

— То есть смерть Васи — скорее всего, случайность? — спросила я у полицейского. — В квартире не оказалось никого, кто бы вызвал «Скорую?

— Лариса Ивановна, я не очень верю в случайности, в особенности две подряд в одной и той же квартире.

— Но я ела салат, а Вася никогда…

— Помолчи! — рявкнул брат, который внимательно слушал.

— Вы могли решить, что отравились магазинным салатом, тем более раз вам и в прошлом от них бывало плохо. И в больнице могли решить, что вы отравились салатом. Картина у разных отравлений похожая. Но я съезжу в больницу, наши специалисты изучат вашу историю болезни, и я попрошу врачей посмотреть на нее под новым углом, в особенности после того, как будут готовы результаты вскрытия. Вообще я бы посоветовал вам временно пожить у мамы или у брата. На всякий случай. Тем более у вас организм ослаблен, вы полностью не восстановились, а тут еще один стресс.

— Вы считаете, что может быть отравлена квартира?! — воскликнул Андрей Николаевич.

— Пока я ничего не считаю. Давайте дождемся результатов экспертиз. Но не надо рисковать зря.

Полицейский записал мой телефон, спросил, кто еще есть из родственников у Василия. И тут я подумала про тетю Иру. Она же лишилась обоих сыновей! А дети Васи — это внуки другой бабушки, и с невесткой у тети Иры не самые лучшие отношения. Любимым ребенком был Петр, она ждала внуков от Петра, но не дождалась.

— Сейчас поедем к тете Ире, — безапелляционно сказала я отцу.

— Похороны организуем, — веско произнес Коля и продиктовал свой телефон полицейскому. — Сообщите, пожалуйста, когда можно будет забрать тело.

Глава 27

Тетя Ира плакала не так, как убивалась по Петру, а потом стала рыдать из-за того, что ее жизнь закончилась. Нет больше смысла жить. Неправильно, когда дети умирают раньше родителей. Оба сына, с небольшой разницей по времени!

— Я рожу ребенка, и вы будете с ним нянчиться, — сказала я.

— От тебя дождешься, скорее Наташка со Славиком еще по одному родят, а то и по паре, и тебе подкинут, — буркнул папа, который налегал на водку, несмотря на мои напоминания про печень. — Моя печень и не такое переживала, — отмахнулся он.

— На самом деле, Ваня! — оживилась тетя Ира, которой надо было хоть о ком-то заботиться. И отца она по-настоящему любила. — Тебе еще жить и жить! У тебя ребенок маленький!

— Ирка, я за своих детей не беспокоюсь. Есть Лариса, которая всегда… То есть…

Папа понял, что в сложившейся ситуации сказал чушь. Ему как раз требовалось очень беспокоиться о своих детях.

— Где ребенок? — спросила тетя Ира.

— На Кипре. И Славик там же, — ответила я.

— И этого туда же понесло? — удивился папа.

— А разве не ты его туда отправил? — удивилась уже я.

— Нет… Может, сам сообразил, что надо спасаться, пока жив? А туда визу за один день делают, даже меньше. Ладно, пусть там поживет. Мне не жалко. Только если он на твою подружку позарится, которая сейчас моя баба, я ему кое-что собственноручно отрежу. Предупреди любимого братца.

Я сказала папе и тете Ире, что мне нужно в Новгород, рассказала про звонок Потапа Прокопьевича и фактически приказ кого-то там опознать.

— Поезжай, — кивнул папа. — Никогда не нужно портить отношения с органами, если этого можно избежать. И принца проверь.

— Он все еще у Валерии?

— У администраторши из гостиницы. Я не помню, как ее зовут. Пусть пока у нее живет.

— Потапу Прокопьевичу говорить, где он?

Папа задумался и сказал, чтобы решала по ситуации и в любом случае была очень осторожной.

* * *

Я позвонила Потапу Прокопьевичу, когда мы подъезжали к Великому Новгороду. Я смогла заснуть на заднем сиденье, за рулем сидел один из предоставленных папой телохранителей. Они по моей просьбе разбудили меня, когда я просила. Потап Прокопьевич предложил ехать сразу в отделение. Вначале нужно дело сделать.

Начальник отделения полиции сказал мне, как я хорошо выгляжу. Врал, конечно, но все равно было приятно. Все-таки он видит во мне женщину, а не только источник информации, добровольную помощницу, а то и подозреваемую в чем-либо. Или усыпляет бдительность?

Потап Прокопьевич лично отпер дверь камеры и предложил мне пройти.

— Вот вам дама, господа, — сказал он. — Наверное, будете довольны. А то у нас мест свободных нет. А так вы, может, будете посговорчивее.

— Она! — выдал один из задержанных при виде меня, проталкиваемой вперед Потапом Прокопьевичем и еще одним сотрудником полиции. — Из всех баб эту привели.

Он, похоже, был совсем не рад меня видеть.

— Опять с кем-то подралась? — язвительно спросил второй. — Ну, хоть наконец тебя посадят!

— Заткнитесь, уроды! — рявкнул третий.

Эти двое решили, что меня сажают к ним в камеру? Кстати, а что на самом деле задумал Потап Прокопьевич? Пока дверь камеры оставалась открытой, в проеме могучей стеной застыл полицейский, поигрывая дубиной, мы с начальником отделения находились в камере, где с верхних нар свешивалась конопатая рожа под гривой рыжих волос. При нашей предыдущей встрече он был стрижен гораздо короче. У него так быстро растут волосы? Хотя я могу ошибаться насчет длины. И сейчас волосы были немытые и висели по-дурацки. Двое других сидели на нижних нарах у той же стены. Нары у противоположной стены оставались пустыми — и верхние, и нижние.

— Лариса Ивановна, узнаете господ?

— Так опознания не проводятся! — спокойно заметил третий.

— Она опять какого-то мужика захватила? — спросил рыжий.

— Заткнись!

— Лариса Ивановна, узнали или нет? — спросил Потап Прокопьевич.

Я кивнула. Именно у них я отбила Лотара в Лотиании, когда он шел на яхту моего отца.

— Ну, тогда пошли, — произнес начальник отделения.

— Вы нам бабу не оставите, товарищ начальник? У нас вон места свободные есть? — спросил второй. — Вы же вроде сказали…

— Нет, эту не надо, лучше никакую, чем эту, — буркнул рыжий и отвернулся к стене.

Мы с Потапом Прокопьевичем вышли из камеры. Сопровождавший нас полицейский закрыл дверь и зазвенел ключами.

— Вопрос можно? — спросила я.

— Вам все можно, Лариса Ивановна.

Неужели?

— А почему вы их вместе держите? Я так понимаю, что это одна шайка. Ведь вроде бы нельзя и неразумно держать вместе тех, кто по одному делу проходит?

— А послушать, о чем говорят? — хитро посмотрел на меня Потап Прокопьевич — царь и бог местного отделения. — Рассказывайте, Лариса Ивановна. Чайку хотите?

Мы устроились в кабинете начальника, и он собственноручно заварил мне чай. Про то, что я отбила Лотара у каких-то мужиков, он уже знал. Я подтвердила, что у этих, но имен их не знаю. Рыжий точно был, еще одного помню, насчет третьего не уверена.

— Все вместе были — судя по тому, что говорят. Вы с ними в Лотиании встречались?

Я кивнула. Потап Прокопьевич сообщил, что это члены международной банды торговцев антиквариатом, картинами и любыми ценностями, на которые удастся наложить лапу.

— Той же, что отец Бенедикт или как там его на самом деле?

— Другой.

— Сколько ж их развелось?

— Много, Лариса Ивановна, много. Но мы работаем. И конкуренция между этими бандами нам только на пользу. Скажите мне, что они все хотят от принца?

— По-моему, они хотят самого принца.

— Зачем кому-то нужен принц?

— Вариантов много. Например, выкуп. Он — наследник престола. Получить какие-то преференции, я, честно говоря, с ходу не могу придумать какие. Но могут быть. Сам Лотар мне сказал, что эти трое хотели, чтобы он женился на дочке их босса. Эта версия мне кажется наиболее вероятной. Его хотели выкрасть и насильно женить. Почему бы и нет? После всей шумихи в мировой прессе? Наследному принцу ищут жену, девчонки слетаются в Лотианию, а тут раз — и принц уже женат. За согласие на развод можно тоже денег срубить и опять же преференции. И забеременеть можно, а потом претендовать на трон Лотиании. Кстати, за ним могли охотиться исключительно с этой целью — получить донорский материал.

— Признаться, такой вариант мне даже в голову не пришел.

Я рассмеялась.

— Вас сбило с толку то, что эти типы — представители банды дельцов, занимающихся антиквариатом. У королевской семьи Лотиании, конечно, немало ценностей, которые могут представлять для них интерес. Но эти ценности в Лотиании. Лотар их с собой не привез. Он попал на яхту моего отца в одном костюме. Мой отец приказал выдать ему одежду, а потом что-то докупала уже моя домработница в Питере. У него с собой ничего не было! Ни антиквариата, ни картин! Хотя я допускаю, что его хотели взять в заложники, а за освобождение потребовать что-то из коллекции королевской семьи.

— Что у них самое ценное?

— Понятия не имею.

— Вы видели их коллекцию антиквариата и картин? — спросил наш русский полицейский.

Что-то я, конечно, видела, но я не разбираюсь ни в картинах, ни в антиквариате, ни в ювелирных украшениях. Мой отец тоже не разбирается и этими направлениями никогда не занимался и заниматься не собирается.

— А вы услышали про какой-то антиквариат? — Я кивнула в сторону коридора.

— В том-то и дело, что нет, — признался Потап Прокопьевич. — Им нужен сам «этот козел». И теперь я подумываю, что вы правы. Он нужен, как донор спермы. Рождение ребенка от наследного принца одного из европейских государств открывает большие возможности. Вот ведь какие преступники пошли! Да если бы мне кто-то такое сказал, когда я в школу милиции поступал…

Потап Прокопьевич махнул рукой.

— Что вы хотите? Современные технологии. Наука не стоит на месте. И преступность идет в ногу со временем.

— И часто опережает государственные структуры.

Я спросила, эти ли гаврики пытались выкрасть отца Бенедикта (или Лотара) из больницы.

— Они, — кивнул Потап Прокопьевич. — Медсестра двоих опознала.

— Они сами что говорят? Они спасали своего коллегу из больницы?

— Вот еще! Он же из другой банды. Зачем им спасать конкурента? Им нужен Лотар. Однозначно.

Глава 28

Спала я как убитая. Я заметила, что в последнее время я сплю очень крепко, и меня стало клонить в сон и днем, хотя раньше этого не было. В машине почти всю дорогу до Новгорода проспала. Хотя я здорово устала за последнее время. А нервов сколько было потрачено? Да и не двадцать лет уже…

С утра я планировала навестить в больнице Звонникова, потом заехать в гости к Валерии. В ночь нашего прибытия дежурила не она, и утром тоже оказалась не она.

Мы с телохранителями вкусно позавтракали в соседнем с гостиницей кафе, я попросила несколько пирожков для Звонникова, в маленьком магазинчике купила сок ему и нам в машину.

Виктор Семенович выглядел не лучшим образом, но держался бодро. Мы с ним вышли в коридор, я сказала ему, какую версию предложила органам. Археолог усмехнулся.

— Скажите мне, как специалист, эти медальоны первых христиан на самом деле такие ценные? Как я понимаю, обе банды — если это, конечно, две банды, а не одна — охотятся за ними?

Звонников вздохнул и пояснил, что если смотреть на медальоны как на ювелирные украшения (а сам он видел только один, который Лотар привез в Россию), то особой ценности они не представляют. Может, чуть дороже лома. Но тут дело в другом — их можно подавать как христианские святыни, в особенности один — тот, который мог принадлежать Киприану Карфагенскому. А это уже совсем другая цена. Историческая составляющая очень существенно увеличивает ценность любой антикварной вещи.

— Доказать, что хотя бы один из медальонов принадлежал Киприану Карфагенскому, нельзя?

— Нет. Упоминаний о том, что он был какой-то особенный, нет. Распятие на медальоне было не только у него. До нас дошли многие труды Киприана Карфагенского, может, даже все. Точно — большинство. Также сохранились труды Понтия Карфагенского — диакона, который служил у епископа Киприана.

Археолог рассказал мне, что этот Понтий был личным другом Киприана Карфагенского, вместе с ним отправился в изгнание и был рядом с ним до дня казни. До нас дошел его труд «Жизнь и страдания Киприана» — о жизни и смерти его друга. Поэтому современные ученые и богословы так много знают о Киприане — больше, чем о ком-либо из христианских священников первых веков христианства. Но Понтий не пишет о том, что медальон Киприана был где-то закопан — один или вместе с другими. Также Звонников сообщил, что анализ ткани, которую привез Лотар, подтвердил ее древнее происхождение. То есть можно говорить о том, что Лотар нашел медальоны христиан, живших во времена Киприана Карфагенского, но нельзя утверждать, что хотя бы один из них принадлежал Киприану Карфагенскому. Но Ватикан, скорее всего, подаст это так, как нужно. Кому они должны представлять доказательства?

— Вера или есть, или нет, — сказал археолог. — Вы или верите в божественное провидение, в чудеса, которые творит Господь, или не верите. Лотар собирается передать эти медальоны лично папе. В конце концов, не на территории же бывшего Карфагена их оставлять?! Там же в любой момент может начаться очередная «арабская весна» или что-то подобное.

— Но за сколько можно продать эти медальоны?

— Вы хотите их купить, Лариса Ивановна? — удивился Звонников.

— Нет, не хочу. Я считаю, что они должны быть выставлены в музее. Но я не представляю даже диапазон цен. Ведь сколько эти мошенники уже потратили?

— А может, они в самом деле хотят использовать Лотара как донора спермы? — хитро посмотрел на меня Звонников, потом стал серьезным и высказал предположение, что первый посланник Ватикана, захваченный бандой в Лотиании, возможно, ввел мошенников в заблуждение. Может, преднамеренно, а может, непреднамеренно. Он же не видел медальоны и не обсуждал тему подробно с Лотаром.

Звонников попросил передавать привет Лотару, я пожелала ему скорейшего выздоровления и вообще здоровья и отправилась в дом Валерии, с которой предварительно созвонилась.

* * *

Валерия цвела и пахла. То есть сияла от счастья. Как мало же нужно женщине… Я ей даже немного позавидовала. Или я просто никогда не встречала мужчину, с которым хотела бы связать свою жизнь? И мне недостаточно простого женского счастья? Или я знаю слишком много историй о том, как короткое счастье оборачивалось годами несчастья?

Лотар тоже выглядел довольным, как и сын Валерии. Может, принц тут навсегда останется? Или заберет Валерию с собой в Лотианию и объявит всему миру, что выбор сделан, конкурс невест прекращается и будет свадьба. Но что на это скажет король? Ему нужна разведенная невестка с четырнадцатилетним сыном? И возможна ли женитьба Лотара на Валерии в принципе?

Я приказала себе прекратить философствовать и спросила, как обстоят дела у Лотара и Валерии. Кто-то пытался проникнуть в дом?

Оказалось, что пытался папа мальчика, который наведывается только за деньгами. С него автоматом высчитывают алименты, но если он пропивает все остальное, то приходит забирать «свое». Раньше Валерии в таких случаях приходилось давать бывшему деньги — чтобы отстал и убрался восвояси. Но во время своего последнего появления бывший получил отпор. Спасибо Анне Моисеевне, которая по скайпу обучила ругаться русским матом не только наследного принца Лотиании, но и четырнадцатилетнего русского парня. Парень, конечно, мог этому поучиться и у папы, и у многих других жителей Новгорода, но Анна Моисеевна знает такие конструкции, которые папе и его друзьям и не снились. Мальчик как раз попросил ее что-нибудь придумать для следующего появления папы, предварительно объяснив ситуацию.

Вначале папу встретил сын — так, что у того челюсть отвисла и он, кажется, протрезвел. Потом вышел небритый Лотар в старых тренировочных штанах, найденных в доме, и добавил свое мнение о бывшем Валерии, пояснив, что он в этом доме лишний. Скорее, конечно, на бывшего подействовало появление нового мужчины в жизни Валерии, но факт остается фактом — он ушел не солоно хлебавши.

Я рассказала про арестованных типов, которые пытались захватить Лотара в плен в Лотиании, и спросила, точно ли они хотели его женить на дочери их босса.

— Точно. Они даже говорили «Женишься как миленький» и что-то еще подобное.

Я спросила, когда Лотар собирается в Лотианию. Пока он не собирался возвращаться, а собирался еще посидеть в подполье. Иногда в прямом смысле — в подполе. Я попросила объяснить ситуацию с отцом Бенедиктом. Лотар сказал, что сразу понял, что отец Бенедикт и второй «посланник» — мошенники. Он был на связи с теми, с кем сотрудничает в Ватикане. Оттуда в Россию никого не посылали и не думали даже посылать. Хотя с отцом Бенедиктом он сыграл нужную роль — сделал вид, будто ему поверил. Отец Бенедикт сказал, что они приехали вдвоем с отцом Стефаном. Где этот отец Стефан сейчас, Лотар не представляет, и у него нет никакого желания с ним общаться. Возможно, он быстро покинул пределы Великого Новгорода, когда тут запахло жареным.

Перед тем как я уехала, Валерия спросила мое мнение — отправлять ли ребенка во Францию к Анне Моисеевне. Она приглашает на пару неделек. Ребенок тоже хочет съездить. Я ответила, что отправлять однозначно. Именно благодаря Анне Моисеевне я в свое время избавилась от всех комплексов и вернулась из Франции другим человеком. У мальчика, конечно, не может быть таких комплексов, которые были у меня, но Анна Моисеевна точно поможет парню. Как — не знаю. Она сама разберется.

* * *

За домом Валерии меня поджидал Потап Прокопьевич в своей машине. Я махнула ребятам в моем внедорожнике и села на переднее сиденье «Ауди».

— Вас ведь и не пригласить никуда в интимную обстановку, Лариса Ивановна, — воскликнул Потап Прокопьевич. — Какая интимная обстановка, если вы всюду ходите с сопровождением?

— А вы хотите пригласить меня в интимную обстановку?

— Я знаю, как вы проводите ночь, — вместо ответа на мой вопрос произнес начальник отделения полиции. — У вас и в Петербурге телохранители на коврике спят?

«А у вас тут все стучат начальнику полиции?»

Я сказала, что обычно я обхожусь без телохранителей, но сейчас в жизни нашей семьи опасный период — и рассказала про смерть Василия. Потап Прокопьевич мгновенно забыл про заигрывания и стал очень серьезен.

— Кто наследует за вашим отцом? — спросил он. — Сколько осталось детей?

Остались я, Наташка, Славик, дочь Лиды, сын-барон в Англии, оставшаяся в живых после несостоявшегося конкурса красоты модель Агриппина, хотя ей и предстоит долгое лечение.

— Ваш отец женат на вашей подруге Лиде?

— Нет. Он сказал, что больше ни на ком официально жениться не будет — после второго брака с моей матерью. Но дочь он признал. Она на нашу фамилию. Отчество — Ивановна.

— А внуки?

— Трое детей Василия, двое у меня.

— Кто отцы ваших детей?

Я молчала, раздумывая, признаваться Потапу Прокопьевичу, что это дети Наташки и Славика, или нет?

— Лариса, меня не интересуют твои романы в прошлом! — Он впервые назвал меня просто по имени и на «ты». — И я прекрасно понимаю, что тебе сложно найти мужа. Скорее всего, ты и не стремилась. Но отцы твоих детей могут претендовать на очень крупное наследство! В частности, на все то, что есть у тебя.

— Это мои племянники, — сказала я и пояснила ситуацию с детьми.

— Наташка или Славик, — выдал вердикт Потап.

— Что Наташка или Славик? — не поняла я.

— Избавляются от конкурентов.

— Зачем?

— Ради денег. Им нужны деньги.

— Деньги вообще-то всегда нужны…

— А кому особенно? Где сейчас твоя сестра Наташа?

Насколько мне было известно, Наташка находилась в Лотиании и обхаживала беглого банкира Бородулина.

А вот Славик отправился на Кипр, где сейчас находится Лида с ребенком. И отец не знал, что он туда отправился! Но Славик не может убить ребенка!

Или может?

Он не убил меня, хотя у него была такая возможность, но Славик меня любит. Я знаю, что он меня любит!

— Ну? — посмотрел на меня Потап, который молчал, пока я думала. Возможно, считывал эмоции с моего лица.

— Это не может быть Славик!

— Почему нет? — спросил полицейский, который за свою жизнь явно навидался всякого. — Ты остаешься. Остаются дети. Тебе он не хочет причинять боль, он знает, что ты всегда ему помогала, ты спасла ему жизнь, ничего от него не требовала, но — главное — ты нужна, чтобы руководить бизнесом. Наверное, он понимает, что сам не справится с империей вашего отца и твоей империей. А у мальчика куча комплексов. Был никому не нужен, Наташа пыталась его убить, матери дела до него не было и нет, отец вообще его презирает. Подумай, Лариса. Очень хорошо подумай.

— Надо лететь на Кипр. Срочно.

Потап молчал.

Я достала телефон и набрала номер отца.

— Где твой самолет? — спросила я в лоб.

— «Боинг»? В Питере. Куда тебе надо?

— Нам обоим нужно срочно на Кипр.

— Какой Кипр, Ларка? Сдурела? Тут Васькины похороны…

— Вот чтобы не было еще одних похорон. Прикажи пилоту готовиться. Я выезжаю из Новгорода и еду прямо в аэропорт.

Когда нужно, папа соображает очень быстро. Хотя могло быть уже поздно.

Потап крепко прижал меня к себе, поцеловал, я пересела в свой внедорожник, и мы рванули в Питер.

Глава 29

Ни отец, ни я не звонили ни Лиде, ни Славику и о своем скором прибытии не предупреждали. Я пересказала отцу версию Потапа Прокопьевича уже в самолете, периодически шмыгая носом.

— А мент соображает! — произнес папа.

Но я все равно не могла поверить, что такое количество людей убил Славик. Как он мог убить Жана? Он же не был в Лотиании. Или был? Отец их знакомил и сказал, что они сразу же нашли общий язык. Жан мог пригласить в гости брата из России, а брат ничего не сказал отцу и мне. Он не имеет привычки нам сообщать, куда направляется и что планирует делать. Я вообще не представляю, что он делает! Мог ли Славик подложить взрывное устройство в самолет, на котором летел Петр? Теоретически мог. Кто бы стал прогонять сына хозяина, если бы он зачем-то полез в самолет? Ведь можно придумать правдоподобную версию! А те, кто пустил Славика, теперь молчат, сообразив, что могло случиться, — чтобы самим не лишиться жизни. Наш отец скор на расправу. Взрывное устройство в машине сына Бородулина? Почему бы и нет? Славик мог появиться на стоянке. Или в другом месте прицепить. Проникнуть в квартиру любовницы Василия? Тоже мог при желании и смекалке. Хотя теракт во Дворце культуры — это все-таки не Славик. Это фанатики, которые хотят на всех женщин надеть паранджу.

Но я все равно не верю!

Когда мы приземлились, оказалось, что у отца несколько пропущенных важных вызовов.

— Вы идите, — велел он нам с Колей. — А мне тут кое с кем пообщаться надо.

На летном поле Коля сказал, что мы подождем моего отца у трапа. Он не мог позволить ему ходить одному. Мы стояли и ждали, пока отец решит вопросы. Но что могло быть важнее спасения ребенка?! Я считала, что нам нужно как можно скорее нестись в дом. С другой стороны, я не могла поверить, что Славик кого-то убил! Этого не может быть!

К дому отца на Кипре мы поехали на арендованной в аэропорту машине. За рулем был Коля. Я не люблю левостороннее движение и в странах с таким движением чувствую себя некомфортно, но Коля — водитель экстра-класса. По-моему, он может управлять любым средством передвижения. Мы с отцом сидели на заднем сиденье, он молчал, о чем-то напряженно размышлял и вертел телефон в руках, словно ждал еще какого-то вызова. Но никто не позвонил, и до самого дома он так и не проронил ни звука.

Дверь была не заперта, мы вошли без стука. Коля шел первым, потом я, затем отец. В гостиной, объединенной с кухней, как принято на Кипре (а дом покупался у наследников киприота, который сам его в свое время построил), мы застали удивительную картину. Посередине помещения сидела привязанная к стулу Наташка. От нее попахивало — она успела описаться. Напротив нее на диване — Славик и Лида, моя младшая сестра спокойно играла в уголке и подняла курчавую головку, только когда появились мы.

— Ляля! — радостно воскликнул ребенок и потопал ко мне ножками.

— Что здесь происходит? — спокойно спросил папа. Его, «спортсмена» из девяностых, картина с привязанной к стулу Наташкой нисколько не удивила и не впечатлила.

Моя сестрица выдала матерную тираду, из которой следовало, что все присутствующие и вновь прибывшие — сволочи.

— Коля, вы в бомбах понимаете? — вместо приветствия спросил Славик, встретился со мной взглядом и весело подмигнул.

— Ну, — сказал Коля, который, по-моему, владеет всеми видами стрелкового и холодного оружия и может собственноручно собрать и обезвредить бомбу.

— Я ее утопил у берега. Надеюсь, не отнесло. Она у самого входа в воду, строго напротив тропинки. Я решил, что так не должна взорваться.

Дом отца стоит близко от берега Средиземного моря, но все-таки не на самом берегу — до линии пляжа нужно пройти по тропинке. Не знаю уж, какая там бомба, но, думаю, что даже если она взорвется в воде, дом не пострадает.

— А пульт есть? — спросил Коля.

— Пока молчит, — Славик кивнул на Наташку.

Сестрица опять выматерилась. Коля для начала прошел к Наташке, профессионально обыскал ее, не обращая внимания на вопли, потом спросил, где ее вещи, Славик сказал, что сумка на улице под деревом с розовыми цветками. Коля нас покинул. Лида все это время молчала. Моя младшая сестра, нацеловавшись со мной (она это любит), опять потопала к своим игрушкам. На отца она не обратила внимания. Она его еще не воспринимает, да и видит нечасто, чтобы запомнить. Все его дети всегда видели и продолжают видеть его нечасто. Но для меня он все равно всегда был замечательным отцом.

Замечательный отец оседлал стул, сказал мне, чтобы не маячила. Я оказалась на диване рядом со Славиком, он взял мою руку в свою. Значит, Наташка?!

— Излагай, — велел отец Славику.

— Нам повезло, — сказал брат. — Лиде, мне и Надюшке. Я увидел, как эта подходит к дому, — Славик кивнул на Наташку, которая демонстративно отвернулась. — Я ей никогда не доверял. Ну, вы это знаете. — Он посмотрел на меня. Я кивнула. — А тут смотрю — зачем-то обходит дом. Я проследил. Она что-то сунула под открытую террасу.

На этой открытой террасе мы иногда ужинаем, на ней же часто играет моя сестра, отец говорит, что просто любит на ней иногда посидеть, подумать, вдыхая ароматы средиземноморской растительности.

По словам моего брата, Наташка, не заметив его, пошла в дом, и он услышал, как она здоровается с Лидой и говорит, что пару дней проведет на Кипре. Славик пошел к открытой террасе, засунул под нее руку и достал небольшой металлический предмет, который сразу же решил утопить в Средиземном море.

— Ты когда-нибудь бомбы видел? — спросил у него отец.

— В фильмах и вчера в Интернете.

— Так она вчера сюда приехала? — Папа удивленно посмотрел на Наташку.

Лида и Славик кивнули.

— Чего не позвонили? — спокойно спросил папа.

— Слава хотел все узнать сам! — ответила я. — Разобраться с этим мерзким делом!

Я обняла брата, прижала его голову к груди и поцеловала в макушку. Как я могла подумать, что это он кого-то убивал? Я заплакала. Мне было стыдно. Конечно, я никогда не признаюсь Славику, что могла о нем плохо подумать.

— Ларис, ты чего? — посмотрел на меня брат. Глаза его сияли от гордости. Он скрутил Наташку, которую всегда ненавидел!

— Хватит тут сопли разводить! — рявкнул папа и повернулся к Наташке: — Излагай!

— Что излагать? Почему вы сразу ему поверили?!

— Все излагай, — спокойно проговорил папа. — Я хочу и тебя послушать.

Наташка не успела открыть рот. Вернулся Коля, встретился взглядом с отцом и кивнул.

— Где ты брала бомбы? — спросил отец. — И как ты провезла ее на Кипр?

Наташка молчала.

Отец посмотрел на меня и сказал, что получил интересовавшую его информацию только после того, как самолет приземлился на Кипре. Многое он знал и раньше, но кусочки сложились в целую картину только теперь.

С Агриппиной он поговорил в больнице. Она рассказала, что сестрица Наташенька приходила помочь ей одеться и накраситься перед показом и давала ценные советы. Она же тоже модель! Дурочка Агриппина очень беспокоилась, не пострадала ли Наташенька во время взрыва. Но Наташенька вовремя ушла. А какая-то террористическая группа радостно присвоила себе чужую славу.

— Ты совсем ненормальная? — спросила я. — Ведь там же сотни людей могли погибнуть!

— А мне-то что? — хмыкнула Наташка. — Тебя, кстати, я убивать не собиралась. Я хорошо соображаю и понимаю, что управлять бизнесом не смогу. А ты стала бы как миленькая. Хотя бы ради детей.

Значит, Потап Прокопьевич был прав, только Славик показался ему наиболее подходящей кандидатурой. Но он же не знает Славика лично!

— Знаешь, на чем ты прокололась? — Папа посмотрел на Наташку.

Она молчала.

— На ясновидящей. Хотелось, чтобы я помучился? Но ты переборщила. Ее узнали несколько человек. Оказалось, что эта актриса как раз играла какую-то ведьму в недавно показанном сериале. А вы с ней знакомы. С этой ведьмой Коля поговорил.

— С ней все в порядке? — уточнила я, предполагая, чем могла закончиться беседа с Колей.

— Да. Женщина выполняла работу, на которую ее наняли. Никого не убивала и даже не знала, чем Наташенька занимается. Может, я ее тоже как-нибудь найму. Ей деньги нужны. Двое детей-школьников и больная мать. За любую работу хватается. Наташенька ей предложила заработать, сказала, когда и куда приезжать. Она уже дважды два начала складывать, только террористы ее смутили, которые взяли этот взрыв на себя. Она не могла понять, зачем тебе взрыв. Но думала: знала ты про него заранее или не знала? Ты, правда, ей и сразу, и потом по телефону сказала, что я должен был приехать на конкурс красоты выбирать себе очередную подругу. Но она все равно задумалась.

— Ты думала, что нашего отца какая-то ясновидящая из колеи выбьет?! — удивленно спросил Славик, который тогда отца не видел.

Наташка молчала. Папа не удостоил сына ответом и спокойно продолжил рассказ. Моя сестрица Наташенька успела побывать во многих постелях. Среди ее любовников значились принц Лотиании Максим, его биологический отец и одновременно вице-премьер Максим Вячеславович Суворин, брат Василий.

— Что?! — воскликнула я. — Он же брат, пусть и матери разные!

Я сама не могла представить, как можно было бы лечь в кровать с Василием или Петром. Это же… неправильно!

Отец сказал, что, вероятно, отравление любовницы Василия, к которому Наташка не имела отношения, навело ее на мысль. Камеры видеонаблюдения зафиксировали ее приход, только полиция ее еще не опознала и не связала именно ее со смертью Василия. Да и была она в парике. Но нашему папе никакие дополнительные доказательства не нужны.

Бомбу под машину сына Бородулина подложила тоже Наташка, но не из-за Бородулина-старшего, не из-за Бородулина-младшего, а из-за Люси.

— Самолет? — спросила я тихо.

— Это Нелька, — ответил отец, и его лицо от одного упоминания имени моей матери исказила гримаса. — Только эта, — он кивнул на Наташку, — сказала ей, что просто хочет взорвать самолет. Мне назло. Такой повод Нельке очень хорошо понятен! Эта обещала мамочке, что пустой самолет взлетит на воздух на летном поле. У меня будут неприятности. И просто самолет жалко будет. Какой самолет может сравниться с сыном?! — рявкнул папа так, что стены дома содрогнулись.

Я опять заревела. Петра было жалко.

Отец тем временем рассказал, что моя мать валялась у него в ногах, вымаливая прощение, и он готов поверить, что она не хотела взрывать людей.

— Ты, тварь, понимаешь, что у меня составлено завещание? — посмотрел он на Наташку. — И составлено так, чтобы ни ты, ни другие не могли его оспорить? У меня прописаны условия на случай смерти кого-то из детей. Смерть части детей не означает, что наследство распределяется между оставшимися. Тебе по тому завещанию кое-что полагалось. Теперь я его изменю. И ситуация теперь другая. Ты не получишь вообще ничего.

— А Жан? — спросила я.

— Она же. Она же знала, как проникнуть во дворец через дыру в заборе. Она же этим путем ходила с Максимом.

— Ты видел, как я заходила во дворец в ту ночь? Я была на дне рождения олигарха Безденежных! А потом ушла с Костей Лебедевым.

Это был известный медиамагнат, но также известный и своей любовью к кокаину и крепким спиртным напиткам. Наташка могла уйти с ним, лечь с ним в постель, потом встать, сбегать во дворец (а в Лотиании по нашим меркам все рядом), вернуться и проснуться в постели с Лебедевым. Хотя это не доказать. Или папа смог? Он с самого начала подозревал Наташку? Но как можно было ее подозревать в убийстве Жана?!

— А почему ты начала с Жана? — спокойно спросил наш брат Славик. Как он может оставаться спокойным, когда раскрываются такие вещи? Я-то все продолжала реветь. Было безумно жалко братьев, всех остальных погибших, было стыдно, что я могла плохо подумать о Славике…

— Да, — подхватил мысль отец. — Почему с Жана? Ты можешь мне объяснить, почему ты вообще вдруг решила убивать своих братьев и сестер? Крыша поехала? Или ты в самом деле собралась заграбастать все добро таким способом?!

— Так она меня в детстве хотела убить как конкурента, — напомнил Славик.

— И мне очень жаль, что не убила! — рявкнула Наташка.

— Покои Лотара обыскивала ты? — вставила вопрос я.

Наташка не удостоила меня ответом. Вернулся Коля, молча кивнул отцу и тоже уселся на стул, только не верхом, а положил ногу на ногу, потом посмотрел на Славика и спросил, где Наташкин телефон. Славик сказал, что лежит в кабинете у компьютера. Коля встал и опять молча ушел.

— Что ты должна была найти у Лотара? — спросил отец. — Или ты и его должна была убить?

Наташка молчала.

— Как ты приехала на Кипр? — спросил Славик.

— На лодке контрабандистов! — рявкнула Наташка. — Они арабов и негров в Европу везут, а обратно идут пустые. Вот и были рады меня взять.

— Что ты несешь?! — впервые подала голос Лида.

— Версия очень правдоподобная, — заметил отец. — Но контрабандистов ведь еще и знать надо. Найти, договориться… Чтоб не утопили посреди Средиземного моря, не изнасиловали, не обокрали… Излагай!

Наташка молчала. Снова заговорил папа и рассказал нам, что Максим Вячеславович Суворин владеет и управляет большим объединением или концерном, состоящим из двух подразделений — легального и нелегального. Одно — это аукционный дом, который легально продает и покупает ценные вещи, второе — группа специалистов разных криминальных профессий, которые ищут, отбирают, крадут, вымогают предметы антиквариата, картины, ювелирные украшения.

— И во главе всего это стоит вице-премьер? — удивленно спросил Славик.

— А что ты удивляешься? — посмотрел на него отец. — Конечно, это не доказать. Официально он с этим аукционным домом не связан. Он только несколько раз фигурировал как продавец и как покупатель. Вероятно, надо было какие-то вещички легализовать. Но он, пользуясь своим положением, активно увеличивает свое личное состояние. Но у меня-то есть знакомые во всех сферах… Так что уверенно могу утверждать: господин Суворин очень активно занимается антиквариатом. Кстати, он ведь не включен в санкционные списки. Знаете, почему? Потому что услугами его предприятия пользуются многие высокопоставленные лица в Европе и за ее пределами. Иногда он лично принимает заказы, а потом лично осуществляет доставку.

Я напомнила, что Потап Прокопьевич говорил, что в деле фигурируют как минимум две международные банды торговцев антиквариатом и драгоценностями.

— Так и есть, — кивнул папа. — Я потом, может, даже подкину некоего отца Стефана Потапу в подарок. Дружка Бенедикта, которым уже ФСБ занимается.

— Стефан у тебя? — уточнила я. Хотя чему тут удивляться? Ведь папины люди следили за Лотаром в Великом Новгороде и явно выследили, с кем он там встречался. Отец Бенедикт оказался в больнице, потом в полиции, а затем его забрала ФСБ, а отец Стефан исчез. Вот, значит, куда он исчез.

— Пока да. И он уже рассказал все, что знал. Да, этой шайке нужны медальоны, про которые они узнали у настоящего посланника Ватикана, которого прихватили в Лотиании.

— Какие еще медальоны? — встряла Наташка.

— Не твоего ума дело! — рявкнул папа.

— А ты разве не их искала в покоях Лотара? — невинно спросила я.

— Я впервые слышу про медальоны! Мне Макс поручил…

Наташка прикусила язык.

— Макс — это Суворин? — вкрадчиво спросил папа. — Навряд ли тебе давал поручения принц Максим. Значит, дорогая дочь, ты работаешь на банду нашего вице-премьера? Он поручил тебе убить Жана?!

— Да!!! — заорала Наташка. — Жана и Лотара. В первую очередь Лотара. Он своего сына хочет на престол посадить. И чтобы конкурентов не было. И самолет должен был взорваться с Лотаром на борту, а эти спецы что-то не рассчитали! Суворин, то есть его люди проследили путь Лотара. Хотя я в его покоях ничего не нашла. Он никакой информации не оставил. И ни компьютера, ни ноутбука. Не знаю, где он их держит. Но они выяснили, что он у Ларки на даче жил. Я сказала, что дачу с детьми взрывать не буду и там мне его одного не прибить.

— Но тогда при чем здесь Люся? Агриппина? Василий? — заорала я. — Пусть Петр погиб из-за того, что вез Лотара, но остальные-то?

— Это Макс подкинул мне идею, — процедила Наташка. — После того, как Лотар не взорвался, а взорвался Петр. Стало на одного конкурента на наследство меньше. Где бы я бомбы брала без Макса? Он их, конечно, не сам делал, мне их давали каждый раз и… подсказывали, как действовать. Тебя, кстати, он тоже рекомендовал не трогать. — Наташка посмотрела на меня. — Потому что тебя, кроме твоего бизнеса, ничего не интересует, а наш отец ему жаловался, что ты не хочешь управлять его империей. Сказал, что у него даже будет для тебя выгодное предложение, с тобой можно иметь дело, мы тебя убедим и отцовской империей управлять, и мы все сможем срубить денег. Может, врал.

Я сказала, что предложение было, но я не уверена, что оно для меня выгодное.

— Сами разбирайтесь с ним. Я в бизнесе ничего не понимаю, — сказала Наташка.

— С ним буду разбираться я, — веско произнес отец.

Глава 30

Отец сказал, чтобы Лида с ребенком и мы со Славиком возвращались назад в Россию, они с Колей пока останутся и еще немного побеседуют с Наташей. Не знаю, что отец имел в виду под этим словом, но беседа явно не предвещала для Наташки ничего хорошего. Самолет доставит нас в Питер и вернется на Кипр.

Честно говоря, я не знала, увижу ли еще Наташку живой. Но я считала, что она заслуживает самое суровое наказание. И наш отец — это не правоохранительные органы, у него никакой мораторий на смертную казнь не наложен. Или он придумает для Наташки что-то более изощренное? Что она посчитает гораздо хуже смерти?

— Славка, ты — молодчина! — сказала я брату в самолете.

— А отец меня так и не оценил, — грустно вздохнул брат.

— Славка, пора избавляться от комплексов! Зачем тебе его признание?

Ко мне подключилась Лида и сообщила, что до конца жизни будет благодарна моему брату — он спас ее и ее дочь. Мне она с восторгом рассказала, как Славик скручивал Наташку, а она лишь скотч принесла, чтобы прикрутить ее к стулу.

— Я только не понимаю, что ей было надо, — призналась Лида. — Почему она согласилась кого-то убить? За деньги?

— Вообще-то ее модельная карьера подходит к концу, — заметил Славик. — Замуж не вышла и маловероятно, что уже кто-то возьмет.

— Хочешь сказать: возраст? — посмотрела я на брата.

— Нет, репутация. Возраст тут ни при чем. Наташке нужно было найти новый источник дохода. И Максим Вячеславович это понимал. И вообще, наверное, заметил в ней криминальную жилку. Свояк свояка…

— И даже мог обещать жениться, — вставила Лида. — Или намекать. А мы же, бабы, слышим то, что хотим услышать, а остальное придумываем. Строим воздушные замки…

— Ты хотела, чтобы наш отец на тебе женился? — спросил Славик.

— Я хотела бы, чтобы он уделял мне больше внимания, — ответила Лида. — А я у него — между делом.

— Насколько я понимаю, у него все женщины были между делом, — заметила я.

— Но я думала, что теперь-то ему не двадцать и даже не сорок! Что я буду единственной!

— А у него еще есть женщина? — удивился Славик.

— Лида, по-моему, у него сейчас никого нет, кроме тебя. И на самом деле — возраст, здоровье не самое лучшее…

— С этим делом у него полный порядок, — сказала Лида, правда, прозвучало это печально.

* * *

В Петербурге я опять закрутилась с делами, а очнулась, когда все мировые средства массовой информации взорвала новость об убийстве короля Лотиании. И убил его — кто бы вы думали? — российский вице-премьер Максим Вячеславович Суворин, арестованный французской полицией на месте преступления. Этим местом оказался принадлежащий Суворину дом во Франции. Адвокаты Суворина настаивали, что это была самооборона. Возможно, на самом деле была, потому что в доме была сломана мебель, разбиты посуда и окна. Король и вице-премьер долго дрались, у вице-премьера были сломаны рука, нос, подбиты оба глаза. Труп короля тоже был несколько обезображен при жизни, но королю не повезло удариться виском о край комода. Конечно, все средства массовой информации намекали, что в деле замешана женщина. Ведь Франция же! Шерше ля фам! Но никакие кандидатки на эту роль не назывались. Королевская пресс-служба хранила молчание. Суворин тоже не называл причину драки. Сказал, что понятия не имеет, почему разозленный король принесся в его дом (между прочим, частную собственность на территории другого государства) и на него напал. А он защищался!

Но он все равно убил короля, пусть это и была самооборона. В прошлые времена за это рубили головы. В наше время Суворина поместили в тюрьму Лотиании, в одиночную камеру.

Я позвонила отцу и спросила:

— Ты?

— Что я? — со смехом переспросил отец.

— Ты устроил драку?

— Зачем мне устраивать драки? — невинно спросил папа.

— Что с королевой?

— Вытерла свои отпечатки пальцев и сбежала.

— Где она вытерла отпечатки пальцев?!

— В спальне, на лестнице, на двери. Как ты думаешь, кому она позвонила, когда эти двое сцепились? Мне, конечно! — с гордостью ответил папа. — Ну, я и посоветовал алгоритм действий. Конечно, где-то в доме ее отпечатки пальцев остались… Главное — в спальне нет.

— А если бы король убил вице-премьера? — спросила я.

— Что ты так плохо думаешь о наших мужиках? Чтобы наш мужик дал себя убить какому-то королю?

— Но у тебя же явно был план и на этот случай! Ведь король бы тоже, наверное, позвонил тебе!

— Я бы помог ему избавиться от трупа, — невозмутимо сказал папа. — Ну а дальше… Чего говорить про абы да кабы? Убил вице-премьер. Теперь сядет надолго. Скорее — навсегда. На трон сядет известный тебе принц Лотар, который уже вернулся на родину. Нас с тобой явно пригласят на коронацию. Одними из самых почетных гостей. Ты точно не хочешь за него замуж?

— Папа!

— Ну, это я так, для порядка спросил.

* * *

В следующий раз мировые средства массовой информации взорвала новость о моем дорогом брате Славике. Я смотрела его пресс-конференцию и рыдала.

Славик оказался молодым миллионером и компьютерным гением. Когда он успел-то? И Славик решил вернуть обманутым вкладчикам деньги беглого банкира Бородулина, оказавшиеся в Англии, в одном из старейших банков этой страны. Англичане собираются то ли арестовывать, то ли вообще забирать деньги сомнительного происхождения, пришедшие из России. Может, для англичан украденные у простых россиян деньги и не имеют сомнительного происхождения, но в любом случае — воровать нехорошо, в особенности у людей, которые тебе доверяли. А если англичане арестовали бы или забрали эти деньги, то простым вкладчикам от этого было бы не легче. Конечно, позлорадствовали бы, что у вора забрали украденное, но ведь англичане не стали бы возвращать эти деньги в Россию.

Славик решил восстановить справедливость. Но во время своей пресс-конференции он также объяснил, что благородное восстановление справедливости не было его главным мотивом. Он хочет, чтобы наш отец наконец стал его уважать. Вот это было главным для парня, и он долго думал, что бы такое сделать, чтобы папу наконец проняло. Были и другие мотивы, из-за которых выбор Славика пал на банкира Бородулина, а не кого-то другого из сбежавшего ворья. Банкир Бородулин решил жениться на нашей со Славкой матери, и эта мать, которая Славика не любила никогда и родила только для того, чтобы отец на ней повторно женился, вместе с ненавистной сестрицей Наташенькой, которая хотела его убить в детстве (а от смерти спасла только любимая сестра Лариса), собрались рожать банкиру Бородулину детей.

Была и третья причина: Славик хотел помочь любимой сестре Ларисе, то есть мне, купить еще один завод — чтобы я не брала кредитов. Славик назвал точную сумму, которая лежала на счете Бородулина. Вместе с ним на пресс-конференции присутствовал управляющий одного известного частного банка, с сыном которого (тоже компьютерным гением и двадцатилетним миллионером) дружит мой брат. Банкир сказал, что понял, как мальчику (Славику) важно доказать отцу, что он совсем не никчемный дурак. Банкиру в свое время тоже пришлось доказывать своему отцу подобное — и он стал банкиром. Деньги лежат в банке и ждут простых вкладчиков. Имеется договоренность с правоохранительными органами, которым сразу же будут сдавать мошенников, желающих получить деньги, которые они не клали в банк Бородулина. Юристы проработали все документы. Как я подозревала, договорились и кое с кем из чиновников.

А Славик обращался к простым вкладчикам — просил поучаствовать в краудфандинге, то есть всем миром скинуться мне на завод. Если те, кому возвращают деньги, с которыми они уже простились, не хотят этого делать, заставлять их никто не будет. Но всем получающим деньги будет предлагаться бумага на подпись, в которую они могут внести любой процент от получаемой суммы. Славик сказал, что считает десять процентов справедливой компенсацией за его работу. Он потом отдаст все эти деньги мне.

Я опять рыдала. Народ отдавал и десять, и двадцать, и тридцать процентов, в особенности те, кто работает на моих предприятиях, и жители того региона, где я собиралась покупать завод. В прессе, на телевидении, в Интернете обсуждали комплексы моего брата. Вообще досталось всей нашей семье. Банкир Бородулин отказался дальше оплачивать пребывание моей матери во французской клинике, дал ей пинок под зад и заявил, что не хочет ни видеть, ни слышать никого из нашей семьи, и на известный английский банк подаст в суд. Другие вкладчики стали забирать из этого банка деньги. Славика включили в санкционный список.

При личной встрече я долго обнимала и целовала своего любимого брата.

— Ты — молодчина! — сказала я.

— Даже если краудфандингом на завод не наберем, я тебе добавлю, чтобы кредитов не брала, — произнес Славик. — У меня есть.

— Ты не только бородулинские деньги в Россию вернул? — улыбнулась я.

— Ну, мне же надо было с юристами, с чиновниками расплатиться. Кстати, мне сразу же поступило несколько предложений о работе.

— А ты?

— Хочу остаться вольным художником. Буду оказывать консультационные услуги. Уже очередь выстроилась из желающих.

Предложения о работе для Славика поступали и мне — как любимой сестре, способной на него повлиять. Но как можно влиять на гения? Вместо влияния на брата я позвонила отцу.

— Ты ребенку сказал, что им гордишься? — спросила я.

Но папа был в этот момент готов взлететь к потолку от ярости. К нему заявилась мамочка, которая объявила ему, что готова к зачатию и хочет родить дорогому Ивану еще одного талантливого ребенка. Ведь Славик и я получились такими успешными.

— А разве нет? — спросила я. — Похвали Славика публично, пока он еще чего-то не придумал.

Папа указал мне направление следования вместе с моим любимым братцем, но через день на самом деле сделал публичное заявление (что бывало исключительно редко) о том, что гордится двумя своими детьми — мной и Славиком. Славик был счастлив. А я купила завод.

Глава 31

Президент пригласил российского олигарха Ивана Большакова, гражданина России и подданного Лотиании, в Кремль. От таких приглашений не отказываются.

— Иван Васильевич, вы не хотите занять должность вице-премьера? — спросил президент.

— Я никогда не хотел занимать никакие чиновничьи должности, — твердо ответил олигарх. — К тому же у меня есть второе гражданство, то есть подданство, от которого я не собираюсь отказываться, есть счета за границей, которые я не хочу закрывать.

— Вы уверены, что вашим счетам за границей ничего не угрожает?

— Моим? С таким сыном, как у меня? Да если какие-нибудь буржуи попробуют у меня что-то отнять, мой сын им покажет…

— Где раки зимуют? — подсказал президент.

Иван Васильевич признался, что хотел использовать другое выражение, более крепкое, но дело в том, что его талантливый сын сможет снять ту же сумму, а то и с компенсацией с провинившегося банка или с личных счетов провинившихся перед Иваном Васильевичем европейских чиновников. И похоже, что они теперь это понимают.

— То есть благодаря таким гениям, как ваш сын, мы можем не беспокоиться за активы России за рубежом? Деньги нашего бюджета? Деньги государственных банков?

— Я думаю, что да. Но об этом вам лучше говорить лично с ним. Он — талантливый, самостоятельный парень. Я не могу ему приказывать. Он сам принимает решения.

— А что вы думаете делать с Лотианией, Иван Васильевич?

— В каком смысле? — спросил олигарх.

— Ну, вы же явно что-то планируете.

— Королеву забираю себе.

— Как забираете? — удивился президент.

— Как всегда баб брал, — пожал плечами олигарх. — Вижу бабу, решаю, что будет моя, прямо говорю ей — и дело сделано.

— А что… бабы? — каким-то не своим голосом спросил президент.

— Ни одна не отказала. Неужели вы не знаете, что мы с королевой не первый день знакомы? Никогда не поверю.

— Знаю. И выражаю вам соболезнования… Вы собираетесь родить с королевой еще одного ребенка?

Иван Большаков подтвердил, что собираются, и королева уже прошла обследование именно в той клинике, где до нее дважды лежала жена Большакова Нелька-чтоб-ее. Новый король, Лотар, очень рад тому, как все складывается. Он хочет заниматься своей археологией — и пусть себе занимается. Надо делать то, к чему душа лежит! И он знает, что королевство остается в надежных руках.

— Ваших и его мамы? — на всякий случай уточнил президент.

— А вы в данном случае знаете более надежные?

Президент рассмеялся и спросил, как обстоят дела с женитьбой Лотара-младшего. Понятно, что сейчас траур, и теперь, после смерти короля, а не принца, он продлится наверняка год, но ведь надо новому королю жениться! То есть наследники нужны.

— Уже двое на подходе, — пожал плечами Иван Васильевич.

Президент опешил и уточнил:

— А вы как-то приложили к этому руку?

— Приложил, — как само собой разумеющееся ответил Иван Васильевич. — Ларка моя сына ждет. — Президент поперхнулся. — Вот ведь дочь у меня удалась! Во всех смыслах. Я, когда молодой был, все сыновей хотел, а дочка-то всех переплюнула. И сын-то ни от принца, ни от короля забеременеть и родить не может.

— Лариса собирается становиться королевой Лотиании?

— Что она, дура, что ли? Зачем ей в королевы? Она собирается заниматься тем, чем занималась. Это у нее великолепно получается. Ребенком будет заниматься Ирка — моя первая жена, у которой оба сына погибли, но Ларку она любит как родную. Там на хозяйстве еще узбеки есть, вырастим — не проблема. Ларка будет осуществлять общее руководство воспитанием, а памперсы без нее поменяют.

— А дальше?

— В смысле, когда ребенок вырастет? Пока мы еще не решали. Но тут открываются широкие перспективы… — Иван Васильевич мечтательно посмотрел вдаль. — Посмотрим. Пока официальным королем будет Лотар, а править буду я.

Президент поперхнулся, но вспомнил про второго ребенка. Иван Васильевич сообщил, что также от принца беременна администратор принадлежащей ему гостиницы в Великом Новгороде. Она беременна девочкой и точно знает, кто позволяет ей и ее сыну от первого брака мазать хлеб маслом, а сверху класть икру. Хотя содержать их всех будет Лотар, и они уже перебрались в Лотианию, правда, не во дворец.

— Девка трон Лотиании наследовать не может, выдадим ее замуж за какого-нибудь родовитого принца. Но пока что об этом думать? За столько лет ситуация в Европе и мире может сильно измениться. Может, за шейха выдадим.

Президент потер лицо руками. Разговор с Иваном Васильевич произвел на него большое впечатление. Но имелся еще один вопрос, который он хотел обсудить — судьба вице-премьера, который, конечно, уже был снят с этой должности и продолжал томиться в тюрьме в Лотиании.

— Мы не можем бросить нашего человека, — сказал президент.

— Вы хотите, чтобы он у нас сидел? По-моему, лучше в Лотиании. Я, конечно, в Лотиании в тюрьме не сидел, только в России, хотя в Лотиании заглядывал в это заведение для общего развития. Но если бы мне в свое время предоставили выбор — без вариантов. Лучше сидеть в Лотиании.

— С него можно снять обвинения? Вы понимаете, что это позор для России? И новый аргумент против нас? Вы же видите, как его используют западные СМИ?

— Они из-за бабы подрались! — рявкнул Большаков. — Два мужика из-за бабы, а не как король и вице-премьер!

— Вы можете объяснить это западным СМИ и западной общественности?

— Я? — поразился Большаков.

— Другой кандидатуры я не знаю. Если только ваш гениальный сын Славик. Можно запустить какую-то информацию во все западные компьютеры… Вы читаете газеты? Вы читаете новости в Интернете? Там же везде политическая подоплека! Нагнетание истерии. Россия убивает европейских монархов, желая взять под контроль королевские семьи.

Большаков подумал, что так оно и есть, но вслух ничего говорить не стал. Он понимал, что от него хочет президент.

— Кто стравил короля и вице-премьера? — устало спросил президент.

— Понятия не имею, — глядя в глаза президенту, соврал Большаков. Но зачем давать кому-либо лишнюю информацию? — Макс с королевой много лет лямуром занимались — и ничего. Наверное, кто-то с Запада. Чтобы обострить обстановку, отношения с нами… А-ля дело Скрипаля. Если бы король только додумался мне позвонить перед тем, как нестись к любовникам, чтобы застать их на месте преступления!..

Большаков вздохнул.

— Что бы вы ему посоветовали? — заинтересованно спросил президент.

— Не пороть горячку, а хорошо подумать, что он хочет. Под горячую руку серьезные решения не принимают. Со мной можно было все детально обсудить — куда королеву, что с Сувориным делать… Он же не включен в санкционные списки. Можно было включить.

— А почему не включен, кстати?

— Это не ко мне вопрос. Не я их составлял. А король сглупил. Ну, хоть бы пистолет взял!

— У него есть?

— Не знаю. Мечи во дворце точно есть. Заточенные или нет — не знаю, но выставлены. Его предки этими мечами много тел проткнули и много конечностей отсекли. Фехтованию короля точно обучали. А он понесся…

Президента заинтересовало, как именно король Лотиании «понесся». Сам сел за руль? Большаков ответил, что за рулем был верный шофер, с которым наш олигарх успел побеседовать. Там даже первые лица государства не ездят на таком количестве машин и с таким количеством сопровождающих, как у нас мелкие губернаторы. Именно шофер вызвал полицию.

— А сам он не побежал спасать патрона?

— Это не входит в его обязанности. Он действовал как законопослушный гражданин. Правда, надо отдать ему должное, королеву не сдал. Но она — добрая женщина, и все слуги всегда видели от нее только хорошее.

— Все-таки что можно сделать? — спросил президент.

— Вы хотите, чтобы Суворин вернулся в Россию? — уточнил олигарх.

— Да. Как — на ваше усмотрение. Я не говорю «немедленно». Я понимаю, что тут могут потребоваться месяцы, год. Запустить что-то в западные СМИ хорошо бы в ближайшее время, а самого Суворина вернете, когда… станете управлять государством. Он будет тихо сидеть у себя в загородном доме. Знаете, как раньше отправляли провинившихся титулованных господ пересидеть какое-то время в собственном имении? Никаких должностей он занимать больше не сможет. О награде вам от него лично договоритесь с ним сами. Но вы ему как-то передайте, что работаете над его возвращением. Чтобы он там не ляпнул лишнего. Он же много знает, а за то, чтобы скостили срок, вполне может разболтать все, что ему известно. Как упомянутый вами Скрипаль и все другие, ему подобные.

Большаков почесал щеку.

— Ваша дочь Лариса получит госзаказ, — продолжал президент. — И она же вроде еще на один завод нацелилась? А вы вроде собираетесь сувенирное производство расширять? Россия проводит много форумов, спортивных соревнований. Сувениры нужны везде. Вы меня поняли, Иван Васильевич?

Глава 32

О том, что я беременна, первой догадалась Алтынгуль. Я сама еще ничего не понимала. Я просто стала больше уставать, и мне все время хотелось спать. Токсикоза не было вообще, цикл у меня всегда был нерегулярный, да я и, признаться, за ним не очень следила. И я ни разу не была беременна! Когда я добралась до врача, уже можно было определить пол ребенка.

Узнав новость, папа засиял как начищенный самовар, обнял меня и прижал к груди.

— Это открывает большие перспективы, Ларка, — сказал он мне.

— Замуж за Лотара не пойду, ребенка в королевство не отдам. Будет расти здесь с двумя братьями. Тетя Ира сказала, что от одной новости помолодела лет на десять. Она сейчас вещи собирает, чтобы к нам на дачу переехать.

— Тебя замуж никто не гонит, и у нас в любом случае есть время подумать.

Больше всего меня поразило то, что заехавший в гости к нам на дачу Потап Прокопьевич в точности повторил папину фразу про большие перспективы.

Потап приехал ко мне, как к женщине, был одобрен бабушкой, тетей Ирой и Алтынгуль, вместе с сыном Алтынгуль жарил шашлыки, общался со старшими детьми, а потом рассказал о себе.

Потап был женат три раза, имел троих детей — от каждой жены по ребенку. Он честно женился каждый раз, хотя понимал, что его тянут в ЗАГС ребенком. Теперь только одна из жен в любой день и в любой час готова дать ему общаться с сыном и приветствует это общение. Две другие пытаются им манипулировать, но это у них не очень получается. Потап большую часть своей жизни проводит на работе, и его работа сыграла не последнюю роль в трех разводах. Жены хотели видеть его дома, а он выезжал на труп. Выходные с семьей срывались почти всегда, как и поездки на дачу, на речку, к родственникам, в общем — всюду. А вообще считается, что любовь живет три года, потом или формируется привычка, или — разбежались в море корабли. Привычка при работе Потапа сформироваться просто не могла — ни у бывших жен, ни у него самого. Ему же хотелось дома комфорта, и чтобы его не доставали. А его начинали пилить, как только он переступал через порог. И по мнению всех трех жен, Потап все время что-то делал не так!

Я спросила, как начальство отреагировало на три развода. Потап ответил, что начальство у него замечательное и все понимающее, так как всегда имело такие же проблемы с женами. Сейчас не советские времена, и главное — результаты работы. А за поимку отца Бенедикта и трех членов еще одной международной банды его собираются к награде представить. Также Потап сказал, что пожилой и немало повидавший за свою жизнь генерал посоветовал ему искать женщину, которая на самом деле не хочет замуж и не стремится вить гнездышко, параллельно опутывая мужика паутиной. Потап не был уверен, что такую можно найти, пока не встретил меня. Более того, я не играла перед ним никакую роль, потому что во всех предыдущих случаях у трижды женатого Потапа быстро наступало разочарование.

— Ты уверен, что знаешь, что от меня ждать?

— Ты мыслишь как мужчина, Лариса. На тебя огромное влияние оказал отец. Это здорово. Тебя не интересуют наряды, с тобой не надо ходить на выставки, где демонстрируют то, что я совершенно не понимаю и понимать не хочу. С тобой не надо таскаться по магазинам даже в виде тягловой лошади. Я уверен: ты поймешь, если меня срочно вызовут на работу. Истерику точно не устроишь. С тобой можно говорить! Мне интересно тебя слушать! Я понимаю, как у тебя работает голова, а ты, как я вижу, понимаешь, как она работает у меня. Я не зову тебя замуж — раз уж ты за будущего короля не пошла! Я хочу с тобой просто иногда видеться. Просто общаться! Если ты не против.

Я была не против. Но я ничего не загадывала на долгую перспективу. Как сложится, так сложится. В обозримом будущем мне предстояло родить ребенка. Он уже шевелился у меня в животе. Мужики меняются, ребенок остается, — как любила говорить моя бабушка.

С Лотаром мы встретились в следующий раз уже в Лотиании, когда мы с папой приехали на коронацию, как почетные гости. Он сказал, что его устраивает вариант, предложенный моим отцом. Ребенок получает фамилию Большаков, отчество — Иванович. Я твердо заявила, что назову сына Петром, и других вариантов быть не может. Лотар сказал, что всегда можно провести генетическую экспертизу, более того, он оставит соответствующий документ об официальном признании своего отцовства у нотариуса, а после рождения ребенка еще и завещание. В истории Лотиании был один случай, когда на трон сел незаконнорожденный сын, хотя имелась законная дочь. В этом королевстве всегда царил патриархат. Будущий король не собирался жениться в обозримом будущем, а собирался отправиться в очередную археологическую экспедицию, спонсируемую Ватиканом. Нам с папой он показал привезенные из Северной Африки медальоны, которые вскоре должны будут переехать в Ватикан, ну а там уже будет объявлено, что найдена очередная святыня. Сейчас готовится соответствующий пресс-релиз.

* * *

У меня чуть не случились преждевременные роды, когда я увидела пресс-конференцию сестрицы Наташеньки, на которой также присутствовали наш отец и его адвокат Альберт Ефимович. Я не задавала отцу вопросов о Наташке, но предполагала, что он не оставит ее в живых после убийства его детей. Но у папы в голове, как обычно, созрела многоходовая комбинация. Или он оставил Наташку «про запас», а потом сложилась ситуация, в которой ее можно удачно и прибыльно использовалась.

Наташка признавалась мировым СМИ, что именно из-за нее подрались российский вице-премьер и король Лотиании, в результате чего первый убил последнего. Потом слово взял Альберт Ефимович. Оказалось, что в законодательстве Лотиании есть закон аж XV века (а там действуют не только недавно принятые законы, но и те, которым по несколько столетий), который гласит, что если между двумя мужчинами состоялась дуэль или просто драка из-за женщины и других причин для неприязни между ними не было, то убийца не считается виновным, виновной признается женщина, и ее отправляют в монастырь, причем во вполне определенный — в горах Северной Италии. Закон несколько раз использовался на протяжении истории Лотиании, причем все мужчины, таким образом избежавшие казни или долгого тюремного заключения, в дальнейшем прославили родину и себя лично. Альберт Ефимович вкратце рассказал несколько историй. Монастырь действует до сих пор. Последним выступал папа и что-то витиевато вещал про справедливость и понятия, главенство правильных законов и про то, что он сам никогда правильные и справедливые законы не нарушает.

В общем, Наташка отправилась в монастырь в Италии, а бывший вице-премьер Суворин — в Россию.

Сеть буквально взорвалась. И не только Сеть. Случившееся обсуждали люди всех возрастов, национальностей, вероисповеданий, профессий, богатые и бедные, на Западе и на Востоке. Телепрограммы на разных каналах были посвящены законодательству Лотиании, нашей семье, королевской семье, лично папе. Конечно, массу людей волновал вопрос: «А что задумал хитрый олигарх Большаков?» Однако большинство простых людей в данном случае считали, что он просто за справедливость во всем. Нашлись мужчины, которые в свое время отправились в места не столь отдаленные в аналогичных ситуациях, а бабы во всех тех случаях ни за что не отвечали и завели новых мужиков. Один — в могилу, второй — в тюрьму, баба — к третьему в постель. Неправильно! А олигарх Большаков всегда жил по понятиям. Молодец мужик! Несколько депутатов-мужчин выступили за то, чтобы принять аналогичный закон у нас. В Интернете организовали сбор подписей за принятие такого закона, за три дня собрали больше миллиона, причем подписывались и женщины, сыновья которых пострадали из-за таких баб, как Наташка.

Некоторые сердобольные дамочки жалели Наташку, другие напоминали им, что эта шалава заслужила монастырь. СМИ подливали масла в огонь пикантными подробностями из Наташкиной жизни. В результате народ пришел к мнению, что олигарх Большаков опять поступил правильно. Зачем ему эта «черная овца»? Остальные дети получились нормальные или даже гениальные, а эта из одной постели в другую прыгала и отца позорила. Большаков нашел идеальное наказание для беспутной дочери! Не убил и даже не выпорол.

Западные СМИ тоже пели дифирамбы папе, в особенности после того, как в пользу его выступил один очень высокопоставленный представитель Ватикана, фактически третье лицо. Лицо рассказало об уважении, которое вызывает этот русский промышленник, о том, что он серьезно относится и к делу, и к своей репутации и уважает закон (после того, как нелегально вывез из Северной Африки медальоны первых христиан). Монастырь был католический, то есть в ведении Римско-католической церкви. А определенные ее представители, вероятно, планировали еще неоднократно пользоваться услугами папы. Мало ли какая возникнет ситуация…

Эпилог

Когда мы на нашей даче отмечали рождение у меня сына, папа то и дело повторял, что такого «приплода» у него не было никогда в жизни. Я родила внука, который для него ценнее всех других, королева беременна и скоро снова сделает папу отцом (ждали девочку), правда, беременной оказалась и моя мать. И тоже от папы. Выяснилось, что мамочка обещала устроить вселенский скандал с участием королевы, в результате которого в монастырь отправится уже папа.

— Ларка, я не смог сопротивляться твоей матери, — вздохнул отец. — Я же знаю, что она устроила бы. То есть примерно представляю. Что конкретно может прийти в голову твоей матери для очередного завоевания меня, не знает никто. Но она очень изобретательна. А что королева бы могла сделать против русской бабы, которая мужика хочет?

И это говорил мой отец, который крутит судьбами людей в разных странах и уже фактически правит одним европейским королевством… С другой стороны, у моих родителей получились талантливые дети. Надеюсь, что их четвертый общий ребенок получит талант со знаком «плюс», как мы со Славиком, а не «минус», как Наташка. Все-таки она была талантливой, пусть и злодейкой. И очень красивой.

Ребенка должна была родить и Наташка — от банкира Бородулина. Она оставалась в монастыре, ребенка по предварительной договоренности монахини должны отдать дедушке, а дедушка уже договорился с его отцом.

— И что Бородулин? — спросила я.

— Вначале даже разговаривать со мной не хотел. Но я объяснил, что он получает сына и при этом не получает бабу.

— Это ты ему сделал в качестве компенсации за подвиги Славика?

— Ты чего, обалдела? После родов плохо соображаешь? Слышал я, что у беременных баб иногда мозги набекрень сбиваются, но ты-то уже родила! И твои мозги ничто не собьет. Или это я раньше так думал.

— Что ты от него получил? — спросила я прямо.

— Поместье в Англии.

— Зачем оно тебе? Кстати, его англичане не отберут?

— У меня — нет. Я же не только гражданин России, но и подданный Лотиании. И добропорядочный гражданин и подданный! Я не стал скрывать, что это из-за моей дочери погиб король. Потом за меня всегда готов поручиться Ватикан.

— Так в Англии же англиканская церковь, а не католическая! — воскликнула я, потом задумалась и спросила: — А Ватикан здесь при чем? Выражают благодарность за помощь Лотару?

И тут я узнала совершенно удивительные вещи. Оказалось, что изначально именно представители Ватикана вышли на моего отца с просьбой или пожеланием вывезти Лотара с территории бывшего Карфагена на своем самолете. Папа сразу же догадался, что речь идет о вывозе не только Лотара и, возможно, не столько Лотара, сколько того, что он нашел. Папе стало безумно интересно! Ему же нужен азарт, ему нужно ловить кайф, денег он уже заработал достаточно — нескольким поколениям потомков хватит.

Но следовало придумать какую-то легенду — чтобы аргументированно оправдать срочный вывоз Лотара. К тому времени папа уже подумывал подзаработать на свадьбе принца и в нужный момент надавил на ныне покойного короля. В результате Лотар с медальонами был вывезен в Лотианию, потом в Россию. Выбор невест не состоялся, как и свадьба, но папа теперь будет делать сувениры для Ватикана. И на них будет написано, что произведены они на его заводах. Знай наших!

Я хихикнула.

— Ты понимаешь, что твоего отца оценили во всем мире? А ты смеешься! — Папа гордо выставил вперед грудь, немного помолчал и добавил: — У меня покупатель есть на это поместье. Один киргиз, который хочет стать английским бароном. Вот пусть он его и реставрирует.

Я спросила про бывшего вице-премьера. Папа ответил, что его аукционный дом — теперь наш аукционный дом. Я не стала уточнять, оба ли его подразделения (легальное и криминальное) или нет. Я просто не сомневалась, что папа (при некотором содействии Альберта Ефимовича) наладит работу так, что комар носа не подточит.

* * *

Последним аккордом этой истории стало заявление принца Максима, младшего брата Лотара и сына нашего бывшего вице-премьера, о том, что он собирается жениться на моей сестре Наташе. Оказалось, что он, как и Альберт Ефимович до него, порылся в старых законах королевства и выяснил, что если родственник убитого готов жениться на женщине, из-за которой дрались мужчины, то заточать ее в монастырь совсем необязательно. Он лично считает подобное отношение к женщине, да еще и в XXI веке несправедливым и неприемлемым.

К этому времени Наташка уже разродилась от бремени, сын был передан Бородулину. Мировые СМИ об этом не знали, как, вероятно, и благородный жених. Наташка оказалась во дворце, где папа правил с королевой, тоже уже успевшей родить ему очередную дочь.

Я позвонила отцу и спросила, что он собирается делать. Папа хмыкнул.

— Ишь ты! На трон захотел!

— Кто, Максим? С чего ты взял?

— Не сомневаюсь, что это наш бывший вице-премьер ему подсказал алгоритм действий. От него ветер дует. Он же Наташку хорошо знает. Он же ей не просто так убийство заказывал! А тут просчитал, что за вызволение из монастыря она многое может сделать. И с радостью сделает много гадостей мне. Они оба сделают — Суворин и Наташка. Прощать ее, как ты понимаешь, я не собираюсь. И его. Только его я пока не трогал. Месть подают холодной.

Через два дня королева публично покаялась, сообщив мировой прессе, что родила Максима не от короля. Проведенная генетическая экспертиза подтвердила подлинность ее слов. Имя настоящего отца она назвать отказалась. Наташка отправилась назад в монастырь, а все, как-то связанные с Лотианией, только заработали на непрекращающемся интересе мирового сообщества к этой маленькой стране, где бушуют совсем не европейские страсти.

Еще через неделю бывший вице-премьер Суворин сломал себе шею, упав с лошади, на которую полез абсолютно пьяным. Люди из его окружения сказали, что он беспробудно пил всю последнюю неделю и явно допился до белой горячки. Когда он пытался залезть на лошадь, то кричал, что сейчас поскачет за королевой Лотиании и покажет ей кузькину мать. Его законная супруга унаследовала конезавод, которым уже давно успешно управляла, а два их общих сына — остальной бизнес.

* * *

Пресс-служба Ватикана объявила, что некое частное лицо, пожелавшее сохранить инкогнито, пожертвовало одному из их музеев медальон Киприана Карфагенского. Ватикану известна история медальона, к сожалению, кровавая, как и у многих артефактов, были проведены необходимые экспертизы и доказана его подлинность. Вскоре все верующие и туристы смогут его увидеть.

Через год в королевском дворце Лотиании прошла выездная выставка артефактов из музеев Ватикана. В самой Лотиании в каждой сувенирной лавке продавались медальоны, сделанные на папиных заводах — на любой вкус и кошелек. Особо почетных гостей принимал лично мой отец в сопровождении счастливой королевы-матери. Король Лотар находился в очередной археологической экспедиции. Максим тусовался с «золотой молодежью». Маленькая дочь моего отца и королевы только училась ходить. Мой сын от Лотара уже не просто ходил, а бегал. Но у нас еще много времени для того, чтобы принять решение… Или папа его уже принял?

Об авторе

Мария Жукова-Гладкова — профессиональный переводчик и автор захватывающих детективов. Член Союза писателей России.

Из-под пера писательницы уже вышло свыше семидесяти переводов книг с английского языка на русский и более пятидесяти собственных романов. Живет в Санкт-Петербурге. Кроме написания книг, любит заниматься спортом, бегает по утрам.

Content

Мария Жукова-Гладкова
Три принца и дочь олигарха

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог

Об авторе