ЖАЖДА МЕСТИ

ХРАМ ЛЮБВИ

ЖАЖДА МЕСТИ

Часть первая

Глава первая

Горячий луч утреннего солнца коснулся щеки Лакшми, она открыла глаза и посмотрела на портрет мужа, висящий на стене спальни. Так женщина встречала каждый новый день. Это был ритуал, заведенный много лет назад, с тех пор, как господин Дэви, ее муж, погиб в автомобильной катастрофе.

После смерти мужа Лакшми осталась с четырьмя детьми. Мать воспитала их одна. Сколько сил ушло, каких мук ей это стоило, об этом не знал никто, а мужественная женщина, не жалуясь и не плача, растила трех сыновей: Аджея, Санджея и Виджея, — и младшую дочку, красавицу Мину.

— Поднимайтесь! Солнце давно уже встало! — говорила мать, постукивая бамбуковой палкой по кроватям братьев. — Сколько можно нежиться?

— Ну, мама, дай поспать еще хоть немножко, — просил старший брат Аджей, плотный, упитанный молодой человек, пытаясь укрыться с головой одеялом.

— Нужно усердно готовиться к экзаменам, с утра садиться за учебники, а не валяться в постели! — с этими словами Лакшми чувствительно стукнула его палкой.

— Ой, больно! — вскрикнул Аджей, вскакивая с постели.

Не дожидаясь наказания, средний сын последовал его примеру. Мать подошла к кровати младшего, но того на месте не было.

— Куда девался этот шалопай? — спросила она, глядя на аккуратно застеленную постель.

А в это время Виджей, распевая веселую песню, ехал по улицам города на велосипеде, придерживая висящую на груди почтальонскую сумку. В отличие от братьев, которые готовились к экзаменам, он бросил учебу, справедливо рассудив, что мать не сможет прокормить такую большую семью и пора самому зарабатывать на жизнь.

Дома Виджей считался легкомысленным парнем, водил дружбу с грузчиками, таксистами, почтальонами, очень любил петь и танцевать и мечтал стать актером. То ли дело старший Аджей, который после окончания учебы станет страховым агентом, или средний брат Санджей — будущий адвокат.

— Эй, держи газеты! — крикнул веселый почтальон и бросил пачку солидному мужчине, зевающему на крыльце дома, да так, что чуть не угодил в широко открытый рот почтенного человека.

Так уж у него всегда получалось — за что бы ни брался Виджей, обязательно выкинет какую-нибудь шутку.

Разнеся почту по участку, он вернулся в «Храм любви». Именно такое название дали своему жилищу Лакшми и Дэви, когда закладывали первый кирпич дома. И он действительно стал храмом любви — окруженный пышным цветущим садом, с прекрасными ярко-красными розами, горящими под жарким солнцем. Все было бы хорошо, если бы не жестокая, нелепая смерть…

Виджей шел по дорожке сада, помахивая свернутой в трубку газетой. Вдруг дверь дома открылась, и вышла сестра Мина. Реакция бывалого почтальона была мгновенной: ловкий бросок — и газета летит в девушку.

— Ай! Ты что? — возмутилась Мина.

— Ой! Прости, я принес тебе свежую прессу.

— Я не читаю газет, там нет ничего интересного, — поморщила носик сестра — очень красивая девушка с большими озорными глазами и такая же смешливая, как младший брат.

— Ошибаешься, — Виджей развернул лист, пахнущий свежей типографской краской, — сегодня здесь такие новости, ты просто упадешь!

— Не хочу читать!

— Ну тогда я прочитаю. Слушай. — С важным видом он стал громко декламировать, словно стихи: — Молодой, талантливый артист Виджей скоро будет известен во всем мире, как и Майкл Джексон. — При этом имени весельчак сделал сложное телодвижение, в точности повторяющее элемент танца своего кумира.

— Неужели там так и написано?

— Конечно! Не веришь? Тут и про тебя есть. Вот: его младшая сестра по уши влюбится в красивого молодого человека…

— Ах ты, болтун, — ущипнула Мина брата.

— Ой, — он потер руку и продолжил, но уже с иронией:

— Правда, этот жених немного подслеповат, одна нога у него короче другой, и он плохо слышит…

— Мама! — обиженно крикнула сестра. — Виджей опять дразнится!

— Виджей! — раздался строгий материнский голос. — Иди сюда!

С невинным видом весельчак зашел в дом и предстал перед Лакшми.

Воспитывая без мужа трех сыновей, поневоле надо научиться держать в строгости такого легкомысленного парня, как младший. Сказывалось отсутствие твердой мужской руки, вот он и распустился.

— Ты куда исчез чуть свет?

— Я решил немного помочь почтальонам в их тяжелом труде. — Будущий Майкл Джексон тут же вошел в образ послушного молодого человека. — Ты ведь всегда говорила нам, что у тех, кто встает с первыми лучами солнца, жизнь будет светлой и прекрасной, а тех, кто любит поспать, преследуют одни неудачи. Как хорошо, когда теплые лучи солнца скользят по лицу… — увлекшись, он описал рукой широкий круг, изображая солнце, и тут же получил удар бамбуковой палкой.

— Хватит болтать! Ни на что серьезное ты не способен. У тебя в голове одни глупости! Одни песни и танцы!

Братья, наблюдавшие эту сцену из другой комнаты, снисходительно улыбались: вечно младший попадает в какие-нибудь истории, и когда он станет таким же серьезным и солидным, как они.

— О, мама! — закричал Виджей. — Как ты права! Ты просто чудо! Действительно, моя единственная мечта — стать таким же великим, как Майкл Джексон. — При упоминании имени кумира, он опять сделал несколько движений из танцевального арсенала певца, и немедленно получил награду в виде нового удара палкой, теперь уже по ногам.

— Какой такой Майкл Джексон? Я его не знаю, Кто он такой?

— О, это великий артист, — объяснил весельчак, потирая ногу. — Он на вершине славы.

— Не смей и думать об этом! Бери пример со старших братьев, — они тут же вошли в комнату, вытираясь полотенцами после умывания, дабы разгильдяю не нужно было далеко идти за положительным примером. — Они готовятся к экзаменам, целыми днями занимаются, а ты, лентяй, только про танцы и думаешь. Я мечтала, что ты получишь хорошее образование, станешь порядочным человеком, будешь счастлив.

— О, мама, когда мои братья получат образование — один станет адвокатом, а другой страховым агентом, — я буду счастливым человеком и тогда мне ничего не останется, как петь и плясать от радости.

И Виджей тут же принялся демонстрировать свои вокальные данные, одновременно выдавая сложную чечетку, на что последовали очередные удары палкой. Даже Мина, стоящая позади брата с газетой в руках, не выдержала и вмешалась:

— Довольно, мама!

Аджей и Санджей только улыбались, наблюдая за экзекуцией.

После особенно болезненного удара, весельчак вдруг запрыгал на одной ноге, вывернул руку под неестественным углом и запричитал:

— Ой, ой, как больно!

— Что с тобой, сынок? — Лакшми отбросила палку. — Лучше бы я себя ударила.

— Не говори так, мама, — серьезным голосом сказал Виджей. — Твои руки бесценны, ведь в них счастье всей семьи.

— Значит, ты нас опять разыграл, обманщик?

— Да, мама. Здорово у меня получилось?

— Ну, сейчас ты у меня получишь! — Лакшми подняла палку и занесла ее над сыном. Тот покорно согнулся, подставив спину, и рука матери дрогнула. — Виджей, как тебе не стыдно!

— Прости, мама. Не сердись. Ты же знаешь, как я люблю тебя. Лучше покорми меня, ведь я голоден.

— Нет, ты невыносим, — улыбнулась мать. — Конечно, я покормлю тебя.

— Ура! — обрадовался он. — Идем завтракать!

Он обнял братьев за плечи, и все вместе они двинулись в столовую.

Даже за столом Виджей не мог удержаться от своих шуточек. Он что-то напевал, передразнивал сварливого соседа, а когда Лакшми внесла дымящееся блюдо риса, сдобренного острыми специями, захлопал себя по бокам, словно петух крыльями, и попытался клевать зернышки носом, за что и получил подзатыльник от матери.

Шутник сразу успокоился, но ненадолго. За чаем он делал таинственное выражение лица, с многозначительным видом намекал на какие-то сюрпризы, которые ожидают мать по возвращении ее с работы. Лакшми так и не догадалась, что он имел в виду. Она поняла это только вечером, когда пришла домой и не узнала свое сказочно преображенное жилище.

Глава вторая

Как приятно после трудного дня возвращаться туда, где с радостью ждут твоего прихода, где отдыхает душа, согретая любовью!

Лакшми шла по садовой дорожке мимо огненно-красных роз, разливающих в теплом воздухе благоуханный аромат. Она поднялась по ступенькам, каждая из которых была знакома ей вот уже много лет, открыла дверь и вошла в свой дом.

Картина, представшая перед ней, могла поразить любого — гостиная была украшена разноцветными гирляндами, огромными воздушными шарами, горящими фонариками. По комнате плыл сизый дымок благовоний, завиваясь возле зажженных свечей.

Во всей этой красоте чувствовалась умелая рука младшего сына. Сам Виджей взгромоздился на два стула, поставленные один на другой, и привязывал к люстре сверкающие золотистыми блестками стеклянные колокольчики, издающие мелодичный звон при каждом дуновении ветра.

— Что тут происходит? Что за торжество? — удивилась мать.

— Готовимся к празднику, — ответил сверху Виджей.

— К празднику? К какому празднику? — растерялась Лакшми. Она не помнила ни одного праздника в этот день. Может, старость берет свое, и память уже отказывает?

— Забыла? — сочувственно поинтересовался младший, спрыгивая со стульев. — Сегодня великий, исторический день, все остальные просто меркнут по сравнению с ним.

— Я ничего не понимаю.

— Удивительно, как это ты забыла о дне рождения.

— Я помню все дни рождения моих детей…

— Не вспомнила? — осведомился весельчак, надувая светло-зеленый шарик. — Ты преподаешь историю в школе, а об истории нашей семьи забыла. Сегодня день рождения «Храма любви».

— Вы что, разыгрываете меня? — спросила мать, оборачиваясь к среднему сыну, который слезал со шкафа. Санджей закреплял там конец гирлянды, протянувшейся через всю комнату.

— Этот дом — храм любви наших родителей. Сегодня его двадцать пятая годовщина, — сказал средний сын. — Ровно двадцать пять лет назад папа заложил здесь первый камень.

— Да, — вспомнила мать, — это было именно в такой день.

Лакшми сняла очки в роговой оправе. Набежавшие слезы мешали смотреть, все расплывалось в радужной пелене, в которой мерцали огни свечей. Подошедшие с двух сторон Виджей и Санджей вытерли материнские слезы, и начался праздник.

Вот где младший в полной мере показал свои таланты певца и танцора! Счастливая Лакшми встала посредине комнаты, а дети взялись за алые ленты, укрепленные в центре потолка, и стали кружиться вокруг матери, напевая веселую песню:

Мамочка, милая, дети твои

В храме любви рождены и росли.

Ты и отец этот дом создавали,

Все мы росли, не зная печали.

Нас согревали любовью, теплом

Мудрость отца, материнская ласка,

Детство беспечное — все будто в сказке.

В вечном долгу пред тобою мы будем,

И до конца своих дней не забудем.

Торжество было в самом разгаре. Виджей вскочил на стул и оттуда, словно с эстрады, заливался мелодичной песней перед воображаемой многочисленной аудиторией. Мина проткнула иголкой шарик, подвешенный к потолку, и он взорвался, осыпав всех разноцветным конфетти. Старший и средний брат тоже исполнили несколько танцев, доказав, что и они не чужды искусству, когда есть свободное время и подходящий повод.

Пока дети развлекались, мать зажгла ароматические палочки, поднесла их к портрету мужа, вглядываясь в лицо ушедшего любимого человека. Она надеялась, что Дэви видит, как семья чтит его память, не забывает славные даты счастливых дней.

Уже наступил поздний вечер. Праздник переместился в сад. Виджей громко скомандовал:

— Раз, два, три! Свет зажгись! — и нажал кнопку.

Сад вспыхнул сотнями лампочек, подсвеченные деревья отбрасывали длинные тени. Лужайка окрасилась синими, желтыми, красными пятнами, которые мигали, переливались, создавая феерическую картину.

В саду был установлен плетеный стол и стулья. Мина расставляла блюда с праздничными яствами. И здесь Виджей блеснул — на этот раз кулинарным искусством, угостив всех собственноручно испеченным шоколадным печеньем. Парень, как всегда, не обошелся без фокусов — поднося печенье по второму кругу, угостил женщин, а когда братья потянулись за лакомством, он подбросил печенье в воздух и поймал его ртом.

Давно Лакшми так не веселилась. Она была счастлива почти так же, как и двадцать пять лет назад. Мать сидела на стуле, а вокруг нее, взявшись за руки, кружились дети. Если бы она знала, что счастье не бывает бесконечным, что беда уже стучится в дверь.

Телефон зазвонил неожиданно. Делиб снял трубку и лениво спросил:

— Ну, кто там?

— Это я, Гопал, директор банка.

— А, Гопал… Ну, что случилось?

— Надо поговорить, дело срочное.

— Хорошо. Через десять минут я буду на стройке отеля, подъезжай туда…

Делиб положил трубку, задумчиво вытащил сигарету из пачки и щелкнул зажигалкой. Интересно, что надо этому глупому толстяку? Может быть, пронюхал, наконец, куда исчезает его жена, когда он торчит в своем банке? Вряд ли, уж слишком туповат. Ладно, и без него забот хватает, нечего голову ломать.

Он кликнул слугу и распорядился, чтобы подавали машину. Спустившись по широкой мраморной лестнице, украшенной бронзовыми статуями, Делиб подошел к роскошному «Континенталю». Шофер, услужливо открывший дверцу, склонился в поклоне, приветствуя хозяина. Еще бы — господин Делиб, уважаемый бизнесмен, глава строительной фирмы. Очень богатый человек. Но мало кто знал истинное лицо этого злодея.

С виду он был довольно неказист, предпочитал европейские костюмы, сшитые у ведущих модельеров, яркие галстуки. Низкого роста, гладкие черные волосы, узкие подбритые усики. Пожалуй, одна особенность бросалась в глаза: Делиб всегда носил темные очки, будто опасаясь дневного света.

В центре города высоко взмыл каркас современной гостиницы. «Континенталь» мягко остановился у ее подножия. Из машины вышел Делиб, управляющий стройкой бросился к нему, перейдя на бег трусцой.

— Добрый день, господин Делиб!

— Здравствуй. Как идут дела?

— Все отлично, скоро начнем отделочные работы.

— Прекрасно.

Хозяин задрал голову, рассматривая белоснежные этажи, четко выделяющиеся на фоне ослепительно голубого неба. Они нависали уступами, выстроенные по последнему слову архитектурного искусства, обещая в ближайшем будущем превратиться в шикарный отель, приносящий баснословные прибыли его владельцу.

Шум подъехавшей машины отвлек Делиба от приятных мыслей. Он обернулся и увидел суетливого толстого человека с деловой папкой в руках.

— А, Гопал, ну, что случилось?

— А ты не догадываешься? — вопросом на вопрос ответил директор банка, вытирая лицо платком.

— Нет. В чем дело?

— Ты взял в моем банке в кредит большую сумму денег. Пора внести их обратно.

— Я все вложил в отель, — буркнул Делиб, отворачиваясь в сторону.

— Нет, нет, — засуетился Гопал, — как же так! Ведь я взял деньги вкладчиков! Учти, могут быть неприятности!

— Ну что ты так кричишь! — повернулся к нему бизнесмен.

— Как что, как что? А если вкладчики потребуют свои вклады обратно, я буду разорен! Банк лопнет!

— Не шуми, — процедил Делиб, — я всегда верен своему слову. На днях все тебе верну, а чтобы ты не очень нервничал, пришлю в банк своих людей, они займутся охраной. Это такие крутые ребята, что ни один вкладчик к тебе не сунется с претензиями.

— Смотри, не подведи!

Семенящей походкой Гопал пошел обратно к машине. А бизнесмен докурил сигарету и презрительно бросил ее вслед компаньону.

Вокруг киностудии всегда околачивалось много всяких чудаков, рассчитывающих на неожиданную удачу. Их не приняли, отсеяли при жестком отборе. Десятки, сотни желающих стать актерами и актрисами каждый день атаковали студию, но в волшебный мир кино удавалось проникнуть лишь избранным. Многочисленным неудачникам оставалось лишь бродить поблизости — а вдруг какой-нибудь помощник режиссера увидит их, оценит незаурядную внешность и скажет: «Какой приятный молодой человек! У вас прекрасные данные, не хотите ли сняться в фильме в главной роли?» Но такого помощника режиссера почему-то не попадалось, и соискателям мировой славы оставалось лишь продолжать свои прогулки, время от времени застывая в пластических позах.

Сюда-то и пришел Виджей в поисках своего шанса. Он долго готовился к решающему визиту на студию. Надел свои любимые белые джинсы, подчеркивающие стройную фигуру, шелковую полосатую рубашку, белые кроссовки, чтобы удобнее было танцевать. Тщательно причесал густые черные волосы. Внимательно осмотрел себя в зеркало и остался вполне доволен — на него глядел красивый молодой человек, бодрый и веселый.

— Ты что, на свидание собираешься? — поинтересовалась с откровенным любопытством Мина — Виджей был так увлечен песнями и танцами, так стремился стать актером, что на девушек у него не оставалось времени.

— Да, сестра, — ответил брат, — я собираюсь туда, куда влечет меня самая сильная страсть. Вот увидишь, я вернусь с этого свидания с победой!

Глава третья

И вот, наконец, Виджей подошел к святая святых — к храму, где рождаются звезды, ярко мерцающие на небосклоне индийского кинематографа. Может быть, здесь взойдет и его звезда. Парень верил в это.

— Еще один глупец. Девятый, уже девятый, — раздался странный скрипучий голос, будто это сказал не человек, а попугай.

Молодой человек увидел сидящего под пальмой чудака, одного из постоянных здешних обитателей. Он был действительно похож на попугая. Его наряд состоял из костюмчика, сшитого из разноцветных лоскутков материи, а на голове лихо сидела такая же лоскутная шапочка, напоминающая птичий гребешок.

Виджей не мог не подойти к такому необычному человеку. Вероятно, он многих знает на студии, такое знакомство может пригодиться.

— Извините, я не понял, что вы сказали. Кто девятый?

— Ты! — проскрипел незнакомец.

Казалось, что он сейчас сунет голову себе под бок и выдернет лишнее перышко.

— Я хотел спросить вас, уважаемый. Я хорошо пою и танцую.

— Да? — крякнул чудак.

— Я хотел бы показать на студии свой номер.

— Давай, — милостиво разрешил человек-попугай.

— Вы знаете кого-нибудь на студии?

— Знаю, — согласился шутник.

— У меня есть шанс?

— Шанс? Давай! — неопределенно сказал лоскутный человек. — Только предупреждаю, будь готов к неожиданностям.

Прохладный вестибюль, тянувшийся куда-то в необозримое пространство, был увешан фотографиями знаменитых актеров. Виджей знал почти каждого из них. Он медленно шел по ковровой дорожке, рассматривая портреты, и увидел, что среди них есть свободное место. Парень сразу же представил там свою улыбающуюся физиономию. «Так оно и будет, — твердо решил он, — я займу лучшее место в этой галерее!»

Но чтобы проникнуть в съемочный павильон, нужно было миновать двух стражей, стоящих у дверей: две огромные девушки, одетые в одинаковую униформу, подпирали стены, словно две скалы. Виджей подошел ближе, мягко ступая в бесшумных кроссовках, и заметил, что стражи слегка подремывали. Он тут же этим воспользовался — скользнул мимо них и очутился перед стеклянной дверью. За ней начинался чудесный мир, где слава в нетерпении ожидала, когда же придет Виджей. Рисуя в своем воображении такие сладостные картины, парень приник к стеклу и вгляделся в павильон.

— Стой! Наступил час расплаты! Ты отняла у меня мужа, сейчас я отниму у тебя жизнь! — выкрикнула красивая девушка с распущенными волосами и подняла револьвер, целясь в какую-то женщину, лица которой молодой человек не смог разглядеть. — Умри же, несчастная!

Раздался оглушительный выстрел, женщина всплеснула руками и повалилась на пол.

— Убили! Убили! — закричал Виджей.

Он ворвался в павильон, схватил девушку за кисть и вывернул револьвер.

— Что вы наделали? Зачем вы убили ее?

Девушка в растерянности смотрела на неожиданного заступника, явно не зная, что ей предпринять, а тот продолжал неистово призывать на помощь:

— Полиция! Сюда! Здесь произошло убийство!

— Сейчас же замолчите! — раздался разгневанный окрик.

Из-за прожекторов и съемочных камер выступила высокая девушка, ровесница Виджея. Глядя на него разъяренными темно-ореховыми глазами, она прошипела ему в лицо:

— Откуда вы здесь взялись?

— Я? Случайно… — оробел тот. — Я услышал выстрел и прибежал на помощь. Я видел, как эта девушка убила ее! Выстрелила прямо в сердце!

— Прекратите крик! Кто пустил вас в студию? Вы испортили нам съемку!

Тут только Виджей заметил блестящие линзы камер, уставившихся прямо на него, горящие прожектора и толпу людей за ними, удивленно рассматривающих непрошеного гостя.

В довершение всего убитая женщина молча встала, как ни в чем не бывало, и пошла к столику, на котором дымились пластмассовые чашечки с кофе.

— Ой, она живая! — изумился будущий Радж Капур. — Прошу прощения, мадам, я думал, что она и на самом деле убила женщину.

— Ненормальный! — крикнула незнакомка, сверкая прекрасными глазами. — Сейчас же убирайтесь!

— Но, мадам, выслушайте меня, — взмолился молодой человек. — Я давно хочу стать актером. Я хорошо пою и танцую, не могли бы вы посмотреть мой номер?

Чтобы не терять времени, он сразу же начал выделывать ногами движения в стиле своего американского кумира.

Девушка поднесла к его носу длинный палец с наманикюренным темно-красным ногтем:

— Запомните: ни один мужчина не имеет никаких шансов, когда я работаю на съемочной площадке!

— Что? Чем провинились мужчины? — растерянно спросил Виджей. Он огляделся и заметил, что в толпе, снующей по павильону, не было ни одного представителя мужского пола, кроме него самого.

Девушка решила больше не вдаваться ни в какие объяснения. Она и так уже затратила впустую и время и пленку и не собиралась ломать съемочный график из-за какого-то сумасшедшего, забредшего на площадку.

— Убрать его, немедленно! — отдала она приказ, словно полководец.

Тотчас очнувшиеся от спячки, стражи ворвались в павильон и бросились выполнять команду. Земля дрожала под их ногами. Виджею показалось, что они издали трубный глас, словно атакующие слоны, но не успел он даже шагнуть в сторону, как гигантши подхватили его. Он поджал ноги, повис, как котенок, а девушки пронесли его через весь вестибюль, открыли стеклянную дверь, раскачали и бросили.

Виджей пролетел по воздуху несколько метров и приземлился у сидящего на прежнем месте в прежней позе человека-попугая. Тот, казалось, обрадовался недавнему знакомцу, захлопал руками, будто собирался взлететь, и проскрипел:

— Что? Уже? Теперь ты точно девятый!

— Как? — переспросил парень.

— Да, ты девятый.

— Значит, уже девятого так выбрасывают?

— Да. Я же сказал тебе — ты девятый.

— Почему же ты не предупредил меня? — спросил Виджей, потирая ушибленные места.

Но лоскутный чудак уже, казалось, забыл о его существовании, он закричал хриплым голосом, передразнивая, как попугай:

— Шанс! Шанс! — заливаясь веселым смехом после каждого слова.

Посрамленный герой экрана поплелся домой, слегка прихрамывая на ходу.

Виджей не умел долго расстраиваться и печалиться. Через пять минут он уже весело напевал какую-то мелодию, которую он уловил в шелестящих пальмах и щебете птиц.

— Страховая компания обязана заключать договора… — монотонно бубнил Аджей, — заключать договора… — он покачнулся и открыл глаза.

Старший брат сидел за столом перед открытым учебником и пытался вызубрить очередной параграф. Чтобы голова не упала на стол, он уперся толстой щекой в ладонь, но рука опустилась и Аджей чуть было не стукнулся лбом о деревянную поверхность.

— Дорогой брат, тебе скоро сдавать экзамен, а ты спишь, — сказал Виджей, заходя к нему с подносом, на котором стояла большая фарфоровая чашка, источающая аромат свежезаваренного кофе.

— Спать хочется, — пожаловался толстяк.

— Сон лучше всего разгонять крепким кофе, — бодро сказал весельчак, ставя на стол поднос.

— Не хочу, — капризно ответил Аджей, — я предпочитаю чай. Кофе вредно влияет на сердце. — Покачнувшись еще раз, он потер лицо широкими ладонями. — Глаза просто слипаются.

Младший взял с подноса салфетку, обмакнул ее в вазу, где стояли цветы, и поднес к глазам брата:

— Сейчас я их протру.

— Ты что делаешь? — возмутился Аджей.

— Ничего. Протри глаза, а я принесу тебе чай.

— Только покрепче! — крикнул ему вслед толстяк.

— Адвокат вправе потребовать у клиента… — бормотал Санджей.

Вдруг дверь в его комнату распахнулась, и вошел младший брат, держащий в руках поднос:

— Проснись, я принес тебе чай!

Средний потянулся, зевнул и нехотя вымолвил:

— Не хочу чай, хочу коктейль.

— Сию минуту.

Как метеор, Виджей влетел на кухню, достал из холодильника молоко, разбил яйцо, плеснул коньяк, включил миксер — и через минуту уже стоял перед Санджеем, подавая ему запотевший бокал с холодным коктейлем.

— Прошу, ваш напиток, — сказал он, расшаркиваясь, будто заправский официант.

В комнату вошла Лакшми, она увидела эту сцену, нахмурилась и укоризненно сказала:

— Виджей, ты что, родился, чтобы обслуживать братьев? С утра до ночи угождаешь им. Тебе, сыночек, самому надо учиться, пока ты молод.

— Мама, для того, чтобы достичь высоты, нужна лестница, по которой мои братья могут уверенно подниматься. Я — такая лестница для будущего страхового агента и адвоката. В этом мое счастье.

Старший и средний расплылись в улыбках. Они были вполне довольны этими словами, однако мать не поддержала их чувства:

— Но нельзя же жертвовать всем ради своих братьев. Ты ухаживаешь за ними, словно они беспомощные дети.

— Мой долг — любить и опекать тех, кому вы дали жизнь. Счастье моих братьев — это и мое счастье.

— Надо думать о будущем, сынок, — вздохнула Лакшми.

— Я думаю, как их накормить, чем помочь, — ответил Виджей. Заметив, что мать нахмурилась, сын подошел к ней и весело сказал: — Хватит, мамочка, пойдем, я что-то проголодался.

Виджей не привык отступать перед трудностями. Потерпев неудачу в киностудии, он придумал способ, как доказать строптивой девушке свою способность к перевоплощению. Юноша решил разыграть целое представление.

У веселого парня было много друзей, к одному из них он и обратился за помощью.

— Привет, Шакти!

— Привет, Виджей! Как поживаешь? Что привело тебя в нашу мастерскую?

Вытирая руки ветошью, Шакти подошел к юноше, который с любопытством осматривал подержанные автомобили, стоящие в мастерской.

— Я вижу, тебя интересуют машины. Может быть, ты разбогател и желаешь купить себе персональное авто?

Виджей взялся за дверцу ближайшего рыдвана. Тягуче скрипнув, она рухнула на бетонный пол.

— Надо же, а без дверцы она еще лучше выглядит, не жарко будет ездить.

— Так тебе что, нужна машина? — спросил Шакти, прилаживая отвалившуюся деталь на место.

— Только на время, и такая, чтобы не развалилась на ходу.

Оглядевшись, он заметил помятое такси.

— О, вот это мне подойдет. Да, одолжи мне твою чалму, — сказал Виджей, ловко сдергивая с головы приятеля замасленный тюрбан.

Шакти пытался протестовать, но весельчак уже устраивался в салоне автомобиля, сдувая толстый слой пыли с руля.

Глава четвертая

— На сегодня съемка закончена, всем спасибо! — громко сказала Ратха.

Оживленно переговариваясь, группа актеров отправилась в костюмерные, осветители погасили свет, операторы выключили камеры.

День прошел удачно. Вчера какой-то сумасшедший сорвал эпизод, когда главная героиня мстит за своего мужа, но сегодня Ратха была довольна.

— До свидания, девочки, — попрощалась она со слоноподобными охранницами и вышла из студии.

На улице стояла ужасная жара, хотелось поехать к морю или искупаться в бассейне, но впереди было еще много дел. Несмотря на юный возраст, девушка помогала своему брату — директору студии Кумишару. Помимо творческой работы режиссера, приходилось заниматься финансовыми отчетами, ездить в банк, встречаться с заказчиками, которые снимали в павильонах студии рекламу. Ратха работала и с рекламой, но главной ее страстью было кино.

— Такси! — крикнула девушка, увидев проезжающий автомобиль, довольно помятый и не слишком чистый, судя по толстому слою пыли.

Бородатый шофер в голубой чалме открыл ей дверцу, напевая при этом веселую песенку.

— Пожалуйста, в центр, — сказала Ратха, неприязненно поглядывая на водителя — лучше бы помыл машину, а то, видно, в голове у него одни песни.

А веселый водитель, не обращая ни на что внимания, продолжал напевать себе под нос. Такси выехало на широкое шоссе и понеслось через густую рощу. Девушку охватили подозрения — эта дорога вела вовсе не в центр, а к берегу моря.

— Стойте, — забеспокоилась она, — остановитесь немедленно. Куда вы меня везете?

— Зачем же так волноваться, — обернулся шофер. Только на этот раз бороды у него не было.

Ратха с удивлением узнала в нем вчерашнего сумасшедшего. Она очень испугалась — вдруг этот тип действительно ненормальный?

— Вижу, вы меня узнали, — белозубо улыбнулся парень. — Да, я тот, кого вы вчера вышвырнули со студии, хотя я всего лишь пытался продемонстрировать свои таланты.

— Вы что, решили похитить меня?

— О нет, мадам, я не причиню вам зла, — торжественным голосом сказал парень, будто декламируя текст из какой-то переводной пьесы. — Я просто хочу, чтобы вы увидели, как я танцую и пою, больше ничего.

С этими словами молодой человек затормозил у обочины и вышел. Вслед за ним вылезла и девушка.

— Я хочу, чтобы вы убедились, что я самый талантливый артист, которого еще никто не знает. Вот, смотрите! — и Виджей попытался приступить к любимому делу, но девушка закричала:

— Никогда! Обманщик, жулик, мошенник!

— Прошу вас, не сердитесь. Послушайте хотя бы мою песню, вам понравится.

— Нет! — топнула девушка и попала прямо по ноге танцора.

Он взвыл от боли, а Ратха вдруг закатила глаза, облокотилась о пыльную машину и простонала:

— Мне плохо, я умираю! Воды!

— Не умирайте, подождите, — засуетился парень. Он не на шутку испугался. Ему никогда не приходилось иметь дело с женскими обмороками.

— Скорее, воды, — твердила пленница.

— Но где же ее взять. А, вон там, кажется, есть река! Подождите, не умирайте, я сейчас принесу воды!

Молодой человек бросился вниз по откосу, но не успел он пробежать и сотни метров, как услышал рокот двигателя. Виджей обернулся и увидел, как такси трогается с места. Такого коварства он не ожидал. Откуда ему было знать, что Ратха училась в актерской школе и, помимо работы режиссера, играла в театре. Она высунулась из окна и яростно крикнула:

— Запомните, мужчины не будут иметь никакого шанса на студии, пока я там снимаю! Вы все лгуны и коварные мошенники!

Бросившись обратно, он карабкался по откосу, цепляясь за высохшую траву, и жалобно просил:

— Постойте! Верните такси, оно не мое, я его одолжил!

Но автомобиль взревел, будто превратившись в гоночную машину, и рванулся по шоссе обратно к городу.

Дорога оказалась слишком запутанной, и девушка не сразу выехала на автостраду, ведущую к городу. Не успела она проехать пригороды, как увидела впереди будку автоинспектора, из которой высовывался усатый полицейский.

— Немедленно остановитесь! — проревел грозный блюститель порядка.

— Это вы мне? — робко спросила Ратха.

— Вам, вам, — сказал тот, вылезая из своего логова, словно страшный великан. Он был очень злой, весь как-то странно поеживался, возможно, из-за слишком тесной форменной одежды. В руках он держал увесистую металлическую табличку с надписью «СТОП». Полицейский нес ее перед собой, как щит.

— Ого, вот это да, — захохотал инспектор. — Девушка за рулем такси?

— А в чем дело?

— Вы разве не знаете, что женщинам запрещено водить такси? Тут что-то не так, надо все проверить. Немедленно выходите из машины!

Пришлось подчиниться. Ратха призвала на помощь все свое обаяние, мило улыбнулась и сказала:

— Видите ли, инспектор, дело в том, что какой-то хулиган собирался меня похитить.

— И поэтому вы похитили такси? Не рассказывайте мне сказки. Немедленно отвечайте — чья это машина?

— Простите, я очень спешу. Позвольте мне уехать. Я все объясню потом, в полицейском участке.

— Хорошо, мадам. Вы даете мне шанс, я даю вам возможность скрыться, — сказал инспектор совершенно другим, мягким и мелодичным голосом. В довершение ко всем изменениям он отклеил усы, снял фуражку и превратился в Виджея.

— Так это вы? — изумилась девушка. — Зачем вы меня преследуете?

— Умоляю вас, дайте мне шанс, — взмолился молодой человек, — я прошу лишь вашего внимания.

— Ни за что. У вас нет ни малейшего шанса сниматься на киностудии.

Даже ангельское терпение Виджея дало трещину, столкнувшись с таким упрямством. Он отодвинул Ратху от такси, сунул ей в руки металлическую табличку и сел в машину.

— Что это значит?

— Вы бросили на дороге талантливого певца и актера, а я брошу вас здесь, но если вы дадите мне возможность проявить свои способности, то я возьму вас с собой.

— Никогда, ни за что!

— Отлично, я накажу вас за такое бессердечие и упрямство. Идите пешком, чао!

— Стойте, наглец! — крикнула девушка, вслед отъезжающему такси. Только сейчас она вспомнила, что держит тяжелую табличку, врученную ей лже-полицейским. — Ну, погоди! — И Ратха со злостью отшвырнула ее в сторону.

И опять Виджей вернулся домой не солоно хлебавши. Чтобы немного отвлечься, включил телевизор. На экране шел старый фильм с участием известных актеров. Юноша с интересом наблюдал за их игрой, пытаясь копировать движения, мимику своих кумиров.

Фильм рассказывал о трагической судьбе женщины, на которую нападает банда разбойников, вооруженных саблями и большими револьверами. Они хватают ее и увозят в горы, приковывают цепями в подземелье, куда спускается страшный главарь, чтобы отомстить за то, что муж этой женщины посадил его когда-то в тюрьму.

Виджей представил себе, как он врывается в это подземелье, хватает со стены горящий факел, разгоняет всю шайку ловкими ударами и освобождает несчастную пленницу. Однако фильм закончился достаточно благополучно и без его участия.

Посмотрев любимую картину, он еще некоторое время не мог успокоиться — размахивал руками, строил свирепые физиономии, играя за всех актеров сразу.

— Что с тобой такое? — спросила сестра, заметив, как брат разговаривает сам с собой. — Ты не заболел?

— Нет, сестричка. Просто мне в голову пришла одна великолепная идея.

— Жаль, что одна. Видимо, ей будет там очень скучно.

Юноша не стал даже отвечать на шутку. Он вышел в сад, чтобы обдумать все детали зародившегося плана. Теперь он был уверен, что получит на студии главную роль.

Глава пятая

Молодой человек водил дружбу с самыми разными людьми. Его легкий, открытый нрав привлекал к нему всех, он был желанным гостем повсюду, куда заносил его непоседливый характер. Поэтому никто из завсегдатаев портового кабачка, где собирались не самые благопристойные жители города, не удивился, когда в распахнутые двери вошел Виджей.

— О, здравствуй, приятель! — раздались голоса. — Садись к нам!

Юноша подсел к столику, за которым устроилась довольно угрожающего вида компания, и тотчас же начал с ними о чем-то шептаться. До любопытных ушей долетали отдельные фразы, из которых трудно было что-либо понять:

— Только надо, чтобы все выглядело натурально… Не волнуйся, никто ничего не заподозрит… Так вы справитесь?.. Не в первый раз…

После встреч с надоедливым юношей, рвущимся в актеры, Ратха ездила на студию на мотороллере, и то каждый раз она оглядывалась — вдруг он уже сидит на багажнике. Но молодой человек больше не показывался, и девушка даже немного загрустила.

В один прекрасный день Ратха опаздывала и решила сократить путь. Она поехала через безлюдные аллеи старого парка. Огромные деревья мелькали по обе стороны дороги, затеняя и без того густо заросшие пустыри. Мотороллер с ревом въехал на пригорок, скатился вниз и вдруг уткнулся в группу подозрительных типов, преградивших путь.

— Стой, красавица, куда ты так спешишь? — ухмыльнулся здоровенный верзила в полосатой рубашке. В его руках, как по волшебству, появился нож.

— Неужели ты собираешься нас покинуть? — пропищал другой, с бейсбольной битой на плече.

Остальные ничего не говорили, обступая ее тесным кольцом, позвякивая велосипедными цепями.

— Что вам надо? — возмутилась девушка.

— А ты не догадываешься? — прорычал зверского вида главарь, закручивая длинные усы. — Отдавай видеокамеру, деньги, золото. Давай сюда все ценное, что у тебя есть!

Бандиты оттеснили Ратху в глубь аллеи. Она отступала до тех пор, пока не уткнулась в ствол дерева. Тут же один из налетчиков, шустрый уголовник с золотыми зубами, ловко снял с ее плеча видеокамеру, стоившую приличную сумму. Видно было, что аппарат ему очень понравился. Он заглянул в видоискатель и увидел там своих приятелей.

— Вот так штука, — захохотал разбойник. — Она мне нравится, я возьму ее себе.

— Дай-ка мне посмотреть! — раздался мужественный голос из-за дерева.

Все удивленно повернулись и увидели Виджея, вышедшего из чащи, словно благородный рыцарь. Не хватало только вороного коня, рыцарских доспехов и острого меча. Меч был бы очень кстати, так как грабители немедленно взяли его в кольцо.

— Кто ты такой? — рявкнул главарь. — Я тебя не знаю!

— Так давай познакомимся, — ответил юноша, и в подтверждение своих намерений отвесил ближайшему бандиту такую оплеуху, что тот отлетел куда-то в кусты.

— Ах ты так! — ревел главарь. — Бейте его!

Девушка прижалась спиной к дереву, с ужасом наблюдая картину побоища.

Разбойники налетали один за другим, но разбивались о юношу, словно морские волны о гранитный утес. Виджей показывал чудеса каратэ — то взлетал высоко в воздух, нанося откуда-то с небес сокрушающий удар пяткой, то нырял, словно рыба, между беспомощно мечущихся бандитов, которые беспорядочно размахивали руками, разбивая друг другу носы.

— Вот тебе! Вот тебе! — выкрикивал юноша, сбивая с ног очередного злодея.

Вскоре на поле брани осталось не так уж много действующих лиц, повергнутые разбойники или валялись на земле, раскинувшись в картинных позах, или уползали в кусты, подальше от карающей руки рыцаря.

Здоровенный верзила, разозлившись не на шутку, схватил бейсбольную биту и с размаху обрушил на голову противника. Но тот ловко увернулся, и удар пришелся по несчастному коротышке с золотыми зубами, который пытался встать. Бита пришлась ему прямо в лоб, он хрюкнул по-поросячьи и растянулся на земле.

Пока громила смотрел на дело рук своих, мигая от удивления, Виджей выхватил у него орудие нападения.

— А ну-ка, наклонись! — приказал юноша.

— Зачем? — тупо переспросил верзила.

Не пускаясь в излишние объяснения, молодой человек огрел его битой пониже спины, так что бандит взвыл и бросился прочь по дороге.

— Ну, ты у меня поплатишься за это! — грозно сказал главарь, размахивая ножом.

Он стал приближаться к юноше, рассекая острым лезвием воздух. Разбойник вертел им, как пропеллером, невозможно было уследить, где остановится смертельное острие в следующую секунду. Главарь имел огромный опыт владения холодным оружием, уже одна эта устрашающая игра могла обратить в бегство любого смельчака, но молодой человек не дрогнул и не отступил. Он сложил руки на груди, презрительно наблюдая за маневрами врага.

Наконец бандит выбрал момент для атаки, бросился вперед. Виджей перехватил его руку, двумя пальцами сжал лезвие и сломал его.

— Что ты наделал, негодяй! — заревел главарь. — Сломал мой любимый нож!

— А вот теперь поговорим серьезно, — ответил юноша, заламывая руку бандита.

— Пусти, мне же больно! — взмолился разбойник.

— Ах больно! — Виджей пнул его так, что тот пролетел по воздуху несколько метров. — Ну так убирайтесь отсюда, и чтоб я вас больше не видел! И не попадайтесь мне на глаза!

Однако его уже никто, кроме девушки, не слышал, бандиты улепетывали прочь.

Молодой человек отряхнулся, поправил выбившуюся рубашку и подошел к восхищенной Ратхе.

— Мадам, такая красивая женщина не должна прогуливаться одна в таком глухом парке. Бандитов развелось, ну как собак нерезаных.

Пораженная галантным обращением, Ратха заговорила таким же высоким слогом:

— Благодарю вас, смелый рыцарь, вы спасли мне жизнь и честь. Страшно подумать, что было бы со мной, если бы не ваше вмешательство.

— А, какие пустяки, — махнул рукой застеснявшийся Виджей. — На моем месте так поступил бы каждый.

— Поверьте, я в восторге от вашей смелости. Вы поступили, как настоящий мужчина. Я считаю своим долгом отблагодарить вас, я дам вам шанс сняться на студии. Приходите завтра, мы посмотрим ваш номер.

— Й-я-я! — подпрыгнул молодой человек, вне себя от счастья. К сожалению, приземлился он прямо на ногу девушке.

— Ой! — вскрикнула Ратха.

— Простите!

— Ничего, — улыбнулась она. — До встречи.

Погруженный в сладостные мечты о грядущей славе, юноша шел по дорожке парка, рассеянно поглядывая на замшелые стволы огромных платанов, на буйно цветущие олеандры, усыпанные сотнями разноцветных бутонов.

Внезапно он услышал позади себя топот. За ним гналась целая толпа. Виджей обернулся и увидел спешащих к нему приятелей из портового кабачка.

— Подожди! — кричали они.

Юноша остановился и недоумевающе посмотрел на своих дружков.

— Зачем вы вернулись?

— Как зачем? Мы же договаривались! Правда, мы немного опоздали…

— Ничего не понимаю, но ведь я уже освободил девушку! Разбросал всех якобы бандитов.

— Как разбросал, мы же только пришли!

— Так с кем же я дрался?! — недоуменно воскликнул молодой человек.

В эту минуту он был так растерян, что не заметил Ратху, подошедшую по тропинке и выглядывающую из-за дерева. Она потеряла записную книжку и решила вернуться, а услышав разговор, подкралась и была вознаграждена за свое любопытство.

— Так вот в чем дело! — прошептала девушка. Она не все слышала, но поняла, что нападение было подстроено.

Глава шестая

Ликующий Виджей еле дождался утра. Он опять долго прихорашивался, наряжался, так что на этот раз все увидели его сборы.

— Сынок, — спросила Лакшми, — куда это ты идешь?

— Я? Никуда. На работу.

Мать с сомнением покачала головой. Что за работа такая, куда надо так готовиться.

— Он на свидание идет! — выкрикнула Мина и поспешила убежать, пока брат не рассердился.

— Это правда?

Молодой человек не стал никого разубеждать, он не хотел хвастаться раньше времени. Вот когда придет на студию, снимется в фильме, тогда и можно будет открыть тайну, а пока пусть все думают, что хотят. Осталось совсем немного до той минуты, когда все афиши запестрят одним лишь именем: «Виджей, Виджей, Виджей…»

О том, что киностудия рядом, легко было узнать по обилию красивых молодых юношей и девушек, спешащих в одном направлении. Молодой человек присоединился к этому потоку, снисходительно поглядывая на окружающих. Они еще не знали, что идут рядом со своим коллегой, который быстро затмит их всех сиянием своей славы.

Прекрасное настроение подпортил старый знакомец, обосновавшийся на прежнем месте, — человек-попугай. Он будто поселился здесь, чтобы оглашать улицу птичьим карканьем. «Двадцатый, двадцатый!» Эти крики — плохая примета. Но будущая звезда экрана быстро нашла выход.

Чтобы не попадаться на глаза лоскутному, Виджей обошел здание и обнаружил неприметную дверь для служебного пользования. «Это то, что нужно, — подумал молодой человек, — ведь я почти актер студии».

Вступив в знакомый вестибюль, он попытался тайком проникнуть в съемочный павильон. Такая осторожность объяснялась тем, что портреты, висящие на стенах, задрожали от топота — это прошли слоноподобные девицы, слишком хорошо памятные Виджею.

Он уже почти прокрался к самым стеклянным дверям, как вдруг стражи появились перед ним с распростертыми объятиями. Молодой человек испуганно шарахнулся в сторону, налетев на какой-то столик.

— Здравствуйте! — хором прогудели девицы. — Мадам Ратха ждет вас!

Сразу приободрившись, будущая звезда, насвистывая веселую мелодию, проскочил заветные двери и очутился среди восхищенной толпы прекрасных девушек. Впереди всех стояла хозяйка, одетая в лучшее платье — специально для такого случая.

— Девочки, поздоровайтесь с нашим рыцарем!

— Здравствуйте! — прозвучал многоголосый хор.

— Именно этот бесстрашный юноша спас меня от бандитов. Посмотрев, как блестяще он это сделал, я уверена, что он великолепный артист. Пусть продемонстрирует свои таланты…

Виджей охотно принялся приплясывать, не дожидаясь конца речи.

— О-о, — пронесся вздох восхищения. Девушки зааплодировали, танцор вежливо поклонился.

— Прекрасно, — сказала Ратха. — Будем снимать прямо сейчас.

— Я готов.

— Тогда слушайте сюжет эпизода.

— Я весь внимание.

— Итак, герой мечтает стать артистом. Героиня — режиссер и оператор на студии. Герой просит дать ему шанс. Чтобы добиться этого, он подговорил своих друзей изобразить бандитское нападение на девушку. Героиня поверила, вернее, притворилась, что поверила, и пригласила его на съемку. Довольный собой герой приходит на студию. Героиня радушно встречает его. — Ратха церемонно поклонилась и повесила на шею юноши цветочную гирлянду. — А затем героиня дает ему за обман пощечину! — мстительно вскрикнула девушка.

Она размахнулась и хотела ударить, но Виджей перехватил ее руку в нескольких сантиметрах от своей улыбающейся несмотря ни на что физиономии.

— А герой говорит, что долг мужчины быть великодушным и все прощать женщине. Ну, как я сыграл? Ничего, да? — ухмыльнулся весельчак.

— Да вы просто наглец! — прошипела разгневанная фурия. — Выбросьте его вон!

— Не надо! — запричитал герой.

К нему двинулись исполинши, привычно подхватившие его под руки. Виджей поджал ноги и был торжественно вынесен на крыльцо.

— Старый знакомый, — буркнула одна из девиц, — лети и не возвращайся!

Раскачав неугодного посетителя, дерзнувшего обмануть хозяйку, стражницы бросили его, придав несчастному такое ускорение, что он воспарил, как птица, и приземлился у ног человека-попугая. Тот был чрезвычайно этим обрадован, разразившись хриплыми криками:

— Выбросили? Старый знакомый! Ты был девятым, глупец. Я тебя помню.

— Замолчи, — простонала несостоявшаяся звезда, сброшенная с небес на землю. — Человека выбросили, а ты смеешься. Сейчас как дам тебе! — Виджей замахнулся на лоскутного, но тот закрыл голову руками и жалобно захныкал:

— Я тоже прекрасный артист, и меня оттуда выбросили. Теперь я сижу здесь и считаю других несчастных, выброшенных жестокими великаншами. И то, что я не один такой страдалец, служит мне утешением. Не сердись.

Юноша и не думал сердиться. Он встал, отряхнулся, снял с себя гирлянду и повесил ее на шею пестрого чудака.

— На, возьми. Пусть это будет тебе наградой за службу.

Напевая песню, Виджей пошел по улице и через минуту забыл все неприятности. Такой уж у него был легкий характер.

Весельчак привык не сгибаться под ударами судьбы. Сразу после бесславного похода на студию он отправился в бюро по найму устраиваться на работу.

Погода стояла прекрасная, небо синее, трава зеленая, что еще надо человеку? Виджей даже пританцовывал на ходу, вспоминая любимые движения своего кумира Майкла Джексона. Встречные девушки тайком разглядывали красивого жизнерадостного юношу, но тот не замечал восхищенных взглядов, усердно работая ногами.

В бюро по найму сидел унылый худощавый мужчина, обложенный кипами пыльных папок. Он что-то записывал в длинной ведомости, расчерченной на такое количество квадратиков, что становилось ясно — работы ему хватит надолго. Служащий неохотно оторвался от своего увлекательного занятия. Обратившись к посетителю, он попытался изобразить радушное внимание, но это у него плохо получилось.

— Слушаю вас, молодой человек.

— Я хотел бы устроиться куда-нибудь, — объяснил Виджей цель своего визита. — Мне нужны деньги.

— Деньги всем нужны, — философски заметил худощавый. — Ну а что вы умеете делать?

— Признаться честно., лучше всего я умею петь и танцевать, — ответил юноша.

— Да, — глубокомысленно заметил служащий, — кто только сюда не приходил… Был даже один — глотал живых змей. В конце концов согласился работать помощником повара, но вот таких я еще не видел.

— Подождите, подождите, — сказал низенький, кругленький мужчина, одетый в светло-серый ширвани — национальный костюм с рядом блестящих пуговиц. — Мне нужен певец и танцор!

— Что вы говорите! — воскликнул Виджей. — Вот это удача! Я готов идти за вами хоть на край света!

Толстяк оторвался от картотеки, которую он безуспешно перелистывал, и подошел к юноше.

— Так далеко идти не потребуется. Завтра открывается новый отель, будет большой концерт. Я отвечаю за развлекательную программу. Мне нужны артисты…

— Отлично, я согласен! — воскликнул юноша.

— Но мне нужны хорошие артисты.

— Лучше, чем я, вы нигде не найдете! — с жаром сказал Виджей.

— Что-то я сомневаюсь в этом парне, — протянул худощавый, занявшийся опять своей ведомостью.

— Вы мне не верите? Смотрите!

И будущая звезда принялась танцевать, да с таким энтузиазмом, что люди, случайно проходившие мимо стеклянных дверей, останавливались и хлопали в ладоши. А когда юноша запел, даже служащий отложил пыльные бумаги, внимая звонкому, чистому голосу.

— Хватит, хватит, — засмеялся толстяк, — ты мне подходишь. Приходи завтра в отель «Ройял» к пяти часам. Я подыщу костюм на твой размер.

Глава седьмая

Отель, где должен был выступать Виджей, построила строительная компания Делиба. Вокруг этого имени ходило много темных слухов: говорили, что он окружил себя бандой головорезов, которая занимается охраной и укрощением несговорчивых компаньонов. Однако никаких доказательств преступной деятельности известного бизнесмена не было, правосудие не беспокоило уважаемого человека. Если находился какой-нибудь правдолюбец в судейской мантии — толстая пачка рупий перевешивала свод законов на весах Фемиды.

От этого строительства Делиб получил большие доходы и решил устроить грандиозный праздник, а заодно укрепить свою шаткую репутацию порядочного человека, пригласив на открытие отеля самых известных и уважаемых людей города.

Даже в одежде Делиб старался придерживаться светлых тонов, как бы подчеркивая свою непорочность…

Накануне церемонии открытия он позвонил на киностудию и пригласил в свой офис Ратху, как он выразился, для деловых переговоров. Во многом это был лишь предлог, Делиб давно искал встречи с девушкой, очарованный ее красотой.

— Алло, господин Гупта? — говорил Делиб. — Приглашаю вас на торжество по случаю открытия отеля…

Бизнесмен прогуливался по огромному кабинету, ведя переговоры по радиотелефону, поблескивающему короткой антенной.

С минуты на минуту должна была прийти Ратха, и Делиб придирчиво оглядывал себя в зеркало. Он остался доволен своим внешним видом: белый костюм-тройка, белый галстук, черная рубашка, черный платок, высовывающийся из нагрудного кармана. Разговаривая по телефону, щеголь поставил ногу в белом ботинке на кожаный диван.

— О, госпожа Ратха! — пропел он сладким голосом, увидев входящую в офис девушку. — О вашей красоте можно слагать песни!

Делиб нисколько не преувеличивал. Девушка была одета в строгий деловой костюм, но прямые линии юбки и пиджака не скрывали от опытного глаза Делиба волнующие линии ее фигуры.

— Хватит, — оборвала она поток красноречия. — Зачем вы меня пригласили? У вас какое-нибудь дело ко мне?

— Присядьте, пожалуйста, — пригласил он, но девушка осталась стоять. — Вы всегда куда-то спешите, а я хотел бы поговорить с вами на вечные темы — о любви, о моих чувствах…

— О ваших чувствах? Такая тема мне не интересна, я не из тех, кто может растаять от ваших комплиментов.

— Вы не верите в мою искренность?

Пошляк собирался развивать наступление, но вовремя заметил искры гнева в прекрасных глазах собеседницы.

— Как вы хорошеете, когда сердитесь, — пробормотал он, не удержавшись.

— Замолчите, если не хотите, чтобы я ушла!

— Подождите! Поверьте, я не хотел вас обидеть. Мы не успели даже поговорить, а вы уже исчезаете.

— Господин Делиб, не тратьте зря времени. Итак, зачем вы меня пригласили?

Видя, что он потерпел поражение, бизнесмен перешел к деловой части разговора.

— Ну хорошо. Завтра открытие отеля, — раздраженный Делиб с треском задвинул антенну телефона, который все еще держал в руке. — Придут лучшие люди города, — он опять увлекся, взмахнул телефонным аппаратом, словно флагом, — журналисты, актеры…

— Нужно снять все это? — нетерпеливо спросила девушка. — Я правильно поняла?

— Да, вы угадали.

— А какая будет программа?

— О, будет большой концерт, шикарный прием, фейерверк. Всю программу я хочу снять на видео.

— Продолжительность? — деловито спросила Ратха.

— Три часа.

— Когда будет прием?

— В шесть часов вечера.

— Хорошо, договорились. Я пришлю вам договор по почте.

— Куда же вы! — спросил Делиб, увидев, что девушка направилась к дверям. — Может быть, посидите еще? Мы с вами поболтаем, выпьем кофе или чего-нибудь покрепче…

— Вы очень гостеприимный хозяин, господин Делиб, прощайте!

Ратха с удовольствием вышла на свежий воздух, ей был неприятен этот скользкий тип с бегающими глазками, но она не отказывалась ни от какой работы, а эта съемка очень выгодна и проста для такого профессионала, как режиссер киностудии.

Она еще не знала, какой сюрприз ждет ее на церемонии открытия.

Отель «Ройял», возносился в вечернее небо уступами этажей, выстроенных в виде пирамиды. Снизу доверху он был украшен сияющими гирляндами лампочек, переливающихся сверкающими волнами.

К подъезду отеля то и дело подъезжали лимузины, из которых выходили одетые в вечерние костюмы мужчины и дамы, блистающие дорогими туалетами и бриллиантами.

Уважаемых гостей встречал хозяин торжества, принимающий заслуженные поздравления. Конечно, никто из гостей не знал, что отель был построен с многочисленными финансовыми нарушениями и с несоблюдением строительных технологий.

В просторном холле отеля уже шел концерт, в котором выступал Виджей.

Наступил звездный час молодого человека. Впервые он вышел на сцену, да еще в сопровождении группы очаровательных девушек. На нем были черные брюки, голубая шелковая рубашка, золотой пояс с цепями, свисающими вдоль бедер, при каждом движении они мелодично позванивали. Черные сапоги с подковками отбивали ритм по мозаичному полу.

Сбылась мечта Виджея — его снимали на видео, но он даже не замечал мерцающего объектива камеры с горящим над ним красным огоньком. Юноша так самозабвенно пел и танцевал, что, если бы в отеле вдруг вспыхнул пожар, он и тогда не прекратил бы своего выступления.

Нет больше радости, чем петь и танцевать,

Лишь в ритмах музыки я нахожу забвенье.

Душа поет о счастье, о любви.

О если б знали вы, какое наслажденье

Артистом быть!

Девушки подхватывали нежными голосами его песню, убыстряя ритм танца, превращаясь в кружащийся разноцветный вихрь, сквозь который пролетал Виджей, подобный сверкающей молнии.

Ратхе с трудом удавалось удерживать юношу в кадре. Она снимала каждый номер артиста, позабыв про официальную церемонию.

Воспользовавшись тем, что внимание гостей было поглощено концертом, к Делибу подошла Анита — жена директора банка Гопала.

— Милый, почему ты ко мне не заходишь? Может быть, ты разлюбил свою маленькую Аниту?

— Что ты, дорогая, — ответил Делиб, — просто сейчас у меня много работы. Давай встретимся завтра, когда твой муж будет в банке…

Их разговор заглушил гром аплодисментов, — это Виджей закончил свое выступление и раскланивался перед восторженной публикой. Он был счастлив — лучшие люди города, знаменитые актеры и журналисты приветствовали его овацией, а когда юноша заглянул в сияющие глаза Ратхи, то почувствовал себя настоящим триумфатором.

Вдруг черный бархат ночи с треском разорвался, просыпавшись сверкающими звездами, — это взвился фейерверк, раскрасивший все вокруг нежными, трепещущими цветами.

Сняв концертный костюм и переодевшись в свою обычную одежду, Виджей отправился домой. Он не знал, что Ратха пыталась его разыскать, но ей пришлось продолжить съемку.

Счастливый артист шел по вечернему городу. Однако чем ближе подходил к «Храму любви», тем осторожнее делалась его походка. Слишком уж припозднился юноша. Строгая мать запрещала задерживаться, она лично закрывала двери на ночь. Так было и на этот раз, поэтому Виджею пришлось воспользоваться открытым окном.

— Ты почему так поздно? — спросила его Мина, когда он перелезал через подоконник.

— Программа очень большая, много номеров. Мина, если бы ты видела! Это был потрясающий успех! Я просто счастлив! — возбужденно говорил артист.

— Что там за шум? — послышался голос матери. Она вошла в комнату и спросила:

— Виджей, где ты был?

— Мама, я участвовал в концерте!

— Одни танцы в голове. Я же запретила тебе даже думать об этом!

— Мама, если бы ты видела, какой успех! Поздравь меня!

— Поздравлю. Сейчас я тебя выпорю, артист!

В руке матери появилась бамбуковая палка, и Виджей на своих боках почувствовал, что, кроме сладкого бремени славы, в жизни бывают еще и тернии.

— Мама, не бей Виджея! — заступилась за него сестра.

Юноша только жалобно завывал, хотя удары были не такими уж болезненными.

— Что тут случилось? — вбежали в комнату Аджей и Санджей. Они тоже принялись уговаривать мать решить конфликт мирным путем. Пользуясь возникшей суматохой, жертва экзекуции скрылась с места побоища.

— Аджей, ты Виджея не видел? — спросила Лакшми, заходя в комнату старшего сына. Тот сидел на тахте, перелистывая учебник.

Если бы мать посмотрела внимательнее, она бы заметила торчащие из-под тахты ноги.

— Нет, мама, не видел.

— Стыдно лгать матери. Ты собираешься стать страховым агентом. Разве ты сможешь завоевать доверие клиента, если не будешь всегда и во всем правдив и честен?

— Мама, пожалуйста, не сердись. Здесь он!

Аджей постучал по тахте. Словно вспугнутая птица, Виджей вылетел из-под тахты и бросился бежать, преследуемый грозным посвистом бамбуковой палки.

Будущий адвокат Санджей стоял у книжного шкафа, разыскивая нужный ему свод законов. Время было позднее, глаза слипались, и он тупо уставился на золоченые корешки, сливающиеся в одну бесконечную книгу.

Дверь распахнулась, и в комнату влетел младший брат.

— Санджей, спрячь меня!

— Но… — тот собрался было возразить, однако Виджей, не тратя слов понапрасну, закрыл ему рот денежной купюрой. Это решило исход дела. Санджей молча указал ему на нижнее отделение шкафа, куда беглец и поспешил спрятаться.

— Где он? — спросила Лакшми, распахнув двери в комнату.

— Кто?

— Твой брат.

— Виджей? Не знаю. Я его не видел, я искал здесь книгу, — пытался выкрутиться средний брат, комкая в руке деньги. Это не укрылось от глаз матери. Пристально взглянув из-под очков, она спросила:

— А откуда у тебя деньги?

— Он мне дал… то есть, ты мне дала. Ты что, забыла? — перешел в наступление Санджей, пряча купюру в карман рубашки.

— Зачем ты лжешь! Готовишься стать адвокатом, а берешь взятки. Отвечай, где Виджей?

— Мама, я никогда в жизни тебя не обманывал, ты же знаешь.

С этими словами он указал на шкаф. Беглец, с трудом сдерживающийся, чтобы не расчихаться от бумажной пыли, догадался, что его убежище раскрыто, и попытался спастись бегством, но на этот раз ему не удалось. Лишь только показалась голова Виджея, Лакшми ухватила его за ухо и вытянула из шкафа, словно улитку из раковины.

— Вот ты где прячешься от матери, бессовестный!

— Ой-ой, не надо, мне же больно!

— Отвечай немедленно, откуда у тебя эти деньги? И смотри, не вздумай лгать!

— Я же говорил, я участвовал в концерте, и за это мне заплатили.

— Ах вот как, заплатили? Не может быть! — Мать не могла поверить, что кто-то дал деньги сыну лишь за то, что он пел песни и танцевал. — Вместо того, чтобы брать пример с братьев, ты болтаешься неизвестно где!

Мина вбежала в комнату и бросилась на помощь брату:

— Не бей его, мама!

— Ты что, ему зла желаешь?

— Нет.

— Зачем же тогда защищаешь его, Мина?

За несчастного вступились и братья, оторвавшиеся от ученых занятий.

— Последний раз прощаю, но если это повторится, навсегда забудешь песни и танцы, ясно?

— Да, — жалобно ответил артист.

— А теперь скажи, где ты взял деньги?

— Заработал.

— Это правда?

— Да.

— Никогда не лги мне, — Лакшми погладила сына по голове. — А теперь пойдем, я накормлю тебя. Ведь ты, наверное, голоден?

— Спасибо, мама.

Прежде, чем выйти из комнаты вслед за матерью, Виджей подскочил к среднему брату:

— Ну-ка, верни мне деньги!

— Какие деньги? — схватился за карман Санджей.

— Вот эти! — юноша ловко выхватил у брата купюру и выбежал из комнаты.

Виджей еще не знал, что вскоре их семье понадобится много денег — Мина была влюблена в молодого человека, который собирался сделать ей предложение. Они условились не говорить пока ничего своим родителям. Ее жених готовился стать судьей, но для этого ему пришлось бы переехать в другой город, где была свободная вакансия.

Мине не хотелось покидать «Храм любви», но, выйдя замуж, девушке пришлось бы следовать за супругом. Она никак не могла решиться на такой шаг.

Несмотря на то, что дочь ничего не рассказывала матери, та чувствовала близкую разлуку. Она заметила светящиеся любовью глаза Мины, счастливую улыбку, блуждающую на губах, когда она о чем-то задумывалась. Мысли ее были явно далеки от дома. Все эти признаки подсказывали Лакшми, что вскоре дочь покинет родительское гнездо.

Как ни грустно это, но матери приходилось привыкать к тому, что рано или поздно дети начнут вести самостоятельную жизнь.

Глава восьмая

Гордостью дома Делиба была его спальня, любимое место, после кабинета. Здесь он также активно работал, но уже со своими многочисленными любовницами. Сегодня хозяин дома принимал Аниту — жену директора банка Гопала.

Анита была пустая, вздорная женщина, скрывающая за эффектной внешностью жадность и зависть. Дела у ее мужа шли плохо, и она подыскивала себе любовника побогаче.

Раскинувшись на необъятной круглой кровати, женщина производила в уме сложные расчеты и вздыхала, утомленная непривычным занятием.

— Почему ты вздыхаешь? — спросил Делиб.

— Любимый, что будет, если муж узнает о наших взаимоотношениях?

— Не волнуйся, милая. Если Гопал узнает, он подаст на развод, только и всего.

— Ах, Делиб, ты тогда не оставишь меня?

— Конечно, моя прелесть. Старый муж уйдет, а молодой любовник будет любить тебя еще крепче.

Это вполне устраивало Аниту. Такой результат был бы для нее наиболее выгодным.

— Ты правду говоришь?

— Могу ли я обманывать такую красивую женщину, как ты? Разве могут разлучиться два любящих сердца?

— Но ты должен мне обещать! — не сдавалась Анита.

Видя, что слова требуют вещественного подкрепления, Делиб снял с пальца массивный золотой перстень.

— Вот тебе это кольцо в знак того, что я непременно женюсь на тебе!

Бизнесмен знал, как нужно обращаться с подобными женщинами. Главное для них — деньги. Конечно, он не собирался связывать свою жизнь с Анитой, как любовница она его вполне устраивала, но жениться на ней — это уж слишком!

Блеск золота подействовал завораживающе. Женщина жадно схватила кольцо, примерив на свой, довольно пухлый палец.

— О, как ты мил, любимый!

Получив плату, она рассчиталась с ним ласками, и вскоре они расстались, вполне довольные друг другом.

Делиб подвез Аниту, из предосторожности высадив ее за квартал до дома Гопала, а сам отправился в отель. По дороге он вспомнил, что хотел купить минеральной воды. Остановившись у большого супермаркета, заплатил сразу за ящик и велел отнести в машину. Не успел он подойти к стоянке, как услышал сзади голос:

— Господин, вот ваша вода! Откройте багажник.

Делиб нажал на кнопку, багажник автоматически открылся. Каково же было его удивление, когда служащий, аккуратно поставивший ношу на место, подошел к нему и он узнал в нем танцора, покорившего всех на недавнем концерте.

— Тебя, кажется, зовут Виджей?

— Да.

— Как же так, ты такой талантливый артист, а работаешь грузчиком!

Бизнесмен считал себя тонким ценителем искусства, оказывая иногда небескорыстное покровительство молодым танцовщицам.

— Что тут странного? — ответил юноша. — В каждой работе нужен талант. Вы — бизнесмен, я — простой грузчик.

— Это не так, Виджей. Ты настоящий артист, и я должен помочь тебе. Хочешь, ты будешь выступать в отеле «Ройял»?

— Большое спасибо за заботу, но это не для меня.

— Почему? — заинтересовался Делиб. Он редко встречал таких людей, которым от него ничего не было нужно. Как правило, вокруг крутились такие же, как и он, мошенники — чуть зазеваешься, и откусят протянутую руку по локоть.

— Искусство не продается, это не товар.

— Но в тот день…

— Тот день — исключение. Я бросил вызов кое-кому. Хотел доказать, что я артист. Деньги — не главное в жизни…

Делиб даже снял неизменные черные очки, чтобы получше рассмотреть странного парня. Кто он — хитрый фарисей, норовящий сорвать куш больше, чем ему предлагают, искренний бессребреник или просто глупец.

— Достоинство и честь — важнее, — продолжал Виджей. — Я заработаю своими руками, — он хлопнул крепкими ладонями. — Да, я мечтаю стать артистом, но не из-за денег…

— Потрясающе! — Делиб вернул очки на прежнее место. — Ты настоящий идеалист, таких сейчас редко встретишь. — Верный своей привычке со всеми поддерживать хорошие отношения, он добавил, усаживаясь в машину: — Когда попадешь в беду, приходи ко мне, я помогу тебе.

— Спасибо, я верю, что вы говорите искренне.

Устраиваясь поудобнее на мягком кожаном сиденье лимузина, Делиб сразу забыл про необычного грузчика, но тот напомнил о себе:

— Вы забыли расплатиться.

— Ах да! — рассмеялся бизнесмен.

Отсалютовав полученными купюрами, Виджей удалился, не придав большого значения этой встрече. Он еще не знал, что судьба вскоре вновь столкнет его с Делибом, и жизнь будущего артиста будет сломана, как сухая ветка.

День выдался жаркий. Чтобы хоть немного освежиться, Аджей и Санджей устроились в саду. Науки давались им тяжело, приходилось много зубрить наизусть, однако они знали, что если сдадут экзамены, то впереди их ждет блестящая карьера. Должности, к которым они подбирались, сулили большие доходы, если, конечно, с умом взяться за дело.

Однообразие зубрежки было нарушено веселым криком:

— А вот и я, дорогие братья!

Хлопнула калитка, и по садовой дорожке прошел Виджей, несущий тяжелый сверток.

— Смотрите, что я принес.

Он поставил на плетеный стол свою ношу, развернул бумагу и вытащил стопку книг.

— Это тебе, — передал он Аджею объемистые тома, переплетенные в кожу.

— А это тебе, — Санджей получил такие же толстые книги.

— А это мне, — Виджей прижал к груди тощую брошюрку. — Да я шучу, — рассмеялся весельчак, отдавая брошюру Аджею.

— Где ты достал эту книгу? — спросил старший брат, благоговейно рассматривая страницы.

— А что?

— Это очень редкая книга. В библиотеке есть только один экземпляр, я записался в очередь тридцатым…

— Взгляни на мои! — перебил его средний брат. — Каждая из них стоит не меньше, чем сто рупий!

— Перестань говорить о стоимости книг, — сказал Виджей, — их ценность в знаниях, которые нужны вам обоим. Неважно, сколько они стоят.

Юноша отвел Санджея в тень лимонного дерева и тихо спросил:

— У тебя есть деньги?

— Ни одной рупии. Как у нищего, — поежился Санджей, изобразив замерзающего бродягу.

— Держи, — Виджей дал ему пачку рупий.

— Спасибо тебе за заботу обо мне и Аджее, — проникновенным голосом сказал брат, ощупывая банкноты. — Из-за нас ты бросил учебу, работаешь, чтобы мы могли получить образование. Сможем ли мы когда-нибудь вернуть тебе долги?

— Молчи. Есть неоплатный долг перед родителями, давшими нам жизнь, а между братьями нет долгов!

— Какой ты добрый и великодушный.

— Просто я не могу поступить иначе, я же твой брат. — Виджей оглянулся на старшего брата, углубившегося в изучение книг. — Вот что, отдай эти деньги Аджею, — он протянул среднему еще пачку.

— Да ты просто волшебник! — воскликнул тот. — Ты отдаешь последнее, что у тебя есть!

— Просто я знаю, что в ваших карманах пусто, а я себе еще заработаю. Мне ведь не нужно сидеть за учебниками. — Он весело улыбнулся, потом добавил. — Вот что, отдай эти деньги, когда я уйду. Мне неудобно — он же старший брат…

Виджей похлопал Санджея по плечу и пошел по дорожке к дому, напевая одну из своих любимых песен. Санджей долго смотрел ему вслед. Непрошеные слезы навернулись на глаза среднего брата, он думал о том, что не смог бы проявить такое же благородство. Санджей не привык к такой самоотверженности, он ценил деньги, комфорт, который они приносят. Ради этого он просиживал все дни и ночи за учебниками, лишая себя удовольствий, обычных для молодых людей его возраста. Однако, если бы не помощь младшего брата, он не добился бы своей цели.

Глава девятая

После концерта в отеле «Ройял», Ратха убедилась, что Виджей — настоящий артист, талантливый танцор и певец. Она пыталась разыскать его, чтобы исправить свою ошибку и пригласить на студию. Девушка боялась признаться себе, что эта причина — не главная, — юноша пленил ее сердце.

Никогда еще Ратха не испытывала такого сильного чувства. Она думала только о нем, он мерещился ей всюду. Девушка ловила себя на том, что она грезит наяву — разговаривает с Виджеем, смеется счастливым смехом посреди улицы, вызывая удивленные взгляды прохожих.

После нескольких бессонных ночей Ратха поняла, что влюблена не на шутку. Эта болезнь, знакомая многим, уже бросалась в глаза родным, сотрудникам по работе, привыкшим совсем к другой Ратхе — строгой, деловой, не склонной к рассеянности, особенно по отношению к профессии. Съемочная группа понимающе переглядывалась, когда она вдруг застывала у видеокамеры, мысленно воспаряя в заоблачные выси.

К сожалению, юноша не оставил своего адреса. В этом была виновата Ратха, не желавшая даже слушать его. Теперь она горько раскаивалась и укоряла себя в этом. Помогла случайность.

Как-то ее пригласили снимать на приеме в честь высокого зарубежного гостя, крупного бизнесмена и политика из Америки. Среди публики она заметила Делиба, который тут же подошел к ней на правах старого знакомого.

— О, прекрасная Ратха, как давно я не видел вас! Неужели, чтобы встретиться с вами, обязательно нужно присутствие вашей верной видеокамеры?

— Это моя работа, господин Делиб, — осененная внезапным вдохновением, она забросила крючок, — вы строите дома, я снимаю фильмы, а кто-то танцует и поет на презентациях.

— Ах, это вы о том парне, о Виджее, — он клюнул, забыв обычную осторожность. — Представьте себе, оказывается, он работает грузчиком в центральном супермаркете…

На лице девушки отразилась неподдельная радость, и он понял, что сболтнул лишнее. Ловко отделавшись от него под благовидным предлогом, Ратха закончила съемку и покинула прием.

— А зачем вам нужен Виджей? — спросил подозрительный бригадир грузчиков, толстый, усатый человек в светло-голубом засаленном тюрбане.

— Я не заплатила ему за доставку, — придумала на ходу Ратха, — и хочу отдать ему деньги.

— Ну, это другое дело. Только он здесь уже не работает, уж больно непоседливый парень.

— Жаль, — огорчилась девушка.

Бригадир, отдуваясь, открыл бутылку «Кока-колы», одним глотком опустошив ее наполовину. Прохладная, освежающая жидкость подействовала на него расслабляюще, он благодушно взглянул на Ратху и добавил:

— Да вы зайдите к нему домой. Может быть, знаете учительницу истории госпожу Лакшми Дэви?

— Да! — обрадовалась девушка. — Я у нее училась.

— Так вот это ее сын.

Горячо поблагодарив бригадира, открывающего очередную бутылку, она выбежала на улицу. Теперь Ратха знала, где найти любимого.

В «Храм любви» пришла необычная гостья. Аджей и Санджей, сидевшие за учебниками в гостиной, переглянулись при виде Ратхи. Заметив это, девушка смущенно спросила:

— Здравствуйте. Здесь живет госпожа Лакшми Дэви?

— Здесь, — отозвалась та из соседней комнаты. Войдя, она с интересом посмотрела на гостью.

Ратха одела красивое платье, хотя это было и не сари, но в одежде просматривались национальные мотивы. Девушка специально выбрала его для этого визита. В ее ушах сверкали золотые серьги, на шее переливалось ожерелье, тихо позвякивали браслеты при каждом движении изящной руки.

— Заходите, пожалуйста, в дом. Вы уж извините, но я вас не узнаю.

— Мое имя Ратха, я сестра владельца киностудии Кумишара.

— А, припоминаю, — сказала Лакшми, приглашая гостью к столу. — Вы тогда были совсем маленькой. Что привело вас к нам?

Братья, отложив книги, уставились на девушку. Она никак не могла оправиться от смущения, вызванного таким пристальным вниманием.

— Мне нужно поговорить с вашим сыном Виджеем.

— С Виджеем? Зачем?

— Ваш сын — великий артист! — горячо заговорила Ратха. — Он великолепный танцор и певец! Он будет известен не меньше, чем Майкл Джексон!

При этом имени Лакшми поморщилась — опять Майкл Джексон! Сын вбил себе в голову, что он артист, теперь гостья пришла с теми же словами.

— Хватит, хватит. Скажите мне, а для чего он вам?

Приплясывая, к открытым дверям подошел сам артист, вернувшийся с работы. Услышав, что речь идет о нем, Виджей укрылся за занавеской и стал внимательно слушать, стараясь не пропустить ни слова.

— Я готовлюсь к съемкам фильма под названием «Рати и Камдел». Я хочу, чтобы роль Камдела сыграл ваш сын.

Услышав это, будущий Камдел подпрыгнул от восторга, чуть не выдав себя.

— А кто будет играть Рати? — спросила мать.

— О, мама, как же ты не догадалась! — вступила в разговор Мина. — Рати будет играть сама Ратха. Виджей ей понравился, так что она может стать нашей невесткой!

Сестра, не меньше, чем младший брат, любила пошутить, но в этот раз она попала в точку.

— Что? Как? — встревожилась Лакшми, захваченная врасплох таким оборотом дела. — Это правда?

Растерянная гостья не нашлась, что сказать, подтвердив тем самым догадку Мины.

— О, мама, я пошутила, — сказала дочь, — я не знаю…

Новость поразила Виджея не меньше, чем то, что ему предлагали играть в кинофильме. Он взглянул на Ратху другими глазами и увидел красивую, молодую девушку, взволнованную тем, что ее чувства открылись.

— Извините меня, — вскочила гостья, — мне пора. Я только хотела предложить вашему сыну роль в фильме. Ничего другого я не хотела, нет, нет!

Аджей и Санджей вновь переглянулись. Они понимающе улыбались, слушая сбивчивую речь девушки. Та поспешила откланяться, и быстро вышла, чуть не сбив Виджея, успевшего отскочить за дверь.

Лакшми с изумлением смотрела вслед убегающей гостье. Она так и не поняла, чем было вызвано ее бегство.

— Какая странная девушка, — сказала мать.

— Ну как ты не понимаешь, мама, — объяснил старший сын. — Ратха влюбилась в Виджея и пришла познакомиться с нами, а ты ее напугала.

Легкой танцующей походкой в комнату вошел виновник переполоха.

— Виджей, — обратилась к нему Лакшми, — только что приходила девушка со студии, она хотела предложить тебе главную роль в фильме. Ты, наверное, встретил ее по дороге, она сказала, что ее зовут Ратха.

— Ах эта, — юноша небрежно махнул рукой. — Знаю, знаю. Я как-то случайно зашел к ним на студию, так они вцепились в меня. У вас, говорят, большой талант, вы должны сниматься в кино. Я сказал, что подумаю, посоветуюсь…

— Да он шутит, мама! — не выдержала Мина. — Он нас обманывает!

— Я обманываю? — Виджей сделал большие глаза, стараясь смотреть честно. — Вы же сами видели эту девушку. Я ей даже адреса не оставил, она сама меня нашла!

— Ох, что-то ты выдумываешь, Виджей, — с сомнением покачала головой мать.

Старший брат снисходительно усмехнулся.

— Если ему предлагают главную роль — пусть сходит на киностудию и попробует, вреда от этого не будет. Если у Виджея ничего не получится, то пусть он выбросит из головы все эти бредни насчет Майкла Джексона и устраивается на нормальную работу. Хватит заниматься глупостями, пора браться за ум!

— Ты слышал, что сказал твой старший брат? — спросила Лакшми.

— Да, конечно, — ответил юноша. — Хорошо, раз вы так настаиваете, я завтра же пойду на пробы. Видите, какой я послушный!

Глава десятая

И в третий раз пришел Виджей на студию. Там было темно, по стенам мелькали какие-то загадочные тени, слышались чьи-то вздохи и шепот.

— Есть здесь кто-нибудь? — громко спросил юноша.

— Как прекрасен наш Виджей! — пропел нежный девичий голос.

— Как танцует наш Виджей! — эхом прошелестел другой.

Молодой человек растерянно оглядывался, видя, что его окружают смутные фигуры. Вдруг вспыхнул яркий свет, и более десятка прелестных девушек засмеялись, защебетали мелодичными голосами вокруг гостя.

— Кто вы? — вскрикнул юноша.

Кольцо юных созданий сжималось все теснее. Неожиданно, воспользовавшись преимуществами своего веса, в центр прорвались слоноподобные великанши.

«Опять будут выкидывать», — мелькнуло в голове у Виджея. Но они заключили его в свои мощные объятия, так что юноша не выдержал напора и рухнул на пол. Тут же остальные девушки с визгом бросились на него, покрывая его лицо поцелуями.

— О боже! — раздался рассерженный возглас. — Безобразие! Немедленно отпустите его!

В студию ворвалась Ратха, на минуту оставившая юных сотрудниц без присмотра, чем они и воспользовались.

Виджей встал, покачиваясь. Все его лицо покрывали следы поцелуев, превратившие юношу в странного пятнистого человека, усеянного следами помады от нежно-розового до светло-коричневого оттенка.

Девушки весело рассмеялись. Ратха тоже не выдержала, слегка улыбнулась. Ей не понравилось такое слишком горячее отношение к любимому, и она резко сказала:

— Молчать! Хватит! Стыдно так себя вести.

Прелестные создания тут же разлетелись, как стайка вспугнутых птиц.

— Извините, — обратилась она к гостю. — Мои девушки просто без ума от вас. Когда они увидели видеозапись концерта, то влюбились с первого взгляда. Вы действительно неотразимы, — добавила Ратха. — Пойдемте!

— Куда?

— Я провожу вас в ванную.

— В ванную? — испугался юноша. — Зачем, я же пришел петь?

Она взяла его за руку и потянула за собой:

— Пойдемте, я хочу, чтобы вы посмотрели на себя в зеркало!

Удивленный столь странным предложением, Виджей покорно отправился за ней. Ему пришлось долго смывать горячей водой и мылом следы, оставленные восторженными поклонницами.

Репетировать начали на свежем воздухе, в закрытом от посторонних глаз парке. На зеленых газонах так легко танцевать, а струящиеся фонтаны не заглушали пения двух влюбленных.

Подобно чуду встреча наша.

Ты так прекрасна! Счастья миг

Пусть превратится в вечность,

А этот день — в дорогу в бесконечность

Счастливых дней,

Где ты всегда со мной!

Девушка, одетая в открытое красное платье, с распущенными волосами, в которых горела огнем свежая роза, убегала от юноши к овальному пруду с цветущими лотосами. А он мчался за ней, и его белый пиджак развевался по ветру.

Остановившись, она упала в объятия юноши:

Подобно сказке волшебство любви,

Еще вчера я от тебя бежала,

Но этот шанс судьба нам предсказала,

Дороги нас друг к другу привели.

В этот день произошло еще одно радостное событие. В «Храм любви» пришел жених — молодой судья Рави. Вместе со своими родителями он нанес визит в дом будущей невесты — Мины.

К этой встрече Лакшми долго готовилась, приготовила вкусные яства. Дочь помогла ей. Правда, пришлось потратить очень много времени на кухне, ведь для того, чтобы приготовить хотя бы гулабджамун — сласти из теста, — их надо варить пять часов в сахарном сиропе.

Мина надела красивое сари с золотой каймой, лучшие украшения. Выглядела она прелестно.

Жених, вполне достойный молодой человек, происходил из хорошей, порядочной семьи. Его отец был простой рабочий, не получивший высшего образования, но в их семье всегда царили мир, любовь и согласие. Как и отец, Рави вырос добрым, отзывчивым, отлично учился и стал сначала адвокатом, а потом судьей. За честность и неподкупность его уважали коллеги, ценили как хорошего юриста.

— Они уже здесь, Мина! — сказал Виджей.

— Ой, я что-то боюсь.

— Не бойся, пойдем, я тебя провожу.

Согласно обычаям, родители будущих молодоженов чинно беседовали, угощаясь приготовленными кушаньями. Тихо открылась дверь, и в комнату, опустив глаза, скользнула невеста и застыла перед гостями.

— Смелее, Мина, — подбодрила ее мать. — Поздоровайся с родителями жениха.

— Здравствуйте, — она сложила руки в традиционном приветствии.

— Здравствуй, дочка, — ответил старик. — Не смущайся.

— Какая красивая, — сказала мать жениха, любуясь девушкой.

— Да, — вступил в разговор Виджей. — Вашему сыну повезло. А какой хороший характер! Добрая, отзывчивая, все мне прощала, что бы я ни натворил…

Несмотря на столь торжественную минуту, Мина не смогла удержаться от озорной улыбки, слушая, как ее расхваливает младший брат.

— Хватит, хватит, — оборвала его мать, — я знаю, что ты любишь Мину. Мне тоже грустно с ней расставаться. Иметь такую дочь — большое счастье для матери.

— Я куплю ей на свадьбу вот такой букет! — не унимался Виджей. Он раскинул руки, изображая подарок, и задел по носу Санджея.

Возникло небольшое замешательство, которое нарушил отец жениха. Он встал из-за стола и подошел к братьям, ласково на них поглядывая:

— Как приятно слышать добрые слова о невесте! Пожалуйста, Лакшми, познакомьте меня с вашими сыновьями.

Выстроившиеся вдоль стены братья приосанились, Аджей подтянул уже наметившийся живот, а Виджей даже прищелкнул каблуками, приняв гвардейскую стойку.

Мать с гордостью повела рукой, указывая на старшего:

— Это Аджей, будущий страховой агент. Это Санджей, средний сын, он мечтает стать адвокатом. А это… — она посмотрела на младшего и запнулась.

Неожиданно жених вскочил с места и продолжил ее речь:

— Это Виджей! Он известен в городе своим легкомыслием. Нигде не учится, болтается по улицам и мечтает стать артистом. Кроме этого, его ничего не интересует. Он мечтает стать таким же знаменитым, как Майкл Джексон. — Неожиданно Рави перешел от обличительного, судейского тона, к обычному: — Как-то в отеле «Ройял» он неплохо пел и танцевал. Он действительно очень талантливый артист.

— Ты видел, как я выступал в отеле?

— Да.

— И тебе понравилось?

— Отлично!

Молодые люди пожали руки, почувствовав расположение друг к другу.

— Мой сын вбил себе в голову, что он артист, — оправдывающимся голосом сказала мать. Ей было жалко, что у нее такой непутевый ребенок. Но отец жениха имел другое мнение, он разделял людей совсем по другим признакам.

— Лакшми, я не вижу ничего плохого в том, что ваш сын любит петь и танцевать. Он добрый и веселый парень. Я рад, что у моей будущей невестки такие хорошие братья. Наша семья станет еще больше.

— Спасибо, — расчувствовалась Лакшми. Ей было приятно, что сыновей похвалили. Она гордилась старшим и средним, испытывая к ним некоторую робость, — ведь вскоре они станут большими людьми. Виджей был проще, но уж больно непутевый.

— Это вам спасибо, — ответил мудрый старик, — за то, что вырастили таких хороших детей.

— Я мечтаю лишь о том, чтобы они были счастливы! — вздохнула мать.

— Я обещаю вам, — сказал Рави, — что ваша дочь будет счастлива!

— Ну что ж, — вступила в разговор практичная мать жениха, — давайте договариваться о дне свадьбы.

Нажав на защелку, Делиб откинул барабан револьвера и высыпал на ладонь патроны. Он очень любил оружие, в его доме была целая коллекция охотничьих ружей, ножей и пистолетов.

Вытянув руку, он прицелился и несколько раз щелкнул разряженным револьвером, боек ударил сухо и коротко.

— Ты что, собрался кого-то убить? — спросила Анита, входя в кабинет любовника.

— Нет, что ты. Я не убийца. Мое оружие — это деньги. С их помощью я могу возвысить человека или уничтожить его.

Он вставил патроны в барабан и положил револьвер в ящик стола.

— А с Гопалом ты как собираешься поступить? Мне кажется, он что-то заподозрил.

— Не думай о таких пустяках, дорогая, — Делиб подошел к любовнице, потрепал ее по щеке. — Гопал глуп, он ничего не замечает. Кроме того, скоро ему придется давать отчет перед вкладчиками. Я постарался устроить так, чтобы банк разорился. Если твой муж способен рассуждать здраво, он поймет, что у него остается один выход — сбежать со всей наличностью, иначе — тюрьма. Я думаю, и в том, и в другом случае мы с тобой выигрываем. Ты можешь тут же подавать на развод, и любой суд удовлетворит твою просьбу — не можешь же ты жить с мошенником, обманувшим вкладчиков?

— О, как прекрасно ты все задумал! — сладким голоском пропела любовница. — Но как ему удастся запугать вкладчиков, ведь они могут донести на него?

— И это я предусмотрел, милая, — самодовольно ухмыльнулся бизнесмен. — Сегодня же к нему придут надежные люди из моей охраны. Поверь, они уговорят любого скандалиста.

Трое молодчиков бандитского вида поднялись по лестнице, ведущей в офис «Гопал-Банка». Директор как раз наливал себе чашечку кофе из большого термоса. Увидев посетителей, он даже поперхнулся, слишком уж похожи на грабителей, хотя банкир знал, что им здесь нечем поживиться — денег в сейфе почти не было.

— Что вам угодно? — спросил он дрогнувшим голосом. — Вы пришли сделать вклад? Очень правильное решение — наш банк дает самые большие проценты… — директор бормотал заученные фразы, с опасением поглядывая на гостей.

Не обращая на него внимания, двое молодчиков остались у дверей, а третий сел без приглашения, развалившись в кресле и щелкая зажигалкой. Он наполнил кабинет удушливым дымом сигары, и хотя Гопал не переносил табака, он не посмел сделать ему замечание.

— Итак, господа, я весь внимание, какую сумму вы хотели бы внести в наш банк?

— В ваш банк я не внес бы даже пайсы, — прохрипел сидящий в кресле, очевидно, главарь. Он был такой долговязый, что, сидя в кресле, напоминал жирафа с перебитыми ногами. — Короче, тебя предупреждали, что мы — новая охрана?

— Ах, да, — угодливо засмеялся Гопал, разглядев за поясом у долговязого небрежно заткнутую резиновую дубинку. — Господин Делиб говорил мне…

— Не надо называть имен! — оборвал главарь. — Ты не на допросе. Короче, мы будем заниматься охраной этой конторы. Если кто будет поднимать шум, нажмешь кнопку вызова, и мы сами разберемся с психом, который захочет получить свои деньги обратно. Все ясно?

— Так точно! — с готовностью ответил банкир, он даже попытался прищелкнуть каблуками.

Долговязый одобрительно посмотрел на него, стряхнул пепел на ковер и вышел, уведя за собой своих подчиненных.

— Так как же, господин Гопал, — сказал пожилой человек, сидящий перед банкиром, — когда мы можем получить наши деньги?

— О, ну стоило ли так беспокоиться! — финансист расплылся в улыбке, обнажив ослепительно белые зубы, являющие собой прекрасный образец стоматологического искусства. — Вы бы, господин Сингх, позвонили заранее, а мы бы подготовили ваши деньги вместе с процентами.

— Господин Гопал, — пожилой человек сердито заерзал в кресле, — мы уже неоднократно звонили вам — все безуспешно: то вы в командировке, то только что вышли… Я и мой сын, — он кивнул на крепкого парня, стоящего сзади кресла, — мы решили прийти за нашими деньгами и не уходить отсюда до тех пор, пока вы не вернете все, что нам причитается!

Банкир задумчиво побарабанил пальцами по столу над тем местом, где под крышкой была кнопка тревоги.

— Ну что же, вы сами захотели получить то, что вам причитается.

Он ловко нажал коленом на кнопку и откинулся в кресле, скрестив руки на груди.

— Сейчас вам выдадут то, что положено.

Не прошло и минуты, как в дверь неслышно проскользнули охранники. Господин Сингх с недоумением посмотрел на них, его сын нахмурился.

— Чтобы нас не обвиняли потом в жестокости, — издевательским голосом сказал долговязый, — уйдите лучше сами. Вы почтенный человек, зачем вам неприятности!

— Куда мы попали! — воскликнул Сингх. — Это бандитское гнездо!

— Ну, ну, — рявкнул главарь, — не желаете по-хорошему?

Все трое бандитов шагнули к строптивым посетителям. Молодой человек заслонил отца, и удар дубинкой, нацеленной в голову Сингха, пришелся в плечо парню. В ответ тот пнул верзилу в живот. Согнувшись пополам, словно сломанное бамбуковое удилище, долговязый улегся на пол. Его соратники накинулись на противника, и началась свалка.

Гопал сжался в кресле, стараясь сделаться незаметным, но и ему досталось — один из бандитов швырнул во врага портативную пишущую машинку, стоящую на столике. Господин Сингх ловко уклонился, и метательный снаряд пришелся прямо в банкира, который с воплем опрокинулся вместе с креслом.

В конце концов численный перевес оказался на стороне бандитов. Им удалось одолеть противников и выдворить их из банка.

Когда все улеглось, Гопал, охая, выбрался из-под стола.

— Нет, — простонал банкир, — это не метод, так нельзя обращаться с клиентом!

Глава одиннадцатая

Лакшми решила сделать дочери подарок к свадьбе. Втайне от детей несколько месяцев назад она положила все деньги в банк Гопала под большие проценты. Мать хотела добра, ведь реклама обещала фантастические доходы.

«Наш банк — самый надежный банк!» — гласили назойливые буквы, мелькающие то в газетах, то на экране телевизора. «Доверьте нам ваши деньги, и мы сделаем ваш вклад золотым!» Реклама гипнотизировала, солидные люди в хорошо сшитых костюмах приглашали нести деньги именно в их банк, причем сегодня, а проценты обещали завтра или через неопределенное время. В большинстве случаев эта реклама была явным надувательством. Мошенники не гнушались собирать у пожилых людей последние рупии, обещая золотые горы, а потом исчезали в неизвестном направлении, оставляя людей нищими на старости лет.

«Как удачно все сложилось думала Лакшми, — скоро свадьба, и проценты уже начислены, можно получать вклад».

Она заранее договорилась с директором банка, чтобы он подготовил деньги к выплате, и в назначенный час пришла за ними.

Приятно было войти с раскаленной улицы в прохладный вестибюль солидного учреждения. Здесь все внушало доверие, начиная с золотой вывески над входом, «Гопал-Банк», до кожаной офисной мебели.

По просторным комнатам со стеклянными перегородками ходили деловитые сотрудники, мерцали зеленоватым светом экраны компьютеров, по которым бежали длинные столбики непонятных чисел, тихо жужжал факс, печатая, очевидно, сводки о новых доходах. Самый опытный взгляд не обнаружил бы в офисе ничего подозрительного, куда уж было пожилой женщине понять, что она попала в лапы к мошенникам.

С ней приветливо поздоровались и провели в кабинет к директору, который восседал в стеклянном отсеке, как в аквариуме.

— А, госпожа Лакшми! — встретил ее Гопал, как дорого гостя.

Все в его кабинете было на самом современном уровне, в стиле западных банков, что подчеркивало в глазах клиентов высокий профессионализм фирмы. Однако сам директор одевался в национальную одежду — застегнутый на все пуговицы ширвани, что должно было внушать дополнительное доверие вкладчикам, не привыкшим иметь дело с банкирами.

— Входите, госпожа Лакшми, входите. Я уже все приготовил для вас!

Гопал беспрерывно улыбался, потирал руки и вообще вел себя крайне нервозно, но гостья, попавшая в непривычный мир, ничего не замечала.

— Вот ваши деньги, — директор вытащил из письменного стола светло-коричневый кожаный чемоданчик, раскрыл его и показал тщательно уложенные пачки рупий в банковской упаковке. Тут же захлопнул крышку и убрал кейс обратно.

— Я могу получить деньги? — спросила женщина.

— Конечно, конечно! Здесь все — ваш вклад и проценты. Итого сто тысяч рупий. Вот видите, — засмеялся Гопал дребезжащим смехом, — а вы боялись вкладывать деньги в наш банк.

— Я очень рада, что вы сдержали свое обещание.

— Да, да. Теперь только распишитесь вот здесь, — он подал ей какую-то бумагу. Лакшми подписала ее, почти не читая. — Вот ваши деньги! — он подал ей чемоданчик.

Вернувшись домой, женщина торжественно поставила чемоданчик на стол.

— Что это? — спросил Аджей.

— Это деньги, которые я накопила, — ответила Лакшми. — Тут хватит и на свадьбу, и на то, чтобы вы могли продолжить учебу.

Братья радостно кинулись открывать его, столкнувшись головами. Щелкнул никелированный замок, крышка откинулась, и все увидели стопки аккуратно нарезанной бумаги, перевязанные бечевкой.

— А где же деньги?

— Я ничего не понимаю, — сказала мать. — Ведь Гопал сам показал мне сто тысяч рупий, они лежали в этом чемоданчике…

— Гопал? — воскликнул Виджей. — Ты положила деньги в банк Гопала?

— Да. А что такое?

— Ну почему ты не посоветовалась с нами! Все знают, что он мошенник! Гопал уже обманул несколько человек.

Лакшми совсем растерялась. У нее больше не было денег, проходимец сделал ее нищей. Как же теперь быть? Впереди свадьба дочери, экзамены сыновей…

Заметив слезы, набежавшие на глаза матери, Виджей подошел к ней, успокаивающе взял ее за руку.

— Не волнуйся, мама. Я верну эти деньги. Речь идет о счастье моей сестры, меня ничто не остановит!

Аджей и Санджей заметно успокоились. Они знали, что если Виджей обещал, то он непременно сделает обещанное. Братья привычно взялись за учебники, предоставив младшему самому выпутываться из этой истории.

Стеклянная перегородка со звоном лопнула. Пробив большую дыру, светло-коричневый чемоданчик пролетел через весь кабинет и упал на стол директора банка, разбросав деловые бумаги и опрокинув стакан с горячим чаем.

Гопал вскочил с места, с ужасом глядя на необычного посетителя, пинком распахнувшего дверь, так что треснули стекла.

— Ты кто такой? Что тебе нужно?! — закричал директор, испуганный решительно настроенным незнакомцем.

Виджей подошел к мошеннику, который сделал слабую попытку оказать сопротивление, но юноша толкнул его обратно в кресло.

— Я сын той женщины, которой ты вместо денег подложил резаную бумагу.

— Что за чушь ты болтаешь! — проходимец попытался разыграть благородное негодование. — Убирайся отсюда!

— Верни украденные деньги!

Трясущимися руками Гопал вытащил из папки документ и показал его посетителю.

— Ты можешь узнать подпись своей матери? Вот, посмотри, она расписалась в том, что получила все деньги и не имеет никаких претензий к банку.

— Тебе удалось обмануть мою мать, но меня ты не проведешь. Она всю жизнь откладывала по рупии, и вот какой-то мошенник украл у нее все деньги.

— Ну зачем устраивать скандал, — примирительно сказал директор, незаметно нажимая кнопку вызова охраны, — иди домой, я все верну завтра.

— Нет, я не уйду, пока не получу украденное.

— Но у меня сейчас нет ни рупии!

Гопал вывернул карманы, из которых выпала толстая связка ключей. Он быстро нагнулся и поднял ее, заметно смутившись.

— Хорошо, завтра я приду и попробуй только не вернуть деньги.

Повернувшись к дверям, Виджей увидел троих головорезов, преградивших ему путь. Один из них поигрывал ножом, другой держал короткую резиновую дубинку, а на пальцах третьего блеснул медный кастет.

— Ну что, приятель, — ухмыльнулся самый долговязый из них, который был, очевидно, главарем, — у тебя есть претензии к банку?

Бандиты были уверены, что скандальный посетитель испугался до смерти и мечтает лишь о том, как бы поскорее убраться отсюда. Они не знали, что наряду с танцами, Виджей увлекался карате и достиг больших успехов в этом виде спорта.

Юноша смело шагнул навстречу опасности. Дубинка просвистела в воздухе, Виджей ловко увернулся, перехватил бандита и швырнул его в стеклянную перегородку. Брызнул водопад осколков, вылетевшее тело рухнуло на стол, разбив его в щепки. Упавший на пол компьютер мигнул прощальным светом и погас.

Оставшиеся бандиты переглянулись и разом бросились на противника. Юноша выбил ногой нож, отскочил в сторону, увернувшись от кастета, и в свою очередь ударил ближайшего с такой силой, что тот врезался в Гопала, и оба они полетели в угол, сшибая по дороге стулья.

Оставшийся бандит пытался защищаться, применяя все известные ему приемы, но Виджей схватил его и бросил в последнюю целую перегородку. С диким воплем разбойник пробил ее своей головой. Еще один стол развалился на части, не выдержав рухнувшего тела.

Гопал с ужасом оглядывал разгромленный офис. Виджей повернулся к нему и сказал:

— Так ты еще и бандит! Теперь я понимаю, как твоя шайка обирала бедных людей. Твои люди избивали их, заставляли молчать. Тебе не избежать расплаты. Завтра я приду за деньгами, не вздумай сбежать от меня!

Юноша пошел к выходу, толкнув дверь, так что оставшееся в ней треснувшее стекло жалобно звякнуло и разбилось. Пройдя по хрустящим осколкам, Виджей вышел из банка, и никто не посмел его остановить.

Накапав дрожащей рукой успокоительного, директор банка выпил залпом мутную горькую жидкость, поморщился и сел за стол, уныло глядя перед собой.

«Да, — думал он, — тяжела работа финансиста. Никто тебя не понимает, стараешься, стараешься — и ничего хорошего не выходит. Каждый норовит тебя обидеть».

Тяжело вздохнув, Гопал взял уцелевший в бою телефонный аппарат и набрал знакомый номер.

— Алло, — раздался неприятный, резкий голос, — Делиб слушает!

— Это Гопал говорит, — сказал банкир, но его голос, сорвавшись, прозвучал каким-то отвратительным куриным клекотом.

— Кто, кто? — раздраженно переспросил бизнесмен. — Я не понял.

— Гопал говорит, — откашлявшись, проговорил директор. — Что делать, Делиб? Вкладчики пошли косяком, и все требуют обратно свои деньги.

— А как же охрана?

— Этих ребят увезли на «Скорой помощи», думаю, им придется несколько дней подлечиться, прежде чем они смогут еще что-то охранять.

На некоторое время телефон умолк, и Гопал решил, что связь прервалась. Он осторожно подул в трубку, оттуда раздался резкий голос:

— У тебя остается один выход. Сколько наличности в банке?

— В основном сейфе почти ничего нет, а в моем личном около десяти миллионов.

— Отлично. Я думаю, тебе пора исчезнуть…

Банкир еще несколько минут тупо слушал короткие гудки, потом положил трубку на рычаг.

— Пора исчезнуть, пора исчезнуть, — проговорил он неприятным голосом, передразнивая Делиба, — а куда? На луну улететь, что ли?

Оглядевшись, нашел кожаный чемоданчик, брошенный Виджеем, вытащил его из груды разбитого стекла. Щелкнув никелированными замками, он высыпал резаную бумагу.

Где-то на улице раздалось завывание полицейских сирен. Нужно было спешить. Гопал не стал тратить время на основной сейф — пусть хотя бы сотрудники банка получат зарплату. Он вынул из кармана связку ключей, отыскал на ней один со сложной фигурной бородкой. Подбежав к своему сейфу, замаскированному картиной, изображающей сине-лиловые дали Гималаев, он откинул пейзаж в сторону — для этой цели он был укреплен на специальных петлях — и вставил ключ в замок.

Сопя от напряжения, сунул руку в темную глубину сокровищницы и начал выбирать оттуда тугие пачки рупий, складывая их в чемоданчик.

К счастью для банкира, его кабинет имел запасной выход. Гопал уже увидел силуэты людей, мелькавшие среди уцелевших стеклянных стен, услышал топот кованых ботинок полицейских. Тщательно закрыв за собой незаметную дверь запасного выхода, банкир быстро спустился вниз по узкой винтовой лестнице и покинул здание, никем не замеченный.

Глава двенадцатая

Беда не приходит одна. Будто мало было несчастий, обрушившихся на голову Лакшми, судьба нанесла ей новый удар.

Тот день прошел, как обычно: она вела урок в школе. Прозвенел звонок, радостные дети выбежали на перемену, а Лакшми собрала конспекты и хотела заняться проверкой тетрадей, но вдруг ее вызвали к директору. Не ожидая ничего плохого, она вошла в кабинет и поздоровалась с директором — молодым еще человеком, уже набравшим солидный вес от сидячей работы.

— Вы меня вызывали?

— Да, — ответил тот, не предлагая ей сесть. — С большим сожалением вынужден сообщить, что вам придется искать другое место работы.

— Как? Я ничего не понимаю…

— Вы сокращены.

— Но почему, — растерялась женщина, — я всю жизнь проработала в этой школе, отдала ей все свои силы и знания…

— Да-да, — равнодушно ответил молодой человек, — мы все знаем. Знаем, что ваш муж работал на моем месте, когда школа еще только открылась, знаем, что вы учили детей, моя дочь когда-то занималась в вашем классе. Но ничего не поделаешь, вы уволены.

Лакшми была просто убита этой новостью. Она вышла из кабинета со слезами на глазах. Ей пришлось ухватиться за мраморную колонну — так у нее подкашивались ноги. Всю жизнь она провела в этих стенах, и вот теперь ее выбросили на улицу, как ненужную вещь. Прижавшись виском к прохладному камню, она держалась за колонну, чувствуя, что упадет, если сделает хоть один шаг.

— Что с вами? — спросил ученик из ее класса. — Вам плохо? Может быть, вызвать врача?

— Нет, нет, спасибо.

Она собралась с силами и шагнула вниз по лестнице, тяжело опираясь о перила.

Лакшми прекрасно понимала, что в ее возрасте найти работу по специальности почти невозможно. Она получала приличную зарплату, на что же теперь будут жить ее дети?

Неприятное известие повергло Аджея и Санджея в полное уныние. Прежде всего они подумали о себе, о том, как это отразится на их будущей карьере.

— Сколько несчастий обрушилось, — сокрушался Аджей, — деньги украли, с работы уволили.

— А ведь скоро экзамены, нам надо платить за учебу, — простонал Санджей.

Никто из них даже не догадался утешить мать, поддержать ее в трудную минуту. Они так привыкли к спокойной, безбедной жизни, что воспринимали как должное свое привилегированное положение.

— Мама, у тебя совсем нет денег? — недовольным тоном спросил Аджей.

— Нет, сынок. То, что было отложено, пришлось истратить. На черный день ничего не осталось.

— Мама, — вмешался Санджей, — мы должны найти выход. Попробуй устроиться на новую работу. В крайнем случае, можно пойти куда-нибудь уборщицей. Иначе мы не сможем закончить учебу.

Они даже обиделись на мать за то, что она так плохо о них заботится, заставляя ломать голову над денежными проблемами.

— Это я во всем виновата, — сказала Лакшми. — За что Бог покарал нас?

Женщина закрыла лицо руками и заплакала. Хлопнула входная дверь, раздались уверенные шаги, и в комнату вошел Виджей.

— Что случилось, мама? В чем дело?

— Ужасное горе, — сказал Аджей, — маму выгнали с работы!

— Так из-за этой ерунды вы все расстраиваетесь, а мама плачет? Я давно говорил, что ей пора бросить работу. Я сам буду зарабатывать.

— Твоей зарплаты на всех не хватит, — вздохнул Санджей. — А мамины сбережения украли.

— Даю вам слово, Гопал вернет деньги!

— Ничего он не вернет, — раздраженно сказал Аджей.

— Вернет. Завтра я приду к нему в банк и заберу все украденное до последней рупии.

— Куда ты пойдешь? — старший брат протянул ему газету. — На, читай! Вечерний выпуск сообщает, что «Гопал-Банк» лопнул, директор скрылся с деньгами вкладчиков в неизвестном направлении!

Виджей взял бумажный лист, пахнущий свежей краской. Мошенник все-таки обманул его. В большом городе легко затеряться, особенно если у тебя есть деньги. Найти Гопала почти невозможно, значит, украденный вклад вернуть не удастся.

Просмотрев огромные, во всю страницу заголовки, юноша убедился, что директор украл десять миллионов и бесследно исчез.

Поздно ночью, когда все уснули, Лакшми, ни на минуту не сомкнувшая глаз, встала и подошла к портрету мужа. Освещенный яркой луной, он улыбался ей, словно пытаясь подбодрить сломленную невзгодами жену.

— Прости меня, мой дорогой, прости, но у меня нет другого выхода. Мина выходит замуж, сыновьям надо продолжать учебу… — Лакшми больше не сдерживала слез. — Ты называл наш дом «Храмом любви», я вынуждена продать его. Прости меня, прости! Я делаю это ради детей.

Она приняла трудное решение. Рухнул привычный мир, окружавший женщину. Ее уволили с работы, украли деньги, теперь приходилось расставаться с последним, что у нее было, — с домом, построенным собственными руками. Куда она пойдет на старости лет? Трудно будет жить, не имея родного угла, но делать нечего, она пожертвовала всем ради детей, пожертвует и «Храмом любви».

Неожиданно чья-то теплая рука легла на плечо. Мать обернулась и увидела младшего сына.

— Виджей? Почему ты не спишь?

— Не надо плакать, мама. «Храм любви» не будет продан. Наш дом — память об отце, о вашей любви. Твой самый легкомысленный сын не допустит этого. Ты всегда будешь жить в «Храме любви». С этого дня я возьму на себя все заботы о нашей семье. Пусть твои мечты сбудутся — Мина выйдет замуж, братья получат образование. Я обещаю тебе, мама, все так и будет!

— Виджей, сынок! — только и могла она вымолвить сквозь слезы, обнимая его.

Как ошибалась мать, считая младшего неудачником, легкомысленным лентяем, не думающем ни о чем, кроме танцев. Теперь она поняла, какой он на самом деле. Никто из старших сыновей, на которых Лакшми возлагала большие надежды, не поддержал ее, но она ни в чем их не винила, у Аджея и Санджея своя дорога, им нельзя сворачивать или останавливаться перед препятствиями. Что бы там ни было — все они ее любимые дети, одинаково дорогие материнскому сердцу.

Легко обещать, но как вернуть украденные деньги? Где найти работу? У Виджея оставался один выход — обратиться за помощью к Делибу. Такой большой человек наверняка сможет помочь.

Юноша не знал, что в эту минуту в доме бизнесмена, в его спальне, нежилась Анита — жена директора банка Гопала, ради которой он и пошел на преступление.

Жадная и завистливая женщина требовала все больше и больше денег. Верный друг Делиб подсказал, как можно их достать. Теперь Гопал бежал по улице, прижимая к себе светло-коричневый чемоданчик, набитый деньгами вкладчиков. Полиция шла за ним по пятам, и он пытался скрыться в доме друга.

Виджей приближался к жилищу Делиба, как вдруг заметил Гопала, бегущего по другой стороне тихого переулка. Мошенник заскочил в тот же дом, куда шел юноша. На этот раз вор не уйдет!

Делиб не ждал никаких гостей. Он беседовал с Анитой, которая примеряла красивое сари — очередной подарок своего любовника.

— Как же тебе удалось избавиться от моего мужа? — спросила женщина, принимая соблазнительные позы у зеркала.

— Очень просто — дал ему большую сумму и попросил исчезнуть навсегда.

Конечно, бизнесмен обманывал, он был не из тех, кто раздает деньги даром. Делиб не знал, что затравленный банкир уже бежит по лестнице его дома.

— Ты слишком добрый, мой милый. Ему бы хватило и тех денег, которые он украл в банке… Ай! — вскрикнула Анита, увидев в зеркале своего мужа, входящего в спальню.

Гопалу достаточно было одного взгляда, чтобы понять простую истину — его жена изменяет ему с лучшим другом.

— Какой же ты негодяй! — закричал обманутый муж. — Ты втянул меня в свои мерзкие делишки, чтобы совращать мою жену! Я уничтожу тебя!

— Спокойно, Гопал. Давай поговорим.

— Мне не о чем с тобой разговаривать. Ты решил посадить меня в тюрьму? Сейчас же пойду и сдамся полиции.

— Ты никуда не пойдешь!

Делиб открыл ящик туалетного столика и вытащил оттуда револьвер, который он держал на всякий случай заряженным.

— И этого человека я называл своим другом… — это были последние слова, которые произнес в своей жизни Гопал.

Последовало несколько выстрелов. Делиб хладнокровно расстреливал бывшего компаньона, целясь ему в сердце. Банкир взмахнул руками, чемоданчик взлетел высоко в воздух, упал на мраморный пол и раскрылся, усыпав пол разноцветными бумажками.

— Что ты наделал! — закричал Виджей, вбегая в комнату. — Зачем ты убил его?

Отброшенный выстрелами, Гопал рухнул на юношу тот подхватил убитого, измазавшись кровью, и опустил его на пол. Банкир лег поверх груды денег, которые так и не принесли ему счастья. И мертвым он не мог расстаться со своими миллионами.

— Я разыскивал Гопала, чтобы вернуть украденные деньги!

— Но я оборонялся, — сказал убийца, не выпуская оружия. Оно может пригодиться и для того, чтобы избавиться от лишних свидетелей.

— Застрелив его, ты сделал нашу семью нищими. Чтобы заработать эти деньги, мама трудилась всю жизнь. Она вложила их в банк Гопала, а он их похитил!

— Надо что-то делать, — сказала Анита, хладнокровно наблюдавшая за этой сценой. — Сюда могут войти в любую минуту.

— Помолчи, — рявкнул Делиб. У него появился план, который решал все проблемы. Он сунул револьвер в карман и подошел к юноше. — Помнишь, я говорил, что помогу тебе? Я сдержу слово. Скажи, сколько тебе должен Гопал?

— Сто тысяч рупий, — ответил Виджей.

— Я дам тебе в два раза больше, если ты мне поможешь.

— Что?

— Помоги мне спрятать тело.

— Я? Нет, я не стану этого делать. Полиция все равно докопается, лучше скажи им правду.

— Если ты действительно заботишься о благополучии своей семьи, — хрипел Делиб, уставившись налитыми кровью глазами в лицо юноши, — тебе лучше всего взять это убийство на себя!

— Нет!

— Я спасу тебя от разорения, а ты спасешь меня от тюрьмы, — он потрясал перед Виджеем толстыми пачками денег. — Вот, видишь? Возьми, это твое! — Делиб сунул ему в руки банкноты, залитые еще теплой кровью. — Скажи полиции, что Гопала убил ты, иначе твоя семья погибнет!

Виджей совсем потерял голову. Он взял деньги. В этих проклятых бумажках заключалось счастье его сестры, которая могла бы выйти замуж, братья продолжили бы учебу, мать перестала бы плакать по ночам.

Юноша знал, что впереди его ждет тюрьма, но он решил принести себя в жертву ради семьи. Пусть лучше один погибнет, чем все пойдут на дно.

— Хорошо, — выдавил он, — я согласен.

Глава тринадцатая

Анита, сдвинув в сторону окровавленное тело мужа, быстро собрала деньги в чемоданчик. Делиб заметил, что она пытается сбежать с миллионами Гопала.

— Отдай это мне, — прохрипел убийца, — я спрячу в сейф.

— Ну нет. Я возьму чемоданчик на память о моем дорогом супруге, злодейски убитом разбойником. Я ухожу, не желаю быть замешанной в грязной истории.

Молодая вдова исчезла. Делиб принес откуда-то черный пластиковый мешок для мусора.

— Вот тебе ключи от моей машины. Там, в багажнике, есть лопата. Отвезешь его за город и зароешь. Помни, если тебя остановят полицейские, ты угнал машину, кто ее владелец, не знаешь. Все понял?

Юноша действовал, как во сне. Толстые пачки денег оттягивали карманы, на плече висел труп банкира. Виджей плохо помнил, как спустился в гараж, положил мешок в багажник, завел машину. Немного очнулся уже на дороге, когда свистящий ветер освежил его, а огни встречных машин заставили быть осторожнее.

Шоссе было заполнено транспортом, среди которого неспешно ехали повозки, запряженные парой волов. Вскоре Виджей вырвался из города, благополучно миновав полицейские посты.

Местность заметно изменилась… Замелькали зеленые островки деревень с апельсиновыми садами, дома из плитчатого камня с плоскими крышами. Высокие стройные женщины в скромных коричневых сари, подвязанных между ногами наподобие шаровар, носили воду из колодцев, сопровождаемые своими детьми, одетыми в лучшем случае в вылинявшую рубашку, а то и вовсе голыми.

Наконец кончились и деревни. Замелькали причудливые глыбы камней, разбросанные по обе стороны шоссе, холмы, покрытые темно-зелеными чайными плантациями.

Виджей свернул на проселочную дорогу, которая проходила через лес. Еле заметная колея вскоре исчезла в выжженной траве. Проехав еще немного, юноша остановил машину, вогнав ее между зарослями колючей акации. Вряд ли кому-нибудь придет в голову прогуливаться среди этих кустов. Длинные острые шипы быстро образумят безумца, располосовав его одежду, если он вовремя не остановится. Отсюда можно вообще не вернуться, застряв среди колючих кустов, как в ловушке.

Вытащив лопату, юноша огляделся и стал копать сухую землю, легко поддающуюся его усилиям. Вскоре все было кончено. Убитый банкир нашел свое успокоение в тихом месте. Сбылась его мечта — тут никто не найдет беглого мошенника.

Вернувшись домой, Виджей долго мыл руки, ожесточенно растирая их намыленной щеткой. В «Храме любви» царила ночная тишина, нарушаемая лишь звуками льющейся воды. На шум пришла мать, в последнее время ее мучила бессонница.

— Где ты был, сынок? — спросила она тревожно. — Почему так поздно?

— Все хорошо, мама, — ответил юноша, пряча глаза, — я вернул украденные деньги.

Он кивнул на пачки банкнот, лежащие у таза с водой. Они были еще мокрые, Виджею пришлось смывать с них кровь.

— Ох, что-то неспокойно у меня на душе, сынок. Чует мое сердце — эти деньги не принесут нам счастья.

— Не волнуйся, мама. Скажи Мине, что свадьба состоится в назначенный срок.

Виджея арестовали прямо во время свадебной церемонии. Не успели еще жених и невеста обойти вокруг священного костра, как вдруг во двор дома влетела полицейская машина, с визгом затормозившая возле гостей.

— Господин инспектор! — закричала Анита, вылезая из автомобиля. — Арестуйте убийцу моего мужа! Вот он!

Приглашенные ахнули от удивления. Ратха не могла поверить своим глазам, но она видела, что ее любимый покорно подставил руки, на которые тут же надели наручники.

— Подождите! — воскликнула Лакшми. — Это какое-то недоразумение! Виджей, сынок, что же ты молчишь? Скажи им скорее, что ты ни в чем не виноват, что это чудовищная ложь!

— Нет, мама, — тихо сказал юноша, — я виноват. Если бы эти руки не совершили преступления, не было бы свадьбы Мины, семья была бы разорена, а «Храм любви» был бы продан.

Братья недоуменно переглянулись. Они совершенно не ожидали такого ужасного финала. Их брат оказался убийцей! Это наносило серьезный удар по репутации будущего адвоката и страхового агента. Они не задумывались, откуда появились деньги, приняли их как должное. Оказывается, деньги добыты преступным путем. Поэтому Аджей и Санджей предпочли отойти в тень, под раскидистые ветви старого платана.

— Если бы я знала, Виджей, — зарыдала невеста, — что ради меня ты пошел на преступление, то я отказалась бы от свадьбы! Ты погубил свою жизнь!

— Мина, пожертвовав своим счастьем, я дал его вам. Пойми меня и прости за все, — юноша повернулся к жениху, который единственный сохранил присутствие духа. — Рави, теперь ты отвечаешь за сестру. Позаботься о ней.

— Хорошо, Виджей.

Горячие слезы обильным потоком струились по щекам матери. Она никак не могла поверить в реальность происходящего. Ей казалось, что это какая-то шутка, злой розыгрыш, и сейчас все весело рассмеются. Неужели ее сын — убийца? Ведь он такой добрый, заботливый, почему его хотят отнять у нее, зачем пришли сюда эти люди?

Она пошатнулась и, если бы не помощь стоявшей рядом Ратхи, упала бы на землю.

— Мама! Ты часто ругала меня, называла непутевым… Прости меня за все. Верь, я чист перед тобой!

— Сынок! — мать захлебнулась в рыданиях, она не могла больше говорить.

Юноша посмотрел на свою возлюбленную, хотел что-то сказать ей, но полицейский дернул его за цепь, направляя к патрульной машине. Ратха молчала. Подняв закованные руки, Виджей снял с себя праздничный тюрбан, отдал его кому-то из гостей и двинулся вслед за инспектором.

— Прощайте! — не выдержал он в последнюю минуту. Полицейский нагнул его голову и впихнул в машину.

Мать в последний раз увидела сына, отделенного от нее толстым стеклом. Прижавшись к окну, Виджей прощался с ней, с любимой девушкой, с «Храмом любви». Впереди его ждал другой дом, холодный дом горя, отчаяния и слез.

— Виджей! — опомнилась Ратха. Она вдруг поняла, что ее разлучили с возлюбленным, и, может быть, навсегда.

Девушка бросилась вслед за ним. Урча и фыркая, полицейский автомобиль выбросил синеватые клубы дыма, развернулся и быстро стал набирать скорость.

— Виджей!

Она видела его лицо, мелькнувшее бледным пятном. Машина резко повернула и скрылась за поворотом, оставив лишь шлейф пыли.

— Виджей! Любимый мой!

Ратха споткнулась и упала на твердую, окаменевшую землю. Острая боль и тоска захлестнули ее. Она была совершенно убита отчаянием.

— Вставай, дочка, — услышала девушка над собой тихий голос. Добрые, мягкие руки помогли ей подняться.

— Теперь мы остались одни, — сказала Лакшми. — Будем ждать Виджея вместе. Будем надеяться, что он скоро вернется к нам…

Следователь, пригладив расческой и без того прилизанные волосы, тщательно продул ее и спрятал в нагрудный карман пиджака. Сегодня он отлично поработал — целая кипа исписанных листов бумаги была тому доказательством. Да и обвиняемый попался на редкость сговорчивый.

Бросив быстрый взгляд на Виджея, сидящего на привинченном к полу табурете, следователь спросил:

— Значит, вы утверждаете, что убили господина Гопала из корыстных побуждений и никаких личных мотивов в этом деле нет?

— Я во всем сознался, — устало ответил юноша, — подписал все бумаги, чего же еще вы от меня хотите?

— Но, но, не грубите, молодой человек! — Следователь вскочил с места и заходил по тесной тюремной комнате. Он был очень доволен — какие бы цели ни преследовал убийца, его вина полностью доказана. Конечно, в этом преступлении есть и темные пятна — откуда, например, у Виджея оружие? Почему он так путается, когда показывает место убийства? Но, впрочем, все это мелочи, главное сделано — преступник пойман, и после блестящих допросов у него не оставалось никаких шансов скрыть правду от правосудия.

Следователь широко улыбнулся, предвкушая свои фотографии на первых полосах утренних газет. До этого он вел мелкие дела — карманники, мошенники, уличные грабители. Если и были убийства, то все какие-то малоинтересные, не эффектные. То какой-нибудь бродяга пырнет своего приятеля ножом в пьяной драке, то подберут на пустыре заезжего мелкого торговца с пробитой головой и выпотрошенными карманами. В этих преступлениях нет ничего сенсационного, такого, чтобы содрогнулась и вознегодовала общественность, жадно вычитывающая из газет кровавые подробности. На бытовых преступлениях карьеру не сделаешь, а тут совсем другое — деньги, месть, сбежавший банкир, которого настигла пуля…

Достав из кармана расческу, следователь опять несколько раз судорожно провел ею по волосам.

Преступник по-прежнему сохранял полное равнодушие к своей судьбе. Он сидел, положив руки на колени, тяжело свесив кисти с набухшими венами. Следователь опасливо посмотрел на него — видимо, парень совсем отчаялся, такой и в петлю может полезть с горя.

— Ну, что вы приуныли? — попытался он приободрить ценного преступника. — Не надо расстраиваться, вы еще так молоды. Получите несколько лет тюрьмы… — и следователь рассмеялся фальшивым, дребезжащим смехом. — Это все пустяки! Вы честно во всем сознались, продолжайте так же вести себя и на суде, и будем считать, что вы уже встали на путь исправления…

— Не знаю теперь, правильно ли я поступил, — задумчиво сказал юноша, не слушая следователя, — может быть, я совершил страшную ошибку.

Глава четырнадцатая

— Зачем ты так спешила, Анита? — спросил Делиб. — Почему так быстро навела полицию на Виджея? Я же говорил тебе, сделай это через несколько дней, мне надо было уладить кое-какие проблемы с «Гопал-Банком». Там осталось слишком много компрометирующих бумаг, теперь мне придется выложить за них кругленькую сумму.

Убийца расположился в саду, раскинувшемся вокруг его дома. Здесь, возле огромного бассейна, подсвеченного со дна голубым светом, было прохладно. Свежий ветер приносил облегчение после сухого тяжелого зноя, давившего весь день.

Его подружка только что искупалась и сидела в белом плетеном кресле, потягивая холодную «диет-пепси». Она очень заботилась о своей фигуре и, чтобы не набрать лишнего веса, постоянно считала калории. Впрочем, она вообще любила считать. Природная жадность располагала к этому занятию.

— Тебе хорошо говорить, — ответила она, — у тебя огромное состояние. А я — бедная вдова, я не могу вступить в права наследования имущества, пока не обнаружено тело Гопала. Пока не найден труп моего несчастного супруга, считается, что он жив. Пришлось помочь полиции… — она вдруг весело рассмеялась. — Если бы ты видел, какие у них были физиономии на этой свадьбе, как они все растерялись… Клянусь, никогда не подозревала, что я такая хорошая актриса!

— А я никогда не думал, что ты у меня такая кровожадная и жестокая.

Увидев, что любовница сердито надула губки, делая обиженное лицо, он усмехнулся и сказал:

— Ты правильно поступила. Это добило Виджея. Сейчас он так потрясен, что не сможет ничего сказать в свою защиту. Я знаю судью, который будет вести процесс. Он ненавидит молодого конкурента — Рави, который женился на сестре Виджея, и постарается утопить его шурина. Судья подозревает, что Рави готовится занять кресло, в котором он сам так удобно устроился. В деле есть смягчающие вину обстоятельства, но, я думаю, бедняга Виджей получит максимальный срок.

— Какой ты у меня умный, все знаешь, — женщина томно потянулась, как кошка, — только одного ты не говоришь — когда же мы все-таки поженимся?

— Ну зачем же спешить? — Делиб снял темные очки и положил их на столик. — Разве нам плохо? Иди ко мне, моя дорогая…

В здание суда набилось много народа. Праздные зеваки, завсегдатаи кровавых процессов, которых привлекали ужасные подробности зверских преступлений, были разочарованы сегодняшним заседанием. Преступник во всем сознавался, не юлил, не хитрил, да и вид у него был совсем не злодейский. Обычный парень, видно, что он очень переживает.

Когда обвиняемого ввели в зал, из первого ряда послышались приветственные возгласы. Там сидела вся семья Виджея. Ратха тоже пришла, она заняла место рядом с Лакшми. Они очень сдружились в последние дни. Мина перешла в дом к мужу, а сыновья продолжали упорно заниматься и целыми днями сидели над учебниками. Теперь их обучение было оплачено, Виджей заплатил за него годами своей жизни.

Медленной, важной походкой в зал вошел судья, облаченный в атласную мантию. Неспеша поднялся на возвышение, сел в резное кресло, открыл папку с бумагами.

— Итак, — судья привычно обвел притихшие ряды строгим взглядом, — суд учел то обстоятельство, что обвиняемый Виджей Дэви совершил убийство в состоянии аффекта. Обвиняемый потребовал вернуть деньги в сумме двухсот тысяч рупий, украденные Гопалом Сетхом. Между ними возникла ссора, и Виджей Дэви убил Гопала Сетха несколькими выстрелами в упор. Вина обвиняемого полностью доказана. Согласно статье 302 уголовного кодекса, Виджей Дэви приговаривается к лишению свободы сроком на семь лет.

По залу прошелестел легкий ропот. Многие были недовольны слишком строгим приговором. Среди публики находились и те, кто пострадал от мошенничества банкира, они пришли сюда в тщетной надежде вернуть свои сбережения.

— Виджей! — вскочила мать. Он посмотрел на нее обреченным взглядом.

Когда преступника выводили из здания суда, Ратха смогла пробраться к нему сквозь толпу.

— Виджей, — воскликнула она, — я не могу понять, как ты пошел на убийство! Неужели ты — решил принести себя в жертву интересам семьи? А как же я? Что мне делать без тебя? Как жить дальше?

Полицейские относились с заметным сочувствием к парню. Один из них, тот, что вел его, скованный с ним наручниками, постарался замедлить шаг.

— Человек — игрушка в руках судьбы, от нее не уйдешь, — грустно ответил Виджей. — Не стоит печалиться. Вычеркни меня из своего сердца. Ты еще встретишь юношу, достойного твоей любви. Прощай, Ратха.

— Нет! — закричала девушка.

Из-за угла здания суда выехал роскошный «кадиллак». Делиб не мог отказать себе в удовольствии посмотреть, как увозят в тюрьму человека, которого он подставил вместо себя.

Приятно, когда на свете есть бедняки, загнанные в угол. Их можно купить и послать за решетку, чтобы они сидели за чужое преступление. Делиб хотел лишний раз убедиться в том, что все покупается и продается. Деньги — вот что правит миром! Он купил Аниту, купил Гопала, купил Виджея…

Однако как хороша эта девушка! Даже слезы ее не портят. Вот бы что купить — любовь Ратхи!

Потянулись тягучие тюремные дни. Семь лет — это очень много. Человек может сильно измениться за это время. Уже через несколько дней вряд ли кто-нибудь узнал бы в мрачном, подавленном заключенном прежнего весельчака Виджея. Куда подевались его шутки, легкая, танцующая походка. Теперь он ходил, как и все, слегка приволакивая ноги, шаркая, словно старик.

Сначала он начал отмечать прожитые дни, царапая острым камнем черточки на стене камеры, потом бросил. За семь лет камень сточится в песок, а что же будет с человеком?

— Заключенный Виджей Дэви, — проскрипел голос тюремщика, словно ржавые дверные петли, — на выход! К тебе пришли!

Старик вывел заключенного, равнодушно сопроводил его в комнату свиданий. Он понимал волнение новичка. Вся жизнь старого Джоши прошла в тюрьме. Он был словно приговорен к пожизненному заключению, только отбывал его по другую сторону решетки. Тюрьма стала для него домом, она поила и кормила его. За долгий срок Джоши привык ко всему, и его трудно было чем-нибудь удивить.

— Ну давай, заходи, — подтолкнул он Виджея, — чего встал?

В квадратной комнате, освещенной запыленной лампочкой под проволочной сеткой, сидела Лакшми. Рядом с ней — Ратха, одетая в красивое нарядное платье. Она выглядела здесь так чужеродно, словно яркая птица, залетевшая в клетку.

Виджей бросился к ним, но наткнулся на тонкую решетку, сквозь которую нельзя было просунуть даже руку.

— Мама! Ратха! Что у вас нового?

Он с жалостью заметил, как мать постарела, будто прошло лет десять.

— Сынок мой, как я тоскую по тебе, если бы ты знал!

Она давала себе слово не расстраивать сына, но слезы сами закапали из глаз.

— Ах да, — спохватилась мать, — могу обрадовать тебя — Аджей получил диплом страхового агента, Санджей сдал экзамены. Так что у братьев все в порядке. Мина тоже счастлива, только тебя, сынок, нет с нами!

— Я рад, что у них все хорошо.

Ратха смотрела на юношу влюбленными глазами. Ей было все равно, что Виджея считают убийцей. Она не верила в это, не мог человек, которого она любила, оказаться злодеем. Сердце подсказывало девушке — здесь какая-то страшная ошибка или тайна, которую Виджей не хочет открыть даже матери.

Прикоснувшись к холодным прутьям, юноша впитывал взглядом драгоценные черты любимых людей. Ему предстоит сохранить их в памяти, чтобы пронести сквозь толщу лет.

— Я счастлив видеть вас, но прошу — не навещайте меня больше.

— Что ты говоришь, мой мальчик! — испуганно воскликнула Лакшми. — Почему ты запрещаешь приходить к тебе? Это последнее, что у меня осталось — видеть моего сына, хотя бы изредка навещать…

— Кончится срок заключения, и мы снова будем вместе.

— Виджей! — взмолилась Ратха. — Прошу тебя, оставь нам эту маленькую радость!

— Нет, вы не должны приходить в тюрьму к убийце. Мама, у тебя есть два сына, забудь обо мне. Надо заботиться об их репутации, ведь они теперь большие люди, уважаемые члены общества. Брат-убийца может скомпрометировать их.

Женщины разрыдались. Тюремщик Джоши приоткрыл дверь и проскрипел:

— Пора на выход, свидание закончено.

— Не плачь, мама, — сказал Виджей, отходя и медленно исчезая в темноте, — будь мужественной. Твои дети должны быть счастливы. Прощайте!

— Нет! Виджей! — крики перешли в рыдающий хор, и вскоре затихли. Тюремные коридоры гасили любые звуки, оставляя от них невнятные стоны, идущие будто из-под земли.

В жизни «Храма любви» действительно произошли большие изменения. Аджей получил диплом и стал страховым агентом. Ему удалось найти хорошую работу, он стал неплохо зарабатывать, но не спешил тратить деньги. Первым делом купил хороший костюм, дюжину новых галстуков, рубашки — все, что полагается приличному человеку.

Вечерами Аджей часто задерживался, но не на работе. Теперь он ходил на приемы и вечера, чтобы приобрести новых, полезных знакомых. Даже стал подумывать о женитьбе, тем более, что появились кое-какие варианты. Все эти хлопоты отнимали уйму времени, конечно, его не хватало, чтобы навестить младшего брата. В конце концов, тот сам виноват, что ступил на скользкий путь преступлений.

Повязав новый галстук, Аджей придирчиво вгляделся в зеркало — кажется, вполне подходящий вид для приличного общества. Брызнув одеколоном, он похлопал себя по тугим, упруго подрагивающим щекам, одернул топорщащийся пиджак и вышел из дома.

Сегодня он отправился в гости к одной из предполагаемых избранниц. Сойдя с дребезжащего трамвая, Аджей углубился в тенистые кварталы, в которых жили богатые торговцы, адвокаты и государственные чиновники средней руки.

Впереди показался замысловато выстроенный дом. Хозяин его явно хотел свести воедино индийский национальный стиль и западноевропейские мотивы. Такая эклектика привела к появлению на свет странного архитектурного монстра, однако хозяин, торговец рыбой, был вполне доволен богатым особняком.

Одобрительно посмотрев на облепленное башенками приземистое здание, Аджей нажал кнопку звонка. Дверь открылась, и молодой слуга с вытаращенными глазами, будто его только что ударили по затылку или напугали, впустил гостя.

— А что, госпожа Сапна дома? — спросил он, искоса оглядывая себя в огромном зеркале в причудливой гитарообразной раме.

— Так точно, — вежливо ответил слуга, — госпожа сейчас в библиотеке, читают, стало быть, книжки.

Горделиво приосанившись, Аджей отправился в круглый зал, по стенам которого шли полки с книгами, тщательно подобранными по размеру и цвету. На кожаном диванчике в центре зала подобрав под себя ноги, сидела полноватая девушка с круглыми, сильно подведенными глазами. Она была поглощена чтением огромного фолианта и не отрывалась от него до тех пор, пока кавалер не остановился в шаге от диванчика.

— Ах, это вы? — томно протянула она, щурясь, словно от яркого света.

— Да, это я, — сознался Аджей, присаживаясь рядом. — Что вы читаете?

— Поэзию, — ответила девушка, быстро захлопывая книгу.

Чихнув от поднявшегося облачка пыли, молодой человек извинился и вытер нос платком.

— Почему вы у нас так редко бываете? — осведомилась Сапна. — Я вас ждала! — с придыханием добавила она, окончательно сощурив глаза, так что они превратились в узкие щелочки.

Аджей не знал, что и ответить, ведь он приходил сюда не далее, как вчера.

— Очень много работы… — пробормотал Аджей.

— Нет, нет, — кокетливо пропела девушка, — вы нами пренебрегаете! — Она весело рассмеялась, наблюдая за смутившимся женихом.

Раздались тяжелые шаги, дверь в библиотеку открылась, и вошел хозяин дома, господин Херал, грузный человек с плутоватыми глазами. Посапывая от одышки, он оглядел молодую пару и расплылся в широкой улыбке:

— Что же вы здесь пылью дышите? Это очень вредно. Пройдемте в столовую, мы как раз собирались ужинать.

Аджей не заставил долго уговаривать себя. Поднявшись с места, с достоинством отправился вслед за Хералом. Сапна семенила сзади. Свой фолиант она оставила на диванчике, к которому уже подкрадывался слуга с влажной тряпкой в руках, чтобы стереть девственную пыль.

Глава пятнадцатая

Увидев Ратху, Делиб твердо решил, что эта девушка будет принадлежать только ему. Как истинный знаток, он оценил гибкую стройную фигуру, бронзовую кожу Ратхи, массу иссиня-черных волос. Он предполагал, что задача будет трудной, но тем лучше, бизнесмен не привык останавливаться на полдороге.

Лаская Аниту, он представлял себе длинные узкие глаза, мерцающие янтарными искрами, прямой, закругленный нос, полные яркие губы.

— О чем ты все время думаешь? — спрашивала его любовница, ревниво щурясь и подозрительно поглядывая на Делиба.

— О делах, о делах, крошка.

— Знаю я твои дела. Почему ты до сих пор не делаешь мне предложения?

— Опять ты о своем! — Делиб встал, начал быстро одеваться. — Извини, мне надо срочно уехать.

Спустившись по широкой лестнице из белого мрамора. Делиб открыл гараж. Для сегодняшней поездки он выбрал длинный «линкольн» цвета серебристого жемчуга, мощный мотор мягко заурчал, машина пронеслась по аллее парка. На ходу он нажал на кнопку пульта дистанционного управления, тяжелые ворота с кованой решеткой распахнулись, и «линкольн» влился в разноцветный поток машин.

По дороге бизнесмен притормозил на углу, возле цветочного рынка, и купил букет роз поярче. Небрежно бросив его на кожаное сиденье, он включил кондиционер.

Дом господина Кумишара стоял в тенистом саду. Со вкусом обставленный, он был наполнен антиквариатом, который собирал хозяин дома, часто бывающий в поездках по Индии. В его коллекции попадались настоящие шедевры древних и средневековых индийских мастеров.

Бронзовые статуэтки танцующего многорукого Шивы и других богов, героев Рамаяны и Махабхараты, крутобедрых и полногрудых небесных танцовщиц — апсар, фигурки зверей и животных, вырезанные из черного и розового дерева, полустертые от древности серебряные монеты канувших в вечность государств, потемневшие кубки заполняли шкафы во всех комнатах.

Ратха любила разглядывать эти произведения искусства, они внушали ей гордость за многовековую историю ее народа, придавали новые силы и вдохновение.

Сегодня у девушки был свободный день. Накануне ночью шла тяжелая съемка эпизодов нового фильма об истории храмовой танцовщицы — девадаси, похищенной разбойниками и проданной в рабство. По сценарию ее спасает бедный юноша, который оказывается сыном магараджи. Когда-то разбойники подобрали его в горах, и он вырос среди них, не зная, кто его родители.

Один из эпизодов играла сама Ратха. Она танцевала в крытой галерее храма — мандапе, на центральной площадке. Девушка блеснула своим талантом, так что после танца ей аплодировала вся съемочная группа: ассистенты, осветители, загримированные актеры дружно хлопали, нарушая ночную тишину, царящую в спящем храме.

Жаль, что ее не видел Виджей, она была так хороша, освещенная высокими бронзовыми светильниками, отбрасывающими колеблющиеся тени. Девадаси вышла из светового круга и превратилась в обыкновенную современную девушку, страдающую, однако, не меньше, чем ее героиня.

Вернувшись домой, Ратха решила как следует отоспаться и восстановить силы, но ей помешали.

Назойливый стук и дребезжание разбудили девушку. Она встала, надела шелковый халат и пошла на веранду.

Со стороны сада маячила какая-то тень, проглядывающая сквозь опущенные жалюзи. Услышав шаги, посетитель возобновил свои попытки привлечь внимание обитателей дома.

Подняв жалюзи, Ратха увидела прифранченного Делиба в неизменном белом костюме, который он разнообразил огромной ярко-красной розой в петлице. Разделенный с предметом своей страсти тонким стеклом, он делал какие-то знаки, помахивал букетом. Пришлось открыть незваному гостю.

— Доброе утро, прекраснейшая Ратха, — медоточивым голосом проговорил франт.

— Здравствуйте, — нелюбезно ответила девушка, не двигаясь с места.

— Мне можно войти? — Делиб вопросительно поднял тонкие подбритые брови.

— Нет, брата нет дома, он на студии…

— Но я вовсе не к брату, я пришел к вам. Если мы здесь одни — тем лучше!

— Не могу разделить вашей радости, господин Делиб.

Ратхе был противен этот слащавый тип, кичащийся своим богатством, которое он добыл явно нечестным трудом. Она чувствовала, что Делиб неспроста появился в ее жизни, существовала какая-то нехорошая связь между осуждением Виджея и ухаживаниями франта. Девушка знала: Гопал считался компаньоном Делиба, был его другом. Похоже, судьба соединила этих людей — в результате один убит, другой в тюрьме, а третий притащился к ней с цветами.

— Итак, зачем вы пришли? Я слушаю вас.

— Пригласите сначала в дом, — пробормотал бизнесмен, делая попытку пройти мимо нее. — Какой может быть разговор на пороге?

Тонкая девичья рука обладала, тем не менее, заметной силой. Гость налег плечом на дверь, будто случайно, но она не поддалась ни на сантиметр.

— Мне нужно сказать что-то важное.

— Говорите.

— Мое сердце переполнено любовью…

«Фу, как противно он говорит, — подумала Ратха, — «сердце переполнено любовью», что это, горшок, что ли?»

— …Все мои мысли только о вас! Моя душа у ваших ног! Ответьте мне, могу ли я надеяться на взаимность чувств, которые переполняют меня… ну, впрочем, это я уже говорил. Итак, скажите же, не мучайте влюбленного, вздыхающего у врат райских наслаждений! Распахните эти врата — и будем вместе навсегда! — он попытался вручить ей порядком увядший на жаре букет, но девушка даже не обратила на него внимания.

— А каких слов вы, собственно, ждете? — изумилась она.

Ратха никогда не давала повода Делибу, как, впрочем, и всем остальным, считать себя легкомысленной и глупой настолько, чтобы выслушивать пошлости от таких субъектов. Несмотря на его славу записного сердцееда, она видела, как он ничтожен.

Девушка замечала и раньше его попытки подобрать к ней ключи, словно к банковскому сейфу. Предположив, что ее ничего не интересует, кроме дела и карьеры, Делиб пытался заинтересовать ее своими успехами в бизнесе, самовлюбленно рассказывая, какой удачный контракт он заключил. Тогда она из вежливости выслушала нудную историю упоенного собой бизнесмена, теперь же не было причин внимать бессвязному потоку пошлостей и самовосхвалений.

— Господин Делиб, вы мне совершенно безразличны. О чувствах поговорите с другой девушкой, а здесь я прошу вас больше не появляться. Я люблю другого, надеюсь, ясно?

Она закрыла дверь на веранду и с грохотом опустила жалюзи.

— Хорошо же, красотка, — прошипел ухажер, — я знаю, кому принадлежит твое сердце. Мне остается только позаботиться, чтобы ты ждала его всю жизнь!

Делиб посмотрел на увядший букет, злобно отшвырнул его в кусты цветущего олеандра и сбежал со ступенек веранды.

Слова бизнесмена не были пустой угрозой. Он имел обширные связи в преступном мире. Оттуда вербовались так называемые охранники, напавшие на Виджея в «Гопал-Банке». Делиб решил одним ударом решить две проблемы: избавиться от опасного свидетеля, ведь юноша может и проболтаться или, рано или поздно, в нем заговорит раскаяние и он выдаст настоящего убийцу. И второе — Ратха останется без своего поклонника, Делиб уничтожит его, и тогда девица станет сговорчивее, он в этом не сомневался. Бизнесмен не верил в такие глупости, как настоящая любовь. Он купит ее или возьмет силой, после того, как устранит все препятствия.

Усаживаясь в «линкольн», Делиб снял трубку радиотелефона и набрал номер, которого не было в его записной книжке…

Вернувшись в спальню, Ратха легла на диван и взяла портрет любимого, стоящий на туалетном столике. Она с нежностью смотрела на улыбающегося Виджея. Здесь он был таким, каким девушка запомнила его во время их недолгих счастливых встреч.

— Любимый мой, когда же мы увидимся вновь? За что разлучила нас злая судьба?

Она поцеловала портрет, обняла его, зажмурившись от щекочущих слез, и сама не заметила, как уснула…

…Сверкающая горная корона ослепительно белых снегов вонзалась в бездонное небо, режущее глаза прозрачной синевой. За мраморной балюстрадой лежала бескрайняя долина с цветущими садами, прозрачными зеленоватыми озерами, окутанная легкой голубой дымкой.

Человек, облокотившийся о перила, смотрел вдаль, на горные вершины, где в переливах света и тени ниспадали холодные водопады первозданно чистой воды.

— Виджей! — позвала Ратха.

Человек обернулся, и она узнала своего любимого, это был действительно он. О радость! Счастье вновь вернулось к ней, хотя бы во сне.

Счастливее меня на свете нет,

Любовь обрушилась грозою вешней,

Стремительно и властно.

Ратха, как ты прекрасна!

Непостижимо таинство любви,

Волшебницей явилась в сны мои.

Виджей пел, и его голос далеко уносился к искрящимся пространствам в поднебесную высь.

Таинственный любви призыв,

Сверканье солнца, звезд мерцанье,

Журчание ручья и пенье птиц

Тревожит счастья ожиданьем.

О как слова твои волнуют душу!

Клянусь, что верности тебе

Я не нарушу!

Я буду ждать и в радости, и в горе.

Ты предназначен мне судьбою!

Они пели вместе, как прежде. Виджей начал танцевать, и все закружилось вокруг них. Девушка схватила его за руки, и вдруг они оторвались от земли и вознеслись над миром, как две большие птицы…

Часть вторая

Глава шестнадцатая

Роскошный «линкольн» остановился на глухой улице, неподалеку от узких кривых переулков «Черного города», состоящего из мешанины низких кирпичных домишек и бамбуковых хижин. В этих трущобах опасно появляться даже днем, а вечером тут хозяйничала шайка Асамхана.

Опустив боковое стекло, Делиб вслушивался в ночные звуки. Временами сюда еще доносились гудки автомобилей, звонки трамваев, но их перекрывало журчание грязноватой речонки Кувам, служившей здесь естественной канализацией. Она распространяла соответствующие запахи, заставившие бизнесмена поморщиться и закрыть окно.

Как ни вглядывался он, тот, с кем была назначена встреча, появился неожиданно, вырос, как из-под земли, мелькнув черной тенью.

— Ты меня напугал, Асамхан, — сказал Делиб, открывая дверцу.

— Многие боятся Асамхана, — прогудел тот низким голосом, садясь рядом с бизнесменом.

Сняв темные очки, Делиб искоса рассматривал знаменитого разбойника. Это был плотный мужчина огромной физической силы. Лицо, словно вырезанное, из грубого камня, узкая полоска усов, небольшие глаза, полуприкрытые тяжелыми веками.

Время от времени разбойник выполнял работу, которую ему поручал бизнесмен. Тот платил ему хорошо, и Асамхан делал свое дело точно и аккуратно.

— Так что тебе от меня нужно? — прогудел разбойник, нарушив молчание.

— Мне нужно, чтобы ты сел в тюрьму.

— Что? Ты шутишь?

— Нет, не шучу.

Асамхан оглянулся на заднее сиденье, будто там спряталась полицейская засада, и сказал:

— Говори яснее.

— Все очень просто и ясно. В тюрьме находится один человек, которого надо убрать. Ты попадаешь за решетку по какому-нибудь пустяковому делу, находишь этого человека, тихо отправляешь его на тот свет, и через некоторое время выходишь на свободу, имея в своем кармане на пятьдесят тысяч рупий больше, чем там было раньше.

Разбойник вытащил из-за пояса длинный нож, сверкнувший в лунном свете, задумчиво подрезал ноготь на большом пальце и убрал клинок обратно.

— Полиция идет за мной по пятам. Мне давно надо где-нибудь отсидеться. Что ж, лучшего места, чем тюрьма, мне не найти. Хорошо, как его зовут?

— Виджей Дэви.

— Считай, что он уже мертв.

Разбойник открыл дверцу и исчез во мгле. Как ни всматривался Делиб, не заметил, куда тот подевался. Лишь что-то ухнуло, и над головой бизнесмена пролетела ночная птица, бесшумно взмахивая черными крыльями. Делиб суеверно взглянул на нее, закрыл дверцу и поспешил убраться из опасного места.

Выехав на центральные улицы, ярко освещенные огнями рекламы, он еще раз просчитал все варианты — пожалуй, единственным слабым звеном является теперь Анита, она слишком много знает. Делиб не обольщался насчет преданности этой женщины, он понимал, что Анита легко может выдать любовника ради собственной выгоды. Что ж, он найдет способ, как укрепить и это слабое звено в его безопасности.

Асамхан родился в предгорьях Гималаев, там, где высоко в голубое небо вздымались семидесятиметровые серебристые ели. Стройные, как свечи, они стояли здесь, в кристально чистом воздухе, шелестя несчетными ярусами ветвей с темно-зеленой хвоей.

По склонам неслись бешеные реки, прыгая по огромным валунам, сотрясаясь от горных обвалов. Дальше они стекали на плоское дно долины, свободно разливая мутные воды, подмывая края осыпей, питая тенистые рощи и фруктовые сады своей влагой. В долине реки собирались в великолепные озера, окруженные плодородными землями, которые разрезались каналами. На берегах, словно возникшие из древних сказок, вырастали маленькие храмы из светло-желтого песчаника, вознося к солнцу высокие, ребристые башни — сикхары, поддерживаемые каменными изваяниями слонов.

На нешироком плоскогорье, в маленькой деревушке, жили родители Асамхана. Низкие дома прижались к земле, как бы спасаясь от диких ветров. Крестьяне возделывали поля грима — тибетского ячменя, выращивали абрикосы, желтеющие на низкорослых деревьях крошечных садов.

Трудно было жить в этих местах. Суровые горы не прощали ошибок, с легкостью сметая каменными обвалами поля, а ведь землю для них приходилось носить чуть ли не пригоршнями.

Под одним из таких обвалов погибли родители Асамхана. В тот день он проснулся рано. Для мальчика в хозяйстве находилось немало дел, Асамхан привык работать.

Он встал с чарпаи — деревянной кровати с сеткой из натянутых полосок кожи, откинув одеяло из грубой шерсти, и выглянул в крошечное оконце. Родители уже трудились в поле. Мальчик снял кусок ткани с низкого столика — там стоял заботливо приготовленный матерью завтрак — лепешка из поджаренной ячменной муки — цзамба, горсть сушеных абрикосов. В чайнике, завернутом для тепла в тряпки, грелась смесь из зеленого чая, молока, масла и соли. Это питье было отвратительным на вкус тех, кто пробовал его в первый раз, но мальчик пил с удовольствием калорийный, восстанавливающий силы напиток.

Когда Асамхан позавтракал и собирался уже выходить из дома, раздался гул и треск, как при грозе, привычной в этих местах. Земля дрогнула, словно пустой барабан, и страшный грохот пронесся над плоскогорьем.

Мальчик ощутил, как пол вырвался из-под его ног, он упал, больно ударившись затылком о кровать, и потерял сознание. Когда очнулся, его поразила непривычная тишина, звенящая в ушах. Асамхан подобрался к окну и выглянул наружу, чтобы посмотреть на отца и мать, работающих в поле.

Вместо зеленой полосы ячменя и согнутых фигурок родителей, он увидел громоздящиеся камни, над которыми витала туча серой пыли. Отец и мать были погребены под гранитной толщей. Так Асамхан стал сиротой. В тот же день он ушел в долину, не в силах оставаться в проклятом месте.

Каменные дома теснились вокруг каналов, нависая над грубой каменной кладкой, которую лизала вода. Все окна в трехэтажных домах по прихоти жильцов располагались на разном уровне. Плоские крыши из утрамбованной глины поросли травой и кустарником.

По каналам плавали многочисленные лодки, плоты, лодочные такси — шикары, огибая кучи мусора, выбрасываемые из домов. Там, где каналы расширялись и превращались в озера, зеленели плавучие огороды, выращенные на плотах из тростника.

Мальчик пришел в долину и долго бродил по узким улицам, с удивлением рассматривая необычный поселок. Он никогда раньше такого не видел. К полудню Асамхан съел последнюю лепешку, запив ее холодной водой из озера. Наступил вечер, надо было искать ночлег и еду.

Пестрый базар кипел толпами покупателей, продавцов и просто праздной публики, глазеющей на бесчисленные товары. Торговцы сидели под холщовыми навесами, бесстрастно ожидая клиентов. Чего только не было в их лавках — от разноцветных шелковых тканей, горящих всеми цветами радуги, до клинков из булатной стали.

Повсюду дымились котлы харчевен, расположившихся прямо под открытым небом. Оттуда доносился дразнящий запах ароматного риса, сдобренного специями, нана — свежих лепешек из пшеничной муки.

Мальчик с жадностью смотрел на эти незнакомые ему яства.

— Давай деньги или проходи! — гнали его торговцы, когда он подходил слишком близко к жаровне, на которой подпрыгивала только что выловленная рыба, приготавливаемая на глазах у клиента.

Лишь один крестьянин, въезжающий в город на скрипучей повозке, запряженной парой буйволов, сжалился над ребенком и бросил ему гроздь винограда. Вокруг было слишком много нищих и бродяг, всех не накормишь, но этот мальчишка был похож на сына крестьянина, который остался дома.

Подобрав в пыли виноград, Асамхан с жадностью съел его, но чувство голода не проходило, оно лишь притупилось. Он долго терпел, однако не выдержал, пробрался под деревянными лавками и стащил горячую лепешку. Конечно, неопытного мальчишку сразу заметили и с криками устремились в погоню. Асамхана выручили быстрые ноги, привыкшие прыгать по скалам, ему удалось затеряться в грязном лабиринте улиц. Так он стал вором.

По закону, за кражу лепешки его могли посадить в тюрьму, но в тот раз судьба его миловала. Спрятавшись под сломанной телегой, мальчишка жадно съел теплый хлеб и тут же уснул, не обращая внимания на крики погонщиков скота, зычные голоса уличных торговцев и зазывал.

После первой кражи последовала вторая. Теперь уже он действовал более осторожно и хладнокровно, утащив жареную рыбу, завернутую в лист баньяна, со скамейки, на которую присел какой-то зазевавшийся горожанин.

Вскоре Асамхан связался с шайкой таких же, как и он, малолетних беспризорников. Вместе легче было устраивать воровские набеги на городском рынке. Оказалось, что у главаря имелся нож. Когда мальчишку схватил проворный торговец, тот полоснул его по руке и сбежал. Тем же вечером полиция окружила заброшенный сарай, служивший приютом для беспризорников. Началась облава.

Полицейским удалось задержать почти всех, лишь Асамхану удалось уйти через дыру в крыше. Больше никто из мальчишек не был способен повторить такой трюк.

С тех пор прошло много лет. Исколесив половину Индии, Асамхан обосновался в «Черном городе». Здесь он быстро стал во главе воровской шайки, отличавшейся дерзкими нападениями и грабежами. Разбойники беспрекословно подчинялись вожаку. Когда один из них, мрачный громила, попытался выразить недовольство дележом добычи и схватил приглянувшуюся золотую цепочку, Асамхан молча сжал его руку, так что она захрустела. Взвыв от боли, громила попытался ударить главаря ножом, но тот влепил ему такую затрещину, что разбойник отлетел в угол и провалялся там до ночи. С наступлением темноты он незаметно исчез.

Глава семнадцатая

Со временем Виджей свыкся с тюремной жизнью. Он постарался забыть прошлое, чтобы оно не терзало его бессонными ночами, словно безжалостный палач. Юноша не позволял себе думать о счастливой жизни на свободе, о веселых людях, беззаботно смеющихся вместе со своими любимыми, спешащих в свой теплый дом или на работу, которую они делают с увлечением и радостью. Все это осталось позади. Сейчас — решетки, убогая, отвратительная пища, изматывающий труд, безжалостные охранники и сокамерники, — убийцы, воры или такие же несчастные, как и он сам.

Виджей хранил в своем сердце то, что у него есть мать, братья, любимая девушка. Он спрятал это глубоко, и, словно родник, пробивающийся сквозь земляную толщу, сознание любви, ждущей его на воле, омывало душу, не давало ей зачерстветь.

Лишь иногда наступали ночи отчаяния, когда его мучили картины прошлого счастья. Иногда поддавшийся темным чувствам разум услужливо представлял ему, как много поклонников окружают Ратху, они ухаживают за ней, дарят цветы, говорят комплименты. Она весело смеется, принимая знаки внимания, — это естественно, ведь она юная, привлекательная девушка. Он сам просил ее забыть связывающую их любовь, пусть хотя бы Ратха будет свободна в своих чувствах и поступках. Может быть, она так и сделала, хотя в глубине души Виджей надеялся на ее любовь, но все же на свободе так много соблазнов… Не каждая сможет устоять.

Глядя сквозь прутья решетки на бледный серп луны, Виджей представлял, что, может быть, любимая сейчас тоже смотрит на небесное светило, вспоминает ли она о бедном узнике?..

Он старался гнать прочь черные мысли. Настоящую любовь не могут убить годы разлуки, он пронесет ее сквозь все преграды, тюремные оковы бессильны перед ней.

— Какой страшный дядя! — сказала маленькая девочка в синем сари со стеклянными браслетами на руках и ногах.

— Нельзя так говорить о взрослых, — одернула ее мать, однако сама посмотрела на прохожего с явной опаской.

Асамхан подмигнул девочке и попытался состроить смешную гримасу. Он любил детей, это были единственные существа, по его мнению, достойные любви. Жаль, что потом они вырастают и превращаются в полицейских, убийц, продажных политиков, бродяг и таких, как он сам. Ему давно надоели воры, разбойники и богачи, которые нанимают воров и убийц для своих гнусных делишек, чтобы потом считаться порядочными людьми с незапятнанной репутацией.

— Какой смешной! — улыбнулась девочка и ушла, позвякивая браслетами.

Вот уже полчаса Асамхан бродил по базару, подыскивая подходящую добычу, но ничего достойного не попадалось.

Сзади него, держась на почтительном расстоянии, шагал восьмилетний паренек, такой же сирота, как и Асамхан. Его звали Рам. Разбойник подобрал мальчишку на улице, больного и умирающего с голоду. Он устроил его в знакомый дом в «Черном городе», вылечил, накормил, и с тех пор парнишка всюду следовал за ним.

Рам быстро понял, кто такой Асамхан, но не испугался. Больше того, он тоже захотел стать разбойником.

Для мальчика все было просто и ясно — никто из добропорядочных горожан не обратил внимания на умирающего ребенка, значит, все равно, кто ты такой, как тебя называют — разбойник или купец, главное, что у тебя в сердце.

Асамхан, как мог, сдерживал мальчика и не разрешал ему воровать, но сегодня им предстояло расстаться на некоторое время.

— Кому холодную воду! — выпевал голос разносчика. Он нес огромный глиняный кувшин, в котором вода оставалось холодной почти весь день. Для желающих, разносчик мог выжать лимон или добавить сок сахарного тростника, но это стоило на несколько пайс дороже.

— Подойди сюда, разносчик, — прохрипел какой-то купец, сидящий в тени навеса, крытого пальмовыми листьями.

Асамхан подошел ближе. Этот человек подходил для задуманного плана. Если вытащить у кого-нибудь бумажник, срок будет слишком большой, а за этого надутого торговца много не дадут.

— Очень свежая, холодная вода, — расхваливал разносчик, наливая стакан.

— Дай-ка сюда, братец, — сказал Асамхан. — Очень хочется пить.

Он отхлебнул воду, а когда купец стал возмущаться, выплеснул остаток на него. Завязалась ссора, тут же появился полицейский, который потащил дебошира в участок.

— Идем, идем, там разберемся, — приговаривал блюститель порядка.

Проходя мимо Рама, Асамхан кивнул ему головой. Он обещал мальчику скоро вернуться, денег, что остались, хватит, чтобы продержаться.

— А ну, всем спать! — прокричал надсмотрщик, проходя мимо зарешеченных камер.

«Сегодня будет плохое дежурство», — подумал он. Начинался ливень, в воздухе пахло грозой. В такие часы заключенные ведут себя беспокойно.

Джоши проходил мимо крайней камеры, где сидел Виджей, его старый знакомый.

— Мне нужно выйти, — попросил юноша.

Фосфорическая вспышка осветила похудевшее лицо юноши, мозолистые руки, вцепившиеся в прутья. Грянул гром, и на землю хлынул ливень. Это был не просто сильный дождь, с небес обрушилась сплошная стена воды, мгновенно затопившая все вокруг. Гул и рев бушующей стихии заглушили все звуки.

— Джоши, открой решетку.

— Ладно уж. Только быстрее, — проворчал старик.

Он отыскал тяжелый длинный ключ среди огромной связки таких же, кряхтя, отпер замок.

— Давай, иди.

На противоположной стороне шли такие же ряды камер. В одной из них стоял коренастый человек с грубым лицом. Он внимательно вглядывался в юношу. Узнав Виджея, коренастый обернулся и приказал своему напарнику:

— Это он, открывай.

Юркий паренек подскочил к решетке, достал какие-то хитро изогнутые железки и начал ковыряться в замке.

Джоши заметил это и подбежал к камере, чтобы остановить преступников, но Асамхан протянул руку и оттолкнул надсмотрщика с такой силой, что тот отлетел к другой стороне и уткнулся в решетку, за которой сидели двое убийц.

— Держите его! — крикнул разбойник.

Беспощадные руки стиснули старика, так что он не мог даже пошевелиться. Верный долгу, он успел скинуть с пояса связку ключей и откинуть ее ногой на середину коридора.

Все происходило под грохот ливня, криков о помощи никто бы не услышал, да старик и не пытался кричать. Воздуха ему уже не хватало на короткий вздох, перед глазами поплыли зелено-красные круги, и Джоши потерял сознание. Он был уже на волосок от гибели, когда неожиданно к нему пришло спасение.

— Оставьте старика! — выкрикнул Виджей.

Он стукнул убийцу по руке, тот взвыл и отпустил обмякшее тело, которое со стуком упало на пол.

Решетка камеры со скрежетом распахнулась, и оттуда вышел коренастый человек, направившийся к Виджею.

— Кто ты? — спросил юноша.

— Я — твоя смерть!

Асамхан нанес сильнейший удар, заставивший Виджея пролететь через весь коридор. Он выбил спиной дверь и рухнул во двор, под беснующиеся струи тропического ливня.

Юноша открыл глаза. Он лежал в воде, льющийся с неба водопад мешал ему дышать. Внезапно на него упала черная тень. Квадратный силуэт неотвратимо приближался, вот он занес над ним ногу, но потом опустил ее.

— Поднимайся! Умри стоя.

Пошатываясь, Виджей встал, вглядываясь в своего врага. Он впервые его видел.

— Почему ты хочешь убить меня?

Не отвечая, разбойник развернулся, и его тяжелый кулак просвистел над головой вовремя присевшего юноши.

— Ну что ж, я буду защищаться!

Чуть отклонив корпус, Виджей нанес боковой удар пяткой, заставивший Асамхана пошатнуться. Кулак разбойника, вынырнувший из стены ливня, чуть не задел висок юноши.

— Мне это надоело! — крикнул юноша.

Он нанес двойной удар — стопой левой ноги в голову и, развернувшись вокруг своей оси, правой — в корпус. Размахивая руками, как ветряная мельница, Асамхан сделал несколько шагов назад и упал, распластавшись в луже.

— Пожалуй, с тебя хватит, — прохрипел Виджей, почувствовавший вдруг боль. «Наверное, сломано ребро», — мелькнула у него мысль. Он повернулся и пошел к дверям тюремного здания.

Юноша не видел, как за его спиной мелькнула юркая тень. Уголовник, открывший камеру, подбежал к Асамхану, ворочающемуся в луже, и дал ему нож. Только железный организм разбойника мог выдержать такие страшные удары. Он вскочил и, заревев, как буйвол, рванулся вперед, выставив перед собой тускло блеснувшее лезвие.

Его подвела размокшая земля. Он поскользнулся и рухнул в грязную воду. Виджей, ожидающий атаки, увидел, как разбойник, покачнувшись, медленно подгибает ноги и валится набок, будто собираясь заснуть в этой луже.

Сквозь пелену дождя показался начальник тюрьмы в сопровождении нескольких охранников. Один из них нес большой черный зонтик, безуспешно прикрывая шефа.

Начальник подошел к Асамхану, взял его за плечо и перевернул на спину. Тот часто дышал, сжимая обеими руками рукоятку ножа, торчащего в животе.

— Все, Асамхан, кончилась твоя бандитская жизнь! — сказал офицер. — Рана очень глубокая. Больше ты не будешь досаждать нам своими проделками.

Разбойник захрипел и прикрыл глаза, страдальчески оскалив белые зубы.

— Унесите его в больницу. Пусть умрет на чистой простыне, все-таки человек.

Тюремщики подхватили своего подопечного и потащили в тюремную больницу, ругаясь, что им приходится таскать покойников под дождем.

— А ты, Виджей, получишь дополнительный срок! — начальник похлопал его по плечу. — Это же надо — устроить потасовку с поножовщиной, и где — в моей образцовой тюрьме!

— Но я ни в чем не виноват! — закричал юноша. — Он сам на меня набросился.

— Да, да, — равнодушно ответил начальник, — вы тут все ни в чем не виноваты и попали сюда по ошибке. А нож сам прилетел, словно птичка…

Юноша получил бы дополнительно несколько лет тюрьмы, если бы не показания тюремщика Джоши. Он подробно описал, как самоотверженно вел себя Виджей. Заключенный не только спас жизнь старику, но и предотвратил побег, не дав открыть камеры.

Последнее обстоятельство больше всего повлияло на решение начальника, он не любил, когда его подопечные убегают. Он искренне считал, что в тюрьме им лучше.

Внимательно прочитав докладную Джоши, начальник поступил великодушно — простил Виджея, но, поскольку тот все-таки нарушил священный тюремный режим, он не мог не наказать его за такой чудовищный проступок и посадил заключенного в карцер на хлеб и воду.

Виджея это нисколько не испугало. Юноша рад был отдохнуть от сокамерников, а к еде он относился равнодушно.

Глава восемнадцатая

— Ну что, парень, живой? — сказал Джоши, проходя мимо карцера Виджея.

— Да, а что там с этим Асамханом?

— Разбойник, он и есть разбойник. Пока дышит, но крови много потерял. У нас такой нет, так что скоро помрет. Ну, туда ему, бандиту, и дорога.

Юноша так и не узнал, почему Асамхан напал на него, но почему-то этот человек не внушал ему отвращения. Виджей видел много злодеев за эти годы. Перед ним чередой проходили насильники, убийцы, бандиты всех мастей. Некоторые из них уже совсем потеряли человеческий облик, превратившись почти в животных, которых интересовала только еда и теплая постель. Рядом с ними невозможно было просто стоять, а не то что находиться в одной камере.

Напавший на него разбойник не испугал Виджея, в тюрьме бывало всякое, юноша мог постоять за себя и за других. Его удивило то, что Асамхан проявил несвойственное бандиту благородство. Он бы мог убить поверженного противника ударом ноги, когда тот беспомощно валялся в луже.

— Подожди, Джоши, а какая у него группа крови?

— Да не помню, какой-то резус отрицательный.

— Узнай поточнее.

— Да зачем тебе? Разбойник уже кончается. Доктор говорит, удивительно, что он еще живой.

— Ты все-таки узнай.

Начальник тюрьмы очень любил свою работу, относился к ней со всей душой. Он всегда лично обходил все помещения, захаживал на кухню, где для него готовили специальные лепешки, отведав которых, начальник говорил, что его заключенным позавидуют многие из тех, кто остался на воле.

Начальнику казалось, что его тюрьма — это образцовое воспитательное учреждение, и если бы каждый человек побывал в нем, это пошло бы ему на пользу.

Все тюремные службы работали добросовестно, и даже в больнице иногда выздоравливали, если, конечно, болезни у заключенных были не слишком тяжелыми. Вот и сегодня начальник шел посмотреть на удивительного пациента.

Асамхан открыл глаза. В голове шумело, и он не сразу смог сфокусировать взгляд. Все расплывалось. Наконец мутное пятно приобрело очертания начальника тюрьмы, с любопытством склонившегося над больным.

— Ты был на пороге смерти, потерял много крови, а твоей группы в больнице не было. Тебя спас Виджей, он предложил свою кровь, которую ты хотел ему выпустить. Благодари Бога, Асамхан! И вообще, тебе давно пора встать на путь исправления, давно пора!

Начальник осуждающе покачал головой и продолжил обход, довольный своей речью.

С трудом повернув звенящую колоколами голову, Асамхан увидел лежащего на соседней койке Виджея. Парень отдал много своей крови и очень ослаб, и врачи оставили его в палате. Здесь он мог хотя бы отлежаться.

Увидев, что Асамхан повернул к нему оплывшее лицо и пытается рассмотреть его глазами-щелочками, Виджей улыбнулся — как не похож этот больной человек на грозного разбойника! Куда подевался весь его устрашающий вид!

Слабым, дрожащим голосом Асамхан произнес:

— Спасибо тебе, Виджей.

Тот сделал жест рукой, означающий, что не стоит благодарить за это.

— Какой же я негодяй — хотел убить тебя. Но судьба милостива, ты жив. Теперь я твой вечный должник. Что бы ни случилось, позови меня, если будет нужно, и я приду на помощь, ведь мы с тобой кровные братья.

Асамхан закрыл глаза, утомленный словами. Он прикрыл веки еще и потому, что не хотел, чтобы другие видели набежавшие на глаза слезы.

Тюрьма имеет свою почту, и вести распространяются очень быстро. Не прошло и дня после неудачного покушения на Виджея, а Делиб уже знал, что его план провалился.

— Что такое? — негодовал он. — Лучшие люди меня подводят! Никто не хочет работать!

Чтобы успокоиться, он подошел к бару, взял бутылку шотландского виски и плеснул себе щедрую порцию.

— Не волнуйся, милый, — сказала Анита, — дался тебе этот мальчишка. Чего ты к нему привязался? Он же все равно никому не скажет, а если и разболтает, то кто поверит уголовнику?

Делиб неприязненно покосился на любовницу. После того, как ее признали наследницей состояния Гопала, суд конфисковал часть имущества в пользу вкладчиков, но оборотистая женщина успела многое припрятать, запутав с помощью адвокатов, которых посоветовал ей Делиб, следственные органы. Часть перевела на родственников, часть рассовала по другим банкам, на остальное у нее появились документы, что имущество принадлежало ей еще с рождения.

Получив богатое наследство, любовница расслабилась, перестала себе в чем-либо отказывать, вела совсем уж праздный образ жизни. Это быстро сказалось на ее фигуре, появились неприятные морщинки в углах рта, придавшие лицу брезгливо-пресыщенное выражение. Казалось бы, ей уже нечего было желать, однако она не оставила своей идеи выйти замуж за Делиба.

«Да уж, — думал бизнесмен, — эта не пойдет на костер вслед за своим мужем. Скорее спихнет туда всех остальных».

По древним законам, женщина в Индии выходила замуж только один раз. Если муж умирал, в Ведах было записано, что она должна была идти вслед за ним в огонь погребального костра. Хотя многие ученые и доказали, что этот обычай — сати — является фальсификацией. Поздние переписчики священных законов изменили всего две буквы санскритского слова, и похоронный обряд изменился. Вместо «агре» — впереди похоронной процессии, овдовевшая женщина шла в «агни» — в огонь!

Много несчастных вдов закончили свою жизнь мучительной смертью, сгорая заживо. Это коснулось всех слоев и каст, от брахманов до шудр. Никто не мог чувствовать себя в безопасности: ни вдова парии из низшей касты обдирателей падали, ни вдова магараджи.

В памяти Индии остались тысячи женщин-героинь, которые бросались в пламя горевших домов, когда их города осаждали мусульманские завоеватели. Они не желали попасть в руки кровожадных победителей.

Конечно, сейчас никто не заставлял Аниту закончить жизнь таким ужасным способом, прошли те времена. Однако ее больше всего раздражал обычай, по которому родственники мужа отбирали у вдовы все драгоценные украшения. Но такое им не удастся проделать, легче будет выдернуть волос из усов голодного бенгальского тигра, чем отнять у Аниты пылинку золота.

— Ну, что же ты молчишь, Делиб? — спросила любовница. — О чем ты думаешь?

— Помолчи, дорогая, у меня созрел план, как уничтожить кое-кого, кто мне досаждает. Это будет страшная месть!

Бизнесмен решил больше не прибегать к услугам наемных убийц. В конце концов такой банальный способ просто унижает его, надо придумать нечто оригинальное.

Он взглянул на часы и заторопился.

— Прости, милая, у меня важная встреча, надо ехать.

— Знаю я твои встречи, — Анита подозрительно поглядела на любовника, — ты едешь к женщине?

— Оставь свои глупости, — поморщился Делиб, — мне предстоит подписать важный и очень выгодный контракт. Ты же не хочешь, чтобы я понес убытки?

Все, что касалось денег, было для Аниты свято. Она не задавала больше никаких вопросов, попросив лишь отвезти ее в центр города.

Распрощавшись с надоедливой подругой, бизнесмен так рванул машину, что задымились колеса.

— Итак, господин Сахаб, я думаю, мы с вами договоримся обо всех деталях, касающихся строительства школы. Надо уточнить самое главное.

— Что именно, господин Делиб?

— Я не занимаюсь благотворительностью, все, что я делаю, должно приносить мне доход.

— Какой же может быть доход при строительстве школы?

— Может быть, и не только у меня, но и у вас.

— Вот как? Это очень интересно.

— Надо лишь кое-что изменить в проекте… Небольшая экономия, которая принесет нам хорошую прибыль. Я думаю, мы договоримся…

Глава девятнадцатая

Прошло несколько лет, многое изменилось, в «Храме любви» зазвучали новые молитвы. Деньги — вот что стало главным для Аджея и Санджея.

Старший брат присмотрел себе жену, не потому, что влюбился, а просто пора было жениться, да и не полагалось солидному страховому агенту ходить в холостяках.

Избранница Аджея — дочь известного в городе торговца рыбой — не отличалась особой красотой. Сапна росла в доме отца, ни в чем не зная отказа. Но ее не устраивало положение купеческой дочки, она мечтала о высшем обществе, ей хотелось вырваться из душной, пропахшей рыбой атмосферы отчего дома и вращаться в аристократической среде. Но дипломаты и молодые красавцы-офицеры как-то не попадались, и Сапна приняла предложение преуспевающего страхового агента.

Войдя в «Храм любви» на правах невестки, она быстро навела свой порядок. Тут же полетели в мусорную корзину старые занавески с окон, вся мебель была переставлена по-новому, повсюду появились декоративные вазы с какими-то сушеными метелками, бронзовые статуэтки — подделка под старину, картины с яркими красками, изображающие не то рассвет, не то закат, и много других вещей, которые, по ее представлению, должны были находиться в приличном доме. Проделав это, она считала, что «Храм любви» теперь приобрел аристократический вид и всем гостям будет ясно, что они пришли в дом к образованным людям, имеющим тонкий художественный вкус.

Благодаря связям мужа, ей удалось в какой-то мере осуществить свои честолюбивые мечты, у нее появились новые подружки, среди которых была даже дочь миллионера. Этим знакомством она особенно гордилась.

Вскоре у молодых родилась дочь, очаровательная Гита. Ее воспитанием почти целиком занялась Лакшми, она души не чаяла во внучке. Маленькая Гита примирила ее с суровой действительностью.

Средний брат был пока еще холост. Он с головой ушел в организацию адвокатской конторы, и у него не хватало времени ни на что другое. Теперь Санджей ходил в темном костюме, белой рубашке и галстуке. На носу адвоката поблескивали золотые очки.

Лакшми сильно постарела. Выцветшие глаза совсем ослабли — слишком много слез выплакала мать по младшему сыну. Она и раньше плохо видела, но теперь ей нужны были новые очки, на которые у сыновей никогда не хватало денег. Те тысячи, что оставались после Виджея, ушли на свадьбу сына, новый гардероб адвоката. Братья зарабатывали прилично, но им все никак не удавалось помочь матери — кругом сплошные расходы, то на жену и ребенка, то на адвокатскую контору.

— Вот и мы!

— Очень рада! Проходите, пожалуйста, — приветливо прощебетала Сапна, встречая гостей.

К ней пришли ее подружки, все из очень хороших семей, а одна — дочь миллионера.

Хозяйка усадила гостей и предложила им чай. Она придирчиво рассматривала новое, сверкающее золотом сари миллионерши, чтобы упросить потом мужа купить ей такое же, а, может быть, даже лучше.

— Так что вы будете пить — чай, кофе?

— Кофе, — ответила за всех миллионерша.

— Одну минутку, — мило улыбнулась Сапна и отправилась на кухню. — Шила! Шила! — резким голосом позвала она.

Как и в каждом приличном доме, жена страхового агента завела служанку, молодую девушку из деревни.

Однако на кухне Шилы не было. У плиты стояла Лакшми, сгорбившаяся при крике невестки.

— Где Шила? — враждебным тоном спросила Сапна.

— Ты же ее отпустила, — робко ответила старая женщина.

— О, а я и забыла. Вот что, мама, — невестка с трудом выговорила это обычное обращение к свекрови, — ко мне пришли гости. Все эти женщины из очень богатых семей, а кофе им некому приготовить. Может быть, вы сделаете?

Трудно было понять, что это — просьба или приказ. Лакшми безропотно согласилась. В самом деле, не будет же такая важная дама, как жена страхового агента, готовить гостям кофе?

Вернувшись в комнату, Сапна заняла гостей светской беседой.

— Что будем делать вечером, Суджата? — спросила хозяйка, обращаясь исключительно к миллионерше. — Может быть, пойдем на концерт?

— Нет, вечером я занята. Приезжает свекровь из Америки.

— Из Америки? О, какая ты счастливая. Твоя свекровь то в Америке, то в Лондоне, а моя сидит целый день дома, хоть куда-нибудь поехала бы!

Гости весело рассмеялись. Лакшми все это слышала, она как раз вносила в гостиную поднос, уставленный чашечками дымящегося кофе. Мать двигалась неуверенной походкой, споткнувшись у порога, чуть не выронила поднос. Зрение совсем ей отказывало.

— Да, тебе не повезло! — сквозь смех говорила Суджата, поправляя сари. Она заметила, какое впечатление произвел ее новый наряд.

Лакшми протянула невестке чашку, но та ее оттолкнула:

— Сначала гостям, — процедила сквозь зубы молодая хозяйка.

Покорно подавая кофе ближайшей гостье, Лакшми неловко наткнулась на столик и уронила чашку. К несчастью, она опрокинулась прямо на миллионершу. По золотому сари быстро расползлось дымящееся темно-коричневое пятно.

— Ай! Какая неуклюжая, безобразная старуха! Ослепла, что ли? Муж привез это платье из Сингапура, я впервые надела его, а она залила кофе! Сапна, ты должна немедленно выгнать эту старую служанку и нанять новую! Она даже не умеет обслужить гостей! Ты что стоишь! — накинулась миллионерша на Лакшми. — Убирайся на кухню!

Несчастная хозяйка «Храма любви» совершенно растерялась — никогда еще ее не называли служанкой, никогда с ней не разговаривали таким тоном. Она повернулась к невестке, чтобы найти поддержку, оправдаться, но та истошно завопила:

— Ты слышала, что тебе сказали? Убирайся на кухню! — Сапна тут же забыла о существовании свекрови. — Извини меня, пожалуйста, Суджата.

Но гостья поджав губы, пошла к дверям. Она заподозрила подругу в коварстве. Миллионерша решила, что Сапна из зависти подговорила служанку, и чашка была опрокинута нарочно, чтобы испортить новое сари.

Оскорбленная Лакшми ушла на кухню. Поставив поднос на стол, она села, подперев голову рукой. Перед глазами плавала мутная пелена, но это были не слезы, мать давно их выплакала.

С треском распахнулись двери, ворвалась Сапна, визгливо бранясь на ходу:

— О, что вы натворили! Пролили кофе на сари миллионерши! Из-за вас она покинула дом! Своим видом, своим поведением вы только компрометируете Аджея! Зачем только я попросила вас?! Впредь обойдемся без ваших услуг!

На истошные крики жены пришел Аджей. Он заранее брезгливо морщился. Сапна часто жаловалась на свекровь, обвиняя ее во всех смертных грехах: и что она настраивает сына против жены, и что плохо ухаживает за ребенком, много чего она говорила, и Аджей уже и сам начинал верить, слушая бесконечные нашептывания, в то, что мать пытается выжить Сапну из дома.

— Ну, почему такой крик? — недовольно спросил он. — Я же работаю! В чем дело?

Увидев мужа, Сапна притворно зарыдала, роняя крупные слезы.

— Это я во всем виновата, — сказала мать. — Твоя жена отпустила служанку и попросила меня заменить ее. Я принесла гостям кофе, чашка как-то выпала у меня из рук, а гостья стала кричать и оскорблять меня…

— А что ей оставалось делать? — оборвала ее Сапна. — Вы залили ей новое, очень дорогое сари из Сингапура! И вообще, Аджей, ты только посмотри на свою мать! Она вышла к гостям в разорванном сари!

Аджей поправил галстук, шагнул к Лакшми и заговорил излишне громким, раздраженным тоном:

— Мама, теперь наш образ жизни переменился, как ты этого не понимаешь? Твой сын — страховой агент, он имеет дело с солидными людьми, заключает важные сделки, а ты ходишь по дому в разорванном сари! О чем ты только думаешь? К нам в дом приходят миллионеры, я занимаюсь важными делами, а ты меня позоришь!

Мать безропотно выслушала нотацию сына, она лишь попыталась робко оправдаться:

— Я стала очень плохо видеть, поэтому и уронила чашку. Мне нужны новые очки.

— Ты же была у врача? Почему не выписала очки?

— Да, верно, я была у окулиста, и он выписал рецепт. Очков до сих пор нет, ведь ты обещал заказать их в аптеке, помнишь?

— Ах да, помню. Я закажу тебе очки, но дело не только в очках. Пойми, мама, — Аджей размахивал пальцем перед ее носом, — мне просто стыдно за тебя! Вот что, давай договоримся, ты больше не выходи к гостям, чтобы не позорить меня. Такой конфуз с дочкой миллионера — безобразие!

Подхватив под руку рыдающую жену, сын вышел из кухни, хлопнув дверью.

Сапна бросилась на кушетку, зарылась в гору шелковых подушечек и горько зарыдала:

— Я не могу здесь больше жить! Твоя мать специально изводит меня!

Раздосадованный Аджей со стоном опустился в кресло, пытаясь укрыться за своими бумагами:

— Сапна, ты преувеличиваешь. Знаешь, у меня очень много работы, и я…

Женщина испустила такой всхлипывающий вой, что раздосадованный муж поморщился, как от зубной боли.

— Ну, дорогая, не надо так расстраиваться…

— Тебе все равно, что твою жену унижают на каждом шагу, скоро и меня обольют кипятком, а ты будешь сидеть, уткнувшись в бумажки.

Вздохнув, Аджей встал и попытался угомонить разошедшуюся супругу, но безуспешно. Она отказалась пить успокоительное. Сапна колотила ногами, выбивая пыль из кушетки, обливая ее крупными слезами:

— Я не могу больше жить в этом проклятом доме, который вы называете «Храмом любви»! Для меня это храм злобы и ненависти!

— Но что я могу сделать?

— Ты должен больше зарабатывать, чтобы купить для своей семьи новый дом. Сколько можно получать жалкие гроши, на которые мы еле-еле сводим концы с концами! Посмотри, как живут другие люди! Шикарные машины, дома с бассейнами… Они умеют работать…

— Они умеют воровать, Сапна.

— Ничего подобного. И не перебивай меня! То, что они делают, называется бизнесом. Ты просто не способен обеспечить свою семью.

— Но мне кажется, я много работаю и получаю деньги…

— Жалкие гроши! — оборвала его Сапна. Она закатила глаза и запричитала: — О, я несчастная…

В эту минуту плакала и Лакшми, но это были другие рыдания. В своей комнате, возле портрета мужа, она дала волю горьким, жгучим слезам, которых никто не видел.

Как жесток с ней ее сын! А ведь она так любит его, неужели мать заслужила такую печальную старость? Она-то мечтала о дружной семье, когда сыновья женятся и будут счастливы со своими женами. Она так хотела нянчить внуков, ей больше ничего не нужно было в этой жизни, кроме этой радости…

Глава двадцатая

— Анита, ты говорила, что знакома с адвокатом Санджеем?

— Да, Делиб, он мне очень помог, когда я занималась наследством моего несчастного мужа.

— Отлично.

Бизнесмен вышагивал по застланному коврами полу, потом подошел к окну, разглядывая зеленоватое, цвета морской волны небо, усыпанное бесчисленными звездами.

Женщина с любопытством посмотрела на любовника. Она лежала на низком диване, поставив перед собой вазу с фруктами. Анита решила всерьез заняться своей фигурой. Выбрав среди изобилия плодов бирманские мангостаны, она разрезала коричнево-фиолетовую кожуру и стала наслаждаться кисловато-сладкой ароматной мякотью.

— Скажи, Делиб, зачем тебе нужен Санджей? Я же знаю, что он брат Виджея. Что ты задумал?

— Ну хорошо, я объясню тебе. Я хочу уничтожить Виджея. Мне не удалось сделать это при помощи наемного убийцы, я сделаю так, что смертельный удар будет нанесен изнутри, я взорву этот «Храм любви» руками близких ему людей, руками братьев подведу Виджея к краю пропасти, и тогда он сам туда упадет, потому что у него не останется ничего, что ему дорого, что он любил когда-то.

— Да, ты жестокий и мстительный человек, — произнесла Анита, взглянув на любовника, будто в первый раз его видела. — Не хотела бы я, чтобы ты решил со мной посчитаться.

— Ну что ты, дорогая, — рассмеялся Делиб, оскалив мелкие белые зубы, — как я могу ссориться с моей милой крошкой, ведь нас связывает кровь.

— Пролитая тобой, Делиб, — заметила Анита.

Бизнесмен ничего не ответил, он еще раз усмехнулся, но эта усмешка напоминала оскал хищного зверя, приготовившегося к прыжку.

«Храм любви» приходил постепенно в запустение. Кое-где надо было чинить крышу, обновлять окраску стен, покрывшихся трещинами. У Лакшми не было денег, а сыновья все никак не могли найти для этого средства из тщательно рассчитанного бюджета. К тому же Сапна оказалась весьма экономной хозяйкой, она пригласила служанку только на несколько рабочих дней в неделю, а остальное время домашним хозяйством занималась Лакшми. У нее не было времени даже присесть. Слишком много хлопот, да и внучка-проказница требовала, чтобы бабушка поиграла с ней, рассказала сказку.

Лакшми с удовольствием позанималась бы с маленькой Гитой, но Сапна попросила ее срочно погладить сари.

Нагрев древний утюг, который купил еще молодой Дэви, она принялась тщательно гладить дорогую ткань, сбрызгивая ее холодной водой. Но в это время внучка решила поиграть с бабушкой.

Сначала из-за угла показалась сверкающая темными глазками озорная мордашка, а потом Гита вдруг выскочила из засады и запрыгала вокруг Лакшми:

— Бабушка, бабушка, дай мне очки!

— Нельзя, внучка. Маленьким детям очки могут испортить глазки. Ты же не хочешь потом плохо видеть, как твоя старая бабушка?

Но проказница не унималась. Она дергала Лакшми за руку, мешая работать, и тоненьким голосом щебетала:

— Я хочу посмотреть, какая я буду, когда буду старенькая. Дай мне, бабушка, очки. Я поиграю немножко и верну. Ничего с ними не случится.

— Ты же видишь, я глажу сари твоей мамы, а без очков я ничего не вижу.

— Ну дай, дай! — с этими словами маленькая шалунья подскочила к нагнувшейся женщине и сорвала у нее с носа очки. Отбежав в угол, она нацепила их, с важным видом поглядывая по сторонам.

— Ну как, идет мне?

— Да ты просто куколка! Ну хватит, поиграла, теперь отдавай обратно.

Но девочка заупрямилась, она повернулась, пытаясь убежать от бабушки. Очки упали на плиточный пол и разбились.

— Что ты наделала! — всплеснула руками Лакшми. — Я же без них ничего не вижу!

Девочка сама испугалась. Губы ее задрожали, глаза налились слезами.

— Бабушка, — взмолилась она, — только маме не рассказывай, она сильно рассердится.

Сапна воспитывала девочку в строгости, наказывая за малейшую шалость.

— Не бойся, внучка, — говорила Лакшми, собирая осколки стекла. — Разве может мама обижать тебя? Мама никогда не обижает детей, потому что они для нее — самое дорогое, что есть на свете!

В коридоре послышались быстрые шаги, дверь открылась и вошла Сапна. Удивленно посмотрев на ползающую по полу свекровь, спросила:

— Вы погладили мое сари?

Тут только Лакшми вспомнила про утюг, но было поздно. По кухне полз запах гари, над тлеющим сари поднимались струи синеватого дыма.

Невестка подскочила, схватила утюг и громко взвизгнула, поплевывая на обожженные пальцы, скинула утюг на пол, расправила перед собой сари, с ужасом уставившись на огромную дыру с черными, дымящимися краями.

— Вы прожгли его! — завопила она истошным голосом. — Аджей! Иди сюда, посмотри, что натворила твоя мать! Это просто неслыханно!

Вошел заспанный Аджей с припухшим лицом. Он до глубокой ночи работал над бумагами и теперь безуспешно пытался выспаться.

— Что случилось? Ну что тут опять стряслось? — Он широко зевнул, прикрывая рот толстой ладонью, поросшей густыми черными волосами.

— Ты только посмотри на нее! Я опаздываю в гости, попросила ее погладить сари, а она сожгла его! Я знаю, она это сделала нарочно!

— Прошу меня извинить. Я гладила сари и случайно разбила очки, а без них я ничего не вижу.

— Разбила? — возмутился Аджей. — Как неловко у тебя все получается, мама. Очки совсем новые, а ты умудрилась их разбить через день. Что бы ни попросила Сапна, ты все делаешь не так — обливаешь гостей кофе, прожигаешь дыру на сари. Ты что, назло нам все это делаешь?

Лакшми сложила руки и умоляющим голосом, со слезами на глазах проговорила:

— Аджей! Клянусь тебе, сынок, это вышло случайно! Я ничего назло не делала!

Старший сын окончательно проснулся. Он подошел к матери, помахал у нее перед носом пальцем:

— Оставь этот жалобный тон! Ты все нарочно делаешь, я же вижу! Хочешь нас скомпрометировать перед приличными людьми? Хочешь создать дурную репутацию в обществе?

Дернув жену, так что она чуть не упала, Аджей вышел вместе с ней из кухни. Еще долго были слышны громкие голоса разгневанной четы, бранящей Лакшми.

Мать села за стол, уронила голову на сложенные руки и зарыдала в полный голос — супруги не могли ее услышать.

Легкое прикосновение заставило ее обернуться. Гита, надув губы, со слезами на глазах, стояла перед ней, виновато потупившись.

— Бабушка, прости меня, это я во всем виновата. Я испугалась, что мама будет меня ругать! Не плачь, пожалуйста!

— Ничего, внучка, — ответила Лакшми, вытирая мокрые щеки, — я больше не плачу.

— Вот и хорошо, — тут же повеселела девочка. — Когда я стану большая, куплю тебе много, много очков. Ты можешь разбивать их хоть каждый день!

Как ни тяжело было на душе Лакшми, а маленькая Гита своими наивными речами заставила ее улыбнуться. Вот и ее дети были когда-то такими же смешными и милыми, и куда все подевалось? Теперь они совершенно чужие. Мать видела, что она раздражает своим присутствием старшего сына, и это понятно — ему хочется вести самостоятельную жизнь, чувствовать себя в доме хозяином. Вместо этого — постоянные скандалы, в которые он не желает вникать.

— Бабушка! — затормошила внучка. — Ты что, заснула? Пойдем в сад, ты расскажешь мне сказку.

— Пойдем, милая, пойдем, — вздохнула Лакшми. Она взяла девочку за руку и повела ее в сад.

— Ну все, — проговорила Сапна, — мое терпение кончилось.

Она говорила это твердым, злым голосом, ее глаза были, вопреки обыкновению, сухи, лишь слегка покраснели и горели колючими огоньками.

— Что ты опять хочешь? — вздохнул Аджей.

— Того же, о чем я тебе не один раз говорила. Мы должны разъехаться и немедленно!

Аджей незаметно зевнул, но сон уже не шел к нему. Жена так разгорячилась — того и гляди, начнет сыпать искрами, как жаровня.

— Но у меня нет денег на новый дом…

— Нет денег, — фыркнула Сапна, — опять я слышу твой любимый ответ.

— Я беру работу в два раза больше, чем раньше, и все равно, чтобы накопить на новое жилище, надо подождать.

— Нет, Аджей, я не могу больше ждать. Она обливает людей кипятком, теперь начала кидаться раскаленными утюгами…

— Ты преувеличиваешь, — поморщился он, — разве она в тебя кидала?

— А это что? Посмотри на мою руку! — она показала ему обожженные пальцы. — Ты мне не веришь? Дождешься, наконец, что твою жену сожгут заживо, как на погребальном костре. Я уже говорила тебе и повторяю это в последний раз — хватит зарабатывать гроши, займись, как все люди, бизнесом!

— Хорошо, Сапна, я займусь тем, что ты называешь бизнесом. Если тебе именно это нужно для полного счастья, надеюсь, ты его обретешь.

Глаза Сапны радостно засияли. Она не знала, что начинается новая жизнь, которая принесет ей много бед.

Глава двадцать первая

Анита выполнила поручение Делиба и познакомила его с Санджеем. Бизнесмену понравился молодой, энергичный адвокат, он выгодно отличался от младшего брата деловой хваткой и предприимчивостью. Делиб уделил ему почти час, и в конце беседы разговор зашел о семье адвоката.

— Так ваш старший брат — страховой агент! — обрадованно сказал бизнесмен. — У меня есть для него выгодная сделка. Как вы знаете, я занимаюсь, помимо всего прочего, строительством. Сейчас моя фирма начинает возводить школу по особо сложному, уникальному проекту, — он достал из деревянной коробки сигару, тщательно обрезал кончик и щелкнул золотой зажигалкой. Выпустив клуб сизого дыма, бизнесмен подошел к самой щекотливой части беседы. — Мне нужен страховой агент, но не простой, а такой, который мог бы обойти некоторые детали при заключении сделки. Разумеется, услуги такого агента были бы весьма прилично вознаграждены.

Опустив глаза, Санджей побарабанил тщательно наманикюренными ногтями по столу. Делиб придвинул ему открытую коробку сигар, тот, помедлив, взял светло-бежевую сигару, неумело обрезал ее и закурил, морщась от дыма:

— Хорошо, я поговорю с братом. Думаю, что он согласится на ваше предложение.

— Ну, вот и отлично, — сказал бизнесмен, поднимаясь из глубокого кожаного кресла. — Я не сомневался, что вы проявите здравый смысл и согласитесь на мое предложение. Итак, с адвокатом мы уже договорились, думаю, что страховой агент тоже присоединится к нашей сделке.

Проводив Санджея до дверей, Делиб вернулся к столу, потирая руки от удовольствия. Этих новичков он легко обведет вокруг пальца. Жадность — такой порок грех не использовать. Жадность заставит их продать даже отчий дом, а совесть они уже давно упрятали на дно души, потому что на нее не было покупателя.

Что ж, Делиб купит у них этот товар. За деньги их младший брат сознался в убийстве, которое он не совершал. Эти бумажки пошли на обучение братьев, а они, в свою очередь, за деньги продадут ему все, что Делиб захочет.

Бедный Виджей! Стоило сидеть в тюрьме семь лет, если на воле его ждут новые страдания. В ответ на свое благородство он получит черную неблагодарность, его предадут самые близкие люди, бросят, как ненужную вещь, от которой больше нет никакой пользы.

Железный организм Асамхана победил, рана зажила, и вскоре разбойника выписали из госпиталя. К тому времени заканчивался и его тюремный срок.

Недавние смертельные враги сделались друзьями. Асамхан привязался к юноше. Не часто он встречал в своей жизни такое благородство и великодушие.

— Впервые мне жаль, что я выхожу из тюрьмы, — говорил разбойник своему другу. — Как только освободишься и осмотришься на воле, приходи ко мне, будем работать вместе.

— Я не хочу быть разбойником, — ответил Виджей. Он сидел во дворе тюрьмы, наслаждаясь свежим воздухом. Откуда-то издалека ветер доносил запах цветущих манговых деревьев, таких же, как и в саду возле их дома.

— Что ты! — воскликнул Асамхан. — Я буду честно работать! Хватит с меня разбоев. Теперь мне надо воспитывать одного паренька, которого я подобрал на улице. Я не хочу, чтобы он вырос бандитом. — Глаза Асамхана затуманились. — Мне довелось вырасти сиротой, не хочу, чтобы Рам испытал те же страдания, что я перенес когда-то, скитаясь, как и он, словно бездомная собака.

— Ну что ж, прощай, — сказал Виджей. — Я рад, что ты не сломался под ударами судьбы и возвращаешься к честной жизни.

— Эй, заключенный Асамхан, — закричал сержант, — давай, не задерживайся. Здесь тебе не гостиница, а тюрьма. Отсидел свой срок — выходи. Если так понравилось, возвращайся к нам, когда опять попадешься.

— Нет, сержант, — ответил Асамхан, — я больше никогда не вернусь в тюрьму, с меня хватит.

— Ну, тогда рад за тебя. Ты молодец. Я часто такое слышу, а потом глядишь, и снова парень в тюрьме, но тебе я верю.

Асамхан помахал рукой на прощанье, перекинул через плечо куртку и пошел через тюремный двор к воротам.

Аджей встретился с Делибом, и они быстро обо всем договорились. Когда со строительством школы все было улажено, бизнесмен жестом пригласил посетителя за красивый резной столик черного дерева, на котором стояли спиртные напитки. Он разлил по крошечным хрустальным рюмкам коньяк из темной бутылки, на которой не было этикетки.

— Итак, за успех нашего предприятия.

— Какой прекрасный коньяк, — удивился Аджей, попробовав ароматную влагу. — Наверное, очень дорогой.

— Да. Теперь вы тоже должны подняться на ступень выше. Завести себе все новое, новый дом… — с нажимом сказал Делиб.

Анджей аккуратно поставил рюмку на стол:

— Пока я еще не могу позволить себе новый дом, мне неплохо и в старом.

— Напрасно, — бизнесмен бросил на собеседника быстрый взгляд и продолжил:

— Я занимаюсь строительством не только школ и отелей. Наша фирма как раз заканчивает несколько домов. Собственно, они уже готовы, отделочные работы завершены. Так вот, поскольку мы с вами теперь партнеры, я предлагаю вам один особняк. Чудесное место, вдали от шумных улиц, среди садов над рекой. И, что самое главное, я предлагаю его в кредит на весьма выгодных условиях. Ну, соглашайтесь!

— Вы меня уговорили! Признаться, я и не думал о том, что это так просто — вдруг купить новый дом.

— То ли еще будет, мой друг, — загадочно ответил Делиб, провожая гостя.

Аджея так и распирало от радости. Он еле утерпел, чтобы не поделиться своей радостью с таксистом, угрюмым сикхом в голубом замасленном тюрбане.

Подъехав к дому, он расплатился, дав щедрые чаевые. Быстрым шагом пройдя по садовой дорожке, увидел Сапну и Санджея, они пили чай за плетеным из бамбука столиком под раскидистыми ветвями платана.

— Сапна! Отличные новости! — закричал Аджей, еще издали. — Скоро переедем в новый дом. Ты слышишь, Санджей! Поздравляю!

— И я тебя поздравляю!

— Наконец-то мы будем жить, как люди. Ты только посмотри на эту развалюху, стыдно пригласить приличных людей.

Занавеска на окне дрогнула. Лакшми, слышавшая все от первого до последнего слова, вцепилась в подоконник, чтобы устоять на ногах.

— К нам в гости будут ходить знатные люди, — захлопала в ладоши Сапна. — В новый дом мы должны купить все новое — телевизор, холодильник, магнитофон, машину… Дорогой, ты согласен со мной?

— Но у меня нет таких денег. Да и Санджей тоже не миллионер.

Санджей пожал плечами, показывая, что он действительно не богач. Хотя ему тоже было приятно услышать такую новость, но и он не знал, откуда взять столько денег — ведь новый дом немало стоит, а уж на мебель вряд ли хватит.

— Я подскажу вам, как раздобыть деньги! — воскликнула Сапна. — Надо продать «Храм любви»!

Прижавшись лбом к стеклу, Лакшми сотрясалась от рыданий. Храм, возведенный ее мужем, храм, в котором родились ее дети, перейдет в чужие руки, и она ничего не сможет сделать, чтобы сохранить его. Теперь ее дети молятся в другом храме, а этот им не нужен, прошлое стало для них обузой, так же, как и родная мать.

Старший сын все-таки заколебался. Лакшми было обрадовалась, что в нем заговорила совесть, но он просто производил расчеты, прикидывая, каким образом провернуть это сомнительное дело.

— Продать дом? — задумчиво протянул он. — Как же добиться согласия матери? Она не разрешит такую сделку, для нее этот дом слишком многое значит. И потом, куда она денется? Где будет жить?

— Предоставьте мне решить эти проблемы, — сказала Сапна, хватая с тарелки пирожное с кремом. Когда она волновалась, то всегда много ела. Прожевав кусок, продолжила свою речь: — Я предложу ей поехать к тетке в Сринагар, дам денег на дорогу, а когда она уедет, мы тут же продадим дом! Вы ее сыновья, ей останется только смириться с тем, что произошло. Не будет же она подавать на вас в суд?

— Отличная идея, — обрадовался Аджей. Он взял эклер и начал жадно поглощать пирожное, обливаясь кремом. — Не надо откладывать разговор, — пробурчал он невнятно, — я сегодня же поговорю с ней, думаю, она согласится.

— Правильно, — одобрил Санджей, — хватит нам жить в храме, будем жить в современном, новом доме! — Он расхохотался, довольный собой. — Вы так аппетитно едите… — Выбрав бисквит, усыпанный жареными орешками и засахаренными фруктами, адвокат принялся уписывать его за обе щеки.

— Итак, мы обо всем договорились, — заключила Сапна. — Главное теперь — действовать решительно и смело…

Лакшми не стала больше слушать, как торгуются ее дети. Она отошла от окна. Ей нужна была какая-то поддержка. Лакшми подошла к портрету мужа, слезы наполняли ее глаза, она смотрела сквозь их соленую пелену на любимое лицо, и ей казалось, что Дэви ободряюще улыбается, будто говоря: «Не надо плакать».

«Мой дорогой, — шептала женщина, — не расстраивайся, я не буду больше рыдать. Мы все отдали нашим детям. Если им нужен «Храм любви», пусть возьмут его, а я буду носить нашу любовь в своем сердце».

Глава двадцать вторая

«Черный город» жил своей жизнью. Здесь ничего не изменилось. Все так же играли в пыли полуголые ребятишки, их матери, измученные нуждой, стирали белье в мутной речке или шли с базара, прикрываясь покрывалом от палящего солнца, в свои убогие жилища, чтобы приготовить скудный обед.

Асамхан встретил Рама на улице, неподалеку от речки. Мальчик сидел на берегу, обхватив колени и положив на них подбородок. Он задумчиво глядел на тихо журчащую воду и не сразу услышал приближающиеся шаги.

— Дядя Асамхан! Дядя Асамхан! Ты вернулся! — закричал он, вскочив, словно разжатая пружина, и бросился ему навстречу. Рам вцепился в него, будто боялся, что их опять разлучат. — Дядя Асамхан, как хорошо, что вы вернулись… — бормотал мальчик.

— Вот что, Рам, — проговорил тот, поглаживая сироту по спутавшимся волосам, — не называй меня больше дядей, зови отцом, если хочешь, конечно.

Мальчик поднял голову, и столько в его глазах, наполненных слезами, было счастья, они светились так ярко, что разбойник понял, теперь он не один на этом свете.

— Отец, — Рам с волнением выговорил это слово, — а тебя больше не заберут в тюрьму?

— Что ты, сынок, — улыбнулся Асамхан, — с прошлым покончено. Теперь начнется новая, хорошая жизнь. Я стану работать, ты пойдешь в школу, будешь учиться…

— А я уже умею читать и арифметику знаю! У меня всегда были хорошие отметки.

— Вот и молодец. Пойдем, сынок, заберем твои вещи.

Новая жизнь начиналась трудно. Легко сказать: «Я пойду работать», но где найти работу, чтобы прокормить себя и сына? У Асамхана не было никакой специальности, кроме профессии вора, и ему пришлось начать с самого начала.

Он безуспешно обивал пороги фабрик и заводов; как только там узнавали, что он освободился из тюрьмы, ему вежливо указывали на дверь. Асамхан перебивался случайный заработками, поднося вещи на вокзале.

В общество носильщиков, кули, попасть было сложно, слишком много желающих, и поначалу кое-кто из старожилов пытался отвадить новичка, но огромная физическая сила и разбойничье прошлое помогли Асамхану справиться с недоброжелателями. Его стали побаиваться, никто больше не пытался связываться с угрюмым силачом.

Честная работа приносила мало денег. Сидя за столом, Асамхан раскладывал мятые рупии, распределяя их на разные хозяйственные нужды.

— Можно войти? — раздался зычный голос.

Хозяин дома сразу узнал незваного гостя. Это был Гунда, один из тех, кто всегда мечтал занять место главаря в банде. Пока Асамхан был вожаком, Гунда и не пытался с ним спорить, а сейчас, когда тот отошел от банды, его подручный пришел к нему на разборку.

— Заходи, раз пришел.

Асамхан нашарил в кармане большой складной нож, он всегда носил его, по старой привычке.

— Ты уже приготовил уроки? — спросил он у Рама, сидящего у окна.

— Нет еще, папа.

— Ну иди, погуляй на улице.

— Хорошо, папа.

Рам закрыл книжку и вышел, покосившись на безмолвно стоящего у дверей бандита. Мальчик все понял. Он догадался, что этот гость пришел не с добрыми намерениями.

Плотно закрыв за Рамом дверь, Гунда вразвалку подошел к столу и сел без приглашения.

— Так что тебе надо? — спросил хозяин.

— Зашел проведать. Ребята говорили, что ты теперь работаешь носильщиком, да я не поверил. Не может быть, чтобы Асамхан носил чужие чемоданы.

— Со старым покончено, и тебе советую это сделать.

— Ну уж нет.

Гунда зловеще усмехнулся, отчего все лицо его, рассеченное свежим шрамом, перекосилось. Он опустил правую руку под стол и сказал:

— Нельзя забывать старых друзей, а если уж ты решил с ними расстаться, надо сделать им хороший подарок. Так просто ничего не делается.

— Вот как, подарок…

Гунда заметно напрягся. Он хорошо знал крутой характер бывшего главаря, но тот, как всегда, опередил бандита. Одним движением Асамхан опрокинул стол на гостя. Тот рухнул вместе со стулом, и завопил, придавленный тяжелой крышкой.

— Я убью тебя!

Подскочив к бандиту, Асамхан наступил ему на локоть и вырвал из кармана Гунды револьвер, который тот так и не смог вытащить.

— Вставай!

Бандит медленно поднялся, с ненавистью глядя на противника. Его лицо перекосилось от страха, когда он увидел, что револьвер направлен прямо в его голову, а палец на спусковом крючке побелел от усилия, с которым Асамхан удерживался от выстрела.

— Ты что, застрелишь своего друга?

— Ты прав, не стоит из-за тебя губить свою жизнь. Убирайся отсюда и, если я еще раз увижу тебя, — берегись.

Открыв барабан револьвера, он высыпал патроны на ладонь и отшвырнул разряженное оружие.

Подписав все необходимые бумаги по строительству школы, Аджей и Санджей попали в полную зависимость от Делиба. Он стал их хозяином. Незаконная сделка принесла им кучу денег, часть из которых пошла на новый дом.

— Мы уже устранили почти все препятствия, — говорили братья, сидя в кабинете Делиба, — мама уехала, сестра с мужем переезжает в другой город, остался Виджей. Как быть с ним? Ведь он скоро выходит из тюрьмы.

Делиб откинулся в кресле, с удовольствием раскуривая сигару. Удачная сделка приносила ему неплохую прибыль, да еще возможность поквитаться со своим соперником в любви.

— Мы с вами партнеры, должны вместе решать возникшие проблемы. Вот что, друзья, пожалуй, я сам куплю ваш дом.

— Отлично! — воскликнул Аджей.

— Но я куплю его с двумя условиями.

Братья переглянулись.

— Надеюсь, ваши условия окажутся выполнимыми для нас, — ответил Санджей, отличавшийся, как адвокат, большим красноречием и умением запутывать любое дело.

— Мои условия очень простые. Первое — Виджей ничего не должен знать о том, что вы продали дом и, главное, кому продали. Второе — когда он выйдет из тюрьмы, не общайтесь с ним.

Братья недолго думали. Конечно, им не понравились эти условия, но с другой стороны, Виджей — человек из другого круга, он уголовник, отсидевший за убийство. Что может быть общего между ними?

— Хорошо, мы согласны, — ответил за двоих Аджей.

— Прекрасно! — воскликнул Делиб. — Вы поступили, как настоящие деловые люди.

Он открыл ящик письменного стола и достал оттуда связку ключей:

— Поздравляю вас с новосельем! Это ключи от вашего нового дома.

В тот же день осчастливленные новоселы начали переезд. Сапна сама отбирала вещи, которые нужно было взять в новый дом. То, что не нужно, выбрасывалось в костер, разведенный на заднем дворе. Пользуясь случаем, она отправила в огонь многие вещи Лакшми, со злобным наслаждением разрывая и ломая их, чтобы придать им вид никуда не годной рухляди.

Одежду и обувь Виджея побросали в большую картонную коробку, которую второпях забыли среди старых стульев, сложенных возле костра.

— Не забудь портрет отца! — напомнил Санджей, упаковывающий вещи.

— А может быть, ваша мать возьмет его себе? — спросила Сапна.

Но Аджей решительно снял портрет со стены, обернул плотной бумагой и отнес его в машину.

Вскоре «Храм любви» опустел. В нем больше некому было молиться. Наступила непривычная тишина. Лишь поскрипывала от ветра не запертая в спешке дверь, да потрескивал костер, подбираясь к старым стульям и картонной коробке с одеждой и обувью, вывалившейся на землю.

— Алло, Делиб слушает.

— Господин Делиб, это говорит управляющий. Только что поступили сведения, что дом, о котором вы говорили, свободен, все жильцы выехали.

— Отлично. Поставьте там охрану и начинайте немедленно очищать территорию — рубите сад, ну и так далее, вы сами все знаете.

— Будет исполнено, господин Делиб.

Бизнесмен положил телефонную трубку на рычаг и зашагал по просторному кабинету. Все шло так, как он и планировал. Когда Виджей освободится, он станет всего лишь бездомным бродягой, никому не нужным отщепенцем. Бывшему заключенному не найти работу, у него нет денег, чтобы жить, даже родные братья отвернутся от изгоя. Они принадлежат теперь к разным слоям общества, но особенно ярко эта разница проявится, когда Виджей встретится с Ратхой. Красивая, уверенная в себе девушка из обеспеченной семьи и нищий неудачник с уголовным прошлым. Если у Виджея есть хоть капля разума, он сам откажется от своей любви, он будет скрываться по трущобам, лишь бы не попасться ей на глаза. Земля будет гореть у него под ногами.

От таких приятных мыслей Делиб пришел в хорошее настроение. Он снял трубку и набрал номер телефона Аниты:

— Дорогая, сегодня мы пойдем с тобой в ресторан «Оберой», это чудесное место…

— Да, я знаю, надеюсь, мы проведем прекрасный вечер, — чарующе рассмеялась любовница.

Глава двадцать третья

Наступил долгожданный день. Виджей вышел за ворота тюрьмы. Семь долгих лет провел он за решеткой.

Юноша постоял немного, вдыхая свежий воздух. Он сделал несколько шагов по земле, привыкая к ходьбе, а затем вдруг сорвался с места и побежал. Он бежал к родному дому, в «Храм любви».

Машины резко сигналили, объезжая чудака, бегущего по дороге. Виджей ничего не замечал вокруг, но вскоре, отвыкшие от движения ноги устали, и он перешел на шаг, с любопытством разглядывая самые обычные для любого прохожего дома, машины, людей. Юноша жадно впитывал впечатления, которых он был лишен за стенами тюрьмы.

Обычный ребенок привел его в изумление. Он остановился и долго рассматривал малыша, пытаясь осознать, как это так похож на взрослого человека, но в два раза меньше! Семь лет он ничего этого не видел и чувствовал себя, словно прилетевшим с другой планеты.

Мычание быка развеселило его, свободно продающаяся на каждом углу еда внушала уважение к неслыханному изобилию. Каждая девушка казалась ему гурией, красавицей, а каждый полицейский заставлял свернуть в переулок.

Долго пришлось ему идти и бежать, да что значит это расстояние для узника, проведшего лучшие годы молодости за решеткой.

С каждым шагом по улице, ведущей к дому, Виджей ощущал переполнявшую его радость и одновременно тихую грусть. Как постарела, должно быть, мама, как изменились братья. Все на этой тихой улице знакомо, и все неуловимо переменилось, будто дома и деревья вели самостоятельное существование, куда-то уходя и появляясь в самом неожиданном месте.

Вот наконец и ворота «Храма любви». Виджей распахнул их на ходу, как бегун-марафонец, рвущий финишную ленту, — и остановился…

Отчий дом взглянул на него пустыми окнами. Безжизненно перекосилась дверь. С крыши свисали никем не убранные ветки, сорванные грозой.

— Эй, эй, — раздался зычный голос, — стой!

Откуда-то из кустов вылез низкорослый толстый сторож в форменной одежде, с кинжалом, заткнутым за пояс.

— Кто ты такой? Что тебе здесь нужно? — спросил он, грозно подкручивая длинный ус.

Виджей недоуменно уставился на незнакомца. Он совершенно растерялся. Где же мама, братья? Почему никто не встречает его? И что здесь делает этот человек?

Выработанная в тюрьме осторожность и страх перед мундиром помогли ему собраться. Он спросил:

— А где хозяйка этого дома? Я пришел к ней.

— Скажешь тоже — хозяйка, — оживился сторож, заскучавший в одиночестве. — Дом этот давно продан, скоро его снесут совсем. Видишь, от сада понемногу одни пеньки остаются!

Тут только юноша заметил свежие, влажные от сока пеньки на месте фруктовых деревьев.

— Но куда же они переехали?

— Вот уж чего не знаю, того не знаю. Скажу только, что на месте этой развалюхи скоро выстроят во-о-от такой отель, — сторож широко развел руки и даже привстал на цыпочки, показывая размеры будущей гостиницы.

— Можно мне побыть здесь немного? — спросил Виджей.

— Немного можно, отчего же нельзя, — сказал сторож, обрадовавшись собеседнику. — А ты что же, жил здесь, что ли?

— Я здесь родился.

— А, то-то я смотрю, ты про все расспрашиваешь…

Словоохотливый сторож говорил еще что-то, но юноша уже не слушал его. Он прошел по двору, коснулся целого еще платана, посаженного отцом, приоткрыл дверь в дом, но внутрь заходить не стал. Слишком больно ему было видеть ужасное разорение на месте «Храма любви».

Какой страшный удар! Он так мечтал об этом дне: как переступит порог родного дома, обнимет мать, братьев… Но ему не удалось вернуться в отчий дом, его просто нет, и никто не ждет в опустевших стенах.

В душе Виджея родилась грустная мелодия, сами собой сложились слова прощальной песни:

Как грустно после долгих лет

Вернуться к отчему порогу,

Где не горит в окошке свет,

И тех, кого любил ты, — нет.

Семь долгих лет страдал я,

В снах видел отчий «Храм любви»,

День возвращения горьким стал.

О, мама, мама, позови!

Жил ощущеньем этой встречи,

Мечтал услышать голос твой,

Глаза увидеть, руки…

Как я страдал в разлуке!

О, мама, где ты? Что с тобой?

Виджей затворил дверь, спустился в последний раз по стертым ступенькам в вырубленный сад.

— Эй, парень! Ты чего загрустил? — спросил сторож, берясь за пилу, но странный парень, ничего не ответив, закрыл за собой ворота. Покачав головой, сторож начал перепиливать ствол апельсинового дерева.

— Господин Аджей, мне нужна ваша помощь, — сказал упитанный мужчина в хорошо сшитом костюме. Он поправил галстук, сверкнув бриллиантовым перстнем на мизинце.

— О чем разговор, господин Сахаб, я готов вам помочь.

Аджей принимал важного клиента в новом доме, богато обставленном новой мебелью. В гостиной, где они сидели, все было в лимонно-желтых тонах, как и хотела Сапна. От этого у непривычного посетителя становилось кисло во рту, все они начинали просить воды, поэтому пришлось завести специальный бар с прохладительными напитками.

— Кстати, у вас нет минеральной воды? — спросил гость.

— Конечно, конечно. Эй, Хавияр, — кликнул Аджей своего секретаря. — Подай минеральной воды господину Сахабу.

Дела шли очень успешно, и Аджей нанял секретаря, чтобы не отвлекаться на мелочи — его время стоило теперь слишком дорого.

Подождав, когда гость утолит жажду, хозяин дома заговорил конкретно:

— Господин Сахаб, ваш договор нужно заключить на других условиях.

— Немного более выгодных для вас? — засмеялся гость, наливая себе второй стакан воды.

— Нет, не в этом дело. Я помогу вам, а вы поможете мне выгоднее вложить мои деньги в интересующую меня фирму. Так, чтобы они принесли мне максимальную прибыль.

— Конечно! Рад, что мы так быстро поняли друг друга.

— Ну что ж, давайте приступим к договору.

Приятную беседу прервал секретарь, безмолвным призраком появившийся в дверях.

— В чем дело, Хавияр! Ты что, не видишь — я занят!

— Простите, господин Аджей. К вам посетитель, он говорит, что у него очень срочное дело.

Пройдя мимо секретаря, в гостиную прошел сияющий Виджей. Ему только что удалось узнать новый адрес брата, и он сразу же приехал к нему.

Но что это с братом? Он нахмурился, молчит, смотрит так, будто не узнает. Неужели за семь лет можно настолько измениться, что родной брат не может узнать?

— Это я, Аджей, это я!

— Здравствуй, — проронил он, — Хавияр, проводи гостя в мой кабинет, займи его, а я сейчас подойду.

— Пожалуйста, следуйте за мной, — вежливо произнес секретарь. Он провел гостя в огромную комнату. — Прошу вас, садитесь. Не желаете ли чаю?

— Нет, спасибо.

Хавияр достал из кармана блокнотик в кожаном переплете, золоченый карандашик.

— Какова цель вашего визита? Назовите ваше имя?

— О, мое имя…

— Хавияр, — оборвал разговор Аджей, — я сам займусь этим гостем. Вы можете идти.

Секретарь тут же испарился, будто его и не было.

— О мой брат!

Виджей вскочил с места и бросился к старшему брату, открыв объятия. Но тот отступил на шаг, предостерегающе выставив перед собой ладони.

— Садись.

Юноша ничего не понял. Он привык слушаться старшего брата, поэтому сел на место, недоумевающе поглядывая на него. Тот сухо сказал:

— Слушаю.

— Сегодня меня освободили, — Виджей не нашелся, что еще сказать. Как странно смотрит Аджей. Нет, похоже, он его не узнает. — Я вышел из тюрьмы.

— И ты из тюрьмы явился в мой дом.

— Да. Я не могу поверить, что ты стал таким большим человеком.

— А я не могу поверить, что в мой дом пришел бывший заключенный.

— Что?

— Да. Я просто возмущен такой бестактностью! Ты должен был позаботиться о моей репутации. Как я тебя представлю: мой брат-убийца? У меня в гостиной сидит крупный бизнесмен, что я ему должен сказать?

— Прости, — с горечью произнес Виджей, — я, конечно, должен был подумать. Долгие годы я мечтал о нашей встрече и в первый же день пришел к брату, но вижу, ты мне не рад. Ты стал богатым человеком, и твое сердце очерствело. Ты стал другим, а я остался прежним. Но почему вы продали дом? И где сейчас мама? Почему ее нигде нет?

— Мама согласилась продать дом, — раздраженно ответил Аджей, — я отдал ей деньги, и она поехала к тете отдохнуть.

В открытую дверь вошла Сапна. Она раздобрела, вся лоснилась и сверкала драгоценностями. Наконец-то достигнут идеал ее жизни — каждый день в доме миллионеры.

— Аджей, я принесла сок. Тебя ждут гости, — она поставила поднос на стол и спросила: — А почему ты не представляешь меня и своего гостя? Кто он?

— Э, видишь ли, Сапна, — замялся супруг, — мы когда-то жили рядом…

Юноша удивленно посмотрел на брата, но промолчал. Он хотел посмотреть, как далеко зайдет Аджей, насколько он готов предать?

— А, старый знакомый, — улыбнулась женщина. — А похожи друг на друга, как братья.

— Да, очень похожи, — вступил в разговор Виджей. — Я тоже думал, что мы братья, но прошло время, и мы перестали ими быть.

— Где же вы пропадали? — поинтересовалась Сапна, подавая ему стакан с соком.

— Неужели Аджей вам ничего не рассказывал? — не выдержал юноша. Он с трудом сдерживался, чтобы не сказать правду, но не хотел причинять зла. — Он ничего не говорил обо мне, невестка?

Женщина посмотрела на него с недоумением, и юноша понял, что все-таки проговорился. Он взглянул на брата, тот сердито нахмурился.

— Я вас назвал невесткой, потому что нас когда-то называли братьями.

— А, понятно.

— Так где же мама? — спросил Виджей.

— Я же сказал, она уехала.

— У вас был еще один младший брат, — проговорил юноша, переходя на официальный тон. — Что с ним теперь? Как идут его дела? Надеюсь, у него все хорошо с памятью?

Бросив на юношу злобный взгляд, Аджей решил пропустить мимо ушей явный выпад:

— Санджей стал известным адвокатом. Если хотите, я могу дать его адрес. Пожалуйста, — он подал ему визитную карточку адвоката.

Посмотрев на золоченый прямоугольник бумаги, Виджей бережно положил его в нагрудный карман рубашки.

— Спасибо за эту встречу. Очень рад, что вы добились таких успехов. Хочу пожелать вам еще большего богатства, — он грустно улыбнулся. — Таким беднякам, как я, не место в вашем доме. Спасибо за прием. Прощайте.

В дверях он все-таки обернулся и посмотрел на брата. Тот враждебно глядел на него. Глаза Аджея ничего не выражали, кроме злобы.

Важный сторож открыл ворота и выпустил Виджея на улицу.

Юноша, несмотря ни на что, любил своего брата. Он понимал — его испортили деньги. Деньги и власть — это опасная болезнь, которая может заразить даже самого сильного духом человека. Виджей верил, что эта болезнь пройдет.

Но сейчас он был в полном отчаянии — нет, не такой представлялась ему эта встреча! Однако спокойствие заключенного вскоре вернулось к нему. Не надо ломаться под ударами судьбы, ведь у него есть еще средний брат! Скорее к нему!

Глава двадцать четвертая

Офис адвоката Санджея Дэви находился на фешенебельной улице, где располагались солидные банки, международные концерны и биржи. Это была деловая часть города. Здесь люди ходили в строгих костюмах, в галстуках, с кейсами или кожаными папками в руках.

У сияющих подъездов мягко останавливались респектабельные «роллс-ройсы», «кадиллаки», выпуская из затемненных, прохладных салонов лощеных мужчин, которые шли по своим делам, глядя прямо перед собой и ни на что не обращая внимания.

Виджей, в своих дешевых джинсах и помятой рубашке, выглядел здесь пришельцем из другого мира. Никто не говорил ему ни слова, не оборачивался вслед, но он видел, как каменели лица строгих швейцаров, когда он спрашивал дорогу, как брезгливо поджала губы красивая официантка, когда он спросил в баре чашку кофе.

— Вот как, он посмел дерзить тебе? — выслушав рассказ Аджея, сказал Санджей, сжимая холеной рукой телефонную трубку. — Да, я бы тоже выгнал его. — И возмущенно добавил: — Ничего, я проучу его, я знаю, как с ним обойтись. Проучу его так, что он навсегда забудет, что у него есть братья. — И из трубки донесся приглушенный расстоянием смех старшего брата, похожий на кваканье лягушки.

В кабинет вошел Виджей и остановился, оробев от роскоши огромного зала.

— Я преподам ему такой урок, уж будь уверен, — продолжал адвокат, — он навсегда забудет к нам дорогу!

Положив трубку, он обернулся и увидел брата.

— Санджей! — воскликнул тот, радостно улыбаясь.

Лицо адвоката ничего не выражало, от него веяло ледяным холодом. Санджей смотрел так, будто видел перед собой нечто неприличное, оскорбляющее его чувства.

— Санджей, — понизил голос юноша, — это я, Виджей. Ты что, не узнаешь меня? Почему ты так смотришь?

В голове адвоката шла напряженная работа, он решал, какой вариант наиболее выгоден. Ему приходилось иметь дело с настоящими уголовниками, которых он успешно уводил от тюрьмы, он знал их и боялся. А вдруг и этот убийца разозлится, выхватит нож, да и зарежет преуспевающего бизнесмена.

— О, Виджей! Конечно я узнал тебя!

Адвокат подошел к брату, осторожно обнял, похлопал по спине:

— Как я мог не узнать тебя? Ведь мы же родные братья! Здравствуй, дорогой Виджей!

Когда младший брат поднял лицо, то Санджей с удивлением увидел слезы, струящиеся по его щекам.

— Что с тобой, ты плачешь?

— Да, брат, — сдавленным голосом ответил Виджей. — Это от счастья. Мы так давно с тобой не виделись! Прежде мы никогда не разлучались. Скажи, ты вспоминал обо мне эти годы?

— Да, — адвокат блеснул золотой оправой очков, — конечно, вспоминал! Ты вот что, присядь здесь, а я сейчас приду, — он усадил брата на низкий диван, перед столиком, уставленным вазами с фруктами, шоколадными конфетами и прочими сладостями. — Угощайся, Виджей, я сейчас.

Юноша осмотрелся. Его поразило роскошное убранство кабинета. Обставленный, словно дворец магараджи, просторный зал сверкал хрустальными люстрами, свисающими застывшим водопадом, драгоценными фарфоровыми вазами, бронзой. Резная мебель была инкрустирована перламутром, в пушистых коврах ноги тонули по щиколотку.

На одной из стен, отделанных деревянными панелями и шелком, Виджей увидел фотографию хозяина кабинета. На ней он был изображен сразу после выпуска — в атласной мантии, шапочке с прямоугольным верхом, с которой свисала кисточка.

Юноша сложил молитвенно руки и горячо произнес:

— О Боже, благодарю тебя за то, что Санджей такой же, как прежде! Как я рад, что он добился таких успехов и при этом остался человеком!

Не успел он закончить молитву, как перед его лицом возникла толстая взлохмаченная пачка рупий, которую протягивал Санджей.

С недоумением уставившись на деньги, Виджей поднялся и отошел в сторону, но брат настойчиво совал ему засаленные купюры, и юноша машинально взял предложенные рупии.

— Бери, это тебе.

— Но зачем мне они?

Адвокат отвернулся, удовлетворенно потирая руки.

— Они нужны тебе. Ты столько лет был в тюрьме, друзья забыли тебя, ты одинок. Никто не возьмет бывшего заключенного на работу, а ведь надо устраивать свою жизнь. С этими деньгами ты сможешь начать собственное дело, встать на ноги и вернуться в общество. Деньги — это все!

Адвокат увлекся и говорил, как в суде, обращаясь к невидимой публике:

— Ты должен встать на путь исправления, чтобы за тебя не приходилось переживать и стыдиться родства с уголовником, погрязшим в преступлениях…

Юноша оборвал горячую речь адвоката:

— Постой! Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду и зачем даешь мне эти деньги. Ты хочешь сказать, что откупаешься от меня! Чтобы я больше не приходил сюда, не портил тебе репутацию!

— Ну, какие глупости ты говоришь, — пытался переубедить его брат. — Ты можешь приходить сюда в любое время, когда захочешь, — но на этот раз он говорил не так горячо и уверенно, хотя на лице его играла профессиональная улыбка — вежливо-внимательная.

— Нет, я все понял правильно! — воскликнул вышедший из себя Виджей. Горести сегодняшнего дня переполнили чашу его терпения. — Ты стал таким же безжалостным негодяем, как Аджей!

Улыбка медленно сползла с лица брата, но он сохранил самообладание, даже когда Виджей швырнул деньги обратно. Он просто стоял и смотрел на него, как на совершенно постороннего человека, отнимающего драгоценное время.

— О, прости! — с сожалением сказал юноша. — Не надо было это говорить. Просто я стал чужим. Ты не увидишь меня больше.

— Ты неправильно меня понял.

— Нет, я все правильно понял, я уже не тот наивный мальчишка. Семь лет я провел на самом дне жизни, пожертвовав всем ради семьи. Раньше я верил в добро и справедливость — вы в один день убили эту веру. В один день я лишился братьев.

Он пошел к дверям. Адвокат безмолвно смотрел ему вслед. Уходя, юноша все-таки обернулся и взглянул на брата. На бесстрастном лице адвоката ничего не отразилось. Солнце посверкивало на золотой оправе очков, глаза за толстыми стеклами не выражали никаких чувств.

— Прощай! — тихо сказал Виджей, сложив перед собой руки. Не услышав ответа, он вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Вечером юноша покинул город. Ему здесь больше нечего было делать. Он уехал на поиски матери в далекий город Сринагар.

А тем временем, неподалеку от вокзала, с которого уезжал Виджей, его мать стояла в очереди за бесплатной похлебкой.

— Эй, не напирай! — ворчал огромный бродяга в жутких лохмотьях. Если бы даже кто-то и пытался на него напирать, у такого смельчака ничего бы не получилось — от бродяги исходил такой запах, что пробегающая мимо собака даже взвыла.

Впрочем, в очереди не было слишком чувствительных людей, на всех лежала неизгладимая печать нищеты — серые лица, потухшие глаза. Некоторые из них пытались еще держаться на плаву, следили за своей внешностью, чистили и чинили одежду и обувь, но в основном это были изгои, опустившиеся на самое дно и потерявшие надежду вернуться к нормальной жизни.

— Ну что ты стоишь? — привязался бродяга к Лакшми. — Получила свою похлебку и отходи!

Женщина вздрогнула, словно от удара, и молча отошла в сторону. Присев на камень, она стала макать кусок лепешки в суп и понемногу откусывать, наслаждаясь горячей пищей.

Сегодня она решилась прийти сюда и стать в длинную очередь. Благотворительная организация подкармливала нищих, безработных, оставшихся в одиночестве стариков и детей. Теперь и Лакшми попала в эту бесконечную армию обездоленных.

Бродяга, выхлебавший в несколько глотков свою порцию, подкрался к ней сзади, выхватил лепешку и пустился наутек, на бегу запихивая в рот мокрый хлеб.

— Эй! Стой! — закричали вслед ему несколько человек, но тот даже не обернулся, привычно петляя на ходу, чтобы в него не попали камнем.

Бродягу никто и не думал преследовать, здесь у каждого были свои горести и заботы. О нем тут же забыли, услышав тревожный возглас:

— Суп кончается!

Лакшми сидела на камне, глядя, как по пыльной земле растекаются остатки супа. Бродяга выбил у нее из рук миску и лишил ее обеда.

К ней подошел седой высохший старик, коричневый, словно выжженный солнцем. Тонкая белая борода его развевалась на ветру. За руку старика держалась маленькая девочка, широко открытыми глазами она смотрела на женщину и улыбалась, протягивая ей миску супа.

— Возьмите, — сказал старик, — вы голодны, а нам с. Ритой хватает одной тарелки.

— Спасибо, — измученным голосом ответила Лакшми, — я уже давно ничего не ела.

— Ничего, — утешил ее старик, — бедняки должны помогать друг другу. Жизнь сейчас тяжелая, но, даст Бог, все наладится…

Девочка помахала маленькой ручкой, и странная пара зашагала по тенистой аллее.

Глава двадцать пятая

Автобус обогнул «Трон Соломона» — эта гора была названа так из-за седловидной впадины на вершине — и поехал по отличному шоссе мимо тенистых садов, созданных еще при могольском императоре Шалимаре. Вскоре после пятимильного озера Дал показался город, возникший, словно из сказки. Это был Сринагар.

Виджей с интересом поглядывал в окно на причудливую архитектуру, в которой переплетались традиции самых разных времен и народов. Автобус переехал по выгнутому мосту через быструю реку Джелам, разделяющую город на две части. И вот, наконец, показалась острошпильная мечеть Шах-и-Хамад, построенная из дерева без единого гвоздя. Здесь неподалеку жила тетя Нирджа, у которой остановилась мать Виджея.

Юношу поразило обилие мечетей, но потом он вспомнил, что недалеко от города находится мусульманский Пакистан.

Узкий переулок сбегал к городской площади. Виджей с трудом разминулся с повозкой, запряженной парой буйволов, гремевшей ему навстречу. Найдя нужный дом, он толкнул деревянные ворота и вошел в небольшой двор, обсаженный цветущими розами.

— Кто там? — раздался голос из пристройки, перекрываемый куриным кудахтаньем.

— Это я, тетя Нирджа, Виджей!

— О, Виджей приехал, какая радость! — воскликнула тетя, выходя из сарайчика с корзинкой, наполненной свежими куриными яйцами.

Она подошла ближе, подслеповато всматриваясь в юношу. Тетя чем-то неуловимо напоминала Лакшми, даже сари у нее было светло-коричневое, такое, как у матери, когда сын видел ее в последний раз.

— Пойдем в дом, а то очки я забыла и не могу тебя рассмотреть.

Войдя в прохладный дом, так похожий на «Храм любви», тетя усадила гостя, налила ему горячего чаю, угостила пури — сдобными лепешками из рисовой муки и кебабом.

— Как ты изменился, — сказала Нирджа, рассматривая его из-под очков в роговой оправе. — Почему так долго не приезжал, и почему ты один? Разве Лакшми не могла приехать?

— Как! — вскрикнул Виджей. — Мамы здесь нет?

— Что ты говоришь?! — встревожилась тетя Нирджа. — Я ее не видела вот уже второй год! Что случилось? Рассказывай! Что там у вас произошло?

Юноша рассказал ей все. Тетя некоторое время молчала, затем резко встала с места:

— Не думала я, что дети Лакшми окажутся такими… Вот почему она не приезжала, боялась рассказывать мне, — тетя взволнованно заходила по комнате. — Я думаю, она никуда не уезжала и скрывается где-то в городе.

— Сегодня же я возвращаюсь обратно! — воскликнул юноша.

— Нет, погоди. Отдохни хотя бы день, а завтра посмотрим. Я ведь так давно никого из вас не видела, неужели ты вот так сразу уедешь? Я тебя не отпущу!

Пришлось подчиниться. Наутро тетя Нирджа накормила Виджея жареными цыплятами, запеченными в глиняном тандуре и политыми острым красным соусом кэрри. Попив чаю, Виджей собрался в обратный путь.

— Найди ее, сынок, — наказывала Нирджа. — Если ей негде жить, пусть приезжает ко мне, и ты с ней. Тут места хватит. Найдем тебе работу, женишься на хорошей девушке, дети пойдут, вот и будет нашей Лакшми радость.

— Хорошо, тетя. Спасибо вам за все.

Сама не зная того, тетя Нирджа разбередила старую рану. Виджею не нужна была никакая, даже самая хорошая девушка. Для него существовала лишь одна Ратха. Он любил только ее.

Как хотелось ему увидеть Ратху хотя бы издали! Но он решил, что раз уж родным братьям не нужен брат, вернувшийся из тюрьмы, то зачем портить жизнь девушке. Пусть найдет себе порядочного юношу из хорошей семьи, с образованием, а такому бродяге, как он, не место среди приличного общества. Таким, как он, прямая дорога в трущобы «Черного города».

Чистое, словно вымытое, небо обещало лунную ночь. Еще светило солнце, а на небе уже появилась его ночная соперница, бледным диском нависшая над городом.

Асамхан заканчивал смену. Целый день, с раннего утра, возил он пассажиров на скутере — небольшом такси, представляющем собой мотороллер с кабинкой для пассажира. Теперь он собирался домой, к Раму.

Вот уже несколько месяцев Асамхан работал моторикшей, и понемногу жизнь стала налаживаться. Он смог заплатить за школу, рассчитаться с долгами. Да и сегодня в кармане у него лежала довольно крупная сумма денег.

— Стой! — закричал какой-то человек, когда он проезжал мимо глухих пустырей, обозначавших границу «Черного города».

Подумав, что это очередной пассажир, Асамхан остановил скутер. Тотчас из кустов выскочило несколько человек и набросились на водителя.

Остановивший его человек прикрывал лицо краем тюрбана, но голос бандита показался Асамхану знакомым. Однако размышлять было некогда. Уклонившись от удара дубинки, он спрыгнул с мотороллера. Удар, предназначавшийся ему, разнес ветровое стекло, брызнувшее мелкими осколками. Оно стоило слишком дорого для таксиста, и водитель рассвирепел:

— Ах так! Ну держитесь!

Схватив ближайшего разбойника, силач легко, как барана, поднял его и со всего размаха швырнул в набегающих бандитов. С дикими воплями они повалились в разные стороны. Уложив еще одного, не задетого разбойника, Асамхан бросился к тому, что стоял поодаль, руководя действиями банды с безопасного расстояния.

Тот поднял руку, в которой блеснуло оружие, но силач успел пригнуться, и пуля просвистела мимо, опалив волосы на голове. Бандит в страхе отскочил, край чалмы уже не скрывал его лица, и злобно оскалившийся Гунда бросился бежать, не надеясь на свой револьвер.

— Я предупреждал тебя, Гунда! — закричал ему вслед Асамхан. — В третий раз ты от меня не убежишь!

Он вернулся на поле сражения, где еще валялись двое разбойников, позорно брошенных сбежавшими товарищами. Вывернув у одного из них карманы, водитель нашел кошелек, отсчитал деньги:

— Это пойдет в уплату за разбитое стекло, — сказал он, бросив пустой кошелек стонавшему бандиту.

Даже у самых непритязательных завсегдатаев увеселительных заведений «Черного города» кабачок у реки пользовался плохой репутацией, но для Виджея это уже не имело никакого значения.

Он вошел в грязный, прокуренный зал, жужжащий, словно туда залетела стая огромных мух. Темные личности, собравшиеся в кабачке, находились в привычном состоянии опьянения, когда уже не слышно собеседника и каждый старается перекричать другого.

Сев за стойку, юноша купил целую бутылку какого-то сомнительного пойла и налил себе полный стакан.

Целыми днями он разыскивал мать по всему городу, но нигде не нашел даже ее следов. Виджей совсем отчаялся. Иногда он подумывал, что зря вышел из тюрьмы, на воле его ждала жизнь, до краев полная страданий, как этот стакан.

Виджей схватил его, расплескивая пойло на и без того залитый стол. Вино помогало забыться хотя бы на короткое время, а похмелье было ничуть не тяжелее того, что он чувствовал и видел вокруг, когда был трезв.

Вдруг стакан вылетел из руки, выбитый мощным ударом. Юноша повернулся и увидел Асамхана.

— Ты? Откуда ты взялся? — спросил молодой человек.

— Не надо пить, Виджей! — сказал помрачневший рикша.

— Вот как, и ты, друг, будешь меня учить! Давай лучше выпьем за встречу. — Он схватил бутылку.

— Прошу тебя, не делай этого!

— Какое тебе дело — буду я пьян или трезв. Моя жизнь никому не нужно. Напьюсь, и все забуду.

— Никому еще не удавалось пьянством избавиться от горя! — воскликнул тот, перехватив его руку. — Вино дает только короткий миг забвения. Виджей, ты же сильный человек! Помнишь, как ты говорил нам в тюрьме: счастье и горе — это как день и ночь, они всегда рядом и сменяют друг друга. Если ты видишь ночь, надо верить, что рано или поздно наступит утро! Не надо пить, Виджей! Это опасный путь, и я не дам тебе ступить на эту дорогу. Перед Богом я поклялся, что буду твоим верным другом, и я не допущу, чтобы ты погубил себя!

Лицо Виджея исказила гримаса боли. Он с трудом сдерживал слезы.

— Извини меня, друг, я совершенно раздавлен.

— Ничего, все будет хорошо. Я верю, что все изменится, — Асамхан разжал руку, бутылка упала на плиточный пол и со звоном разбилась.

Он поднял друга из-за стола и повел из кабачка, расчищая дорогу могучим плечом.

— Куда мы?

— Пойдем со мной. Я познакомлю тебя со своим сыном. У нас хватит места для старого друга. Ты будешь жить у нас. Все наладится. Я устрою тебя на работу рикшей. Вот увидишь, жизнь еще улыбнется тебе, смотри на нее ясными глазами, чтобы увидеть, как она прекрасна!

Асамхан привел друга в дом. Рам, оставшийся за старшего, приготовил рис. Они поужинали вместе, и вскоре Виджей уже оттаял. Он быстро подружился с мальчиком, завоевав его уважение тем, что ловко объяснил ему решение трудных задач.

— Откуда ты это знаешь? — удивился Асамхан.

— Когда-то я был одним из лучших учеников в школе, — вздохнул юноша.

— А вот я не знаю, кем я был раньше, — сказал Рам.

— Как это так? — Теперь пришла очередь удивляться Виджею. — Ты не помнишь своих родителей? Не знаешь, где ты жил?

Асамхан предостерегающе покачал головой, делая юноше знак, чтобы он не расспрашивал сироту, но тот уже заговорил тихим, печальным голосом:

— Меня подобрали в лесу ловчие раджи Раджкумара. Владыка охотился на оленей, вместе с тушами убитых животных во дворец доставили и корзину, в которой я спал. Раджа решил, что младенец — это тоже охотничий трофей.

— Но как ты попал в лес? — не выдержал Виджей. — И почему родители оставили тебя?

— Я ничего не помню. Я вырос на кухне. Помню котлы, грязные тарелки — мне их приходилось мыть день и ночь, ведь у раджи было много слуг. Один из них, старый повар Низмат, научил меня читать и писать, хотя управляющему это не нравилось — ему не нужны были грамотные рабы. Почему-то он возненавидел меня. Каждый раз, когда я попадался ему на глаза, он награждал меня пощечинами и говорил, что я —, безродный вор, от которого отказались даже родители, и что я должен быть счастлив, когда он меня бьет, иначе я вырос бы невоспитанным бродягой.

Однажды кто-то из слуг испортил кушанье, которое должны были подать на стол самому радже. Управляющий обвинил в этом меня и посадил в каменную яму. На следующее утро, после наказания плетьми, мне предстояло попасть в зверинец — так называлось любимое развлечение Раджкумара, когда провинившегося сажали в клетку к диким зверям.

Низмат помог мне убежать. Много дней я скитался, кочуя из города в город, подальше от владений раджи. Где-то в пути я заболел. Мне оставалось совсем немного до смерти, я умирал возле мусорной кучи, где пытался найти еду. Потом ничего не помню. Второй раз я родился уже в доме моего отца Асамхана.

— Ну ладно, — сказал Асамхан, — хватит вспоминать. Здесь у каждого в жизни было слишком много тяжелых дней, больше, чем радостных. Не будем говорить об этом. Надо всегда надеяться на лучшее.

— Ты прав, — согласился с ним Виджей. — Надо жить, когда-нибудь и нам улыбнется счастье.

— Пора ложиться спать, — Асамхан потянулся, разведя богатырские руки, — завтра с утра на работу.

Весь пол был засыпан разноцветными обрезками хлопчатобумажной ткани. Лакшми подметала их и собирала в большую корзину, с трудом пробираясь с нею вдоль низких рядов грубо сколоченных столов, заставленных швейными машинками. Эта мелкая швейная фабрика дала ей работу и приют. Здесь она ночевала, устраиваясь среди тюков тканей.

Хозяин фабрики — длинный худой мужчина с вытянутой унылой физиономией с висячими усами, нанял ее на неделю. После выполнения срочного заказа обязанности уборщицы брала на себя одна из швей, но сейчас все они были слишком заняты, и хозяин решился на лишние расходы.

Лакшми и тому была рада. Не часто удавалось ей устроиться на такую хорошую работу.

Глава двадцать шестая

Высадив очередного пассажира, Виджей получил плату за проезд и стал разворачиваться.

— Виджей!

Этот голос он узнал бы среди тысяч голосов. Этот голос он слышал бессонными ночами, в звуках грозы, в вихре бури. Этот голос шептал ему о любви, когда к сердцу подступала смертельная тоска, от которой хотелось выть, как раненый зверь.

— Ратха!

Она ничуть не изменилась за прошедшие семь лет. Пожалуй, красота ее стала более оформившейся, совершенной. Это была зрелая красота девушки, готовая передаться дальше, как эстафета, ее детям.

Рикша понурился и сделал было движение, чтобы уехать.

— Виджей! Постой! Почему ты избегаешь меня?

Он нехотя вылез из скутера, приблизился к ней, мрачный и чужой.

— Как ты мог не зайти ко мне, вернувшись в город? Что с тобой?

— Таковы были обстоятельства, — еле выдавил юноша. — Я должен был так поступить.

— Обстоятельства? Я знаю, что произошло. Твои братья предали тебя. Это ради них ты пошел на убийство, а мне пришлось ждать тебя долгих семь лет! Ты вернулся и прячешься от меня. Если бы ты знал, сколько слез я пролила! Неужели ты хочешь убить и нашу любовь?

— Нет, Ратха, в тебе моя жизнь. Только мысль о том, что ты думаешь обо мне и ждешь, вселяла в меня надежду, придавала силы пережить тяготы тюремного заключения.

— Тогда почему все это происходит? Я хочу быть с тобой, мы не должны больше расставаться!

Лицо Виджея сделалось еще мрачнее. Он почти не смотрел на девушку, натянутую, словно струна, в ожидании приговора. И он его произнес:

— Я не могу объяснить тебе, у меня не хватает слов, но мы не должны сейчас встречаться.

Ратха поникла, глаза ее потухли. Эти изменения мгновенно преобразили ее.

— Если ты веришь мне, — продолжал юноша, — наберись терпения.

Он не сумел объяснить любимой, что не может быть вместе с ней, пока не решит свои проблемы. Между ними образовалась стена, которую должен разрушить только он сам.

Ратха — молодая, красивая актриса, режиссер, преуспевающий на студии брата. У нее блестящее будущее. А Виджей уже не тот веселый парень, который пытался использовать свой шанс. Теперь у него нет никаких шансов, у него нет ничего: ни семьи, ни дома. Виджей должен вернуть себе все это, и прежде всего он должен найти мать, затерявшуюся неизвестно где.

Юноша любил Ратху и не хотел навешивать на нее свои невзгоды. Кому нужен человек, раздавленный непомерным грузом проблем? Так подсказал ему тюремный опыт — каждый сам за себя, каждый выбирается в одиночку.

Ратха доказала бы ему, что он не прав, ее любовь помогла бы ему быстрее подняться. Вместе они бы справились с трудностями. Виджей не захотел этого. Тюрьма сделала из него одинокого волка.

— Здравствуйте, господин Делиб. Рады вас видеть!

— Как идут дела? Я вижу, школа уже закончена?

— Да, остались только кое-какие мелочи.

— Отлично.

Мягко хлопнула дверца лимузина, длинный «кадиллак» отъехал со строительной площадки, шурша шинами по еще не убранному гравию.

— Кто это был, Нараян?

— Где?

— Да вот, только что разговаривал с нашим начальником, не выходя из машины.

— Это был господин Делиб, он тут самый главный.

— Интересно, а он знает, что весь цемент разворовали и школа держится только на честном слове?

— А ты бы помалкивал, что говоришь-то? Ты видел, как воровали, а?

— Нет, сам не видел, люди рассказывали.

— Не видел, ну так и молчи, а то выгонят тебя со стройки, опять будешь нищенствовать, милостыню просить.

— Молчу…

В прозрачном, еще не утомившемся от зноя воздухе звенели радостные голоса детей, идущих в школу. Сегодня состоится праздничный концерт в честь ее открытия. Ребята будут петь и танцевать на большой новой сцене.

Особенно блеснула своими талантами дочь Аджея — Гита. Девочка была одарена красивым голосом, необыкновенной пластикой, сулившей ей в будущем успешную карьеру актрисы. Но Сапна строила совсем другие планы, она не представляла себе дочь на кинематографическом поприще. У нее должна быть совсем другая дорога, считала мать, разве может быть девочка из приличной семьи какой-то танцовщицей? Нет, ей предначертано продолжить линию отца и стать страховым агентом или адвокатом, как дядя.

Пожалуй, адвокатом даже лучше, думала Сапна, девочке очень пойдет черная атласная мантия. И эта вздорная дочь миллионера, которая обиделась из-за сингапурского сари, испорченного глупой Лакшми, умрет от зависти. Еще бы, ведь Суджата родилась в семье миллионера, но могла родиться и в семье кули или метельщика улиц! Кроме отца-миллионера, у нее нет никаких достоинств, сама по себе она ничто. А у маленькой Гиты столько способностей! Пусть девочка пока танцует, что ж, в ее возрасте это допустимо, но потом Сапна заставит ее взяться за ум.

Мать сидела прямо перед сценой, в почетном первом ряду, с гордостью глядя на свою дочь, выводящую еще неокрепшим голосом сложную мелодию, танцуя при этом, как настоящая девадаси — храмовая танцовщица. Откуда у нее это взялось? Наверное, передалось от предков. Сама Сапна ничего не умела, да и не смогла бы сейчас, уж больно она растолстела от спокойной, безмятежной жизни.

Наконец, после окончания концерта, счастливая девочка спустилась к матери, та принимала заслуженные поздравления от восхищенных родителей.

— Я очень рада, что такая одаренная девочка будет учиться в моем классе, — сказала молодая женщина в строгом костюме. — Позвольте представиться, я — Лакшми, учительница вашей дочери.

Сапна даже вздрогнула, услышав ненавистное имя. «Надо же, — подумала она, — бывают ведь такие совпадения».

— Надеюсь, вы не историю преподаете?

— Нет, а почему вы спросили?

— Да так, — она перевела разговор на другую тему: — Какая отличная школа, и как быстро ее построили.

— Да, — поддержала ее учительница, — спасибо господину Делибу, это он все сделал.

Взяв дочь за руку, Сапна гордо пошла по коридору, отделанному светлыми плитами, рассекая толпу родителей. Она надменно поглядывала вокруг — ни у кого не было такого красивого, как у нее, сари — ярко-красное, вышитое золотыми звездами, с золотой каймой. Ноли тоже отделана полосками золотого шелка, а уж о драгоценностях и говорить не приходится — массивные браслеты с кроваво-красными рубинами и бирюзой, несколько ниток жемчуга вокруг шеи, а с ушей свисают золотые шарики на длинных цепочках. И на пальцах тоже целый прииск — золото, драгоценные гранаты, мерцающие алыми искрами, радуга бриллиантов, аквамарины, турмалины…

Для полного триумфа не хватало только собственной машины с услужливым водителем в форменной фуражке.

Сапна так вошла в роль, что когда спустилась по лестнице и оказалась на залитой солнцем улице, посмотрела по сторонам, будто автомобиль и впрямь стоит у обочины, дожидаясь госпожу. Но она ничего не увидела, кроме скутера, выгрузившего пассажира у школы. Водитель присел перед задними колесами, что-то озабоченно высматривая. Сапна с удивлением узнала в нем недавнего знакомого, который так странно вел себя в разговоре с мужем.

— О, это вы? — воскликнула она. — Вы работаете рикшей?

Водитель распрямился, приветливо сложил руки.

— А что делать? Мой дом продан и разрушен. Его называли «Храмом любви». Мои мать и отец вложили в него все свои сбережения. Я почти нищий, а жить как-то надо, вот и пришлось устроиться рикшей, все-таки лучше, чем ничего.

Женщина не могла себе представить, как можно работать рикшей. Среди ее знакомых не было никаких рикш. Если они и водили какие-нибудь машины, то лишь собственные «форды» и «мерседесы».

Сапна всегда разделяла знакомых по тому, какую пользу они могут принести. Для рикши тоже найдется дело.

— Послушайте, а вы не могли бы мне помочь?

— Не понимаю, чем я могу вам помочь?

Она слегка замялась для вида, изображая смущение, но потом решила, что тут церемониться нечего:

— Мне нужно, чтобы по утрам вы отвозили мою дочь в школу, а вечером привозили ее домой.

Взглянув на прижавшуюся к матери Гиту, Виджей сказал:

— Ну что ж, Аджей мне почти как брат, и я не могу отказать, хорошо, я буду возить вашу дочь.

— Ну вот и отлично. Начнем прямо сейчас, — она повернулась к дочери. — Поезжай домой с дядей, а я пройдусь по магазинам. Скажи папе, что я скоро буду, веди себя хорошо. Ну, поцелуй маму.

Гита села в кабинку, мотор затарахтел, и скутер стал плавно набирать скорость.

Так Виджей познакомился со своей племянницей. Вскоре они подружились. Юноша привязался к бойкой и смышленой девочке, такой же проказнице, как и он в детстве. Их объединила любовь к танцам и песне. Во время совместных поездок, рикша пел девочке, а она подпевала мелодичным голосом и училась у него.

Прохожие долго оборачивались вслед музыкальному скутеру, из которого доносился прекрасный дуэт — звонкий детский голосок и красивый тенор.

Однажды Виджей сказал Гите:

— Ты не будешь возражать, если мы захватим с собой моего друга Рама? Он тоже маленький, и вы прекрасно уместитесь вдвоем на сиденье.

Девочка рассмеялась:

— Что это у тебя за друг такой? Он что, лилипут?

— Нет, — серьезно ответил рикша, — просто Рам — это маленький мальчик, сын моего хорошего друга. Рам твой ровесник, он очень умный и добрый.

— Конечно, пусть едет с нами. Может быть, он и петь умеет?

Так познакомились Гита и Рам. Дети сразу понравились друг другу. Смешливая девочка пыталась подтрунивать над серьезным мальчиком, но тот дал ей отпор, доказав, что у него тоже есть чувство юмора. Гита никогда раньше не встречала таких ребят, у нее в школе учились совсем другие дети. Рам не был похож на них.

Сапна стала замечать, что дочка стала возвращаться из школы позже обычного.

— Послушай, Гита, сколько у вас уроков?

Сообразительная девочка сразу поняла, в чем дело.

— Ой, мама, нам сейчас столько задают — просто ужас. Некоторые дети с трудом справляются, а у меня — только хорошие отметки, ты же знаешь…

Так она научилась обманывать мать. Смутные подозрения закрались в голову Сапны, и она попросила мужа побеседовать с дочерью, но тот отмахнулся, ссылаясь на дела.

Глава двадцать седьмая

— Рам, а ты будешь со мной дружить?

— Конечно, Гита, мы с тобой друзья, только твоя мама не разрешит тебе водиться с мальчиком из «Черного города».

Дети сидели на глинистом откосе возле реки, глядя на плывущие высоко в небе облака, подсвеченные снизу нежно-розовым светом.

Они были очень разные — сирота, выросший на улице и никогда не знавший матери и отца, и дочь богатых родителей. Даже характеры у них не совпадали: Рам — не по годам рассудительный, спокойный, познавший жизнь с ее самых черных сторон, и Гита — озорная, взбалмошная, никогда не знавшая голода. Если, набегавшись, она хотела есть, а обед еще не был готов, девочка съедала пирожное. Мальчик видел такие яства лишь издали, в витрине кондитерского магазина.

И тем не менее они подружились, дополняя друг друга.

— Тебе пора, Гита, а то твои родители будут волноваться.

— Я не хочу домой, там скучно.

Мальчик поднял красивый светло-коричневый камешек, усеянный желтыми пятнышками и блестящими металлическими точками, взвесил его на руке и швырнул в воду.

— Подожди! — вскрикнула девочка. — Зачем ты бросил? Он такой красивый!

— У тебя нет дома игрушек? — спросил Рам.

— Есть, и очень много, только они мне все надоели.

— А хочешь, я подарю тебе слона.

— Настоящего? — выдохнула Гита, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Нет, что ты. Я его сам сделал. Из дерева.

— Покажи!

Мальчик достал искусно вырезанного слоника и поставил его на ладонь.

— Как здорово! — воскликнула девочка. — Он будто прислушивается — не крадется ли поблизости злой тигр.

— Возьми, теперь он твой.

— Спасибо. Только мне нечего тебе подарить, у меня с собой нет никаких игрушек.

— Что ты, я ведь не продаю и не меняюсь. Мне ничего не надо. Мне приятно, что он тебе понравился. Ну пойдем, тебе пора домой.

Гита знала, что матери этот подарок не понравится. Поэтому она спрятала его подальше в портфель и достала лишь после ужина, когда родители отослали девочку в ее комнату.

Она поставила слона на столик перед кроватью, из большой коробки с игрушками достала игрушечный домик, пальмы.

— Теперь ты будешь здесь жить, — сказала девочка. — Веди себя хорошо, не шали.

В коридоре раздались шаги, дверь открылась, и в комнату вошла Сапна.

— С кем это ты разговариваешь?

— Ни с кем.

— А это что за гадость? — воскликнула мать, указывая пальцем на слона. — Откуда ты взяла такое чудовище?

— Это слоник. Подарок одного мальчика, он сам сделал.

— Сам? У него что, нет игрушек?

— Есть, но очень мало. Его папа небогатый человек.

— Ах вот как! Безобразие! Ты не должна дружить с такими детьми! Твой отец работает, у него большие связи, масса клиентов, а ты позоришь его, подрываешь репутацию!

Схватив слоника, она с размаху выбросила его в окно. Девочка заплакала, уткнувшись в подушку.

Когда мать вышла, Гита подождала немного, встала, выглянула в коридор. Там никого не было. Осторожно спустившись по мраморной лестнице, девочка пробралась к черному входу.

В саду тревожно шелестели деревья, словно предупреждая о неведомой опасности. Заходящее солнце окрасило все в красновато-желтый цвет, наполнило сад длинными вытянутыми тенями, которые тянулись к девочке взлохмаченными страшными чудовищами.

Слоник лежал на газоне и будто спал, но Гита знала, что он не спит, он обиделся. Подхватив игрушку, девочка побежала обратно, приговаривая на ходу:

— Не сердись, пожалуйста, больше я никогда не дам тебя в обиду.

Создав такую мощную криминальную организацию, как фирма «Стар Лимитед», Делиб позаботился и о прикрытии. Ему приходилось давать взятки крупным чиновникам, закрывавшим глаза на многочисленные финансовые нарушения, и обходить законы. В этом ему помогали Санджей и Аджей, купленные им целиком и полностью.

Аппетиты бизнесмена росли с каждым днем, но ему негде было развернуться. Земля в центре города стоила баснословно дорого, да и продавать ее никто не собирался, так как цена росла чуть ли не с каждым днем — все старались вложить деньги в недвижимость, чтобы потом перепродать, но уже гораздо дороже. Делиба не устраивали такие сделки, он придумал другой вариант.

«Черный город» — вот где золотое дно: неподалеку от центра, населен ремесленниками, мелкими торговцами, рабочими — такие ничего не смогут сделать против Делиба. У них просто нет таких денег, чтобы отстоять свои права в суде.

Сейчас там громоздятся жалкие хибарки, но бизнесмен умел извлекать деньги из любой грязи. Если же кто-то из местных жителей попытается сопротивляться, то Делиб найдет на них управу. Кроме государственных чиновников, адвокатов, страховых агентов, на него работали и бандиты. Крутые парни из шайки Гунды вытряхнут из дома любого, кто не захочет уйти по своей воле.

— Добрый день, господин Делиб, — подобострастно поздоровался Санджей, входя в кабинет.

— А, господин адвокат. Что нового?

— Отличные известия! Поздравляю вас, господин Делиб, суд вынес решение в вашу пользу.

— Правда?

— Да-да. Отныне вы можете свободно сносить любые хибары в «Черном городе», — Санджей угодливо захихикал, согнувшись перед боссом.

— Спасибо, ты молодец, выиграл почти безнадежное дело.

Бизнесмен встал из-за стола и подошел к сейфу. Набрав известную только ему комбинацию цифр, открыл массивную дверцу и извлек светло-коричневый кожаный чемоданчик, точно такой же, какой получила в свое время Лакшми в «Гопал-Банке». Но в этом лежали настоящие деньги. Делиб продемонстрировал их Санджею, ухмыльнувшись при виде загоревшихся жадными огоньками глаз адвоката.

Дрожащими руками тот захлопнул крышку, тщательно закрыл замки.

— Здесь твоя доля.

— Спасибо, господин Делиб. Надо сказать, что мы не смогли бы победить, если бы я и Аджей не оказали давление на суд, я — в качестве адвоката, а Аджей, как страховой агент, затягивал дело. Без нашего давления ничего бы не получилось, ведь вы знаете — закон на стороне местных жителей.

Бизнесмен вернулся в кресло, откинулся в нем, положил ноги на стол. Щелкнув зажигалкой, закурил сигару.

— Теперь я имею право сгонять с моей земли всех этих людишек.

— Да, господин Делиб, это ваше право.

— Ну хорошо, иди…

Выпроводив адвоката, он еще немного размышлял, потом ткнул носком сапога кнопку на столе.

— Слушаю вас, господин Делиб, — сказала секретарша, бесшумно появившаяся в дверях.

— Вот что, милая, вызовите-ка ко мне этого парня из охраны.

— Господина Гунду? — уточнила вышколенная девушка.

— Вот именно, господина, — засмеялся бизнесмен, — господина…

Несмотря на запрет матери, Гита продолжала дружить с Рамом и ничего не рассказала о происшествии со слоником, чтобы не расстраивать мальчика.

Виджей с грустью смотрел на детей. Как похожа их история на то, что произошло с ним самим, оставив незаживающую рану в его сердце. Пусть ребята хотя бы играют вместе, с возрастом все забудется, а пока пусть дружат. Ведь даже котенок может играть со щенком, не подозревая, что они враги.

Только один раз Гита чуть было не попалась. Она держала слоненка в руках, и вдруг в комнату вошла мать.

— Что ты там спрятала за спиной? — спросила та строгим голосом. — Ну-ка, покажи.

Девочку выручил неожиданный посланец от господина Делиба. Услышав это имя, Сапна оставила дочь и подошла к вошедшему мужчине.

— Я принес скромный подарок для Аджея. Точнее, эта вещь предназначается вам, — сказал Сахаб, протягивая женщине плоскую коробку, обтянутую кожей.

— Можно взглянуть?

— О да, конечно.

Чуть не сломав длинный ноготь, накрашенный алым лаком, Сапна открыла коробку и зажмурилась от ослепительных лучей, которые испускало бриллиантовое колье, уложенное на черном бархате.

— Какая прелесть! — восхищенно выдохнула женщина.

Все бриллианты, оправленные в платину, блистали изумительной огранкой, чистейшей воды камни приятно отягощали руку.

— У меня нет слов, господин Сахаб! Поблагодарите от меня и Аджея нашего дорогого господина Делиба.

— Обязательно. До свидания, госпожа.

— До свидания.

Как только посетитель ушел, Сапна бросилась к зеркалу, позабыв про всех слоников на свете. Да, с таким украшением не стыдно показаться в самом изысканном обществе. Видела бы ее сейчас эта противная Суджата — дочь миллионера! Наверняка лопнула бы от зависти. К сожалению, после того, как Лакшми облила ее сари горячим кофе, Суджата перестала заходить в гости, так что Сапна была довольна тем, что насолила чванливой миллионерше, испортив ее одежду.

Повертевшись перед зеркалом, она пошла встречать мужа, вернувшегося из деловой поездки.

— Посмотри, дорогой, какое чудо! — воскликнула женщина, поворачиваясь перед Аджеем.

Тот скользнул по ней усталым взглядом и равнодушно сказал:

— Да, новая прическа тебе очень идет.

— Что? Ты шутишь? Я не меняла прическу. Разве ты не видишь, что у меня на шее?

— На шее? Ах, это… Откуда у тебя такая дорогая вещь?

Обиженно надув губки, Сапна решила простить невнимательного мужа — слишком велика была переполнявшая ее радость.

— Это подарил твой друг Делиб.

— Да, — покачал головой Аджей, — дорогой подарок. Как бы не пришлось нам заплатить за эти бриллианты слишком большую цену.

— О чем ты говоришь?

— Я принимаю участие в опасных делах, — супруг тяжело вздохнул, — приходится рисковать, но как иначе заработать много денег?

— Мой милый, — прощебетала женщина, — зато твоя жена ходит в золоте и бриллиантах.

Делиб встал из-за стола, заложив руки за спину, медленно обошел вокруг замершего в небрежной позе человека. Бизнесмен рассматривал бандита, как нужный ему в деле инструмент, который он собирался купить. Тот стоял совершенно спокойно, однако глубокий шрам цвета сырого мяса, перепахавший его лицо, еле заметно подергивался.

— Скажи, Гунда, сколько ты можешь собрать людей?

— Это зависит от того, сколько вы заплатите.

— Да ты, я смотрю, стал мне дерзить? И это после того, как я сделал тебя главарем, вместо Асамхана. Ты забываешь, с кем говоришь!

Бандит сразу сник и заговорил почтительно:

— После того, как Асамхан стал жить честно, многие ушли из банды. Все труднее набирать новых, идут то зеленые юнцы, то такие тупые ребята, что годятся только дубиной махать.

— Именно такие мне и нужны. Главное, чтобы были поздоровее. Дело простое — бить, крушить, ломать… Тут большого ума не надо.

— Ну, таких-то я наберу, — обрадовался Гунда, — десяток, а может и больше.

Делиб вернулся в свое кресло. Оглядывая свои тщательно наманикюренные ногти, он лениво сказал:

— Завтра вы пойдете в «Черный город»…

Глава двадцать восьмая

— Папа, папа! — Рам вбежал в дом, словно за ним гнались.

— Что случилось? — спросил Асамхан, вскакивая из-за стола.

Виджей недоуменно посмотрел на мальчика, он только что приехал, сел ужинать, но, похоже, ужин откладывался.

— Там пришли какие-то бандиты с дубинками, они выгоняют людей и ломают их дома.

Асамхан взглянул на Виджея, тот понял его без слов. Отодвинув тарелку с дымящимся рисом, юноша встал и выбежал вслед за друзьями.

— Жители «Черного города»! Вы должны уйти! — выкрикивал человек со шрамом, изуродовавшим его лицо. — Суд принял решение освободить от ваших лачуг эту — землю. Теперь она принадлежит компании «Стар Лимитед». Собирайте ваши пожитки и уходите добровольно. Сейчас мы будем сносить эти халупы!

Перед застывшей толпой выстроилась шеренга головорезов с дубинками. Их тупые физиономии выражали удовольствие. Еще бы, им представлялась возможность безнаказанно громить дома и разгонять людей. Они жаждали приступить к делу. Толпа, состоящая из худых, изможденных мужчин, стариков и женщин с детьми, не смогла бы оказать сопротивления. Бандиты ждали сигнала главаря, чтобы броситься на людей, нанося удары, сметая все на своем пути.

— Эй! — раздался звонкий голос. — Пока я здесь, никто не посмеет тронуть этих людей.

Все обернулись, чтобы рассмотреть смельчака. Головорезы сникли — у этих бедняков оказалась защита! Кто они? Наверное, целый отряд?

Их охватил смех, когда они увидели, что это был всего лишь один человек.

— Суд вынес жульническое постановление! Вы должны протестовать! Закон на вашей стороне!

Опомнившись от смятения, Гунда выкрикнул с неистовой злобой:

— Чего вы стоите? Бейте его!

Шеренга двинулась на юношу. Вдруг вперед выскочил квадратный человек, держащий в руках целое бревно. Он налетел, как ураган, и повалил одним махом половину бандитов.

Гунда, оказавшийся за спиной силача, выхватил нож и занес его над Асамханом.

— Нет! — закричал Рам.

Прежде, чем затих крик ребенка, Гунда уже летел вниз головой, сбитый ударом Виджея. Юноша взвился в воздух, преодолев разделяющее их расстояние, и бандит, не успев опомниться, закувыркался по пыльной земле.

Сразу несколько человек набросилось на двух друзей. Встав спина к спине, они отражали взлетающие над их головами дубинки и наносили молниеносные удары. То один, то другой разбойник вылетал из круга, держась за разбитый нос или ухо.

Огромный громила ползал, загребая одной рукой, словно пловец, а другой бережно ощупывая шатающиеся зубы. Из толпы выскочил старичок, одетый в светлый ширвани. Молодецки ухнув, он опустил свою клюку на спину бандита, тот, жалобно заскулив, распластался в пыли.

Двоим разбойникам удалось схватить Виджея за руки. Перед ним выскочил третий, толстый, словно бочонок, и с радостным криком ударил юношу в живот. Виджей согнулся, подпрыгнул, опираясь на разбойников, и нанес обидчику такой пинок обеими ногами, что тот, крякнув, как утка, взлетел в воздух и рухнул на мусорную кучу, брызнувшую липкой грязью.

— Убейте их! — истошно завопил выползший откуда-то Гунда. Но убивать было некому. Разбойники валялись вповалку и не проявляли никакой охоты кого-нибудь убивать.

— Ну, что, ты узнал меня? — спросил Асамхан, опираясь на дубинку, отобранную у разбойников.

— Да, узнаю, — поникшим голосом ответил главарь.

— Так вот, передай своему хозяину Делибу, что каждый, кто сунется сюда, будет иметь дело с нами. Мы всех бандитов так встретим, ясно?

— Ясно.

— А теперь вставайте! — Асамхан пинками поднял разлегшихся разбойников. — Идите и повторяйте: «Мы негодяи».

Собравшись в нестройную шеренгу, совершенно непохожую на тот бравый отряд, какой они представляли вначале, разбойники поплелись восвояси, выкрикивая на ходу: «Мы негодяи, мы негодяи!»

Толпа провожала их свистом и улюлюканьем. Мальчишки кидали им вслед комья грязи, разукрашивая и без того покрытых синяками и шишками бандитов.

— Сегодня нам удалось отразить нападение, — сказал Виджей, отбрасывая дубинку, — но завтра они придут опять.

— Что же нам делать? — спросил старик, который так лихо колотил разбойников.

— Надо бороться за свои права!

— Но мы маленькие люди, кто будет слушать бедняков? Закон всегда был на стороне богатых.

— Не надо так говорить. Закон должен быть одинаков для всех. Я пойду к судьям и расскажу, какие дела проворачивает Делиб и его банда.

Выстроившись в ряд, бандиты стояли перед Делибом, а он расхаживал, словно генерал перед строем, обозревая потрепанное войско.

Гунда, помаргивая заплывшими глазками, докладывал боссу о провале операции:

— …И тут вылез Асамхан и вместе со всеми жителями набросился на нас. Их было несметное количество, нам пришлось отступить.

— Что? Асамхан на их стороне? — взревел бизнесмен. — Предатель!

— Да, господин. Он сказал, что хочет жить честно. Именно он помешал нам, он первый начал драку, хотя мы собирались все уладить мирным путем. Вы только посмотрите, что они с нами сделали!

Бандиты потупились, изобразив на своих щетинистых физиономиях, разрисованных в синевато-багровые тона, горькую обиду на неблагодарных жителей «Черного города».

Делиб грохнул кулаком по столу, вскочил с места, опрокинув кресло, и забегал по кабинету.

— Как они посмели пойти против меня! Да я их в порошок сотру!

Наконец он успокоился, сел в услужливо подвинутое Гундой кресло. Один из бандитов поднес ему сигару, другой виски. Бизнесмен взял и то, и другое.

— Что нам теперь делать с ними, босс? — спросил главарь банды.

— Ничего.

— Как?

— А вот так, — Делиб встал и вновь заходил по комнате. — У меня есть план. Мы дождемся городского карнавала, он будет через неделю, и тогда сделаем сразу три дела.

— Как это? — спросил туповатый Гунда.

— Очень просто. Я устрою им на празднике такой фейерверк, что они запомнят его на всю жизнь! — бизнесмен опять разошелся и, потрясая кулаками, завопил: — Я уничтожу их всех, растопчу этих негодяев, посмевших встать на моем пути! — Немного успокоившись, он продолжал уже нормальным голосом: — Мы будем бросать хлопушки не вверх, а прямо на их жалкие лачуги. Вот тогда и будет три дела. Первое — мы сожжем «Черный город». Второе — эти людишки сами убегут с нашей земли, и третье — мы отведем от себя все подозрения!

— Отлично задумано, босс! — воскликнул восхищенный Гунда. Ему совсем не хотелось больше появляться в «Черном городе», куда лучше запускать хлопушки, не приближаясь к опасному месту.

Когда бандиты ушли, Делиб отправился в дальнюю комнату, ключи от которой находились только у него. Отперев массивную дверь, он тут же закрылся на стальной засов.

В этой комнате он отдыхал душой, здесь хранились драгоценности Делиба. Бизнесмен вынул из сейфа старинную шкатулку, окованную медью. Откинув крышку, погрузил руки в сверкающие камни, которыми она была наполнена доверху.

Разноцветным водопадом падали изумруды цвета молодой травы, испускающие лучи алмазы смешивались с кровавыми рубинами, мерцали сапфиры, гранаты, крупные топазы и хризолиты со стуком ложились поверх аквамаринов, жемчуга и бирюзы…

— Я знаю Гунду, — сказал Асамхан, — это отъявленный негодяй. Он очень мстительный и не прощает обид.

— Мне приходилось встречать таких в тюрьме, — ответил Виджей, — но я его не боюсь.

— И все-таки будь осторожнее. Однажды в банде случилась такая история. Гунде понравилась танцовщица в кабачке. Человек он по натуре грубый, лишенный всяких представлений о том, как нужно ухаживать за женщиной. Гунда просто подошел к ней схватил за руку и потащил. Девушке приходилось отбиваться от таких кавалеров, но бандит не понимал, когда с ним говорили нормальным человеческим языком. Он признавал только грубую силу. Что могла сделать слабая девушка? Она пыталась звать на помощь, но это вызвало лишь взрыв хохота среди отребья, собравшегося утопить остатки разума в дешевом виски. Подонки восприняли эту сцену как бесплатное развлечение. За танцовщицу вступился кабатчик, который сам добивался ее благосклонности. Гунда выхватил нож, но кабатчик, огромный, как буйвол, вышвырнул его вон.

Прошло несколько дней. Все уже забыли о случившемся. Кабатчик по-прежнему разливал клиентам пиво, танцовщица все так же восхищала всех своим искусством. И вот однажды ночью, когда кабатчик закрывал свое заведение, случайные прохожие нашли его у дверей, на которые он так и не успел навесить замок. Несчастный лежал в огромной луже крови с ножом в спине. Еще не остывший труп был ограблен, касса в кабаке взломана. На месте убийства не осталось никаких улик, преступника так и не нашли. Но я знал, что в эту ночь Гунда сказался больным и ушел домой, а на следующий день внезапно выздоровел.

Глава двадцать девятая

Рассыпая искры, в ночное небо взлетела первая ракета, с треском лопнула, превратившись в огненный шар, сверкающий зелеными, красными и синими блестками. Вслед за ней взметнулись еще несколько хлопушек, осветивших всю округу.

Тут же захлопали петарды, с земли ударил фонтан огня, развернувшийся тысячами мерцающих звездочек, затмивших звезды на небе.

Радостные лица людей, освещенные волшебным светом, были обращены вверх, дети веселились и хлопали в ладоши, взрослые пели песни, кое-кто пустился в пляс между столбами пламени.

Фейерверк сказочно преобразил «Черный город». У этих бедняков было так мало светлых дней, что они не упускали возможности насладиться редким праздником, выпавшим на их долю.

Никто не заметил шнырявших в толпе головорезов из банды Гунды, а между тем они делали свое грязное дело.

— Ну что ты стоишь, — толкал главарь своего помощника, уставившегося в расцвеченное небо. Разбойнику тоже понравилось необычное зрелище. — Запускай наши ракеты. Сейчас мы им устроим праздник!..

Извивающейся змеей взметнулась шипящая хлопушка. Прочертив искрящуюся полосу, она упала на покрытую пальмовыми листьями крышу хижины. Сначала робко, а потом все смелее разгораясь и набирая силу, заплясали языки огня.

— Отец! Дядя Виджей! — закричал Рам, подбегая к юноше и его другу. — Там горят дома! Пожар!

Тотчас по толпе пробежала тревожная весть. С дикими криками люди бросились спасать свое имущество, те немногие вещи, которые были накоплены за трудную жизнь.

— Что произошло? Почему дома загорелись? — недоумевал Асамхан.

Виджей молча указал ему на светящийся след, выдавший запущенную бандитами ракету.

— Сейчас не время! — крикнул юноша. — Скорее, надо спасать людей!

В «Черном городе» возникла паника. Люди метались, сбивая друг друга. Многие из них не знали, где их жены, дети. Все вышли на праздник, и в ночной неразберихе многие потеряли из виду родных. Кто-то бросался в огонь, кто-то тащил первое, попавшееся под руку, вынося из пламени сломанный стул и забывая о ценных вещах.

— Лейла! Вы не видели мою Лейлу? — кидалась к соседям обезумевшая от страха женщина. — Я потеряла мою маленькую Лейлу!

— Я ее видел! — крикнул какой-то мальчишка.

— Где она? — вцепилась в него мать.

— Лейла сказала, что хочет есть и пошла домой за лепешками.

Схватившись за голову, женщина бросилась к своей хижине. Огонь охватил дом сверху донизу, пламя лизало крышу, грозя в любую минуту обрушить ее.

— Доченька!

Мать завыла, как раненый зверь. Закрыв лицо покрывалом, она бросилась в огонь, но была остановлена сильной рукой.

— Подожди! — крикнул Виджей. — Ты сама погибнешь и дочь не спасешь!

— Пустите меня! — заходилась в рыданиях женщина. — Пустите меня к Лейле! Лучше я сгорю вместе с ней!

— Асамхан! — позвал юноша. — Держи ее, я попытаюсь войти в дом.

Выхватив у пробегавшего мужчины ведро с водой, Виджей вылил его на себя и кинулся в пламя.

Внутри хижины из-за дыма ничего не было видно. С потолка сыпались горящие куски кровли, горела мебель, деревянный пол с треском проваливался под ногами. Все это напоминало подземелье ада, охваченное вихрем огня и едкого дыма, клубами вырывающегося в распахнутые окна.

Юноша двигался на ощупь, спотыкаясь о какие-то вещи, разбросанные по комнате. Вдруг он больно ударился обо что-то. Он потрогал рукой и понял, что это была кровать, застеленная одеялом. Виджей хотел идти дальше, но внезапное озарение подсказало ему, где надо искать девочку.

Он не ошибся. Свернувшись в комочек, Лейла спряталась под одеяло и лежала тихо, будто уснула. Обернув ее в одеяло, чтобы не опалить огнем, Виджей бросился из дома. Волосы на его голове трещали, одежда начала дымиться и тлеть.

Перед самой дверью кровля вдруг рухнула и преградила ему путь грудой горящих обломков. Пламя взвилось сплошной стеной, отрезав путь к спасению.

— Лейла! Дочка! — кричала мать, заламывая руки.

Пылающий дом отвечал неистовым гудением ревущего огня.

— Рам! — сказал Асамхан сыну. — Оставайся здесь, никуда не уходи. Я сейчас.

— Куда ты, отец? — забеспокоился мальчик, хватаясь за руку силача.

— Я пойду выручать Виджея.

— Нет! Не делай этого! Ты погибнешь!

— Мне часто приходилось смотреть смерти в лицо, но я не могу видеть, как горит мой друг. Стой здесь, малыш. Держись, ты должен быть сильным и мужественным!

Асамхан шагнул к дому, и в этот миг из горящего окна вылетела почерневшая фигура с дымящимся узлом в руках. Виджей повалился на землю и стал кататься, сбивая языки огня, пляшущие по плечам.

— О моя дочь! — вскрикнула женщина.

Она подбежала к свертку, развернула и вытащила девочку, безжизненно повисшую у нее на руках.

— Лейла! Что с тобой? Очнись! — рыдала мать.

Потребовалось ведро воды, чтобы затушить тлеющую на Виджее одежду. Он сбросил рубашку, превратившуюся в обгоревшие лохмотья. Подоспевшие женщины перевязали обожженное плечо. Юноша почти не пострадал.

— Теперь тебе придется подстричься покороче, — улыбнулся Асамхан, глядя на подпаленные волосы и ресницы Виджея.

— Что с девочкой? — охрипшим голосом спросил смельчак и закашлялся. Едкий дым проник глубоко в легкие.

— Она приходит в себя. Наглоталась дыма и потеряла сознание. Так бы и заснула навеки, если бы не ты. Смелый ты парень, я бы не рискнул лезть в горящий дом.

— Ладно, не наговаривай на себя. Я видел, как ты шел в огонь.

Виджей часто помаргивал покрасневшими, налитыми влагой глазами, пытаясь избавиться от нестерпимой рези, вызванной огнем и дымом.

— О, господин! — бросилась ему в ноги женщина. — Вы спасли мою Лейлу! Чем я могу отблагодарить вас?

— Встаньте, не надо меня благодарить, — ответил юноша.

Мать девочки смотрела на него, как на божество, спустившееся с небес. Ее жизнь прошла в лишениях и невзгодах, единственной наградой за все мучения была красавица дочь. Боги даровали такое счастье. Злая судьба чуть не отняла у нее самое дорогое, но этот юноша вырвал Лейлу из пасти смерти.

Она посмотрела на Виджея широко раскрытыми гипнотическими глазами.

— Мои предки умели предсказывать будущее, — медленно сказала она. — Иногда я могу видеть то, что будет с человеком на его пути.

— На моем пути ничего не может быть, кроме патрульного инспектора, — отшутился Виджей. После перенесенного в горящей хижине, после ожогов, юношу бил сильный озноб.

— Нет, юноша, ты перенес много испытаний, познал горечь разлуки, предательство близких, — говорила женщина, будто во сне. — Но скоро твои беды кончатся, ты вернешь свою любовь, родные вернутся к тебе, и вы опять будете все вместе. Вы построите новый храм любви!

Виджея даже перестало трясти — откуда она могла знать про храм любви? Надо бы спросить у нее, но женщина, подхватив девочку, которую осматривал местный врач, пошла между горящих хижин и вскоре скрылась из виду.

— Вы ей верьте! — зашептал какой-то старик. — У нас все ее знают. Уж если что предскажет — обязательно сбудется! Только с ней такое редко бывает…

Огонь пожирал захваченные дома. Правда, ему досталась не слишком богатая добыча. Жители «Черного города» сумели отбить атаку — заливали пламя водой из реки, выстроившись в длинные цепочки, силач Асамхан, вместе с несколькими крепкими мужчинами, разваливал горящие постройки, не давая огню расползаться по городу.

На этот раз Гунда выполнил задание хозяина, и его даже никто не побил. Единственная производственная травма — обожженная рука. Хотя вскочил всего лишь небольшой волдырь, разбойник намотал на руку целый рулон бинтов, чтобы показать, какой опасности он подвергался и как усердно работал, героически поджигая дома.

— Хозяин, все прошло, как надо, — ухмыльнулся Гунда. — Дома горели, как спичечные коробки. Эти жалкие людишки ничего не могли поделать, они разбегались кто куда, — бандит явно преувеличивал свои заслуги. — Земля полностью очищена, от «Черного города» ничего не осталось. Он и впрямь сделался черным — одни головешки! — Гунда весело рассмеялся, довольный своей шуткой.

Делиб тоже позволил себе улыбнуться.

— Кто-нибудь видел, как вы поджигали?

— Нет, что вы! Сработано чисто, я взял с собой самых опытных людей.

— Хорошо.

Бизнесмен подвинул через стол чемоданчик:

— Возьми. Тут мелкими купюрами, как ты и просил.

Разбойник жадно схватил деньги. Делиб его больше не задерживал, он занялся бумагами, лежащими текстом вниз. Бизнесмен не хотел, чтобы кто-нибудь знал его тайны.

Уже уходя, Гунда остановился возле дверей:

— Хозяин, я прошу у вас еще одной награды.

— Что такое? — недовольным голосом спросил Делиб. — Тебе мало?

— Нет, господин, вы всегда щедро платите. Но поскольку я работаю на вас, вы запрещаете заниматься посторонними делами, поэтому я прошу — отдайте мне Асамхана, я хочу посчитаться с ним.

— Ну что ж, действуй, он твой, — бизнесмен усмехнулся, — если ты, конечно, сумеешь до него добраться.

Глава тридцатая

Наутро стали ясны размеры ущерба, нанесенного пожаром. Сгорело около десятка домов, почти полсотни жителей остались без крова. «Черный город» стал действительно черным.

Между обуглившихся развалин бродили люди, разыскивая среди дымящихся обломков что-нибудь уцелевшее из домашней утвари. Им пришлось провести ночь под открытым небом, они не могли накормить детей, перепеленать младенцев.

Мимо Виджея прошел старик, радостно несущий медный таз и кувшин, найденные на месте сгоревшего дома. Это было все, что у него осталось.

Жилище Асамхана не пострадало, его дом стоял на отшибе, неподалеку от реки. Уткнувшуюся в стену ракету погасили соседи, и она не успела принести вреда, оставив лишь огромное черное пятно жирной копоти.

Подойдя к Виджею, Асамхан положил руку ему на плечо, тот присел и сморщился от боли.

— Ох, прости, друг, я забыл, что тебя обожгло.

— Ничего, скоро пройдет.

— Слушай, я хотел тебе сказать, на празднике видели людей из банды, а сам Гунда бежал, как только начался пожар.

— Это был не пожар, а поджог.

— Да, я тоже так думаю. Об этом я и говорю, неужели бандитам все сойдет с рук?

События последних дней встряхнули Виджея. Он защитил жителей «Черного города» от банды, спас жизнь девочке, вынеся ее из огня. Это придало ему веру в собственные силы, укрепило дух. Он нужен людям, он поможет им!

Одним прыжком юноша вскочил на высокий помост и закричал во весь голос:

— Жители «Черного города»! Вставайте! Разгибайте согбенные спины! Разбойники пытались согнать вас с земли, они сожгли ваши жилища. Банда направляется одним человеком, этот злодей — Делиб! Это он хочет отобрать у вас землю!

Толпа, собравшаяся у помоста, загудела, словно рассерженный пчелиный рой.

— Люди! Делиб лишил вас крова. Вы остались на улице, ваши дети под открытым небом, старикам негде преклонить седую голову. Так идемте же к злодею и займем его дом, там хватит места для всех! За мной! К Делибу!

— К Делибу! К Делибу! — раздался многоголосый клич. Толпа хлынула вслед за Виджеем.

Юноша шел впереди колонны, рядом с ним — Асамхан, Рам. Шли старики, женщины, мужчины. Дети бежали, крича во все горло, будоража окрестные дома, сладко подремывающие под утренним солнцем.

И вдруг Виджей, захваченный волной всеобщего возбуждения, почувствовал такой прилив сил, что стал танцевать прямо перед колонной и петь, чего с ним не случалось так давно. С него словно спали невидимые оковы, жизнь показалась такой прекрасной и удивительной, что песня полилась прямо из души, десятки голосов подхватили ее, грозно вознося в сверкающее синевой небо:

В этом мире сыт лишь вор,

А богат — тиран.

Поднимайтесь, братья!

Отомстим за подлость и обман!

Справедливости!

Требуем к ответу

Потерявших совесть богачей!

Переполнена терпенья чаша,

Пусть восторжествует правда наша.

Нет — насилию!

За мной, смелей!

Толпа распахнула узорчатые ворота, неудержимым потоком хлынула в дом Делиба, заполняя его кружащимся в танце водоворотом.

Несколько охранников из банды Гунды были тут же смяты, они попрятались, кто куда. Сам Делиб, пытавшийся протестовать, вынужден был отступить. Он попытался позвонить в полицию, но Виджей выхватил у него телефон, раскрутил за провод и швырнул под потолок, угодив в огромную хрустальную люстру.

Толпа неистовствовала. Люди пели и плясали на роскошных коврах, на шелковых диванах. Дети кувыркались под ногами, носились по бесчисленным комнатам. Они никогда в жизни не видели такой роскоши и чувствовали себя, словно в сказке, разглядывая диковинные вещи, назначения которых они даже не знали.

— Что вам здесь надо?! — кричал Делиб. — Это разбой!

— Вот как заговорил, — усмехнулся Асамхан. — А что сделал ты с нашими домами? Их теперь нет!

С этими словами силач поднял гигантскую напольную вазу, разглядывая замысловатый рисунок современного художника, и вдруг уронил ее на стеклянный столик с бутылками виски и коньяка.

— Осторожнее! — завопил бизнесмен, глядя на груду осколков и коричневатую лужу, растекающуюся по пушистому ковру. — Вы портите мое имущество!

— Ах ваше имущество? — мрачно проговорил Асамхан. — А что ты сделал с имуществом этих бедных людей?

Незваный гость схватил увесистое кресло, огляделся, подыскивая мишень. Сплошное окно, от пола до потолка, привлекло его внимание.

— Нет! — крикнул Делиб.

Силач молча швырнул кресло. Пролетев через всю комнату, оно выбило стекло, вызвав бурю восторга среди жителей «Черного города».

— Ну погодите, я найду на вас управу!

Расталкивая толпу, бизнесмен выбежал из дома.

— Не волнуйтесь, — говорил Аджей, успокаивая Делиба. — Я уже принял меры. Вот постановление суда, по которому захватчики обязаны освободить ваш дом, в противном случае их арестуют.

— Всех их в тюрьму, негодяев, всех! — кричал разъяренный домовладелец.

— Но тут есть одна проблема, — мягко сказал Аджей, — инспектор по делам бездомных не поддержал решение, но, я думаю, тут все уладится. Деньги любят все, надо только назначить хорошую цену. Я уговорю инспектора…

— Так же, как ты уговорил суд принять неправильное решение? — раздался уверенный голос.

Компаньоны с удивлением увидели Виджея, незаметно вошедшего в офис. Он подошел к столу.

Аджей пристально рассматривал юношу. Он стал совсем другим — спокойным, убежденным в своей правоте и совершенно не походил на того сломленного человека, которого страховой агент увидел после его возвращения из тюрьмы.

— Да как ты посмел переступить порог моего офиса! — воскликнул Аджей.

Он решил, что достаточно рявкнуть построже, и испуганный юноша уйдет, обливаясь слезами, как это было во время его встречи с Санджеем. Но посетитель и не думал уходить.

— Не забывай, ты страховой агент и твой долг — защищать справедливость. Ты должен быть слугой народа, а что же происходит на самом деле? Забыл, чьи интересы должен защищать? Продал совесть богатым мошенникам. Ты не гнушаешься ничем, набивая карманы, обманывая несчастных людей, обрекая их на нищету, лишая крова…

— Не смей так говорить! — оборвал его Аджей.

Делиб отвернулся в сторону, не вмешиваясь в разговор и делая вид, что это его не касается.

— Нет, я буду так говорить! Я буду говорить правду, ее-то ты и боишься!

— Какие у тебя есть доказательства?

— Посмотри на себя! Ты помогаешь Делибу в его грязных делишках! Ты обманываешь бедняков, за них я пришел просить! Вы должны возместить убытки, заплатить за нанесенный ущерб, за сгоревшие дома…

— Они ворвались ко мне, — вскричал Делиб, — поломали мебель, кто мне заплатит? Ни одной рупии не получат эти голодранцы! Я всех их посажу в тюрьму!

— Да, ты умеешь это делать, — вставил юноша.

— Не вмешивайся в дела моей фирмы! — прорычал старший брат. — Я не совершал ничего противозаконного.

— Что такое закон — я знаю, — с горечью ответил Виджей, — испытал это на себе.

Наконец Аджей потерял терпение — чего ради он выслушивает этого мальчишку? Его изощренный ум нашел выход из создавшегося положения — нужно заключить сделку, обычную сделку, оговорив в ней все условия.

— Так кто будет возмещать ущерб, ты или Делиб?

Бизнесмен взорвался. Он вскочил с места, завопил, потрясая кулаками перед носом компаньона:

— Господин Аджей! Я ухожу, а вы должны принять решение, следуя закону. Хорошенько подумайте! Это и в ваших интересах, надеюсь, вы меня понимаете?

Страховой агент прекрасно его понял. Они были скованы одной цепью, потянув за нее, следствие непременно вытянуло бы всех, кто замешан в аферах Делиба. Однако Аджей чувствовал себя почти в безопасности, он уже узнал силу денег. Ими можно откупиться от многих опасностей. Чем больше денег, тем недостижимее человек. Стоя на вершине горы золота, можно не бояться пыльных книг с написанными в них законами. Их писали люди, а люди любят золото больше, чем законы.

— Хорошо, Виджей, давай договоримся, хотя ты вынуждаешь официальное лицо поступиться принципами.

— Я всего лишь требую восстановить справедливость. Будет ли выплачена беднякам вся сумма страховки?

— Ладно, я поговорю с Делибом, мы найдем возможность оплатить убытки, но при одном условии.

— Каком?

— Ты никогда больше не должен переступать порог моего дома. Я не хочу тебя больше видеть!

Юноша с грустью посмотрел в глаза брата. Как жаль, что не удалось достучаться до его сердца, закованного в золотую броню.

— Хорошо, я согласен.

Видно, предсказательница ошиблась, но Виджей все же не терял надежды.

Глава тридцать первая

Урок подходил к концу. Дети прилежно записывали в тетрадки домашнее задание. Гита уже все сделала и теперь перешептывалась с соседкой по парте, негромко хихикая, так чтобы не услышала строгая учительница. Но та заметила нарушение дисциплины и приблизилась к девочке, ее выручил прозвеневший звонок.

— Хорошо, дети, до завтра.

— До свидания, госпожа учительница! — хором ответили радостные ученики.

Как только за ней закрылась дверь, ребята повскакивали с мест и, рассовывая книги и тетради по портфелям, ринулись из класса.

Веселой шумной толпой дети повалили вниз по просторной лестнице. Никто из них не заметил, как по потолку зазмеилась первая трещина, пробежавшая чуть ли не до самого фундамента. На шероховатых стенах трудно было рассмотреть извилистый след пробежавшей смерти.

Как обычно, Виджей ждал племянницу у входа в школу. Девочка выскочила на улицу, вприпрыжку проскакав по лестнице — даже не каждому мальчишке было под силу повторить ее подвиг, и с радостным криком подбежала к юноше:

— Дядя Виджей! Давайте поедем к Раму в гости!

— А твоя мама не будет тебя ругать?

— Нет, что вы, она у меня добрая. И потом мы заедем ненадолго.

Гита забралась в кабинку скутера, мотороллер чихнул, выпустил клуб синеватого дыма и затарахтел по улице.

Напевая веселую песню, рикша ловко двигался в беспорядочном потоке транспорта. Здесь каждый водитель ехал сообразно своим представлениям о правилах движения, а повозки, запряженные буйволами, вообще не обращали никакого внимания на светофоры.

Гита поглядывала в окошко на мелькающие пальмы по обочинам, на прохожих, спешащих по своим делам, на красивые дома и сады. Но вот пошли пустыри, улицы стали уже, дома беднее и вскоре скутер затормозил.

— Приехали! — бодро выкрикнул Виджей.

Рам выбежал навстречу своей подружке. Асамхан, стоя в дверях, посмеивался, глядя на детей.

— Дядя Асамхан, дядя Виджей, и ты, Рам, — торжественным голосом сказала девочка. — Завтра у меня день рождения, я всех вас приглашаю ко мне на праздник.

— Вряд ли мы сможем прийти, — ответил Виджей.

— Нет, нет, приходите обязательно. Без вас я не буду резать праздничный торт!

В доме Аджея собрались знатные гости — бизнесмены, высшие государственные чиновники, модные журналисты, врачи и адвокаты.

Центральный зал дома, пышно разукрашенный разноцветными гирляндами, цветами, горящими фонариками, напоминал сказочный дворец.

— Благодарю вас, дамы и господа, за то, что вы пришли, — громким голосом произнес Аджей, — а теперь моя дочь разрежет праздничный торт своей маленькой ручкой.

— Подожди, папа, — ответила Гита, поправляя нарядное белое платьице, — подожди еще немного.

— Что такое? — наклонился к ней отец. — Ты кого-нибудь ждешь?

— Да, я жду моего лучшего друга Рама и дядю рикшу.

— Дядю рикшу? — заинтересовался Санджей, подходя к племяннице. — А кто это?

— Да вот они! — воскликнула девочка, указывая на новых гостей.

Виджей и Рам приоделись по такому случаю. Мальчик тщательно причесал непослушные кудрявые волосы, смазав их цветочным бальзамом, который дала ему соседка — молодая красивая девушка, давно поглядывающая на Виджея с явной симпатией.

Они долго выбирали подарок и наконец купили замечательную куклу, говорящую несколько слов и закрывающую огромные голубые глаза.

Рам шагнул вперед, чтобы преподнести ее имениннице, но был остановлен злобным криком Аджея:

— Так вот кто этот рикша! Решил подружиться с доверчивым ребенком, чтобы при первом удобном случае обокрасть мой дом? Я понял твои намерения!

Разодетая Сапна, увешанная драгоценностями, словно новогодняя елка игрушками, растерянно сказала:

— Но это тот самый человек, который возит нашу дочь в школу!

— Сапна! В первый раз, когда он пришел в наш дом, я не сказал тебе, что наш бывший сосед сидел в тюрьме. Он уголовник и убийца!

В толпе приглашенных началось смятение, кое-кто попятился подальше от опасного гостя. Одна важная дама с надутым лицом, надменно поглядывающая по сторонам весь вечер, почувствовала себя плохо, и если бы не слуга, ловко подставивший ей стул, она села бы прямо на пол.

— Кто знает, — кричал Аджей, — может быть, он решил похитить нашу дочь?!

Наконец до Сапны дошло, в какое неловкое положение она попала, доверив свою дочь отъявленному злодею.

— Так вы преступник! Немедленно уходите из нашего дома, я запрещаю вам отныне возить нашу дочь! И вообще, не смейте больше приближаться к моему ребенку, вы и ваш ужасный мальчик!

— Папа говорит неправду! — заступилась за друзей Гита. — Дядя рикша очень хороший и добрый, я его очень люблю! — она бросилась к Виджею, но отец перехватил ее.

— Молчи! — рявкнул он, дергая ее за руку.

Видя, что назревает скандал, вперед выступил Санджей, заговорив мягким, хорошо поставленным адвокатским голосом:

— Послушай, ты много лет сидел в тюрьме за убийство, как же ты посмел явиться в приличный дом и испортить все торжество? Лучше уходи отсюда, слышишь? Уходи!

— Дядя Виджей, — прошептал Рам, — почему они нас выгоняют? Что мы сделали им плохого?

Бедный мальчик никак не мог понять, что этот праздник не для них.

— Да, — сказал юноша, — я совершил ошибку. Мне не надо было приходить. Позвольте хотя бы мальчику подарить Гите куклу. Разрешите это сделать, и мы уйдем.

— Дай мне ее, дай! — рявкнул Аджей.

Рам робко приблизился и отдал ему куклу. Схватив ее, разъяренный отец швырнул подарок на пол и стал топтать ногами, приговаривая:

— Вот тебе, вот! Как ты смеешь делать подарки моей дочери? Убирайся из моего дома! Вон!

Гита зарыдала и бросилась к матери, ища у нее защиты. Сапна увела плачущую дочь в ванную, чтобы привести ее в порядок.

— Пойдем, Рам. Нам здесь нечего больше делать.

Мальчик мужественно сдерживал слезы, но они катились из его глаз помимо его воли, оставив мокрые пятна на белой свежевыглаженной рубашке.

Виджей пожалел, что пришел в этот дом. Он получил очередную пощечину от брата. Казалось, Аджей все делал для того, чтобы столкнуть младшего на дно пропасти, заставить озлобиться на людей.

Взглянув в последний раз на братьев, юноша взял Рама за руку и вышел из дома.

Шокированная скандалом публика проводила их гробовым молчанием, кое-кто из гостей собрался незаметно покинуть испорченный праздник, но Аджей тут же преобразился в добродушного и веселого хозяина.

— Извините, друзья, за небольшое недоразумение! — он сделал приглашающий жест, взмахнув руками. — Будем продолжать веселье! Прошу к столу.

Гостей не надо было упрашивать. Оживившись, они потянулись в столовую.

Виджей горестно размышлял о том, как страшно изменились братья. Все попытки разбудить их души, достучаться до сердец окончились его изгнанием.

Они словно боялись брата, боялись, что он напомнит, какой ценой куплен их успех. Виджей служил им живым укором, раздражал и вызывал ненависть.

Воистину, прав был мудрец, говоривший, что мы ненавидим других людей за то зло которое им причиняем.

Глава тридцать вторая

Пророчество гадалки начало сбываться. Это был обычный день, Виджей колесил на скутере по всему городу, развозя пассажиров. Он уже научился разбираться в своих клиентах и мог безошибочно, с первого взгляда сказать, как поведет себя толстяк, с мороженым в руке, обливающийся растаявшими каплями, что скажет молодая богато одетая женщина, тщательно пересчитывающая в кошельке мелочь, сколько заплатит турист, обвешанный фотоаппаратами, севший в скутер ради экзотики.

Очередной пассажир оказался забавным пожилым мужчиной с затейливым инструментом на треножнике. Виджей знал, что это теодолит, поэтому сразу развернулся в сторону строящегося комплекса, прежде, чем клиент назвал адрес.

Он не ошибся, пассажир ехал именно туда. Высадив его возле вздымающегося в небо железобетонного каркаса, рикша получил деньги и стал объезжать кучу строительного мусора, чтобы выехать на дорогу, ведущую к вокзалу, но путь ему преградила вереница женщин, занятых поденной работой. Они носили на голове огромные подносы с обломками кирпича, кусками штукатурки и сбрасывали все это в кучу мусора.

Строительство комплекса вела компания Делиба. Он охотно использовал женщин и детей на тяжелых неквалифицированных работах, потому что им можно было платить сущие гроши. Причем, себя Делиб представлял чуть ли не благодетелем, ведь он давал работу беднякам.

Одна из женщин показалась Виджею странно знакомой. Вот она сбросила свою ношу, отошла в сторону, чтобы поправить свернутый в жгут кусок ткани, который надевался поверх головного покрывала, чтобы тяжелый поднос не слишком давил и не съезжал в сторону.

— Мама! — воскликнул Виджей.

Это была Лакшми, он не ошибся. Но мать вдруг закрыла лицо и побежала, скрываясь, за кучу строительного мусора. Она исчезла, словно мираж. Юноша потер глаза — может быть, ему померещилось?

Выскочив из скутера, он кинулся вслед за призраком и быстро настиг мать.

— Мама, мама! Почему же ты убегаешь от меня? Это я, твой сын, Виджей!

— Забудь свою несчастную мать, забудь, как забыли ее твои братья! — Лакшми горько разрыдалась, вытирая слезы огрубевшими, потрескавшимися от тяжелой работы руками.

— Мама! Я искал тебя повсюду! Мама! Где же ты была?

— Братья лишили меня крова…

— Неужели они действительно выгнали тебя? Но как ты позволила им продать «Храм любви»?

— Сынок, мои дети предали меня! — мать зашлась в рыданиях. — Я не хочу жить, сынок, я не хочу жить!

— Не плачь, мама, — молил сын, но сам он не мог сдержать обильных слез. Это были слезы радости и горя. Радости от того, что нашел мать, и горя от того, что она перенесла столько страданий по вине братьев. — Не плачь, мама. Они продали свою совесть, но есть то, что никогда не продается: душу, любовь им никогда не купить, ни за какие деньги. Эти бесценные сокровища никто у тебя не отберет, ты самый богатый человек на свете!

Мать обняла сына, гладя его шершавой рукой. Сквозь глухие рыдания Виджей повторял, как заклинание:

— Мама, мама! Теперь мы вместе! Твой непутевый сын вернулся к тебе!

— Виджей, дорогой мой Виджей!

Наконец они нашли друг друга и были очень счастливы.

Виджей узнал всю правду. Братья обманом выселили мать из дома, продали и разрушили «Храм любви». Она скиталась по городу, жила в ночлежках, переполненных зловонными бродягами, покрытыми язвами, нанималась за гроши на поденную работу, чтобы не умереть с голоду. Она провела страшные дни, полные отчаяния и одиночества.

Юноша был просто разъярен — братья должны ответить за эти преступления! До сих пор он щадил их, покорно и послушно снося пинки, которыми они награждали его, словно бродячую собаку. Теперь его терпению пришел конец!

Аджей весело хохотал, слушая рассказ Санджея, как он ловко обошел судью, выдав своего подзащитного за сумасшедшего. Сапна, улыбаясь, разливала мужчинам чай. От сытой, комфортной жизни она сильно располнела, но муж был доволен. Аджей сам раздался вширь, из-за объемистого живота он уже не видел собственных ботинок.

Дружеская беседа была прервана громким возгласом, донесшимся из холла:

— Аджей! А ну-ка, выйди! Твой бывший брат хочет поговорить с тобой!

— Кто там? — встревожился Санджей.

— Ты что, не слышишь? Опять явился наш уголовник. Ну сейчас я отучу его приходить в мой дом!

Он вскочил и бросился вон из комнаты, как разъяренный бык. Виджей стоял посреди огромного холла, но вопреки ожиданиям, не дрогнул и не испугался.

— Ты что здесь кричишь? — взревел Аджей. — Кто ты такой? Бандит, ворвавшийся в чужой дом.

— Кто из нас преступник, это еще вопрос, но я на него отвечу. Я скажу тебе всю правду.

Набравшись смелости, Санджей вышел к непрошенному гостю. Вслед за ним вышла и Сапна.

— А, вся компания здесь. Какой у вас благопристойный вид, и не скажешь, что оба вы — отпетые негодяи!

— Ты пьян или сошел с ума! — возмутился Аджей.

— Нет, я не пьян и пока что в своем уме. Я хочу сказать вам всю правду в глаза. Вы потеряли стыд и совесть, вы преступники!

— Не смей так разговаривать! — взвизгнул Санджей, блестя золотой оправой очков. — У тебя повадки уголовника!

— Ты еще будешь учить меня хорошим манерам?

С этими словами Виджей залепил ему такую пощечину, что адвокат тут же потерял свое красноречие. Он изумленно хлопал глазами, потирая распухшую щеку.

— У тебя память отшибло, — грозно спросил младший брат, — успел все забыть? Ты носишь мантию адвоката только благодаря мне, я тебя вывел в люди. И не смей повышать на меня голос!

Разобравшись с Санджеем, он повернулся к старшему брату, безмолвно созерцавшему экзекуцию.

— А ты, ты обманул мать, лгал мне… Твое сердце очерствело от жадности! Всю жизнь твоя мать работала, не покладая рук, она вырастила тебя, а ты выгнал ее из дома на старости лет. Она любила тебя, а ты предал ее! В голове не укладывается, как вы могли вырасти в отпетых мерзавцев, отказаться от матери и брата.

Сапна вздрогнула от неожиданности. Для нее это было новостью. Виджей заметил замешательство женщины.

— Да, да! Я его родной брат! Вы живете в роскоши и довольстве, а мать вашего мужа — в нищете!

— Ты говоришь все это из зависти! — взревел Аджей. — Мы на вершине успеха, а посмотри на себя — кто ты такой? Ты ничтожество, бандит и убийца!

Виджей уже больше не сдерживал себя. Он размахнулся, чтобы ударить брата.

— Виджей! Не надо!

— Мама…

Лакшми вошла в холл и удержала сына:

— Ты никогда не поднимешь руку на своих братьев!

Онемевшие Санджей и Аджей не ожидали эту гостью. Они постарались забыть о матери, забыть о той чудовищной подлости, которую совершили. Мать явилась перед ними живым укором. С них сразу слетела вся спесь, как шелуха. Братья осознали страшную истину, которую открыл Виджей, они поняли, что юноша сказал им правду.

— Мне больно и стыдно, что я их воспитала. Теперь у меня один сын, которым я могу гордиться, — она обратилась к Виджею, сумевшему унять в себе ярость и гнев. — С кулаками на братьев? Нет, не делай этого никогда. Они гораздо ниже тебя, великодушного и доброго.

— Мама! — нежно сказал сын.

— Пойдем отсюда, сынок. Здесь нет места для бедных. У этих людей черствые, жестокие сердца. Скорее уйдем отсюда…

Глава тридцать третья

Делиб привык добиваться осуществления своих желаний, он не оставлял Ратху в покое. Деньги — единственный способ, который он знал, в который свято верил. Ему не удалось купить девушку, но деньгами можно не только купить, ими можно убить или придавить человека, так что он сам сделает то, что от него хотят.

Через третьи лица бизнесмен перекупил у студии несколько выгодных контрактов, прибрал к рукам часть средств, поставив ее на грань краха. Владелец студии Кумишар, брат Ратхи, ломал голову, но не мог понять, откуда вдруг на безоблачном небе появились грозовые тучи. Они сгущались, закрывая солнце, и вот уже пришлось брать кредиты под солидные проценты, чтобы укрыться от назревающей бури.

Разумеется, Делиб оказался тем самым кредитором, который ссудил Кумишару деньги.

Кумишар не был прирожденным финансистом и продюсером, ему пришлось взять на себя эти функции. До сих пор он более или менее с ними справлялся, но, столкнувшись с хищной хваткой бизнесмена, чувствовал себя словно в капкане. Конечно, он не знал, откуда исходит угроза, поэтому радушно принял Делиба, напросившегося на аудиенцию.

В течение полутора часов бизнесмен расписывал ему горизонты светлого будущего, которые ожидают студию, предлагал финансировать новые перспективные проекты, предлагал кардинально переоборудовать студию новой аппаратурой и так далее. Кумишар даже заслушался, покоренный воображением мошенника.

Они расставались, договорившись о совместной деятельности, и тут, как бы невзначай, Делиб заговорил о Ратхе. Он сделал ей массу комплиментов, сказал, что давно следит за ее творчеством. Кумишар просто расцвел, он не без оснований гордился своей сестрой, ему льстило, что такой солидный человек говорит о ней так много хорошего.

Делиб, как бы в порыве откровения между мужчинами, сознался, что давно тайно влюблен в девушку, но по причине природной робости характера не может ей в этом признаться, и если бы господин Кумишар посодействовал со своей стороны, если бы он оказал на Ратху влияние, которым обладает, то Делиб был бы просто счастлив.

Растроганный Кумишар пообещал ему всяческое содействие. Мошеннику удалось произвести благоприятное впечатление на простодушного брата. Они расстались, вполне довольные друг другом. Делибу оставалось только ждать, когда плод поспеет и сам упадет ему в руки.

Однако события приняли неожиданный для него оборот. Ему пришлось улаживать старые дела.

— Что это значит, Анита?

Любовница, разодетая в роскошное национальное платье, стыдливо потупившись, заигрывала с Делибом, пытаясь изобразить давно забытую невинность.

— Я в наряде невесты.

— В наряде невесты?

— Да, дорогой. Ты подарил мне это кольцо, — она повертела перед его глазами пухлым пальцем, сверкнувшим бриллиантами, — ты дал клятву в вечной любви, и теперь я твоя…

Аните надоело ждать, когда Делиб сделает ей предложение. Она часто спрашивала об этом, но он все время уходил от ответа. Женщина решила ускорить события. Если жених не идет к ней, она сама придет к нему.

— Послушай, Анита, мало ли я кому что дарил!

— Нет, нет, дорогой, хватит отговорок. Я не могу больше ждать, сегодня же мы поженимся.

— Ах вот как, ты даже день свадьбы назначила.

Захваченный врасплох, Делиб постепенно начал приходить в себя. К нему вернулась обычная уверенность. Что ж, она давно уже надоела ему своими несносными притязаниями, пора покончить с затянувшимся романом. Тем более, что вскоре он действительно собирается жениться, но не на любовнице — на любовницах не женятся. Он выбрал прекрасную девушку, она станет его женой, а никак не эта навязчивая особа.

— Так что же, дорогой, ты согласен?

— Да, да, конечно. Осталось только пригласить дорогих гостей, — пошутил бизнесмен, взяв со стола переносной пульт.

Он нажал кнопку охраны, и через полминуты в комнату вошли трое парней из банды Гунды. Бандитские физиономии, одна другой краше могли испугать кого угодно, но только не вдову, желающую выйти замуж.

— Делиб, что это значит? Кто эти люди?

— Это мои гости, — рассмеялся жених. — Когда кто-нибудь, придя в мой дом, переходит все границы приличий, они ставят все на свои места. Ты, дорогая, слишком многого хочешь, придется преподать тебе небольшой урок, — он обратился к безмолвно ждущим приказа парням. — Эту вдову преследует навязчивая идея, она считает своим женихом каждого мужчину, которого увидит. Надо помочь ей избавиться от этой болезни.

Делиб толкнул любовницу в руки бандитов. Они крепко схватили ее, но женщина наступила каблуком на ногу одного из них, так что он взвыл от боли, стукнула локтем другого, а третьему просто плюнула в лицо. Высвободившись, Анита подскочила к суженому:

— Ах ты, негодяй! Ты убил моего мужа, погубил Виджея, разбил мою жизнь! Я никогда не прощу тебе этого! Ты горько пожалеешь, что оскорбил меня!

— Ну, что же вы стоите! — закричал испуганный Делиб. Кто знает эту женщину? Вдруг вцепится ему в лицо, исцарапает, испортит красоту. — Что вы стоите! Хватайте ее!

Бандиты навалились сразу втроем, схватили Аниту за руки и потащили на выход.

— Я тебе это припомню! — визжала женщина, пытаясь лягнуть кого-нибудь из бандитов. — Я отомщу тебе, Делиб! Запомни это!

Они с трудом смогли вытолкать ее из дома, и еще долго не смолкали разъяренные крики:

— Я отомщу тебе, Делиб! Жестоко отомщу!

После дня рождения Гиту будто подменили. Девочка потеряла обычную веселость, стала замкнутой, молчаливой. Она ездила в школу на машине, которую купил отец. Вежливый шофер предупредительно открывал ей дверцу, а Гита видела перед собой доброго дядю рикшу, своего друга Рама, по которому очень скучала.

На уроках она была рассеянной, часто смотрела в окно, на верхушки пальм, бушующих под ветром, словно волны в безбрежном воздушном океане.

После занятий девочка уже не скакала, как раньше, по лестнице. Не спеша спускалась, вздыхая и шаркая ногами. Она не хотела идти домой.

И никто не видел, как по потолку пролегла вторая трещина, ушедшая в глубь кирпичной стены.

Выгнав Аниту из дома, Делиб тут же пожалел об этом. Предстоящая женитьба на Ратхе, которую он уже считал делом решенным, притупила его осторожность. С любовницей надо было обойтись тоньше, он разозлил ее, теперь Анита и в самом деле может навредить. Бизнесмен не боялся, что она его выдаст, поскольку вдова и сама замешана в убийстве, но неприятности вполне возможны.

Однако свадебные хлопоты вскоре отвлекли его от мыслей о назойливой любовнице. Он всерьез готовился к брачному обряду. Делиб добился некоторых успехов на этом пути — он заручился согласием Кумишара.

— Господин Делиб, не скрою, вы произвели на меня благоприятное впечатление, — сказал брат Ратхи. — Вы умны, талантливы и можете составить счастье моей сестры. Я даю вам согласие на ваш брак.

— Я рад, господин Кумишар. Мне хотелось бы, чтобы вы поговорили об этом с Ратхой. Воспользуйтесь своим влиянием. Кстати, я принес вам весьма выгодный контракт от одной зарубежной кинокомпании.

— О, вы просто волшебник.

— Нет, я деловой человек!

Аджей сдержал обещание. Жители «Черного города» получили компенсацию. Комиссия по делам бездомных занялась поисками жилья для пострадавших. Нашелся подрядчик, взявшийся построить недорогие дома взамен сгоревших, к счастью, это был не Делиб. Ему пришлось на время отказаться от своих планов завоевать «Черный город». Он был рад и тому, что погорельцы освободили его дом.

Бизнесмен затаил злобу на вождя бедняков Виджея и на Асамхана, порвавшего с преступным прошлым. Но месть пришлось отложить. Делиб лелеял в душе черные замыслы, он любил повторять пословицу: «Поспешил тот, кто отомстил через двадцать лет».

— Я ни за что не выйду замуж за Делиба! — возмущенно выкрикнула Ратха.

— Почему? — удивился Кумишар. — Он очень приличный человек, у него много достоинств — хорош собой, умен, богат, наконец. Ты знаешь, что дела студии в последнее время пришли в расстройство.

— Мне не нужен никто, кроме Виджея!

— Опять этот Виджей! — Кумишар схватился за голову. — Только о нем и слышу. Ну зачем он тебе? Кто такой этот Виджей? Бывший преступник и больше ничего, а Делиб преуспевающий бизнесмен, он сделает твою жизнь счастливой.

— Нет, он не преступник, он добр и великодушен, Делиб по сравнению с ним — ничтожество!

Кумишар видел, что его усилия пропадают даром. Он знал свою сестру и продолжал разговор больше по инерции. Еще никому не удавалось переубедить Ратху, если она что-то решила.

— Ну, не упрямься, я ведь уже обещал ему…

— Нет, если я и выйду замуж, то только за Виджея. Будешь принуждать меня — я лучше покончу с собой, чем соглашусь на брак с Делибом.

Мошенник оказался легок на помине. Он неслышно вошел в комнату. Как всегда, на нем был белый костюм, черная рубашка, белые сапоги на высоком каблуке — будущая невеста была на полголовы выше жениха, пришлось исправлять этот досадный недостаток. Ради торжественного случая Делиб вдел в петлицу ярко-красный цветок и сильно надушился.

— Какие глупости ты говоришь, Ратха! — вмешался он с ходу в разговор. — Ты должна слушать брата, я достойный жених, не одна девушка мечтает выйти за меня замуж. Твой брат думает о твоем благополучии. Подумай сама — ты ни в чем не будешь нуждаться, ты станешь женой миллионера. Я уже и свадебные украшения заказал.

— Не спеши, Делиб, — поморщился Кумишар, — видишь, я дал свое согласие, попробуй теперь ты уговорить сестру. Против ее воли я не пойду. Если тебе удастся с ней поладить — будем готовиться к свадьбе, если нет… — он посмотрел на часы. — Ну, мне пора!

Кумишар был рад возможности прекратить неприятный разговор, пусть Ратха сама решает, за кого ей выйти замуж. Прошли те времена, когда жестокие родители и близкие родственники разлучали несчастных влюбленных. Это осталось лишь в глухих деревнях, да в фильмах, которые Кумишар выпускал на своей студии. Жизнь — это не какой-нибудь мелодраматический фильм, в ней бывают самые неожиданные повороты сюжета. Пусть Ратха, как режиссер, сама определит, каков будет финал этой сцены.

Дождавшись, когда директор уйдет, Делиб подступил к девушке. Она явно гневалась и от этого стала еще более красивой. Ратха часто дышала, глаза метали молнии, тонкие ноздри трепетали.

— Дорогая, ну что ты упрямишься? Ты будешь счастлива со мной. Я окружу тебя богатством и роскошью, ты ни в чем не будешь знать отказа, я обеспечу тебе достойную жизнь. Все будут тебе завидовать…

Девушка отвернулась в сторону. Видя, что его слова не оказывают никакого влияния, он потерял терпение и решил перейти к делам:

— Ну, не будь такой строгой, улыбнись мне, дорогая…

Делиб попытался потрепать ее по щеке, сочтя, что с необходимыми формальностями покончено. Он и так потратил на нее слишком много времени. Прежде Делиб не уделял ни одной девушке столько внимания — сколько можно? Хватит уже этих церемоний! Он вложил столько денег в это предприятие! Пора получать доходы, да еще с процентами.

Но как только ладонь жениха приблизилась на опасное расстояние, Ратха увернулась и в свою очередь приласкала Делиба, отвесив ему пощечину, которой позавидовал бы даже Виджей.

Раздался звук, похожий на гром выстрела, темные очки жениха закувыркались куда-то в угол. Он схватился за мгновенно онемевшую щеку, ошарашенно глядя мигающими глазками на свою избранницу.

— Не смей прикасаться ко мне! — выкрикнула Ратха. — Я ненавижу тебя, запомни это! Лучше умру, чем стану твоей женой!

Наконец жених опомнился. Глаза его налились кровью, рот оскалился в злобной гримасе.

— Ты посмела дать мне пощечину? — прошипел он, словно змея.

— А ты не понял? — усмехнулась девушка.

— Еще никто и никогда не обращался так с Делибом. Ты горько пожалеешь о том, что сделала. Никто так не оскорблял меня, никому не сходило с рук даже малейшее неповиновение Делибу!

— Я не боюсь твоих угроз!

— Детка! Ты меня еще не знаешь! — Жених отбросил все условности, теперь он был самим собой — отвратительным и беспощадным бандитом и убийцей. — Ты еще пожалеешь о том, что сделала. Твое красивое личико обольется горькими слезами!

— Ну, это я уже слышала. Убирайся из моего дома!

Казалось, еще секунда, и Делиб бросится на отважную девушку с кулаками, но он сумел овладеть собой.

Не здесь и не сейчас расправится он с оскорбившей его Ратхой. Она унизила, отвергла его чувства, а ведь Делиб готов был бросить к ее ногам целое состояние! Она нанесла пощечину не ему, она осмелилась поднять руку на те незыблемые принципы, которым поклонялся бизнесмен. Выходит, все его миллионы ничто? Он всю жизнь воровал, обманывал, даже убивал ради денег, стал богатым и уважаемым человеком, а она дала ему пощечину, как какому-то простому смертному!

— Я ухожу, Ратха, но запомни — ты отвергла мою любовь, но тебе не удастся избегнуть моей мести!

Он вышел из дома, хлопнув дверью. С этой минуты Делиб занес девушку в список своих смертельных врагов. Он поклялся уничтожить ее при первой же возможности, не откладывая эту месть надолго.

— Что случилось с Делибом? — спросил Кумишар, входя в комнату. — Он вылетел из дома, как ошпаренный, шипел и плевался на бегу.

— Ты же ушел? — удивилась Ратха. — Сам же сказал, что куда-то торопишься.

Брат смущенно улыбнулся:

— Не мог же я оставить тебя во время такого важного разговора.

— Ты был прав, Делиб повел себя отвратительно, но я с ним сама справилась, он получил по заслугам.

— Надо же! — воскликнул Кумишар. — Никогда бы не подумал, что такой обходительный приятный молодой человек окажется негодяем. Жаль, у меня были планы расширить студию…

— Не расстраивайся. Ты просто плохо знаешь этого человека. А что касается студии, мы должны сами ее развивать. Нужны новые идеи, новые фильмы с новыми талантливыми актерами.

— Да, — вздохнул Кумишар, — но где же их взять?

— Я знаю одного такого человека, — мечтательным голосом ответила Ратха, — он мог бы стать звездой, известной не меньше, чем Майкл Джексон.

— Правда? — оживился Кумишар. — Так веди его скорей, мы будем снимать сегодня же!

— Нет, — лицо девушки омрачилось набежавшей грустью, — он сам должен прийти, когда почувствует в себе силы, когда к нему вернется его жизнерадостный, веселый смех. Тогда он вновь споет свою песню…

— Уж не про Виджея ли ты говоришь? — прервал ее встревоженный брат. — Опять ты про этого парня! Уж не заколдовал ли он тебя?

— Нет, — ответила девушка, — просто я его люблю…

Глава тридцать четвертая

Шел обычный урок арифметики. Учительница стояла у доски и объясняла детям таблицу умножения. Гита ее почти не слушала, она помнила таблицу наизусть.

Тайком, чтобы никто не видел, девочка открыла портфель и достала оттуда подаренного Рамом слоника.

— Дважды два — четыре! — говорила учительница, и дети хором повторяли вслед за ней.

Во влажном воздухе тяжело дышалось. Накануне прошла сильная гроза. Ливень косо хлестал в стены школы, через незакрытое окно вода хлынула в подвал, просачиваясь в трещины фундамента. Навалившаяся жара выжигала огромные лужи чуть ли не на глазах, наполняя воздух влажными испарениями.

— Дважды три — шесть! — продекламировала педагог.

Слоник путешествовал по джунглям, отважно сражаясь с тиграми и удавами. Он пробирался по краю глубокого ущелья, чтобы соединиться со своими сородичами, и вдруг откуда-то со скалы на него обрушился страшный камнепад.

Гита оторвалась от своей игрушки и подняла голову. Из широкой трещины в потолке на парту вновь посыпалась тонкая струйка песка.

«Странно, — подумала девочка, — что-то происходит. Надо предупредить учительницу». Гита посмотрела на строгую женщину у доски. Та буквально несколько минут назад сделала ей замечание за то, что она невнимательно слушает и не вникает в урок. Если ей сказать, учительница опять будет сердиться за то, что Гита отвлекает ее всякими глупостями.

Песок начал сыпаться сплошной струей, трещина вдруг поползла через весь потолок, достигла стены и стала расширяться с угрожающей быстротой.

— Спасайтесь! — закричала Гита. — Обвал!

Она вскочила с места и бросилась в коридор. Учительница с раздражением крикнула, увидев такое неслыханное нарушение порядка:

— Немедленно вернись!

Ее крик потонул в протяжном грохоте падающих балок и перекрытий. В класс посыпались огромные куски потолка, круша и уничтожая все на своем пути. Взмахнув руками, учительница исчезла в образовавшемся проломе, вслед за ней туда ринулся поток обломков.

Здание школы сотрясалось от тяжелых ударов. Оно превратилось в ад, наполненный душераздирающими детскими криками. На глазах изумленных прохожих, часть школы сложилась, словно карточный домик, и рухнула, погребая под многотонными обломками все живое.

Среди тех, кто с ужасом наблюдал за обвалом, оказался Виджей. Он проезжал мимо на скутере, отвозя очередного пассажира. Бросив мотороллер у ворот, юноша кинулся в разваливающееся здание. Перепрыгивая через ступеньки лестницы, уворачиваясь от падающих камней, он упорно пробирался в класс Гиты. Перед ним предстала страшная картина, заставившая его отступить — разбитые в щепки парты, зияющие проломы, груды обломков. Самое ужасное — не успевшие спастись дети, припорошенные белой пылью, превратившей их в неподвижные красно-белые изваяния, в скорбные памятники неудержимой жажде наживы любой ценой.

Обворованная Делибом и его подручными школа была обречена, но это не остановило бизнесмена. Он набил свои карманы деньгами, сочащимися детской кровью.

Виджей заставил себя отключить все эмоции, он должен спасти Гиту, если она еще жива, только одна эта мысль гудела погребальным колоколом, заставляя его вести ужасные раскопки.

Он не нашел девочку. Выйдя из развалин, которые были раньше классом, Виджей увидел в клубящейся пыли скорчившееся тельце.

— Гита! — прохрипел юноша.

Схватив ее, он выбежал из разваливающегося здания, прикрывая ребенка от камней.

На улице уже собралась большая толпа. Дико голосили женщины, некоторые смельчаки, как Виджей, бросались в развалины и выносили детей.

К месту катастрофы съезжались санитарные машины, завывающие сиренами полицейские автомобили. Со всех сторон бежали люди, среди которых были отцы и матери погибших.

Юноша положил безжизненное тело на газон. Глаза девочки были закрыты, лицо, покрытое пылью, — словно гипсовая маска. Из головы струилась кровь.

— Жива! — обрадовался Виджей, уловив слабое дыхание.

Надо было срочно оказывать ей помощь, но врачи еще только разворачивались. Он быстро перенес ее в скутер и, поминутно оглядываясь, помчался в ближайший госпиталь.

В офисе страхового агента шли важные деловые переговоры. Сделка сулила Аджею хорошую прибыль, и он старался не отвлекаться на назойливый телефонный звонок. А секретаря он отослал по важному поручению.

— Итак, господин Аджей, давайте подпишем контракт, — сказал клиент, толстенький, круглый, словно мячик, мужчина, сверкая золотыми зубами, испускающими нестерпимый блеск.

— Одну минуту, господин Гупта, извините, пожалуйста, придется ответить на звонок.

— Да, Аджей слушает.

— Господин Аджей! — послышался в трубке чей-то взволнованный голос. — Школа обвалилась!

— Какая школа? Кто говорит?

— Школа, в которой учится ваша дочь!

— Что?!

Он хотел еще что-то спросить, но в трубке уже раздавались короткие гудки. Смысл услышанных слов медленно, с трудом доходил до его сознания. Парализованный ужасом мозг отказывался верить.

— Так как же, господин Аджей, будем подписывать контракт?

В госпитале не умолкали рыдания. Молчаливые санитары катили из операционных тележки, накрытые простынями. Одни родители оплакивали своих детей, другие молили Бога, чтобы их ребенок, которого, может быть, только что провезли мимо, остался жив.

Аджей приехал в госпиталь вместе с женой и братом. Никто не мог ответить ему, где Гита. Он побывал на месте катастрофы. Разрушенное здание было уже оцеплено. Пожарные команды разбирали завалы, доставая все новые и новые тела. Дочери среди них не было.

Несчастным родителям посоветовали искать ее среди раненых детей, которых развозили в разные больницы. Для них эта была уже третьей, в двух других им ничего не могли сказать.

Они опрашивали врачей, заглядывали в палаты, где счастливые отцы и матери сидели возле раненных легко сыновей и дочерей. Гиты и там не было.

Санджею выпало самое тяжелое, невыносимое — он искал девочку среди погибших. На длинных столах лежали тела, накрытые с головой. Санджей поднимал каждое из окровавленных покрывал, вглядываясь в лица, с ужасом ожидая, что под одним из них найдет Гиту.

Сначала он был на грани обморока, потом чувства притупились, и Санджей действовал, словно во сне.

— Не она, не она, не она… — еле слышно шептали его губы.

Аджей и Сапна потерянно шли по коридору мимо операционных. Посторонних туда не пускали.

— Гита, где Гита! — жалобно вскрикивала Сапна. — Вы не видели мою Гиту, — спрашивала она всех встречных. Хмурые врачи отвечали отрицательно. За сегодняшний день через операционные прошло столько детей, промелькнуло столько лиц, что все они слились в одно кричащее от боли лицо.

Внезапно одна из белых дверей открылась, и в коридор вышел Виджей, он держал на руках Гиту. На бинтах, покрывавших голову ребенка, краснела пропитавшая повязку кровь.

— Моя дочь! — вскрикнула Сапна.

Она приняла у юноши дочь, с ужасом глядя на бесчувственно обвисшее тело.

— Что с ней?

— Не волнуйтесь, она без сознания. Врачи сказали, ее жизнь вне опасности.

Виджей выглядел очень утомленным. Разорванная одежда испятнана кровью, черные кудрявые волосы будто поседели, присыпанные пылью. Но когда он увидел брата, глаза его засверкали гневом:

— Аджей! Я узнал, почему рухнула школа. Гита и другие невинные дети стали жертвой воров, тех самых дельцов, чьим обществом ты так дорожишь. Ты такой же, как и они, ты соучастник преступления. Ты ведь знал, что цемент воровали?

Аджей сник, он потерял обычную самоуверенность. Ему пришлось пережить самые ужасные минуты в своей жизни, в нем что-то изменилось, лопнула броня, покрывавшая его душу. На глазах брата появились давно не виданные слезы.

Но Виджей не собирался его жалеть, Аджей должен знать правду, которую так тщательно избегал.

— Ты ведешь дела Делиба, и тебе прекрасно известны махинации этого преступника. Школа была построена из песка, и ты знал об этом, но как представитель страховой фирмы подписал разрешение. Ты и Санджей покрываете негодяя! За деньги вы продали совесть, но есть Высший суд! Он покарает убийц, и вам его не избежать!

Происшедшая трагедия резко изменила Аджея и Санджея. То, что они пережили, невозможно было забыть, вычеркнуть из памяти, даже если бы им и захотелось.

Как только Санджей закрывал глаза, перед ним возникали окровавленные покрывала, и он начинал страшный отсчет: «не она, не она, не она…»

Аджей с ужасом думал, что чуть не стал убийцей своей дочери. В какой адский тупик завела его жажда денег! Он твердо решил найти выход из этого тупика.

Глава тридцать пятая

Ослепительно яркий солнечный свет — вот первое, что увидела Гита. Над ней склонилось обеспокоенное лицо матери, заметившей дрогнувшие ресницы девочки.

— Ты очнулась! Как я рада!

— Мама, я долго спала? Мне снился страшный сон…

— Да, ты спала, моя милая, и видела страшный сон, но теперь все прошло, ничего не бойся.

Гита подняла руку, пытаясь потрогать повязку, но у нее не хватило сил дотянуться.

— Мама, очень болит голова.

— Ничего, доченька, это пройдет.

— Дай мне пить.

Сапна поднесла к ее губам стакан с апельсиновым соком. Девочка сделала несколько глотков.

Она пыталась что-то вспомнить, но это что-то постоянно ускользало из памяти, всплывал почему-то слоник, идущий по краю пропасти, а дальше все — обрыв, черный провал…

— Мама, что со мной? Я ничего не помню!

— Не волнуйся, милая, все будет хорошо.

Мать успокаивала ребенка, а сама ощущала нервную дрожь. Случилось то, о чем предупреждали врачи: травма головы привела к непредсказуемым последствиям. Амнезия — страшное слово, произнесенное врачом… Это было еще не самое худшее из возможных последствий катастрофы.

— Гита, пожалуйста, успокойся. Ты немного заболела, но ничего серьезного нет, — говорила Сапна, пытаясь сдержаться, чтобы не зарыдать. — Скажи, доченька, может быть, ты чего-нибудь хочешь?

— Да, хочу, — тихо прошелестела девочка.

— Что?

— Я хочу слоника.

— Слоника? — удивилась мать. — А, это та самая игрушка, которую подарил тебе ужасный мальчик из «Черного города»?

— Он не ужасный, он хороший и добрый, — проговорила девочка. Было видно, что она теряет силы. Каждое слово давалось ей с трудом, но она все-таки повторила: — Хочу слоника, — и устало закрыла глаза.

На месте катастрофы работала комиссия. Аджей настоял на том, чтобы его включили в нее. Он не щадил никого, ни себя, ни Делиба, собирая неопровержимые свидетельства грязных дел мошенника. Это грозило Делибу судебным разбирательством и длительным тюремным заключением.

Кто-то из комиссии услужливо донес ему о сгущающихся тучах. Делиб был вне себя от ярости.

— Как? Они посмели дать против меня показания?! — кричал он в телефонную трубку. — И Санджей тоже? Негодяи, кем бы они были без меня? Я вывел их в люди, а они пытаются упрятать меня за решетку, меня, благодетеля!

Он швырнул трубку с такой силой, что чуть не разбил аппарат. Возбужденно походив по кабинету, подошел к столику, плеснул в стакан изрядную порцию виски и, не разбавляя содовой, залпом выпил. Пощелкав пальцами, некоторое время стоял, обдумывая план действий, потом опять взялся за телефон.

— Гунда, немедленно подбери надежных людей и быстро ко мне. Предстоит важное дело.

Склонившись над столом, Аджей и Санджей работали над документами, изобличавшими Делиба. Красная папка заполнялась все новыми доказательствами преступной деятельности компании «Стар Лимитед».

Аджей отвлекался лишь на то, чтобы зайти в комнату Гиты, посмотреть, как она спит. Врачи прописали ей успокоительное лекарство.

Отец тяжело переживал неожиданные осложнения болезни и в том, что произошло, винил только себя. Однако он твердо решил наказать вора.

— Ну, кажется, все, — удовлетворенно сказал Санджей, — доказательств, которые мы собрали, достаточно, теперь ему не отвертеться, — и, посмотрев на брата, добавил: — Ты не боишься, что суд может вынести обвинение и в твой адрес?

— Нет! — решительно сказал Аджей. — Я ничего не боюсь. Я виноват в трагедии и сделаю все, чтобы подобное не повторилось. Нельзя оставлять такого преступника на свободе. Снова и снова он будет воровать, обманывать людей, снова прольется чья-то кровь. Больше я не буду помогать ему в грязных делах.

— Ну, хорошо, — вздохнул Санджей, — я тоже во многом виноват, и мне страшно, но ты прав, его надо посадить за решетку. Пойдем, отнесем эти документы в комиссию.

Весть о случившейся трагедии облетела весь город. Рам не мог сидеть дома, когда его подружка прикована к кровати. Виджей рассказал ему, что произошло, рассказал и о том, что врачи опасаются за ее рассудок. Мальчик собрался навестить Гиту, хотя его и не приглашали.

Он подошел к дому Аджея. Горестные воспоминания нахлынули на Рама — не так давно его с позором выгнали отсюда. Мальчик не хотел вновь пережить такое унижение.

Чугунная решетка, ограждавшая дом, напоминала вычурные кружева. В ней имелись отверстия, достаточные для того, чтобы в них пролез такой худой мальчик, как Рам. Пробравшись в сад, он подкрался к стене дома и, прижимаясь к нагретым шершавым камням, стал заглядывать во все окна.

Ему повезло почти сразу. Сквозь щель в шторах он увидел спящую на кровати Гиту, рядом с ней сидела ее мать. Голова девочки была забинтована.

Шум подъехавших машин спугнул его. Рам отскочил от окна и спрятался за куст цветущего олеандра. Он увидел, как в открытые ворота прошла группа людей, одного из них мальчик узнал — это был Гунда, главарь шайки бандитов, громивших «Черный город». Главарь подобострастно шел чуть позади человека в темных очках, на ходу отдававшего приказания:

— Поставь кого-нибудь у входа, чтобы никто не смог убежать отсюда!

— Слушаюсь, хозяин!

Двое разбойников остались у входа, остальные вошли в дом.

Мальчик отполз к ограде. «Надо предупредить дядю Виджея», — подумал он, пролезая сквозь решетку.

— Ага, — прорычал Делиб, — вы оба здесь. И куда же вы направляетесь? Не иначе как в комиссию.

Братья остановились посреди гостиной, тревожно оглядывая бандитов, которые окружили их со всех сторон. Бизнесмен расхаживал перед недавними компаньонами, наслаждаясь их беспомощностью. Он искоса посматривал на папку в руках Санджея, предполагая, что там находятся важные, обличающие его документы.

— Мы не желаем с тобой разговаривать, — твердо ответил Аджей. — Ты виноват в гибели детей!

— Да-да, — издевательски произнес Делиб, — жаль бедных ребятишек, но такова воля Божья! Значит, им суждено было погибнуть, и тут никто не виноват.

— Виноваты подрядчики, которые строили школу, — сказал Санджей. — Вы виноваты! Комиссия установила, что в бетоне почти не было цемента!

Гунда вопросительно взглянул на хозяина — не пора ли заняться этими смельчаками, так непочтительно разговаривающими с боссом, но тот сделал еле заметный отрицательный знак.

— Позвольте задать вам вопрос, мои бывшие компаньоны: если по вине водителя происходит авария, кого задерживает полиция? Хозяина? Нет, она задерживает водителя! Если я подрядчик какого-то строящегося объекта, моя обязанность — дать рабочим цемент, кирпич и так далее, а они уже сами строят, сами замешивают бетон, меня это уже не касается. Следовательно, кто виноват? — Не дождавшись ответа, он произнес: — Правильно, строители, вот с них и спрашивайте.

— Это ты их заставлял, — гневно сказал Аджей, — ты принуждал их нарушать технологию строительства, и мы можем это доказать.

От внимательных глаз Делиба не укрылось, что при этих словах Санджей спрятал красную папку за спину, стараясь сделать это незаметно.

— Я нарушал? Хорошо, если есть какие-то нарушения с моей стороны, я оплачу ущерб, я даже оплачу похороны погибших детей. Видите, какой я добрый!

Аджей не выдержал, шагнул вперед. Тут же двое бандитов подскочили к нему с обеих сторон. Презрительно оглянувшись, старший брат с горечью сказал:

— Ты заплатишь деньги, а кто вернет здоровье искалеченным детям, кто воскресит погибших? У тебя нет даже сочувствия к родителям, оплакивающим своих детей!

— Ты совершил много преступлений, Делиб, — добавил средний брат, — и каждый раз выходил сухим из воды, но на этот раз тебе не удастся избежать наказания.

Сгоряча он потряс перед собой папкой, которая уже действовала на Делиба, как красная тряпка на быка. Однако бизнесмену нужно было прежде всего обезопасить себя на будущее, а потом уже прибегать к крайним мерам.

Он весело рассмеялся, упал в кресло и с грохотом положил ноги на хрупкий столик со стеклянной крышкой, так что треснуло стекло.

— Делиба не запугаешь и голыми руками не возьмешь, — снисходительно пояснил мошенник. — Все обвинения сразу обернутся против вас. Ты что, не знаешь — твой брат Аджей принимал участие в этом деле, он отлично знал, куда идет цемент! Я давал ему взятки, а его жене делал дорогие подарки…

В гостиную вошла Сапна, она услышала шум в гостиной и пришла выяснить, в чем дело. Громкие голоса могли разбудить беспокойно спящую Гиту.

— А, вот и твоя супруга к нам пожаловала! Очень рад, а мы тут как раз о вас говорили.

— Что здесь происходит?

— Ничего особенного, просто ваш муж хочет совершить глупый, необдуманный поступок, а я пытаюсь удержать его от этого.

— Он совершенно прав, вы чуть не погубили Гиту. Прошу вас больше не приходить в наш дом.

— Вот как? В таком случае я тоже прошу вас, пожалуйста, снимите все драгоценности, ведь это я вам их дарил, я, а не ваш супруг, не так ли?

Сапна лихорадочно сорвала колье, вынула серьги, сняла кольца, браслеты и швырнула все это Делибу.

— Какой же вы все-таки бессовестный человек!

— Ну-ну, о совести заговорили! — бизнесмен вскочил с места и приблизился к женщине. — Дорогая Сапна, — сказал он издевательским голосом, — вы не все отдали. Это чудесное сари подарил тоже я, придется вам отдать и его. Чтобы вы не слишком утруждали себя, я сниму его сам.

Он протянул к женщине руку, отвратительно ухмыляясь. Сапна отскочила в угол.

Братья рванулись было на помощь, но на них насели сразу четверо бандитов, схватили их, так что братья не могли даже пошевельнуться.

— Мерзавец, — прохрипел полузадушенный Аджей, — ты пойдешь под суд!

— И ты пойдешь вместе со мной! — рассвирепел Делиб. Постепенно он переставал себя контролировать. — Я не такой жадный простак, как ты, я все предусмотрел. Открою вам тайну, глупцы, это я убил Гопала, я посадил Виджея в тюрьму и вас посажу!

— Будь ты проклят! — крикнул Аджей. — Ты погубил нашего брата!

— Боже мой! — простонал Санджей. — А мы считали его убийцей. Какой же ты негодяй!

— Таков Делиб, — рассмеялся бизнесмен. — Да, я убийца, но я не такой глупец, как вы. Думаете посадить меня за решетку? Гунда!

— Что прикажете, босс? — подскочил к нему бандит, подергивая изуродованной щекой.

— Дай-ка мне вон ту красную папку, которую так старательно прячут эти безмозглые людишки.

Гунда начал вырывать папку. Санджей пытался сопротивляться, но разбойник ударил его ребром ладони по руке, и тот, застонав от боли, выпустил драгоценные улики.

— Пожалуйста, босс.

— Так, так, посмотрим, что тут у вас, — проговорил Делиб, перелистывая бумаги. — О, да вы неплохо поработали! Молодцы. Но за ваш труд я вам ничего не заплачу. Посмотрите, ведь эта папка пуста!

С этими словами Делиб смял все документы и достал из кармана золотую зажигалку. Вспыхнуло пламя. Он подержал в руке бумажный комок, давая огню разгореться как следует, затем бросил пылающие документы на стеклянный столик.

— Вот и все ваши улики! — захохотал бизнесмен.

— Тебе это все равно не поможет, — сказал Аджей, — мы добьемся суда над тобой.

— Ну, не надо так расстраиваться. Подумаешь — документы сгорели. У нас тоже есть кое-какие бумажки. Гунда!

— Да, босс. Что прикажете?

— Дай этим людям наш документ.

— Есть!

Гунда вынул из нагрудного кармана сложенный вдвое лист и поднес его Аджею.

— Это документ, из которого следует, что школа рухнула по вине строителей, — пояснил Делиб. — Поставьте ваши подписи, и мы уйдем.

— Нет! — воскликнул старший брат.

— Нет? Тогда, если ты отказываешься мне помочь, давай снимем сари с твоей жены, посмотрим на нее поближе! — Бизнесмен, захлебываясь гнусным смешком, протянул руку к несчастной женщине. Она дико закричала.

Аджей и Санджей вырывались изо всех сил, но Гунда умел отбирать надежных людей, они без особого труда удерживали свои жертвы.

— Ну-ну, — прошипел убийца, — не надо так бояться…

Он не успел даже коснуться женщины. Страшный удар, обрушившийся, казалось, из воздуха, отбросил его в сторону. Делиб рухнул головой в замысловатой конфигурации резную этажерку с коллекцией фарфора, в основном поддельного. Этажерка обрушилась всеми полками и статуэтками на бизнесмена, засыпав его грудой осколков.

Ошарашенные бандиты не двинулись с места, чтобы помочь хозяину. Они привыкли иметь дело с беззащитными, слабыми жертвами и не были готовы к тому, что получат отпор. Разбойники с удивлением рассматривали высокого стройного юношу с немного грустными глазами, возникшего из ниоткуда, словно демон мести.

Глава тридцать шестая

— Ты?! — воскликнул Делиб.

Он не поверил своим глазам — перед ним стоял его злейший враг — Виджей.

Двое бандитов, охранявших дом, валялись без чувств на газоне, и им еще долго нужно будет приходить в себя. Юноша легко с ними справился и вовремя успел вмешаться в безобразную сцену насилия. С каким же удовольствием он ударил Делиба!

— Ты посмел поднять на меня руку? Я убью тебя!

Бизнесмен выхватил револьвер, тот самый, из которого он застрелил Гопала, и прицелился в юношу.

— Делиб, ты меня не испугаешь. Когда-то я взял на себя твое преступление, чтобы обеспечить будущее моей семьи. Семь долгих лет провел я в тюрьме за убийство, которого не совершал. Попробуй, пробей мою грудь! Удары судьбы превратили ее в железо! Ну, стреляй!

Лицо Делиба дико исказилось. Медленно, растягивая удовольствие, он нажал на спуск.

Грохнул выстрел. Виджей пошатнулся, но устоял. Бизнесмен с удивлением посмотрел на револьвер и выстрелил еще раз. Пуля оставила на куртке юноши дымящееся отверстие и только.

— Заколдован ты, что ли? — пробормотал убийца.

Он выстрелил в третий раз, и с тем же результатом. Пули не причинили Виджею никакого вреда.

— Что такое?

Воспользовавшись замешательством Делиба, юноша подскочил к нему, перехватил руку, сжимавшую револьвер, и направил оружие на одного из бандитов. Прогремел выстрел, поразивший на этот раз наповал. Разбойник еще не успел упасть, а Виджей, водя рукой Делиба, выстрелил еще два раза, и два бандита расстались с жизнью.

— Ну вот, — сказал юноша, — теперь патроны кончились.

Он отпустил бизнесмена. Тот ошалело посмотрел на людей, которых застрелил, отбросил револьвер и с размаху ударил врага в живот.

Ему показалось, что он ударил в стену. Делиб даже взвыл от боли, а Виджей, усмехнувшись, снял куртку, под которой оказался бронежилет.

— Что, не ожидал такого?

Отстегнув бронежилет, юноша нанес им сокрушительный удар по голове злодея. Увидев, как бьют их босса, разбойники опомнились, и началось грандиозное побоище.

Один за другим бандиты налетали на Виджея, и каждого из них он награждал умелыми ударами, демонстрируя весь многообразный арсенал приемов каратэ.

Братья тоже не отставали. Воодушевившись, Аджей крушил врагов молодецкими пинками, не обращая внимания на то, что разлетающиеся во все стороны бандиты изрядно портили своими телами мебель.

Санджей действовал не так умело, но и он вывел из строя парочку разбойников, подвернувшихся ему под горячую руку.

Битва шла с переменным успехом. Нападавшим удалось схватить Аджея. Один из бандитов принялся душить его, и тут на помощь брату пришел Виджей. Он разбил вазу о голову одного, пнул ногой в живот другого.

Аджей взглянул на брата с благодарностью, тот пристально посмотрел на него, начиная узнавать в нем своего старшего, но разбойники усилили натиск, и он снова кинулся в бой.

В драке они совсем упустили из виду главного врага — Делиба, а тот, воспользовавшись всеобщей неразберихой, успел улизнуть из дома, бросив своих подручных.

«Кадиллак» мчался по улицам города. Визжали тормоза, машину заносило на поворотах, так что дымились шины. Патрульные пытались задержать «кадиллак», но без особого рвения — мало кому была охота связываться с богачом — остановишь такого, потом неприятностей не оберешься, и полицейские ограничивались грозными свистками.

Взбешенный Делиб еле справлялся с управлением. Он несся, чтобы отомстить Виджею, ударить в самое сердце. Ему не удалось убить врага, он убьет его любовь.

Ратха читала сценарий, который ей прислали накануне. Сюжет был довольно занимательный — главный герой попадал в тюрьму по ложному обвинению. Его любимая подвергается домогательствам главаря бандитской шайки, который влюблен в нее. Девушка ведет самостоятельное расследование, чтобы спасти жениха.

Отложив стопку машинописных страниц, Ратха задумалась. Этот сценарий чем-то напоминал ее судьбу, только она ничего не сделала, чтобы помочь своему возлюбленному. Вот и сейчас он один.

Девушка тяжело вздохнула. Может быть, зря она сидит и чего-то ждет. Все ждет и ждет, а ведь прошло более семи лет в сплошных ожиданиях. Нет, надо пойти к нему и поговорить.

Настойчивый стук в дверь заставил ее очнуться от тягостных раздумий. Кто-то ломился в дверь со стороны сада.

Подняв жалюзи, Ратха увидела Делиба. Он выглядел очень странно — весь помятый, шикарный белый костюм разорван, галстук съехал набок. Лицо украшали свежие ссадины. Бизнесмен был явно не в себе, он даже пританцовывал от возбуждения.

— Что вам нужно?

— Откройте! Скорее! Случилось несчастье!

Поколебавшись, Ратха открыла дверь. Строго поглядев на взъерошенного бизнесмена, она спросила:

— О чем вы говорите? Что за несчастье?

— Виджей попал в аварию! Это произошло на моих глазах. Я пытался помочь ему, но он тяжело ранен, потерял много крови.

— Где он?

— Его отвезли в госпиталь, то есть я сам его отвез. Собирайтесь, едем немедленно! Он часто повторяет ваше имя и просит, чтобы вы пришли к нему.

Видя колебания недоверчивой девушки, Делиб добавил:

— Врачи говорят, он в очень плохом состоянии, вы можете не застать Виджея в живых. Простите, что я так говорю, но, поверьте мне, это так. Мы враждовали раньше, однако перед лицом смерти надо забыть все обиды…

Чем больше говорил Делиб, тем больше подозрений закрадывалось в душу Ратхи. Уж слишком не свойственна бизнесмену такая доброта.

— Ну что же вы?

— Сейчас приедет мой брат. Я поеду в госпиталь вместе с ним.

Это не устраивало убийцу.

— Ну хватит ломать комедию! — рявкнул он. — Я увезу тебя силой!

Он схватил ее и потащил в машину.

— Помогите! — закричала девушка.

— Замолчи, — прорычал Делиб, закрывая ей рот ладонью. И тут же убийца почувствовал, какие острые зубы у Ратхи. Она впилась в ладонь, прокусив ее до крови. Похититель взвыл от боли. Проволочив ее по садовой дорожке, запихнул в машину и рванул «кадиллак» с места.

Свежий воздух, напоенный сладковатым ароматом фруктовых деревьев, придавал бодрость Кумишару, измученному работой в душном офисе. Директор студии из всех видов транспорта предпочитал велосипед, благо от офиса до дома было совсем недалеко. Вот и сейчас он неспешно выруливал по крутой дорожке, взбирающейся мимо поросших тамариском склонов.

Внезапно какой-то длинный автомобиль пронесся мимо на бешеной скорости, чуть не зацепив директора. Он попытался свернуть и рухнул в придорожную пыль, исцарапавшись о какие-то колючки.

— С ума сошли! — закричал Кумишар вслед визжащей тормозами машине. Он узнал водителя — это был Делиб.

— Спасите!

Голос, раздавшийся из «кадиллака», показался ему очень знакомым. Где-то он его уже слышал.

— Да это же Ратха! — дошло до него. — Стойте! Остановитесь!

Подняв запылившийся велосипед, Кумишар устремился в погоню.

Увидев брата, Ратха попыталась выскочить из машины на полном ходу. Она неминуемо разбилась бы, но девушка предпочитала смерть бесчестью. Делиб все равно не оставил бы ее в живых, она понимала это. Если бы ей удалось выскочить, у нее был бы шанс, пусть и небольшой, остаться в живых, но убийца не дал ей такой возможности.

— Куда ты, красотка!

Делиб, одной рукой выворачивая руль, другой ударил ее в висок. Девушка безжизненно откинулась на сиденье. Пока он бил свою жертву, на мгновение потеряв контроль за дорогой, прямо перед «кадиллаком» вдруг выскочила патрульная машина.

Полицейские издалека увидели несущуюся на бешеной скорости машину, еле вписывающуюся в крутые повороты. Такого нарушения священных дорожных правил они не могли простить даже суровому Богу разрушения — Шиве. Они тут же устремились наперерез.

— Похоже, этот тип совсем обкурился, — сказал старший полицейский.

— Или за рулем угонщик, — добавил его напарник, выворачивая руль и подставляя патрульную машину боком, чтобы или остановить, или прижать к кювету нарушителя.

Длинный мощный «кадиллак» налетел на полицейский автомобиль, как акула. Удар был так силен, что Делиб еле удержался на шоссе, а его противники вылетели на обочину, пронеслись над дождевой канавой и вломились в густую, заплетенную лианами молодую поросль колючих акаций. Патрульная машина скрылась из виду, словно утонув в зеленом море.

— Ты жив? — спросил старший.

— Кажется, да, — ответил напарник, отстегивая ремень безопасности.

— Нам повезло, что мы врезались в кусты, они смягчили удар.

— Да, но от нашей формы ничего не останется, когда мы будем выбираться из этих колючек.

Не рассчитывая на положительный результат, старший все-таки сказал:

— Попробуй завести машину.

Напарник послушно нажал на газ, мотор издал скрежещущий звук и закудахтал.

— Бесполезно.

Старший вздохнул и выбил заклинившуюся дверцу, закрывая лицо от хлещущих ветвей.

Делиб оглянулся — кажется, от полиции он избавился, что ж, прекрасно. Вряд ли они успели заметить номер его машины, а от вмятины на борту он легко избавится, в гараже бизнесмена работал отличный механик, умеющий держать язык за зубами.

Делиб посмотрел на Ратху. Она все еще была без сознания. Конечно, он мог расправиться с ней тут же, в кармане убийцы лежал револьвер, остались и патроны, надо только перезарядить оружие. Но это было бы слишком просто, такая легкая смерть — избавление от мук. Не таков Делиб, чтобы просто пристрелить свою жертву, словно заурядный разбойник. Нет, он придумает кое-что получше, ведь он решил убить не только Ратху, ее гибель раздавит Виджея.

Посмотрев в зеркало, бизнесмен увидел, что погоня не прекратилась. Вдали виднелся велосипедист, усердно крутящий педали вслед за «кадиллаком». Делиб усмехнулся, уж от этого-то гонщика он легко избавится. Мощная машина взревела и понеслась, как молния.

Глава тридцать седьмая

Ехать со склона было гораздо легче, дорога сама несла Кумишара, и ему приходилось даже притормаживать, чтобы не вылететь из седла на крутом повороте. Когда он выехал на асфальтовое шоссе, то успел увидеть, что «кадиллак» завернул не в сторону дома Делиба, а налево, скрывшись за большим грузовиком, везущим бетонные плиты.

Преследователь догадался, что преступник поехал на строящийся гостиничный комплекс. Там он может легко укрыться среди каркасов возводящихся зданий, в лабиринте из огромных куч песка, кирпича и других строительных Материалов.

Увидев машину босса, охранники выбежали ему навстречу. Они сторожили почти готовую гостиницу, на которой сейчас никто не работал. Здесь Ратха не могла рассчитывать на чью-либо помощь.

— Возьмите ее! — рявкнул Делиб.

Заскучавшие без дела бандиты схватили девушку и потащили вслед за бизнесменом. Она вырывалась, кричала, но тщетно, никто ее не слышал, а разбойники отвечали ей грубым хохотом, забавляясь испугом своей жертвы.

— Тащите эту красотку, — командовал Делиб, — сейчас я сброшу ее на камни! Она полетит, как птичка!

Но когда они подняли Ратху на пятый этаж, у бизнесмена возникла другая, более интересная идея.

— Отпустите ее.

Бандиты швырнули девушку на бетонный пол. Она вскочила, подбежала к незастекленному окну и позвала на помощь.

— Можешь кричать сколько угодно, — расхохотался Делиб, — дом под охраной надежных людей, а больше тебя никто не услышит.

Медленными шагами он подошел к ней, наслаждаясь беспомощностью жертвы. Испуганная Ратха попятилась, но наткнулась на кирпичную стену.

— Ну что, красавица, убедилась — Делиб всегда добивается своего! Ты не хотела быть моей, но и Виджею ты не достанешься!

— Отпусти меня, негодяй! — закричала она.

— О, нет. Ты навсегда останешься здесь, — убийца повернулся к своим подручным. — Замуровать ее!

Выбившийся из сил Кумишар приехал на стройку. На песке, которым была засыпана стройплощадка, четко отпечатались следы шин «кадиллака», они и привели его в бандитское гнездо.

Прислонив велосипед к борту роскошного лимузина, Кумишар зашел в подъезд и увидел какого-то человека.

— Эй, послушайте, вы не видели здесь мужчину в белом костюме и девушку.

— Как же, как же, видел, — ответил любезный незнакомец. — Пойдемте за мной, я вам покажу дорогу.

Он поманил его в полутемный коридор. Когда Кумишар зашел туда, на него посыпался град ударов. Какие-то люди набросились на незваного гостя, и больше всех усердствовал тот самый любезный незнакомец.

— Что вы делаете? — закричал Кумишар.

Он попытался защищаться и даже сбил кого-то с ног. Последнее, что заметил Кумишар у одного из нападавших, была резиновая дубинка. Она мелькнула над его головой, и больше он ничего не помнил.

Высоко в стене торчал крюк. На него была накинута веревка, которая связывала поднятые руки Ратхи. Она почти висела, ей приходилось стоять на носках.

Бандиты работали на совесть. Они закладывали кирпичами угол, где стояла беспомощная девушка. Холодные сгустки цемента, разлетающиеся во все стороны, попадали ей в лицо, но она не обращала на это внимания, охваченная ужасом перед медленной, мучительной смертью.

Ей предстояло провести здесь долгие страшные часы в абсолютном безмолвии и мраке, задыхаясь без воздуха, и молить о том, чтобы избавление пришло как можно скорее.

Делиб стоял рядом, наблюдая за ней и наслаждаясь страданиями, которые читались на ее исказившемся лице.

Стена, отрезавшая Ратху от жизни, была почти готова, оставалось положить последний кирпич. Делиб взял его и заглянул сквозь остававшееся отверстие.

— Ратха, — прошипел он, — твоя смерть рядом. Вот она, у меня в руках!

Девушка нашла в себе силы твердо посмотреть в глаза убийце.

— Негодяй! Твоя жизнь — сплошная цепь преступлений. Я проклинаю тебя! Виджей отомстит за меня, ты умрешь!

Делиб злобно рассмеялся:

— Ну, я постараюсь, чтобы это произошло не скоро. А сейчас с каким удовольствием я положу последний кирпич перед твоим заплаканным лицом!

Ратха дико закричала, но ее крик замер в кирпичной толще. Все было кончено. Девушка была погребена заживо, обреченная на ужасную смерть.

Откуда-то издалека донесся звук работающего бульдозера, взревывающего мощным двигателем. Кумишару показалось вначале, что это гудит его голова. Она раскалывалась на тысячи мельчайших кусочков, и ему с трудом удалось собрать их воедино.

Он обхватил затылок ладонями и нащупал солидную шишку. Крови не было. Где-то поблизости журчала вода, и он побрел в том направлении, наткнувшись вскоре на незакрытый кран. Намочив платок, приложил к ушибу, и боль постепенно сделалась более терпимой, всплескиваясь лишь при каждом резком движении.

«Надо скорее идти за помощью, — подумал Кумишар, — одному мне не справиться, тут целая банда».

Он поглядел по сторонам, пытаясь запомнить ориентиры, но в глазах плавал какой-то туман. Вся стройка была похожа на тысячи таких же строек, и чтобы найти подъезд, в котором на него напали, директор начертил на стене куском штукатурки большой крест, видный издалека.

К счастью, велосипед оставался на месте, возле «кадиллака», значит, и Делиб тоже здесь. Оседлав велосипед, Кумишар отправился на поиски Виджея.

— Спасибо тебе, — сказал Аджей, глядя на младшего брата. — Ты спас нас, как и тогда, семь лет назад. Мы очень виноваты перед тобой, не знаю, можешь ли ты простить нас.

— Да, — добавил Санджей, — деньги лишили нас разума, мы превратились в какие-то ужасные копилки, набитые золотом.

— Я рад, что у меня снова есть братья, — ответил Виджей. — Надеюсь, то, что произошло, послужит вам уроком…

Его слова прервал топот ног в прихожей. Дверь распахнулась, и задыхающийся Кумишар прохрипел:

— Скорее, надо спасать Ратху!

— Что случилось?! — воскликнул юноша.

— Ее похитил Делиб!

— Пойдемте, вы покажете дорогу.

— Мы с тобой, Виджей! — крикнули братья.

Услышав о трагедии, случившейся со школьниками, Анита поняла, что ее врага ждут большие неприятности. Она знала, куда уходил цемент, знала: это Делиб виноват во всем, что случилось. Это был удобный повод, чтобы рассчитаться с ним за все обиды.

После смерти мужа, разбирая бумаги в его письменном столе, она наткнулась на револьвер. Гопал держал оружие на всякий случай, сейчас оно могло пригодиться. Хотя Анита не была настоящим стрелком, она умела обращаться с револьвером. Это был кольт 38-го калибра. Нажав защелку, мстительница откинула барабан и убедилась, что все патроны в гнездах. Глядя на маслянисто желтеющие гильзы, она представила, как выпускает заряды один за другим точно под косую челку Делиба.

С треском поставив барабан на место, Анита положила оружие в сумочку. Теперь он заплатит за все. Женщина была уверена в том, что она не промахнется.

Глава тридцать восьмая

— Где-то здесь я нарисовал крест, смотрите внимательнее, — говорил Кумишар. — Ага, вот он!

Виджей посмотрел на отмеченный подъезд. Сзади него тяжело дышал Асамхан, которого они прихватили с собой. Аджей и Санджей, настороженно оглядываясь, держались возле брата, доказавшего свое преимущество в рукопашной схватке.

Они вошли в здание. Нигде не было слышно ни звука, стройка будто вымерла, но Виджей чувствовал, что здесь притаилась опасность. Они проверяли этаж за этажом, дошли и до пятого.

— Стойте! — прошептал юноша. — Здесь кто-то есть. Смотрите!

Он указал на пляшущие в луче света пылинки, поднятые чьими-то ногами.

— Будьте наготове.

Санджей чуть поотстал. Вдруг Виджей услышал сдавленный хрип, обернулся — двое бандитов, схватив брата за горло, тащили его к незастекленному окну, намереваясь выбросить на строительную площадку.

— Санджей, держись!

Юноша разбежался, прыгнул и, перелетев разделяющее пространство, ударил ногой в голову ближайшего бандита. Испустив душераздирающий крик, бандит врезался в подоконник и вывалился из окна, рухнув вниз в сопровождении груды кирпичей. Делиб и здесь разворовал весь цемент, кладка еле держалась, готовая развалиться от сильного удара.

Приободрившийся Санджей ударил оставшегося бандита по носу, тот ошалело отскочил.

— Ага! — закричал адвокат и бросился на врага.

Но прежде, чем он вступил в схватку, из-за угла выскочила целая банда, вооруженная дубинками, цепями и кусками арматуры.

— Поберегись! — взревел Асамхан.

Он схватил забытую рабочими лестницу и швырнул ее в нападающих, повалив сразу несколько человек.

Три брата вели бой. Стоя бок о бок, они отражали все атаки, разбивающиеся об их слаженную оборону.

Асамхан поймал какого-то тщедушного бандита, стукнул его слегка об стенку и бросил, словно метательный снаряд, в набежавших врагов.

Увидев, что бандиты дрогнули и победа на их стороне, Виджей проложил себе путь через вражеские ряды и двинулся на поиски Ратхи.

Длинный коридор вел мимо зияющих проемов. Юноша заглядывал во все помещения, но они были пусты. Выскочив за поворот, Виджей, увидел длинную тень, перечеркнувшую коридор. Он остановился. Раздались медленные шаги, и из темноты выступила черная фигура.

— Ну, здравствуй, Виджей. Вот мы и встретились!

Делиб остановился в круге света, блеснув сталью револьвера.

— Поговорим? — убийца издал хриплый смешок.

— Где Ратха?

— Ах Ратха? Ты с ней обязательно встретишься, сейчас я тебе помогу.

Делиб поднял револьвер на уровень головы Виджея. В отчаянном прыжке юноша рванулся к нему, чтобы выбить оружие, но пуля опередила его. Он вскрикнул от боли и упал, пораженный в плечо.

Убийца не спеша подошел к нему, чтобы насладиться страданиями жертвы.

— Что, больно? Таков Делиб!

Он поднес ствол револьвера к голове Виджея, но выстрелить не успел.

Молниеносным ударом юноша обезоружил врага, схватил его за шею и перебросил через себя:

— Таков Виджей!

Убийца врезался в железобетонную стену и обрушился на пол.

— Где Ратха?

Виджей схватил его правой рукой за горло и прижал к стене. Левая повисла, как плеть.

— Я тебе ничего не скажу! Ратха умрет, и ты ее не спасешь! О, как я ненавижу тебя!

— Скажешь! Или я тебя убью!

Рука сжималась все сильнее. Делиб захрипел, его глаза налились кровью, стали вылезать из орбит. Еще секунда, и он расстался бы с жизнью.

— Виджей, не делай этого! — Санджей выскочил из-за угла и оттащил брата.

Бизнесмен упал на пол, держась за горло, делая короткие вдохи широко открытым ртом.

— Я убью негодяя!

— Нет, его осудят по закону!

Откуда-то издалека донесся не то вздох, не то стон.

— Что это? — воскликнул Санджей.

Делиб решил воспользоваться замешательством и начал тихо отползать в сторону.

— А ты куда? — адвокат сел на врага, скрутив ему руки.

Виджей кинулся на странные звуки, которые раздавались, казалось, из-под земли.

— Ратха!

— Виджей! — явственно услышал он свое имя.

— Ратха!

— Спаси меня!

Юноша быстро шел вдоль стены, прислушиваясь к приглушенным крикам.

— Ратха!

— Виджей!

Он наткнулся на свежую кладку, из-за которой доносился голос его любимой. Виджей отскочил и с криком:

— Ратха! — прыгнул на стену.

Кирпичи обвалились со страшным грохотом. К счастью, они не задели девушку.

Отряд полиции под предводительством тучного сержанта рысцой бежал на грохот перестрелки, доносившейся со стройки. Дело явно пахло каким-то зловещим преступлением — стрельба почти в центре города, в пустынном здании, тут можно заработать либо внеочередное повышение по службе, либо пулю в живот. Главное — схватить преступника.

Он сам вылетел прямо под ноги опешившим полицейским. Виджей выбросил Делиба из подъезда, а вслед за ним кинул его револьвер.

— Арестуйте этого человека, он убийца!

— Прекрасно! — сказал сержант, утираясь платком. — Наденьте на него наручники.

— Стойте! — раздался истошный крик.

Из-за угла здания вышла Анита. Она открыла сумочку и сунула туда руку:

— Этот негодяй убил моего мужа!

Грохнул выстрел. Пуля тонко взвизгнула и с тупым стуком впилась в тело Делиба.

— Остановитесь! — закричал сержант.

Но женщина вновь навела револьвер. Виджей подскочил к ней, ударил по руке. Кольт коротко рявкнул и пуля ушла в небо. Юноша выхватил у нее оружие.

Делибу повезло, он остался жить. Находясь в госпитале под охраной полиции, убийца и мошенник ожидал суда.

Комиссия получила массу доказательств, обвиняющих его в многочисленных преступлениях. Несмотря на то, что он уничтожил часть документов, собранных Аджеем и Санджеем, улик было достаточно, чтобы подвергнуть убийцу строгому наказанию.

Кроме всего прочего, полиция обнаружила тайные банковские счета, договора, свидетельствующие о том, что именно Делиб организовал аферу с «Гопал-Банком». Вкладчики получили реальную возможность получить обратно свои деньги, украденные банкиром и перекаченные бизнесменом в «Стар Лимитед».

В свою очередь Делиб не стал молчать о чемоданчике с десятью миллионами — он пытался хоть как-то отомстить Аните, хотел утащить ее с собой.

Полиции удалось арестовать почти всю банду, работающую на бизнесмена. Это было несложно сделать, часть бандитов вообще не могла передвигаться после встречи с Виджеем и его друзьями. Однако главарь банды исчез. Никто не мог сказать, куда скрылся Гунда и где он может вновь объявиться.

Глава тридцать девятая

— Как твоя рука, сынок?

— Хорошо, мама. Поверь, ничего серьезного, слегка зацепило мякоть.

Виджей пошевелил пальцами левой руки, демонстрируя, что рана действительно пустяковая.

Мать поставила на стол дымящиеся лепешки — чапати, налила ароматный чай, положив Раму лишнюю ложку сахара.

— Асамхан, — крикнула она в окно, — иди завтракать!

Силач возился во дворе со своим скутером, подготавливая его к работе. Вытирая руки замасленной тряпкой, он вошел в дом и сказал таинственным голосом:

— К нам гости.

— Кто же это так рано? — удивилась Лакшми.

Ей не пришлось долго гадать. Дверь открылась, и она увидела Аджея и Санджея. Как не похожи они были на прежних чванливых деляг! С их лиц исчезло прежнее туповатое выражение самодовольства и ощущения собственного превосходства над теми, кто наворовал меньше, чем они, или вообще живет смешной честной жизнью.

— Мама, прости нас!

— Прости!

Лакшми просто подошла к своим сыновьям и обняла их. Конечно, она простила им все, ведь это были ее дети.

— Как я рада! Наконец-то мы вместе!

Наклонившись над спящей Гитой, мать нежным, легким прикосновением отвела прядь с ее лица, прислушалась к беспокойному, неровному дыханию ребенка. Здоровье дочери внушало ей серьезные опасения. Гита по-прежнему ничего не помнила, иногда она не узнавала отца, забывала, как называются самые простые предметы.

— Песок… Песок… — отчетливо проговорила девочка, не открывая глаз.

Вдруг она вскрикнула и заплакала, казалось, еще во сне.

— Что с тобой, доченька? Не надо плакать, моя маленькая, твоя мама здесь, с тобой.

— Мама, мама, мне страшно!

Девочка обхватила мать за шею похудевшими ручками. Сапна гладила ее по голове, пытаясь унять ее рыдания и сама с трудом сдерживая слезы. Она дала Гите воды, та отхлебнула немного, расплескивая дрожащими руками.

— Может быть, ты чего-нибудь хочешь, маленькая?

— Да.

— Что? Скажи, я все сделаю, чтобы ты перестала плакать, моя доченька.

Девочка опять закрыла глаза. Ее губы пытались вымолвить какое-то слово, но было видно, что она опять забыла, как называется вещь, которую она хочет.

— Что, что ты хочешь? — склонилась к ней Сапна.

— Хочу слоника.

— Хорошо, я обещаю, будет у тебя слоник.

— Правда? — по лицу девочки скользнула слабая улыбка, она легко вздохнула и перевернулась на другой бок.

Сапне тяжело было преодолеть себя и пойти к Лакшми и Раму, которых она выгнала из дома, но тяжелое состояние дочери заставило ее пересилить себя.

Подъехав на скутере к «Черному городу», женщина чувствовала себя так, словно попала на другую планету. Никогда раньше она не встречалась с такой бедностью и нуждой. Конечно, на улицах города попадались бродяги и нищие, но они выглядели чужеродно на фоне дорогих магазинов и фешенебельных гостиниц. А здесь сама Сапна, в ее отделанном золотом сари, с украшениями, на которые можно было построить половину этого поселка, резко выделялась, привлекая к себе всеобщее, не слишком доброе внимание.

Все в «Черном городе» было для нее открытием — хижины, построенные из каких-то подручных материалов, босоногие дети, клочки огородов, поливаемые согнутыми женщинами в простых коричневых сари. Как не похожи они были на нее и на ее подружек, разодетых в модные платья, лоснящихся от дорогих кремов! Женщины поселка носили простые стеклянные браслеты, а у некоторых и на них не было денег, поэтому они довольствовались украшениями из склеенных осколков зеркал.

Некоторые из встречных девушек были настоящими красавицами, но их руки уже огрубели и потрескались от тяжелой работы, на лицах лежала печать многолетней усталости, потушившей прекрасные глаза, волосы потускнели от плохой пищи, а одежда была слишком убогой.

Опрашивая прохожих, Сапна вскоре нашла нужный дом. Он был довольно неплохой, сделан на совесть, с любовью. Домик окружали молодые манговые и апельсиновые деревья, уже начавшие плодоносить. У самого входа рос огромный баньян, его воздушные корни, сползая вдоль потрескавшегося ствола, образовывали целую сеть спутанных колец.

Женщина открыла скрипнувшую калитку и пошла по узкой тропинке мимо свежевскопанных грядок. Постучав в незапертую дверь, вошла в комнату.

Рам уже пришел из школы и занимался домашними делами. Увидев неожиданную гостью, он вскочил, испуганно шагнул к занавешенному тканью проему, ведущему в соседнюю комнату.

— Не бойся меня, мальчик. Как тебя зовут?

— Рам.

— А меня тетя Сапна. Вот мы и познакомились.

Возникла неловкая пауза, и гостья решила объяснить причину своего визита:

— Ты ведь дружишь с моей Гитой?

— Да.

— А ты знаешь, что с ней случилось?

— Знаю. Я приходил к ней.

— Вот как? — удивилась женщина. — Но я тебя не видела!

— Я не заходил в дом, ведь вы запретили там появляться. Я видел ее в окно, и, по-моему, она очень сильно болеет.

— Да, ты прав. Все так и есть, — опечалилась Сапна. — Знаешь что, — она сделала над собой заметное усилие, — я хочу попросить у тебя прощение за обиды, которые нанесла тебе, за тот день рождения.

Недоверчиво взглянув на нее, мальчик с достоинством склонил голову и сказал:

— Я не сержусь на вас, тетя Сапна.

— Ну, вот и хорошо, — повеселела женщина. — Я хочу пригласить тебя в гости. Гита наверняка обрадуется, когда тебя увидит, — мать вновь опечалилась. — Моя бедная девочка совсем ничего не помнит. Эта страшная катастрофа унесла ее память. Врачи говорят, что сработал защитный механизм — она так испугалась, что мозг поставил защитный заслон между тем, что с ней произошло, и ее сознанием. Теперь Гита словно заново родилась, она не помнит даже, как называется ложка, мне приходится кормить ее самой. Нет, я не переживу этого! — она разрыдалась.

— Не плачьте, тетя Сапна! Я приду в гости к Гите. Может быть, я еще чем-нибудь могу ей помочь?

— Да, — ответила женщина. — Она все время, и во сне и когда не спит, просит слоника.

— Хорошо, — просто ответил Рам.

— Ну, не буду тебя отвлекать, — засобиралась Сапна.

Уже в дверях она остановилась:

— Ты знаешь, мне кажется, что слоник — это последнее, что она помнит. Может быть, если она опять его увидит, память вернется к ней?

Накрыв голову покрывалом, Сапна вышла из дома. Мальчик еще долго смотрел ей вслед, потом достал из большой картонной коробки кусок дерева, пилку и острый нож.

Маленький мастер упорно трудился, не делая перерывов, так что слабеющие руки уже плохо держали инструмент, и несколько раз он чуть не лишился пальцев, отделавшись глубокими порезами, но работу не прерывал. Через некоторое время, сдув прилипшие опилки и обтерев следы крови, он полировал куском пемзы готовую фигурку.

Огромный детский магазин был набит игрушками, привезенными со всех концов света. Чего тут только не было: всевозможные пластмассовые конструкторы, из которых можно собрать все что угодно — от многоэтажного дома до динозавров; куклы Барби в самых разных интерьерах; плюшевые игрушки — от крошечной коалы до огромных забавных зверюшек величиной с человека.

Аджей бродил среди всего этого изобилия не в силах выбрать что-то одно. Наконец он купил смешного плюшевого слона. Вежливый продавец вручил ему запакованную в прозрачный мешок игрушку.

— Ваши дети будут очень рады, — кланялся продавец, — это очень хороший слон. У нас его многие покупают.

Отец не был уверен, что сделал правильный выбор, но он слышал от Гиты, что ей хочется такую игрушку, и решил попробовать — может быть, ему удастся хотя бы вызвать улыбку на лице девочки. Его пугало полное равнодушие ко всему, отражающееся в глазах дочери, безжизненность черт, делавших Гиту похожей на мраморную статую.

Он боялся, что нервное потрясение и травма сделают девочку калекой. Аджей думал о своем участии в преступлении Делиба, он не снимал с себя вины, до конца дней его будет мучить совесть. Может быть, Бог решил покарать за грехи отца, отняв у дочери разум?

В небе собиралась гроза. Тяжело ползли желтобрюхие тучи, набухшие дождем. Порывы ветра, словно невидимой метлой, гнали тучи пыли, широкими взмахами проходились по кустам и деревьям, пригибая их и ломая сучья, причесывали траву.

Ласточки чертили черными молниями у самой земли. Воробьи, в предвкушении небесного душа, торопились принять пылевые ванны.

Аджей вылез из такси, озабоченно поглядывая на небо, прошел в дом, забрав на ходу со стола возле бассейна забытую книгу. Распаковав игрушку, он встряхнул слона, поправил ему хобот.

Войдя в детскую, он увидел стоящую у окна Гиту. Девочка вздрогнула от звука открывшейся двери, но даже не обернулась, глядя, как завороженная, на грозовые облака.

— Что ты там увидела, доченька?

— Сейчас будет очень страшно.

— Ничего не будет, не бойся. Это всего лишь гроза. Ты же знаешь, когда идет дождь — гремит гром, молния сверкает… Посмотри лучше, что я тебе принес!

Девочка обернулась, подошла к отцу. Тот, радостно улыбаясь, протянул ей игрушку. Гита взяла, вежливо поблагодарила, но в ее глазах ничего не отразилось.

— Разве тебе не нравится?

— Нравится, папа, — тусклым голосом ответила девочка.

Она вдруг разжала руки, выронила подарок и отвернулась, тут же позабыв о его существовании.

Отец поднял слона и попытался привлечь к нему внимание дочери, изображая, как передвигается настоящий хозяин джунглей, даже попытался изобразить трубный клич.

Неожиданно треснул гром, сухо прогремев раскатами. Гита вскрикнула, опрометью бросилась к кровати и спряталась под одеяло, повизгивая не своим голосом:

— Песок! Песок!

В окна хлестнуло дождем, душно запахло влажной раскаленной землей.

Отец успокаивал больного ребенка, рассказывал ей сказки, но она, похоже, ничего не слышала. Вернувшаяся с рынка Сапна тоже не смогла отвлечь Гиту. Их спас неожиданный гость.

— Здравствуйте, можно войти? — спросил Рам.

Мальчик стоял в дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу. С него стекала вода, волосы слиплись. Он застенчиво вытер мокрое лицо ладонью.

— Конечно! Входи, пожалуйста, — сказала Сапна.

Гита посмотрела на друга, и в ее глазах мелькнуло что-то осмысленное, она явно начинала его узнавать.

— Здравствуй, Гита! — проговорил мальчик, подходя ближе. — Я принес тебе подарок.

— Какой подарок?

— Вот, смотри.

Рам развернул платок и достал вырезанного из дерева слоника. Он придал хозяину джунглей веселое выражение, слоник будто улыбался, округлив толстые щеки.

— Дай! — восторженно прошептала девочка.

Затаив дыхание, родители смотрели, как Гита взяла незамысловатую игрушку и стала ее рассматривать. Она подошла к столу, поставила слоника. Что-то шепча про себя, начала двигать его, потом посмотрела на потолок, недоуменно пожала плечами и продолжила игру. Вдруг движения ее потеряли координацию, она закричала:

— Обвал! Обвал! — и бросилась из комнаты.

Аджей успел перехватить ее. Она забилась, захлебываясь в рыданиях, закричала:

— Я вспомнила! Я все вспомнила!

— Тихо, доченька, — кинулась к ней Сапна, — не волнуйся, все уже позади.

Гита обвела окружающих взглядом, в котором появилось осмысленное выражение. Она будто просыпалась после долгого сна.

С состраданием глядя на нее, Рам шагнул за дверь. Он сделал все, что мог, теперь надо уходить из чужого дома. Мальчик хорошо понимал, здесь ему не место, он здесь всего лишь гость, вызванный по необходимости, никому не нужный…

— Рам! — раздавшийся крик прервал его мысли, а когда он увидел сияющие глаза Гиты, то не удержался и вскрикнул в ответ:

— Гита!

— Рам, не уходи! Побудь со мной, мне страшно!

— Успокойся, милая, — недовольным голосом произнесла Сапна, но девочка так на нее посмотрела, что мать сразу сменила тон, заискивающе пробормотав: — Конечно, твой друг побудет с нами.

— Может быть, я приду в другой раз? — тихо спросил мальчик.

— Ну что ты, — Сапна подошла к нему и положила руку на плечо, — оставайся. Сейчас выпьем чаю, я принесу очень вкусные пирожные, ты таких никогда не пробовал…

— Сапна, — вполголоса произнес Аджей, предостерегающе нахмурив брови.

— Да, — сбилась женщина, что на нее совсем не было похоже, — вот я и говорю, очень вкусные пирожные.

— Оставайся, Рам, — сказала Гита.

И мальчик остался. С этого дня началось выздоровление Гиты. Вскоре она смогла уже ходить на занятия. Теперь она посещала ту же школу, что и Рам, и сидели они за одной партой.

Глава сороковая

По залитой солнцем улице шел Виджей. Давно не ходил он по этой дороге, ведущей к студии, но теперь юноша решился вновь штурмовать кинематографические высоты.

Все так же бродили вокруг стеклянного кубического здания красивые девушки и широкоплечие юноши в надежде, что благосклонный взгляд режиссера или хотя бы ассистента остановится именно на них и начнется волшебная жизнь в мире кино.

Виджей прошел в вестибюль, по стенам которого все так же висели фотографии артистов, среди них появились и новые лица. Великанши, охранявшие вход, стояли на месте. Они стали еще толще. Как и в прошлый раз, юноша проскользнул мимо дремавших стражниц незамеченным.

В студии шла репетиция. На высоком помосте танцевала Ратха, одетая в яркое алое сари, вышитое золотыми звездами. Тонкая талия была перехвачена золотым поясом, бедра обхватывал мехала — пять рядов сверкающих золотых бус. Мелодично позванивали бубенчики на щиколотках и тройные браслеты, украшающие запястья девушки.

Юноша издали любовался красавицей, кружащейся в танце. Музыка звучала все быстрее, громче, Виджей почувствовал, как ноги сами ведут его танцевать.

— Виджей! — вскрикнула Ратха.

Она легко сбежала с помоста, юноша шагнул ей навстречу. Взяв друг друга за руки, влюбленные пошли в сад, подальше от нескромных взглядов.

— Ты пришел, любимый. Как я рада, что ты вернулся на студию.

— Да, Ратха, я хочу сниматься, попробую еще раз стать актером. Может быть, на этот раз получится.

— Конечно, милый. Мы начнем прямо сейчас. Я счастлива, что ты нашел в себе силы. Я помогу тебе, ведь мы никогда больше не расстанемся, правда?

— Да, любимая, теперь мы будем вместе.

Юноша возвращался с киностудии усталый, но довольный. У него все получалось, пробы оказались на редкость успешными. Ратха начала снимать фильм по тому сценарию, который напоминал ей историю, случившуюся с Виджеем. Он выглядел очень естественным в этой роли, перед камерой держался свободно. После окончания съемки все присутствующие наградили его аплодисментами.

В этот вечер он решил прогуляться. Ноги сами принесли его на улицу, где стоял «Храм любви». С волнением в сердце юноша приблизился к ограде. Наверное, дома давно уже нет, на его месте строится отель. Еще издалека Виджей услышал шум работающего двигателя.

Толкнув ворота, юноша замер от удивления. «Храм любви» стоял на месте, мало того, он выглядел совершенно новым, словно только что выстроенным. Выбитые окна сверкали новыми стеклами, была навешена новая дверь, весь дом, покрашенный какими-то необыкновенными красками пастельных тонов, стал красивее прежнего. Он не просто помолодел, он возродился и засиял, словно настоящий храм.

Виджей сделал несколько шагов по дорожке, вымощенной темно-красными плитами, вдоль которой наливались пурпурными бутонами розы на длинных стеблях. Вместо вырубленного сада шелестели молодые манго, лимонные и апельсиновые деревья, наполняя воздух сказочным благоуханием. Их свежая листва отбрасывала прохладную тень, ложащуюся на хорошо подстриженные газоны, от которых шел бодрящий запах срезанной травы.

Дверь дома распахнулась, и оттуда вышел молодой парень, помаргивающий от яркого солнца. Он был похож на Виджея, каким он был семь лет назад. С первого взгляда становилось ясно, что парень — весельчак, обладающий открытым, добродушным характером.

— Вы кого-нибудь ищите, сахиб? — спросил он, чиркая спичкой и закуривая сигарету. — Может быть, я могу вам помочь?

— Нет, то есть да. Скажите, кто здесь делает ремонт? Ведь на этом участке должна была быть гостиница.

— Какие-то важные господа, я не знаю, как их зовут, — он стер с лица белое пятно, — мое дело — побелить потолки. — Парень внимательно посмотрел на Виджея. — А дом хороший, еще много лет простоит.

— Да, это хороший дом.

— А вы, наверное, тут жили? — догадался парень.

— Я здесь родился.

— То-то я смотрю… Может, хотите пройти внутрь? Посмотрите, как красиво.

— Нет, нет, благодарю вас, — отказался Виджей.

Трудно войти в дом, где ты родился, где прошла твоя юность, в дом, который продан. Там будут жить другие люди — со своей судьбой, со своими горестями и печалями, со своей любовью и радостью. Не стоит будить призраки безвозвратно ушедшего прошлого.

Юноша возвращался в «Черный город» с печалью в сердце. Столько лет прошло с тех пор, как он покинул «Храм любви», а было все это, как будто вчера.

Спускаясь по узкой тропинке вдоль реки — здесь лежал наиболее короткий путь к дому Асамхана, — Виджей заметил неясную тень, мелькнувшую на платановой аллее. Юноша обернулся, но даже не успел разглядеть, человек это был или зверь. Он не боялся нападения грабителей, однако ускорил шаги, не желая ввязываться в историю. Он спешил к матери.

Жилище Асамхана стояло на краю пустыря, возле крутого берега реки. Издалека Виджей увидел в окне силуэт матери. Она ждала его. Завидев сына, Лакшми вышла ему навстречу, чем-то явно взволнованная.

— Что случилось, мама? — встревожился юноша.

— Здесь только что были Аджей и Санджей… — от волнения ее голос прерывался. Не в силах говорить, она протянула ему лист гербовой бумаги.

Это была дарственная на «Храм любви».

— Так вот кто тот добрый волшебник, который воссоздал дом заново! — воскликнул Виджей. — Как же я не догадался сразу.

— О чем ты говоришь? — спросила мать.

— Мама, я был там сегодня! Наш «Храм любви» стал еще красивее, чем прежде!

— Нет, сынок, не может быть! — мать пошатнулась, и юноша поддержал ее, чтобы она не упала. — Я уже отчаялась вернуться туда, неужели такое счастье возможно?

Из дома вышел Асамхан. Он не мог понять, что происходит, почему они так взволнованы.

— Виджей, произошла какая-то беда? Нужна помощь?

— Нет, друг, никакой беды не случилось. Не все же время печалиться и горевать, вот и нам улыбнулась радость. Мы вновь обрели утерянный кров.

— Поздравляю вас! — силач пожал им руки, но потом нахмурился. — Значит, вы уезжаете… Жаль, я к вам очень привык, да и Рам называет Лакшми бабушкой…

— Ничего, друг, — ответил Виджей, — мы будем часто встречаться, заходить в гости…

Они были так увлечены беседой, что не замечали, как из-за полуразвалившегося каменного забора за ними наблюдают чьи-то злобные глаза.

Глава сорок первая

В ночном воздухе пахло сыростью после внезапного ливня. Асамхан вышел из дома, закурил крепкую бири — дешевую сигарету, скрученную из табачного листа. Сизый едкий дым медленно поплыл, не смешиваясь с влажными испарениями земли.

С реки доносился ликующий лягушачий хор. Скользкие существа, обрадованные неожиданной свежестью, устраивали свои концерты в прибрежных водорослях. Словно внимая их песням, низко над водой носились летучие мыши, исполняя под неистовое кваканье замысловатый танец.

Асамхану послышалось, будто возле разрушенной каменной ограды прошуршала змея, что-то пробиралось там, пригибая мокрую траву. Силач затянулся в последний раз сигаретой и швырнул ее в темноту. Прочертив извилистую черту, она вспыхнула красными искрами, очевидно, испугав змею, которая шарахнулась в сторону. Треснула ветка, с шуршанием посыпались мелкие камешки из ограды.

«Ага, — подумал Асамхан, — там прячется какой-то зверь».

— Папа, — позвал Рам, появившийся на пороге, — иди домой, я боюсь.

— Чего ты боишься?

— Не знаю, — ответил мальчик, — но мне страшно.

Асамхан засмеялся и вошел в дом.

Проводив его движением револьвера, Гунда сунул оружие за пояс и вытер мокрую руку о пиджак. Он мог бы застрелить своего врага, всадить в него пулю, но это была бы слишком легкая смерть. Бывший главарь даже не узнал бы, кто отомстил ему. Гунде хотелось не просто убить, ему хотелось доказать Асамхану свое превосходство над ним. Тот никогда не принимал всерьез угрозы бандита, считал его мелкой сошкой, поэтому Гунда был счастлив, когда Делиб доверил именно ему возглавить новую банду.

Разбойник давно выслеживал Асамхана, изучил все привычки бывшего главаря, оставалось только нанести последний удар. Гунда собирался покончить с ним сегодняшней ночью, однако, когда увидел его, безмятежно покуривающего у стен своего дома, ничего не боящегося, им овладела неистовая злоба. Какая несправедливость: Асамхан живет свободным человеком, ни от кого не прячется и прекрасно себя чувствует, а он скрывается от полиции, бегает по ночам, словно дикий зверь, и любой может выдать его. Нет, этот рикша должен испытать тот же страх и ужас, что и Гунда, он должен выть и молить о пощаде, тогда месть будет сладка и приятна.

Наступив каблуком на рдеющую красную точку сигареты, разбойник с наслаждением вдавил ее в землю. Вот так же он растопчет своего врага. Гунда придумал отличный план, как это сделать.

После ареста Делиба бандит скрывался в его загородном доме в горах, о котором почти никто не знал. Там можно было отсидеться, не опасаясь любопытных соседей, — ближайшее селение располагалось по другую сторону глубокого ущелья.

По старой привычке он ограбил крестьянскую повозку и раздобыл еду на первое время. Напуганный пожилой мужчина в линялом дхоти, покорно отдал ему полмешка риса, завернутый в чистую холстину круг свежего козьего сыра, истекающего каплями сыворотки, и горячий хлеб.

Гунда долго жалел, что отпустил старика живым, но на будущее решил не оставлять следов, чтобы не привлечь внимание полиции, и не грабить поблизости от своего убежища.

Дом стоял возле огромной скалы, прилепившись к ней, как ласточкино гнездо. Сложенный из серых каменных плит, он не выделялся на фоне источенных ветром глыб, заросших в расщелинах белесым лишайником. Здесь Гунда провел несколько недель, но потом заметил, что стал разговаривать сам с собой. Когда он поймал себя на том, что разговаривает с фыркающим паром чайником, обжегшим ему руку, то понял, что пора выбираться в город.

Рам умылся холодной водой, причесал мокрые волосы. Позавтракав вареным яйцом и напившись чаю, он отправился в школу. Мальчик шел по знакомой дороге, здороваясь с мрачным мусорщиком, метущим улицу, с мороженщиком, занявшим уже свое привычное место на углу. Все эти люди хорошо знали его, они разговаривали с ним, как со взрослым человеком. Никто из них не обратил внимание, что за мальчиком шел человек в черной одежде. На щеке незнакомца краснел длинный шрам, скрывающийся в отрастающей бороде.

Проходя по узкой дорожке вдоль реки, мальчик поглядывал на низкие облака, обещающие ливень. Он услышал сзади себя быстрые шаги, кто-то догонял его, но, обернувшись, Рам никого не увидел, кроме замшелых платанов. Удивленно пожав плечами, мальчик продолжил путь. Не успел он сделать и шагу, как на голову ему упал плотный мешок, кто-то безжалостно сбил его с ног и потащил по земле.

— Виджей, ты не видел Рама? — встревоженно спросил Асамхан. — Он не вернулся из школы.

— Нет, — ответил юноша. — Я не заходил домой. Весь день шли трудные съемки, я оставался в студии. А что случилось? Ты говоришь, он учится вместе с Гитой, может быть, она знает, где ее друг?

— Правильно, я сейчас же еду к ней.

— Я с тобой.

— Не надо. Спасибо, друг, я думаю, он задержался у нее или где-то в городе.

— И все-таки я поеду. Мне кажется, тебе понадобится помощь.

Друзья отправились на поиски мальчика. В доме Аджея они его не нашли, а Гита сообщила им новость, повергнувшую Асамхана в уныние:

— А вы знаете, дядя Асамхан, Рам сегодня не приходил в школу. Я подумала, уж не заболел ли он, и хотела навестить его, но вы пришли раньше.

Сапна, превратившаяся чудесным образом в приветливую хозяйку, угостила гостей сладким гулабджамуном собственного приготовления, напоила чаем, однако друзья очень быстро собрались уходить.

— Подождите Аджея, — сказала Сапна, — может быть, он поможет, ведь у него большие связи, даже сам начальник полиции… — гордо начала она, но осеклась под пристальным взглядом Виджея. — В общем, Аджей сможет помочь.

— Я слышу, тут обо мне говорят! — раздался веселый голос, и в гостиную вошел улыбающийся хозяин дома. — Здравствуй, брат, приветствую тебя, Асамхан. А где друг нашей маленькой Гиты?

— Рам исчез, — ответил мрачный силач. — Мы как раз разыскиваем мальчика.

— Я сейчас же позвоню, — озабоченно проговорил Аджей, — и вся полиция будет поднята на ноги.

— Спасибо, брат, — сказал Виджей, — а мы поедем по городу. Может быть, кто-нибудь что-нибудь видел.

Целый день друзья колесили по самым темным закоулкам, обыскали все парки, но мальчика так и не нашли. Такого с ребенком никогда раньше не случалось, ясно было, что произошло нечто страшное.

Взмыленный конь поднимался по горной дороге, неся на себе седока в черном, везущего странную поклажу — мешок, в котором билось что-то живое. Трое крестьян, идущих по каменистой крутизне, понимающе переглянулись — их опытный взгляд не обманулся грубой мешковиной: они поняли, что внутри не барашек. Всадник внимательно посмотрел на встречных, те прошли, опустив глаза. Никто не захочет связываться на пустынной дороге с человеком, у которого из-за пояса торчит рукоять револьвера.

— Не может же быть такого, — говорил Асамхан, — чтобы никто ничего не видел. В городе тысячи глаз и ушей, которые смотрят на вас, когда вы об этом даже и не подозреваете. Ведь кто-то видел мальчика, когда он шел в школу… Вот что, давай пройдем по этому пути и опросим всех встречных.

— Ты хорошо придумал, — согласился Виджей. Он не хотел расстраивать друга, но ему сразу показалось, что к таинственному исчезновению мальчика может быть причастен человек, желающий отомстить Асамхану, а таких нашлось бы немало. Самое ужасное, если на это решился его смертельный враг — Гунда. Даже Виджей знал, что бандит со шрамом не любил оставлять свидетелей своих кровавых преступлений и его не остановило бы даже то, что этот свидетель — ребенок.

Глава сорок вторая

— Я шел вот по этой стороне улицы, — рассказывал сморщенный старик, словно покрытый трещинами от раскаленного солнца, — а Рам — по другой. Я еще хотел крикнуть ему, чтобы он не опаздывал в школу, и вдруг гляжу, за ним крадется какой-то человек в черном, — старик затянулся индийским кальяном — хуккой, выпустил клуб дыма и продолжил неторопливую речь. — Хотя глаза мои видят уже не так, как прежде, но я разглядел, что это был разбойник, приходивший к нам в «Черный город». Этот человек отпустил бороду, но не перестал быть бандитом, и я сразу его узнал…

— Ну, и куда же они пошли? — поторопил старика Асамхан.

— Вот я и говорю, — старик минуту собирался с мыслями, потом сказал: — Они пошли к реке, по той дороге, по которой Рам обычно ходит в школу. Больше я Рама не видел.

Поблагодарив наблюдательного жителя, друзья быстро пошли по тропинке, на которую указал старик.

— Ты понял, кто был тот человек в черном? — взволнованно спросил Асамхан.

— Конечно, — ответил Виджей, — Гунда, кто же еще. Он поклялся мстить и теперь решил нанести удар.

— Да, он поразил меня в самое сердце. Какой же негодяй! Поднял руку на ребенка!

Хотя Асамхан порвал с преступным прошлым, сейчас он чувствовал себя способным на убийство. Сейчас он был готов хладнокровно зарезать Гунду, и рука его не дрогнула бы. Если с головы Рама упадет хоть один волосок, негодяй расстанется с жизнью.

Они выбежали к реке, тщательно осмотрели дорогу, и зоркие глаза Асамхана обнаружили след.

— Видишь, здесь по траве волочили что-то тяжелое, — говорил силач. — Направление указывает, что мальчика сбили с ног и утащили с дороги вон к той рощице, — он показал на плотно растущие баньяны, пошевеливающие плотными кожистыми листьями, ярко блестевшими на солнце.

Когда друзья прошли туда и пробрались сквозь путаницу воздушных корней, цепляющихся своими отростками, то убедились, что напали на след — на утоптанной площадке четко отпечатались отметины подков.

— Здесь он уложил Рама на седло, а вот дальше… — Асамхан начал продираться, разрывая могучими руками сеть ветвей, но обнаружил лишь один выход, куда мог проехать всадник. Следы вывели на выжженный огнем пустырь и исчезли, смешавшись с сотнями отпечатков, испещривших пыльную дорогу из города.

Некоторое время друзья шли по ней, расспрашивая встречных, не видели ли они всадника в черном с мешком на седле, но никто ничего не заметил.

— Почему ты говоришь им про мешок? — удивился Виджей.

— Не мог же он увезти Рама по доброй воле. Я хорошо знаю сына, Рам никогда не поехал бы с чужим человеком. Гунда вез его в мешке. Этот негодяй поплатится за все!

Глаза силача сверкнули недобрым огнем.

Притомившийся бандит решил устроить привал в пустынном месте. Он привязал коня к низкорослому абрикосу, выросшему неизвестно как на краю глубокого оврага, буйно заросшего кустарником, переплетенным ползучими растениями. Сквозь эту чащу не могла бы пробраться и собака. Гунда снял мешок и оттащил его в тень. Сначала он хотел развязать веревку, чтобы дать мальчишке возможность подышать воздухом, а то пленник затих и не подавал признаков жизни, даже не шевелился, когда разбойник стаскивал его с седла. Однако Гунде лень было развязывать мешок — если мальчишка задохнулся, туда ему и дорога. Жаль, что нельзя придушить его приемного отца, ну да он сам приползет за своим сыном, тут-то ему и конец…

Разбойник весело засмеялся, рисуя себе приятные картины мести. Растянувшись на мягкой траве, он закрыл глаза, чутко вслушиваясь в подозрительные шорохи. С дороги, оставшейся за гранитной скалой, не доносилось ни звука, и бандит вскоре задремал.

Тихое шипение, раздавшееся возле самого уха, заставило его приоткрыть глаза. Повинуясь первому импульсу, он хотел отскочить, но, с трудом взяв себя в руки, замер, словно мертвый, — перед лицом покачивалась черная кобра. Она высовывала длинный раздвоенный язык, будто поддразнивала его, смотрела пустыми глазами-бусинками и медленно раздувала лоснящийся капюшон.

Гунда знал, что ему достаточно лишь моргнуть, и отвратительное пресмыкающееся вонзит в него клыки, сочащиеся смертельным ядом. Несмотря на палящий зной, он почувствовал ледяную волну, пробежавшую по спине. Он уже видел себя, вздувшегося, посиневшего, с выпученными глазами, но кобра словно почувствовала в нем родственную душу, она медленно переползла через него и зашуршала где-то в кустах.

Минут пять Гунда лежал без движения, не в силах подняться с места. Когда разбойник встал, вытер обильный пот, заливающий лицо, то первым делом бросился к коню, чтобы убраться с опасной опушки. Уже вскочив в седло, вспомнил про свою добычу. Выругавшись сквозь зубы, спрыгнул с коня и подбежал к мешку. Каково же было его изумление, сменившееся неистовым бешенством, когда он увидел, что пленник сбежал, прорезав длинную дыру.

Разбойник злобно вскрикнул, выхватил нож и всадил острый клинок в мешковину, словно в тело врага. Вдруг из дыры вылетела черная пружина и ударила его в лицо. Гунда с воем покатился по земле, а рассерженная кобра, выпустив весь свой яд, поползла в поисках более тихого места.

— Где ты, проклятый мальчишка! Выходи! — закричал разбойник. Он понял, что уже обречен, и хотел утащить за собой еще одну жизнь. — Выходи!

Но ему ответило только эхо. Внизу, в овраге, хрипло заверещал попугай, словно кто-то засмеялся грубым смехом.

Теперь умирающий бандит мог лишь стонать.

— Мальчик, где ты? Помоги мне, я погибаю…

Ему показалось, что он слышит шаги, но в ушах раздался такой звон, от которого он начал глохнуть. На веки навалилась смертельная, неподъемная тяжесть.

— Рам, помоги…

Разбойнику удалось разглядеть поднявшегося из высокой травы мальчика. Слабеющей рукой он выстрелил несколько раз и упал мертвым.

Одна из пуль с визгом отрикошетила от скалы, эхо долго повторяло заунывное пение, превратившееся в грохочущие громовые раскаты. Рам осторожно обошел уткнувшегося в землю бандита, отвязал всхрапывающего коня и влез в седло, цепляясь за спутанную гриву.

— Да, мы видели человека с мешком на седле, — сказал крестьянин. — Он ехал на вороном коне.

— У этого седока есть револьвер, — вставил другой, что-то вычерчивая в дорожной пыли концом длинного посоха.

— Он вез какого-то ребенка, — вставил третий, — негодяй!

— Это был мой сын, — глухо пояснил Асамхан. — Разбойник похитил моего единственного сына!

— Да… — покачал головой самый старый крестьянин. — Но вы можете догнать его на горной дороге, там недавно был обвал и путь засыпан.

— Что же мы стоим! — воскликнул Виджей. — Скорее вперед! Мы должны перехватить Гунду, пока он не свернул куда-нибудь.

Друзья поблагодарили крестьян и отправились в погоню. Они сели на попутный грузовик, перевозивший плетеные корзины. Через некоторое время им пришлось вылезти возле развилки и ступить на крутую дорогу, по которой могли пройти только люди и лошади.

— Рам! — закричал Асамхан. — Мой мальчик!

— Где? — удивленно спросил Виджей.

Из-за поворота дороги, прорубленной сквозь плотно стоящие деревья, показался вороной конь. К его гриве припал мальчик, еле удерживающийся, чтобы не свалиться без чувств.

Друзья бросились навстречу тихо идущему вороному, пощипывающему траву на обочине. Асамхан еле успел поймать мальчика, сползающего на землю. Тот открыл замутненные усталостью глаза и улыбнулся вымученной улыбкой.

— Папа! — прошептал он и потерял сознание.

Глава сорок третья

И вот, не во сне, а наяву пришло долгожданное время осуществления выстраданных мечтаний. Съемки фильма были закончены, картина смонтирована, озвучена и уже поступила в прокат. Весь город оклеен афишами с изображением новой звезды — Виджея Дэви! Кричали буквы, а лицо актера, мужественное, спокойное, было грустным. Такова роль, которую он сыграл, роль веселого парня, потерявшего все — любовь, свободу, близких людей, но не сломившегося под тяжестью бед и несчастий. Герой нашел в себе силы подняться со дна жизни; как настоящий мужчина, он вступил в бой и победил, вернув все, что отняли у него злые люди.

— Посмотри-ка, это мой друг, — сказал Асамхан своему приятелю-таксисту, показывая на плакат.

Силач сменил скутер на подержанный, но еще прочный и мощный автомобиль. Он сам его отремонтировал, покрасил и теперь работал на нем, хотя Виджей и предлагал ему заняться чем-нибудь другим. Асамхан отшучивался, говоря, что он долго грабил людей и привык к этому, а профессия таксиста чем-то напоминает ему работу на большой дороге.

Сейчас он ждал клиентов возле центрального кинотеатра, где шла премьера картины с участием друга. Зал был полон, и таксисты справедливо предполагали, что после окончания сеанса у них будет много пассажиров.

Тот таксист, с которым разговаривал Асамхан, даже вышел из машины, чтобы получше рассмотреть огромную афишу на фронтоне кинотеатра.

— А! — обрадованно гаркнул таксист. — Я тоже знаю этого парня. Он работал в нашем гараже.

— Ты что-то путаешь, — сказал его коллега, подошедший сзади, — Виджей был танцором, потом его оклеветали и посадили по ложному обвинению в тюрьму. Я сам был с ним в одной камере.

— Да что ты выдумываешь! — сердито воскликнул другой. — Какая еще тюрьма! Я же тебя знаю, ты никогда даже в участке не был, тоже мне, уголовник нашелся. Виджей отличный парень, он спас «Черный город», защитил бедняков, и теперь они живут в новых домах, которые он помог им построить.

Асамхан слушал и посмеивался. Виджей стал легендой, каждый был с ним знаком и каждый излагал его биографию, уснащая ее самыми фантастическими подробностями. Впрочем, судьба юноши действительно походила на судьбу сказочного героя.

Спор таксистов прервался на самом интересном месте. Окончился сеанс, двери кинотеатра распахнулись, и оттуда хлынула возбужденно гудящая толпа. Таксисты сразу же вспомнили о работе и бросились к своим машинам. Один за другим отъезжала вереница такси, дошла очередь и до Асамхана.

— Мне, пожалуйста, в аэропорт! — нервно проговорил тучный человек с двумя чемоданами. Силач готов был поклясться, что видел этого толстяка, выходящего из дверей кинотеатра. Он не утерпел и спросил его:

— Скажите, уважаемый, неужели вы ходили в кино с этими чемоданами?

— Конечно! — воскликнул пассажир. — Я не мог уехать, не посмотрев фильм, о котором все говорят, хотя почти никто его не видел.

— Ну и как, стоит посмотреть?

— Непременно! — восторженно закричал толстяк. — Вы знаете, главный герой — это просто настоящий Майкл Джексон! Как он поет и танцует! Это надо видеть! А героиня, ее зовут Ратха, так убедительно играет влюбленную девушку, что поневоле начинаешь верить, что она действительно любит героя! Получился замечательный дуэт, давно я не получал таких радостных впечатлений, — толстяк даже вытер слезу, выступившую от избытка чувств. — Этот Виджей Дэви — большой артист.

— Я себе представляю.

Асамхан отвез выгодного пассажира в аэропорт, тот щедро расплатился, все еще находясь под впечатлением кинокартины. Взяв пожилую женщину с горой чемоданов, он поехал обратно в город.

Пассажирка вертелась на заднем сиденье, с любопытством оглядывая живописный пейзаж, потом не утерпела и вступила в разговор:

— Вы знаете, у меня сегодня радостный день, я еду на свадьбу к племяннику. Пришлось проделать длинный путь, ведь я живу в Сринагаре.

— Да, — согласился водитель, — это далеко отсюда.

— Представляете, — не умолкала разговорчивая женщина, — он пригласил тетю Нирджу, чтобы она посмотрела на невесту, красавицу Ратху.

Такси вильнуло в сторону, чуть не вылетев на обочину, но Асамхан справился с собой и выровнял машину.

— Что с вами? — встревожилась Нирджа. — Вам плохо?

— Нет, ничего, — ответил водитель, — мне очень хорошо.

Вдруг пассажирка вспомнила:

— Ой, какая же я рассеянная! Я же не назвала вам адрес!

— Не надо, — улыбнулся Асамхан. — Я знаю дорогу в «Храм любви».

— Правда? — удивилась она.

— Да. Дело в том, что я тоже приглашен на эту свадьбу. Виджей мой кровный брат.

«Храм любви» принимал гостей. Возрожденный дом стал прекраснее прежнего. Светлый, просторный, наполненный солнечным светом, ароматом благовоний, горящих в священном костре, возле которого сидели жених и невеста.

Рядом с ними находились родные и близкие, пришедшие поздравить их в радостный час. Вытирала невольные слезы Лакшми, улыбались Аджей и Санджей, вздыхал Кумишар, любуясь на прекрасную молодую пару. Наконец он вспомнил о своих обязанностях и выступил вперед.

— Есть справедливость на небесах! — сказал он, закатив глаза. — Отдаю тебе в жены свою сестру… — пока Кумишар вел свою длинную речь, Ратха вскочила и отошла, чтобы поприветствовать Нирджу и Асамхана. — Будьте счастливы! — воскликнул Кумишар, растроганный собственной речью, — соединяю ваши руки… — он открыл глаза, не увидев Ратху, пошарил за спиной и, ухватив ее за сари, потащил к жениху, — вот тебе сестра моя…

Дружный хохот прервал его. Кумишар недоуменно оглядел гостей:

— Что вы смеетесь?

Невеста ущипнула его за бок, он обернулся и понял, почему гости развеселились. Вместо Ратхи Кумишар ухватил собственную жену. Она сердито прошептала:

— Ты что? Я жена твоя, а не сестра!

— Да? А где же Ратха?

— Я здесь! — откликнулась невеста.

— А, вот ты где спряталась! — он взял ее за руку и подвел к Виджею. Юноша, улыбаясь, усадил ее рядом с собой.

— Ты не сердишься на меня? — шепотом спросил Кумишар.

— За что? Не понимаю, о чем ты, — вполголоса, заговорщицки ответил Виджей.

— Ну, я был против…

— Это все в прошлом, — улыбнулся Виджей. — В прошлом остались наши беды и несчастья. Теперь мы вернулись в храм любви.

ХРАМ ЛЮБВИ

Глава первая

Женщина спустилась в сад по крутым каменным ступенькам. Вокруг фермы был разбит огромный цветник. Розы росли на горном склоне — поближе к солнцу, впитывая его горячие лучи, умываясь по утрам чистой росой, — нигде Арти не видела таких больших и ярких бутонов. Она любила ухаживать за розовыми кустами, подстригать их, разравнивать под ними почву. Каждое утро женщина собирала свежий букет, срезая самые красивые розы, которые украшали все комнаты в доме.

Не зря древнеиндийская легенда гласит, что богиня счастья и красоты Лакшми появилась на свет из распустившегося цветка. Если бы кто-нибудь увидел Арти среди кустов роз, освещенную первыми утренними лучами, он бы подумал, что богиня красоты вновь родилась, чтобы дарить радость людям, но некому было любоваться юной женщиной. Муж Арти трагически погиб в автомобильной катастрофе, оставив ее вдовой, а детей сиротами.

Дети — последняя радость, которая оставалась ей в жизни. Как и мечтала женщина, у них были мальчик и девочка, Бобби и Кавита. Веселые, жизнерадостные, они согревали ее душу, придавали смысл тягучим, печальным дням. Вместе с детьми она любила приезжать из шумного пыльного города на ферму, расположившуюся в живописном месте среди гор, вблизи от водопада, дающего начало неспешно текущей реке.

Среди дикой природы Арти находила то, что так не хватало ее израненному сердцу — мир и покой.

— Арти, доченька, — позвала ее вышедшая из дома пожилая женщина. Это была старая служанка Лейла, которая ухаживала за домом. Здесь прошла вся ее жизнь, она привязалась к этой семье и считала их своими близкими.

— Что случилось, тетя Лейла?

— Посмотри, пожалуйста, книгу расходов.

Служанка держала в руках увесистую книгу, переплетенную кожей с золотым тиснением. Сюда она записывала скромную прибыль, которую приносила ферма.

— Я много раз просила тебя, тетя, занимайся сама денежными делами, ты старше и опытнее меня, — ответила женщина, поднимаясь по ступенькам.

— Но я всего лишь простая служанка, а не управляющий. Я маленький человек…

Арти выставила перед собой открытые ладони, как бы отталкивая эти слова:

— Неправда, ты очень близкий, родной человек. После смерти матери ты заменила мне ее, дети считают тебя бабушкой. Не называй себя служанкой, не огорчай меня.

Женщина доверяла служанке. Сама хозяйка не любила вести дела, этим раньше занимался ее муж Викрам. После его смерти пришлось нанять управляющего, потому что дел было очень много. Арти являлась единственной наследницей огромного состояния. Ее отец, господин Гупта, в молодости начинал с рабочего на ткацкой фабрике, потом стал мастером. Накопив опыт и первоначальный капитал, открыл свое дело, упорным трудом добившись того, что вскоре скромная мастерская выросла в огромную фирму.

Мать Арти умерла при родах, подарив жизнь девочке. Судьба словно отметила ее — на правой щеке Арти темнело небольшое родимое пятно, но оно не портило нежной красоты. Густая шелковистая коса ниже пояса, выразительные черные глаза, стройная фигура девушки всегда привлекали много поклонников. Она получила очень хорошее воспитание, имела живой и веселый нрав. Правда, после гибели мужа ее характер изменился, глаза опечалились, загораясь радостью только при виде детей.

Вот и сейчас она улыбнулась, услышав веселые крики Бобби и Кавиты.

— Я прав! — говорил Бобби. — До конца каникул осталось шесть дней! Я все правильно посчитал.

— А вот и нет, — настаивала Кавита, — осталось десять дней! Давай у мамы спросим.

Девочка была чуть постарше брата, недавно ей исполнилось восемь лет. Конечно, она умела лучше считать, все учителя говорили, что Кавита очень умная и способная. Девочка унаследовала нрав своего отца и зачастую верховодила в домашних шалостях, зная, что наказание будет не слишком суровым. Арти очень любила своих детей и никогда не обращалась с ними строго, добиваясь послушания лаской и взаимопониманием.

— Тише, вы так шумите! — Арти притворно зажала уши. — Что случилось?

Дети долго выясняли, кто из них будет говорить первым. Наконец, победила Кавита, которая и объяснила суть дела.

— Так сколько осталось, шесть или десять? — спросила она, показывая для верности цифры пухлыми смуглыми пальчиками.

— Не спорьте, осталось десять дней, — ответила Арти, повертев изящными пальцами, слегка испачканными землей, словно включаясь в игру.

— Ага, это я правильно посчитала, не спорь со старшими! — обрадованно закричала девочка, сопровождая свой крик хлопком по ладони побежденного Бобби.

Тут старая Лейла, все еще держащая в руках важную книгу, не выдержала:

— Бобби, Кавита, неужели брат и сестра должны все время ссориться? Как вам не стыдно?

Но ссора не зашла слишком далеко, ее прервал всадник, несшийся по склону.

— Радж! Радж! — радостно закричали дети, увидев скакуна.

Это был их любимец. Раджа подарил им отец, и конь, избалованный детьми, стал послушным и умным, он всюду ходил за ними, словно собака. На днях Радж забрел вслед за детьми в густой кустарник, слегка повредил ногу, и сегодня конюх Балия впервые вывел его размяться.

— А можно на нем прокатиться? — взмолилась Кавита. — Я хорошо сижу в седле.

— Я тоже хочу, — насупился заранее обиженный Бобби. Он ни в чем не хотел отставать от старшей сестры.

— Ладно, ладно, — успокоила детей Арти, — прокатитесь оба, если будете хорошо себя вести.

Балия осадил коня и соскочил на землю. Парень с детства был глухонемой, он мог изъясняться только знаками, сопровождая их невнятным мычанием. Из-за этого он мало общался с людьми, предпочитая общество животных. Они тоже не умели говорить, но Балия понимал их и без слов.

Конюх был молодой крепкий парень приятной внешности. Он мог бы стать завидным женихом для любой девушки из ближайшей деревни, но, стесняясь своего недостатка, жил нелюдимо, ухаживая за лошадьми.

— Балия, как его нога? — спросила Арти. — Ветеринар приходил?

Слуга замычал, показывая, что все в порядке. Он был очень предан своей госпоже, с ней Балия не чувствовал себя увечным, потому что Арти ко всем относилась с добром и пониманием, и люди платили ей тем же.

— Радж не хромает? Можно на нем ездить?

Конюх ответил утвердительно, и, что самое смешное, Радж подтвердил его слова. Он стал кивать головой с важным видом и даже сделал что-то похожее на книксен, показывая, что с ногами у него все хорошо.

Все засмеялись. Ободренный достигнутыми успехами, Радж подошел ближе к Арти, выпячивая губы, словно для поцелуя. Он привык, что его вознаграждают за такие проделки кусочком сахара.

— Стой, Радж, — улыбнулась Арти, — я знаю, чего ты хочешь. Ах ты хитрец!

Она дала ему лакомство, тут же и дети стали кричать наперебой:

— Мама, мама, а можно и нам покормить Раджа!

Довольный конь перебирал копытами, но Арти не позволила закармливать благородное животное. Женщина закивала головой не хуже Раджа, дала детям сахар и показала на себя. Смеющиеся ребята клали ей в открытый рот кусочки сахара, а Арти стала пританцовывать, да еще и запела.

Дети охотно к ней присоединились — они любили, когда их мама танцует и поет, к сожалению, в последнее время это случалось так редко.

Балия не умел танцевать, он только переминался с ноги на ногу и хлопал в ладоши.

Сегодня я — твой верный конь,

Я лучший конь на свете.

Меня рукою нежной тронь,

И я помчусь, как ветер.

Арти пела, а дети подхватили песню; взявшись за руки, они побежали вместе с мамой по цветущей аллее, словно и впрямь превратились в жеребят.

Наконец кавалькада устала. Арти присела на траву у небольшого озера. Стоячую воду свинцового оттенка не оживляли затопленные стволы деревьев. Они были разбиты молнией. Обгоревшие до черноты деревья напомнили Арти ее судьбу. Вот так же неожиданно в счастливую жизнь молодой женщины ударила с небес молния и вырвала дорогого для нее человека, лишив мужа, а детей — отца.

Стараясь не показывать детям свою печаль, Арти продолжила песню, но слова в ней были уже не такие веселые:

Играя, будем жить всегда,

Не ссорясь и не споря.

Нас не изменят ни года,

Ни радости, ни горе.

После долгой прогулки Арти с детьми возвращались домой. Они шли по зеленому лугу, все еще смеясь и играя, еще не зная, что судьба приготовила им новый удар.

На солнечном небосклоне появились грозовые тучи, они медленно наползали, отбрасывая на землю длинные тени. Словно споря с тучами, по травянистому склону вихрем мчался Балия. Несчастный конюх не знал, что везет своей госпоже черную весть.

— Мама, мама, — встревожилась Кавита, — смотри, как он скачет! Наверное, что-то случилось?

— Я боюсь, мама! — сказал Бобби.

— Не волнуйтесь, дети. Я с вами, значит, все будет хорошо, — успокаивала Арти.

Она тоже почувствовала неладное, но отгоняла прочь мрачные мысли. Сколько же еще несчастий упадет на ее семью? Не может же быть судьба такой немилосердной, чтобы вновь опалить и без того обугленную душу.

Внезапно догадка кольнула прямо в сердце — отец! В последнее время он жаловался на здоровье. Еще бы — он столько работал и несмотря на возраст продолжал вести дела фирмы. У него не было другого выхода — после трагической гибели зятя, дела покатились вниз, словно с крутой горы. Все шло из рук вон плохо, хотя семья и наняла опытного управляющего. Если бы не вмешательство господина Гупты, они бы совсем разорились.

Странным образом вдруг оказалось, что расходы фирмы почти достигают доходов. Что самое главное, на честное имя Гупты, на репутацию фирмы пала тень. Это проявилось в том, что прежние клиенты неожиданно стали обходить ее стороной, новые прерывали уже почти заключенные контракты, в деловых кругах города поползли непонятные, темные слухи…

Господин Гупта никак не мог понять, откуда появились такие настораживающие признаки близкого краха. Он решил тряхнуть стариной — засел на целые сутки в офисе, потребовав всю документацию за последний, самый неудачный год. Работал, как и в молодые годы, — на износ. Все это не могло не отразиться на здоровье, стало напоминать о себе сердце, уже не выдерживающее прежних нагрузок. Тем не менее, он нашел причину, корень зла несчастий, нашел корень зла.

Арти еле дождалась, пока Балия соскочит с коня. Взволнованный конюх с мычанием протянул ей клочок бумаги.

— Что там? Что там написано? — наперебой спрашивали дети.

Женщина с трудом прочитала прыгающие перед глазами строки. Кажется, предчувствие обмануло ее, пока нет ничего страшного:

— Дедушка просит срочно позвонить, — задумчиво сказала она. — Быстро возвращаемся домой, Балия отвезет вас.

Глава вторая

Господин Гупта рассматривал контракт, подписанный управляющим фирмы, и чувствовал, как его охватывает волна возмущения и гнева. Она подкатила к самому сердцу, мягко ударив его, так что оно на мгновение остановилось, а потом вновь забилось торопливо, будто наверстывая, но уже в таком ритме, что казалось — оно проломит грудную клетку.

Старик встал из-за стола и начал мерить шагами кабинет, чтобы успокоиться. Морщась, он потирал ладонью левую часть груди, пытаясь угомонить бешено стучащее сердце.

Вот как бывает, когда в семью приходит горе и она теряет силу. Словно в подсеченное топором дровосека дерево, под кору влезают жуки и начинают разрушать древесину, потерявшую соки. Они протачивают свои мерзкие ходы, набитые трухой, и вскоре дерево падает.

Точно так же в их семью, в их фирму пробрался управляющий Хералал и прогрыз огромные дыры, обокрав на многие тысячи рупий, использовав семью для своих гнусных целей.

Подойдя к сплошному, во всю стену окну, господин Гупта задумчиво рассматривал расстилающуюся внизу набережную Марин-Драйв, по которой фланировала нарядная публика, наслаждающаяся прекрасным видом на залив. Ветер с моря гнал пенистые волны, обдавая прохожих бодрящей водяной пылью, оставляющей соленый привкус на губах.

Господин Гупта отвернулся и отошел от окна. Сквозь двойные рамы не проникало ни звука, а воздух отфильтровывался сквозь кондиционеры. Несмотря на то, что они работали на полную мощность, гоняя по кабинету прохладные волны, старик ощутил удушье. Повертев шеей, он ухватился за тугой узел галстука и с облегчением ослабил его, но только чуть-чуть. Гупта никогда не позволял себе показаться на людях небрежно одетым.

Вернувшись к столу, нажал кнопку вызова секретарши. Вошла молодая девушка в строгом европейском костюме. Гупта опять недовольно поморщился, — что это за девчонка? Он впервые ее видел. Раньше с ним работала старая, опытная секретарша, прекрасно знающая свое дело. Ей можно было поручить самые ответственные задания.

— Немедленно вызовите ко мне управляющего.

Девушка немного замялась. Оглянувшись на дверь, она собралась с духом и сказала:

— Господин Хералал уже ушел.

— Ах вот как! — Гупта легонько пристукнул кулаком по столу. — Так найдите его сейчас же. Я еду домой, буду ждать его там. Как только отыщется, немедленно пришлите этого… — он сдержался и продолжил: — пришлите его ко мне!

— Хорошо, господин Гупта.

Когда секретарша ушла, он встал из глубокого кожаного кресла, подошел к резному шкафчику и достал оттуда флакон с лекарственным бальзамом, который прописали ему врачи. Несколько капель тягучей коричневой жидкости с терпким запахом лесных трав растворились в стакане воды, окрасив ее в багровый цвет. Гупта выпил горькое лекарство залпом, — кажется, стало легче.

Старик собрал все документы, сложил их в папку из красного сафьяна. Это были неопровержимые улики против Хералала, и он намеревался предъявить их мошеннику, долгое время обкрадывающему семью.

Старик был так возмущен обнаруженными подлогами и липовыми контрактами, о которых раньше и не слышал, что даже забыл взять лекарство с собой. Флакон так и остался стоять рядом с пустым стаканом.

Секретарша знала, где искать управляющего. Он проводил все свободные часы, прихватывая и рабочие, в злачных местах города. Там, где играли в карты, где стучал шарик рулетки, обещая простакам сказочное богатство, там и можно было найти Хералала. У него имелось несколько излюбленных мест, где ему однажды повезло, он сообщил их адреса секретарше на всякий случай. Управляющий считал себя главным человеком в фирме и не боялся, что секретарша кому-нибудь расскажет, ведь все назначения новых сотрудников проходили через него, он и увольнял неугодных. Девушка боялась остаться без работы, а в ее возрасте трудно найти хорошее место.

Секретарша послала курьера, и через полчаса быстроногий посыльный отыскал управляющего в казино.

— Что там этому старикашке понадобилось? — ворчал Хералал. — Ко мне только что пошла хорошая карта.

Он раздосадованно отхлебнул виски, пренебрегая содовой, и бросил карты на стол.

Хералал подъехал к дому господина Гупты. Приняв озабоченный вид, будто он только что вернулся с фабрики, управляющий поднялся по мраморной лестнице.

В доме было очень мало слуг, Хералал никого не встретил по дороге. Он нашел господина Гупту в гостиной, где тот еще раз проверял документы.

С первого взгляда на бумаги Хералал все понял, — старая лиса открыла его грехи! Что ж, он выкручивался и не из такой ситуации, но здесь явно пахло тюрьмой, а Хералал не хотел идти за решетку, он решил любым способом уладить дело.

— Вы меня вызывали, господин Гупта? — смиренно спросил управляющий.

Гупта обернулся, некоторое время сверля мошенника взглядом, и, наконец, не выдержал, хотя давал себе слово не волноваться, чтобы не перенапрягать больное сердце.

— Все, мое терпение кончилось! — выкрикнул он. — Ты просто негодяй! Ты брал взятки за моей спиной, прикрываясь именем фирмы, ты совершал незаконные сделки! Я отправлю тебя на скамью подсудимых!

Хералал решил не тратить драгоценное время на оправдания, шум скандала мог привлечь посторонних, а он не желал огласки. То, что он задумал, требовало отсутствия свидетелей.

— Да, я обманывал вас, но совсем немного.

Хералал скромно показал двумя пальцами, сколько именно он украл у фирмы.

— Я вытащил тебя из нищеты! — кричал господин Гупта. — Кем ты был до этого? Жалким торговцем, а я сделал из тебя человека! Но оказалось, что ты как был вором, так и остался вором!

Управляющий сложил толстенькие ручки, скроил обиженную физиономию. Его красная круглая шапочка прикрывала маленькие хитрые глазки, виднелся только крючковатый нос и щетка усов, уже начинающих седеть.

— Поверьте, господин Гупта, вы нигде не найдете управляющего преданнее, чем старый Хералал.

Глава фирмы схватил красную папку и потряс ею в воздухе:

— Вот здесь все документы, изобличающие твою преступную деятельность!

Управляющий добился своего, Гупта сам сказал ему, что все бумаги находятся в папке. Как всегда. Хералал перехитрил господина Гупту, наивный старик не сделал копий важных бумаг и тем самым подписал себе приговор.

— Пощадите меня, хозяин, я запутался в долгах!

— Долги? Мне все известно о твоих долгах! Ты проиграл в карты не только деньги, но и совесть. Сотни тысяч ты спустил, не заработав. Чем ты отплатил мне, негодяй, за мою доброту? Но теперь я положу всему этому конец. Вот здесь бумаги, я сегодня же передам их своему адвокату, и пусть суд решает твою судьбу, а я умываю руки.

По старой привычке Хералал упал на колени, чтобы вымолить прощение, хотя на этот раз виной падению послужило избыточное количество выпитого виски.

— Я прошу вас, умоляю, не губите меня! Клянусь, я искуплю все свои грехи!

Хералал хватал господина Гупту за колени, скорее, для того, чтобы подняться. Тот оттолкнул его и, продолжая взволнованно говорить, заходил по комнате:

— Ты же знаешь, у меня больное сердце, я рассчитывал на твою помощь. Я собирался сделать тебя опекуном своей дочери и моих маленьких внуков…

При этих словах управляющий с трудом поднялся. Он не ожидал такого поворота.

— А ты, ты предал меня, — продолжал свою обвинительную речь Гупта. — Мы с Арти относились к тебе как к члену нашей семьи! Ну что ж, теперь ты уволен. Слышишь, Хералал? Теперь ты больше не управляющий.

Хералал подумал, что он, пожалуй, сделал ошибку, воруя почти в открытую и оставляя множество улик. Этот старик, оказывается, собирался сделать его опекуном, фактически он стал бы главой фирмы. Получается, что он обкрадывал самого себя!

— Бедная Арти, — говорил Гупта, — каково ей будет узнать, что у нас завелся вор! Но я все равно немедленно расскажу ей об этом.

Хералал сложил руки на груди, обдумывая создавшееся положение. Он уже отбросил маску раскаяния и выжидал только удобного случая, чтобы набросится на своего хозяина.

Внезапно прозвенел телефонный звонок. Господин Гупта даже вздрогнул от неожиданности, но потом вспомнил, что просил Арти позвонить ему.

— Алло, папа, это ты? — раздался в трубке ее нежный голос.

— Да, доченька, здравствуй.

— Как ты себя чувствуешь?

Господин Гупта забыл на секунду обо всех неприятностях и болезнях.

— Не волнуйся, доченька. Сегодня мне немного нездоровилось, и я решил услышать твой голос, ты же знаешь, мне сразу становится легче.

Хералал шагнул ближе, боясь пропустить хотя бы слово из разговора. Телефон мешал ему, он мог стать свидетелем преступления, необходимо было дождаться, когда трубка ляжет на рычаг, и тогда действовать.

Гупта обернулся на звук шагов и вспомнил об управляющем:

— А теперь, Арти, слушай внимательно, что я тебе скажу. У нас в фирме…

Господин Гупта не успел ничего больше сказать, это были его последние слова. Хералал набросился на него сзади и вцепился старику в горло.

Трубка выпала из рук обреченной жертвы и ударилась о стол. Управляющий повалил старика на диван, накрыл его лицо подушкой, чтобы не оставить следов на шее.

— Алло, алло, папа! — звенел в трубке голос Арти, приглушенный расстоянием. — Ничего не слышно!

Хералал душил своего хозяина, налегая всем телом на подушку. На лбу его от напряжения вздулись жилы, оскаленное лицо превратилось в хищную маску убийцы.

Рука господина Гупты билась по дивану, рядом с которым, на низком столике, стояла фотография его семьи — улыбающаяся Арти, веселые дети, их отец и он сам, еще не сломленный невзгодами бодрый мужчина. Гупта будто хотел схватиться за фотографию, словно искал помощи у близких ему людей, но убийца хорошо знал свое дело. Рука старика еще несколько раз судорожно сжалась и повисла безжизненной плетью.

— Теперь-то ты никому ничего не расскажешь, — проворчал сквозь стиснутые зубы управляющий.

Подержав подушку еще несколько минут для верности, Хералал снял ее, приподнял голову Гупты, стараясь не смотреть ему в лицо, и подложил подушку так, будто старый хозяин спокойно заснул в своей постели.

— Папа, отзовись! Где ты! — звучал в трубке встревоженный голос Арти.

Все это время она пыталась докричаться до отца. Если бы Арти знала, что сейчас происходит!

— Ты все еще здесь? — вспомнил убийца. — Про тебя-то я и забыл.

Он на цыпочках подошел к телефону, взял трубку и осторожно положил ее на рычаг.

— Так, что еще? — лихорадочно соображал управляющий. — Ах, да! Папка с бумагами!

Он открыл папку и бегло ознакомился с ее содержимым. Оказалось, что господин Гупта действительно узнал достаточно много о махинациях своего управляющего.

— К счастью, эти бумаги не имеют копий, — пробормотал Хералал. — Мне везет.

Он скомкал листки, подбежал к большому камину, отделанному белым мрамором, и сжег их, растоптав даже пепел. Теперь никто не мог обвинить управляющего в воровстве.

Хералал вернулся к столу, нашел несколько малозначительных деловых писем и положил их в папку. Все выглядело так, будто господин Гупта приехал домой и решил заняться чтением почты, но тут его настиг внезапный удар.

— Ну, кажется, все, можно уходить, пока никто не пришел.

Тут Хералал вспомнил, что его видел сторож, открывший ворота, и садовник, который ухаживал за клумбами. Надо было что-то придумать.

Убийца осмотрел свою одежду, нет ли каких-нибудь пятен, пригладил волосы, затем подошел к столику и налил себе виски. Жадно выпил, прошелся еще раз по комнате и, убедившись, что никаких улик не оставил, выбежал из комнаты.

— На помощь! — кричал убийца, сбегая по лестнице. — Господину Гупте плохо! Врача, позовите немедленно врача!

Он переполошил весь дом, сбежавшиеся слуги с горестными криками захлопотали вокруг своего хозяина. Они пытались привести его в чувство, брызгали водой, капали лекарства, но все усилия были тщетны. Приехавшим вскоре врачам осталось лишь засвидетельствовать смерть господина Гупты.

Хералал все время находился в доме. Он напустил на себя печальный вид, проливал крокодиловы слезы, мешая всем и путаясь под ногами.

Убийца с трудом скрывал охватившее его торжество. Он уже успел разработать план, как прибрать к рукам всю фирму. Для этого ему надо было привлечь на свою сторону дальнюю родственницу Арти, которая часто бывала в этом доме. Ее звали Нандинья.

— Бедный, бедный господин Гупта! — причитал Хералал. — Он так хорошо ко мне относился, что я теперь буду делать без нашего несчастного господина!

Глава третья

Газеты всего города пестрели заголовками, извещающими о скоропостижной кончине господина Гупты. Они рассматривали эту смерть со всех сторон, задавая пытливые вопросы — кто теперь возглавит фирму? Чем будет заниматься Арти, наследница миллионного состояния? И никто из бойких корреспондентов не поинтересовался, почему же вдруг произошла эта внезапная смерть? Полиция тоже не испытывала никаких сомнений, полностью положившись на диагноз врачей. Все пришли к выводу, что старческое сердце не выдержало перегрузок, вызванных напряженной работой, и, как следствие, наступил инфаркт.

Больше всего такой вывод устраивал Хералала. Оставаясь в должности управляющего, он развил чрезвычайно бурную деятельность: устраивал похороны, хлопотал по дому, часами беседовал с адвокатом Дикшитом, который обычно занимался юридическими делами фирмы. При этом Хералал не забывал свое любимое занятие — он крал деньги, подделывал контракты, заключал незаконные сделки, не опасаясь, что его делишки станут кому-либо известны. Содержимое красной папки исчезло навсегда, а ревизий он не боялся, ревизоры тоже люди, с ними можно договориться.

— Добрый день, милая Нандинья, — льстиво сказал Хералал, входя в роскошно обставленную гостиную.

Хозяйка дома имела свои представления о красоте, которые отличались тем, что она предпочитала несочетаемые цвета, яркие и теплые краски.

— Проходите, дядя, — посторонилась девушка. — Что привело вас в такой ранний час?

— Ты же знаешь, на мне теперь весь дом, все дела, оставшиеся после несчастного господина Гупты, у меня так мало времени, его совсем не остается, чтобы навестить даже моих друзей.

Нандинья с сомнением пожала плечами. Она не предполагала, что Хералал испытывает к ней такую привязанность. Через полчаса беседы девушка поняла, чем объясняются такие горячие чувства.

— От тебя ничего особенного не потребуется, — убеждал мошенник, — ты только постарайся всегда быть рядом с Арти, попробуй убедить ее в том, что ты лучшая подруга. У нее осталось не так уж много близких людей, она поверит всем твоим словам. Это такая наивная женщина — с ней не будет никаких хлопот.

Нандинья молча слушала, задумчиво потягивая коктейль. Она была чуть моложе Арти, обладала привлекательной внешностью, но в отличие от Арти ее красота имела вульгарный оттенок. Нандинья никогда не отличалась скромностью, нравилась мужчинам и любила их очаровывать. Она часто увлекалась, и всегда эти увлечения кончались для нее очередными слезами. Может быть, так получалось из-за того, что она выбирала из толпы поклонников обычных ловеласов, которые и не собирались на ней жениться. Им просто льстило общение с красивой девушкой, к тому же фотомоделью. Кроме того, она слишком доверялась мужчинам, и они принимали это за доступность, а кому нужна такая жена?

Хералал хорошо изучил людей, он знал Нандинью и собирался использовать в своих целях именно эти черты ее характера — то, что она была готова на любые жертвы ради любимого человека.

— Послушай меня, дочка, и все будет хорошо, — заговорил мошенник, стараясь придать голосу задушевные интонации. — Ведь я забочусь о вашем будущем, твоем и Санджея.

При этом имени девушка сразу встрепенулась, поставила стакан на стол. Ее лицо, которое не могло испортить даже чрезмерное употребление косметики, приняло мечтательное выражение, глаза по-кошачьи сощурились. Санджей был последним, самым сильным увлечением Нандиньи. Она нашла в нем идеал мужчины — высокий, стройный красавец покорил ее сердце. Хотя он бывал в городе лишь наездами, девушка хранила ему верность, расставшись с прежними поклонниками.

Увидев впечатление, которое произвели его слова, Хералал усмехнулся. Глупая девчонка размечталась о семейном счастье! Она глубоко заблуждается, рассчитывая на Санджея. Он был племянником управляющего, и дядя знал, что молодой человек никого не способен любить.

— Скажите, а зачем все это нужно? — спросила Нандинья. — Арти дружит со мной, я бываю у нее, но не более того. Мы слишком разные люди, она не поверит мне.

— А ты уж постарайся, милая, чтобы поверила, — ласково вымолвил мошенник, — ты же такая умница, такая красавица, не зря мой племянник так в тебя влюблен. Ни о чем другом говорить не может, только и слышу от него: Нандинья, Нандинья… Ты его просто с ума свела, вот и сделай хоть что-нибудь для вашего совместного счастья.

Последний довод решил все сомнения. Она уже устала ждать, когда любимый сделает ей предложение. Проведя с нею бурную ночь, наутро он покидал ее, объясняя это своими делами, бизнесом, который требует жертв. Санджей жил в Дели, и она проклинала этот далекий город, потому что он отнимал у нее любимого мужчину.

Ее избранник был очень речист и всегда находил массу оправданий, много красивых слов. Уезжая, говорил ей, что разлука гасит лишь слабую любовь, задувая ее, словно свечу, а сильное чувство от ветра разлуки только еще больше разгорается, превращаясь в пылающий костер.

Высказав это или что-либо подобное, он целовал ее на прощание и исчезал.

— Допустим, я стану лучшей подругой Арти, и что потом? — спросила Нандинья.

— А потом предоставь все дело мне, я уж сделаю так, что вы получите от нее целое состояние в качестве свадебного подарка.

— Ну хорошо. Не знаю, что вы собираетесь делать, дядя, но вы меня убедили, я согласна.

— Вот и прекрасно, дочка, — Хералал потер толстыми короткими ручками, словно муха лапками. — Я знаю, скоро приезжает Санджей. Никак не может усидеть дома, рвется к тебе, просто ничем его не удержать…

Девушка не знала, что это дядя вызвал племянника для своей очередной интриги. Глаза ее опять затуманились, она выпила залпом коктейль и улыбнулась.

Уговорив Нандинью, мошенник принялся за племянника. С ним было значительно проще управиться, тот привык во всем полагаться на дядю. Санджей интересовался только женщинами, ему недоставало способностей и умения на что-либо другое. Санджей занимался бизнесом с переменным успехом, денег ему хватало лишь на то, чтобы вести достаточно свободный образ жизни, необходимый для обольщения женщин, но он всегда мечтал разбогатеть, бросить занудную работу и предаваться неге в окружении роскошных красоток.

Как раз это получалось у него лучше всего. Еще не было такой женщины, которая могла устоять против его красоты и обаяния. Нандинья совершенно напрасно обольщалась, что он любит ее, она для него была очередным звеном в цепи наслаждений, а сколько их еще будет?..

Он даже не понимал, что сковывает себя этой цепью, лишаясь истинной любви.

— Приезжай немедленно! — кричал Хералал в телефонную трубку. — Для тебя есть срочная работа.

— Работа? — удивился Санджей. — Ты же знаешь, дядя, я и так загружен, у меня нет ни минуты свободного времени.

— Бросай все! Делай то, что я тебе говорю.

— Хорошо, дядя.

Хералал положил трубку и еще некоторое время смотрел на свое отражение в зеркале. Он очень себе нравился. Как ловко он плетет интригу, манипулируя людьми. Они еще и сами не знают, для чего их сводят вместе, а Хералал, словно настоящий гроссмейстер, двигает фигуры, убирает прочь с доски пешки и в конце концов проходит в ферзи. Что так оно и будет, Хералал ни минуты не сомневался, в душе он презирал людей, видел их слабости и считал себя лучше всех, хотя на деле был просто интриган, мошенник и убийца.

— Ничего, — сказал Хералал и подмигнул самому себе, — скоро я стану очень богатым, а с большими деньгами даже убийца может считаться порядочным человеком.

Управляющий громко захохотал, довольный своим остроумием. Он плеснул себе еще виски и залпом выпил.

Арти была просто убита новым горем, обрушившимся на нее. Она еще не оправилась после смерти мужа, и вдруг последовала неожиданная кончина отца. Если раньше она как-то держалась, то теперь рыдала дни и ночи, чувствуя себя совершенно одинокой. Единственным спасением были дети.

Они тоже очень остро переживали смерть любимого дедушки.

— Мама, — плакала Кавита, — а почему дедушка нас оставил? Он говорил, что любит меня и Бобби, почему он от нас ушел?

— Я хочу к дедушке, — не отставал от сестры Бобби, — у нас нет папы, а теперь и дедушки тоже.

После похорон Арти уехала вместе с детьми на ферму. Она не могла находиться в доме, где все напоминало о прежней счастливой и беззаботной жизни, но ей недолго удалось там пробыть, позвонил адвокат Дикшит и сообщил, что дела требуют ее присутствия.

Когда она вернулась и вошла в дом, печаль охватила ее с новой силой. Арти смогла взять себя в руки, она долго беседовала с Дикшитом и подписала несколько необходимых бумаг. Наконец дела были закончены, Арти вместе с адвокатом вышли на открытую веранду. К ним присоединилась Нандинья, приехавшая вместе с Хералалом.

Арти о чем-то говорила с Нандиньей, не понимая смысла слов. Вдруг ее взгляд упал на портрет отца, она почувствовала комок, подступивший к горлу, и еле сдержала слезы, но тут из сада послышался лай, и на веранду выбежала огромная собака. Это был любимый пес господина Гупты.

Овчарка бросилась к Арти, начала скулить, будто выражая недоумение — куда подевался ее хозяин?

— Папа ушел от нас, мы все так одиноки, — прошептала женщина. Она не выдержала, слезы покатились по ее лицу. Арти присела и обхватила жалобно завывающую собаку. — Ну почему мне в жизни выпало так много горя? Ни мужа, ни отца, никакой опоры.

— Ты забыла обо мне, — задушевным голосом произнесла Нандинья. Она подошла и присела рядом с плачущей. — Я никогда не оставлю тебя в беде. Не отчаивайся! Что поделаешь! Перед судьбой все бессильны. Вот, выпей кофе, это поддержит твои силы, они тебе так нужны сейчас.

— Нандинья, спасибо за заботу, что бы я без тебя делала.

— Можно я стану твоей сестрой, — сказала Нандинья, — ведь ты позволишь, да?

При этих словах Арти бросила взгляд на девушку, в нем многое отразилось.

— Я всегда буду рядом с тобой, — продолжила Нандинья, — ты веришь мне? Крепись, Арти, нужно жить. Не забывай, что у тебя есть дети.

— Я тоже так считаю, — вступил в разговор адвокат. — Нельзя целыми днями лить слезы. Вы не можете быть слабой. Ведь вы ответственны за судьбу своих детей, они еще так малы, им нужна любовь и забота матери. И потом, огромные финансовые обороты, партнерские связи, все это ложится на вас. Если предаваться только молитвам, то ваша компания неминуемо разорится.

Арти стала понемногу успокаиваться, ей надо было выговориться, ведь теперь не с кем даже поделиться своим горем:

— После смерти Викрама я почувствовала себя такой одинокой. Пустота поселилась в моем сердце. Но отец вернул мне веру в жизнь, поддержал, утешил и помог мне пережить страшное несчастье. Теперь он сам ушел, оставил меня так неожиданно…

Арти внезапно вспомнила тот странный телефонный звонок, который оборвался на полуслове.

— Я даже не успела поговорить с ним, что-то он мне хотел сказать, что-то важное, и не успел.

Мягкими, крадущимися шагами на веранду вышел убийца. Хералал был одет в приличный костюм, на голове — круглая шапочка. Он утирал огромным клетчатым платком обильные слезы.

— Ах, доченька, — вымолвил он, шмыгая носом, — мне довелось быть рядом с ним в тот печальный день, и он сказал: «Я умираю и поручаю тебе заботу о моей дочери. Она так молода, разве можно оставлять ее одну! Мой дорогой Хералал, умоляю, постарайся найти ей достойного человека в мужья.

Убийца приблизился к портрету своей жертвы. Он был настолько циничен, что указал на господина Гупту, призывая его в свидетели:

— Верно, да? После этого ему стало так плохо, что он уже ничего не мог сказать, а я стоял, глотая слезы, и не верил, что это конец.

— Не надо, дядя, не говорите так, — взмолилась Арти.

Она не могла слышать такие речи. После смерти мужа для Арти не существовали другие мужчины. Все они не шли ни в какое сравнение с Викрамом. Арти похоронила себя, свою молодость и свои мечты.

— Доченька, я понимаю, что сейчас происходит в твоем сердце, что сейчас не время говорить об этом, но ты должна пройти вокруг свадебного огня. Такова была последняя воля твоего папы, и ты не можешь не выполнить его просьбу.

Хералал видел, что Арти задумалась. Она была послушной дочерью и всегда выполняла волю отца. Он лучше разбирался в людях, единственной его роковой ошибкой был Хералал.

Управляющий мог праздновать победу. Арти сделает так, как он сказал, а уж Хералал позаботится подобрать ей муженька, через которого приберет к рукам все до последней рупии. Вот когда он станет настоящим богачом, никто не посмеет назвать его вором и мошенником.

Глава четвертая

Нандинья проснулась с улыбкой на губах и сразу вспомнила, почему у нее такое прекрасное настроение, — сегодня прилетает Санджей!

Девушка надела халат и подошла к окну. Утро еще только начиналось. Небо полыхало румянцем, прохладный ветерок из сада развевал иссиня-черные блестящие волосы Нандиньи. Она рассмеялась от удовольствия, что скоро увидит своего любимого.

— Рита! — крикнула она служанке. — Приготовь ванну.

Девушка провела целый час у зеркала, приводя себя в порядок, надела лучшее платье и, наскоро выпив чашечку дымящегося кофе, поехала в аэропорт.

Дорога шла по гладкой равнине, по обе стороны шоссе зеленели поля. Подъезжая к аэропорту, Нандинья увидела над софой самолет, который заходил на посадку, в этом «Боинге» летел Санджей.

Девушка выскочила из машины и побежала по мраморным плитам зала. Через несколько томительных минут в зал хлынула толпа, и Нандинья сразу увидела своего возлюбленного. Санджей выделялся из толпы высоким ростом, его трудно было не заметить. Он шел спортивной походкой уверенного в себе человека, оглядывая встречных женщин.

Санджею было около тридцати лет. Красивое, немного хищное и всегда улыбающееся лицо, которое приобретало добродушно-покровительственное выражение при взгляде на женщин. Вьющиеся светлые волосы, короткая курчавая бородка и светлые глаза привлекали к себе внимание. Атлетическая фигура выгодно выделяла его среди слишком полных или слишком худых мужчин.

Девушка побежала ему навстречу и бросилась на шею:

— О Санджей! Ты меня еще не забыл?

Молодой человек снисходительно рассмеялся, бережно поставил повисшую на нем девушку на пол:

— Как можно забыть тебя?

Обнявшись, они пошли к выходу, но через некоторое время Санджей покинул Нандинью, сообщив ей, что у него есть важное дело.

— Но, дядя, я не хочу жениться! — горячился Санджей.

Он сидел в гостиной у Хералала, куда тот его срочно вызвал. Управляющий уже полчаса втолковывал племяннику все выгоды женитьбы на Арти, а Санджей все никак не мог свыкнуться с мыслью, что ему придется добровольно отказаться от своего положения свободного холостяка.

— Пойми ты, — объяснял Хералал, — я все подготовил, даже призвал на помощь волю самого господина Гупты, хотя он и не говорил ничего подобного. Тебе остается только сблизиться с этой женщиной, ты же сам говорил, что ни одна девушка не может устоять против тебя, а когда вы женитесь, все дела перейдут в твои руки. Арти не сможет заниматься фирмой, у нее дети, она поручит тебе управление, и тут уж мы сообща постараемся, чтобы все денежки стали нашими. Подумай — миллионное состояние!

— За эти деньги я всю жизнь проведу вместе с нелюбимой женщиной! — возразил Санджей. — Ты же знаешь, я не могу долго жить с одной и той же, мне нужны новые впечатления.

— Будут тебе новые впечатления. Поверь своему дяде, я найду способ, чтобы избавиться от Арти и вывести ее из состава правления фирмы, а потом я устрою так, чтобы ты смог вести тот образ жизни, к которому привык.

Санджей недолго думал. Дядя убедил его, кроме того, в последнее время денежные дела Санджея находились в плачевном состоянии. И это при том, что он никогда не тратился на женщин, наоборот, они сами оплачивали его расходы, давали деньги, покупали подарки, которые Санджей принимал с милой улыбкой, снисходительно целуя очередную поклонницу, млеющую от страсти.

Он уже давно привык к такому образу жизни и не видел в нем ничего предосудительного — в конце концов женщины созданы для любви и удовольствий, считал Санджей, и, если они хотят доставить ему радость, он тоже готов в ответ принести им несколько приятных минут.

— Хорошо, дядя, я согласен. Но скажи мне, она хотя бы не очень уродлива?

— Да за такие деньги, племянник, можно жениться даже на крокодиле!

Санджей передернулся. Он предпочитал молодых красивых девушек со стройной фигурой или опытных зрелых женщин, не потерявших привлекательности, цветущих последней осенней красотой.

— Терпеть не могу крокодилов, — ответил Санджей. — Надеюсь, что блеск денег затмит ее уродство.

— А разве я тебе не говорил? — удивился Хералал. — У Арти родимое пятно на щеке…

Санджей страдальчески поморщился.

— …но она может даже считаться красавицей.

Такой оборот дела пришелся по душе Санджею. Если эта женщина к тому же и привлекательна, то задание обещает быть вполне приятным и необременительным.

— Хорошо, дядя, я согласен.

— Ну вот и отлично. Теперь ты должен поговорить с Нандиньей и убедить ее.

— Не волнуйся, — Санджей лениво потянулся в кресле, словно сытый лев, — она сделает все, что я ей прикажу.

Солнце нагрело песчаный берег, и по нему, как по раскаленной сковороде, было трудно идти, но здесь, у прибоя, морские волны несли с собой прохладу из самых глубин, куда не достигает ни один луч света.

Нандинья шла по пляжу рядом с Санджеем. Где уж было ей, ослепленной любовью, проникнуть в темноту души Санджея, понять, что кроется за внешней улыбчивой маской. Да и где найти такой луч, который осветил бы его душу. Нандинья была всего лишь молодая девушка, так и не научившаяся разбираться в мужчинах.

Санджей начал издалека. Он расписывал ей свои чувства — что-что, а уж на такие речи он был мастер, потом подошел и к основной теме. Но Нандинья не проявила никакой радости от его предложения, она задумалась.

— Так что ты решила? — настаивал на ответе Санджей. — Подумай, если этот замысел осуществится, то миллионное состояние у меня в кармане. Познакомит меня с Арти дядя, а потом ты поможешь мне сблизиться с ней.

При этих словах Нандинья поморщилась. Она представляла себе, что значит его сближение. Ей не хотелось ни с кем делить своего возлюбленного, но она видела, насколько Санджей захвачен этой идеей, он не отступится.

Молодой человек подошел к ней сзади, обнял за плечи. Его ладони жгли кожу, она уже чувствовала, что не сможет ни в чем отказать ему.

— Разве ты больше не любишь меня? — прошептал он ей на ухо, опалив горячим дыханием.

— Завтра наш клуб отмечает юбилей, — томным голосом ответила Нандинья, — мы с Арти придем туда.

— Ну вот и умница.

Она повернулась и прильнула к его широкой груди. На лице Санджея расплылась довольная улыбка.

Самое трудное было уговорить Арти пойти в клуб. Нандинье пришлось потратить немало усилий. К счастью, при этом разговоре присутствовал адвокат Дикшит, он помог ей убедить или хотя бы поколебать Арти. Все-таки для адвоката красноречие — это профессия.

— Вы не должны замыкаться в стенах дома, — говорил он, — только на людях, общаясь с ними, вы сможете впитать в себя новые силы для дальнейшей жизни и работы. Сходите в клуб, отдохните, и сами убедитесь, насколько легче вам будет вернуться к активной деятельности в фирме на благо ваших детей.

Против таких доводов Арти не могла устоять. Дикшит побыл еще некоторое время и ушел. Он симпатизировал молодой женщине, но знал, что она никогда не ответит ему взаимностью.

Нандинья продолжила атаку после его ухода и в конце концов добилась даже того, что Арти попросила помочь ей в выборе платья, ведь она так давно не появлялась на людях.

— О, конечно! Поверь мне, ты там будешь самая привлекательная женщина.

«После меня», — добавила она мысленно.

Нандинья долго осматривала гардероб Арти и не нашла там ничего подходящего.

— Это все слишком скромно, — заявила она, — тебе нужно одеться поярче, чтобы эффектно выглядеть. Ах, да, — вспомнила Нандинья, — я купила сегодня вечернее платье, посмотри, оно как раз для тебя.

Девушка открыла коробку с маркой дорогого магазина в центре города и достала переливающееся ярко-красное платье с блестками.

— Посмотри, какая прелесть! — воскликнула она. — Все мужчины будут без ума!

Арти с сомнением покачала головой. Эта вещь ей совершенно не понравилась.

— Не знаю, — сказала она, — по-моему, такое платье не для меня. И потом, зачем здесь такой вырез? Я не понимаю.

Нандинья рассмеялась:

— А тебе и не нужно понимать, пусть это оценят все присутствующие в клубе.

— Нет, нет, я не надену этого.

Нандинья не стала настаивать. Довольно было и того, что Арти придет на вечер. А платье лучше она сама наденет, пусть Санджей полюбуется и сравнит подруг, кто из них красивее.

— Хорошо, хорошо, — сказала Нандинья, — надевай все, что хочешь!

Девушка решила все-таки, на всякий случай, заехать за Арти и отвезти ее в клуб.

Ярко освещенный зал был заполнен нарядной публикой. Играла музыка, на эстраде танцевала группа девушек в довольно смелых нарядах, в которых сочетались индийские мотивы с американской смелостью.

Две молодые женщины вошли в зал и сразу привлекли к себе всеобщее внимание. Впереди шла Нандинья в переливающемся платье, глубокое декольте невольно останавливало на себе взгляд. Она потратила много времени на макияж и прическу, посетив лучший салон, и чуть было не опоздала за своей подругой, которая собралась было уезжать на ферму.

Арти двигалась, чуть отстав от нее. Она была одета в красивый национальный костюм, но на фоне блестящего великолепия Нандиньи немного стушевывалась. На лице Арти не сияла такая победительная улыбка, как у подруги, она шла скромно, но такое достоинство и благородство чувствовались в ее облике, что тот, кто хоть раз вгляделся в нее, уже не обращал внимания на эффектную Нандинью.

Первым, кого они увидели, был адвокат Дикшит. Одетый в хорошо сшитый вечерний костюм, он выглядел совершенно иначе, чем в офисе за рабочим столом.

— О, адвокат! — приветствовала его Нандинья.

Она недолюбливала этого человека, проявлявшего очевидное равнодушие к ее чарам.

— Добро пожаловать, Арти, — обратился он к женщине, как бы не замечая ее подругу. — Я очень рад, что вы нарушили свое уединение. Вы прекрасно выглядите.

Арти благодарно ему улыбнулась. Нандинья не вслушивалась в их разговор, она кого-то высматривала.

Тот, которого она искала, уже давно наблюдал за ними, сидя за стойкой в баре. Санджей был уверен в своих силах, но, увидев Арти, он ощутил непонятное волнение, вовсе ему не присущее. На всякий случай он заказал порцию виски, чтобы немного расслабиться.

Тем временем в дело вступил Хералал.

— Красавица моя, доченька, — запел он еще издалека, подходя к женщинам, — наконец-то мы…

— Добрый вечер! — оборвала его Нандинья, сложив руки в традиционном приветствии.

Она возненавидела Хералала после того, как узнала, что это он уговорил Санджея женится на Арти.

Хералал с удивлением уставился на нее, потом продолжил заранее заготовленную речь:

— Разреши мне…

— О, привет! — крикнула Нандинья какой-то знакомой, опять перебив его.

— Ты дашь мне сказать? — возмутился Хералал.

— Да, да, — рассеянно ответила Нандинья и куда-то отошла.

— Что я хотел сказать? — обратился управляющий к адвокату.

Тот недоуменно пожал плечами.

— Ах, да! — вспомнил он. — Мне от имени клуба поручено приветствовать тебя.

— Спасибо.

— Это здание построил твой отец, и мы все рады видеть здесь дочь господина Гупты, — закончил он, наконец, свое запутанное приветствие.

Это объяснялось тем, что Хералал изрядно пропустил в баре и теперь с трудом соображал, о чем говорит.

Санджей решил приступить к активным действиям и двинулся к Арти, но дорогу ему загородила группа молодых людей, которые окружили гостью, как только узнали, что она дочь господина Гупты, наследница миллионного состояния.

— Здравствуйте… Позвольте… — послышались возбужденные голоса со всех сторон.

Арти не ожидала такого бурного натиска и явно растерялась. Ее выручило вмешательство Хералала, расчищающего путь для своего племянника:

— Нет, нет! Позвольте бедняжке немного осмотреться, оставьте ее в покое!

Арти отошла в сторону, опустив глаза, и вдруг перед ней возник кто-то большой, в роскошном белом костюме. Она подняла взгляд и увидела красивое улыбающееся лицо, светлую бородку, внимательные, участливые глаза, как бы говорящие о добром и честном характере, открытом для людей.

— Госпожа Арти, — сказал Санджей, вежливо сложив руки, — я счастлив видеть вас.

Весь его облик говорил о том, что это так и есть, что он счастлив видеть эту женщину. Такова была отличительная черта Санджея, он говорил так вдохновенно, начиная очередной роман, что сам искренне начинал верить в свои слова, принимая те простые чувства, которые испытывал к женщинам, за любовь. На самом деле он просто не знал, что это такое. Молодой человек считал, что весь смысл любви в простом обладании женщиной, а вокруг этого накручено много лишнего, но раз уж таковы правила игры, он готов им подчиняться. Санджей всегда достигал, чего хотел, и на этом останавливался. Он оставался на земле, заоблачные сферы любви были ему недоступны. У его души не было крыльев, чтобы туда подняться.

— Простите меня, пожалуйста, — сказала Арти, вглядываясь в Санджея, — мне кажется, мы с вами не знакомы?

— Так я вас познакомлю, — выскочил из-за спины Хералал.

Он увидел отступление от намеченного плана. Нандинья ускользнула в сторону, бросив Арти, хотя должна была свести ее и Санджея.

Нандинья никак не могла заставить себя сделать это — своими руками отдать любимого другой женщине. Она обещала Санджею, но все-таки не смогла.

— Это Санджей, сын моей покойной сестры, — продолжил Хералал, — из Дели.

— Я хорошо знал вашего отца, — вступил в разговор Санджей, — он мне очень помог в начале моей карьеры.

— Почему в начале? — переспросил Хералал. — Год назад господин Гупта хотел поручить ему все торговые операции, но Санджей отказался! — развел руками управляющий. — Его собственная фирма процветает, — вдохновенно продолжал лгать Хералал, — где ему оторваться от собственного дела.

Он захихикал, довольный своей выдумкой, и взглянул на Нандинью, стоящую у эстрады — вот от кого не отрывается этот племянничек.

— Знаешь что, Санджей…

Но и тут Нандинья его оборвала. Она подошла к Арти и взяла ее за руку.

— Я не могу больше ждать, пойдем, сейчас начнется представление!

— Да, конечно, — сказала женщина, совсем потерявшаяся под пристальным взглядом молодого человека. На нее давно не смотрели с таким восхищением.

— Извините меня, пожалуйста, — шагнул вслед за ними Санджей, — можно мне к вам присоединиться?

Нандинье ничего не оставалось, как согласиться. Она пыталась увести Арти, но не получилось.

— Конечно! — деланно улыбнулась Нандинья. — Мы с Арти не возражаем.

— Ну вот и прекрасно! — не выдержал Хералал.

— Очень вам благодарен, — поклонился. Санджей.

Вежливость в обращении была его оружием. Он никогда не испытывал робости перед женщинами, робость приводила к смущению в словах и поступках, а женщины не любят, когда с ними не умеют обращаться. Они ценят тонкость и деликатность в обхождении. На многих из них, считал Санджей, можно не тратить даже притворства, достаточно формальных знаков внимания — цветов, например, и сердце женщины уже получает уязвимую трещину. Он так и поступал, зная, что его внешность действует раньше его слов, а, значит, женщинам ничего больше и не нужно.

Но здесь особый случай, противник был силен своим безразличием. Надо взломать эту стену, если он не подействовал на ее глаза, значит, надо воздействовать на уши при помощи вежливых и льстивых слов, но осторожно — Санджей видел, что Арти неглупая женщина, такие сразу чувствуют фальшь.

Нандинья взошла на эстраду, взяла микрофон — и тут же по всему залу брызнули разноцветные лучи, заиграла музыка, и на заднем плане сцены появились девушки, одетые в короткие, расшитые золотом платья. Они танцевали, используя элементы национального танца, их движения были настолько зовущими и темпераментными, что даже Хералал подыскал себе пару — какую-то невысокую полную женщину, такую скромную, что она вся была накрыта полупрозрачным покрывалом.

Все в зале танцевали, только Арти ходила одна, но куда бы она ни шла, всюду натыкалась на внимательный взгляд Санджея.

Нандинья пела со сцены, обращаясь к подруге:

Без любви на свете трудно жить,

Неужели в сердце нет желанья?

Безрассудно, страстно полюбить,

Ждать с волненьем первого свиданья.

Хералал с трудом передвигался из-за избыточных порций виски, однако рискнул и снял покрывало со своей партнерши — его ждал удар, когда он увидел сморщенное старческое лицо, украшенное большими очками в роговой оправе.

Посмотри внимательно вокруг,

Сердце для любви открой пошире,

И оно подскажет — вот твой друг,

Только твой, единственный он в мире.

Санджей подошел к Арти, заглянул ей в глаза, как бы говоря — я твой единственный. Она улыбнулась ему вежливой улыбкой и отошла в сторону.

Музыка играла все быстрее и быстрее. Девушки танцевали, убыстряя темп, и в зале уже не оставалось ни одного человека, не захваченного бешеными ритмами.

Арти смотрела вокруг, словно она находилась на другой планете, но все-таки и на нее подействовала общая атмосфера. Рот ее полуоткрылся, будто ей не хватало воздуха, сердце забилось учащеннее, а Нандинья пела и пела, двигаясь по залу, то приближаясь к Санджею, то отходя от него, когда он ей улыбался.

— Послушай меня, племянник, — сказал подошедший Хералал, — не смотри ты так на Нандинью. Неужели ты не видишь, что Арти начинает поддаваться?

— Не волнуйтесь, дядя, — ответил Санджей, — для первого раза достаточно, она должна привыкнуть ко мне. Поверьте моему опыту, я в этом лучше разбираюсь.

Нандинья закончила песню и под гром аплодисментов сошла с эстрады. Ее окружили поклонники, кто-то принес ей коктейль, и она с удовольствием отхлебнула прохладный напиток.

— Ты прекрасно пела, — сказал ей Санджей, проходя мимо и не поворачивая головы.

— Постой, куда же ты? — удивилась девушка.

— Мне пора, — бросил он и ушел.

Санджей не оборачивался, но он был уверен, что Арти смотрит ему вслед.

Глава пятая

После вечера в клубе, Арти почувствовала вкус к жизни, она стала чаще появляться на людях и даже записалась, по настоянию Нандиньи, в модный теннисный клуб.

— Люди из приличного общества, — говорила подружка, — все играют в теннис.

— Но я же не умею! — отбивалась Арти.

— Ничего, тебе и не надо. Главное, чтобы ты числилась в списках клуба. Если ты не будешь играть, научатся твои дети, им это пригодится.

Против такого веского довода возражений не нашлось. Женщина стала больше доверять Нандинье в последнее время. Поглощенная семейными хлопотами, заботами о Бобби и Кавите, она совершенно не ориентировалась в светской жизни, не посещала баров, ресторанов, не знала модных клубов, а ее подруга чувствовала себя там как рыба в воде. Арти была благодарна ей за то, что она старается приобщить не избалованную развлечениями мать двоих детей к активной деятельности. Конечно, она не собиралась бегать по полю с теннисной ракеткой, но ей хотелось взглянуть, как отдыхают другие люди.

— Хорошо, я согласна. Возьмем с собой Бобби и Кавиту, пусть учатся. Им это понравится.

В назначенный день за ними заехала Нандинья, одетая в короткую белую юбку и шелковую тенниску. Арти с любопытством осмотрела ее наряд, и решила, что этот вид спорта не для нее, она никогда бы не сменила привычный национальный костюм на такую открытую одежду. Распахнутая на груди тенниска вовсе не походила на чоли — кофточку с короткими рукавами, а на белую юбку материи ушло на много метров меньше, чем на сари.

Женщина весело рассмеялась.

— Чему ты смеешься? — спросила Нандинья.

— Да вот, представила себя в таком наряде, и мне стало смешно.

— Ты напрасно смеешься, у тебя прекрасная фигура. Вместо того, чтобы ее прятать, показала бы свою красоту. Поверь мне, мужчинам это очень нравится.

— Не говори так, Нандинья, — строго сказала Арти.

— Хорошо, хорошо, твоими платьями мы займемся в другой раз, а теперь поехали, нас ждут.

Погруженная в свои мысли, женщина не заметила, что подруга проговорилась. На корте их действительно ждали. Это Санджей уговорил любовницу пригласить Арти в клуб.

Когда вся компания вышла на теннисную площадку, женщина с удивлением увидела среди игроков недавнего знакомого.

Санджей был одет в белые шорты и тенниску, форма ему очень шла, выгодно подчеркивая загорелую атлетическую фигуру. Он прекрасно играл. Против него сражался лучший спортсмен клуба, однако Санджей медленно, но верно увеличивал счет, парируя мячи из безвыходного положения и нанося ответные сокрушительные удары.

Арти невольно загляделась на красивое зрелище, и Нандинья язвительно заметила:

— Смотри внимательнее, так ты быстрее всему научишься.

Санджей тоже заметил Арти, помахал ей ракеткой и тут же был наказан за неосторожность — теннисный мяч попал ему прямо в голову.

Дети засмеялись, увидев, как Санджей смешно скосил глаза, но больше всего понравилось Арти то, что он весело рассмеялся над собой.

— Тише, дети, тише, — призвала мать к порядку.

Санджей уже подходил к ним, он закончил игру, предложив сопернику ничью, на что тот охотно согласился.

— Видимо, это судьба, — сказал Санджей, — мы опять встретились.

Арти вежливо улыбнулась, но промолчала. Санджей присел на корточки перед детьми и спросил:

— И как же зовут будущих чемпионов?

— Меня Кавита, а его Бобби, — бойко ответила девочка.

— Я сам за себя могу сказать, — обиженным голосом протянул мальчик.

— Ну, разумеется, я не сомневаюсь, — успокоил его Санджей.

Детям понравился этот взрослый мужчина, который разговаривает с ними, как с равными.

— А меня зовут Санджей.

— Привет, Санджей! — сказал Бобби.

— Разве можно так говорить со взрослыми? — вмешалась Арти. — Ты должен сказать дядя Санджей.

— Извините, дядя Санджей.

Молодой человек только заулыбался в ответ, и мальчик опять осмелел:

— А что, тетя Нандинья лучше вас играет?

— Не знаю, — Санджей встал и посмотрел на Нандинью, которая бросала из-за спины Арти недвусмысленные взгляды. — Это выяснится в игре.

Они не раз играли вместе, и Санджей иногда с трудом сводил счет вничью.

— Я с удовольствием сыграю, — сказала Нандинья, — только будьте внимательны, иначе опять мячом по голове получите.

— В игре важен результат, — беспечно ответил на колкость Санджей.

Игра началась. Молодой человек приобрел верных болельщиков в лице детей. Они даже чуть не поссорились, выясняя, кто лучше играет.

— Я знаю, выиграет дядя! — говорила Кавита.

— Нет, тетя! — спорил Бобби.

Но перевес был явно на стороне Санджея. Он старался изо всех сил, чтобы показать свои способности.

— Я же говорила, выиграет дядя! — крикнула девочка.

— Подумаешь, — разочарованно протянул мальчик, — а вот наш папа в сто раз лучше играл.

При этих словах сердце Арти дрогнуло. Затуманившимися глазами она смотрела на Санджея, а видела Викрама, своего мужа. Как ловко он передвигался по площадке, нанося молниеносные удары, которые редко кому удавалось парировать. Давно это было, в какой-то другой, счастливой жизни. Неужели все в прошлом и никогда больше не повторится? Как будут расти дети без отца? Сейчас они еще маленькие, чем старше, тем нужнее будет им отец, Арти не сможет его заменить, хотя и безмерно велика ее любовь к детям.

Между тем игра закончилась победой Санджея. Игроки сошлись у сетки, чтобы пожать друг другу руки.

С такого расстояния Арти не могла видеть, какими влюбленными глазами смотрела Нандинья и как ласкал ее руку Санджей. Сердце Арти не таило хитрости и коварства, и она не ожидала такого от других людей. Пока был жив Викрам, он оберегал ее от всего плохого в жизни, теперь же она сама о себе заботилась. Ей не с кем было даже посоветоваться.

Расшалившиеся дети подбежали к своему новому кумиру.

— Мне очень понравилось, как вы играете, дядя Санджей, — сказал Бобби. — Вы научите меня?

— Конечно, — весело улыбаясь, ответил игрок.

— Мы забыли спросить разрешения у мамы! — зашептала Кавита. — Она на нас рассердится.

Арти решила, что пришла пора вмешаться:

— Бобби, Кавита, идите сюда, нам пора идти!

— Куда же вы так торопитесь? — удивился Санджей. — Хотите, я и вас научу, — он пристально посмотрел ей в глаза, — я уверен, вы очень хорошая ученица.

— Нет, нет, спасибо, — заспешила Арти, — как-нибудь в другой раз.

Санджей понял, что он слишком поторопился. Арти еще не привыкла к нему, но теперь он знал, как надо действовать наверняка. Для начала надо приручить детей и через них проложить дорогу к сердцу женщины. Тот, кто завоюет расположение Бобби и Кавиты, наверняка может рассчитывать на благосклонность Арти. Санджей не задумывался над тем, хорошо или плохо он поступает, он привык ни в чем не отказывать себе. Главное — результат, и ради достижения поставленной цели молодой человек готов был переступить не только через детей.

— Я не понимаю тебя, Арти, — говорила Нандинья, когда они уходили с теннисного корта, — чего ты так боишься? Ведь ты совсем еще молодая женщина, неужели тебе неприятно, когда мужчины оказывают тебе знаки внимания?

Арти не нашлась, что ответить. Молодой человек вызывал у нее симпатию, однако она не понимала, чем привлекла его к себе, ведь вокруг так много красивых молодых девушек, а у нее дети и сама она уже совсем не девочка. Однако столь явное ухаживание Санджея не могло не льстить ей.

Прошло несколько дней. Санджей не торопился и не искал встречи с Арти.

— Ну что ты тут сидишь, — говорил ему Хералал, — пойди к ней в гости, пригласи куда-нибудь. Ты же лучше меня знаешь, как это делается.

— Она меня к себе не приглашала.

— Какая разница, я возьму тебя с собой, поедем сегодня же.

Санджей тщательно оделся, долго выбирая костюм и рубашку. Наконец, он остановился на песочного цвета пиджаке и темных брюках. Достаточно просто и элегантно, он не хотел излишней парадности, чтобы Арти не заметила, как много для него значит эта встреча. Пусть думает, что он почти случайно зашел вместе с дядей. Санджей знал, что заинтриговал молодую женщину, и она сама теперь должна сделать шаг навстречу.

— Нет, ребята, я плавать не умею, я могу только доставать красивых рыбок, — говорил старый слуга, водя сачком на длинной ручке по дну бассейна.

Стояла ужасная жара, и Бобби вместе с Кавитой, одетые для купания, пытались упросить слугу научить их плавать.

— Что же нам делать, — расстроились дети, — мама тоже не умеет плавать, кто же нас научит?

— Это не беда, детки, — раздался притворно ласковый голос Хералала, — дядя Санджей отличный пловец…

Он не успел закончить фразу — любимая собака господина Гупты стрелой слетела с веранды и кинулась на него. Верный пес словно знал, кто убил хозяина, но не мог сказать об этом.

— Уберите собаку! — завизжал управляющий.

Потеряв свой важный вид, он трусцой бросился бежать, преследуемый по пятам разъяренным псом.

— Гамбо, назад! — закричал слуга.

Пока слуга оттаскивал овчарку, дети подошли к Санджею, чтобы упросить его дать им урок плавания. Молодого человека не надо было долго уговаривать. Он быстро разделся и нырнул в бассейн.

— Вы так здорово играете в теннис, — уважительно говорил Бобби, глядя на внушительные бицепсы Санджея, — отлично плаваете. Вы, дядя Санджей, настоящий спортсмен.

Дети были просто влюблены в своего кумира. Он стал их учителем плавания, и вскоре дети не представляли себе, как раньше обходились без дяди Санджея.

Необычный шум привлек внимание Арти, которая занималась домашними делами. Крики детей, лай собаки — такого она давно не слышала. Женщина вышла в сад и увидела самозабвенно колотящую руками и ногами по воде Кавиту, плавающую в разноцветном надувном кругу, рядом с ней стоял Санджей, придерживающий на плаву Бобби, который с важным видом загребал, как настоящий спортсмен.

— Мама, мама, — засмеялась счастливая Кавита, — мы плаваем с дядей Санджеем!

— Простите, Арти, — смиренно сказал молодой человек, — я без вашего согласия разрешил детям поплавать в бассейне. Надеюсь вы не в обиде?

— Да, но… — замялась женщина.

Она смущенно отвела взгляд от мускулистой фигуры Санджея, которой тот не без основания гордился. Арти не нашла, что сказать. Чтобы заполнить неловкую паузу, занялась собакой:

— Нельзя! Гамбо, фу!

Овчарка послушалась и, виляя хвостом, отошла в сторону.

— Не бойтесь, Арти, — говорил Санджей, — я не спускаю с них глаз. Знаете, умение держаться на воде очень пригодится в жизни!

Женщина, все еще недоверчиво поглядывая на купающихся, села на скамью у бассейна и пригласила Хералала сесть рядом. Тот упал в изнеможении, отдуваясь и обмахиваясь платком.

— Что-то я не припомню, чтобы твои дети так весело играли, — с трудом выговорил Хералал.

Арти, конечно, была счастлива, глядя на визжащих от радости детей. Наверное, Санджей очень хороший человек, раз уж его так полюбили Бобби и Кавита.

По садовой аллее быстро шел мужчина в строгом костюме с черной папкой в руке. Он служил управляющим фабрики, которая входила в компанию, принадлежащую теперь Арти.

— Добрый день, госпожа, — взволнованно сказал управляющий, — извините, что беспокою вас…

— Что случилось? — спросила женщина.

Управляющий замялся, не зная, как сказать неприятную весть:

— Рабочие фабрики забастовали, их требования совершенно нереальны и приведут к большим затратам. Не лучше ли закрыть фабрику?

— А что они хотят?

— Они просят повысить заработную плату на двадцать процентов. Я думаю, решили воспользоваться вашей неопытностью.

Арти совсем растерялась, она не знала, что предпринять. Хералал решил дать ей свой совет:

— Позволь мне сказать; тут не может быть сомнений, выход один — завтра же закрой фабрику, а ключи выбрось куда-нибудь подальше!

Хералал специально сказал очевидную глупость, чтобы дать возможность блеснуть своему племяннику.

— Простите, что вмешиваюсь, — сказал подошедший Санджей, застегивая рубашку, — но ваш совет, дядя, кажется мне по меньшей мере просто нелепым. Госпожа Арти, вам не нужно закрывать фабрику, требования рабочих надо удовлетворить, что поделаешь, мы должны считаться с рабочим движением.

— Так что же делать?! — воскликнул Хералал.

— Господин управляющий, — продолжал молодой человек, — а если так поступить: заработную плату повысить и одновременно увеличить рабочий день на полчаса?

— Отличная мысль, думаю, они согласятся, — сказал довольный управляющий.

Арти с уважением посмотрела на Санджея, оказывается, он не только красив, но и умен. Это качество она особенно ценила в мужчинах. На такого человека можно было положиться.

— Еще бы им не согласиться, — горячо заговорил Хералал, бурно жестикулируя, — я бы никогда не додумался сократить рабочий день и увеличить… Или наоборот? Я совершенно запутался!

Все весело засмеялись, даже Арти позволила себе улыбнуться. Она пригласила гостей на чашку чая, провела их в дом.

В этот день Санджей одержал большую победу. Приручив детей Арти, он воздействовал на сердце матери и стал своим человеком в ее доме.

Глава шестая

Прошло несколько дней. Арти уже привыкла к Санджею, он незаметно вошел в ее жизнь. Молодой человек стал частым гостем, дети были от него без ума и повсюду следовали за ним. Он научил их плавать, играть в теннис, дети заметно окрепли и, что самое главное, всегда были в хорошем настроении, не ссорились и не грустили, как раньше.

Арти не знала, что Санджей вел двойную жизнь. Днем разыгрывал примерного молодого человека, а ночи проводил в объятиях Нандиньи. Девушка оказалась плохой сводницей, однако он добился своей цели и теперь спокойно ждал, когда плод созреет и сам упадет ему в руки. Санджей не сомневался в успехе предприятия. Ему уже некуда было отступать — из Дели шли тревожные известия о приближающемся банкротстве его фирмы. Он почти не обращал на это внимания — что значит такая потеря на фоне приближающегося миллионного состояния?

Нандинья жила как во сне, Санджей совсем вскружил ей голову. Умом она понимала, что ее любимый только и ждет случая, чтобы жениться на богатой подруге, но сердцем надеялась на чудо. Девушке казалось, что все как-то само собой утрясется, Санджей останется с ней. Днем, когда он уходил к сопернице, Нандинья подолгу сидела у зеркала, вглядываясь в отражение, и мечтала о возлюбленном.

Молодой человек сумел убедить ее в том, что женится на деньгах, а любит только одну девушку на свете — маленькую Нандинью.

Хералал пустился во все тяжкие. Он почти совсем не появлялся на службе, доверив вести дела помощникам. Дни и ночи управляющий проводил в игорных домах, повышая ставки и увеличивая ежедневную дозу спиртного. К счастью, он уже не мог бесконтрольно пользоваться деньгами фирмы, так как адвокат Дикшит по просьбе Арти взял на себя проверку счетов и контрактов. Хералал, конечно, нашел другие лазейки, словно мышь, отгрызая себе кусочек сыра, но его возможности были ограничены. Правда, Хералал и не расстраивался, он ждал своей доли жирного пирога, и эта минута приближалась с каждым днем.

С утра Арти отправила детей в школу, проверив по привычке, все ли учебники они взяли, хорошо ли выглажены их рубашки и шейные платки.

Когда дети ушли, она отправилась в сад поливать цветы. Теперь ей редко приходилось бывать на ферме, она скучала по горным склонам, освещенным вечерним солнцем, которое просвечивало насквозь каждую травинку, по своим розам, по верному Раджу.

Если бы была такая возможность, она навсегда уехала бы в загородный дом. Там тихо протекала простая жизнь, несуетливая, мирная, находящаяся в гармонии с природой, а значит, и с самой собой. Это вполне отвечало характеру Арти.

Ее мысли прервали радостные крики детей:

— Мама! Нас отпустили с уроков!

— Вот и прекрасно, только зачем же так кричать? Разве нельзя то же самое сказать спокойно?

— Мама, а где дядя Санджей? — поинтересовался Бобби.

Он так привык к присутствию друга, что искренне удивился, не обнаружив его дома.

— Опять дядя Санджей, — притворно нахмурилась Арти, немного ревнуя молодого человека к детям. — Дня без него не можете прожить!

— А знаешь, как с ним весело! — воскликнула Кавита. — Он с нами всегда играет.

— Разве ты не помнишь, мама, он обещал нас взять на пикник? — спросил Бобби.

Мальчик не понимал, как это мама могла забыть про такое важное дело. Пикник — это же так весело!

— Я сама вас отвезу, — сказала Арти.

— Нет, лучше дядя Санджей! — заявила Кавита. — Ты нам никогда ничего не разрешаешь, даже на шаг боишься отпустить.

Она, конечно, была права. Арти очень боялась за детей. Женщина поверила, что ее семью преследует какой-то злой рок, иначе чем можно объяснить, что смерть выхватывает одного близкого человека за другим. Мать не хотела даже признаться себе, но если бы что-нибудь случилось с детьми, ее сердце не выдержало бы нового удара.

— Конечно, — обиженно говорил Бобби, — вот у нас в классе Ракешу папа все разрешает, хочешь — иди купайся, хочешь — ешь мороженное, хоть целую гору.

Опять! В последнее время дети все чаще заговаривали об отце, ставя ей в пример одноклассников и расхваливая Санджея.

— Ну что с вами сегодня, — растерянно сказала Арти, — вы же не хотите расстроить свою маму?

Бобби и Кавита выходили из-под ее влияния, они во всем повиновались своему кумиру, восхищались им. Это уже начинало возмущать Арти — как это так, первый же попавшийся мужчина, ласково обошедшийся с ними, увлек их настолько, что они готовы идти за ним хоть на пикник, хоть на край света!

Если бы Викрам был жив! Как трудно одинокой женщине воспитывать детей без мужа…

— Добрый день, госпожа Арти, — раздался знакомый ласковый голос.

Она вздрогнула. Санджей будто подслушал ее мысли и пришел.

— Дядя Санджей! — наперебой кричали дети.

— Ах вы мои дорогие, — рассмеялся он.

Ребята подбежали к нему, Санджей привычно подхватил их на обе руки. На правой сидел Бобби, на левой Кавита. Они были просто счастливы, и Арти поневоле залюбовалась умилительной картиной. Может быть, она зря так расстраивается? Все, что хорошо для детей, должно радовать и ее, но что-то в глубине души настораживало женщину.

— Мы поедем на пикник? — спросил Бобби.

— Вы не забыли о нем? — усмехнулся Санджей.

— Нет, — сказала Кавита, — но наша мама нам не разрешает с вами ехать.

— Неужели? Вы не разрешаете нам? — молодой человек обезоруживающе улыбнулся.

— От них столько беспокойства, мне очень неловко.

— Но мне с ними интересно. А вам со мной интересно? — бодро выкрикнул Санджей.

Дети в один голос радостно завизжали:

— Да!

Арти поняла, что лучше согласиться. В самом деле, почему бы им не поехать? С другой стороны, всего несколько дней назад она даже не знала, что у Хералала есть племянник. Чужой человек увозит детей куда-то за город… Зачем? Неужели молодому мужчине интересно возиться с ребятами?

Но Бобби и Кавита так ее умоляли, да и Санджей пустил в ход все свое обаяние — и материнское сердце дрогнуло:

— Ну хорошо, поезжайте.

Поднялась буря восторгов. Дети побежали переодеваться и собираться в поход. Нужно же взять с собой любимые игрушки, вооружиться на случай встречи с разбойниками. Пока они готовились, хозяйка дома угощала гостя чаем.

Санджей вел ничего не значащий, вежливый разговор, однако он не мог не заметить, как Арти отводит глаза, как она заволновалась, когда их руки случайно соприкоснулись.

Молодой человек довольно усмехался. Для него это была обычная игра.

Наступил вечер. Минуло семь часов, девять, а детей все не было. Арти не находила себе места — ну зачем она их отпустила?

Старый слуга, шаркая войлочными туфлями, накрывал стол для ужина.

— Рам, что делать, где их искать?

— Не беспокойтесь, госпожа, — проскрипел Рам, — с детьми господин Санджей, значит, ничего плохого не случится.

Молодой человек, словно заправский охотник, обложил дичь со всех сторон. Он сблизился со всеми домашними, справедливо рассудив, что, если старый слуга замолвит за него словечко, это может оказаться очень кстати. Ведь такие нерешительные и замкнутые люди, как Арти, часто не доверяют даже себе, и мнение других оказывает на них большое влияние. Если все кругом будут говорить, «ах, какой хороший мужчина, на него можно положиться», то поневоле задумаешься.

Мать не привыкла отпускать от себя детей. Впервые они отсутствовали так долго. Арти даже стала испытывать что-то вроде обиды — неужели им хорошо с посторонним человеком?

Наконец послышалось гудение мотора, яркие фары приближающейся машины разрезали вечернюю мглу. Женщина в нетерпении спустилась в прихожую, двери настежь распахнулись, и увешанные подарками дети вбежали в дом с радостными криками:

— Мама, мама, нам так весело, мы были за городом, ездили в зоопарк!

— Почему вы так задержались! Поздно уже, я не знала, что и думать!

Арти говорила сердитым голосом с детьми, но вошедший Санджей воспринял эти слова на свой счет.

— Я прошу меня простить, госпожа Арти, по-моему, я не заслужил такое недоверие.

— Нет, нет, что вы! Я так вам благодарна, — сказала мать, глядя на счастливые лица детей.

Чего только у них не было! Надувные разноцветные шарики, игрушки, из карманов торчали конфеты в ярких обертках. Охотник за приданым не жалел денег на мелкие расходы. Что значит жалкий десяток рупий по сравнению с миллионом! Санджей хотел произвести впечатление щедрого, доброго человека, и ему это удалось. После пикника дети не представляли своего существования без дяди Санджея.

— Мама, мама, — захлебывалась от радости Кавита, — дядя нас на пони катал!

Девочка запрыгала по комнате, изображая лошадку.

— Мама! А знаешь, как верблюд ходит? — не отставал Бобби.

Он принялся важно расхаживать, поводя плечами и отдуваясь.

— Все, все, хватит! — сказала Арти, осаживая не в меру расходившихся детей.

Однако она не могла удержать смеха, глядя на уморительное зрелище.

— А теперь быстро поднимайтесь к себе, выпейте молока, умойтесь и ложитесь спать, — приказала женщина. — И не забудьте поблагодарить дядю Санджея.

— Да, мама, — дети поцеловали мать. — Спасибо дядя!

— Спокойной ночи, ребята.

Уставшие во время прогулки дети затопали по лестнице в свою спальню, а молодой человек повернулся к дверям. В эту минуту подошел слуга:

— Госпожа, стол накрыт, ужин готов.

— Ну, мне пора, госпожа Арти, — стал прощаться Санджей.

Она робко вымолвила:

— А вы… а вы не поужинаете со мной?

Это была именно та минута, ради которой он возился целый день с чужими детьми, изображая из себя доброго волшебника. Главное теперь — не переиграть!

— Нет, в другой раз, уже слишком поздно… — ответил молодой человек, но не уходил, выжидательно глядя на женщину.

Сейчас все зависело только от нее. Своим отказом он дал понять, что уважает доброе имя Арти, не желает подавать повод для сплетен. Теперь она должна предложить еще раз — и тогда, так и быть, Санджей согласится. Но женщина молчала! Это была катастрофа. Столько усилий — все напрасно.

Спасение пришло с неожиданной стороны. Дети задержавшиеся на лестнице, видели эту сцену. Бобби бесхитростно сказал:

— Сегодня вы нас просили пообедать, мы пообедали, теперь мы вас просим поужинать!

— Пожалуйста, оставайтесь, — добавила Навита.

Нет, не зря он обрабатывал детишек, они выручили его.

— Ох, хитрецы, — деланно рассмеялся Санджей. — Ну что с вами делать? Я не могу вам отказать!

Глава седьмая

Наступила долгожданная минута. Интимный ужин — нет лучше повода для признаний или решительных действий. Санджей был готов к любому из этих вариантов. Конечно, не стоит брать неожиданным приступом эту крепость, некоторым женщинам нравятся быстрые, решительные мужчины, но здесь не тот случай. Тут подходит долгая изнурительная осада, тем приятнее будет успех — ведь в результате умелой осады крепость сама откроет ворота и впустит победителя!

Конечно, Санджея утомляла долгая борьба с Арти, с другой стороны, ему уже надоели легкие победы, ценится только то, что дается с трудом, когда надо прикладывать усилия, а если плод сам падает в руки, это значит, что он просто изъеден червями или настолько перезрел, что никому не нужен.

За сравнительно недолгую жизнь Санджей видел немало женщин. В его коллекции имелись и совсем юные девушки, начавшие встречаться с мужчинами после первой неудачной любви, считающие, что в жизни уже все потеряно и нечего держаться за глупые заповеди. Такие были заранее готовы на любые похождения, им нужно было сделать только первый шаг. Они отличались тем, что вовремя и не вовремя любили рассказывать о своей трагической ошибке, о предательстве, но почему-то снова и снова совершали все те же ошибки, бездумно путешествуя от одного партнера к другому.

Были и уже уставшие женщины, ищущие семейного тепла, мечтающие о детях и о любимом муже, они могли стать хорошими, верными женами, но в их чувстве было больше благодарности, чем любви. Прежние мечты, рисующие образ любимого, потускнели, неясный облик суженого стерся, и они уже заранее прощали многие недостатки будущему избраннику, лишь бы он вообще появился в этой жизни.

Встречал Санджей и дам, твердо знающих себе цену, которая выражалась в определенном денежном эквиваленте, и, если у мужчины имелось достаточное состояние, он мог стать счастливым супругом или просто временным прибежищем до появления более выгодного клиента. В дальнейшем, если такие женщины чувствовали себя комфортно устроенными, у них даже могла появиться привязанность к супругу, которую они принимали за любовь.

Попадались ему и такие же, как он, искательницы приключений, не задумывающиеся, что будет в конце пути, и искренне влюбленные в него женщины, бросающие все ради Санджея, впавшие в рабскую покорность, готовые ради небрежной ласки своего кумира на любые жертвы и унижения, забывшие, что раньше они были добропорядочными женами, воспитывающими детей…

Много встречалось женщин на пути Санджея, но ни одна из них не была похожа на Арти.

Ужин проходил в саду перед домом. Арти сама накладывала гостю изысканные блюда, а тот никак не мог найти тему для разговора. Женщина тоже молчала, выполняя привычные обязанности хозяйки.

Вокруг стола горели мягким светом невысокие фонари с белыми матовыми плафонами. Над ними роились пестрые ночные бабочки, отбрасывая пляшущие беспокойные тени. В бледном свете вдруг остро сверкнули разноцветными огнями драгоценные камни, усеивающие браслет на руке Арти. Блеск бриллиантов напомнил охотнику за приданым о богатстве, которое было так близко.

— Браслет удивительно красив, — выдавил из себя Санджей, — королевское украшение.

— Да, — поддержала разговор хозяйка, — его носила еще моя бабушка. Это работа старых индийских мастеров.

Молодой человек опять замолчал, такого с ним никогда раньше не случалось. В который раз на помощь ему пришли дети.

— Спокойной ночи! Спокойной ночи! — закричали озорники, высунувшись из окна.

Санджей засмеялся, помахал им рукой. Неловкая пауза разрядилась.

— Какие милые дети, — сказал он задушевным голосом.

Лучших слов для матери трудно сыскать. Арти впервые за весь ужин улыбнулась, отчего ее лицо стало еще красивее и не таким строгим.

— Наверно, вы очень любите детей? — сказала она, приглядываясь к собеседнику.

— Вы точно подметили, госпожа Арти.

Санджей не стал отказываться от такого утверждения. Если бы знала Арти, что молодой человек не любит вообще никого, кроме себя, а ее дети для него ничего не значат, они лишь орудие, которое он использует для достижения своих целей.

Но мысли матери занимали только дети, ее интересовало все, что с ними связано. Санджей вошел в круг этих интересов, Бобби и Кавита привязались к нему, и она была благодарна за радость, которую он принес в их дом.

— Викрам обожал детей, почти каждый день покупал им игрушки. Наш дом был полон счастья, и нам казалось, что так будет вечно.

Глаза Арти затуманились, она предалась воспоминаниям, и гость понял, что лучше помолчать, дать ей выговориться. Вряд ли она доверяет такие впечатления каждому встречному, значит, он стал близким для нее человеком.

— …Как-то мы поехали отдыхать на ферму, — продолжала женщина, — Кавита еще только училась ходить, и я попросила Викрама купить ей лошадку, знаете, что он сделал?..

Санджей незаметно принял позу поудобнее, сохраняя внешнее участие и живую заинтересованность. На самом деле ему были глубоко безразличны эти рассказы, сколько он их выслушал от женщин, раскрывающих ему душу, но этот товар Санджея не привлекал. Ничего не поделаешь, придется выслушать.

Арти всегда его удивляла. При всей ее холодности, опытный глаз ловеласа замечал в ней признаки очень сильной и страстной натуры, ему даже иногда казалось, что она делает над собой усилия, чтобы оставаться равнодушной. Ведь Арти совсем молодая женщина, побывавшая замужем, и хотя она была не в его вкусе, он не мог не признать, что она способна сводить мужчин с ума, и не только своей красотой, но и тем благородством, изяществом, которое впитывается с молоком матери, ярко выраженной женственностью.

А она все говорила, говорила… Воспоминания нахлынули на нее, отравляя сладкой горечью…

Викрам, как всегда веселый и жизнерадостный, приехал на ферму и, едва выскочив из машины, громогласно закричал:

— Арти! Где ты, это я!

Она как раз укладывала Кавиту. Девочка с трудом засыпала, у нее резались зубки и немного поднялась температура. Малышка капризничала, то просилась на руки, то хотела пить. Ее клонило в сон, глаза так и закрывались, но девочка боролась сама с собой. Вот, наконец, она почти заснула — и тут этот крик.

— Арти. Выйди ко мне!

Малышка дернулась, но сон уже был слишком глубок, и она только перевернулась на живот. Мать осторожно переложила ее на спину, она боялась, когда Кавита утыкалась во сне в подушку, — мало ли что может случиться, вдруг девочка начнет задыхаться? Полюбовавшись секунду на спящего ребенка, Арти выбежала во двор.

— Ну что ты кричишь, Викрам? Ты можешь разбудить Кавиту!

— Ох, извини. А ну-ка посмотри, что я купил!

Женщина посмотрела в ту сторону, куда он показывал, и чуть не вскрикнула от удивления. На зеленой лужайке бил копытом вороной конь, потряхивая длинной гривой.

— Ой, что это?

— Как что? Это конь! — ответил Викрам, гордый покупкой, ради которой ему пришлось объездить несколько конных заводов.

Ведь такого скакуна не найти в крестьянском хозяйстве, там держат обычных выносливых лошадок.

— Вижу, но для кого он?

— Ты же сама говорила — купи Кавите лошадь! Вот, пожалуйста, — муж указал на скакуна, тот бил копытом, как бы приглашая новых хозяев пуститься на нем вскачь.

— Ах, да, — вспомнила она, — но я же просила купить маленькую деревянную лошадку, а это настоящий конь! Кавита даже ходить еще не умеет, куда он ей.

— Ну ничего, — ответил ничуть не обескураженный Викрам, — будет ездить верхом, когда подрастет, а теперь ты на нем поскачешь.

— Я?

— Ты, — весело сказал муж.

Вот эта черта в характере Викрама очень нравилась Арти. Для него не существовало безвыходных ситуаций, он всегда что-то придумывал, так и кипел новыми замыслами и идеями. Муж никогда не падал духом, с ним она могла ничего не бояться, он поддерживал ее, охранял от житейских бурь. Может быть даже, это в чем-то повредило ей, она так привыкла жить под постоянной защитой мужа, что без него с трудом привыкала к самостоятельному существованию.

Арти еще раз посмотрела на горячащегося скакуна. Нет, только Викрам мог выкинуть такую шутку. Ведь он специально купил этого коня, прекрасно зная, что Кавите нужна деревянная лошадка, но в нем самом было много мальчишеского озорства и непосредственности. Правда, муж был в состоянии позволить себе такие подарки — он блестяще вел дела фирмы, именно после того, как Викрам взял на себя управление, она достигла наивысшего расцвета. Его тесть, господин Гупта, не мог не нарадоваться на зятя, теперь фирма в надежных руках и сам он имел все основания спокойно отойти от хлопот и забот и посвятить свое время внукам.

— Я никогда на него не сяду, — заявила Арти, — я его боюсь, он такой большой.

— Да ты не бойся. У него есть имя — Радж! И он очень любит сладкое.

В подтверждение своих слов, Викрам достал из кармана кусочек сахара и дал его Раджу. Конь осторожно взял лакомство, щекоча ладонь теплыми губами.

— Ну вот, видишь. Давай теперь ты.

Но Арти наотрез отказалась. Тогда муж сам разгрыз сахар, затопал ногами, словно скакун, и опустился на четвереньки, приглашая ее садиться. Она присела ему на спину, и муж повез ее по зеленому лугу.

… Именно так она потом развлекала Бобби и Кавиту, вспоминая этот день, но это было потом, после смерти мужа…

… А тогда они веселились, как дети. Викрам пел и хохотал во все горло:

Сегодня я твой верный конь,

Я лучший конь на свете.

Меня рукою нежной тронь

И я помчусь, как ветер!

Распустив роскошные волосы, длинной гривой разметавшиеся по плечам, Арти не уступала мужу в беге. Они неслись вдоль озера, тогда зеркальная гладь была чиста и спокойна, из нее вырастали зеленые деревья, еще не опаленные молнией.

Мы будем жить всегда,

Не ссорясь и не споря.

Нас не изменят ни года

Ни радости, ни горе.

Женщина пела песню, не зная, как жестоко вскоре обойдется с ними судьба, не будет у них долгой счастливой жизни, она оборвется на взлете.

Викрам скакал вокруг нее на, Радже. Как прекрасно держался он в седле! Наездник соскакивал на ходу, брал жену за руки, и они вновь пели:

Твои прекрасные черты

Вершина совершенства.

Слова, что произносишь ты,

Даруют мне блаженство.

В тебя я с каждым новым днем

Влюбляюсь с новой силой.

Поверь, твоя заслуга в том,

Что я кажусь красивой.

Ты подарила мне любовь,

Все радости на свете.

Каких богов благодарить

Мне за подарки эти?

Глава восьмая

— Как ты думаешь, дядя Санджей уже ушел? — спросил Бобби.

— Не знаю, — ответила Кавита. — Давай посмотрим.

Дети приникли к окну, вглядываясь в сад, освещенный полной луной. Они никак не могли заснуть в эту ночь, день так хорошо прошел, но, к сожалению, быстро кончился. Давно с ними так не играли, как их новый знакомый, который выполнял все пожелания и разрешал им все, что запрещала мать.

— Вот если бы дядя Санджей остался с нами… — высказал затаенную мечту мальчик.

Он тяжело вздохнул. Хорошо, когда у тебя есть отец. Бобби всегда завидовал одноклассникам, особенно Ракешу, — вот кому весело живется! Отец Ракеша баловал своего сына без меры, мальчик делал все, что ему заблагорассудится. Конечно, Арти тоже с ними играла, особенно на ферме, но это бывало так редко!

…Иногда Бобби забредал в глухой угол сада. Прижавшись к прутьям решетки, он подолгу смотрел на детей улицы, которые весело играли в пыли. Он знал, что у их родителей не хватает денег, чтобы купить дорогие игрушки, но зато у этих чумазых ребятишек есть папы.

— Давай попросим дядю Санджея остаться, — сказала Кавита.

— Пойдем прямо сейчас, — согласился мальчик, — пока он еще в саду.

Дети осторожно заглянули за дверь. Рама не было видно, и они стали осторожно спускаться по лестнице. Если бы Арти их увидела! В пижамах, взявшись за руки, брат и сестра с отчаянной решимостью пробирались по полутемному залу. В прежние времена мать сурово наказала бы детей за такой поступок, но теперь они ничего не боялись — они хотели найти отца.

Санджея клонило в сон после обильного ужина, он с трудом прислушивался к рассказу женщины, поддерживая себя при помощи крепкого чая. Арти стояла спиной к нему и не замечала, как тот равнодушно позевывает, наливая очередную порцию ароматного напитка в керамическую чашечку.

— Кавите было три года, а Бобби почти шесть месяцев, когда все это случилось. — Арти глубоко вздохнула, ей тяжело было говорить. Никому прежде, кроме отца, она не доверяла того, что хранила в глубине сердца. — Мы жили счастливо вчетвером, жизнь казалась нам чудесной сказкой, но неожиданно всему пришел конец. Был обычный летний день, Викрам уехал в город, мы ждали его к вечеру, но он больше не вернулся к нам.

— А что произошло? — Санджей решил вставить слово, чтобы не молчать.

— Он очень спешил, машина потеряла управление и перевернулась. Викрам умер на месте, не приходя в сознание…

Арти украдкой вытерла слезы. Перед ее глазами возникла та страшная картина — окровавленное тело мужа, изуродованное, словно оно попало в мясорубку. Его невозможно было опознать, поэтому она долго не могла поверить в ужасную истину. Ей все казалось, что муж скоро вернется к ней, она прислушивалась к шорохам за окном — вдруг это он. Арти никак не верила, что веселый, жизнерадостный человек, так сильно любивший ее, детей, свою работу, наслаждавшийся жизнью, и вот его больше нет! За что боги так покарали ее!

Арти повернулась к Санджею, глядя на него полными слез глазами:

— Я стала вдовой, а дети осиротели. С тех самых пор жизнь потеряла для меня все краски…

Расчетливый охотник понял, что пришла пора действовать. Он вскочил с кресла и мягкими шагами начал приближаться к своей добыче, теперь-то она никуда не уйдет.

Женщина ничего не замечала, она изливала душу, предаваясь горестным воспоминаниям:

— В глазах детей я больше не видела прежней радости, им так не хватало отца! Я больше не слышала их звонкого смеха… Но сегодня, как же я обрадовалась, когда увидела их такими веселыми!

— Они могут быть такими веселыми не только сегодня, — тихим голосом начал Санджей.

Арти посмотрела на него недоумевающе, и он заговорил, все больше увлекаясь, начиная и сам верить в свои слова. Он говорил то тихо, робко, то воодушевляясь и повышая голос, в котором звенела страсть. Санджей отлично освоил эту науку, он знал, что женщина любит ушами, ей нужно постоянно говорить о любви, маскируя ложь, и тогда она поверит сладким речам.

— Я понимаю, ваше сердце принадлежит не мне, но если бы моя преданность нашла в нем хоть маленькое местечко, не было бы человека на свете счастливее меня! Викрама я вам не заменю, конечно, но поверьте, я смогу окружить вас нежной заботой, оградить от житейских неприятностей и огорчений! Простите мои слова, возможно, бестактные сейчас, но я больше не в силах скрывать свои чувства!

Он бросил косой взгляд на женщину, но та молчала, широко открытыми глазами вглядываясь в молодого человека.

Санджей был немного раздосадован — уж слишком она холодна, или он недостаточно красноречив?

— Сам не представляю, как я решился все это высказать, но поверьте, Арти, то, что в говорю вам, идет от самого сердца!

Женщина прислонилась к шершавому стволу пальмы, как бы ища опоры. Вода в бассейне отбрасывала лунные блики, играющие на ее лице, постоянно меняя выражение. Как ни всматривался Санджей, он ничего не мог понять, что происходило в душе Арти.

Молодой человек решил пока не продолжать атаку. Крепость осталась неприступной, в лучшем случае, ему удалось пробить брешь. Он знал, с такими женщинами, как Арти, нельзя переигрывать. Не зря он ее немного побаивался, его обезоруживало такое безучастие.

Делать здесь больше было нечего, и молодой человек поспешил откланяться, ссылаясь на позднее время. Она так и не ответила, будто Санджей обращался к мраморной статуе.

Когда посрамленный ловелас выходил из сада, Арти услышала позади себя топот маленьких ног, обернулась и увидела Бобби и Кавиту.

— Мама, мама, где дядя Санджей? Мы хотим к нему! — кричали дети.

— Ну, это уже слишком! — возмутилась мать. — Немедленно в постель!

Молодой человек все это слышал, усаживаясь в машину. Он мог успокоить ребятишек одним словом, но не стал этого делать, специально не показался — пусть теперь поскучают без него. То, что не удалось ему, удастся детям.

Хлопнув дверцей Санджей дал полный газ и поехал к Нандинье. Он не хотел оставаться один в эту ночь, ему нужно было восстановить душевное равновесие, насладиться женской покорностью, чтобы вновь поверить в свои силы.

— Что, прогнала тебя твоя милая, — сказала девушка открывая дверь.

— Ты же знаешь, я люблю только Нандинью. Видишь, даже не мог усидеть дома, так рвалось к тебе мое сердце!

Девушка впустила молодого человека. Здесь он чувствовал себя повелителем, любое его желание тут же выполнялось.

— Подожди, дорогая, — прошептал Санджей, отстраняя прильнувшую к нему красавицу, — впереди у нас много времени, а сейчас я хочу поговорить с тобой.

— Что случилось?

— Ведь я просил помочь мне сблизиться с Арти? Почему ты не помогаешь?

— Но что я могу сделать? Я познакомила вас в клубе, теперь ты постоянный гость в ее доме. Остальное зависит уже не от меня.

Девушка подошла к окну, запахивая атласный халат. Свежий ночной ветер раздувал шторы, внося в спальню благоухание цветущих деревьев.

— Неужели ты ревнуешь к этой женщине? — рассмеялся обольститель. — Поверь, мне нужна только моя маленькая Нандинья.

— Тогда не ходи к ней больше! — резко повернулась к нему обрадованная девушка.

— Ну нет. Я доведу дело до конца. Мне нужны ее деньги и ничего больше. Когда я заполучу их, мы с тобой немедленно уедем в Дели и никогда больше не будем расставаться.

— Правда?!

Нандинья бросилась к любимому. Тот снисходительно погладил шелковистые блестящие волосы, рассыпавшиеся по плечам девушки.

— Конечно, правда, но сначала ты еще раз должна поговорить с Арти, убедить ее выйти за меня замуж хотя бы ради детей. Пойми, милая, — он повернул ее лицо к себе и посмотрел в глаза, — чем быстрее я получу деньги, тем быстрее мы с тобой уедем!

— Хорошо, я сделаю все, что ты хочешь…

Глава девятая

Санджей на время прекратил визиты в дом Арти, используя один из приемов своего богатого арсенала уловок, — пусть она сама позовет его. В этой игре выигрывает тот, кто проявляет больше выдержки и хладнокровия, то есть тот, кто меньше влюблен. Правда, молодой человек не был уверен, что пробудил в ней любовь, его ставка — на материнские чувства Арти. Тактика опытного соблазнителя была беспроигрышна.

— Мама, — говорил Бобби, — а почему дядя Санджей к нам не приходит?

— Я тоже хочу к нему, с ним так весело! — присоединялась к брату Кавита.

— Ну что с вами? — отвечала мать. — Разве вы не любите свою маму? Неужели вам нужен еще кто-то.

— Нам нужен папа…

Арти не находилась, что ответить на такие простые слова. Она видела печаль в глазах детей и, как любая мать, была готова на все ради их счастья, но как можно предать любовь? Ведь она по-прежнему любила Викрама!

Арти часто советовалась с ним, будто муж был рядом и мог ее слышать. Она верила, что Викрам помогает ей, заботится о детях. Иногда она ловила себя на полуслове — когда дети шалили, женщина сердилась и обещала пожаловаться отцу, но вовремя останавливалась.

Если бы только Викрам был жив, все было бы совсем по-другому!

Как часто силы оставляли ее! Она уходила в дальнюю комнату или в сад и там рыдала, давая волю обильным слезам, потом приводила себя в порядок и возвращалась к домашним обязанностям. Никто не видел этого, никто не слышал ни одного слова жалобы. Но Арти — всего лишь женщина, и какой бы сильной ни была мать, она не заменит детям отца.

— Браво, мой мальчик! — хрипло кричал Хералал. — Все идет как надо. Арти глупа, ей и голову не придет, что ты собираешься наложить руку на ее миллионы.

Санджей стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел во двор, с удовольствием потягивая отличное виски, благо у его дяди имелся богатый выбор подобных напитков.

В ожидании богатства, Хералал прибегал к помощи алкоголя, надеясь таким образом убить время.

— Пусть себе верит, что ты пылкий влюбленный, лишь бы до денег добраться.

Сейчас управляющий был уже не в состоянии добраться даже до соленых орешков, которыми закусывал, поэтому он просто рассыпал их по столу и собирал ртом, как собака.

— Еще немного терпения, цель близка, — бормотал он, пытаясь ухватить очередную порцию орешков. Наконец это ему удалось, и Хералал, довольный собой, откинулся на мягких подушках.

— Я удивляюсь, как тебе удаются эти штучки с женщинами? — спросил управляющий.

— Ну, это легко, — ухмыльнулся Санджей. — Женщины всегда верят красивым словам.

Он презрительно посмотрел на дядю — какой ничтожный тип, зачем ему миллионы? Разве Хералал может управиться с таким состоянием? Все проиграет, все пустит на ветер… Пусть пока думает про богатство, тешит себя иллюзиями. Когда Санджей станет мужем Арти и хозяином фирмы, тогда разберется и с дядей. В его руках будут деньги, а значит и власть. Дяде не место в приличном обществе, и молодой человек уже присмотрел уютную лечебницу для душевнобольных и алкоголиков, где он займет самое почетное место.

Как будто подслушав мысли племянника, Хералал вскочил, пошатываясь, и подбежал к шкафчику, чтобы достать новую бутылку виски.

Молодой человек с усмешкой глядел, как управляющий пытается управиться с пробкой, она никак не поддавалась его усилиям. Помогая себе ножом, он свернул ее и начал пить прямо из горлышка.

— Так ты поговорил с Арти? — спросил Хералал, как только отдышался.

— Я сделал ей предложение.

— Предложение? И она не прогнала тебя.

Санджей засмеялся, сверкнув ослепительно-белыми зубами:

— Я еще не встречал женщины, способной устоять против меня. Стоит мне только захотеть — и к любой из них можно подобрать ключи.

— Не понимаю, как ты смог так быстро войти к ней в доверие? Арти — необыкновенная женщина, она не похожа на других.

Молодой человек подошел к столику и налил себе виски, не забыв разбавить его содовой. Он приглашающе поднял стакан, дядя охотно к нему присоединился. Санджею не терпелось помочь родственнику поскорее отправиться на тот свет. Если он будет так пить, то не понадобится даже прибегать к услугам лечебницы — дядя сам уйдет с дороги.

— Если хочешь подоить корову, — сказал Санджей, отпив небольшой глоток, — надо сперва подружиться с ее теленком. Я так и сделал. Я последовал этой пословице и занялся детьми — они меня обожают. Так что пусть детишки любят меня, а их мать никуда не денется.

Они весело рассмеялись, каждый думая о своем.

— Браво, племянник! — выкрикнул Хералал. — Отлично! Если удастся провернуть это дело, мы разбогатеем.

Видимо, на него подействовала слишком большая доза спиртного, и он впал в плаксивое настроение. Утирая слезы, дядя пригорюнился и запричитал:

— Кто я сейчас? Жалкий, зависимый человек, которому вечно нужны деньги. В поте лица своего я зарабатываю ничтожные гроши, разве это жизнь? И вот фортуна преподносит такой подарок, как же не прибрать его к рукам?

Санджею надоели пьяные откровения, он собрался уходить. Дядя и без него весело проводит время. Молодой человек очень заботился о здоровье, постоянно тренировал свое мускулистое тело, которое так нравилось женщинам, он с удовольствием раздевался на пляже, ловя на себе восхищенные женские и завистливые мужские взгляды.

Еле держащийся на ногах Хералал пошел провожать племянника.

— Вы бы лучше отдохнули, дядя, я и сам найду дорогу, — сказал молодой человек, видя, какие замысловатые фигуры выписывает родственник.

Управляющий перебирал руками прутья садовой решетки, упорно пробираясь к выходу. У ворот он остановился.

— Мой мальчик, не упусти свой шанс! — произнес дядя неожиданно трезвым голосом.

В тот же день Нандинья отправилась выполнять поручение Санджея. Ей пришлось долго себя подготавливать.

Девушка любила, она не променяла бы любимого ни на какие деньги, ни на какие сокровища. Ей был нужен только он, Санджей. Нандинья прощала ему все, она словно ослепла, не замечая, что попала в руки мошенника, который использует ее. Будущее рисовалось ей весьма туманным: возлюбленный явно не собирался на ней жениться, но она была благодарна судьбе за встречу с ним и решила бороться за свою любовь.

Она надела лучшее платье, тщательно нанесла макияж, выбрала самые красивые украшения, оттеняющие ее красоту. Ей хотелось затмить соперницу.

— Не нужен мне никто, Нандинья, — резко сказала Арти, когда девушка, скрепя сердце, приступила к разговору.

— Может быть, тебе никто и не нужен, но почему ты думаешь только о себе? Нельзя быть такой эгоисткой! Разве ты одна на свете. Бобби и Кавита растут без отца, а кроме того, заботы о доме, о фирме…

— Для этого есть управляющие, а отец… Отец — ведь это не профессия, нужна любовь…

— А разве ты не любишь его? — с замиранием сердца спросила Нандинья.

— Кого ты имеешь в виду?

— Не притворяйся, — сердито сказала девушка, — я говорю о Санджее. Мне кажется, у вас с ним роман.

Арти задумчиво шла по аллее сада, Нандинья чуть отстала и не видела лица соперницы.

Поднимался сильный ветер. Где-то вдалеке прогрохотал гром, словно обрушились гранитные скалы. Первые капли дождя взбивали раскаленную пыль и тут же исчезали, превращаясь в темные пятна.

— Начинается ливень, пойдем в дом, — усталым голосом произнесла Арти.

— Ты так и не ответила мне! — не выдержала Нандинья. — Он сделал тебе предложение? Ну, не молчи, я же твоя подруга.

— Я не знаю, что тебе сказать. Санджей говорил о своих чувствах, я благодарна ему за доброе отношение к детям, но…

Нандинья поняла — большего ей добиться не удастся, и не потому, что Арти такая скрытная, а потому, что она еще не разобралась в себе. Главное открытие, которое сделала девушка, — соперница не пылает любовью к Санджею.

— Мне кажется, лучше для тебя, если вы будете вместе, ты ничего не теряешь, наоборот… Впрочем, это твое дело.

Женщины вернулись в дом. Нандинья побыла еще немного, чтобы соблюсти приличия, и уехала. Она считала выполненной свою миссию.

Вечер прошел для Арти в обычных хлопотах. Она занималась с детьми, играла с ними. После ужина отправила их спать.

Старый слуга убирал тарелки, но двигался как-то медленно, словно его голова была занята какими-то важными мыслями. Наконец он не выдержал и сказал:

— Госпожа Арти!

— Чего тебе, Рам?

— Не знаю, как сказать, я маленький человек, но сердце у меня есть. Может, мне не надо это говорить, но я в вашем доме уже столько лет!

— Пожалуйста, говори, Рам.

— Доченька, госпожа Нандинья верно сказала про господина Санджея. Я много людей повидал за свою жизнь, сердце мне подсказывает, что он хороший человек. Господин Санджей может стать вам другом, опорой в жизни…

Старый слуга прожил много лет, но так и не научился разбираться в людях. Откуда ему было знать, на какие преступления идут они, чтобы стать господами. Рам думал, что они похожи на Викрама и Арти, но он глубоко ошибался. Старого слугу трудно винить в этом, он наблюдал жизнь хозяев лишь издали. Рам очень хотел помочь советом своей госпоже, он желал ей только добра. А за свою ошибку он дорого заплатит…

— Не обижайтесь, но я бы посоветовал выходить за господина Санджея замуж. Бобби и Кавита тоже хотят этого!

Он указал рукой на выглядывающих из-за двери детей.

— Вы опять не спите? — встрепенулась мать.

Дети стояли такие понурившиеся, жалкие, что сердце Арти дрогнуло.

— Мама, я хочу жить вместе с дядей Санджеем, — жалобно сказал Бобби.

— Пусть он будет нашим папой, — добавила Кавита.

Женщине казалось, что вокруг нее замыкается какое-то кольцо. Все вокруг убеждали ее в необходимости выйти замуж за Санджея, тут уж поневоле задумаешься.

— Давайте-ка, дети, спать! Завтра приедет дядя Санджей, а вы будете такими сонными, если сейчас не ляжете.

С трудом сдержав себя, чтобы не запрыгать от радости, ребята отправились в спальню. Рам ушел к себе в комнату, а женщина еще долго ходила одна. К утру она приняла решение — ради детей: пусть у них будет новый отец.

Глава десятая

Никогда еще Санджей не испытывал такого ликования. Он одержал трудную победу, все вышло, как он и предполагал, — крепость сдалась и выбросила белый флаг. Гордая красавица сама попросила его прийти.

— Хорошо, госпожа Арти, — сказал он, пытаясь сохранить почтительно-безразличный тон, — я буду у вас к обеду.

Молодой человек подержал еще немного в повлажневшей ладони телефонную трубку, вслушиваясь в короткие гудки, и аккуратно положил ее на рычаг.

Теперь все в его руках. Он растопырил короткие сильные пальцы, поднес ладони к глазам — скоро он почувствует нежность кожи Арти и приятную шероховатость денежных купюр, после которых руки еще долго пахнут свежей краской, а на кончиках пальцев остается зудящее ощущение богатства.

Санджей закрыл ладонями горящее от возбуждения лицо и рассмеялся счастливым смехом.

Первыми гостя встретили дети. Они с радостными криками бежали по аллее сада:

— Дядя Санджей приехал!

Старый слуга открыл ворота, почтительно склонившись перед будущим хозяином. Молодой человек воспринимал это как должное, он подхватил детей на руки, с трудом их удерживая — огромный букет роз, купленный в лучшем магазине, мешал ему идти, однако Санджей дошел до Арти.

— Посмотрите, какой цветник, — засмеялся молодой человек.

Мать приветливо улыбнулась в ответ и пригласила гостя к столу. За обедом говорили о посторонних вещах, избегая затрагивать острые темы. Наконец молодой человек не выдержал:

— Госпожа Арти, я понимаю, как тяжело вам принять решение. Посмотрите на ваших детей, я обещаю вам, что они всегда будут такими веселыми и счастливыми. Со временем, когда вы узнаете меня, поймете, что не ошиблись в своем выборе. Я прошу вас стать моей женой.

Он говорил так искренне, тихим, задушевным голосом, в его глазах светилась искренняя любовь. Ловелас мог обмануть и более искушенную женщину, что уж говорить о неопытной Арти.

— Хорошо, я согласна.

Побыв еще немного с детьми, Санджей уехал. Он отправился к Нандинье — молодой человек вовсе не собирался терять любовницу. В ее обществе он оставался самим собой, ему не надо было особенно притворяться. К тому же девушка могла ему еще пригодиться.

В тот же день Арти повезла детей на ферму, ей хотелось побыть одной, проститься с прежней жизнью, с милыми сердцу воспоминаниями. Здесь она в последний раз виделась с Викрамом, сюда он так стремился в тот роковой день.

На ферме ничего не изменилось. Старая Лейла радостно встретила госпожу, служанка уже прослышала о близкой свадьбе.

— Радж! Радж! — обрадовались Бобби и Кавита, увидев своего любимца.

Балия только что вычистил скакуна и вымыл в горной речке, протекавшей неподалеку. Конюх придерживал Раджа за повод, похлопывая его по лоснящимся бокам, чтобы тот стоял спокойно. Вороной нетерпеливо перебирал ногами, потряхивал гривой, как бы приглашая седока к бешеной скачке по горным лугам.

Пока дети отдыхали после дороги, Арти спустилась в цветник навестить свои розы. Она прошла мимо цветущих кустов по скрипящей гравием дорожке и вышла на зеленый склон. Еле заметная тропинка вела к озеру. Женщина издалека увидела спокойную гладь воды, торчащие обугленные деревья, но то ли солнце светило слишком ярко, то ли зрение обманывало — ей показалось, что озеро до краев наполнено кровью.

Подойдя ближе, Арти увидела, что поверхность озера была сплошь заткана красноватыми водорослями, они бурно разрослись, поднимаясь из толщи воды длинными закрученными плетями. Солнце близилось к закату, низкие лучи окрашивали волнистые стебли, придавали им таинственный вид, казалось, что они шевелятся, словно живые.

Женщина немного постояла над водой. Когда она собралась уходить, взгляд ее случайно упал на расщепленный ствол почерневшего дерева, и она увидела, как из обугленной расщелины ствола, выжженного, казалось, до самой сердцевины, несмело поднимается тонкая ветка, выпустившая несколько крошечных зеленых листьев.

Свадьба была назначена на субботу. Все хлопоты взял на себя Хералал. Он носился по всему городу, лично развозя приглашения, подолгу обсуждал все детали торжества, все блюда праздничного стола со всеми, кто готов был его слушать.

— Бедная Арти, — ронял он слезу на грудь очередного собеседника, — она так настрадалась! Зато теперь счастье будет переполнять ее дом. Я отдаю Арти в мужья моего любимого племянника, это кристальной души человек, добрейший и честнейший, а уж как они любят друг друга — просто сказка. Мое измученное сердце не нарадуется, глядя на них.

Сердце Хералала действительно было порядком измучено — он все ночи проводил в игорных домах, подкрепляя себя неумеренными дозами виски. В предвкушении близкого богатства он залез в долги, не глядя, подписывал векселя, продавал ценные бумаги.

На торжество собралось не так уж много гостей. Арти поставила свою подпись под брачным контрактом, вслед за ней расписался Санджей.

— Счастья вам! Поздравляю! — сказал служащий, принимая бумаги.

Гости зааплодировали, приветствуя молодую пару. Вышколенные официанты разносили среди них подносы, уставленные шампанским. Хералал высмотрел слугу, который нес виски, и ухватил его за плечо:

— Эй, парень! Сколько раз говорил тебе: когда будешь проходить мимо меня, подноси полный стакан!

— Но у вас уже есть полный, — удивился официант, глядя на опьяневшего гостя.

— Говоришь, полный? — Хералал с урчанием, словно измученный жаждой путник посреди знойной пустыни, выпил все до дна. — А теперь? Лей сюда.

Потрясенный слуга вылил в стакан управляющего сразу две порции, а тот взял остальные стаканы и перелил их в свой, пока виски не полилось через край.

— Не желаете ли содовой, — робко произнес официант, указывая на запотевший холодный графин и вазочку с кусками льда.

Стояла ужасная жара, и он опасался за здоровье буйного клиента. Хералал поправил свою круглую красную шапочку, сдвинув ее на нос:

— Содовой? Что за чушь! Виски разбавляют содовой только полные идиоты. Виски разбавляют только виски. Давай, иди и принеси мне еще.

— Что, прямо сейчас? — испугался слуга.

— Прямо сейчас, и не вздумай нигде задерживаться! — крикнул Хералал в спину убегающему.

Новоиспеченный муж принимал поздравления. Санджей прекрасно выглядел — отлично сшитый свадебный костюм, тщательно уложенная прическа. Он старался приобретать новые манеры, соответствующие владельцу крупного состояния. В нем появилась вальяжность, ощущение собственной значительности, позволяющая смотреть свысока на простых смертных, не располагающих миллионами. Складывалось такое впечатление, что он сам их и заработал. Конечно, Санджей приложил определенные усилия, чтобы достичь своей цели, это служило оправданием для него, и он не хотел думать, что по сути является просто мошенником.

— Я очень рад, — протянул ему руку адвокат Дикшит, — поздравляю вас.

— Спасибо.

Пожимая ладонь адвоката, Санджей думал, что, пожалуй, будет лучше от него избавиться, — слишком близко к сердцу адвокат принимает дела Арти, от излишне усердного работника можно ждать неприятностей. Новый хозяин желал лично распоряжаться своими деньгами.

Дикшит тоже не питал особого расположения к Санджею. Он прекрасно видел, что это пустой, самовлюбленный человек, совершенно не подходящий для Арти — глубокой натуры, чистой и удивительно богатой души. Адвокат понимал, что молодого супруга привлекает совсем другое богатство. Однако Дикшит считал себя не вправе вмешиваться в чужую личную жизнь, Арти видела в нем лишь служащего фирмы, не более, и это устраивало Дикшита. Если бы он пустился в бездоказательные разоблачения, это было бы похоже на клевету отвергнутого влюбленного, адвокат не хотел показаться смешным в глазах Арти.

— А, Санджей, это ты?

Вывалившийся откуда-то сбоку Хералал разрядил неловкую паузу, и Дикшит отошел к остальным гостям.

— Ты должен благодарить меня за то, что тебе так повезло, — громко говорил управляющий.

Санджей быстро огляделся по сторонам — не услышал ли кто эти откровения, и отвел Хералала в сторону.

— Ну, ты, будь любезен, веди себя со мной повежливей, — продолжал буянить дядя, — я как-никак женил нищего на миллионерше! Не забывай, только твой дядя мог провернуть такое. — Хералал ткнул пальцем в Санджея. — Что бы ты собой представлял, если бы не твой дядя?

— Тише, тише! Сейчас не время…

— А ты, по-моему, зазнался, не рано ли, а?

Новобрачный еле оттащил буяна в безопасное место — поближе к бассейну, где его никто не слышал. Санджей с удовольствием сбросил бы дядю в воду, чтобы тот замолчал навсегда, но сейчас он не мог позволить себе такого удовольствия — слишком много свидетелей.

— Отдохните, дядя, потом поговорим.

— Ты еще плохо знаешь своего дядю! — крикнул Хералал, но вокруг уже никого не было.

У корней пальмы лежал Гамбо. Пес положил умную морду на лапы, наблюдая за стаей птиц, перелетающей от дерева к дереву. Управляющий обрадовался — наконец-то он нашел себе внимательного собеседника! Он упал на траву рядом с собакой и протянул ей стакан:

— Гамбо! Кого я вижу! Давай-ка мы с тобой выпьем!

Однако пес оскорбил его самые лучшие чувства, не приняв бескорыстной дружбы. Собака брезгливо понюхала виски и отвернулась.

— И ты туда же! — горестно покачал головой Хералал.

Избавившись от дядюшки, Санджей вновь пришел в хорошее настроение. Переходя от гостя к гостю, он принимал поздравления, поддерживал светскую беседу и вдруг увидел Нандинью.

Девушка стояла возле перил, ограждающих террасу. Солнце четко обрисовывало стройную фигуру. Она действительно была очень хороша, и Санджей, потеряв на радостях обычную осторожность, подошел к ней.

Шампанское придавало блеск ее глазам, полные яркие губы приоткрылись, обнажив ровные белые зубы.

— Я хочу пожелать вам счастья!

Нандинья протянула руку, новобрачный с силой сжал ее крепкую ладонь:

— И я вам того же желаю!

Девушка не хотела идти на свадьбу, однако все же решилась. Все равно он принадлежит только ей! Нандинья даже испытывала некоторое злорадство по отношению к сопернице, ей было смешно и жалко, когда она поздравляла Арти с тем, что та вышла замуж за ее любовника, который прибежит обратно по первому же зову. Чисто по-женски она понимала Арти и не очень на нее сердилась.

Рукопожатие явно затягивалось, и Нандинья выдернула руку. Но Санджея уже трудно было остановить, он привык к тому, что все его прихоти немедленно выполнялись. Новобрачный оглянулся — повсюду гости, вряд ли можно найти уединенное место даже в доме, слишком много глаз за ним наблюдают.

— Сегодня мы уезжаем на ферму, я вас приглашаю отправиться вместе с нами.

— Нет, я буду лишней, — ответила девушка, оценив по достоинству необычную вежливость и стараясь разговаривать так же дипломатично.

Неожиданно на помощь Санджею пришла Арти:

— А, вы здесь? — сказала она, весело улыбаясь. — Что вы тут обсуждаете без меня?

— Да вот, приглашаю госпожу Нандинью составить нам компанию, а она не соглашается.

Напустив на себя безразлично-вежливый вид, новобрачный предоставил право вести переговоры супруге, и она оправдала его ожидания.

— Ее надо знать, — сказала Арти таким шутливым, несвойственным ей тоном, что Нандинья удивленно на нее посмотрела, будто видела в первый раз. — У нее такой характер, упрямая очень. Ты что же думаешь, мне не будет скучно без тебя? Мы же сестры, ты сама говорила…

— Ну, Арти… — пыталась отговориться девушка.

— Даже не хочу ничего слышать! Поедешь с нами.

— Хорошо.

Санджей был очень доволен, все-таки брак — не такая уж плохая вещь, в нем есть и приятные стороны. Если и дальше все пойдет так гладко, он готов жениться сколько угодно.

Глава одиннадцатая

— Встречайте нас! Встречайте нас! — кричали Бобби и Кавита.

Они стояли на сиденье открытого джипа, мчащегося по аллее, которая вела к загородному дому. Ветер трепал их волосы, свистел в ушах, они весело размахивали руками, словно летели по воздуху.

— Осторожнее! Бобби, Кавита, не упадите! — увещевала их Арти, но не слишком строго.

Она была счастлива, глядя на детей. Казалось, время повернулось вспять, дружная семья едет на ферму, только за рулем сидит не Викрам, а Санджей.

Нандинья тоже улыбалась своим мыслям, подставив лицо, защищенное большими темными очками, прохладному ветру. Девушка была одета в открытое летнее платье, выгодно отличавшееся от скромного сари Арти. Она сидела рядом с водителем, и он то и дело незаметно прикасался к ее колену, делая вид, что переключает скорость.

Лейла издалека услышала шум мотора и, позвав глухонемого Балию, вышла встречать дорогих хозяев.

Джип лихо затормозил у самых дверей дома, дети с визгом бросились к Лейле, которую они называли не иначе как «тетя».

— С приездом! Здравствуйте!

Балия только мычал, хлопая в ладони от избытка чувств.

— Знакомьтесь, — сказала Арти, — это Лейла.

Служанка сложила руки в традиционном приветствии, вглядываясь в нового хозяина.

— Добрый день.

— Добрый день, Лейла, — весело ответил Санджей.

— Все заботы о ферме лежат целиком на ней, Лейла содержит здесь все в идеальном порядке.

Тем временем дети атаковали Балию, тот подхватил их на руки и запрыгал по лужайке.

— Не мучайте Балию! — прикрикнула Арти. — Он немой, — добавила женщина, обращаясь к мужу.

— Здравствуй, Балия, — приветствовал и его Санджей.

Нандинья стояла молча, она не понимала своей роли в этом спектакле.

— Хотите, мы покажем вам Раджа! — дети переключились теперь на нового папу.

— Конечно, только немного позже.

— Хорошо, мы вас ждем возле конюшни.

Санджей пошел в дом, осматривать свои владения, Нандинья ушла вслед за ним.

Молодая жена не спешила присоединиться к своему мужу, в сопровождении служанки она двинулась к детям.

Почувствовав хозяев, скакун приветствовал их громким ржанием.

— Ты погляди, — сказала Лейла, — разве животное обманешь? Радж любит добрых людей, он чует, что ты рядом.

Она не ошиблась. Радж приветствовал свою хозяйку, но он почуял и новых людей, и они ему не понравились.

День прошел очень весело, Санджей придумывал разные игры, развлекал всех и смешил до изнеможения, но чем ближе был вечер, тем мрачнее становилась молодая жена.

Все произошло так быстро, она едва узнала Санджея, и вдруг он уже ее муж. Арти ходила, как во сне, она не могла разобраться в чувствах — неожиданное знакомство, свадьба, — все это происходило как бы помимо ее воли, кто-то вел женщину сильной, безжалостной рукой, а она лишь повиновалась.

Любила ли она Санджея? Да, он приятен ей внешне, и дети его обожают, но сильного чувства, которое она испытывала к Викраму, у нее не было. Для нее существовал только один мужчина — Викрам, и она не могла заставить себя принадлежать другому.

Санджей ждал ночи совсем с другим настроением, чем Арти. Он не пылал особой страстью к этой женщине, холодной, словно статуя, но ему нужно было покрепче привязать ее к себе. Кроме того, как знаток, он вполне оценил ее красоту, которую не портило родимое пятно, стройную фигуру, не потерявшую изящества и упругой силы даже после того, как она родила двух детей.

Набегавшись до полного изнеможения, Кавита и Бобби быстро уснули. Мать посидела немного рядом с ними, лица детей и во сне озарялись улыбками, ей не хотелось уходить от них.

Вернувшись в комнату, Арти распахнула окно и прислонилась к прохладным металлическим прутьям решетки.

Полная луна нависала совсем низко над склоном, освещая его призрачным бледным светом. Поднявшийся ветер волновал густую траву, и казалось, что это спина гигантского волка, вздыбившего шерсть перед прыжком.

Скрипнула за спиной дверь, Арти вздрогнула, но не обернулась, она знала, что это пришел муж.

— Арти, что с тобой?

— Так, ничего, только у меня что-то неспокойно на душе.

Санджей приблизился к ней, мягко ступая в домашних туфлях. Шелковая пижама распахнулась, обнажая крепкий торс.

— Я знаю, тебе все здесь напоминает о прошлом счастье, а будущее тревожит тебя. Жизнью своей клянусь, моя любовь сможет облегчить твое горе. Я сделаю все для тебя и детей.

Муж говорил горячо и страстно именно те слова, которые она хотела слышать, которые успокоили бы любую женщину и заставили бы броситься к нему в объятия, но Арти молчала, не двигаясь с места и не поворачиваясь.

Немного раздосадованный, Санджей подошел вплотную и положил ей руки на плечи.

— Ну, идем же! — нетерпеливо вымолвил он.

Женщина посмотрела беспомощными глазами и, как бы хватаясь за соломинку, сказала:

— Но… Наверное, Бобби и Кавита еще не спят… потому что мы привыкли ложится вместе, — она вновь отвернулась.

— Хорошо, — терпеливо проговорил муж, — укладывай их.

— Я хочу остаться с ними.

Это уж слишком! Санджей еле удержал себя от резких действий — она опять ускользает от него! Ну нет, он не может, не должен сорваться, слишком многое поставлено на карту. Надо играть роль до конца:

— Я все понимаю, Арти, — вымолвил он по возможности задушевным голосом, — ведь эта ночь не последняя, впереди у нас будет так много счастья! Я хочу, чтобы ты всегда в это верила. Ну, а теперь иди и проведи ночь с детьми.

Лицо Арти осветилось благодарной улыбкой, она была рада, что муж оказался таким заботливым и внимательным человеком, не каждая жена может похвастаться бережным к себе отношением.

Деревья в саду отбрасывали длинные пугающие тени, шелестели о чем-то листвой. В чистом горном воздухе далеко разносился аромат цветущих ночных растений, но Нандинья вышла сюда не для того, чтобы любоваться красотами дикой природы. Она не могла находиться в доме.

Девушка прильнула к потрескавшейся коре старого дерева, выдержавшего много бурь.

— Санджей! — простонала она.

Нандинью мучили видения — вот ее возлюбленный в объятиях другой женщины, новобрачная пара предается любви…

Внезапно чья-то рука легла на ее плечо, девушка обернулась.

— О, Санджей! Ты здесь, так поздно?

— Я всегда рядом с тобой, — ухмыльнулся молодой человек. Он дождался минуты, когда Арти легла спать, и отправился на поиски Нандиньи — в эту ночь ему нужна была женщина.

— А где же твоя жена?

— Она сейчас исполняет свой материнский долг. Спит вместе с детьми.

— Спит? — удивилась девушка. — А ваша брачная ночь?

— А наша брачная ночь будет, но не с этой уродиной, а с моей маленькой Нандиньей!

— О, Санджей!

Девушка бросилась в объятия любимого. Санджей усмехнулся, ему уже начинало нравиться на ферме.

— Мне без тебя не жить, мой милый. Я никогда не отдам тебя другой женщине, ты все равно принадлежишь только мне!

— Нет, ты подумай, какое дело мы провернули, — молодой человек размышлял о своем. — Какое крупное дело удалось нам с тобой, Нандинья. Правда, мне пришлось долго изображать этакого благородного идиота… Сумма, которой исчисляется ее состояние, придавала мне силы, но без тебя я бы ничего не достиг, это благодаря твоей тонкой игре с Арти я смог подписать брачный контракт! Отныне мы вступаем в новую жизнь, счастливую и богатую…

Мошенник слишком рано торжествовал победу, он забыл, что рано или поздно неотвратимо приходит возмездие.

Глава двенадцатая

Арти проснулась в прекрасном настроении, она открыла глаза и с изумлением ощутила, как волшебно изменился мир, какими новыми яркими красками засияла тусклая прежде жизнь!

«Ах, да, Санджей, — подумала она, — теперь у меня есть верный друг».

Утро еще только начиналось, женщина не стала будить детей — на свежем воздухе так сладко спится. Она заботливо поправила одеяло Бобби, который раскрылся во сне, уложила поудобнее Кавиту, девочка уткнулась лбом в деревянную спинку кровати.

Выбежав в сад, женщина приветствовала свои любимые розы, проведя ладонью по тугим прохладным бутонам, готовым развернуться в прекрасные цветы. «Впереди у нас будет так много счастья», — вспомнила она слова мужа и улыбнулась. Больше всего Арти ценила в мужчинах доброту, порядочность и надежность. Конечно, она не испытывала к Санджею большую любовь, но вчера он проявил такое благородство, что ее сердце чуть дрогнуло.

Балия вывел Раджа, и женщина оседлала скакуна, чего давно уже не делала. В это утро ей хотелось помчаться на коне к восходящему солнцу, чтобы свистел ветер, чтобы закипела кровь от неистовой скачки.

Радж понес хозяйку по цветущим лугам, распластавшись в беге словно большая птица, он нес ее к новой, счастливой жизни.

Когда Арти вернулась, Нандинья уже сидела на лужайке перед домом, куда Балия поставил летний стол и плетеные стулья, увенчав все это сооружение большим белым зонтом. Девушка наслаждалась ароматным кофе, который был весьма кстати после бессонной ночи. Санджей не дал ей сомкнуть глаз до утра, и внимательный наблюдатель заметил бы ее припухшие веки и губы, но Арти не предполагала коварства со стороны близких людей. Разгоряченная после скачки, она спрыгнула на землю, придерживая коня:

— Доброе утро, Нандинья.

— Здравствуй, Арти. Ты прекрасно выглядишь!

— Еще вчера я думала, что совершила ошибку, а теперь знаю — я поступила правильно.

Она передала поводья Балии и присела за стол. Нандинью так и подмывало выложить ей все, но девушка понимала, что Санджей не простит такого поступка.

Арти приветливо смотрела на подругу, ей хотелось сказать Нандинье что-нибудь приятное, чтобы у всех было хорошее настроение, даже у тех, кто не имеет такого любящего, заботливого мужа.

— Как мне не быть счастливой, ведь у меня есть ты.

После бессонной ночи, проведенной с любовницей, Санджей решил ускорить события. Ему хотелось побыстрее прибрать к рукам деньги и зажить в открытую с Нандиньей. Но на пути к цели стояла Арти, надо было устранить это препятствие.

Молодой человек ходил по дому, осматривая новые владения, зашел и в комнату, которая прежде принадлежала Викраму. Здесь был его рабочий кабинет. Все осталось на своих местах, будто хозяин должен вот-вот вернуться. Лейла не решилась что нибудь убирать, а Арти не заходила больше в эту комнату, ей было слишком тяжело смотреть на смешные рисунки, которыми Викрам украсил свой блокнот, на большую фотографию, запечатлевшую ее верхом на Радже.

Санджей взял со стола какие-то бумаги, посмотрел их, бросил в урну. Он решил сегодня же приказать Лейле очистить комнату от этого хлама. Когда собирался выходить, взгляд его упал на ружье, висевшее на стене.

Смутные мысли зароились в голове мошенника. Оружие всегда пригодится для черных дел, которые он замышлял.

Порывшись в столе, молодой человек нашел патроны, заряженные картечью. Он переломил ружье и вставил смертельный боеприпас, оставалось только применить свинец по назначению.

Санджей вскинул ружье, прицелившись в фотографию Арти — всего лишь поманить ее пальцем, нажать на спуск и — дорога открыта. Он обязательно сделает это.

— Арти, Нандинья, пора ехать на охоту!

Молодому человеку не терпелось. Он пригласил женщин на реку, уговорив их покататься на лодке. Санджей еще не решил, как совершит убийство, возможно, это будет несчастный случай на охоте. Жаль, здесь нет дяди Хералала, уж он-то что-нибудь придумал бы, но управляющий совсем загулял в последнее время, а племянник надеялся лишь на удобный случай.

— Собирайтесь скорее, уже все готово, — поторапливал охотник. Он уже выследил добычу.

— Дядя Санджей! А мы разве не поедем? — подбежали к нему дети.

— Нет. Вы еще слишком маленькие. Вот подрастете немножко, и тогда я возьму вас на охоту. Мы пойдем охотиться на оленей, если вы не испугаетесь.

— А я не хочу убивать оленей, — сказала Кавита, — они очень красивые. И вообще не хочу кого-нибудь убивать.

— Вот и оставайся дома, — обрадовался Бобби, — а я поеду с дядей Санджеем.

— Ты тоже оставайся, — буркнул отчим.

Ему ни к чему были лишние свидетели убийства. Мальчик стал умолять его, но на помощь мужу пришла жена:

— Бобби, Кавита, не капризничайте. Детям нельзя на охоту. Побудьте дома вместе с тетей Лейлой.

Ребята надулись, и она сказала, подставив щеку:

— Ну-ка, целуйте, вы ведь послушные дети?

Поцеловав мать в знак примирения, брат и сестра попрощались с нею. Они не знали, что Арти с охоты уже не вернется.

— Ну, поехали, — протянула Нандинья томным голосом. — Мне так хочется на реку!

Девушка не подозревала, чем обернется увеселительная прогулка. Она одела красивое летнее платье, чтобы понравиться любимому. Ей пришла в голову идея запечатлеть этот день на память, и она попросила хозяйку взять с собой фотоаппарат. Арти охотно согласилась.

Раньше она увлекалась фотографией; Викрам даже хвалил ее за удачные снимки и говорил, что у нее есть способности. После смерти мужа она больше не притрагивалась к камере, но теперь ей тоже захотелось вспомнить былое увлечение.

Обитатели фермы вышли попрощаться. Лейла обняла детей, они помахали руками, и машина с ревом унеслась по пыльной дороге.

Дети еще долго не хотели расходиться. Балия посадил их на плечи и поскакал с ними по лужайке.

Бедные ребятишки полюбили всей своей чистой, наивной душой подлого и бесчестного человека. Они надеялись обрести в нем отца, а он решил сделать их сиротами, он готовился убить ни в чем не повинную женщину, лишить детей матери, отнять последнее, что у них оставалось.

Как страшно ошиблась Арти, впустив в дом собственную смерть. Она вышла замуж за убийцу.

Глава тринадцатая

Горная река скакала по огромным валунам, падала с головокружительной высоты, с грохотом взбивая пену и рассеивая мелкую водную пыль, жадно поглощаемую густо разросшейся по берегам ярко-зеленой растительностью. Дальше она широко разливалась по глинистой равнине, приобретая коричневатый оттенок и теряя холодную чистоту подземных ручьев.

В прогретой мутной воде кипела жизнь, стаи птиц с хриплыми криками набрасывались на косяки жирной рыбы, лениво плещущейся на мелководье, нахохлившиеся белоперые цапли, застывшие по берегам, поджидали свою добычу, водяные змеи прочерчивали извилистый путь среди волн, но подлинными хозяевами реки были крокодилы.

Огромные чудовища, закованные в шипастую броню, лежали у воды, грея под жарким ослепительным солнцем холодную кровь. Время от времени какой-нибудь проголодавшийся монстр медленно заходил в реку, выхватывая зазевавшуюся добычу.

Пятнистый олень пил воду, оглядываясь по сторонам, однако опасность приходила неожиданно. Спокойная гладь вдруг вскипала водоворотом, и клыкастое чудовище смыкало длинные челюсти на шее жертвы. Через минуту только расплывающееся красное пятно напоминало о происшедшей драме.

Санджей оставил джип у излучины реки, рядом с рыбацким поселком. Он взял лодку — рыбак предлагал ему свои услуги, но охотник отказался.

Вся компания погрузилась, и молодой человек быстро погнал пахнущую свежей рыбой лодку подальше в тростники, туда, где начинались многочисленные протоки, в которых можно было заблудиться, словно в лабиринте.

— Как здесь красиво! — восторгалась Арти. — Настоящие водяные джунгли!

Она была недалека от истины. Как и в джунглях, здесь обитали свои хищники, но самый страшный сидел перед ней, старательно работая веслами.

— Сними нас с Санджеем, — попросила Нандинья.

— Отличная идея.

Она взяла с собой фотоаппарат. Автоматическая камера не требовала никакой настройки, достаточно было нажать на кнопку — и аппарат фиксировал улыбающегося Санджея в зеленой охотничьей куртке и шляпе, Нандинью, вставшую во весь рост и принимающую кокетливые позы.

— Убери, пожалуйста волосы, Нандинья.

— Так?

— Да. У тебя красивая шея.

— О, спасибо за комплимент, Арти.

Санджей вслушивался в разговор женщин, не понимая смысла. Он напряженно думал над тем, как осуществить убийство. Внезапно он заметил странную корягу, всплывшую посередине реки. Коряга медленно поплыла по направлению к лодке.

Вот он, выход! Речное чудовище сделает то, что хотел сделать монстр в облике молодого человека. Надо только слегка подтолкнуть Арти — и тогда…

Камера тихо жужжала, перематывая пленку, в видоискателе Арти увидела, как меняется лицо мужа. На нем появилось странное выражение, которого она никогда раньше не видела, будто на минуту в нем проявился другой человек с холодными, пустыми глазами. Так ли уж хорошо она знала Санджея? Тот ли он веселый добрый муж, каким кажется?

— О, крокодил! — вдруг закричала Нандинья. — Смотрите, вон подкрадывается.

Арти вскочила с места, опасно качнув лодку, и стала высматривать новый объект для съемок.

— Снимай скорее! — кричала Нандинья.

Повернувшись спиной к Санджею, Арти делала кадр за кадром, наклонившись над водой.

Бугристая, покрытая рядами шипов туша подплыла совсем близко. Немигающие желтоватые глаза с вертикальными зрачками уставились на женщину.

— Какой огромный, — испугалась Нандинья, — я его боюсь. Санджей, прогони это чудовище.

Молодой человек встал и резко толкнул Арти. Раскинув руки, она полетела в воду, и тут же крокодил сделал бросок, хватая неожиданную добычу.

Нандинья дико закричала, кинулась к борту лодки, чтобы помочь подруге, но Санджей перехватил ее.

Обезумевшая от боли и страха Арти показалась над водой, она вскинула руки, протягивая их к мужу:

— Спасите меня! — захлебываясь, выкрикнула несчастная женщина.

Она так ничего и не поняла. Острая боль вновь пронзила все ее тело — крокодил вцепился в нее и потащил на дно, чтобы утопить сопротивляющуюся жертву. Арти пыталась бороться, била по воде руками, стараясь подплыть к лодке.

— Надо ей помочь, — усмехнулся Санджей.

Он поднял ружье, целясь в голову, чтобы убить наверняка. Только тогда несчастная догадалась, кто отправил ее в пасть крокодилу. Она ушла под воду и больше не показывалась. На поверхности медленно расплывалось пятно крови.

Раздался выстрел. Санджей предусмотрительно разрядил стволы ружья, чтобы оправдаться. Стаи испуганных птиц с громкими криками покинули свои гнезда, немного покружив, они вернулись к ним. Все стихло, будто ничего и не случилось.

— Мама! Мама! — дети бежали по аллее к реке, протягивая руки. Они не верили, что мать погибла, что они остались сиротами. Они не верили, что мать больше никогда не вернется к ним. Ближе, роднее матери у них никого не было на свете, теперь Бобби и Кавита остались совсем одни. Судьба жестоко обошлась с детьми, передав их из теплых материнских рук в руки убийцы.

Рыбаки из окрестных селений обшаривали дно реки сетями, но тело Арти обнаружить так и не удалось — кто-кто, а рыбаки знали: крокодил, прежде чем растерзать свою жертву, топит ее и засовывает под корягу, чтобы вернуться к ней через некоторое время. Речное чудовище не любит свежей крови.

Санджей и Нандинья сидели на берегу, наблюдая, как суетится инспектор полиции, бегающий по грязи в сопровождении своих подчиненных. Неопытный инспектор не успел допросить свидетелей, и Санджей говорил вполголоса:

— Запомни только одно, Нандинья, — мы оба одинаково замешаны в этом деле, поэтому о наших показаниях в полиции надо договориться. Ты скажешь, что Арти фотографировала, низко перегнулась через борт лодки и упала. В эту же секунду показался крокодил, страшный крик, и она исчезла под водой. Все произошло так быстро, что мы не успели ей помочь. Я стрелял в крокодила, но картечь не убила его. Ты поняла? — злобно спросил он.

Девушка не отвечала, ее била нервная дрожь, она непрерывно рыдала, потрясенная страшной картиной убийства. Она никак не могла понять, зачем Санджей сделал это?

Не добившись ответа, убийца повысил голос:

— Ты поняла? Учти, скажешь что-нибудь не так или перепутаешь — и нам обоим болтаться на виселице!

Он потер висок — не забыл ли чего? Девушка была в шоке, от нее зависело, поверит ли следствие в эту версию. Если она не придет в себя… Санджей не сомневался в том, что Нандинья его не выдаст, но если проговорится… Ему уже все равно: он убил одного человека, убьет и другого, если кто-нибудь встанет на пути к богатству.

Пожалуй, от Нандиньи все равно надо будет как-нибудь избавиться, с такими деньгами он купит себе любую красотку. Только надо сделать это осторожно, она слишком много знает.

— Ну, хватит плакать. Сюда идет инспектор.

Суетливый инспектор был явно озадачен — налицо несчастный случай, но где же тело? Следствие зашло в тупик.

— Господин инспектор, ну что вы так долго возитесь? Уже вечер, а вы не можете найти мою жену. Вы понимаете, в каком я состоянии?

Больше всего на свете инспектор не любил вести дела, в которых замешаны уважаемые члены общества или богатые люди, что в общем-то одно и то же.

— Господин Санджей, ну что я могу поделать, — развел полицейский руками, — вашу жену утащил крокодил. Мы, конечно, будем продолжать поиски, но вы сами понимаете…

До самого вечера рыбаки обшаривали реку, когда стемнело, они ходили с факелами по берегу, надеясь обнаружить останки женщины, но не смогли найти.

Глава четырнадцатая

Старый Вишну прожил долгую жизнь на реке. Дед его был рыбаком, и отец закидывал сети, переданные ему по наследству. Здесь, у реки, он женился на девушке из соседней деревни, здесь родилась его дочь, маленькая Нирджа. Они были счастливы. Однажды Вишну повез семью в город на праздник, а когда они возвращались, лодка налетела на полузатопленное бревно и перевернулась. Вишну сильно ударился, потерял сознание, но смог удержаться на плаву, повиснув на бревне. А когда пришел в себя, то увидел плывущую вдали перевернутую лодку, жена и дочь исчезли навсегда.

С тех пор Вишну каждый день объезжал эти места, искал пропавших и не находил никаких следов. Но рыбак верил, что они еще вернутся, он не примирился с мыслью об их гибели.

В один из дней Вишну возвращался с рыбной ловли. Проплывая мимо глинистой отмели, увидел извилистый след, тянущийся из воды и исчезающий за холмом нанесенного ила.

Рыбак подогнал лодку, привязал ее к корням поваленного дерева и пошел по следу. Сначала он подумал, что это прополз крокодил, но, присмотревшись, заметил четкий отпечаток человеческой ладони.

«Неужели они вернулись?» — радостно подумал старик. Увязая по щиколотку в жидком иле, он зашел за холм и увидел очертания женской фигуры, с головы до ног покрытой грязью. Вишну подошел ближе, перевернул тело на спину. Женщина еще дышала, но это была не его жена, это была Арти.

Ужасные рваные раны изуродовали лицо несчастной женщины. Липкий ил, засохший сплошной коркой, спас ее от потери крови, однако жизнь Арти висела на волоске. Она была без сознания, а нервный шок вызвал сильный жар.

С трудом дотащив женщину до лодки, старый рыбак бережно уложил ее на еще мокрую сеть и поплыл к своей хижине. После гибели близких он не вернулся в деревню и поселился один, в заброшенном домике неподалеку от того места, где произошла трагедия.

Вскоре лодка уткнулась в берег, Вишну перенес Арти в дом и занялся ее ранами. Старик развел костер, нагрел воду в большом потемневшем котле. Теплая вода смыла всю грязь, раны открылись, обильно потекла кровь. Покачав головой, он достал суровую нитку и иголку потоньше. Арти повезло, что она все еще была без сознания, рыбак сшивал рваные края на правой щеке, которую до кости пропахали зубы крокодила. Несмотря на спасительное забытье, из груди женщины вырывались жалобные стоны. Когда операция закончилась, старик укрыл больную потеплее, а сам отправился в лес.

За свою долгую жизнь Вишну ни разу не обращался к врачам, в лесу росло много лекарственных трав, и старик умел пользоваться этой зеленой аптекой.

Вернувшись, приготовил целебный настой, разжал стиснутые зубы Арти и влил ей лекарство. Она закашлялась, но через несколько минут спокойно уснула.

На следующий день Вишну не пошел ловить рыбу, у больной усилился жар, и он поил ее настоями, менял компрессы на ранах и даже накормил женщину крепкой ухой и кусками сваренной рыбы, из которой тщательно вынул все кости.

Молодой, крепкий организм вскоре победил болезнь, однажды утром женщина впервые открыла глаза и взглянула на белый свет. Она долго разглядывала грубо сложенные деревянные стены убогого жилища и никак не могла понять, куда попала.

— Очнулась, дочка? — услышала Арти старческий голос.

— Где я, что со мной случилось?

— Я нашел тебя на берегу реки, ты попала в зубы крокодилу и была при смерти.

Тут Арти все вспомнила — холодный, пустой взгляд Санджея, удар в спину, ружье, из которого убийца целился ей в голову, страшные челюсти крокодила…

— Как же тебе удалось вырваться, дочка, эти чудовища не упускают свою добычу.

— Он решил, что я утонула, но мне повезло, смерть обошла меня стороной, — сказала женщина, думая о муже.

Теперь ей все стало ясно. Как жестоко она обманулась! Вышла замуж за убийцу, который охотился за ее деньгами, лгал с самого начала, говорил красивые слова, а она поверила. Какой притворщик! Использовал детей в своих гнусных целях!

При мысли о детях ей стало больно. Что с ними? Какое потрясение они перенесли.

— Лежи, лежи, тебе надо беречь силы, — заботливо пробормотал старик, увидев, что она пытается встать.

Он прав, решила Арти, ей будет нужно много сил. Теперь у нее есть одна цель в жизни — месть!

Старик уходил ловить рыбу, оставив на столе перед больной женщиной еду и воду. Он уже успел привязаться к Арти и считал ее своей дочерью. Вишну больше не искал пропавшую семью, как только в сети попадало достаточно рыбы, он скорее возвращался домой, делая остановку лишь затем, чтобы продать свой улов торговцам.

Дождавшись, когда старик уйдет, Арти впервые встала на ноги. Ее качнуло так, что пришлось ухватиться за спинку кровати. Она медленно пересекла комнату и вышла из дома.

Яркий солнечный свет ослепил отвыкшие глаза, с удивлением, как будто заново родившись, она оглядывала блестящую гладь реки, зеленые листья деревьев, цветы, растущие прямо у порога.

Неподалеку стоял котел, наполненный водой. Женщина подошла к нему, склонилась над зеркальной поверхностью. При виде своего отражения она не удержалась и громко вскрикнула от испуга — на нее смотрело ужасное существо. Вся правая сторона лица была покрыта уродливыми бугристыми шрамами цвета сырого мяса, обведенные синими кругами глаза запали, спутанные волосы свисали грязными прядями. Куда девалась ее красота? Она изменилась неузнаваемо, превратившись в страшное чудовище. Санджей отнял у нее все, Арти больше нет. Злобная фурия вглядывалась горящими глазами в свое отражение с одной лишь мыслью — отомстить!

Жажда мести иссушала душу женщины. Она строила множество планов расправы, но все они упирались в одно — надо изменить уродливую внешность, стереть последние черты Арти. Эта женщина умерла, ее убили, но скоро с того света придет ангел мести и покарает преступников.

Мозг Арти работал гораздо изощреннее, чем раньше, она догадалась, что убийство было подстроено не без участия Нандиньи. Санджей вряд ли совершил бы это преступление при свидетеле, значит, Нандинья его соучастница. Как она была слепа и наивна! За ее спиной муж развлекался с любовницей, возил ее повсюду с собой. Как они, должно быть, весело смеялись над ней! А она верила лживым речам человека, который не остановился перед убийством вдовы с двумя малолетними детьми на руках, да еще какой страшной казни он ее подвергнул! При одном воспоминании о пережитом, Арти била дрожь. Какой ужас, какую боль она испытала под водой, когда речное чудовище терзало ее тело! Но еще большим монстром оказался Санджей, нет, он не должен жить среди людей, она покарает убийцу.

Теперь она поняла, что вокруг нее сплетался целый заговор. Убийца — муж, его помощница — лучшая подруга Арти, и Хералал наверняка тоже из этой компании. Ведь это он так настойчиво сводил ее в Санджеем. Она вспомнила разговоры о том, как внезапно ухудшилось финансовое положение фирмы, которой управлял Хералал, вот кто, подобно крысе, прогрызал стены ее дома, отрывая ходы для своих мерзких сообщников.

Боже мой! Неужели вокруг нее нет ни одного порядочного человека?

Когда Вишну вернулся, то увидел, как Арти, искупавшаяся в реке, готовит ужин. Он очень обрадовался, а потом опечалился — больная выздоровела, это хорошо, но теперь она покинет его, уйдет в свою прежнюю жизнь, к другим людям, а он опять останется совсем один.

Как бы подслушав его мысли, Арти сказала:

— Я скоро уйду, когда окончательно поправлюсь, но я вернусь за вами и заберу с собой. Человеку нельзя жить одному.

— Ах, милая, ты мне стала как дочь. Я потерял свою семью и боялся потерять тебя. Конечно, тебе надо идти. Вот тут у меня есть немного денег, я хочу дать их тебе, на первое время хватит.

— Что вы, не надо. У меня есть кольцо, оно очень дорого стоит. Вот, посмотрите.

Арти протянула старику украшение из платины. Вишну долго рассматривал его, пытаясь понять, что такого ценного в блестящем камне, который светится разноцветными лучами?

Старый рыбак никогда не видел бриллиантов.

Глава пятнадцатая

— Тетя, а почему нашей мамы так долго нет? — плакал Бобби, сидя на ступеньках фермы. Он весь день просидел здесь, у входа, выглядывая Арти, но та не приходила.

Лейла обняла мальчика. Что она могла ему оказать?

— Мама говорила, что скоро вернется, почему она не возвращается? — слезы катились по щекам ребенка, и никто не в силах был их остановить.

— Может быть, она все-таки найдется? — рыдала Кавита.

— Мои маленькие, она обязательно найдется, — Лейла тоже не сдерживала слез. — Бог не такой жестокий, чтобы отнять мать у ее деток. Она не могла умереть, я знаю, она обязательно вернется, мы будем все вместе.

Добрая женщина верила в то, что говорила, — слишком много горя обрушилось на несчастных детей. Они потеряли отца, деда, теперь их мать бесследно исчезла. Не может же быть, чтобы она умерла? Неужели нет на свете справедливости?

Она гладила детей, утирала им слезы, но разве может кто-нибудь заменить мать?

Прижавшись к углу дома, стоял Балия. Он отвернулся, чтобы дети не видели его слез. Парень был очень привязан к этой семье, сердце Балии разрывалось от несчастий, обрушившихся на некогда счастливый дом, полный любви.

Мальчик встал со ступенек и подошел к глухонемому:

— Не плачь, Балия, тетя сказала, что мама обязательно вернется!

Парень бросился на конюшню, там он всегда успокаивался, занимаясь привычным трудом. Его встретил Радж, бьющий копытами в деревянную перегородку. Конь чуял неладное, теперь он перешел к новому хозяину.

— Ну хватит плакать! Нечего распускаться! — раздраженно говорил Санджей. — Собирайтесь, мы уезжаем домой.

— А как же мама? — плакали дети. — Надо подождать ее, она скоро вернется.

Молодой человек был недоволен поведением Нандиньи. Она потребовала, чтобы ее отвезли в город, и не хотела оставаться ни минуты лишней на ферме. Санджей не задерживал девушку, он знал, что Нандинья его не выдаст.

— Сколько раз вам повторять, собирайтесь! Ваша мать никогда не вернется!

Лейла осуждающе покачала головой. Не посмев ничего сказать при новом хозяине, она обняла Бобби и Кавиту, пытаясь укрыть их от надвигающейся беды.

Потянулись томительные дни ожидания. Дети были совсем заброшены, ими никто не занимался. Бобби и Кавита все время плакали, спрятавшись в своей спальне.

— Мама! Мама пришла! — закричал мальчик, услышав, как хлопнула дверь на первом этаже.

Ребята сбежали по лестнице, но это был всего лишь Рам, принесший поднос с завтраком.

— Ну-ка, дети, давайте завтракать.

— Мы не хотим есть.

— Не хотите есть, не хотите пить, — ворчал слуга, — а ведь надо кушать. Когда же вы захотите?

— Когда наша мамочка вернется.

Собака Гамбо, поскуливая, схватила Кавиту за край платья и потащила к тарелкам с едой.

— Вон Гамбо тоже просит вас покушать, — уговаривал детей старый слуга.

Он тяжело переживал смерть госпожи. Санджей запретил ему подходить к детям, чтобы, как он сказал, не расстраивать их пустыми разговорами, и Рам не находил себе места, слыша рыдания, доносящиеся из детской спальни.

Открылась дверь, и появился адвокат Дикшит. Он был потрясен случившимся. Хотя адвокат не входил в число близких друзей дома, он пришел сюда поддержать убитого горем мужа и несчастных детей.

— Мама нашлась? — обрадовались дети. — Дядя Дикшит, нашлась наша мама?

Они бросились к нему, теребили его слабыми, похудевшими ручонками. Адвокат даже задохнулся от подступивших слез, но сдержал себя — должен же быть хоть один человек, не потерявший присутствия духа.

— Я только и слышу от них «Где мама?», — жаловался Рам, — к каждому шороху прислушиваются, думают, мать возвращается. Я не могу спокойно смотреть на них, сердце разрывается. Они совсем ничего не едят, не спят, в школу не ходят. Я вас прошу, господин адвокат, уговорите их покушать, может быть, вы успокоите детей?

Присев на корточки перед ребятами, стараясь говорить твердо и весело, он сказал:

— А ну-ка перестаньте плакать и скажите: вы очень любите маму?

— Да, очень.

— Если в школу не ходить и ничего не кушать, то мама будет на вас сердиться. Вы же не хотите, чтобы ваша мама на вас сердилась?

Любое напоминание о матери сразу отзывалось в сердцах детей болью надежды. Они затихли, а Кавита робко спросила:

— А если мы будем есть, в школу ходить, то наша мама вернется?

— Ну конечно, — ответил адвокат, поглаживая девочку по голове.

Глаза Кавиты засверкали, слезы тут же высохли. Она даже несмело улыбнулась, обернувшись к брату. Бобби вытер мокрые щеки, он сразу поверил, такой большой дядя не будет обманывать, и мама скоро придет, надо только хорошо вести себя, чтобы она не сердилась.

Дети еще не успели обрадоваться, как вдруг услышали стук каблуков, гулко разносящийся по опустевшему дому. Они сразу съежились, испуганно прижались друг к другу.

Адвокат с удивлением следил за этим превращением. Он не понимал, что их так напугало, ведь это шел их новый отец.

— Не надо лгать детям, — резко сказал отчим. — Я считаю, им надо знать правду, к чему эти лживые утверждения? — Санджей повернулся к ребятам. — Ваша мать умерла и никогда больше не вернется. А теперь идите в свою комнату.

Они так оробели, что не сдвинулись с места, Бобби стоял, открыв рот, глядя на отчима с неподдельным страхом. Он ухватился за сестру в поисках защиты, но та сама уставилась на Санджея, словно на ужасного людоеда из сказки. Ее колени мелко дрожали, вдруг она опустилась на пол и повалилась набок, лишившись сознания.

— Кавита! Что с тобой! — закричал мальчик, дергая ее за руку. — Вставай, Кавита!

Дикшит подскочил к девочке, поднял ее и уложил на диван.

— Скорее, — крикнул он Раму, — принесите воды и нашатырный спирт!

Слуга бросился исполнять приказание, шаркая заплетающимися ногами. Адвокат похлопывал Кавиту по щекам, с ужасом глядя в ее закатившиеся глаза. Он никогда не имел дело с детьми, упавшими в обморок, и сам испугался не меньше, чем Бобби, который все пытался до нее докричаться.

Лишь один человек сохранял полное спокойствие среди поднявшейся паники. Санджей хладнокровно наблюдал за суетящимися людьми, наливая себе виски и неспеша смешивая с содовой. Ему было абсолютно все равно, что случится с надоедливыми отпрысками покойной жены. Пусть хоть умрут, ему-то что до этого.

— Ну что же вы стоите? — спросил Дикшит. — Вызовите хотя бы врача!

— Пустяки, она просто притворяется. Сейчас сама встанет.

Действительно, ресницы девочки затрепетали, она глубоко вздохнула и открыла глаза.

— Все в порядке, Кавита, ты у себя дома.

Вбежавший в комнату слуга подал ей холодной воды, расплескивая дрожащими руками.

— Вот, выпей водички, маленькая.

— Спасибо, дядя Рам.

Она встала, взяла стакан, отпила глоток и вдруг взгляд ее упал на отчима. Глаза девочки расширились от страха, руки разжались и стакан со звоном разлетелся на мелкие осколки.

— Ах ты, неряха! — сказал Санджей. — Признайся, ведь ты нарочно это сделала?

— Что вы, дядя, я случайно его выронила, — еле слышно ответила Кавита.

— Хотелось бы верить, — проворчал отчим.

Он решил, что не стоит слишком горячиться при постороннем человеке. Этот адвокат может рассказать все другим, прибавив от себя еще что-нибудь. Человек в его положении должен соблюдать хоть какое-то подобие траура.

— Ладно, а теперь ступайте к себе, дети.

Когда они ушли, адвокат сказал:

— Мистер Санджей, не стоит так обращаться с ними, детям сейчас нужна ласка…

— Мне лучше знать, как с ними разговаривать. Они мои, прошу это запомнить!

Оттолкнув подвернувшегося под руку слугу, молодой человек вышел из комнаты.

Такое странное поведение внушило адвокату сильные сомнения в искренности горя вдовца. К счастью для Санджея, за этой сценой наблюдал Хералал, притаившийся за портьерой. Он вышел из своего укрытия и мягко сказал:

— Не обращайте на него внимания, господин адвокат. После трагического исчезновения жены, несчастный повредился рассудком. Он так переживает смерть Арти…

— А-а, — понимающе протянул Дикшит, — страдает, бедняга. Только уж слишком нервничает.

— Да, я тоже очень нервничаю.

Нервничал управляющий по той простой причине, что финансовая ревизия вскрыла некоторые его новые проделки с ценными бумагами, и если не погасить задолженность в ближайшее время, то дело получит нежелательную огласку. Мошенник решил — все равно скоро польется золотой дождь, он смоет все грязные следы его преступлений. А пока, в полной эйфории от грядущего богатства, воровал уже почти в открытую. Хералал не сомневался: когда он получит свою долю, никто не осмелится напомнить ему, что он просто вор. Человек, укравший кошелек, идет в тюрьму, а если красть по-крупному, многие будут считать тебя уважаемым членом общества, нужно только вовремя затыкать открытые рты денежными купюрами и жертвовать небольшие суммы на бедных сироток.

— Кстати, господин адвокат, почему мой племянник до сих пор не получил все права на наследство Арти? Это просто безобразие!

— Именно по этому поводу я и хотел поговорить с мистером Санджеем.

— Вы же видите, бедняга совсем потерял голову из-за постигшей его трагедии, не ест, не спит. — Хералал пристально посмотрел на почти пустую бутылку виски, которую опустошил племянник. — Куда уж ему думать о деньгах.

— И тем не менее мне нужно с ним поговорить. Передайте ему, что все счета в банке заморожены. Он должен лично заняться этой проблемой, без посредников.

— Что вы говорите? — встревожился мошенник. — Но почему? Ведь Санджей — единственный наследник. Не можем ли мы с вами обсудить этот вопрос. Он мой племянник, и я, как близкий родственник, очень переживаю…

— Нет. Вопрос касается лично господина Санджея. Ему следует самому вникнуть в некоторые тонкости дела.

Дикшит собрался уходить, но остановился в дверях и сказал:

— Господин Хералал, как бы ни страдал вдовец, постарайтесь, чтобы это не отражалось на детях. Если он с собой не справится, придется лишить его опекунства.

— Конечно, конечно, господин адвокат, — приговаривал мошенник, провожая гостя. — Чтоб ты провалился, — прибавил он, закрывая дверь.

Неприятные известия ошеломили управляющего. Однако ему пришлась по вкусу мысль о лишении Санджея опекунства. Если такое произойдет, дети останутся совсем одни, и тогда Хералал будет добиваться, чтобы сироток передали под его покровительство, он станет владельцем наследства Арти.

«Тогда и посмотрим, племянничек, кто здесь хозяин», — прошипел сквозь зубы размечтавшийся злодей.

Но сначала нужно выяснить, почему заморожены банковские счета! С несвойственной для его возраста прытью управляющий побежал вверх по лестнице.

Он нашел племянника в спальне. Тот валялся на кровати прямо в одежде и обуви и сладко подремывал.

— Вставай, вставай! — расталкивал дядя, но Санджей лишь перевернулся на другой бок. — Деньги уплывают из-под носа!

При этом крике молодой человек тут же вскочил, дико оглядываясь.

— Что? Где? Нас обокрали?

— Еще нет, но собираются.

Хералал вкратце пересказал разговор с адвокатом. Племянник отреагировал на это очень вяло:

— Дикшит был влюблен в Арти, я заметил, и теперь он пытается навредить мне. У него ничего не выйдет.

Молодой человек лично отправился к директору банка. Там его встретили как дорогого гостя, однако директор — тучный мужчина в дорогом костюме — лишь разводил руками, поблескивая золотыми перстнями на толстых, коротких пальцах.

— Я все понимаю, господин Санджей, но денег выдать не могу. Мы действуем в строгом соответствии с законом. Советую вам обратиться к опытному юристу, может быть, он сумеет уладить ваше дело. Мы же всегда будем рады вам как клиенту нашего банка.

— Ноги моей здесь не будет! — разозлился посетитель. — При первой возможности я сниму все деньги во счета!

Санджей не понимал, в чем дело, ведь по закону он стал наследником всего имущества. Ради этого пошел на убийство, и все напрасно — миллионы по-прежнему недоступны для него.

Глава шестнадцатая

Офис адвоката Дикшита выглядел так, как и положено преуспевающей юридической фирме: огромный кабинет, отделанный деревянными панелями, хрустальные люстры, кожаные кресла. Сам хозяин сидел за столом, углубившись в изучение документов. Ворвавшийся в кабинет посетитель заставил его отвлечься от этого занятия.

— А, мистер Санджей! Я ждал вас. Вы чем-то обеспокоены? — спросил адвокат, заметив возбужденный вид гостя.

Действительно, молодой человек выглядел очень бледным. Он сбросил маску добродушного весельчака, и теперь показалось его настоящее лицо безжалостного убийцы, не останавливающегося ни перед чем на пути к богатству.

— Разумеется, я обеспокоен! Я здесь, чтобы спросить, до каких пор будет продолжаться эта игра?

Санджей мерил всех по своей мерке, он считал, что адвокат специально заморозил счета, чтобы вымогать из него деньги. Молодой человек решил уничтожить Дикшита, если тот вздумает интриговать против него.

— Прошу садиться, — спокойно сказал хозяин кабинета. — Здесь нет никакой игры, уверяю вас, Все идет правильно, в соответствии с законом.

— А разве я призываю вас идти против закона? — раздраженно проговорил гость. — Если жена умерла, то все ее состояние переходит к мужу! Кроме того, вы забываете, что Арти оставила двух детей, кому же заботиться об их будущем? Только мне. Бедные крошки остались без средств существования, а вы говорите, что все идет по закону. Кроме того, такое большое состояние не может быть так долго без хозяина — финансовые обороты, контракты, — я должен взять это в свои руки.

— Вы забываете одну маленькую деталь, — вежливо возразил адвокат, закуривая сигару, — а она очень важная, я бы сказал — решающая.

— Так объясните!

— Закон гласит, что, если тело не найдено и не опознано, человек не считается умершим. Значит, Арти по-прежнему остается единственной владелицей всего состояния.

В кабинете адвоката работал кондиционер, гоняя волны прохладного воздуха, но несмотря на это молодого человека бросило в жар. Такого удара он не ожидал. О, если бы сейчас ему попалась Арти, уж он бы расправился с ней так, что любой с первого взгляда признал ее умершей.

— А если тело вообще не будет найдено?

— Тогда надо будет ждать семь лет.

— Семь лет? — Санджею показалось, что земля уходит у него из-под ног. Он думал, что убил Арти, а она и мертвая нанесла ответный удар и провела его, оставив с пустым кошельком.

— Лишь по истечении семи лет можно будет вступить в права наследования, — продолжал адвокат. — Поверьте, у вас нет другого выхода, только ждать.

Дикшит встал, давая понять, что разговор окончен. Этот человек, так жадно цепляющийся за чужие деньги, стал ему неприятен. Как могла Арти выйти за него замуж? Они такие разные люди. Чистая, нежная женщина, трепетная мать, не сломившаяся под ударами судьбы, и холодный притворщик, охотящийся за богатым приданым.

Санджей тоже вскочил. Бурно жестикулируя, он попытался оказать давление на адвоката.

— Арти умерла, я сам видел — крокодил схватил ее и утащил под воду, она утонула, вся река была в крови. Если вы не верите мне, поверьте госпоже Нандинье! Она присутствовала при этой трагедии.

— Я, конечно, верю вам и госпоже Нандинье, но только как частное лицо. По закону, свидетельских показаний недостаточно, Арти считается живой.

— Но тогда кто будет вести торговые дела, кто будет содержать бедных сирот?

Адвокат терпеливо продолжил объяснения, хотя и не испытывал особого расположения к Санджею:

— Суд принял соответствующее решение, установлена временная опека. Это значит, что из состояния Арти будут выделяться деньги на содержание детей. — Дикшит пристально посмотрел на молодого человека и добавил, чтобы у того не осталось иллюзий: — А вам, господин Санджей, придется самому о себе позаботиться.

— Но это же абсурд! — вскричал посетитель.

— Господин Санджей, так решил суд.

Сраженный спокойным тоном Дикшита, молодой человек направился к дверям. Но адвокат послал ему вслед еще одну стрелу:

— И вот еще что: если вы за это время еще раз женитесь, то сразу лишитесь всех прав на наследство Арти.

Он правильно угадал ход мыслей Санджея, тот подумывал над тем, как использовать свое единственное богатство — умение очаровывать женщин.

Это умение оказалось очень кстати в случае с Нандиньей. После убийства Арти девушка вернулась домой с твердым намерением порвать с Санджеем. Оказывается, она совсем не знала этого человека, который хладнокровно отправил свою жену в пасть крокодила. А если бы на месте женщины оказалась Нандинья, если бы у нее имелось состояние, привлекшее к себе охотника за деньгами? Девушка содрогнулась, представив эту картину.

Но когда он пришел, будто ничего не случилось, обнял ее и поцеловал, то все мрачные мысли вылетели из головы Нандиньи, и она забыла обо всем.

— Мы с тобой всегда будем вместе, любимая, — говорил молодой человек, — теперь мы скованы одной цепью.

Санджей имел неограниченную власть над девушкой, простившей ему даже убийство. Мало того, он привлек ее на свою сторону, пообещав жениться.

— Как только я получу деньги, ты станешь моей женой, и мы уедем в Дели.

— О, Санджей! Любимый, я сделаю все, что ты хочешь.

После разговора с адвокатом неудавшийся наследник поехал к Хералалу. Он надеялся, что хитроумный дядя найдет какой-нибудь выход и поможет подобраться к деньгам Арти.

Но на управляющего обрушились неприятности — благодаря стараниям Дикшита его понизили в должности, теперь он не мог воровать, как прежде, и быстро опустился, проиграв наличность в казино. Хералал все еще имел обширные кредиты, но коллекция неоплаченных счетов росла с угрожающей быстротой. Пока ему верили, однако, если бы не его прежняя репутация состоятельного человека, он бы уже сидел в тюрьме.

Новость, которую принес племянник, поразила Хералала как гром среди ясного неба. Он-то уже все рассчитал, куда пойдут деньги, какие ставки можно будет делать в игорных домах — и вдруг все пошло прахом.

— Семь лет? Да ты спятил, что ли? Ты считаешь, я проживу семь лет на те гроши, что у меня есть? — старый мошенник заметался по комнате, схватившись за голову. — Все мои усилия напрасны, это ты виноват! Не мог заранее рассчитать?

— Оставьте меня в покое, — огрызнулся Санджей, — откуда я знал, что им нужен ее труп?

Он поднялся с дивана и вышел через открытую дверь веранды в сад. Хералал потрусил следом за ним, причитая на ходу:

— Зачем ты сбросил ее в реку? Крокодил набил себе брюхо, а я? Что мне теперь — подыхать с голоду? Сбросил бы ее со скалы — вот она лежит, пожалуйста, возьмите!

— Да вы, дядя, кажется, сошли с ума! Зачем нужно навлекать на себя подозрения в убийстве? Я все продумал, все рассчитал, чтобы ни одной улики не осталось. По-вашему, мне надо было прикончить ее и пойти на виселицу?

— Ты не ее убил, ты погубил всех нас. Теперь, на старости лет, я буду просить подаяние. Ах, я несчастный, пропала моя последняя надежда.

Бывший управляющий привык к сладкой жизни, он разучился работать и умел только воровать, пить и играть в карты. Но, благодаря заботам адвоката Дикшита, красть теперь нечего, кроме авторучек и прочей канцелярской мелочи, а остальные его таланты требовали большого количества денег, которые не заработаешь честным трудом. Да он и не хотел так низко падать и начал вслух подыскивать приемлемые варианты дальнейшей жизни:

— Что же делать? Пойти работать ты не можешь: если муж миллионерши будет работать, как все, прощай репутация! Меня уже все знают и никуда не возьмут, — он заохал, схватившись за грудь. — Мое сердце не выдержит таких волнений.

Порывшись в кармане, Хералал достал пузырек с лекарством, открыл его и сунул таблетку в рот.

— Фу, гадость! — закричал он. — Кто подложил мне слабительное? Хотите меня отравить?

— Что за крики? — раздался голос из комнаты, и на веранду вышла Нандинья.

Она приехала сюда, чтобы повидаться с Санджеем — тот был слишком занят в последнее время.

— Кто так кричит?

— Не твое дело, — проворчал Хералал, озлобленный перспективой вести жизнь бедняка.

— Волноваться вредно.

— Ты нас подслушивала? Что тебе надо… — Он вскочил, готовый наброситься на нее с кулаками, но по дороге быстро сменил тон: — Что тебе надо, очаровательная Нандинья?

— Да, я слышала ваш разговор. Успокойтесь, Санджею не нужно работать, я пойду вместо него. Я ведь всегда помогала ему, он это знает. Так что проблем с деньгами не будет.

Продувная физиономия Хералала сразу расплылась в паточной улыбке:

— Ты ангел, Нандинья. Послушай, а у тебя нет тети?

— Что?

— Ну, тети, которая бы позаботилась обо мне, оплатила бы мои текущие счета…

— Я сама оплачу ваши расходы.

Женщины всегда выручали Санджея. Без них он не мог существовать, словно лиана, которая обвивает ствол дерева, тянется вверх, к солнцу, питаясь соками своей опоры и беспощадно губя ее.

Глава семнадцатая

Водяной лунь распростер широкие крылья, паря над рекой. Лишь острый глаз хищной птицы мог рассмотреть рыбу в мутной воде. Вот сверкнула серебром жирная спина, лениво пошевеливающая плавниками, и лунь стремительно кинулся вниз. Всплеск — и охотник тяжело поднимается, сжимая в когтях бьющуюся рыбу.

Арти проводила взглядом хищника, выплеснула воду из котла, который она мыла в реке. Женщина уже окрепла, ужасные раны затянулись. Она не могла спокойно видеть бугристые шрамы на правой стороне лица и прикрывала их черным платком.

Старый рыбак поставил ее на ноги, вылечил травами, отпоил крепкой ухой, кусками свежей рыбы, сваренной с корнями целебных растений, и козьим молоком, которое он привозил из деревни.

Позвякивая котлом, женщина пошла по узкой тропинке, протоптанной в траве, к дому. Она закончила все домашние дела, в последний раз помыла посуду.

— Что, ты собираешься уходить? — спросил ее Вишну.

Приближалась та минута, которой он так боялся. Конечно, старик понимал: рано или поздно Арти оставит его. Она заменила ему дочь, оживила его выжженную страданиями душу. Женщина тоже привязалась к рыбаку и называла Вишну отцом.

— Да, — ответила она, — мне пора, я и так пробыла здесь слишком долго.

— Куда же ты пойдешь?

Он знал все о трагедии, которая с ней случилась. Арти не скрывала, что ее пытался убить собственный муж.

— Я пойду туда, где меня не ждут. Пойду к тем, у кого не дрогнула рука совершить чудовищное злодеяние. Теперь в моей жизни появилась цель — отомстить за обман, за предательство…

Старый Вишну покачал головой, видя, как ожесточилось сердце Арти. Сам он никого не винил в том, что произошло.

— Бог сам покарает преступника, ведь от его суда никто не скроется. Зачем тебе губить свою душу? Зло не остается безнаказанным, возмездие свершится если не здесь, то на том свете.

— Нет, отец, я не буду ждать, я покараю их собственной рукой, и не за то, что они пытались убить меня, а за то, что убили мою душу, а с ней и мою веру в людей. Он притворился другом моих детей, был нежен со мной, я приняла его предложение, поверила, но оказалось, не я ему была нужна. Не только я страдаю сейчас от его подлости, отец, в чем повинны двое маленьких детей, которые остались без матери?

Это была ее постоянная боль — Бобби и Кавита в руках убийцы, они лишены материнской ласки, никто не защитит несчастных сирот.

Арти судорожно стиснула черный платок, ей стало душно, она сорвала его, подставив лицо прохладному ветру с реки. Когда она пойдет к людям, ей уже нельзя будет снимать платок, чтобы не пугать прохожих.

— Нет, такое простить нельзя. Принято считать женщин слабыми существами, я докажу обратное. Я не успокоюсь, пока не отомщу врагам за коварство, за свое израненное тело, за растерзанную душу. Месть моя будет страшной. Клянусь, он испытает то же, что и я. Он должен заплатить сполна за мои страдания, мою боль и отчаяние.

Глаза Арти горели неукротимым огнем, обезображенное ранами лицо исказилось, но ни одной слезы не нашлось у нее, вся душа женщины была высушена жаждой мести.

— Ах, доченька, гнев плохой советчик, послушай старика. Ты жива и радуйся, зачем брать на себя грех? — Он помолчал и добавил: — Вижу, бесполезно тебя отговаривать. Бог милостив, он подскажет, что делать. За эти дни я полюбил тебя, как родную дочь…

Обняв старого Вишну, женщина сказала:

— Я еще вернусь за вами. Вы спасли мне жизнь, все оставшиеся дни я буду молиться за вас, отец.

Непрошеная слезинка скатилась по ее щеке, — видно, трудно убить человеческую душу.

Рыбак довез ее до деревни, дальше она пошла одна. Ослепительное солнце палило так, словно пыталось сжечь крошечную фигурку женщины, бредущую по пустой дороге, но она упорно двигалась вперед. Едкая пыль, взметаемая горячим ветром, припорошила скромную одежду женщины, сделав ее неотличимой от тысяч других женщин, придавленных нуждой.

К вечеру она добралась до города. Первым делом Арти направилась в один из многих ювелирных магазинчиков возле порта, в которых продавались украшения из низкопробного золота, поддельного жемчуга и кольца с гигантскими рубинами, вызывающими сомнение в их подлинности. В этих магазинчиках не брезговали торговать крадеными драгоценностями, измененными до неузнаваемости местными ювелирами, и не интересовались происхождением вещей, которые скупали за полцены.

Бойкий приемщик в щеголеватом желтом пиджаке сидел за столом, перелистывая от скуки журнал для мужчин. Он поднял глаза на звон колокольчика, извещающего об очередном посетителе, и увидел скользнувшую в дверь, как призрак, закутанную в платок женщину.

— Что желаете?

Та молча протянула ему кольцо. Привычным жестом опустив на глаз лупу, которая обычно пребывала у него на лбу, приемщик стал внимательно осматривать украшение. С первого взгляда он понял, что это очень дорогая вещь, сделанная прекрасным мастером. Чистейшей воды бриллиант, граненый, видимо, в Амстердаме, окружали изумруды, оживляющие его блеском молодой травы.

Приемщик назвал сумму в два раза меньше, твердо решив не упускать такую вещь, явно украденную. Да и откуда у простой женщины такая драгоценность. Он не сомневался, что воровка соблазнится предложенными деньгами.

— Это кольцо стоит гораздо дороже, — тихо сказала она.

— Ну так носите его сами. Мы оцениваем только камни и платину, работа в расчет не принимается, для нас это обычный лом.

— За такую цену я не отдам, — упрямо ответила женщина, стараясь держаться к приемщику левой стороной лица.

— Хорошо, я немного прибавлю, просто потому, что я уж очень добрый человек, сочувствующий молодым, неопытным женщинам, ведь со мной можно всегда договориться, если быть чуточку сговорчивей. Одинокий холостяк, такой, как я…

Он не успел закончить свою мысль. Посетительница внезапно повернулась к нему правым боком, и приемщик подпрыгнул на стуле, словно наткнулся на гвоздь. Такого уродства он еще никогда не видел. Женщина была разделена на две половинки, одна часть лица — красивая и молодая, другая принадлежала злобной ведьме, поднявшейся из преисподней. Посетительница уставилась на него горящими глазами, и приемщик почувствовал, что ему плохо и он вот-вот упадет в обморок.

— Хорошо, только для вас я пойду на уступку.

Он стал бросать перед собой пачки рупий, словно пытаясь откупиться от демона. Женщина оставила ему кольцо, собрала деньги и исчезла, будто ее и не было.

«Слава Богу, — подумал приемщик, — она, кажется, отправилась обратно под землю». Чтобы немного успокоиться, он вновь открыл журнал, спрятанный в ящике стола, но при одном взгляде на обнаженных красоток, призывно манящих взглядом, тут же вспомнил змеиные глаза посетительницы и бросил журнал в дальний угол.

Денег было достаточно, чтобы начать новую жизнь. Арти зашла в магазин готового платья и купила себе непривычный европейский костюм.

— Позвольте я помогу вам выбрать что-нибудь более яркое и эффектное, подчеркивающее вашу фигуру, — сказала ей продавщица.

Арти неосторожно обернулась на ее голос. Та не смогла удержать испуганный крик и отшатнулась:

— Ой, простите, госпожа.

Переодевшись тут же в кабинке, женщина взяла упакованный сверток со старой одеждой и выбросила его по дороге. Она оставила себе лишь черный платок.

Теперь ее трудно было узнать. Темные очки скрывали глаза, новые туфли на платформе изменили походку. Она никогда раньше не носила такой одежды, предпочитая привычное сари, однако костюм очень шел Арти, преобразив ее облик.

— Куда едем, госпожа? — спросил таксист женщину в черном платке, севшую рядом с ним.

Не поворачивая головы, та назвала адрес, и машина рванула с места.

Арти смотрела в окно, будто видела шумные улицы города в первый раз. Она уже пережила смерть, шагнула за грань жизни и вернулась, но уже совсем другим человеком.

Прежде всего ей хотелось повидать Бобби и Кавиту. Каждый день она думала о них, мечтала о том дне, когда вновь прижмет их к своему сердцу. Иногда, поздней ночью, лежа на жестком матрасе, набитом травой, она вдруг просыпалась, словно от удара, — ей мерещился детский плач. Но это была всего лишь ночная птица, с жалобным криком облетающая реку.

Мысли о детях согревали ее, Арти вспоминала первые шаги Кавиты, первые слова, которые выговорил Бобби. Как она страдала, когда девочка заболела ветрянкой! Когда она обнаружила после купания на ее пухлом теле красные точки, то сначала решила, что это диатез, она ведь так любила апельсины, но Викрам сразу поставил правильный диагноз. Мать со страхом наблюдала, как угрожающая сыпь покрывала лицо ребенка, она мучилась, что не смогла защитить дочь, уж лучше бы эта болезнь напала на нее.

Арти не спала ночами, когда у Кавиты поднималась температура, она носила ее на руках по комнате, прижимая к груди повлажневшую голову девочки, что-то бормочущую в забытьи, словно пытаясь передать дочери часть своей жизненной силы. Десятки раз за ночь мать вставала с постели и подходила к детской кроватке, с ужасом прислушиваясь, если дыхание выздоравливающей девочки было слишком тихим.

Для нее становилась дорогой любая мелочь, связанная с детьми. Арти старательно записывала в тетрадку их смешные словечки, вела дневник, отмечая, когда прорезался первый зуб, когда ребенок впервые засмеялся, радуясь подаренной ему жизни.

— Остановите, пожалуйста, — попросила женщина. Такси проезжало мимо школы, в которой учились Бобби и Кавита.

Она издали увидела шумную толпу ребятишек, выбежавших на спортивную площадку. Арти подошла к проволочной сетке, ограждавшей территорию школы. Стоя за цветущими кустами, мать высматривала своих детей, она так хотела увидеть их хотя бы издали, убедиться в том, что они живы и здоровы.

Бобби и Кавиты не было ни среди играющих в мяч, ни среди сластен, облепивших уличного мороженщика. Но вот Арти заметила две понурые фигурки, стоящие поодаль от веселой толпы, и жалость кольнула ее в сердце — это они!

— Дети мои, — прошептала мать, — потерпите немного, скоро я приду за вами.

Прозвенел звонок, ребята потянулись в школу. Женщина провожала своих детей, лаская их взглядом, пока они не скрылись в дверях.

Ей стало немного легче. Впервые за все это время, слабая улыбка тронула ее губы.

— Куда теперь прикажете? — спросил таксист странного пассажира.

— В аэропорт, — коротко ответил Арти.

Больше здесь нечего было делать, но, когда она вернется, кто-то расстанется с жизнью.

Через час из аэропорта вылетел «Боинг», направляющийся в Дели. У иллюминатора сидела одинокая женщина в черном платке, она смотрела на проплывающие внизу разноцветные квадраты полей, на буйно разросшиеся джунгли, рассеченные остро поблескивающей рекой. Впереди поднимался белый город, в котором умрет изуродованная Арти и возродится новая женщина, вернувшаяся на землю, чтобы мстить.

Глава восемнадцатая

— Смотри, узнаешь эту девушку, — шепнул коренастый мужчина своему приятелю, такому же упитанному, похожему на преуспевающего торговца.

— Красивая, — ответил тот, — но я нигде ее раньше не видел.

— Не видел? А это у тебя что? — коренастый выхватил из рук приятеля журнал и ткнул толстым пальцем в обложку.

— Действительно, это она! — восторженно сказал ненаблюдательный читатель.

Яркая фотография на обложке изображала смело одетую девушку с распущенными по плечам волосами. Это была Нандинья.

— Госпожа, можно взять у вас автограф, — попросил осмелевший торговец.

Та весело засмеялась, поправляя прическу. Нандинья сидела за столиком летнего кафе, потягивая через соломинку холодный коктейль с мартини. Она не ожидала, что слава и здесь ее настигнет.

— Но где же вам расписаться?

— А вот, пожалуйста, прямо на журнале, — засуетился торговец, подсовывая фломастер.

Поперек глянцевой обложки пролегла жирная надпись, которая закончилась рисунком, изображающим пронзенное сердце.

Восторгу поклонников не было предела.

— Ах, если бы такое красивое сердце принадлежало мне! — пропел коренастый, совсем разыгравшись.

Девушка улыбнулась и погрозила ему пальцем:

— Нет, нет, оно принадлежит другому!

Поклонники еще долго рассыпались в комплиментах, может быть, слишком грубоватых, но Нандинье было приятно любое внимание со стороны мужчин.

— Прощайте, мне пора, чао! — прощебетала девушка, вставая из-за столика.

Восхищенные поклонники долго смотрели ей вслед, оценивая взглядами знатоков легкую волнующую походку.

Нандинья уже привыкла к такой известности. После того разговора, когда она обещала взять на себя денежные расходы любимого Санджея, ей удалось устроиться по своей старой специальности — фотомоделью в престижное агентство. Это была настоящая удача, агентство считалось самым лучшим во всей Индии, и вскоре фотографии Нандиньи заполонили обложки журналов и рекламные плакаты. Для такой работы ей пришлось порядочно потрудиться над собой — заняться многочасовыми тренировками в спортивном зале, подолгу высиживать в креслах у визажистов и в косметических салонах.

Она стала появляться на телевидении в рекламных клипах, так что временами ее начинала утомлять популярность, когда нельзя было спокойно пройти по улице, чтобы в тебя не начинали тыкать пальцем. Впрочем, такая усталость бывала достаточно редко, ей нравилось находиться в центре внимания, единственным, кого это раздражало, был Санджей.

— Что они на тебя уставились, кретины! — говорил он в таких случаях.

Молодого человека только озлоблял успех подружки. Втайне он завидовал ей, маскируясь ревностью. На самом деле Санджей абсолютно не ревновал, он знал, что девушка безумно влюблена в него и никуда не денется. Его бесила успешная карьера Нандиньи. Он привык считать ее никчемной личностью, недалекой и глуповатой, а оказалось, что это он, такой хитрый и ловкий, сидит в луже, глядя снизу, как любовница поднимается на вершину успеха.

При этом Санджей находился полностью на ее содержании, впрочем, такое положение его как раз абсолютно не смущало, наоборот, он привык быть альфонсом и не видел в этом ничего зазорного. Молодой человек швырял деньги направо и налево, ни в чем себе не отказывая. Мало того, вместо благодарности счастливый любовник успевал изменять своей подруге при каждом удобном случае. Он не пропустил даже секретарши господина Гупты, которая, после смерти хозяина, осталась работать в фирме, потому что умела держать язык за зубами.

Эта девочка была вполне во вкусе Санджея — молоденькая, с виду совсем глупенькая. Ему необходимо было отвлечься от слишком сильных страстей, которые изливала на него Нандинья, отдохнуть от неприятных мыслей, ни о чем не думать. Но оказалось, что девочка, словно кошка, имеет острые коготки, которыми она вцепилась в перспективного наследника. У секретарши были большие амбиции, она считала себя способной заниматься серьезным бизнесом. Кто знает, если бы ей удалось женить на себе Санджея и войти в состав управления фирмы, то, может быть, девочка добилась бы многого, но Нандинья что-то заподозрила — и секретарше пришлось свернуть свою деятельность.

Молодой человек боялся, что ревнивая любовница наделает глупостей, он расстался с секретаршей по давно отработанному сценарию. Девочка не слишком расстраивалась, она тоже хотела использовать его всего лишь как ступеньку наверх.

Нандинья была вполне довольна жизнью, ее мучил лишь один вопрос, который она часто задавала ему:

— Санджей, тебе сейчас жениться нельзя, ну а жить нам вместе никто не запретит?

Девушка сидела у него в гостиной, положив ногу на ногу и потягивая холодный коктейль.

— У тебя в голове одни пустяки, — раздраженно ответил вдовец. — Надо быть очень осторожными, иначе мерзавец адвокат выдворит меня отсюда.

Стояла ужасная жара, молодой человек разгуливал в одной майке. Он беспрерывно курил, разбрасывая окурки где попало, это его ничуть не беспокоило, ведь дом ему не принадлежал.

Санджей налил себе виски, задумчиво уставился в стакан, будто увидел там что-то важное.

— Я напоминаю человека, который сидит на берегу реки и не может утолить жажду, — проворчал несчастный и осушил стакан одним глотком.

Такие проблемы не мучили девушку, если она и испытывала жажду, то это была жажда страсти. Ей не нужны никакие сокровища, только любовь. Нандинья подошла к молодому человеку, обняла его:

— Разве нам плохо? Мы любим друг друга…

— Опять ты о своем, — он оттолкнул ее.

Взгляд Санджея остановился на фотографии Арти, стоящей на столике. Ненавистное лицо жены вызвало к него приступ дикой злобы.

— До сих пор я завишу от этой мерзкой твари. Хочешь отравить мне жизнь? Видеть тебя не могу!

Портрет в рамке из сандалового дерева описал дугу по всей комнате и вылетел в коридор, прямо под ноги детям. Стекло со звоном разбилось.

Кавита бережно подняла фотографию, прижала к себе, будто стараясь защитить мать от злых людей.

— А почему вы разбили мамин портрет?

Подойдя к девочке, Нандинья присела перед ней, стараясь говорить как можно дружелюбнее:

— Нет, малышка, никто не разбивал, просто дядя неловко задел его, он и разбился.

— Неправда, — поддержал Бобби свою сестру, — я видел, он схватил портрет и швырнул на пол!

— Нет, ты ошибаешься, — сказала Нандинья и протянула руку, чтобы потрепать мальчика по щеке.

— Не трогайте меня, — отшатнулся тот, словно она хотела ударить его.

Вся эта сцена окончательно вывела из себя Санджея. Вскочив с места, отчим подбежал к детям.

— Бобби, со взрослыми нельзя так разговаривать! Немедленно проси прощения.

— Не буду, ты разбил мамин портрет! — смело ответил мальчик, ведь он защищал самое дорогое, что у него есть.

— Ах ты осел упрямый, — взорвался отчим, — вздумал перечить мне?

С этими словами он с размаху ударил ребенка по лицу, вырвал у него из рук портрет матери и швырнул его в сад.

— Иди, забирай свой мусор!

— Мама! — закричал Бобби.

Дети бросились в сад, рыдая от горькой обиды. Кровь струилась по подбородку мальчика, стекая из разбитой губы, но он мужественно превозмогал боль.

— Если бы мама была с нами, злой дядя не посмел бы нас обижать.

Схватив фотографию матери, они бросились в самый глухой угол сада и забились в кусты, как маленькие цыплята, напуганные коршуном.

— Мама, где же ты, мама!

Арти улыбалась им с портрета. Капли крови Бобби бисером усеяли лицо матери, смешиваясь со слезами Кавиты.

— Не плачь, сестра.

— Хорошо, не буду. Вот, возьми платок, приложи к ране, чтобы остановилась кровь.

Морщась от боли, мальчик вытер подбородок. Он знал, если бы мама видела, как он мужественно переносит страдания, то она гордилась бы своим сыном.

Вдруг они услышали шум в кустах. Кто-то пробирался к ним сквозь заросли. Дети прижались друг к другу, с ужасом глядя, как раздвигаются ветки. Раздался треск, и к ним выскочил Гамбо.

Собаку все время держали на цепи, потому что она никого не подпускала к себе, принимая только пищу. Она слишком любила хозяйку, чтобы променять ее на нового хозяина.

Впрочем, Санджей терпеть не мог животных, он не понимал, зачем они нужны. Когда молодой человек проходил мимо Гамбо, тот начинал еле слышно рычать, обнажая острые клыки. Собака была слишком хорошо воспитана и сдержанно выражала свои чувства, однако Санджей заметил явную неприязнь Гамбо и велел сделать из него цепное чудовище, злобное и ненавидящее все живое.

В тот день слуга покормил овчарку, но не заметил, что ошейник расстегнулся. Услышав детский плач, верный друг высвободился из железного обруча, стягивающего шею, и побежал на помощь ребятишкам.

— Гамбо! Милый Гамбо, — зашептали дети, чтобы их никто не услышал.

Собака радостно суетилась вокруг них, тыкалась носом, пытаясь приласкаться. Бобби и Кавита обхватили Гамбо, прижались к нему. Это был единственный друг в ужасном мире, где их жизнями распоряжались коварные и беспощадные убийцы.

Глава девятнадцатая

Неподалеку от центральных улиц Дели, в тихом респектабельном районе, в красивом парке находилась частная клиника. Здесь работал лучший специалист по пластической хирургии доктор Штерн. Он имел большую практику, со всех концов света к нему съезжались пациенты, которым доктор возвращал молодость и красоту. Богатые женщины платили бешеные деньги, они не желали увядать, когда уже растрачена жизнь, но остался большой счет в банке.

Сегодня у доктора был необычный посетитель. Даже опытная сестра Аннета не сдержала удивленного восклицания, когда женщина в черном платке сняла свой головной убор. Усадив пациентку в кресло, доктор Штерн осмотрел изуродованную правую щеку, с профессиональным интересом отмечая, что какой-то неопытный врач спас женщину, грубыми стежками зашив ей раны, однако в результате этого часть лица была практически полностью утрачена. Надо воссоздавать заново не только кожу, но и форму губ, глазного века, подбородка.

— Доктор, я приехала к вам издалека, — неожиданно заговорила женщина тихим голосом, — можно ли сделать пластическую операцию?

— Конечно! Когда будут готовы снимки вашего лица, мы полностью восстановим прежнюю внешность.

— Нет, доктор, я не хочу иметь прежнюю внешность, не за этим я здесь. Я хочу иметь другое лицо, — отвернувшись в сторону, женщина добавила шепотом так, чтобы ее никто не услышал: — И тогда меня на смогут узнать даже дети.

— Ну что же, — сказал доктор Штерн, заканчивая осмотр, — операция предстоит трудная, тем не менее я ручаюсь за успешный результат.

Больную поместили в палату, и потянулись долгие дни томительных процедур и анализов.

Наконец Штерн закончил подготовительную работу. Как правило, в таких случаях он восстанавливал лицо по уцелевшей половине. Доктор знал, что левая и правая сторона лица имеют иногда значительные отличия, у всех людей они асимметричны, и после операции человек очень сильно изменялся, но эта пациентка пожелала полностью сменить внешность.

Рассматривая многочисленные снимки Арти, доктор начал рисовать ее новый облик. Работа была сродни творчеству художника, он рисовал портрет женщины, поневоле вкладывая в рисунок свои представления о прекрасном. Штерна поразила прелесть Арти, и ему хотелось не только сохранить, но и приумножить ее красоту.

— Сегодня мы начнем возвращать вам то, что вы потеряли, — бодро заявил доктор, заканчивая утренний обход.

— Я полностью доверяюсь вам, — ответила Арти.

Она успела привыкнуть к этому человеку, который внушал ей надежду, ободрял, когда становилось тяжело на душе.

Доктор тоже привязался к необычной пациентке, от его профессионального глаза не укрылось психологическое напряжение, угнетавшее женщину, и он искренне старался ей помочь.

— Аннета, будьте добры, подготовьте все к операции.

— Слушаюсь, господин доктор.

Без всякого волнения Арти легла на операционный стол, прикрывая глаза от яркого света. Ей хотелось побыстрее расстаться с ужасным обличьем.

— Наркоз! — негромко приказал Штерн.

Женщина начала считать, медленно погружаясь в сон…

…Она увидела зеленый луг, по которому скакал на Радже ее любимый муж Викрам. Он не замечал Арти, о чем-то глубоко задумавшись и бросив поводья.

— Викрам, оглянись! — закричала женщина. — Я здесь, прошу тебя, оглянись!

Но муж проехал мимо, так и не заметив Арти. Внезапно чья-то рука легла на плечо, она обернулась и увидела Санджея.

— Мы будем жить долго и счастливо, — захохотал убийца, — я окружу тебя нежной заботой!

Он поднес к глазам женщины ее собственный портрет, по которому стекали мелкие капли крови и слезы.

— Ты будешь всегда прекрасней всех на свете, любимая, — заливался смехом Санджей.

Вдруг лицо на портрете стало меняться — по правой щеке зазмеились трещины, кожа лопнула, разворачиваясь отвратительными ранами.

— Нет! — закричала Арти.

От этого крика, казалось, дрогнула земля. Под ногами убийцы разверзлась пропасть, и он рухнул вниз. Женщина заглянула туда и увидела, как убийца ворочается в жидкой грязи, пытаясь выбраться из зловонного болота.

— Помоги мне, Арти, я тебя умоляю!

В поисках опоры он наступил ногой на портрет, тут же картон лопнул, и из него взметнулась оскалившаяся пасть крокодила. Страшные челюсти с хрустом сомкнулись поперек туловища Санджея, раздался короткий душераздирающий крик, и через секунду на поверхности ничего не осталось, вместо грязного болота потекли прозрачные ручьи. Вода поднялась, заполнив провал, перед Арти возникло чистое горное озеро. Волна вынесла на берег ее собственный портрет, целый и невредимый. Она взяла в руки и долго вглядывалась в свое изображение, не узнавая его, — это была уже совсем другая женщина…

…— Ну что же, начнем, пожалуй, — сказал доктор Штерн приглушенным повязкой голосом.

Он взял в руки скальпель и уверенно сделал первый надрез, снимая изуродованную плоть. Штерн вдохновенно работал, создавая новый облик, словно повторяя древнюю легенду о скульпторе Пигмалионе, который изваял прекрасную Галатею.

Операция продолжалась уже несколько часов, и вот, наконец, доктор бросил окровавленный инструмент и с облегчением вздохнул, снимая влажную повязку:

— Кажется, все прошло на редкость удачно. Аннета, заканчивайте перевязку.

Пациентку отвезли в палату, она все еще пребывала в глубоком сне, но теперь ее губы разжались в слабой улыбке.

Арти открыла глаза. Яркий солнечный свет проникал без помех в огромные распахнутые окна, донося из парка пение птиц и аромат цветущих растений.

— Как вы себя чувствуете? — ласково спросила Аннета.

— Спасибо, хорошо.

— Ну вот и отлично, сейчас мы померим температуру, и я дам вам покушать… Лежите, лежите! — предостерегающе сказала сестра, заметив, что пациентка пытается приподняться. — Вам еще нельзя вставать, а то швы разойдутся.

— Что с моим лицом? — не удержалась Арти от вопроса. — Как прошла операция?

— Все отлично. Доктор Штерн — блестящий хирург, но на этот раз он превзошел самого себя. — Поколебавшись, сестра добавила: — Видимо, вы произвели на него впечатление.

В ее голосе сквозила неприкрытая ревность, и Арти с удивлением взглянула на нее.

Сестра была еще достаточно молода. Немецкое происхождение наделило ее белой, чуть веснушчатой кожей, которую не удалось осмуглить даже индийскому солнцу, льняные волосы выбивались ровными прямыми прядями из-под накрахмаленной шапочки. Прозрачно-голубые круглые глаза придавали ее лицу несколько кукольное выражение, которое дополнял чуть вздернутый нос.

Женщина не отличалась особенной красотой, она была очень милой и приятной, с добрым ровным характером, который немного портила фанатичная преданность своему кумиру — доктору Штерну. Он не замечал этого, прежде всего ценя в сестре ее высокую профессиональную квалификацию.

Выполнив свои обязанности, Аннета ушла, уступив место другой сиделке. Арти задремала, то погружаясь в тревожное забытье, то вновь возвращаясь к реальности.

— Дела идут прекрасно, — сказал Штерн, ощупывая чуткими пальцами повязку на голове пациентки. — Завтра мы все это снимем, и вы увидите свое новое лицо.

Забинтованная женщина напоминала кокон, который делает уродливая гусеница. Проходит немного теплых дней, покровы рвутся — и на свет появляется прекрасная бабочка, ничем не напоминающая отвратительную предшественницу.

— Спасибо, доктор Штерн.

— Благодарить меня еще рано, — засмеялся доктор, — а если вы хотите сделать мне что-то приятное, то называйте меня по имени — Герман.

Безмолвная тень Штерна, сестра Аннета при этих словах сразу сникла и отошла к окну, якобы для того, чтобы поправить завернувшуюся штору. Она оказалась права, Германа привлекала эта необычная женщина, несущая в себе какую-то тайну. Дружелюбный доктор вызывал взаимную симпатию, Арти привязалась к нему, он был сейчас ее единственным другом.

Доктор работал над лицом женщины, видя в безобразных шрамах всего лишь объект профессионального интереса, они его нисколько не пугали, наоборот, Германа покорила необычная красота Арти, так отличная от канонов, принятых на его родине, в Германии. Штерн поймал себя на том, что он волнуется в преддверии завтрашнего дня, когда снимут повязку и пациентка увидит себя — ведь подсознательно он внес в облик этой женщины идеал своей любви.

Наступило долгожданное утро. Арти так ждала этой минуты, но пришлось еще перенести необходимые процедуры, после чего ее усадили в кресло, и Штерн приступил к самому главному — виток за витком он снимал бинты, обнажая лицо Арти.

Этой работой он действительно мог гордиться. Герман отступил на шаг, любуясь прекрасной красавицей.

— А теперь, Аннета, принесите, пожалуйста, зеркало. Пусть наша бывшая пациентка познакомится сама с собой.

Сестра поднесла Арти большое зеркало. Женщина заглянула туда, словно в пугающую глубину бездонного колодца, и замерла — на нее смотрела огромными удивленными глазами совершенно незнакомая девушка, гораздо моложе ее, с гладкой блестящей кожей. Куда исчезли горестные морщинки, появившиеся после смерти мужа? Волшебно изменилось все лицо, стал четче овал, чуть прямее нос, прорезались скулы, губы приобрели законченное совершенство линий.

Штерн нашел и подчеркнул в красоте Арти все самое лучшее, многократно усилив ее прелесть, но что самое главное, он дал ей новый облик, новое выражение — она стала более женственной, зовущей, внешность Арти приобрела европейский оттенок.

— Как вам ваше новое лицо? — спросил Штерн.

— Это потрясающе, Герман, — ответила женщина. — Искренне благодарю.

Даже Аннета не могла не признать, что пациентка — удивительно удачный экземпляр привлекательной красавицы.

Вглядываясь в зеркало, Арти не обнаружила и следа страшных зубов крокодила, об операции напоминали лишь заметные при внимательном рассмотрении розоватые черточки.

— Доктор, а шрамы останутся?

— Они пройдут очень быстро, недели через две, — ответил Штерн. — Я назначу вам специальные процедуры, чтобы ускорить заживление.

Вечером он снова заглянул к ней, но уже без Аннеты. В руках Герман держал роскошный букет белых роз. Арти с благодарностью приняла цветы, скрывая недоумение, затем спросила:

— Скажите, могу ли я сегодня покинуть клинику?

Простой вопрос привел доктора в явное замешательство. Все произошло так же, как и в легенде: создав Галатею, скульптор Пигмалион влюбился в нее, но в той сказке боги оказались милостивы к влюбленному, они оживили холодную статую. Здесь же все произошло не так. Вдохнув новую жизнь в Арти, доктор не затронул ее душу. Сердце женщины переполняло лишь одно чувство — месть. От нее веяло холодом, как от мраморного изваяния.

— Господин Штерн, вас ждут в операционной, — сказала с порога сестра Аннета. Она задыхалась от быстрой ходьбы и выглядела очень взволнованной, кажется, оправдывались ее самые худшие предчувствия.

— Хорошо, я сейчас приду.

Аннета медлила, ее круглые глаза перебегали с доктора на букет роз, который держала Арти. Сестра видела, что произошло то, чего она боялась: Герман хотел сделать предложение своей Галатее. Ревнивицу немного успокоил сдержанный вид пациентки, это заметил и Штерн. Тяжело вздохнув, он вышел из палаты, Аннета плотно прикрыла дверь, успев бросить торжествующий взгляд на соперницу, однако та не обратила на нее никакого внимания.

Оставив розы на столике, женщина подошла к окну, ее взор затуманился, навернулись слезы, но она быстро справилась с волнением. Через час Арти покинула клинику. Ее путь лежал назад, в мир безжалостных убийц, коварных лицемеров и лжецов. Возрожденная для мщения, она бросала им вызов на смертельный бой. Теперь враги столкнутся не со слабой, беззащитной женщиной, доверчиво идущей в западню, а с неукротимой и беспощадной воительницей, которая будет сражаться их же оружием.

Глава двадцатая

Белокрылый лайнер коснулся посадочной полосы, двигатели взревели в последний раз и стихли. Шумная толпа недавних пассажиров двинулась в здание Бомбейского аэропорта. Среди них затерялась стройная женщина среднего роста, в открытом летнем платье с небольшой дорожной сумкой в руке. Ее глаза закрывали черные очки, длинные прямые волосы разметались по плечам.

Арти невозможно было узнать в новом обличье, изменилось не только лицо после пластической операции, преобразилась походка из-за туфель на каблуке, она твердо ставила ноги, словно манекенщица на подиуме, выпрямилась осанка, голос стал резче, и даже волосы, вьющиеся прежде мягкими волнами, после косметических процедур были выпрямлены.

— Такси! — крикнула Арти.

Шофер-сикх в бледно-голубом тюрбане подогнал свой автомобиль, вежливо открыл дверцу.

— Куда прикажете, госпожа, — спросил он, разглядывая привлекательную пассажирку.

— К центру города, пожалуйста.

Машина плавно отъехала, и вскоре Арти вновь оказалась на знакомых улицах, приближаясь к конечной цели долгого путешествия.

— Дорогой, что тебе налить?

— Виски со льдом.

— А я предпочитаю мартини.

Нандинья приготовила напиток и отнесла его к бассейну, в котором плавал Санджей. Он наслаждался освежающей водой, сверкающей зеленоватыми бликами, наслаждался прекрасной девушкой и вообще был вполне доволен жизнью, что с ним редко случалось в последнее время.

— Иди ко мне, милая, — позвал молодой человек.

Дразня его, Нандинья прошлась вдоль бассейна, демонстрируя модный купальник.

— Ну хватит, плыви сюда.

Оформив опекунство над Бобби и Кавитой, отчим немного расслабился, ему помогала в этом любовница, которую он скрывал уже не так тщательно. Нандинья фактически поселилась в доме, принадлежавшем Арти, а теперь перешедшем к Санджею. Эта парочка безраздельно хозяйничала здесь.

Старый Рам не высовывался из своей комнаты, если этого не требовали его обязанности. Дети были предоставлены самим себе, Раму приходилось чуть ли не втайне ухаживать за ними. Благодаря наставлениям адвоката Дикшита, они аккуратно посещали школу. Там, среди веселых сверстников, Бобби и Кавита чувствовали себя лучше, чем дома, который стал для них чужим.

— Что, дорогой, ты не можешь жить без своей маленькой Нандиньи? — лукаво спросила девушка. — Я тоже не могу без тебя, мой любимый.

Она сложила руки над головой и, описав плавную дугу, нырнула в воду.

Влюбленная парочка плескалась в бассейне, не обращая ни на что внимания.

— О, как я счастлива, дорогой, — шептала Нандинья.

Вырвавшись из объятий, она вылезла из бассейна. Тонкая мокрая ткань обрисовывала ее фигуру, девушка знала свои достоинства и умело пользовалась этим Нандинья стала танцевать на краю бассейна, напевая приятным звонким голосом мелодичную песню:

Любима я, и ты любим,

Взошла счастливая звезда.

Навеки станешь ты моим,

Твоей я стану навсегда!

Санджей наслаждался приятным зрелищем, потягивая виски. Песня одурманивала, мелодия становилась все более томной и призывной, лишая последних остатков благоразумия. Он выбрался из бассейна и двинулся к девушке, та ловко ускользала, подзадоривая молодого человека, но так, чтобы он не слишком от нее отставал. Наконец, на самом краю площадки, ограждавшей территорию сада от песчаного пляжа, простирающегося чуть ниже уровня бассейна, Санджей поймал Нандинью.

Разгоряченные игрой, влюбленная парочка не замечала, что с пляжа на них пристально смотрит молодая женщина в черных очках с дорожной сумкой через плечо.

Арти не могла не прийти сюда, она зашла на пустынную часть пляжа, чтобы посмотреть оттуда на дом. Может быть, ей удастся хоть краешком глаза увидеть детей, тоска по ним становилась непереносимой, но вместо этого перед страдающей матерью развернулась сцена, заставившая ее содрогнуться от отвращения. Вот они, упиваются друг другом — убийца и его сообщница, «любящий муж» и «лучшая подруга», как они себя называли. И она поверила в лживые речи! Так смотри на них, и пусть не дрогнет твое сердце от непрошеной жалости, когда придет час возмездия, пусть будет тверда рука, карающая преступников.

Бешеный лай собаки заставил возлюбленных прервать свои ласки.

— Гамбо кого-то учуял, — сказал Санджей. — Он так лаял, когда к дому приближалась его хозяйка, даже детей так не встречал.

— Но кто же это пришел?

— Не знаю. Мы забыли об осторожности, пойдем, надо проверить, кто там шляется.

Молодой человек внимательно осмотрелся, не наблюдают ли за ними. Он не заметил Арти, укрывшуюся за шершавым стволом пальмы. Женщина понимала, что ее все равно не узнали бы, но она не хотела навлекать на себя подозрения, еще не время для встречи с преступниками. Бывший муж хитер и коварен, он наверняка заинтересовался бы одинокой женщиной на пляже, которая проявляет чрезмерное любопытство. Арти не сомневалась — стоило ему опознать в незнакомке погибшую жену, он тут же зарыл бы ее на этом пляже.

— Замолчи, проклятое животное! — прикрикнул Санджей. — Иначе сдохнешь на цепи от голода.

Он обошел вокруг дома, не обнаружив ничего подозрительного, однако собака продолжала завывать.

После окрика нового хозяина Гамбо не стал спорить, пес был слишком хорошо выдрессирован, лишь оскалил клыки, выразив недовольство, и ушел на свое место. Чувство долга мешало ему оставить дом, ведь он охранял Бобби и Кавиту, которые любили его.

Успокоившись, Санджей развалился в мягком кресле в саду, положив ноги на стол, а Нандинья отправилась в дом, переодеваться к обеду.

— А вот и я, мои дорогие! — раздался заплетающийся голос. — Наверное, вы уже соскучились без меня?

Молодой человек недовольно поморщился, опять пришел этот попрошайка! Он не ошибся, по аллее неуверенными шагами двигался Хералал, размахивая свернутым в трубочку журналом.

— Сижу дома, работаю, — при этих словах Санджей скептически усмехнулся, но управляющий ничего уже вокруг не замечал, — и вижу журнал, а на обложке наша красавица Нандинья. Я сразу про вас вспомнил — дай, думаю, навещу моих дорогих… — Хералал оборвал фразу на полуслове, очевидно, мысль ускользнула от него. — Вы ведь для меня, как дети, — и он громко икнул.

— Вы бы поберегли здоровье, дядя.

— Да, мой мальчик, в последнее время я очень устаю, мне надо отдохнуть.

Управляющий тяжело рухнул на диван, задыхаясь, и стал обмахиваться журналом.

— Ужасная жара. Нет ли у тебя выпить чего-нибудь холодного?

Из открытых дверей веранды в сад спустилась Нандинья, она несла поднос, на котором стояли стаканы, ваза со льдом и бутылка шотландского виски. Услышав голос управляющего, девушка уже знала, что ему понадобится.

— О, какая ты заботливая, дочка. Я так рад, когда прихожу к вам в гости.

Молодой человек хотел сказать, что он испытывает диаметрально противоположные чувства, но промолчал. Нандинья поставила поднос перед Хералалом, и тот сразу переключил на него все свое внимание. После того как бутылка изрядно опустела, управляющий вспомнил о цели визита:

— Мои дорогие, я тут шел мимо, дай, думаю, загляну, впрочем, кажется я это уже говорил.

— Вы, дядя, не стесняйтесь, может, вам нужны деньги? — спросила девушка.

— Да, да, какая ты умная, Нандинья, недаром мой племянник влюбился в тебя по уши, — Хералал фальшиво рассмеялся. — Именно деньги. У меня произошли некоторые непредвиденные расходы, и вот…

— Поменьше надо играть в рулетку, если не умеешь выигрывать, — проворчал сквозь зубы Санджей, но дядя его не услышал, поглощенный бульканьем виски, которое он щедро наливал в свой стакан.

— Пойдемте в дом, дядя, — пригласила девушка.

С шумом выдохнув, так что ароматный воздух сада наполнился запахами винокуренного завода, мошенник отправился вслед за ней. Получив выпрошенные деньги, он тут же исчез.

— Тебе не кажется, что этот клоун нам слишком дорого обходится? — раздраженно спросил молодой человек, когда Нандинья вернулась.

Он хорошо умел считать чужие деньги, которые ему не принадлежали.

— Но ведь это твой родственник?

— Родственник… От него надо избавиться. Он может нас выдать в таком состоянии. Сам не понимает, что говорит, проболтается кому-нибудь, и петля нам обеспечена.

— То есть как избавиться?

Санджей хмуро посмотрел на испуганную подругу. Для него уже не имело значения — родственник, не родственник… Словно загнанный зверь, он готов был разорвать любого, кто встанет на пути. Девушка уловила его взгляд, заглянула в пустые, холодные глаза и почувствовала, как мороз пошел по коже. Она вдруг осознала, что Санджей избавится и от нее, если сочтет это нужным.

— Мне что-то холодно, — сказала Нандинья, — я пойду в дом.

Санджей понимающе ухмыльнулся.

Глава двадцать первая

Стеклянные двери отеля «Кларидж» распахнулись, и в холл вошла женщина, сразу привлекшая к себе взгляды мужчин, находившихся поблизости. Они внимательно следили, как она уверенной походкой подошла к стойке портье и, наклонившись к нему, сняла черные очки:

— Мне, пожалуйста, номер.

Портье заглянул в ее глаза и почувствовал, что тонет в них, словно корабль, потерпевший кораблекрушение. Женщина была удивительно хороша. Служащий протянул ей ключи от номера, двигаясь, как во сне. Он еще долго смотрел ей вслед, даже когда она уже исчезла за створками лифта.

Арти недолго пробыла в гостинице. Она приняла душ, переоделась и вскоре вышла на тихую улицу. Проходя мимо большого магазина, зашла внутрь и купила автоматический «Кодак», такой же, какой был у нее когда-то.

Она представила себе, как тот аппарат лежит глубоко на дне реки, занесенный илом. Непроявленная пленка хранит изображения кокетливо улыбающейся Нандиньи, ее любовника Санджея. Они смеются над ней, смеются ей в лицо, довольные, что так легко обвели глупую вокруг пальца. Но вот следующие кадры, на них глаза лгуна, видно, как меняется их выражение, они теряют наигранную доброту, пустеют, становясь похожими на бездушные глаза манекена, и вот уже глаза убийцы. Дальше изображение чудовищного крокодила, затем смазанный от толчка в спину кадр, и все…

На улице плавился асфальт от невыносимой жары, но Арти почувствовала, как мороз пошел у нее по коже.

Белое здание школы выглядело непривычно тихим, занятия в самом разгаре. Арти еле дождалась перемены и стала жадно всматриваться в пробегающих ребят. Бобби и Кавита, нигде не появлялись: не было их ни на площадке, ни в саду.

— Эй, лови, ну что же ты! — раздался громкий крик.

Откуда-то сбоку вылетел футбольный мяч и уткнулся в сетку, за которой она стояла. Подбежал мальчик, и Арти ощутила, как замерло ее сердце — Бобби, похудевший, вытянувшийся, смотрел прямо на нее. Он быстро потерял интерес к незнакомой женщине, поднял мяч и пошел к друзьям. Мать лихорадочно щелкала камерой, вдруг сын остановился, медленно повернулся и поглядел такими глазами, что Арти чуть было не закричала: «Бобби, сынок, это я, твоя мама!» Но крик замер в горле. Нет, она не имеет права вернуться к детям, будто ничего не случилось, она должна, ради своих же детей должна очистить их дом, очистить этот мир от подлого убийцы!

Арти надела темные очки, спрятала фотоаппарат в сумочку. Надежда в глазах мальчика сменилась привычным отчаянием, и он ушел, не обернувшись больше ни разу.

Словно раненая волчица, потерявшая детенышей, кружила Арти вокруг школы. В тот же день там состоялся праздник, на который приглашались все родители, и женщина смогла пройти внутрь, не привлекая внимания.

Она устроилась поодаль от сцены, в третьем ряду, скрывшись за спинами счастливых родителей, которые пришли посмотреть на своих детей и поддержать их аплодисментами.

Начался концерт. Девочки в красивых сари танцевали изящные танцы, как настоящие профессиональные танцовщицы. Кавиты среди них не было. Мать начала волноваться, не случилось ли с ней чего? Бобби здоров, в этом она убедилась, но где же дочка? Почему ее нет среди школьниц?

Учительница в строгом костюме объявила следующий номер. На сцену выбежала группа девочек в белых блузках и синих юбках. Впереди всех встала Кавита. Мать еле сдерживала слезы — как она плохо выглядит, какая тоска в ее глазах!

Заиграла негромкая музыка, и началась песня. Девочка пела не очень сильным, но чистым и нежным голосом. Арти с гордостью смотрела на дочь, чуть не забыв про фотоаппарат. Достав «Кодак», сделала несколько снимков. Сверкание фотовспышки привлекло внимание девочки, она вела свою мелодию, рассматривая красивую незнакомую тетю, и вдруг остановилась. Детское сердце узнало мать.

— Пой же, Кавита, пой! — громким шепотом сказала учительница, выглядывая из-за кулис.

— Пой, что же ты остановилась, — шептали из зала.

— Продолжай, Кавита, пой свою песню, — беззвучно говорили губы матери.

Девочка не могла вымолвить ни слова, горло стиснула нервная спазма. Помощь пришла совершенно неожиданно. В проходе между креслами, совсем рядом с Арти, остановился ее сын. Бобби продолжил песню сильным звучным голосом, вкладывая в нее всю свою страдающую душу, и девочка оправилась от потрясения, подхватив мелодию вслед за братом.

Как ни старалась мать, слезы горячими струями хлынули из глаз. К счастью, она успела надеть очки, а со сцены трудно было заметить влажные дорожки, пролегшие по щекам.

— О, мои дорогие, — шептала мать, — вы так близко, а я не могу даже обнять вас, простите, простите…

В тот же день Арти еще раз посетила магазины. Она вернулась в отель, куда ей доставили целую кучу пакетов. Гостиничный портье даже открыл рот от удивления — до чего же экстравагантная женщина, эта новая клиентка.

Когда женщина осталась одна, она положила перед собой журнал, с обложки которого ей надменно улыбалась Нандинья. Бездушное лицо, ярко накрашенный рот, слишком сильно подведенные глаза — пустая, не дарящая никому радость красота.

Арти взяла губную помаду и медленно перечеркнула крест-накрест лицо Нандиньи. Этим оружием она покончит с предательницей.

Вглядевшись в свое отражение, она нанесла первый штрих. Через некоторое время в зеркало смотрела уже другая женщина, макияж преобразил Арти, превратив ее в ослепительно-эффектную фотомодель.

Бюро Джетти было лучшим агентством не только в Бомбее. Многие манекенщицы мечтали получить там работу, ведь это означало, что попавшая туда счастливица становилась звездой, даже если ее данные были далеки от совершенства.

— Я из любой могу сделать сенсацию, — говорил хозяин бюро по имени Джетти. — Но мне нужна не смазливая мордашка, а настоящая, красивая женщина, у которой, кроме ее внешности, есть что-то за душой. Найдите мне такую, — обращался он к своей помощнице Лакшми, — тогда я выведу ее на мировой уровень.

Цокая каблуками, по коридору рекламного агентства шла женщина, с любопытством оглядывающая абсолютно белые стены, увешанные огромными фотографиями лучшей модели бюро — Нандиньи. Женщина была одета в вызывающее красное платье с большим вырезом, тщательно уложенные волосы поблескивали лаком, глаза закрывали темные очки.

— Простите, я хотела бы стать манекенщицей, — обратилась она к секретарше, лениво полирующей ногти.

— Каждая, кто приходит сюда, мечтает стать манекенщицей, но забывает посмотреть в зеркало, — проговорила та, не отрываясь от увлекательного занятия.

Секретарша убрала пилочку в косметичку, положила ее в стол и задвинула ящик. Только сделав все это, она подняла глаза на посетительницу и ахнула.

— Извините, пожалуйста, — вымолвила секретарша, вставая с места. — Проходите, я покажу вам дорогу.

Она шла чуть впереди посетительницы и, повернув голову, рассматривала ее краем глаза. Сама секретарша, хотя и работала в агентстве фотомоделей, особой внешностью не отличалась, зато могла непредвзято оценить чужую красоту.

Хозяин бюро ходил из угла в угол кабинета, как всегда закатывая очередной скандал своей помощнице:

— Нандинья, Нандинья, кругом только одна Нандинья. Мне уже надоело ее снимать. Пора найти новую модель, старые меня уже не вдохновляют. Это все не вечно, так, мимолетное явление. — Лакшми привычно кивала головой, не особенно вслушиваясь в слова шефа, она разбирала текущую почту. — Ну что ты молчишь? — обратился к ней Джетти.

Помощница доказала высокую квалификацию, уловив смысл произнесенной речи.

— Тебе не подходит ни одна девушка.

Это только подлило масла в огонь, и Джетти завелся снова:

— Да ты посмотри на них! Кажется, природа перестала создавать красивые лица!

По проторенной дорожке он дошел до угла кабинета и развернулся в обратном направлении, случайно взглянув на открытую дверь. То, что Джетти там увидел, вызвало у него стон восхищения. Он замер, словно пораженный молнией. Лакшми выдохнула, вставая с места:

— Прошу вас, входите.

Посетительница сняла очки, взглянув на застывших от восхищения людей прекрасными голубыми глазами. Да, они были именно голубыми — такой цвет выбрала Арти. Никто бы не заподозрил, что это всего лишь контактные линзы.

— Я могу получить работу в вашем агентстве? — полувопросительно-полуутвердительно спросила женщина.

— Конечно, — вымолвил Джетти, — это чудо, что вы появились именно сейчас.

— Да? Я очень рада.

Джетти немного отошел от потрясения, вызванного красавицей, и к нему вернулась обычная говорливость. Не сводя с нее восхищенных глаз, он нашаривал фотокамеру среди бумаг, которыми был завален его письменный стол.

— А вы знаете, что ваша красота и мое мастерство фотографа вызовут настоящую сенсацию?

— Вы это серьезно?

— Совершенно серьезно. Я убежден, что скоро во всех газетах, журналах, на телевидении появится ваше лицо. Вы станете звездой рекламы!

— Надеюсь, так оно и будет.

— Конечно! — с энтузиазмом воскликнул мастер. — Кстати, как вас зовут?

Арти замялась и назвала первое попавшееся имя:

— Джотти.

— А меня Джетти, — представился мужчина, удивленный таким совпадением имен.

— Очень приятно, — сказала будущая звезда, пожимая протянутую руку.

Она думала, что услышав вымышленное имя «Джотти», хозяин бюро Джетти начнет отпускать двусмысленные шутки насчет такого созвучия, но тот ничего не сказал, приятно удивив Арти. В последнее время мужчины сильно упали в ее глазах, они ее просто раздражали своей назойливостью и никчемностью, исключения, вроде доктора Штерна, встречались очень редко, а таких мужчин, как ее муж, просто не существовало. Никто из мужчин никогда больше не обманет ее лживыми речами. Арти никому уже не верила.

— Итак, за дело! — бодро воскликнул Джетти, ослепив женщину фотовспышкой. — Поверните, пожалуйста, голову, вот так, — камера выстреливала пулеметными очередями, увлекшийся мастер остановился только тогда, когда кончилась пленка.

— А теперь вы поступаете в надежные руки Лакшми, она заполнит все бумаги, и после необходимых формальностей вами займутся костюмеры, визажисты, косметички и прочие, и прочие… Впереди у вас много работы!

Началось восхождение новой звезды. Джетти забросил все остальные дела и занялся исключительно созданием образа Джотти. Это было похоже на работу доктора Штерна. Фотограф выискивал в модели женщину, способную сводить с ума мужчин, оставаясь при этом холодной и недоступной, он лепил из нее этот образ, используя фактуру Арти, точно угадав ее характер.

Скоро вся мастерская работала только на нее, повсюду висели снимки: Джотти в кожаных доспехах рокера на мощном мотоцикле, Джотти в самых экстравагантных платьях лучших модельеров, Джотти сидя, Джотти лежа, повсюду только Джотти…

И началось то, что предсказывал мастер: загадочно-притягательный лик женщины, будто спустившейся с небес, заполонил журналы, газеты, он беспрерывно появлялся в телевизионной рекламе и музыкальных клипах. Все точно с ума посходили — Джотти достаточно было лишь на секунду появиться в кадре, рекламирующем какую-нибудь пену для ванны, и все тут же бросались скупать эту пену. Ей достаточно было надеть блузку на пару размеров больше, с закрытым воротом, и на следующий день по улицам ходили девушки в блузках на один-два размера больше, с застегнутым воротом.

Успех был полнейший. Дела бюро Джетти, и раньше преуспевающего, резко пошли в гору, от заказчиков приходилось просто отбиваться, а Лакшми вынуждена была нанять еще одну секретаршу, чтобы разбирать навалившуюся почту и отвечать по беспрерывно трезвонящему телефону.

Но самое главное, Арти выполнила первую часть своего плана — она нанесла тяжелый удар по Нандинье, заняв ее место так же, как та заняла место Арти. Женщина не сомневалась, что, вытеснить предательницу из сердца Санджея будет еще легче.

Глава двадцать вторая

Знойный воздух напоминал расплавленное стекло — ни одного движения, ни малейшего дуновения ветра. От жары не спасал даже бассейн, но все-таки рядом с ним было легче, присутствие воды вносило немного свежести.

Укрывшись в тени деревьев, Санджей покачивался в гамаке, рассматривая свежие журналы, они имели одно сходство: все обложки украшал портрет Джотти — новой восходящей звезды.

— Какой жуткий насморк, — сказал Хералал, выходя на веранду, — течет, словно из канализации после сезона дождей.

Он достал огромный клетчатый платок, приложил к носу и издал звук, которому позавидовал бы любой трубач джаз-оркестра.

— Я совершенно болен, — продолжил он жалобы, рассматривая платок, — и никому до меня нет дела.

— Идите в дом, дядя, — равнодушно пробурчал молодой человек, — вам надо прилечь.

Однако Хералал подошел ближе, так что до Санджея донеслась волна перегара. Он брезгливо поморщился, но ничего не сказал — пусть продолжает в том же духе, меньше будет совать нос повсюду и, может быть, быстрее отправится на тот свет. Но управляющий не потерял присущего ему любопытства, он решил посмотреть, чем это так увлекся его племянник?

— О, какая девушка, — протянул больной, — наверное, разбила не одно мужское сердце… Она что, какая-нибудь принцесса?

— И вовсе она не принцесса, это известная фотомодель, ее лицо на обложках всех журналов. Я видел много женщин, но такой красивой — никогда.

— Не женщина, а цветок, — поддержал дядя, проливая виски на и без того затрапезную одежду. — Только чего ты так ею заинтересовался, ведь у тебя есть несравненная Нандинья, — пропел он козлиным голосом, передразнивая девушку.

Он ударил в самое больное место — Санджей уже начал тяготиться своей любовницей, молодой человек не привык так много внимания уделять одной женщине, ведь вокруг есть другие достойные кандидатуры. А после того, как увидел Джотти, ни о ком больше не мог думать, она покорила его черное сердце.

В клубе, который построил господин Гупта, намечалось радостное событие — юбилейный вечер, на который была приглашена ведущая манекенщица Джотти. Санджей тщательно готовился к этому празднику. Он постоянно искал встречи с этой красавицей, а тут судьба сама давала ему такую возможность.

Молодой человек не знал, что Арти согласилась пойти туда только потому, что была уверена — убийца обязательно посетит свои будущие владения, ведь клуб перейдет к нему по наследству. Она не ошиблась в расчетах.

Нарядная публика оживленно ждала торжественной минуты, и вот заиграла музыка, разноцветные лучи прожекторов прорезали полутьму, на сцене раздвинулся занавес, и появилась долгожданная Джотти, блистающая неземной красотой. Она спустилась в зал, сопровождаемая ярким светом, сверкая, словно бриллиант, в своем переливающемся блестками вечернем платье.

Раздались неистовые аплодисменты восхищенной публики.

— Браво, — послышались мужские голоса.

Громче всех аплодировал Санджей. Рядом с ним стояла недоумевающая Нандинья, на которую он не обращал никакого внимания, будто ее и не было.

— Санджей, что с тобой?

Молодой человек не ответил ей, продолжая бешено хлопать, стараясь привлечь к себе взгляд красавицы, и он своего добился. Арти заметила неистового поклонника, чем вызвала бурю восторга с его стороны. Самоуверенный ловелас расценил ее взгляд по-своему: еще бы, как не заметить такого видного мужчину в элегантном костюме, один галстук-бабочка чего стоит!

— Мы восхищены вами! — говорили столпившиеся вокруг нее мужчины, они разом забыли про своих спутниц.

— Благодарю, — отвечала Арти.

Мстительница не видела убийцу, но чувствовала, что он приближается. Тот действительно бросился в толпу, оставив Нандинью одиноко стоять возле бара. Девушка с горечью посмотрела ему вслед и взяла у проходящего мимо официанта бокал шампанского, надеясь найти облегчение в искрящемся вине.

— Извините, — услышала Арти знакомый голос, резанувший, словно острый нож.

Медленно обернувшись, она заметила ненавистное улыбающееся лицо. Санджей старался пустить в ход все свое обаяние, чтобы обольстить красотку, но та будто ослепла, она видела перед собой много раз повторяющуюся сцену убийства — как если бы кто-то снимал ее кадр за кадром: вот Санджей с любовницей, оскаленная пасть крокодила, улыбающаяся Нандинья, зверское лицо мужа с помертвевшими глазами, а вот она сама, падает в воду, раскинув руки…

Заметив, как оцепенела Джотти, молодой человек самодовольно усмехнулся, приписав такую реакцию своей неотразимой внешности. Чтобы добить жертву, начал читать ей стихи, чего раньше никогда не делал:

Сердца нет, отыщу я потерю,

Если только глазам не поверю.

Вижу я в первый раз идеал красоты,

Может быть, ты пришла из мечты?

Он мило рассмеялся, наслаждаясь произведенным впечатлением:

— Ваш слуга, Санджей.

— Да? Мне кажется, я уже слышала это имя.

— Я очень польщен.

— А, да, да, вы тот самый Санджей, который женился на дочери миллионера, кажется, ее звали Арти.

Ему было неприятно слышать ненавистное имя, так некстати напомнившее о его злодеянии.

— К великому сожалению, моя жена погибла, но не будем больше говорить о смерти, поговорим лучше о любви и красоте.

— Ну что же, красота и любовь, — это большая редкость в жизни, в мире столько слез и страданий, а мне все же хочется надеяться на лучшее.

— Вы удивительная женщина!

Если бы он знал, что разговаривает с обманутой и убитой им женой, у которой отнял все — детей, дом и саму жизнь. Молодой человек смотрел в прекрасные голубые глаза и не замечал, что перед ним призрак, восставший, чтобы отомстить, он не понимал, что ухаживает за своей смертью.

Заиграла танцевальная музыка, нарядные пары закружились по просторному залу.

— Могу я пригласить вас на танец?

— Конечно.

Санджей протянул руку, чтобы обнять женщину, но она вдруг шагнула в сторону.

— Извините! — твердо сказал Джетти, увлекая свою модель в гущу танцующих.

Молодому человеку оставалось лишь злобно смотреть, как похищенная из-под носа добыча закружилась в объятиях неизвестного щеголя в белом костюме. Санджей совершенно забыл про Нандинью, которая бросала на него страдальческие взгляды.

— У меня такое впечатление, — говорил Джетти, — что заказчики рекламы с ума посходили, звонят и звонят каждый день, без тебя они просто умирают, им нужна только ты.

— Да? Пусть умирают.

— О, тебе, наверное, нравится убивать.

— Далеко не всех, но кое-кто должен будет умереть, — ответила Арти, глядя на Санджея. Тот улыбнулся ей торжествующе, празднуя в душе очередную победу.

— Меня тебе не придется убивать, — сказал Джетти, — я сам умру от любви.

Не выдержав терзаний ревности, Нандинья подошла к любовнику.

— Долго ты меня собираешься унижать? — громко спросила девушка. — Хватит смотреть на нее…

— Перестань, дорогая, ты же знаешь, я люблю только тебя, — рассеянно ответил молодой человек.

Он давно бы избавился от опостылевшей любовницы, если бы не то обстоятельство, что она слишком много знает. В припадке ревности женщина способна на многое, лучше не доводить ее до крайностей, а уж потом как-нибудь представится случай разделаться с ней не хуже, чем с бывшей женой.

— Выбрось из головы эти глупости, милая, давай лучше потанцуем, — в его голосе было столько нежности, что ревнивица сразу успокоилась. Она так боялась потерять возлюбленного, что поверила бы любым словам, заранее прощая очевидную ложь.

Они закружились в танце. На губах молодого человека блуждала неясная улыбка, необычные чувства овладели его низкой душой, он никогда раньше не испытывал такого состояния. Что ж, любовь может поразить даже зверя.

Вечер закончился, оставив в сердце Нандиньи незаживающую рану. Ее возлюбленный вел себя так, что подозрения вновь охватили девушку цепкой паутиной.

— Ты назло мне не опускал с нее глаз? — сказала она уже в машине.

— По-моему, ты ревнуешь, — усмехнулся Санджей, следя за дорогой, — и совершенно напрасно.

— А ты только что догадался? — с горечью вымолвила девушка. — Да, я ревную тебя к ней! Послушай, я многим пожертвовала, чтобы быть рядом с тобой, и клянусь — я не пощажу собственной жизни, чтобы защитить свою любовь.

Молодой человек пристально посмотрел на искаженное от боли лицо. Пожалуй, он, как всегда, оказался прав, надо отделаться от назойливой любовницы, иначе она может решиться на непредвиденные поступки. Не дай Бог, донесет в полицию об убийстве Арти, и что тогда? Ему виселица точно обеспечена, а вот ей, хотя он и внушил Нандинье страх перед неизбежной в таком случае виселицей, ей грозит всего лишь тюремное заключение за укрывательство преступления. При хорошем адвокате можно найти смягчающие вину обстоятельства и снизить срок, а то и вовсе выйти на свободу. Он покачал головой, сокрушенно вздохнул и сказал:

— Ох уж эти женщины, вы теряете остатки разума, когда даете волю чувствам. Глупости все это, нет никаких оснований для ревности. Вспомни, ведь ты ревновала меня даже к бывшей жене! На твоих глазах я доказал, как ты ошибаешься. Сама рассуди, нам уже не расстаться, слишком многое нас связывает.

Молодой человек искоса посмотрел на нее, проверяя впечатление, которое произвели его речи, и убедился, что ложь подействовала и на этот раз.

Глава двадцать третья

Дядя и племянник полностью зависели от тех денег, которые зарабатывала Нандинья. Ни тот, ни другой ни в чем себе не отказывали, проводя время сообразно своим представлениям о роскошной жизни. Деньги таяли, как масло на сковороде, и вскоре девушка обнаружила, что на ее счету ничего нет. Надо было приниматься за работу, Нандинья совсем забыла про нее, а из бюро Джетти почему-то никто не звонил. Девушка решила сама о себе напомнить.

Подъехав к агентству, она вышла из роскошной спортивной машины и знакомой дорогой пошла по белому коридору, привычно поглядывая на фотографии, развешанные по стенам. Первая же из них неприятно поразила Нандинью: на ней была изображена ее соперница Джотти, на второй — тоже она, и еще, и еще… Полная дурных предчувствий, девушка почти побежала, надеясь увидеть свои портреты, но сбылись худшие ее предположения — нигде ни одной, даже самой маленькой фотографии!

— Подождите! — остановила посетительницу секретарша. — Господин Джетти занят.

— Ты что, милая, не узнаешь меня? — возмутилась Нандинья. — Что ты себе позволяешь, я немедленно попрошу, чтобы тебя выбросили вон!

Она ворвалась в кабинет Джетти как раз в тот момент, когда рабочие снимали последнюю ее фотографию.

— Что происходит?! — выкрикнула девушка. — Почему вы сняли все мои портреты?

Чуть отступив под натиском, Джетти быстро перешел в контратаку:

— Что делать, дорогая, меняется время, меняются вкусы, мода меняется, а мы должны не следовать за изменениями, а опережать их, таковы законы бизнеса и искусства. Не забывай, что ты тоже пришла на смену старой звезде, теперь круг замкнулся, и тебе, в свою очередь, придется уступить место новой модели, которая тебя опередила.

Он полюбовался на последнюю фотографию Арти — пристальный взгляд женщины ободряюще на него подействовал, новая звезда как бы гипнотизировала любого, кто на нее смотрит, заставляя забывать о заботах и невзгодах. Хотелось только смотреть на прекрасное лицо и ни о чем плохом не думать. Да разве могут прийти в голову печальные мысли, когда на свете есть такая красота!

— Ах, так! — воскликнула посрамленная соперница. — Это мы еще посмотрим, кто из нас лучше. Вот что, Джетти, ты должен организовать конкурс, и пусть все увидят, кто одержит победу — я или эта кукла!

Она знала, что конкурсы — это большая слабость Джетти, он очень любил такие состязания, сам оформлял сцену, подбирал музыку…

— Я не против, пусть будет конкурс.

— Что ж, решено!

Когда Арти узнала об этом, она тоже обрадовалась. Скромная женщина превратилась в уверенную в своих силах победительницу. Пусть ей бросили вызов, она принимает его. Звезда не сомневалась, что Санджей придет на конкурс по приглашению своей подружки. Это будет глупо со стороны Нандиньи, потому что Арти будет биться и с ним, а уж он точно проиграет. Когда соблазнитель увидит ее во всем блеске, он окончательно потеряет голову, обычное коварство и хитрость изменят ему — и тогда с небес обрушится карающий удар.

На конкурсе собралась избранная публика, лучшие модельеры, фотографы, модные журналисты и актеры. Как и ожидала Арти, среди них был ее заклятый враг, устроившийся неподалеку от сцены, за столиком, уставленным цветами, фруктами и шампанским.

Состязание происходило в огромном концертном зале, прекрасно оборудованном и оснащенном. Пока зрители не спеша занимали места, их разогревала танцами и песнями группа девушек из числа будущих или уже состоявшихся манекенщиц и фотомоделей. Но вот напряженное ожидание достигло своего предела, Джетти подал сигнал — и на сцену одновременно вышли две смертельные соперницы.

Это было эффектное зрелище — обе красивы, обе настроены на победу. Грянула музыка, и они начали танец, соревнуясь даже в песне.

Мигали разноцветные огни, с бешеной страстью извивались танцующие на заднем плане девушки, мелькали по всему залу лазерные лучи, рисуя фантастические картины, а две соперницы вели настоящее сражение не на жизнь, а на смерть, и оружием в этом бою были их красота, молодость и ненависть друг к другу.

Чаша весов постепенно склонялась в сторону Арти. Каждое ее движение было точнее, отточеннее, чем у Нандиньи, каждое ее платье, которые она меняла несколько раз, казалось лучше другого. Голос женщины звенел неподдельным чувством, завораживая, словно голос сирены.

Однако соперница не сдавалась, усиливая темп танца и пытаясь заглушить песню своей мелодией:

Ты видишь, как красива я,

Как молодость во мне цветет.

Любого красота моя заворожит,

С ума сведет.

Арти отвечала ей, вкладывая в слова пережитое, то, что она поняла после всех испытаний:

В придачу к нежной красоте

Сердце быть должно,

И будут счастливы лишь те,

Кому достанется оно.

Напряжение достигло предела, в зале все были поглощены этой борьбой. Санджей не сводил восхищенных глаз с Арти, куря сигарету за сигаретой. Джетти тоже любовался женщиной, потрясенный ее красотой и темпераментом, который скрывался за внешней холодностью.

Нандинья почувствовала, что проигрывает. Кружась рядом с ненавистной разлучницей, она попыталась незаметно толкнуть ее. Арти ждала такой подлости и вовремя увернулась. Нандинья потеряла равновесие, взмахнула руками точь-в-точь, как несчастная жертва, вытолкнутая из лодки на съедение крокодилам, и позорно растянулась на сцене.

Все встали, приветствуя победительницу. В том, что конкурс выиграла Джотти, никто не сомневался еще до падения другой участницы, просто все были настолько очарованы потрясающим зрелищем, что забыли о цели представления.

В зале бушевала настоящая овация. Громче всех аплодировал Санджей, не обращая никакого внимания на повергнутую любовницу. Это окончательно добило ее. Арти оценила его рвение и вознаградила по достоинству. Сняв с шеи толстую цепь с медальоном, она бросила поклоннику. Украшение просвистело в воздухе и упало на шею убийцы, словно петля виселицы.

Верный своим принципам во взаимоотношениях с женщинами, Санджей в тот же день послал письмо предмету своей страсти. Каково было его удивление, когда наблюдавший за сочинительством Хералал вызвался отнести его лично:

— Уж ты мне поверь, племянник, такие послания не следует доверять слугам, мало ли что случится. Куда как почетнее и надежнее будет, если его доставит такой солидный, не лишенный привлекательности мужчина, как я.

Молодой человек с сомнением посмотрел на дядю, однако отдал ему конверт.

— Смотрите, дядя, постарайтесь по дороге не заглядывать в бар. Эта женщина явно благородного происхождения, чутье меня еще никогда не обманывало. Так что пусть ее обоняние не уловит ничего, кроме двойной порции одеколона, который вы на себя сегодня вылили.

— Вот за что я тебя люблю, племянник, так это за твою заботу обо мне.

Схватив письмо, Хералал быстрым шагом вернулся в свою комнату. Он поселился в доме Арти совсем недавно, из экономии, чтобы не платить лишнего за свой дом. Здесь его все устраивало — еда, питье, он ни в чем себе не отказывал. Да и эта парочка теперь была постоянно под контролем, Хералал заметил изменения в их взаимоотношениях, нужно за ними присматривать, чтобы по молодости лет они не выкинули каких-нибудь фокусов, которые помешали бы ему завладеть, наконец, состоянием погибшей наследницы.

Старый мошенник надел свой лучший костюм, покрасовался перед зеркалом, принимая осанку порядочного, благородного человека. Закрепив в памяти эту позу, он, немного поколебавшись, брызнул на себя еще одеколоном и вышел.

Одержав победу, Арти не расслаблялась, она знала, что ее враги очень скоро дадут о себе знать. Предчувствия не обманули ее. За спиной скрипнула дверь, и она увидела Хералала, тихо, словно змея, вползающего в комнату.

— Я могу войти?

— Спрашиваете разрешения, когда уже вошли? Очень странные у вас манеры.

— Мне никто бы не ответил, если бы я спрашивал снаружи, вот почему я сначала вошел, а потом спросил, — лебезящим голосом сказал управляющий.

— Что вам угодно? — Арти остановила бессвязный поток.

— Господин Санджей просил передать вам вот это, — протянул письмо Хералал.

— А, понятно, вы его слуга?

Старый мошенник решил обидеться на такие слова:

— Слуга? Разве я похож на слугу? Вместо того, чтобы угостить меня чашечкой чая, поболтать о разных пустяках, вы меня оскорбляете!

Он вспомнил позу благородного человека и поспешил ее принять, гордо выпятив солидный живот.

— А разве вы не слуга?

— Да что вы привязались, «слуга»… И вовсе я не слуга, я дядя Санджея!

— Что вы говорите!

— Да, да. Я его дядя, управляющий всей фирмой, которая скоро перейдет к нему по наследству.

— Вот как, он послал с поручением такого старого человека, будто он слуга.

— Что вы сказали? Это я старый человек? Вы продолжаете втаптывать меня в грязь. Да я мужчина в самом расцвете лет, душой я моложе любого юнца.

Не выдержав игры, Арти встала, приблизилась к мошеннику и сказала, глядя ему прямо в глаза:

— Мне показалось, что старость и тлен уже завладели вашей душой больше, чем вы об этом подозреваете.

— Старость? Тлен? Что вы такое говорите! Вот уж не ожидал такого приема, — он обиженно шмыгнул носом и протянул письмо. — Так вы возьмете или нет?

Послание было запечатано в надушенный конверт, а сверху воздыхатель привязал розовой ленточкой красную розу. Арти вскрыла письмо и стала читать цветистые комплименты, перемежаемые приглашениями, просьбами о встрече и прочий набор, не раз используемый ловеласом и отработанный до мелочей.

Пока она читала, Хералал приблизился к ней, так что ощутил тонкий запах ее духов, и заворковал хриплым простуженным голосом, словно герой-любовник:

— А по правде говоря, в жизни вы гораздо красивее, чем на фотографиях. Ваше дивное тело будто выточено из мрамора, стройный стан подобен пальме, ваши чудные глаза метают молнии, а губы нежнее, чем лепестки роз, кожа нежнее, чем цветок лотоса, а ваши…

Он не успел закончить пошлый комплимент — оглушительная пощечина сбила его с ног. Сраженный ударом, старый селадон отлетел в угол.

— Эй, — плаксиво заныл мошенник, — в чем дело, что я вам такого сказал?

— Я не люблю пошлостей лжецов. Убирайтесь вон!

Глава двадцать четвертая

В ожидании Хералала пылкий молодой человек решил остудиться в бассейне. Он вышел в сад, быстро разделся и рухнул плашмя в воду, подняв фонтан брызг.

— Эй, ты словно слон, — раздался голос дяди.

Вынырнув на поверхность, Санджей нетерпеливо спросил:

— Ну что, она ответила?

— Ответила, ответила, еще как ответила. У меня до сих пор на щеке отпечатки ее милых пальчиков. Я не ожидал такого приема, потерял равновесие и упал.

Пловец рассмеялся, мощными гребками рассекая зеленоватую воду. Дядя семенил вслед за ним, жалуясь плаксивым голосом, живописуя картины несправедливо обиженной добродетели:

— Она оскорбила меня, унизила. Я думаю, это не та женщина, которая тебе нужна. Поверь мне, сынок, забудь ее, иначе ты пожалеешь.

— Осторожно, дядя! — вскрикнул племянник, но было поздно. Увлекшийся отеческими наставлениями мошенник шагнул чуть в сторону и свалился в бассейн.

— Мне показалось, что земля ушла у меня из-под ног, — захныкал он. — Видишь, это дурной знак! Вот так же и у тебя как-нибудь земля уйдет из-под ног, и ты погибнешь. Забудь ее, — проговорил Хералал, выбираясь из бассейна.

— Нет. Ни за что.

Молодой человек вылез вслед за дядей. Он был мрачен, глаза горели фанатичным огнем:

— Уж если Санджей посылает цветы женщине, то он добьется, чтобы этот цветок превратился в цветник страсти!

Управляющий понял, что красавица Джотти поразила племянника в самое сердце, он увлекся так, как никогда в жизни.

Морские волны набегали на песчаный пляж, чуть подкрашенный закатом в красный цвет, будто здесь пролилась кровь. Толпа любопытных окружила съемочную группу, расположившуюся у самой воды.

— Посмотрите, вон она!

— Где, где?

— Да вон, в парчовом платье.

— Какая красивая женщина!

— Еще бы, это сама Джотти, звезда. Говорят, что она скоро будет сниматься в кино, а это идут пробы.

— Что вы говорите? Обязательно пойду на фильм с ее участием. Я вырезаю все портреты Джотти, а тут такая радость, она сама в двух шагах от меня.

Все это были обычные вздохи восхищенной толпы, Арти уже к ним привыкла. Она смотрелась в большое зеркало, которое держали перед ней помощники режиссера. Зеркальная поверхность отразила подъехавший автомобиль, из него вышел человек — это был тот, которого ждала мстительница.

Убийца подозвал какого-то осветителя:

— Скажите госпоже, что с ней хочет поговорить Санджей.

— Хорошо, я передам.

Осветитель пробрался сквозь толпу к женщине, но та уже знала, что убийца пришел к ней.

— Мадам, с вами хотят побеседовать…

— Мне надо заниматься делом, а не беседовать, — оборвала Арти. Когда она видела бывшего мужа, нынешнего поклонника, ее охватывал такой приступ ненависти, что с трудом удавалось с ним справиться, а надо быть предельно осторожной, шла игра с огнем, малейшая ошибка…

— Хорошо, я могу уделить лишь несколько минут.

Выбравшись из толпы, женщина пошла по остывающему песку, похожая на богиню, сошедшую с небес. Это была такая величественная картина, что за ней даже никто не рискнул последовать, зрители остались стоять в отдалении, наблюдая за звездой.

Ветер донес до Санджея слова Джотти, но они его нисколько не обескуражили.

— Ценить свое время — это похвально, но может быть, вы сделаете исключение для человека, который поклоняется вам, несравненная…

— Мне кажется, мы не знакомы.

— О, вы шутите, это добрый знак. Когда ваше ожерелье повисло у меня на шее, я понял, что мне уже не вырваться из петли. Днем, ночью, во сне и наяву я, думаю только о вас, согласитесь, так можно сойти с ума!

Он плелся вслед за Арти, бормоча признания, а она думала о том, как ничтожен этот человек, и почему она раньше не замечала, обманувшись пустыми словами лгуна.

— Сумасшествие вам, по-моему, не грозит.

— Вы мне не верите? Я говорю вам чистую правду, всюду я вижу ваш образ, меня околдовала ваша божественная красота. Это мучает, как пытка.

Арти остановилась и посмотрела на него с нескрываемым презрением:

— О, а вы еще и назойливы!

— Это жестоко, — взмолился Санджей, — вы без оружия убиваете меня.

— Если есть желание, можно убить и без оружия, — глаза женщины затуманились, машинально она прикоснулась к правой щеке, как будто вновь заныли раны, нанесенные зубами речного чудовища. — Надо только не церемониться со своей жертвой, беспощадно добить ее, чтобы не сомневаться в смерти, — она повернулась, бросив на ходу: — А сейчас мне надо идти, меня ждет работа.

— Ваши слова убивают, — запричитал молодой человек. — Подождите, еще одну минуту, я прошу всего лишь одну минуту вашего внимания.

— Что вы хотите? Только говорите скорее.

Расстроенный вздыхатель полез в карман, что-то там нашаривая:

— Я хочу попросить вас принять небольшой подарок.

— Подарок? Какой еще подарок?

— Я получил от вас ожерелье, позвольте подарить вам браслет, на вашей руке он будет еще прекраснее.

Подойдя к женщине, он протянул ей браслет, сверкнувший в закатных лучах разноцветными огнями. Арти сразу узнала эту драгоценность, Санджей преподнес ее собственный браслет! Низкий человек, раздаривающий украшения убитой жены. Она вспомнила, как загорелись глаза молодого человека, когда увидели на руке будущей супруги бесценные камни: «Прекрасный браслет, королевское украшение», — сказал тогда Санджей. Ведь даже по этим вырвавшимся словам можно было догадаться, что привлекает его в женщине, но она не распознала очевидного охотника за приданым, по трупам идущего к своей цели.

— Прекрасный браслет, королевское украшение, — сказала она. — А что, эта вещь принадлежала кому-то раньше?

— Вы меня обижаете, я сам выбирал его для вас в лучшем ювелирном магазине!

Арти надела браслет на руку, где обычно и находилось это украшение, шагнула к поклоннику, ожидавшему награды.

— Я запомню вашу щедрость!

Протянув руку, чтобы погладить Санджея по щеке, она не сдержалась и нанесла что-то больше похожее не на ласку, а на пощечину. Однако молодой человек был доволен и этим знаком внимания, воспринимая его как сладостное начало.

— Бобби, а ты знаешь, я видела в школе тетю, которая была очень похожа на нашу маму, — сказала Кавита.

— Правда? Ты видела?

— Да. Она сидела в зале, когда шел концерт, я даже не смогла петь. Потом тетя заплакала и ушла.

Мальчик оживился, придвинулся ближе к сестре и сказал шепотом, так, чтобы никто не слышал:

— Я тоже ее видел. Очень красивая тетя стояла возле спортивной площадки и фотографировала меня, я хотел подойти к ней и спросить, зачем она это делает, но тетя надела темные очки и убежала. Правда, наша мама была гораздо красивее.

— Да, это правда, — вздохнула девочка, — наша мамочка самая красивая на свете, другой такой нет.

Дети сидели в своей комнате на втором этаже. Они почти не выходили из нее, не спускались в сад. Старый Рам приносил им сюда еду, словно заключенным. Ребята боялись показаться на глаза отчиму, который всегда был недоволен, если замечал их присутствие.

Кавита смахнула рукой слезинку, нечаянно покатившуюся по щеке, полезла под подушку и достала портрет Арти. Глянцевую поверхность слегка подпортили темно-коричневые пятнышки — это были следы крови Бобби.

— А знаешь, — сказал мальчик, — я думаю, может быть, в эту тетю переселилась душа нашей мамы? Хотя она уже взрослая, но вдруг…

— Нет, нет, что ты! — возмутилась девочка. — Наша мама не умерла, я не верю! Она жива и скоро придет за нами. Мамочка прогонит злого дядю, и мы опять будем все вместе!

Бобби тяжело вздохнул, прошло уже много дней, если бы мать была жива, то обязательно вернулась бы к своим детям, а если не приходит, значит, они остались сиротами, как им не раз говорил дядя Санджей.

На лестнице послышались шаги. Дети прижались друг к другу. Они боялись отчима, хотя он никогда не поднимался в их комнату, но каждый шорох на лестнице наводил на них смертельный ужас. Дверь медленно открылась, и на пороге появился Рам с подносом в руках:

— А вот и я, детки, принес вам завтрак.

Он поставил еду на низкий столик возле кровати и занялся уборкой.

— Что же вы так мало кушаете, — огорченно сказал слуга, — помните, что говорил вам дядя Дикшит: если не будете кушать, мама рассердится на вас и не вернется.

— Мы кушаем, — ответила за двоих Кавита, — мама на нас не сердится, она уже начинает навещать нас и скоро совсем вернется.

Рам покачал головой, сокрушенно вздохнул, с жалостью глядя на ребятишек, видно, им уже грезится, что мать вернулась, пускай верят в это. Старый слуга потерял надежду, он был убежден, что Арти нет в живых.

— А в школу вы не опоздаете?

— Нет, мы собрали все учебники заранее.

Теперь они сами о себе заботились. Кавита, как старшая, проверяла домашние задания Бобби и следила, чтобы он чего-нибудь не забыл выучить, а мальчик помогал ей в уроках пения и живописи, у него были большие способности к искусствам, все учителя хвалили его и прочили Бобби большое будущее.

— Пойдемте, детки, я провожу вас до ворот, — сказал Рам, он знал, что ребята радуются, когда их кто-то провожает и встречает, как делала когда-то мать.

Они потянулись вниз по лестнице и вместо того, чтобы выйти через черный ход, пошли прямо через гостиную. Дети давно уже ходили по дому, словно тени, пользуясь черным ходом, боковыми коридорами, лишь бы не встречаться с отчимом, однако в этот раз им не повезло. В гостиной до них происходила бурная сцена, они попали на ее финал.

— Нандинья, ты начинаешь выводить меня из себя своей глупой ревностью, кудахчешь, словно курица — «Джотти, Джотти». Мне надоели твои бредни, если ты хочешь, чтобы я был с тобой, не вынуждай меня на крайности!

— Ты мне лжешь! — кричала Нандинья. — Говоришь, что она тебе безразлична, а сам бегаешь за ней по всему городу! Над тобой уже начинают смеяться! Ты преследуешь эту куклу, унижаешься, а она знать тебя не хочет, ты для нее никто!

— Нет, неправда! — разозлился Санджей. — Это ты все лжешь! Если ты не прекратишь…

Он схватил со стола бутылку с виски, тяжело дыша, словно загнанное животное, двинулся к девушке.

В эту минуту в гостиной появились дети в сопровождении старого слуги. Они пытались незаметно прокрасться вдоль стены, но налитые кровью глаза отчима уставились прямо на них.

— Что вы здесь делаете? — взревел он страшным голосом. — Почему не в школе?

— Господин Санджей, — пытался заступиться Рам, — они как раз туда идут, до занятий еще много времени, так что дети вовсе не опаздывают.

— Что? Ты вздумал мне возражать? Мерзавец, убирайся вон вместе с этим проклятым отродьем!

Озверевший убийца с размаху швырнул бутылку, целя слуге в голову, тот как раз склонился в почтительном поклоне, и бутылка с грохотом угодила в стену, разлетевшись на мелкие осколки. Испуганный Бобби вытер с лица капли виски и опрометью выбежал из комнаты, таща сестру за руку.

На улице ярко светило солнце, гудели автомобили, сотни прохожих беззаботно шли по своим делам. Никто не обращал внимания на двух детей, понуро бредущих по тротуару.

— Давай убежим на ферму, — говорил Бобби, — будем жить с тетей Лейлой. Она нас любит и не будет обижать, я не хочу возвращаться домой.

— Нет, мы не можем бросить школу, мама будет нами недовольна, когда узнает, что мы отстаем в учебе. Помнишь, как она гордилась нашими оценками?

Мальчик лишь тяжело вздохнул. Дети шли по оживленной улице, мимо блестящей витрины антикварного магазина, уставленного древними фигурками из бронзы и слоновой кости. Бобби остановился, разглядывая статуэтку лошади из розового дерева. Она напомнила ему верного Раджа, скучающего на ферме без своих хозяев. Санджей редко заезжал туда, а если и посещал загородный дом, то вместе с Нандиньей. Дети оставались в городе.

— Я тоже могу нарисовать такого коня, — сказал ребенок, — только у меня кончились краски. Когда мама была с нами, она всегда нам покупала, а теперь я не знаю, чем рисовать.

— Ничего, Бобби, — ответила девочка, — будут у тебя краски, я их куплю.

— Правда? — обрадовался мальчик. Но его глаза быстро потухли.

До школы оставалось совсем немного, и вдруг Кавита остановилась на месте, будто налетев на невидимое препятствие. Открыв рот от удивления, девочка показывала куда-то пальцем.

— Что с тобой? Что случилось? — заволновался брат.

— Там эта тетя!

— Где?

На противоположной стороне улицы висел огромный рекламный щит с изображением Арти.

— Но это же наша мама! — вскрикнул мальчик.

Фотограф снял модель в романтическом стиле, чуть затушевав ее лиловой дымкой. Исчезли детали, смягчились черты, и сквозь облик Джотти проступило лицо Арти. Но это мог заметить только очень острый глаз ребенка.

Дети перебежали через дорогу, рискуя попасть под машину, и подошли к щиту. Чем ближе они подходили, тем меньше было сходство с матерью.

— Нет, это не она, — вздохнула Кавита. — Наша мама гораздо лучше.

Глава двадцать пятая

В тот день, когда Арти пришла в рекламное агентство и Джетти увидел ее, именно в тот день он понял, что нашел свою любовь. Это чувство поразило его с первого взгляда, как молния ударяет в одинокое дерево, растущее среди поля, так и любовь сверкнула перед ним в облике Джотти, освежающей грозой очистив и напоив его душу.

Он видел очень много красивых девушек, такова была его работа, сам творил красоту. Встретив Арти, он почувствовал в ней не только внешнюю прелесть, но, что самое главное, прекрасную душу. Тайна красоты разгадывалась им всю жизнь, с тех пор, как он впервые взял в руки фотокамеру. Джетти понял, красота живет внутри человека, поэтому глупцы те, кто гоняется лишь за красивой внешностью, они любят глазами, любить же надо сердцем, это и есть настоящее чувство. Именно поэтому короли, обладающие властью над любыми дамами свиты, вдруг выбирают скромную внешне, почти что обычную женщину.

Несмотря на свою раскованность, обычную для людей его специальности, Джетти долго не мог набраться смелости объясниться со своей избранницей, хотя поводов для этого было сколько угодно. Они проводили целые дни вместе, он изучил каждую черточку ее лица, каждый изгиб тела. Но вот однажды, на очередных съемках, работа шла особенно хорошо, он почувствовал прилив вдохновения, окрылившего душу и давшего силы, чтобы просто подойти к ней и сказать:

— Джотти, я хочу пригласить тебя завтра в гости в свой дом, хочу познакомить тебя с моей мамой.

И она согласилась.

Мать Джетти очень обрадовалась, когда узнала, что ее сын пригласил в дом девушку, такого еще не было, и, как всякая мать, желающая добра сыну, она заранее уже любила его избранницу.

Наступил долгожданный час, обед почти готов, все дела сделаны, и вот наконец появляется молодая пара. Мать решила дать им возможность освоиться и скрылась на кухне.

— Это и есть мой дом, — сказал Джетти, пропуская гостью вперед. — Мама!

— Иду, иду! — отозвалась та из кухни.

Зайдя в гостиную, Арти с любопытством осмотрелась, разглядывая работы хозяина, развешанные по всем стенам.

— Как видишь, дом маленький, но у него большое сердце.

— Как это? — удивилась женщина. — Большое сердце? Объясните, я не понимаю.

— Это значит, что здесь живут мой старший брат с женой, моей милой невесткой, их дети, а еще моя мама и я — вот почему у него большое сердце.

Они весело рассмеялись. Открылась дверь, и в гостиную вошла мать Джетти. Внимательно глядя на Арти, не упуская ни одной мелочи, она подошла ближе и поздоровалась.

— Вот, мама, я тебе много рассказывал об этой девушке, это Джотти, а это моя мама, ее зовут Лия.

Мать сложила руки в традиционном приветствии.

— Просто красавица! Пусть в твоей жизни будет много счастья и радости.

— Благодарю вас, — вежливо ответила женщина.

Вдруг из коридора послышались детские голоса:

— Завтра суббота!

— Нет, воскресенье.

— Завтра суббота!

— Нет, воскресенье.

Увлеченные спором, в гостиную вошли мальчик и девочка, очевидно, брат и сестра. Они были того же возраста, что Бобби и Кавита и так же спорили. Арти смотрела на них, а в памяти слышались слова:

— До конца каникул осталось шесть дней!

— Нет, десять.

— Осталось шесть дней!

— Нет, десять.

Женщина еле удержалась, чтобы не расплакаться. Тем временем дети заметили присутствие взрослых и решили обратиться к ним за помощью:

— Дядя Джетти, правда завтра будет воскресенье?

— Нет, суббота.

Джетти явно замялся, он и сам точно не знал, какой сегодня день недели:

— Кажется завтра…

— Воскресенье, — подсказала Арти, подмигивая детям.

Им сразу понравилась веселая тетя. Если бы только женщина знала, что эта девочка сидит за одной партой с Кавитой, что они подружки и девочка часто слышала про Арти, про то, как трагически оборвалась ее жизнь!

— Это тетя Джотти, поздоровайтесь.

— Здравствуйте, тетя Джотти, — ответили они хором и такими милыми голосами, что Арти не выдержала, подошла к ним и обняла как своих детей.

Лия и ее сын переглянулись, немного удивленные таким бурным проявлением чувств. Особенно был потрясен Джетти, он знал свою модель как сдержанную, сильную женщину, всегда держащую себя в руках. Нет, тут определенно скрывается какая-то тайна, и он постарается пролить на нее свет.

Арти вернулась из гостей в подавленном настроении, ее охватила невыносимая тоска по детям. Она вошла в свою комнату, переоделась и долго сидела перед туалетным столиком, на котором стояли фотографии Бобби и Кавиты. Наконец, не выдержав мучений, набрала номер своего домашнего телефона. Она напряженно вслушивалась в гудки и шорохи в трубке, и вот раздался щелчок, голос Кавиты спросил:

— Алло, алло, слушаю вас.

Женщина даже не могла ничего сказать своим детям, она не имела права быть живой, пока не умер убийца, не имела права обнять детей, не отомстив за собственную смерть.

— Дай мне телефон, — послышался голос Бобби. Он взял трубку и сказал: — Алло, кто говорит, кого вам нужно?

Женщина нажала на рычаг, не надо мучить бедных детей, они и без того так много страдали!

Бобби еще немного подержал трубку в надежде, что услышит тот голос, который он так ждал.

— Это просто ошиблись номером, — сказала девочка, — положи трубку и иди сюда, я тебе что-то покажу.

Мальчик со вздохом расстался с телефоном, медленно подошел к сестре:

— Что там у тебя, наверное, какая-нибудь игрушка или кукла?

— Нет. Вот, посмотри!

Она достала небольшой пакет, перевязанный ленточкой, и торжественно вручила его брату. Бобби с сомнением посмотрел на подарок, развернул пеструю бумагу и увидел отличный набор красок, тут же лежали колонковые кисточки, ластики, карандаши, бумага — все, что нужно художнику.

— Спасибо, Кавита! — восторженным голосом поблагодарил мальчик. — Сейчас я попробую твой подарок!

Придвинув к себе столик, он разложил на нем принадлежности для рисования. На секунду кисть, полная краски, замерла над чистым листом бумаги, решительный мазок, еще, и постепенно из-под его руки возникло женское лицо, имеющее некоторое сходство с Арти.

— Мама! — восхищенно выдохнула Кавита. — Как похоже, прямо как настоящая, — сказала она, желая похвалить брата.

Отойдя на шаг, юный художник посмотрел на портрет, наклоняя голову то в одну сторону, то другую, как это делают знатоки в картинных галереях, чтобы лучше рассмотреть шедевр. Он остался доволен своим творчеством.

— Молодец, Бобби, мама гордилась бы тобой, если бы увидела, как ты рисуешь.

Сказав это, она загрустила. Брат, поколебавшись, заговорщицки произнес:

— А у меня тоже кое-что есть!

— Правда? Покажи!

— А ты не будешь расстраиваться?

— Ну хорошо, не буду, показывай скорей.

Мальчик подошел к своей кровати, сунул руку куда-то под подушку и вытащил цветной журнал:

— Вот!

— A-а, — махнула рукой девочка, — это картинки с тетями в красивых платьях, журнал мод называется.

— А ты посмотри! — он показал ей обложку.

На детей взглянула немного грустная Арти в красивой бархатной шапочке.

— Помнишь ту тетю на улице? Ту, что была нарисована на стене?

— Да.

— Вот это она. Правда, похожа на маму?

— Нет, не похожа, — возразила девочка.

— Похожа!

— Нет, не похожа, — упрямо сказала Кавита.

Подумав немного, мальчик не стал больше спорить. Придвинув к себе кисти, он набрал коричневой краски и затемнил светлые глаза на фотографии, затем смешал охру с белилами и стал работать над лицом. Девочка следила за кистью, затаив дыхание, словно боясь спугнуть ее полет.

— А теперь? — спросил Бобби, придавая волосам Джотти ту прическу, которую носила Арти.

— Мама! — крикнула девочка. — Это мама!

— Тише, тише! — зашептал брат. — Не кричи так, а то услышит дядя Санджей. Он не любит нашу маму, он никого не любит и нас тоже. Если услышит, как мы шумим, то обоих накажет.

Но слишком поздно. На лестнице послышались шаги. Дети прижались друг к другу, в ужасе глядя, как медленно открывается дверь.

— Что тут у вас случилось? — спросил Рам.

— А мы испугались, — заговорили ребята, — думали, идут нас наказывать.

— Бедные сироты, — вздохнул старый слуга. Чем он мог им помочь? Он начал убирать в комнате и вдруг натолкнулся на раскрашенный журнал. Его глаза широко раскрылись от удивления.

— Кто это? — прошептал Рам. — Откуда вы это взяли?

— Бобби нарисовал маму.

— Так это Бобби нарисовал, — перевел дух слуга, — а я уж подумал, что… — он оглянулся на притихших ребятишек и не стал продолжать свою мысль. — Вот что, спрячьте-ка вы этот журнал, неровен час попадется кому-нибудь на глаза… — он горестно махнул рукой.

— Почему, — горячо возразила Кавита, — вон портрет нашей мамы. Злой дядя Санджей выбросил его, а мы подобрали. Сначала тоже прятали, а теперь поставили на столик, она на нас смотрит, мы на нее, будто мама рядом.

— Ох, дети. Старый я стал, уж и не знаю, что вам посоветовать. Знаю только одно, если кто-нибудь из хозяев увидит журнал… Как бы они не сделали чего-нибудь плохого той госпоже, что на нем сфотографирована.

Он еще раз взял в руки журнал, долго рассматривал, качая головой. Слуга пришел в полное смятение, он готов был поклясться, что это госпожа Арти, но не может такого быть, с того света не возвращаются.

Когда Рам ушел, Бобби бережно обернул журнал бумагой и спрятал под подушку. В эту ночь он спал хорошо и спокойно, ему снилась мама.

Глава двадцать шестая

Только у себя в номере Арти могла быть сама собой. Она снимала весь грим, снимала контактные линзы, переодевалась из ярких платьев с разрезами в удобное сари. Здесь не надо было притворяться роковой дамой, помыкающей многочисленными поклонниками, здесь звезда спускалась с небес и превращалась в обычную женщину, красивую, но усталую.

Стук в дверь застал ее врасплох. Не ожидая никаких неприятностей, Арти повернула дверную ручку и увидела Джетти.

Влюбленный решил не откладывать надолго ответный визит и пришел без приглашения.

— Это вы? — удивилась женщина.

Неожиданно она вспомнила, что смотрит на гостя темно-карими глазами. К счастью, ослепленный мужчина этого не заметил, красавица лишила его наблюдательности.

— Проходите, — посторонилась Арти, — одну минуту, я сейчас…

Быстро схватив лежащие на столике линзы, она исчезла в ванной. Пока хозяйки не было, гость принялся осматривать ее жилище. Дом может многое сказать о характере, привычках человека, который в нем живет.

Внимание Джетти привлекли фотографии, стоящие на столике. Мальчик и девочка, похожи — очевидно, брат и сестра. Сняты не позируя, очевидно, они даже не видели, что их фотографируют, этим объясняется некоторая смазанность кадров.

Как настоящий профессионал, Джетти всегда носил с собой карманную фотокамеру со вспышкой. Он достал ее и быстро сделал несколько снимков.

Выйдя из ванной, женщина сняла фотографии детей со стола и убрала их в шкатулку. Гостя она нашла в соседней комнате. Он стоял, опершись о сплошное окно, от потолка до пола, и смотрел вниз, на вечерний город.

Сплошным потоком шли автомобили, мелькая красными огнями, переливались неоновые вывески, по ярко освещенным улицам шли толпы прохожих. Джетти думал, как много тайн скрывает этот город. Одна из самых волнующих загадок сейчас стояла за спиной, отражаясь в оконном стекле. Он заметил, что женщина тоже его изучает. Джетти обернулся и шагнул к ней.

— Простите, я не предложила вам сесть.

Гость вдруг остановился, только сейчас он увидел ее домашний наряд:

— С ума сойти, как тебе идет национальный наряд. Почему ты его не носишь? Потрясающе! Ты очень красива.

Женщина вспомнила нежные слова, которые говорил ей обманщик Санджей. Как не похожа та лесть на искренность Джетти! Ей было приятно это слышать.

— Только за твоей красотой есть какая-то тайна, — вдруг сказал гость. — Ведь я фотограф, Джотти, читать по лицам моя профессия.

Он еще раз посмотрел, как изменилась женщина, сойдя с пьедестала звезды, и его озарила внезапная догадка:

— Ты кого-то преследуешь, Джотти? Или, может быть, ты вовсе и не Джотти? Ведь о тебе никто ничего не знает. Ты пришла ниоткуда и в любую минуту можешь уйти в никуда. Кто ты? У тебя нет прошлого. Почему ты всегда одна?

Арти отвернулась и отошла в сторону, нахмурив брови. Видя, что она не расположена к откровениям, мужчина подошел ближе и сказал:

— Кто бы ты ни была, я твой искренний друг, я готов помочь тебе покарать врага.

От его глаз не укрылось, как она вздрогнула, значит, попал в точку. Лицо ее омрачилось, заломив руки, Арти стала медленно ходить по комнате:

— Нет, я сама выбрала себе дорогу и должна пройти ее одна до самого конца.

— Каков он будет, этот конец дороги? Что тебя там ждет? Ведь ты идешь навстречу опасности.

— Джетти, будет лучше, если вы перестанете задавать мне вопросы.

Мужчина подошел к ней, взял за руку и развернул лицом к себе:

— Посмотри мне в глаза и скажи, что я тебе не нужен. Джотти, неужели ты не видишь, какие чувства я испытываю к тебе? Скажи лишь одно слово!

— Не нужен.

Он стойко перенес удар, внешне не показав боли. Больше ему здесь нечего делать. Джетти шагнул к дверям. Прощальный взгляд гостя упал на столик, где находились фотографии детей, их там уже не было!

Это был не последний визит в тот вечер. Через полчаса в дверь опять постучали. Прежде чем открыть, Арти посмотрела на себя в зеркало, — кажется, все в порядке, но кто же пришел? Она никого не ждала.

Гость был действительно неожиданный — Нандинья!

— Вы будете держать меня в дверях или мне можно войти? — спросила девушка.

— Проходите.

Арти заметила, что бывшая звезда очень возбуждена, а когда, посторонившись, пропустила ее в комнату, то поняла причину — от нее сильно пахло спиртным.

— Итак, чему я обязана?

Нандинья, не отвечая, прошлась по комнате. Пренебрежительно осмотрев обстановку, без приглашения села на диван, не выпуская из рук красную сумочку из лакированной кожи. Ее наряд, выдержанный в красно-розовых тонах, мог свести с ума любого быка.

— «Чему я обязана», — передразнила гостья. — Какая благородная дама. Почему ты отбиваешь моего жениха? — вдруг взвизгнула она с такой силой, что зазвенело в ушах.

— Вашего жениха? — усмехнулась Арти. — Насколько я знаю, господин Санджей уже женат.

— Вы прекрасно знаете, что его жена погибла.

— Вы говорите так уверенно, будто сами присутствовали при этом.

Стрела попала в цель. Девушка вмиг протрезвела. Она судорожно схватилась за сумочку, прижав ее к груди.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего. Это вы что-то хотели мне сказать. Я слушаю.

— Мне все известно! Вы преследуете моего Санджея, не даете ему вздохнуть, всюду следуете за ним по пятам! Но у вас ничего не выйдет! Он мой, и я никому его не отдам!

— Вот как? — холодно ответила Арти. — Значит, это я его преследую? Скажите, вы были знакомы с женой Санджея?

— Да. Мы были с ней лучшими подругами, — девушка открыла сумочку, порылась в ней и достала пачку сигарет. Щелкнув зажигалкой, выпустила из ноздрей клуб дыма. — Она очень любила меня, доверяла, и незадолго до гибели говорила, что если с ней что-нибудь случится, то мне надо будет позаботиться о детях и о ее муже.

— И вы, конечно, сдержали слово.

— Я часто бываю там, занимаюсь с детьми, помогаю Санджею, и мы хотим жить вместе, а вы разбиваете наши чувства!

— Видимо, вы очень добрый и заботливый человек. Надеюсь, Бог воздаст вам за все, — Арти мрачно посмотрела на гостью. — Если вы хорошо знали несчастную женщину, то должны помнить вот это.

Женщина открыла шкатулку и вытащила блеснувший драгоценными камнями браслет.

— Узнаете?

— Браслет Арти? Но откуда он у вас? — вскочила Нандинья. — Откуда у вас ее фамильная драгоценность?

— Вещь принадлежит мне. Ваш Санджей преподнес в виде подарка украшение так горячо оплакиваемой жены. Теперь вы понимаете, кто из нас преследователь, а кто жертва. Впрочем, они иногда меняются местами.

Потрясенная ревнивица смотрела на сверкающий браслет, испускающий острые разноцветные лучи, проникающие, казалось, в самое сердце. Страшная истина открылась ей в пугающей наготе — тот, ради которого она пожертвовала всем в своей жизни, ради которого она пошла на преступление, оказался изменником. Он предал ее любовь, увлекшись первой попавшейся красоткой! Все мечты рухнули, похоронив под обломками родник любви.

Нандинья пошатнулась, упала на диван. Нет, так просто она не отдаст самое дорогое, что у нее есть. Она будет бороться за своего любимого, родник пробьется вновь. Это всего лишь мимолетное увлечение, свойственное мужчинам, избалованным женским вниманием. Соперница слишком рано торжествует победу.

Отойдя к окну, Арти встала на то место, откуда Джетти осматривал вечерний город. Пульсирующие огни не привлекали ее внимания, она следила за предательницей.

Рука Нандиньи скользнула в сумочку, девушка бесшумно встала, пряча что-то за спиной. Тяжело дыша, стала приближаться к сопернице, каждый шаг давался ей с огромным трудом. Все ближе и ближе, пока не оказалась совсем рядом.

Арти словно окаменела, наблюдая за отражением в стекле. Сверкнула сталь кинжала, занесенная над головой женщины. Она быстро отскочила в сторону, и остро отточенное лезвие со свистом разрезало воздух, поразив пустоту.

— Вот как, значит, ты решилась на убийство?

— Кто-то из нас умрет, — прошипела Нандинья, — вместе нам тесно на этой земле.

Она кружила вокруг женщины, направив на нее острие кинжала, выбирая момент для смертельного удара.

— Да, — мрачно усмехнулась Арти, — ты достойная пара для Санджея.

— Он мой, я никому его не отдам! Умри, разлучница!

Метнувшись вперед, ударила, но не рассчитала, одурманенная ненавистью. Соперница перехватила ее руку, отобрала оружие и оттолкнула на диван.

— А теперь убирайся и помни: ты пыталась убить меня, за тобой долг, который ты заплатишь кровью!

Глава двадцать седьмая

Кредиторы одолевали Хералала, предъявляя ему счета на такие суммы, что мошеннику ничего не оставалось делать, как вновь занимать, чтобы погасить старые долги. Все деньги, которые заработала Нандинья, кончились. Она подписала контракт в менее престижном бюро, соответственно понизилась оплата, да и эти не слишком большие суммы быстро поглощались дядей и его племянником, имеющими неуемный аппетит.

Чтобы поправить дела, Хералал решил заняться привычной работой — воровством. Поскольку, благодаря стараниям адвоката Дикшита, он не имел возможности красть в фирме, бывший управляющий обратил свой взгляд на дом Арти, вспомнив, что у нее было много ценных украшений.

Выбрав время, когда племянник уехал на очередной показ мод, чтобы взглянуть на Джотти, дядя поднялся наверх и стал старательно обшаривать комнаты, стараясь не оставлять после себя никаких следов. Но оказалось, что он опоздал.

— Ах, негодяй, — возмущался Хералал, — грабитель! Украл все драгоценности! Не иначе как для этой манекенщицы. Бедный я, бедный! Кругом одно ворье, никому нельзя верить, родной племянник и тот норовит обокрасть.

С горя мошенник открыл очередную бутылку виски и начал методично уничтожать ее содержимое, скрашивая таким образом ожидание Санджея.

Сгустились сумерки, наступил вечер, а молодого человека все не было. Отмахиваясь от надоедливых москитов, Хералал сидел в саду под пальмой, пел заунывные песни, подкрепляя себя виски, которое он отхлебывал прямо из горлышка.

Старый мошенник оказался прав. Санджей совсем потерял голову, разбрасывал деньги направо и налево, перетаскал для своей избранницы все драгоценности, принадлежащие бывшей жене. Откуда ему было знать, что он дарит украшения тому, кому они принадлежали по праву.

Никогда еще с ним такого не было, обычно он сам принимал подношения от женщин, не гнушаясь ничем. Скуповатый по природе, молодой человек не тратил денег на своих любовниц, считая, что сам он — лучший подарок. Теперь его словно прорвало. Хотя Санджей дарил краденые вещи, принадлежавшие убитой им женщине, все равно — это был неслыханный акт щедрости с его стороны.

И на этот раз, отправляясь на просмотр коллекции модной одежды, он прихватил с собой последнее, что оставалось, жемчужное ожерелье. Привычно заняв место поближе к подиуму, молодой человек дожидался апофеоза зрелища — выхода лучшей манекенщицы сезона — несравненной Джотти.

Наступил волнующий момент, и под блеск фотовспышек вышла долгожданная звезда.

— Какая красавица, — раздался громкий шепот в первых рядах. — Говорят, в нее влюбился какой-то магараджа и буквально забрасывает золотом и бриллиантами.

— А я слышал, что недавно из-за нее застрелился директор бюро фотомоделей, в котором она начинала свое восхождение. Она отказала ему во взаимности, и он не выдержал удара.

Щеголеватый юноша в белом костюме оборвал спор:

— Все это слухи, а вот я точно знаю, госпожа Джотти приглашена на главную роль в новом фильме, говорят, это будет потрясающая картина, она уже прошла все пробы, и режиссер просто в восторге.

Под грохот оваций манекенщица покинула подиум, и Санджей стал продираться сквозь толпу за кулисы.

— Вы куда? — спросил его служащий.

— Передайте госпоже Джотти, что к ней пришел Санджей.

Служащий вытащил из кармана бумажку, шевеля губами, сверился со своими записями:

— Она не велела вас пускать.

— Что такое? Не велела пускать? Да ты с кем разговариваешь, мерзавец! — в бешенстве закричал молодой человек.

Дверь в костюмерную открылась, и из нее вышла Арти.

— Кто здесь кричит? Ах, это вы…

— Добрый день, госпожа Джотти! Представьте себе, этот болван утверждает, что мне нельзя к вам пройти!

— Я думаю, это недоразумение, — она повернулась к служащему, благодарно положила ему руку на плечо:

— Спасибо, Рави, можешь идти.

Рави посмотрел на свою повелительницу восторженными глазами и покорно удалился, бросив неприязненный взгляд на молодого человека.

— Да в вас здесь все влюблены, и это не удивительно, — сказал Санджей. — Но ничто не может сравниться с любовью, захватившей меня, словно бушующий океан.

— Нельзя верить пустым словам, — ответила женщина, — ложь любит наряжаться в красивые одежды.

— Чтобы мои слова не казались вам пустыми, позвольте преподнести это жемчужное ожерелье, вынесенное океаном любви к вашим ногам.

Он рассыпался в пошлых комплиментах, говоря те же самые слова, которые она уже слышала в облике Арти. Глядя на него равнодушными голубыми глазами, мстительница думала о том, что может покончить с ним в любую секунду, — кинжал, отнятый у Нандиньи, был спрятан в складках одежды, ей достаточно выхватить острый клинок и всадить в черное сердце. Она была уверена, что не промахнется. Но это будет для него слишком просто, убийца должен испытать то же, что и жертва.

Пылкий влюбленный не подозревал, как близка смерть, она стоит рядом, готовая накрыть его погребальным саваном.

Свидание не принесло Санджею никакого удовлетворения, не продвинув ни на шаг к желанной цели. Пожалуй, он зря хвастался дяде, расписывая любовные победы. Впервые на его пути встала женщина, перед которой ловелас оказался бессилен, как неопытный юнец.

Подъезжая к дому, посрамленный вздыхатель услышал дикие крики, отдаленно напоминающие песню. Санджей загнал машину в гараж и отправился в сад, там он застал впечатляющее зрелище — Хералал отплясывал на газоне.

— Дядя, идите спать, уже поздно.

— А, племянничек! Явился, неблагодарный! Я тебя кормил, поил, одевал, обувал, а ты ценные вещи из дома тащишь! Немедленно верни назад, я должен расплатиться с долгами. Ты же знаешь, у меня кредиторов больше, чем звезд на небе. Каждый день они выстраиваются в очередь у моих дверей, а что они сделают, если я не расплачусь? Упекут меня за решетку! Да, да, твой дядя будет сидеть в тюрьме, а тебе плевать на него, такие деньги тратишь на эту куклу, а она и двух рупий не стоит!

— Замолчите! — закричал Санджей. — Если вы еще раз оскорбите Джотти, я из вас самого куклу сделаю!

— Ты мне угрожаешь? Мне, Хералалу? Который подобрал тебя на обочине судьбы, из такого бездельника сделал человека! — Увлекшийся дядя взмахнул зажатой в руке полупустой бутылкой, описывая круг. — Теперь это все принадлежит тебе, а ты знаешь, на что я пошел, чтобы ты стал наследником миллионного состояния? — завопил Хералал, вытирая с рубашки пролитое виски.

Был поздний час, однако буян так громко кричал и пел свои дикие песни, что не давал никому заснуть. Бобби и Кавита с ужасом вслушивались в его слова. Они стояли на лестнице вместе с Рамом. Бобби напугали пьяные вопли, он вместе с сестрой спустился к старому слуге, Рам их успокоил и повел обратно, но невольно задержался, услышав откровения Хералала.

— Я убрал с дороги самое главное препятствие, — продолжал мошенник, — тебе оставалось только войти в этот рай, а ты все испортил. Может, ты думаешь, хозяин действительно умер от инфаркта?

— Что вы несете, дядя?

— Я? Ты знаешь, что это я помог ему отправиться на тот свет? Взял подушку, накрыл его голову и душил, душил… — Хералал чуть было не расплакался пьяными слезами от жалости к самому себе. — Это моих рук дело! — взревел он как бык. — Я придушил господина Гупту!

Дети и слуга, с ужасом слушающие крики, остолбенели от этих слов. Испуганный Рам выронил тарелку, она упала на мраморный пол и разбилась.

— Там кто-то есть, — сказал Санджей, прислушиваясь к топоту ног.

— Скорей, прячьтесь в свою комнату, — бормотал слуга, подгоняя Бобби и Кавиту. — Ложитесь в постель, будто вы ничего не слышали, и никому ничего не рассказывайте.

Он понимал, если убийца узнает, что его тайна известна, то никого не пощадит, даже детей. Поэтому Рам тащил обессилевших от страха ребятишек вверх по лестнице, с беспощадной ясностью осознавая, что сам уже не успеет скрыться.

Племянник и дядя неслись, как волки, вслед за убегающими. Они не знали, кто подслушивал, но кто бы он ни был, несчастный подписал свой смертный приговор.

— Укрывайтесь одеялом, и если сюда войдут, говорите, что вы крепко спали, — бормотал слуга.

Он выключил свет и вышел на лестничную площадку. Едва Рам закрыл за собой дверь, к нему подбежали запыхавшиеся родственники.

— Эй, старик! — зарычал Санджей. — Ты нас подслушивал? Отвечай!

— Что вы, нет.

— Посмотри на него, — отдуваясь, сказал Хералал, — какая напуганная физиономия. Конечно, он все слышал.

— Вы говорили очень громко, — неуверенно пробормотал слуга, — кое-что донеслось до меня, но я никогда никому не скажу ни слова. Считайте, что я ничего и не слышал.

Дядя переглянулся с племянником. Санджей зашел сзади несчастного и сомкнул мускулистые руки на его шее.

— Ты и так ничего не скажешь!

— Пощадите! — из последних сил прохрипел Рам. — Я всю жизнь прослужил в этом доме…

— В этом доме ты и умрешь! — ответил Санджей.

Глаза Рама вылезли из орбит и налились кровью, лицо побагровело и начал вываливаться язык. Он потерял сознание, но Хералал остановил разъяренного племянника.

— Остановись! Да ты совсем с ума сошел! Сбросим его с лестницы, будто он сам упал.

— Правильно, дядя.

Все, что происходило на лестнице, от первого, до последнего слова и хрипа, слышали дети. Бобби и Кавита прижались друг к другу, их била крупная дрожь, зубы стучали, словно ребятишек обложили глыбами льда.

Санджей подтащил обмякшего Рама к краю площадки, перевалил через перила и столкнул вниз. Раздался глухой стук упавшего тела, несчастный слуга распростерся на белом мраморном полу, по которому потекла извилистая алая струйка.

— Ну вот и все, теперь уж точно никому не скажет, — удовлетворенно сказал убийца.

Дядя подошел к перилам и нагнулся, изучая работу племянника. Пожалуй, на этот раз он сделал дело чисто, не то что в случае с Арти.

— Мне страшно, — прошептал мальчик.

— Тише, Бобби, они могут нас услышать.

Хералал насторожился, вытянул шею И оскалил зубы, словно большая крыса.

— Они не спят! — прошипел он, указывая пальцем на дверь детской.

— Проклятое отродье, — пробормотал Санджей, вытирая руки. — Что будем делать?

Не отвечая, дядя тихонько приоткрыл дверь, вглядываясь в темноту комнаты.

Бобби и Кавита с ужасом смотрели, как по полу пролегла полоса света, в которой четко вырисовывался вытянутый профиль Хералала.

— Я сейчас закричу, — дрожа прошептал мальчик.

— Не бойся, мама бы очень расстроилась, если бы узнала, что ты боишься.

— Хорошо, я не буду.

Открыв дверь пошире, дядя шагнул в комнату:

— О чем это вы шепчетесь, детишки?

Не получив ответа, он включил свет, пытливо всматриваясь в испуганные лица.

— Вы не спали?

— Нет, дядя, мы спали, — ответила Кавита, — но на лестнице кто-то шумел и мы проснулись.

— И что же вы слышали, детишки, — приторным голосом спросил убийца.

— Мы ничего не слышали, только какой-то шум, — сказала девочка.

Бобби не мог говорить, он просто согласно кивал головой, издавая зубами отчетливый стук.

Этот звук не понравился Хералалу. Он подошел ближе. Бобби смотрел на него широко открытыми глазами, но, помня слова сестры, держался из последних сил. Дядя с сомнением покачал головой, собрался уже уходить и тут заметил краешек журнала, торчащий из-под подушки:

— Что там у тебя, Бобби?

— Н-ничего, — заикаясь, ответил мальчик.

— Ну-ка, дай сюда!

Ребенок сжался, как от удара, вцепившись в подушку. Он прикрыл портрет матери своим худеньким тельцем.

— Да ты не слушаешься дядю! — Хералал сунул руку под подушку, отнял дорогую для мальчика вещь, перевернул обложкой к себе и даже присвистнул от удивления — на него глядела воскресшая Арти.

— Отдайте, дядя, — заплакал Бобби.

— Отдайте ему, дядя Хералал, — попросила Кавита. — Это он сам нарисовал, получилось похоже на маму.

— Ну, не надо плакать, детишки, — сказал мошенник. — Вот тебе твой журнал, можешь забрать его, только не показывай дяде Санджею, а то он увидит вашу маму и очень расстроится.

Выключив свет, вышел на лестничную площадку. Племянник сидел на ступеньках лестницы и нервно курил. Ему все казалось, что руки в чем-то испачканы, и он поминутно вытирал их носовым платком.

— Ну что? Они слышали?

— Не признаются, негодяи. Видно, ты их хорошо выдрессировал.

Санджей взял стоящую на ступеньках бутылку виски, забытую дядей, и отпил глоток:

— Нам нельзя рисковать, придется с ними что-то делать.

— Да ты просто злодей, племянник. Ничего не надо с ними делать, просто запри их в доме и пусть сидят, никуда не выходят. Кому они расскажут, если даже что-то и слышали? Да и кто поверит детям, мало ли что им привиделось.

Дядя не стал говорить про журнал с изображением Арти, он решил сам все выяснить. Против Санджея и Нандиньи явно зреет заговор, старый интриган это чувствовал. Если Арти жива, она будет мстить, надо убрать ее руками конкурентов, и тогда уж найти способ подобраться к наследству господина Гупты.

Глава двадцать восьмая

Лейла провела влажной тряпкой по столу, стирая невидимую пыль, поставила на место стулья и со вздохом закрыла дверь. На сегодня уборка закончена. После исчезновения Арти, она заперла ее комнату на ключ и входила туда лишь для того, чтобы навести порядок.

Издалека донеслось гудение мотора, какая-то машина приближалась к дому. Лейла поспешила во двор, ее не оставляла надежда, что это, может быть, вернулась госпожа.

— А, тетушка Лейла, — льстивым голосом сказал Хералал, вылезая из машины. — Вы-то мне как раз и нужны.

— Проходите в дом, господин Хералал.

Она не питала особой симпатии к управляющему, к счастью, тот и не собирался долго задерживаться. Напившись чаю, Хералал приступил к основной части своего визита:

— Скажите, вы хорошо помните день, когда погибла госпожа?

Лейла вытерла краем головного покрывала набежавшие слезы и тихо ответила:

— Я не забуду тот день никогда в жизни.

Скроив постную физиономию, мошенник выдержал приличествующую случаю паузу, демонстрируя неподдельную скорбь, затем вкрадчиво спросил:

— Где произошла трагедия, в каком месте?

— Неподалеку от излучины реки, ниже рыбацкой деревни.

Тут же распрощавшись, Хералал сел в автомобиль и отправился в деревню. Дорога пролегала по красивой цветущей равнине, но мошенника не интересовали живописные виды, он не любил дикой природы, предпочитая городской комфорт.

По пыльной улице бегали полуголые ребятишки, на деревянном мостике, стоя на коленях, женщины полоскали белье, их мужья уже вышли на промысел.

Хералал нашел древнего старца, греющегося на солнце, и расспросил о давнем происшествии. Старик не сказал ничего нового:

— Наши мужчины обшарили дно реки, ее нигде не нашли. Крокодил утащил добычу далеко, очень далеко…

Старец надолго замолчал. Хералал подождал, может быть, он еще чего-нибудь вспомнит, но тот стал понемногу дремать, и тогда мошенник на всякий случай спросил:

— Есть здесь еще какое-нибудь селение? У реки живет кто-нибудь?

Подумав немного, местный патриарх ответил:

— Живет один человек. Его дом на другом берегу, дальше по реке. Когда-то давно он потерял свою семью, теперь плавает на лодке, все ищет, ищет, да никак не может найти ее.

«Похоже, именно этот человек мне и нужен», — подумал мошенник. Оставив почтенного старца, который вновь погрузился в дремоту, Хералал отправился к реке. Он попытался найти кого-нибудь, кто смог бы перевезти его на другой берег, но, кроме стариков, женщин и детей, в деревне никого не было. Наконец отыскался совсем маленький мальчишка. Сопя от важности, что ему поручили такое ответственное дело, юный рыбак притащил огромное весло. Волоча его по песку, он провел Хералала к лодке и с трудом оттолкнул ее от берега.

Мошенник со страхом поглядывал на мутноватую воду, таящую под своей толщей речных чудовищ. Может быть, одно из них сейчас подкрадывается к лодке. Хералал поежился, представив себя в зубах отвратительного монстра. Да, Арти пережила страшные минуты, если ей удалось спастись.

Жилище отшельника стояло поодаль от реки. Отдуваясь, Хералал поднялся вслед за мальчишкой на пригорок по еле заметной тропинке и увидел хижину. Рыбак вышел встречать гостей, не предложив им войти в дом.

— Добрый день, господин. Что привело вас в эти края.

— Уф! Как я устал, — проговорил мошенник, — очень хочется пить, не найдется ли у вас воды?

Пришлось Вишну проводить гостей в хижину и угостить чаем. Напившись, сыщик повел свои расспросы:

— Скажите, уважаемый, вам не приходилось спасать кого-нибудь на реке?

Старый рыбак догадался, что за гость пришел. Арти рассказывала и об управляющем, это был плохой человек, нельзя раскрывать ему тайну.

— Нет, господин. Я давно здесь живу, никого не видел, никто сюда не заходил.

Такой ответ не слишком разочаровал мошенника. Он и не ожидал, что старик скажет правду, поэтому ему и надо было проникнуть в хижину и самому все осмотреть. Его старания оказались не напрасны, на стене он заметил порванный дорогой платок — эта вещь могла принадлежать Арти.

Конечно, Хералал не получил прямых доказательств того, что женщина жива. Косвенные улики указывали на то, что она могла спастись. Пожалуй, больше не стоило тратить время на розыски, если Джотти — это Арти, то ей можно устроить ловушку, чтобы она сама себя выдала.

Мошенник встал и направился к выходу, у дверей он остановился и как бы невзначай спросил:

— А чей это платочек висит на стене?

Вишну посмотрел ему в глаза спокойным усталым взглядом и ответил:

— Это память о моей дочери. Когда-нибудь она вернется и возьмет меня с собой.

Гости спускались к реке, а старый рыбак стоял у хижины и смотрел им вслед. Он думал о том, какие плохие люди окружают сейчас Арти. Может быть, она была права, что не простила их и решила мстить?

Лодка пустилась в обратный путь. Хералал поминутно озирался, стараясь держаться подальше от бортов утлого суденышка, однако речное чудовище подкралось незаметно. Вдруг с шумом вскипела вода, и за кормой показалась уродливая пасть, усаженная острыми зубами. Огромный крокодил всплыл рядом с лодкой и уставился немигающим взглядом на аппетитного пассажира.

— Ай, — закричал испуганный мошенник, — он на меня смотрит! Ну что ты так медленно гребешь, давай скорее!

Он бросился к мальчику, лодка качнулась, чуть не зачерпнув бортами воду, гребец пошатнулся замахал руками, стараясь сохранить равновесие, и выронил весло.

— Ты что наделал, негодяй! — завопил Хералал. — Теперь мы погибли!

Весло медленно уплывало, покачиваясь на волнах. Крокодил тут же оказался рядом с ним, но убедившись, что это несъедобная вещь, вернулся обратно, заняв свой пост напротив дергающегося от страха пассажира.

— Ну, что теперь делать? Ох, пропал я, пропал, бедная моя голова! А ты, негодяй, полезай теперь в реку и доставай весло.

— Но там же крокодил.

— Ну и что? Не могу же я сидеть и дожидаться, когда он проголодается. Ты такой маленький, он тебя не тронет.

Крокодил лежал в воде, словно огромное замшелое бревно, выставив темно-зеленую, будто лакированную морду. Ему некуда было спешить, рано или поздно один из тех, кто в лодке, попадет ему на обед.

Напуганный Хералал подумал: «А вдруг Арти погибла в зубах этого чудовища, и сейчас ее дух решил отомстить?»

— Это не я, — заговорил он, обращаясь к сонному монстру, — это все Санджей, вот его и кушай.

Бугристая, покрытая шишками морда послушно повернулась в сторону.

— Дядя Вишну плывет нам на помощь! — радостно сказал мальчик.

Мошенник посмотрел туда, куда указывала худенькая ручонка и куда повернулся крокодил, старый рыбак быстро приближался к ним на лодке, сноровисто работая веслом. Взяв на буксир потерпевших бедствие, Вишну дотащил их до деревни. Речное чудовище сопровождало их некоторое время, но затем, потеряв надежду, отправилось искать более покладистый обед.

Выйдя на берег и ощутив под ногами твердую почву, Хералал так обрадовался, что даже решил вознаградить рыбака за спасение. Полез в карман за бумажником, однако передумал, рассудив, что здесь, в деревне, деньги не нужны, а ему в городе понадобятся.

Наутро после убийства Рама, дети, почти не спавшие всю ночь, остались совсем одни. Никто не дал им даже куска хлеба.

— Я боюсь, — говорила Кавита, — вдруг они придут за нами и убьют.

— Не бойся, — отвечал Бобби, — сейчас я достану еды, а потом мы пойдем в школу и сюда больше не вернемся.

— Куда же мы денемся?

— Доберемся до фермы и будем жить там вместе с тетей Лейлой и Балией. Они нас любят и не обижают. Будем там расти, расти, а когда станем взрослые, то вернемся сюда и прогоним злых дядей.

Девочке план брата очень понравился, она сразу перестала плакать, деловито утерлась и сказала:

— Хорошо, мы так и сделаем, только возьмем с собой Гамбо, нельзя его тут оставлять.

— Правильно, — согласился мальчик, — а теперь сиди здесь, я скоро вернусь.

Он приоткрыл дверь, прислушался, словно зверек, высунувшийся из норки. Все тихо, хищник бродит где-то в саду. Бобби спустился вниз по лестнице, замирая от каждого шороха, на цыпочках прокрался в кухню.

Санджей уже побывал здесь, он завтракал консервами, побросав грязную посуду в мойку.

Мальчик открыл шкаф, взял пачку печенья с орехами, плитку молочного шоколада и бутылку минеральной воды. «Надо и в дорогу запастись», — подумал хозяйственный Бобби, рассовывая по карманам пакетики с миндалем, бисквитами и конфетами.

Где-то в глубине дома хлопнула дверь, испуганный мальчик застыл на месте. Кажется, обошлось. Непонятная сила тянула его посмотреть, куда подевались убийцы. Он подошел к окну, осторожно выглянул в сад.

Сильный ветер пригибал кусты, рябил воду в бассейне, по которой плавала пустая бутылка из-под виски. Ни Санджея, ни Хералала нигде не было видно. Мальчику показалось, что кто-то прошел совсем рядом с окном, он отпрянул и пустился бежать. Вихрем пронесся по лестнице, захлопнул за собой дверь, прижался к ней, с трудом переводя дыхание.

— Что случилось? — спросила Кавита. — За тобой гнались бандиты?

— Нет, что ты. Все ушли. Собирай учебники и бежим отсюда поскорее, пока они не вернулись.

Бобби побросал добытую еду в портфель. Завтракать не хотелось. Они вышли из спальни, но не успели сделать и нескольких шагов, как увидели отчима с банкой пива в руке.

— Куда это вы собрались? — грозно спросил Санджей.

— Мы идем в школу.

— В школу? Вы и так слишком умные, нечего вам там делать.

— Но нам надо учиться, — робко возразил Бобби.

— Ты что, решил спорить с дядей, щенок!

Отчим подошел ближе и ударом ноги вышиб портфель из рук мальчика.

— Вот тебе твоя школа! — хрипло засмеялся убийца.

Портфель врезался в стену, и все содержимое рассыпалось из него по ступенькам лестницы.

— Ах вот как! — заревел Санджей, глядя на детские припасы. — Бежать собрались!

— Мы хотим к маме! — заплакали ребятишки.

— Сколько раз говорить — ваша мать умерла и никогда к вам не вернется, а если вы так хотите, я могу отправить вас к ней, на тот свет, — он засмеялся собственной шутке. — Марш в комнату. Вы никуда не пойдете, будете жить там, пока я не решу, что с вами делать.

— Я не пойду, — тихо сказал мальчик.

— Что? Ты мне перечить?

Отчим размахнулся и ударил ребенка. Пощечина сбила мальчика с ног, он упал, сильно ударившись головой. Из носа потекла кровь, лицо побледнело.

— Не бейте! — закричала Кавита.

Она подбежала к брату, подняла его, закрывая худеньким телом. Бобби поднялся, опираясь о ее плечо, с ненавистью глядя на отчима.

— А теперь убирайтесь, и чтоб я вас больше не видел!

Затолкав детей в комнату, Санджей запер дверь на ключ и ушел.

Покончив с Бобби и Кавитой, молодой человек позвонил в бюро по найму и сказал, чтобы ему прислали несколько слуг на выбор.

— Я хочу, чтобы это были не слишком умные, умеющие держать язык за зубами люди.

Поскольку клиент оказался богатым и уважаемым человеком, в бюро учли все его требования, и вскоре в доме появился новый слуга. Это был простой деревенский парень по имени Динеш. Он был из многодетной семьи и, чтобы прокормиться, часто уходил в город на заработки и постепенно повысил свою квалификацию до уровня официанта, а потом выбился в слуги. Динеш чувствовал себя осчастливленным, когда попал на службу в такой роскошный дом. Никогда еще ему не платили так много денег за пустяковую работу. С утра до глубокой ночи он трудился в поле, не разгибаясь, а здесь он получал в месяц столько, сколько в деревне за год. Поэтому очень дорожил новым местом и не совал нос в чужие дела. Три раза в день относил еду и питье в детскую на втором этаже, убирал там и не задавал никаких вопросов — мало ли что эти господа выдумывают! Если у тебя много денег, можешь даже тюрьму дома устроить, и никто тебе слова не скажет.

Глава двадцать девятая

Перевоплощение в Джотти выявило в Арти незаурядные актерские способности. Оказалось, у нее есть талант, она была рождена для сцены. Последовало предложение от известного режиссера сняться в новом фильме. Дебют оказался на редкость удачным. Звезда Арти ярко заблистала на кинематографическом небосклоне. Ее наперебой приглашали крупные продюсеры, сценаристы слали свои работы, умоляя сыграть главную роль, так как они не представляли себе никого другого в образе героини будущего фильма.

Работа фотомодели теперь мало устраивала женщину, все реже заходила она в бюро Джетти. Фотограф не терял надежды добиться благосклонности красавицы, несмотря на то, что она поднялась так высоко. По правде сказать, Арти посещала бюро, чтобы повидаться с его хозяином, попить чаю с Лакшми. Это были настоящие друзья, здесь отдыхала ее страдающая душа.

Окруженная толпой поклонников, женщина чувствовала себя одинокой среди них. Уроки Санджея не прошли даром, она насквозь видела лжецов и не верила больше красивым словам. Как только выпадала свободная минута, спешила к детям, подстерегала их возле школы, провожала домой, следуя на безопасном расстоянии, чтобы они ее не заметили. Настоящими праздниками для Арти были дни, когда школу посещали родители. Мать могла смешаться с ними, побыть совсем рядом с Бобби и Кавитой.

В один из таких дней она ушла со съемок пораньше и отправилась к детям, но их нигде не было: ни в классе, ни во дворе. На пороге ей попалась знакомая учительница.

— Простите, Кавита в вашем классе учится?

— Да, но вот уже три дня ее нет в школе.

— А Бобби тоже у вас учится?

— Он не посещает занятия, как и его сестра. Извините, мне пора идти.

— Да, да, конечно, — задумчиво сказала мать.

В тот же вечер Арти позвонила Санджею и назначила ему свидание. Он был просто ошеломлен, долго не мог поверить, что это не розыгрыш:

— Вы не шутите, Джотти?

— Нет, — нетерпеливо ответила женщина. — Ждите меня завтра в полдень у входа в городской парк.

Положив трубку, молодой человек даже запел какую-то песню диким голосом. Он знал, что никто его не услышит, — Хералал счел за благо вернуться в свой дом. Мошенник чувствовал, что над Санджеем собирается гроза.

Для свидания было выбрано очень живописное место. Парк располагался на возвышенности, вдалеке зеленела горная цепь, белые снежные вершины терялись в облаках.

Санджей ходил по аллее, поглядывая на массивные золотые часы.

— Извините меня, — сказала Арти, — вы, наверное, давно ждете?

Как он ни высматривал ее, а она подошла совершенно незаметно.

— Такую обворожительную женщину можно ждать целую вечность. Ваш вчерашний телефонный звонок вселил в меня надежду, я понял, что огонь горит не только во мне.

Женщина засмеялась, но в глазах ее сверкнула такая ненависть, что, не будь Санджей ослеплен неутоленной страстью, он бросился бы бежать без оглядки. Молодой человек ничего не заметил.

— Вы правильно поняли, однако по сравнению с тем огнем, который горит в моей груди, ваш огонь не ярче тлеющего уголька.

— Есть средство затушить огонь. Знаете такую пословицу: «Яд ядом убивают, а любовь любовью утоляют».

Арти вновь засмеялась. Ее забавляло, как быстро вернулась самоуверенность к Санджею, едва он почувствовал трещину в обороне. Еще не зная, чем это вызвано, ловелас собирался воспользоваться такой возможностью, чтобы добиться своей цели.

— Да, но торопиться не стоит. Я ведь ничего о вас не знаю, кто вы, откуда приехали.

— Тогда не будем терять времени, едем ко мне. Мой дом всегда открыт для вас. Пожалуйста, окажите мне эту честь.

— Вы угадали мое желание, ведь жилище многое говорит о хозяине.

Она решилась поехать, потому что мечтала увидеть своих детей, надеялась выяснить, что с ними случилось. Ради этого Арти села в машину рядом с сияющим Санджеем. Тот вел автомобиль на предельной скорости и через пять минут привез женщину к дому.

Некогда живой, полный веселых детских голосов и смеха, дом выглядел необитаемым. Как бы нагнетая мрачную атмосферу, завыла собака. Гамбо начал рваться с цепи. Умный пес, не знавший раньше, что такое привязь, постепенно превратился в угрюмого зверя. Но он почуял хозяйку, и теперь ничто не могло его остановить. Рывок, еще один, и железные звенья не выдержали. Гамбо несся через сад.

— Осторожнее! Прячьтесь в машину, Джотти! Этот пес очень опасен.

Гамбо подбежал к хозяйке, виляя хвостом, уткнулся ей в колени, поскуливая от радости.

— Какая хорошая собака! Ласковая, добрая…

— Поразительно, Гамбо очень злобный пес, но, видно, и он под властью ваших чар.

— У животных хорошо развито чутье, их нельзя обмануть.

Услышав шум в саду, дети боязливо подкрались к окну и посмотрели вниз.

— Бобби, к нам пришла та самая тетя, которая так похожа на нашу маму.

Арти все время поглядывала на окна детской, стараясь, чтобы бывший муж не заметил этого. Она видела, как дрогнула штора и помахала рукой.

— Это мои дети, — сказал Санджей, перехватив ее взгляд.

— Эй! — крикнула мать. — Спускайтесь сюда!

Бобби и Кавита испуганно отпрянули от окна и забились под одеяло. Они услышали топот ног на лестнице, дверь открылась и в комнату ворвался отчим:

— А ну, спускайтесь сейчас же и поздоровайтесь с тетей!

Одеяло полетело на пол, сбросив детей туда же, Санджей прохрипел:

— И не вздумайте болтать лишнего. Ведите себя прилично, иначе изобью до полусмерти!

Арти вошла в гостиную. Давно она не была в собственном доме! Здесь все знакомо с детских лет, но теперь изменился даже запах, комнаты пропахли сигарным дымом и виски.

Неуверенными шажками дети сошли в гостиную, заставив сильнее биться сердце матери. Она чуть не разрыдалась, когда увидела испуганные, осунувшиеся лица.

— Меня зовут Бобби, ее Кавита.

— Прошу вас, госпожа Джотти, к столу. Обычно мы обедаем все вместе в саду.

Не обращая на него внимания, женщина подошла к своим детям, взяла их за руки:

— У вас красивые имена. Как вы учитесь?

— Спасибо, хорошо, — ответила за всех Кавита. Что она могла сказать?

За обедом прислуживал новый слуга, Рам не появлялся, это насторожило хозяйку. На какие еще преступления решился Санджей? Может быть, он выгнал Рама за то, что тот слишком много знал?

Молодой человек заметил смятение, охватившее гостью:

— Слуга сделал что-нибудь не так? Что случилось?

— Нет, ничего, благодарю. Скажите, а в вашем доме еще кто-нибудь живет?

— Нет, больше никого. Только те, кого вы видели, — он вздохнул и продолжил задушевным голосом, который так хорошо был знаком Арти. — В нашей маленькой семье не хватает одного человека.

Она не вслушивалась в его намеки, наблюдая за детьми. Бобби ничего не ел, а Кавита набрала в ложку суп, но никак не могла поднести ее ко рту, потому что у нее дрожали руки. Это душераздирающее зрелище потрясло мать.

— Кавита, милая, кушай, а то суп остынет.

Ребятишки во все глаза смотрели на гостью, их взгляды молили о помощи. Отчим заметил неладное и решил вмешаться:

— Ты разве не слышишь, что сказала тетя?

Ложка в руке девочки задрожала еще больше, зазвенела о край тарелки. Она уже не владела собой.

— Ты так суп прольешь! — угрожающе произнес молодой человек. — Надо есть аккуратнее.

Кавита склонила голову, в тарелку закапали слезы. Выскочив из-за стола, побежала к лестнице. Ее нервы не выдержали, она спасалась бегством.

— Стой! Немедленно вернись! — резкий окрик прозвучал, как удар хлыста.

— Я не хочу есть.

Отчим быстро встал, его лицо побагровело от злобы. С него мигом слетела наигранная любезность, обнажив истинную сущность беспощадного убийцы. Он подскочил к девочке, грубо развернул за плечи.

— Ты что, не знаешь, как вести себя за столом? Сколько раз я тебе говорил — вскакивать из-за стола неприлично! Разве не ясно? — рявкнул Санджей, незаметно дергая Кавиту за ухо, так что ее голова качнулась в сторону.

Брат прибежал на помощь сестре, он встал рядом с ней, но что сделает ребенок против мускулистого атлета, так тщательно следящего за своим здоровьем, который может убить его одним пальцем.

Положив сумочку на колени, Арти открыла ее, нащупала рукоятку кинжала и стиснула до боли. Если только этот негодяй еще раз обидит ее детей, если он еще раз дотронется до них кровавыми руками, то она всадит в него кинжал по самую рукоятку.

Почувствовав неладное, молодой человек сбавил тон:

— А ты почему встал?

— Я тоже не хочу есть, — дрожащим голосом сказал мальчик. — Не трогайте мою сестру.

— Не хочешь есть? Так убирайтесь вон отсюда!

Детей не пришлось долго упрашивать. Словно вспугнутые воробьи, они упорхнули наверх. Арти закрыла сумочку.

— Вот видите, — оправдывался Санджей, — к чему приводит излишняя мягкость. Они ужасно избалованы, всему виной мой мягкий характер.

Глава тридцатая

Кредиторы осаждали Хералала со всех сторон, оставалось либо срочно достать деньги, либо переселяться в тюрьму. Хотя она давно плакала по убийце, он не собирался хлебать баланду. Мошенник задумал ускорить события.

Пусть Джотти, или кто там она на самом деле, охотится на Санджея, пускай убирает с дороги к наследству это препятствие. На нее найдется смертельный враг — Нандинья, а уж с ней проще справиться, чем с остальными. И вот когда они перебьют друг друга, останется один Хералал и маленькие детишки.

Жилище бывшего управляющего находилось неподалеку от дома Арти, оттуда удобно было следить за развитием событий, чтобы вмешаться в нужный момент, и такой случай вскоре представился.

Однажды он направился к племяннику перехватить немного денег. Проходя мимо решетки сада, услышал голоса. Мошенник знал, что в глубине сада есть маленькая калитка, через которую можно проникнуть внутрь, оставаясь незамеченным. Тихо открыв секретный замок, вошел внутрь и прокрался по заросшей со всех сторон аллее. То, что он увидел, его очень обрадовало — Джотти пришла в гости к Санджею.

Несвойственной для почтенного возраста рысью, Хералал прибежал к себе, порылся в шкафчике, заваленном всяческой дрянью, в нашел то, что искал, — узкий флакон из темного стекла. К счастью для него, дом Нандиньи располагался на соседней улице.

— Что случилось, дядя? — спросила девушка, впуская гостя в дом.

— Ох, милая Нандинья, дай отдышаться.

— Может быть, дать вам воды?

— Воды? Нет. Лучше виски.

Когда требуемое лекарство было принято внутрь в необходимом для здоровья количестве, интриган приступил к делу:

— Должен сказать тебе, дорогая Нандинья, что твой друг попал в сети и его надо спасать.

— О чем вы говорите, дядя?

— Как о чем? — искренне удивился Хералал. — Будто ты не знаешь. Она сидит сейчас у него и пытается всячески обольстить нашего доверчивого Санджея.

— Вы имеете в виду Джотти.

— Ну кого же еще, конечно ее, а не богиню красоты Лакшми, хотя они и очень похожи, — не удержался старый ловелас.

Такое сравнение не понравилось Нандинье, но больше всего ей не понравилось поведение любимого. Значит, он не отказался от своей цели. Она отдала ему все, а он готов бежать за первой попавшейся юбкой. Теперь девушка даже не очень винила Джотти, в конце концов ее можно понять — трудно не увлечься таким красавцем, однако так просто она его не отдаст.

Черные мысли настолько поглотили девушку, что она забыла про дядю, который что-то вкрадчиво ей нашептывал:

— …Эта подлая женщина, вот кто тебе мешает. От нее надо избавиться, и тогда Санджей сам к тебе прибежит, он же без тебя никто.

— Я уже пробовала от нее избавиться, — мрачно сказала девушка, — да ничего не вышло.

— А ты не так действовала, как надо, — зашипел ей в ухо Хералал. — Вот, смотри. — Он вынул из кармана флакончик. Накапаешь несколько капель в стакан, ни вкуса, ни запаха. Дашь выпить — и через пять минут твоя соперница исчезнет навсегда. Ты останешься вдвоем с племянником, а я, — мошенник смахнул крупную слезу, — а я еще приду на вашу свадьбу, если позволит мне мое хрупкое здоровье.

Девушка взяла флакон, посмотрела на темное стекло, сквозь которое не проникал ни один луч солнца. Наверное, это хороший яд, но она не будет никого травить, хватит убийств. Теперь она знала, что будет делать.

— Спасибо за подарок, дядя, а теперь идите, мне надо остаться одной.

— Иду, иду, дочка. Передавай привет Джотти.

Когда мошенник исчез, Нандинья взяла стакан, налила туда виски и залпом выпила. Тщательно сполоснув его, открыла флакон и накапала в стакан несколько капель темно-красной жидкости.

По комнате поплыл горьковатый запах смерти.

После бегства детей молодой человек попытался сгладить неприятное впечатление от своей несдержанности, но что бы он ни говорил, гостья пребывала в мрачном настроении. Положение спас неожиданный звонок.

— Алло, Санджей слушает.

— Здравствуй, милый, — раздался в трубке знакомый голос.

«Тебя только здесь не хватало», — подумал пылкий влюбленный, однако вслух сказал:

— Я весь внимание.

— Очень хорошо, тебе надо внимательно все выслушать. Я знаю, что у тебя в гостях Джотти, мне известно, что у вас свидание в доме, только знай — хранить нашу тайну я больше не намерена. Я доверила ее бумаге. Там все подробно написано. Яд я тоже приготовила, и если ты не явишься сюда через пять минут, то я отравлюсь. Представь себе, что скажет полиция, когда найдет меня и мое признание.

Долго я терпела твои измены, думала, что ты, наконец, успокоишься, но вижу, все мои старания напрасны. Итак, теперь тебе решать, жить нам или умереть.

— Подождите минуту! — сказал Санджей, но в трубке уже раздались короткие гудки.

Сжав трубку так, что побелели пальцы, он некоторое время осмысливал происшедшее, пытаясь найти выход.

— Я очень сожалею, но одно важное дело требует моего непременного присутствия. Поймите меня правильно, бизнес есть бизнес, без моего вмешательства могут произойти непредвиденные события, — сказал молодой человек, нервно закуривая сигарету.

— Конечно, идите.

— Поверьте, это не займет много времени. Обещайте, что никуда не уйдете.

Мрачно улыбнувшись, Арти пообещала:

— Я никуда не уйду из этого дома.

Как только он ушел, прятавшаяся в кустах собака подбежала к своей хозяйке, прыгая, словно щенок.

— Гамбо. Гамбо, хороший пес. Извини, Гамбо, я должна идти к детям, а ты охраняй нас. Как только появится этот злой человек, подай голос, хорошо?

Пес заскулил, понимающе глядя в глаза. Гамбо был счастлив — хозяйка вернулась, больше его не будут сажать на цепь.

— Мама, мамочка когда же ты придешь, возьми нас скорее отсюда, — плакали дети.

Они стояли перед портретом Арти, молясь на него, словно на икону. Больше им некому было пожаловаться.

Мать неслышно открыла дверь в детскую, тихо вошла, как всегда входила по ночам, чтобы не разбудить детей.

— Чья это фотография?

— Нашей мамочки.

— Вы ее не забываете?

— Нет, конечно. Почему ее так долго нет, — рыдали дети.

— А почему стекло на фотографии разбито?

— Это дядя разбил. Он выбросил все мамины фотографии, нам удалось только одну найти и спрятать.

Обняв Бобби, мать вытерла ему слезы, погладила по голове, и он сразу затих от непривычной ласки.

— Кавита, иди ко мне.

Девочка не решалась приблизиться. Она боялась людей, совсем одичав взаперти. Дядя Санджей тоже сначала был ласковый, а потом превратился в страшного злодея, вдруг и эта тетя такая же?

Мальчик позвал сестру:

— Иди, тетя хорошая, она похожа на нашу маму и такая же добрая. Она нас не будет бить.

Эти слова ранили мать, словно острый нож. Ей показалось, что она ослышалась, не может быть, какое чудовище осмелится поднять руку на невинного ребенка?

— Как ты сказал? Разве вас здесь бьют?

— Да. Дядя бьет нас почти каждый день с тех пор, как дяди Рама не стало. Он даже в школу не разрешает нам ходить, мы сидим целый день взаперти.

Мать была потрясена, этот негодяй избивал ее детей, он задумал свести их в могилу. Еще немного, и они превратились бы в слабоумных затравленных зверьков, молящих только о том, чтобы их не били и давали какую-нибудь еду.

Что же здесь происходит, какие еще преступления необходимо совершить убийце, чтобы насытить свою кровожадность?

— Дядя Рам ушел от вас?

— Он умер.

— Умер? Как?

Девочка предостерегающе покачала головой, давая брату знак молчать. Она знала, если они проговорятся, это будет стоить им жизни, отчим не остановится перед их убийством, ему уже нечего терять.

— Дядя Санджей и дядя Хералал… — начал мальчик.

— Бобби, не надо! — вскрикнула девочка.

— …они убили дядю Рама. Сбросили его с лестницы и сказали, будто он сам упал.

— Не бойся, Бобби, продолжай. Я никому ничего не скажу. За что они убили Рама?

— Потому что он услышал, что говорил дядя Хералал.

— Что же он говорил?

— Он сказал, что убил нашего дедушку.

У Арти потемнело в глазах — какие чудовищные злодеяния творятся под этой крышей! Теперь она поняла, что хотел сказать отец, когда разговаривал с ней в последний раз по телефону. Он собирался открыть имя преступника, но тот помешал ему. Это Хералал привел в дом своего племянника, словно стая коршунов, они кружили над золотом Арти, убивая всех, кто им мешал, не жалея даже детей.

— Нам очень страшно, тетя, — не выдержала Кавита. Она бросилась в объятия матери. — Спасите нас!

— Теперь вам нечего бояться! Считайте, что с сегодняшнего дня рядом с вами ваша мама, а моих детей никто тронуть не посмеет. Клянусь всеми святыми на свете, они ответят за смерть невинных людей!

Глава тридцать первая

Спальня Нандиньи была выдержана в белых тонах — белые стены, мохнатый белый ковер, огромная круглая кровать, покрытая белым шелковым покрывалом, зеркальный потолок, отражающий девушку, разметавшуюся на кровати. Рядом с ней валялся запечатанный конверт, на прикроватном столике стоял стакан, отбрасывающий красноватый отсвет на белые шторы.

Неслышными шагами Санджей привычно вошел в спальню. Некоторое время он присматривался к девушке — жива ли она или уже слишком поздно. Белый халат, распахнутый на груди, чуть приподнимался в такт дыханию, Нандинья была без чувств.

Он подошел ближе, взял со стола почти пустую бутылку виски и усмехнулся; что ж, самоубийца выбрала надежный способ лишиться жизни. Не так-то легко поднять на себя руку, преступить через заповеди.

Молодой человек осторожно поднял стакан, посмотрел его на свет и поставил обратно. «А что, если ей помочь?» — подумал убийца. Свидетелей нет, конверт с показаниями исчезнет в его кармане, и никто не узнает, почему произошла эта смерть. Мало ли что послужило причиной, например, неприятности на работе, неудачная карьера. Девушка начала пить, долго так не могло продолжаться, и она покончила с собой.

Он опять взял стакан, подошел ближе к своей любовнице. Она дышала глубоко и ровно, темно-вишневые губы открылись, показав ровные белые зубы. Достаточно влить ей в рот содержимое стакана — и он разом избавится от ревнивой подружки и от опасной свидетельницы.

Вдруг убийца заметил, что девушка смотрит прямо на него, молча ожидая смерти.

— Очнулась? Значит ты вот этим собиралась травиться? Я не позволю тебе совершить страшную ошибку! — быстро перестроился Санджей. — Ты никогда не умрешь, любимая!

С этими словами он швырнул стакан в стену, и он разбился на мелкие осколки. По белой поверхности стены поползло отвратительное белое пятно, напоминающее очертаниями спрута.

— Вставай, дорогая.

— Я не хочу.

— Хорошо, подожди меня здесь.

Молодой человек прошел на кухню, быстро приготовил крепкий кофе и заставил ее выпить всю чашку.

— Ну как, тебе лучше?

— Да, — простонала девушка.

— А теперь поговорим. Неужели ты думаешь, что я променяю мою Нандинью на какую-то ничтожную манекенщицу? Да она сама липнет ко мне, прохода не дает. Я ее не гоню, пусть за мной бегает. Ты же потеряла работу, а у нее большие связи.

— Да, — скептически усмехнулась Нандинья, — уж если кто и поможет мне, так это она.

— А что, Джотти обещала устроить тебя на киностудию. Будешь пробоваться на роль. Конечно, сначала ты получишь эпизод, а потом видно будет.

— Зачем ты мне лжешь? Она может дать мне только место в тюрьме. Недавно я пыталась убить эту женщину!

— Что? Ты пыталась убить Джотти?! — закричал Санджей.

Он стиснул кулаки, глаза налились кровью. Вид его был так страшен, что девушка быстро пришла в чувство, соскочив на другую сторону кровати, подальше от любовника.

Но не просто убежать от впавшего в бешенство убийцы. Шаг, другой, и вот уже Санджей совсем рядом. Однако с каждым шагом он овладевал собой, ему нельзя оступиться. Молодой человек понимал, что идет по лезвию бритвы.

— Любимая! Ты не должна так рисковать! Без тебя я погибну от горя!

Нандинья забилась в его объятиях, пытаясь вырваться, но ей это не удалось, и она затихла.

«Уж я-то знаю, как с вами управляться», — подумал лицемер.

С утра Вишну убрал сети в сарай, чтобы не портились, и так уже совсем обветшали. Сегодня он не пойдет на реку. Солнце еще не встало, а Вишну уже испек свежих чапати — тонких лепешек из пшеничной муки, отварил рис, сдобрив его перцем и пряностями, увязал все в чистую тряпицу. Путь предстоит не близкий.

После визита Хералала старый рыбак долго думал и решил, что ему надо предупредить Арти об опасности. Такой плохой человек зря приезжать не станет, видно, что-то почуял, глаза так и засверкали, когда увидел платок на стене. Надо было убрать его, да кто же знал, что они и сюда доберутся. Правда, старик не понял, почему гость сомневался в гибели Арти. Что же, выходит, он ее видел, да не узнал? Неужели женщина так изменилась?

Столкнув лодку на воду, Вишну привычно греб веслом, поглядывая на небо. Хороший день будет. Рыба любит такую погоду.

Он быстро добрался до деревни, оставил лодку и дальше пошел пешком. Местные жители долго смотрели ему вслед — старый отшельник никогда еще не уходил в город с тех пор, как утонула его семья.

Ему повезло, крестьяне из ближней деревни ехали на базар и подвезли до самых пригородов, а здесь уже надо было искать дом Арти. Свет не без добрых людей, они подсказали, куда идти и к полудню он отыскал большой красивый дом за чугунной оградой. Вишну покричал немного, и на шум вышел молодой парень в новой добротной одежде.

— Чего тебе, старик? — спросил Динеш, дожевывая кусок нежной баранины.

— Скажи, это дом госпожи Арти?

— Нет, это дом господина Санджея, моего хозяина. Никакой госпожи Арти я не знаю. Я здесь недавно работаю.

— А кто еще есть в доме? Тут должны быть маленькие дети, Бобби и Кавита.

— Ты что, старик, спрашиваешь, может, ты дом обокрасть хочешь? Иди, куда шел, мой хозяин не любит бродяг.

Вишну увидел, как из дома вышла молодая красивая женщина. Она приблизилась к воротам и сказала, обращаясь к слуге:

— Передай господину Санджею, что я не буду его ждать, у меня есть другие дела.

Тот с поклоном открыл ворота, женщина вышла, спрашивая на ходу:

— Что здесь ищет этот человек?

— Какую-то госпожу Арти.

— Ее здесь нет. Пойдемте, я покажу вам, где ее искать.

Старик пошел вслед за ней, еле успевая не привычными к ходьбе ногами. Когда они отошли подальше от дома, женщина вдруг обернулась:

— Вы меня не узнаете, отец?

— Нет, не узнаю.

— Это я, Арти!

— Дочка! Видно, Боги помогают тебе, раз они дали Арти новый облик.

Они обнялись, Вишну прослезился, но потом успокоился и рассказал все, что знал про странного гостя.

— Не волнуйтесь, отец, он свое получит. А вы оставайтесь здесь, хватит жить отшельником! Я знаю, вы не привыкли в городе, но через несколько дней мы уедем все вместе в очень хорошее место в горах, там тоже есть речка. Только сначала мне нужно очистить дом от грязи.

Вдруг женщина услышала неистовый лай. Звеня обрывком цепи, к ним бежала собака. Верный Гамбо, встретив хозяйку, не пожелал с ней больше расставаться.

— О, ты хочешь идти со мной? Хорошо, Гамбо, мне понадобится твоя помощь.

Она потрепала собаку по спине, взяла цепь, и странная компания двинулась по пустынной улице. Впереди — породистая овчарка, грозно поглядывающая по сторонам, не угрожает ли хозяйке какая-нибудь опасность, за собакой шла ослепительно красивая женщина, замыкал процессию старик в бедной одежде, загорелый до черноты. Он все поглядывал на женщину, покачивая головой. Старый Вишну много прожил на свете и мало чему удивлялся, однако тут явно не обошлось без вмешательства божественной силы, иначе чем можно объяснить волшебное превращение изуродованной Арти. На ее щеке не осталось даже следа от шрамов. Видно, добро все-таки сильнее зла, и Бог помогает хорошим людям.

Рыбак равнодушно оставил позади старую хижину, сети и лодку. Все это не пропадет, достанется жителям деревни, ну а свои воспоминания, память о близких он не отдаст никому, они останутся с ним, они будут жить, пока жив старый Вишну.

Глава тридцать вторая

Нажимая на тайные пружины, затевая новую интригу, Хералал испытывал истинное наслаждение, он чувствовал себя в своей стихии. Что может быть лучше власти над людьми? Зная чужие секреты, мошенник умело использовал этот ценный товар, играя словно в рулетку, где ставкой было миллионное состояние Арти.

Не дождавшись известий от Нандиньи, он сам явился к ней, сгорая от любопытства.

— Как дела, милая? Тебе пригодился мой подарок?

— Подарок? Да, ты подарил мне яд от чистого сердца, видно, это все, чем ты можешь поделиться с людьми.

— Все меня обижают! Бедный Хералал! Целыми днями я хлопочу, забочусь о друзьях, а о себе совсем не думаю.

Не сложно догадаться, что яд остался неиспользованным. Придется придумать что-то другое.

— Послушай, Нандинья, — замялся интриган, изображая смущение, — видишь ли, в последнее время я несколько поиздержался, не найдется ли у тебя немного денег взаймы, буквально две-три сотни рупий?

Взяв требуемую сумму, он поспешил откланяться. Сегодня надо нанести еще один визит.

— Господин Дикшит, к вам посетитель, — сказала секретарша. — Пришел бывший управляющий фирмы господина Гупты господин Хералал.

Ничего не скажешь, гость не из приятных. Давно адвокат не слышал об этом мошеннике, слишком много дел, за каждодневной суетой Дикшит упустил из виду наследство Арти.

Адвокат нахмурился, вспоминая, как поспешно оформлялось опекунство над осиротевшими детьми. Все-таки во всем этом деле есть что-то нечистое. Профессиональное чутье подсказывало — дядя и его племянник отъявленные жулики, но юрист должен руководствоваться не эмоциями, а фактами. Фактов у адвоката не было.

— Добрый день, господин Дикшит, — подобострастно склонился бывший управляющий.

— Что привело вас ко мне, господин Хералал? Садитесь, пожалуйста. Чем могу быть вам полезен?

Мошенник уселся, развязно положив ногу на ногу. Как бы он хотел сказать этому напыщенному адвокатишке, что тот будет полезен так же, как, скажем, консервный ключ, который поможет вскрыть законсервированные деньги.

— Я хочу открыть вам глаза на совершенно безобразные поступки опекуна детей госпожи Арти, ныне проживающего в ее доме господина Санджея, — он посмотрел на адвоката, какова будет его реакция, но лицо Дикшита оставалось бесстрастным, хотя и видно, что он слушает очень внимательно. — Это мой племянник, однако долг и честь превыше всего, — неожиданно звонким голосом произнес Хералал.

Ему понравилась собственная речь, пожалуй, из него тоже мог бы получиться неплохой адвокат, если бы не превратности судьбы, толкнувшие на скользкий преступный путь.

— Продолжайте, я вас слушаю.

— Этот самый Санджей совершенно открыто живет в доме Арти со своей подружкой Нандиньей.

— Мы не имеем права вторгаться в частную жизнь. Пока ваш племянник ничем не нарушил юридические нормы, ну а нравственная сторона — это дело совести каждого.

Адвокат встал, давая понять, что аудиенция закончена.

— Больше всего жаль бедных сироток, просто кошмар, как отчим с ними обращается.

— Что такое? Расскажите подробнее, — адвокат снова сел.

— Сердце разрывается, глядя на их страдания. Негодяй не пускает детишек в школу, бьет каждый день, все для того, чтоб отправить на тот свет и стать единственным наследником. Они плачут, молят о помощи…

— Достаточно. Спасибо за информацию, господин Хералал, она нуждается в проверке.

— Конечно, конечно. Только учтите, господин адвокат, лучшего опекуна для детишек, чем я, не найти. Я единственный, кому госпожа Арти полностью доверяла. Бобби и Кавита меня обожают, у них не осталось никого ближе меня.

Лицо Дикшита исказилось от отвращения, которое испытывал к жулику. Если его слова окажутся правдой и удастся лишить Санджея права опекунства над детьми, то адвокат добьется, чтобы Хералала и близко не подпускали к ребятишкам.

— Я учту все обстоятельства, господин Хералал. Моя работа в этом и заключается, а теперь не смею вас задерживать.

— Да, да, рад был с вами побеседовать. Поверьте, господин Дикшит, я всей душой стою на…

Ему так и не удалось закончить путаную мысль. Адвокат вежливо, но настойчиво выпроводил его из кабинета. Впрочем, мошенник добился того, чего и хотел. Руками этого надутого типа, считающего себя важной персоной, Хералал уберет из дома Санджея и займет его место. Когда племянничка вышвырнут за ворота, Джотти-Арти будет легче с ним управиться, Нандинья займется соперницей, а дядя уничтожит того, кто останется в живых, и никаких следов!

Дикшит подъехал к дому господина Гупты. Когда-то здесь кипела жизнь, теперь царило запустение. Вроде бы все было в идеальном порядке — газоны подстрижены, дорожки убраны, но повсюду веяло опасностью, казалось, кто-то следит за каждым шагом, подсматривает из-за угла.

Динеш оказался работящим парнем, он с удовольствием копался в саду, это напоминало ему деревню. Адвокат с удивлением посмотрел на новое лицо, открывшее ворота. Странно, Рам был очень предан дому и не ушел бы по своей воле. Да, здесь творятся непонятные вещи.

— Господин Санджей дома?

— Да, господин, проходите пожалуйста. Как прикажете доложить?

— Скажите, пришел адвокат Дикшит.

Адвокат неспеша прошел по аллее, внимательно оглядываясь. Наверху, там где была детская, чуть заметно шевельнулась штора, мелькнуло испуганное лицо. Похоже, бывший управляющий не солгал. Дикшит позаботился о том, чтобы выдворить мошенника из фирмы, а он подсунул вместо себя племянника. Если все, что рассказал Хералал, правда, то вполне возможно, что в скоропостижной гибели госпожи Арти виноват не только крокодил.

Адвокату сразу показалась очень странной и сомнительной эта история. Следствие велось слишком поверхностно — ведь улик не осталось. Но если между Санджеем и единственной свидетельницей Нандиньей существует любовная связь, то ее показания могут оспариваться в суде и она будет привлечена к уголовной ответственности, если окажется соучастницей.

— А, господин адвокат. Давно вы нас не навещали. У вас ко мне дело?

— Не совсем к вам, мне хотелось бы навестить Бобби и Кавиту, если можно.

— Да, конечно, но сейчас они в школе. Очень напряженные занятия, и как можно задавать столько уроков маленьким ребятишкам? Вы со мной согласны?

— Согласен. Однако Бобби и Кавита здесь, я их только что видел.

Такая настойчивость пришлась молодому человеку явно не по вкусу. Бросив на гостя откровенно злобный взгляд, он подозвал слугу:

— Динеш, поди проверь, дома ли дети? — и, обращаясь к адвокату, добавил: — Возможно, они уже вернулись. Я, видите ли, очень занят и у меня чрезвычайно мало времени.

— Долго я вас не задержу.

— Что вы, господин Дикшит, вы неправильно меня поняли, я всегда рад принимать друга нашей маленькой семьи. Прошу вас в дом.

Он вежливо пропустил гостя вперед и пошел следом. Адвокат чувствовал спиной его ненавидящий взгляд. Войдя в гостиную, хозяин предложил гостю виски, тот отказался, тогда Санджей налил себе и сразу же выпил, будто его мучила жажда.

— Здравствуйте, господин адвокат, — сказали дети, спустившиеся в гостиную.

— Добрый день, ребята! — Он подошел к ним, присел рядом. — Как вы поживаете?

— Хорошо, мы живем хорошо, — вразнобой протянули Бобби и Кавита унылыми голосами.

Адвокат зорко оглядел ребятишек, от него не укрылся помятый, запущенный вид, припухшие от слез глаза, осунувшиеся лица. Значит, все правда — на шее Бобби краснела свежая царапина, ухо вздулось, будто его только что выкручивали, на щеке Кавиты отчетливо отпечатались следы толстых пальцев.

Страшная картина избитых детей вывела из себя обычно спокойного адвоката. Он распрямился во весь рост и гневно посмотрел на Санджея. Молодой человек понял все правильно, развалившись в кресле, вызывающе спросил:

— Что-нибудь не так, адвокат?

Ради детей, не желая усугублять их и без того тяжелое положение, Дикшит сдержался. Подошел к столу, плеснул себе виски и залпом выпил. Он повернулся к опустившим головы детям и сказал:

— Бобби, Кавита! Сейчас я ухожу, но скоро вернусь, и тогда ваша жизнь станет гораздо веселее, хорошо?

В детских глазах засветился огонек надежды. Давно с ними никто так не разговаривал. Каждый день они видели лишь туповатого слугу, приносящего им тарелки с грубой, не привычной для ребятишек едой, да отчима, который вымещал на них плохое настроение, воспитывал покорность побоями и издевательствами. Они бы давно уже сбежали куда-нибудь, но после встречи с Джотти решили остаться, потому что поверили ей.

Санджей пристально смотрел вслед посетителю. Сощурившись, процедил сквозь зубы:

— Вернешься? Как бы не так, это мы еще посмотрим, господин адвокатишка. Эй, Динеш! Спусти собаку с цепи, пусть она встречает гостей.

— Господин, — замялся слуга, — Гамбо уже не сидит на цепи.

— Прекрасно, чего же ты мнешься? Что случилось?

— Гамбо сбежал.

— Проклятье! Ни на кого нельзя положиться, кругом одни предатели! А вы чего тут стоите, проклятое отродье? Марш к себе в спальню!

Дети шарахнулись от него и побежали из гостиной. Они уже поняли, что визит адвоката обойдется им очень дорого, отчим не разрешит им больше выходить из спальни, которая станет для них тюрьмой.

— Вот тебе ключ, Динеш, запри этих маленьких негодяев. Я ненадолго уйду, отвечаешь за них головой!

— Хорошо, господин, я все сделаю.

Санджей не доверял никому ключи от дома, но сейчас ему предстояло сделать важное, неотложное дело. Он готовился совершить убийство.

Добежав до гаража, молодой человек открыл ворота и включил свет. Для выполнения задуманного преступления лучше всего подходил мощный джип. Хромированный бампер готов был сокрушить любую преграду, а на самой машине не осталось бы ни царапины.

Не теряя зря времени, Санджей сел в джип. Взревел мотор, и поблескивающий лаком автомобиль, превращенный водителем в смертельный снаряд, вырвался на улицу и смешался с транспортным потоком.

Убийца знал направление, в котором скрылась жертва. Через несколько минут он нагнал «шевроле» адвоката и пристроился в хвост. Преступник хотел действовать наверняка, ему некуда было спешить. Ничего не подозревающий Дикшит сам приведет его в удобное для убийство место. Оставалось только не упускать «шевроле» из виду и ждать.

Глава тридцать третья

Нужно владеть искусством слаломиста, чтобы ездить по улицам города. Бесчисленный поток автомобилей, велосипедов, повозок, и у каждого водителя свои представления о правилах движения. Многие машины не в лучшем техническом состоянии, их владельцы и хотели бы, скажем, дать сигнал поворота, да разбиты лампочки и не работают тормозные огни. Что уж говорить о велосипедистах, они просто обозначают рукой поворот и тут же поворачивают, как им заблагорассудится.

Адвокат вывернул руль и объехал полуразвалившийся грузовик, заглохший вдруг прямо перед ним. Надо внимательно следить за дорогой, слишком сильно подействовало на него то, что он увидел в доме Арти. Надо успокоиться и действовать. Сегодня же добиться того, чтобы детей у отчима забрали и перевели в надежное, безопасное место, лучше всего подальше от города. С господином Санджеем придется труднее, но и на него найдется управа. И как он упустил из виду этого опекуна и не проверил условия, в которых содержатся Бобби и Кавита? Его обманул все тот же Хералал: «Санджей так переживает смерть жены, он просто повредился рассудком», — вспомнил адвокат слова мошенника.

Погруженный в тягостные раздумья, Дикшит не замечал джип, упорно следующий за ним на некотором расстоянии.

«Надо заехать в офис и просмотреть кое-какие документы по делу об опекунстве», — решил адвокат, сворачивая с проспекта.

Джип проехал дальше и скрылся за углом. Дикшит припарковал автомобиль, открыл дверцу и вышел на дорогу. В ту же секунду, взревел мощный двигатель, из-за угла вылетел джип. Ослепленный адвокат увидел лишь надвигающийся свет фар, затем последовал сильный удар, земля вырвалась у него из-под ног, и свет погас.

Патрульный Пракеш очень хотел стать сержантом. Он мечтал отличиться, задержать опасного бандита, вооруженного до зубов, или на худой конец поймать угонщика, похитившего дорогой автомобиль. Ему не везло, попадались мелкие воришки, на которых никак не заработаешь желанное звание.

И вдруг повезло — на глазах Пракеша было совершено дерзкое нарушение всех свято чтимых дорожных правил. Какой-то сумасшедший водитель, очевидно, совершенно пьяный, сбил человека. Патрульный, оглянувшийся на визг тормозов, увидел, как пострадавший взлетел в воздух, перекатился через капот машины, из которой только что вышел, и рухнул на тротуар.

— Человека сбили! — раздались крики. — Скорее! Вызовите врача! Помогите!

Со всех сторон сбегались люди.

— Давай за джипом, вперед! — скомандовал Пракеш своему напарнику. — Раненому окажут помощь и без нас, а мы захватим преступника.

Патрульная машина быстро развернулась, включила сирену и устремилась в погоню.

— Вон он! — закричал Пракеш. — Я его вижу! Пытается вырваться на окраины!

Этого нельзя было допустить ни в коем случае. Среди узких улиц, заросших пустырей и пустынных складов преступник может легко оторваться от преследователей и затеряться, как песчинка на морском берегу, и тогда прощай сержантские нашивки!

— Прибавь скорость! — крикнул Пракеш.

— Мы и так уже на пределе! — ответил напарник. — Впереди железнодорожный разъезд, надо попробовать прижать его там, или он уйдет.

Джип несся, подпрыгивая на ухабах. Водитель специально выбрал такую дорогу. Патрульным, на их «форде», приходилось туго, машина то и дело теряла управление, грозя вылететь на обочину, а вездеходный джип легко преодолевал все сложности разбитого шоссе.

Впереди показался разъезд. Железнодорожное полотно хорошо просматривалось, издалека был виден поезд, подъезжающий к переезду.

— Мы должны догнать преступника во что бы то ни стало! Попробуй проскочить! — приказал Пракеш.

Но напарник оказался менее честолюбивым, жизнь показалась ему дороже продвижения по службе.

На переезде задребезжал предупреждающий сигнал, замигал красный свет, и шлагбаум начал медленно опускаться. Джип прибавил скорость. Казалось, что железный брус шлагбаума снесет ему крышу, но машина проскочила под ним и рванулась вперед.

— Давай, за ним!

— Мы не успеваем, — буркнул напарник.

Патрульный автомобиль замер, клюнув носом полосатый брус.

Загрохотал длинный товарный поезд. Полицейским ничего не оставалось, как выйти из машины и ждать, когда пройдет состав. Они беспомощно приседали, глядя на бешено несущиеся колеса поезда, хлопали себя по коленям. Преступник уносился прочь от преследователей, исчезая в клубах едкой пыли.

«Это уехали мои сержантские нашивки», — подумал Пракеш.

Карета «Скорой помощи» увезла раненого в городскую больницу. Он был без сознания, потерял много крови и из машины сразу попал на операционный стол.

Дежурный хирург сделал операцию, наложил гипс на сломанное бедро.

— Ничего страшного, — сказал он сестре, снимая марлевую повязку, — перелом, несколько рваных ран. Хуже всего ушиб головы, неизвестно, сколько он пробудет без сознания. Организм крепкий, я думаю, быстро поправится, а пока сообщите близким больного, пускай не волнуются.

Запыленный джип подкатил к воротам дома. Санджей взял из перчаточного отделения машины пульт дистанционного управления, нажал на кнопку. Ворота, повинуясь инфракрасному сигналу, медленно открылись, и он въехал на поскрипывающую гравием дорожку сада. Бросив машину возле гаража, молодой человек приказал слуге, подметающему лестницу:

— Поди помой джип, так, чтобы не осталось ни единого пятнышка, и поставь в гараж.

Вооружившись щетками и автомобильными шампунями, слуга принялся за дело. Когда протирал бампер, его внимание привлекли бурые пятна, расплывающиеся на тряпке. Он покачал головой, при первой возможности надо будет найти другое место работы, слишком здесь опасно. Того и гляди от самого останутся только красные пятна, если хозяину что-то не понравится.

Санджей сидел в кожаном кресле, тупо уставившись в стену. Из угла рта свисала тлеющая сигарета. Он никак не мог сообразить, кто загоняет его в угол. Адвокат явился неспроста, кто-то донес ему, ведь Дикшит сразу потребовал встречи с детьми. Ну ничего, вряд ли он теперь поделится впечатлениями от свидания. Санджей видел, как закувыркалось тело, перелетая через машину, от смерти его может спасти лишь чудо.

Но что же делать с детьми? Невидимый враг в любую минуту может нанести новый удар. От детей надо срочно избавиться. Конечно, получится грубо, слишком много случайных смертей в доме, самый глупый полицейский догадается. Ничего не поделаешь, Бобби и Кавита стали слишком опасны, а полиция неуклюжа, беспомощна и не в состоянии поймать вора, даже когда преступник у них перед носом.

Убийца усмехнулся, вспоминая, как преследовали его джип неудачливые патрульные. Итак, решено. На днях он отправится с ребятишками за город, а оттуда вернется уже без них.

Глава тридцать четвертая

После визита к адвокату, с чувством исполненного гражданского долга Хералал отправился в казино проигрывать деньги, выпрошенные у Нандиньи. Он знал одно уютное местечко, куда пускали только своих. Там его встретили с распростертыми объятиями, как дорогого гостя. Через несколько часов Хералал вышел из казино без единой рупии, у него оставалось лишь несколько жалких пайс. В этот день удача отвернулась от мошенника, но он и не предвидел, насколько плохи его дела.

Вернувшись домой, рухнул на кровать, не раздеваясь, и тут же задремал, что-то бормоча себе под нос. Разбудил его шум в дверях. Приподнявшись, он услышал чьи-то шаги, приближающиеся из темноты. В комнате горела лишь лампа на ночном столике, и свет очерчивал небольшой круг, за пределами которого царила пугающая мгла.

— Эй, кто там? — нетвердым голосом спросил хозяин. — Наверное, опять проклятые кредиторы, — успокоил сам себя. — Не дадут отдохнуть человеку. Вы за долгом?

— Да, за вами есть долг, дядя, — раздался странно знакомый голос.

— Что-то не припомню племянницу, которой я должен.

Раздался ужасный грохот, Хералал даже соскочил с кровати, но это всего лишь начиналась гроза. Блеснула фосфорической вспышкой молния, и в ее отблеске на миг засветились чьи-то глаза, словно жилище посетил демон.

— Кто ты? — плаксиво спросил мошенник. — Выйди на свет, не пугай. У меня больное сердце, так ведь и умереть недолго.

— Нет, это была бы слишком легкая смерть для тебя, негодяй! Ты умрешь так же, как и жил!

— Я слышал раньше твой голос, но такого не может быть! С того света не возвращаются, — он боялся признаться самому себе в том, что узнал гостя. Неужели мертвая Арти воскресла, чтобы отомстить врагам? — Сейчас проверим, кто там пришел. Вот зажгу свет и посмотрим.

Щелкнул выключатель, захламленная комната ярко осветилась, и Хералал ощутил, как редкие волосы на голове встали дыбом, он весь взмок, словно облитый ледяной водой. Выпучив глаза, он уставился на ожившую Арти.

Она была одета так же, как и всегда, в скромное сари, волосы собраны в толстую косу. Убийца с ужасом заметил, что после смерти женщина стала еще прекраснее. Ее черные глаза горели неземным, испепеляющим огнем.

Удар молнии пришелся почти в дом, треск грома потряс здание от пола до потолка, бросив Хералала на колени.

— Ты же умерла, — простонал он, хватаясь за сердце. — Зачем ты пришла ко мне?

— Да, для всех я умерла, но для тебя я жива, и я пришла за тобой!

— Что тебе нужно? Ведь не я убил тебя, это мой племянник бросил твое тело на съедение крокодилам. Я все расскажу, я много знаю!

— Мне известны все ваши преступления. Я пришла расплатиться с тобой за смерть моего отца и дядюшки Рама!

Живо вскочив на ноги, он кинулся в угол, где стояло ружье. «Сейчас мы проверим, возьмет ли призрак свинцовая пуля», — думал мошенник. Женщина позволила ему дотронутся до оружия, и тут его протянутую руку обожгло до самой кости. Взвыв от боли, Хералал отскочил подальше от свистящего хлыста.

— Вот тебе за отца!

Новый удар сбил убийцу на пол. Только сейчас он заметил, что Арти сжимала не хлыст, а собачью цепь с железным ошейником, усаженным острыми шипами.

— Вот тебе за Рама!

— Ай, помогите!

Ответом стал разряд молнии, громовой раскат и еще один удар цепью. Женщина беспощадно хлестала убийцу, не давая ему передышки, не давая подползти к ружью. Он было поднялся, но очередной удар свалил его. Хералал распростерся почти без сознания, раскинув руки, судорожно шевеля пальцами, будто норовя вцепится во врага.

— Этими руками был задушен мой отец! — горько сказала мстительница.

— Я пропал, она все знает!

Арти ударила убийцу каблуком по подлой руке. От боли он живо вскочил и бросился к дверям, надеясь спастись бегством от разъяренного демона. Женщина не успела его догнать.

— Ага! — торжествующе закричал Хералал. — Я могу убежать даже от призрака!

Он распахнул дверь, и вдруг ему в лицо рявкнула оскаленная зубастая пасть страшного чудовища. Он успел заметить кроваво-красную пасть, длинный высунутый язык и плотный ряд острых клыков.

— Демоны! — прохрипел убийца.

Значит есть божий суд, когда даже мертвые приходят с того света! Так зачем же он погубил свою бессмертную душу? Разве она стоит всех сокровищ земных?

Это была последняя мысль, промелькнувшая во внезапно просветлевшем мозгу убийцы. Он отшатнулся от чудовища и с размаху налетел на железный штырь, вделанный в стену. Из груди с хрустом вышло покрытое липкой кровью острие, и Хералал повис, словно жук на булавке.

— Гамбо!

В комнату вбежал мокрый пес, напугавший хозяина дома, теперь покойника. Он встал посередине комнаты, отряхнулся, подняв тучу брызг. Верный Гамбо охранял дом снаружи, не давая преступнику уйти от суда.

Арти подошла к тому, что еще недавно было ее смертельным врагом.

— Это лишь начало, — грозно произнесла мстительница.

Она вышла с собакой под дождь, плотно прикрыв дверь.

— Давай бросим все, Санджей, и уедем куда-нибудь подальше. Поверь, мне никто не нужен, кроме тебя. Ну не получилось с наследством, оставь его, пусть дети, когда подрастут, получат деньги. Они сироты, у них никого нет, что будет, если Бобби и Кавита останутся без гроша на улице? Вырастут бродягами и ворами.

Потушив очередной окурок, молодой человек потянулся, словно большой зверь:

— Как ты заговорила! Что на тебя нашло? Вдруг расчувствовалась, как старая дева, — он хрипло засмеялся собственной незамысловатой шутке. — Все идет хорошо, осталось совсем немного, надо убрать последние препятствия, и денежки сами поплывут к нам в руки.

Девушка содрогнулась, представив себе, что за препятствие и как Санджей готовится его убрать.

— Говоришь, сами поплывут в руки? Пока что я видела, как к нам плыл аллигатор.

— Перестань. Забудь эту историю. Ничего не было.

И Нандинья все забыла. Ее любимый — убийца, но она не перестала любить, словно ослепла. Санджей не сомневался, что девушка не оставит его.

Зазвенел телефонный звонок, Нандинья сняла трубку:

— Алло, я вас слушаю.

— Это Нандинья? — раздался низкий женский голос.

— Да. Кто говорит?

— Передайте трубку Санджею.

— Санджею? — удивилась девушка. — Да кто это?

— Передайте ему трубку, он меня хорошо знает.

Молодой человек понял, что происходит что-то странное. Он подошел к аппарату:

— Дай мне…

Нандинья прижала трубку к груди:

— Нет! Ошиблись номером.

— Перестань! — Санджей грубо выхватил трубку. — Слушаю, кто говорит?

— Разве ты не узнаешь меня?

— Нет. Голос я где-то слышал… — Молодой человек заколебался, но догадка была слишком страшной.

— А ведь ты клялся, что впереди у нас много счастья, что ты окружишь меня нежной заботой…

— Не может быть, — вскрикнул Санджей.

— Да, да, это я.

— Но ты же…

— Зубы крокодила, они такие острые! Сначала это больно, потом уже ничего не чувствуешь.

Убийца чувствовал приближение безумия. С ним разговаривала Арти, его жена, которую он убил. Рука, державшая телефонную трубку, мелко задрожала. Он пошатнулся и чуть не упал, вовремя ухватившись за столик.

— Что тебе надо от меня? Я ничего не боюсь! Тебя просто нет, это чья-то злая шутка!

В трубке послышался мелодичный женский смех:

— Тебя ждет твой дядя Хералал, он расскажет тебе, какая это шутка.

Мембрана щелкнула, раздались короткие гудки. Санджей отбросил телефон и сел прямо на пол. Взгляд его дико блуждал по сторонам, ни на чем не фокусируясь. Он выглядел совершенно обезумевшим.

— Кто это был? — спросила Нандинья.

— Не знаю, это ошибка, это какая-то страшная ошибка!

Распрощавшись с любовницей, молодой человек сел в машину и несколько минут пытался успокоиться. Руки мелко дрожали на руле. Овладев собой, он включил зажигание и плавно тронул автомобиль с места.

Дорога, занимавшая пять минут, показалась длиною в вечность. Инстинктивно он оставил машину в квартале от дома Хералала и пошел пешком. Вечерняя пустынная улица слабо освещалась фонарями, маслянисто блестели густые кусты по сторонам дороги. Санджей озирался, будто ждал нападения из темноты.

Протяжный собачий вой заставил его вздрогнуть. Он остановился, закурил сигарету.

— Что за ерунда! Кто-то пытается меня запугать, а я поддался, как мальчишка!

Твердым шагом молодой человек двинулся к дому своего дяди. Открыв скрипнувшую калитку, вошел во двор. Похоже, Хералал спал, слабым светом горело лишь одно окно. Поднявшись по ступенькам, он хотел постучать, но незапертая дверь открылась от первого же толчка.

— Дядя! Вы здесь?

Ему никто не ответил. Санджей прошел в комнату и в слабом свете лампы увидел стоящего у стены дядю.

— Добрый вечер! Вы что, меня не узнаете? Это я, ваш племянник.

Обычно говорливый, Хералал молчал, глядя на него выпученными глазами. Молодой человек подошел ближе, и дикий крик вырвался из его груди. Вне себя от ужаса, он выбежал на улицу и остановился только у перекрестка, ведущего на ярко освещенный, людный проспект.

— Господин Санджей, ужин готов, — проговорил слуга.

Хозяин пробежал мимо него и закрылся в гостиной. Удивленный Динеш прислушался у дверей. Из комнаты доносились странные всхлипывающие звуки, звяканье стекла. Пожав плечами, слуга отправился на кухню.

Да, непонятные дела творятся в доме. Впрочем, кто этих господ разберет, чего у них на уме. Отказываются от вкусного ужина, да такой еды в деревне и не видели. Там приходится трудиться от зари до зари, а на обед — всего лишь пригоршня риса и лепешка. Кусок мяса позволяют себе в праздники, кто побогаче едят нежный кебаб. Динеш похлопал себя по приятно округлившемуся животу. Здесь он заметно поправился, скоро совсем растолстеет, будет похож на солидного человека, тогда и жениться можно будет, за такого парня любая пойдет.

Глава тридцать пятая

Мутная белая пелена постепенно рассеялась, потолок плавал над головой, потом остановился. Дикшит пытался понять, где находится — похоже на больницу. Он пошевелил рукой: кажется, работает. Может быть, попытаться встать? Ему удалось оторвать голову от подушки, но тут же он со стоном опустил ее.

В памяти постепенно всплывали эпизоды прошедшего дня. Избитые дети, злобный взгляд Санджея. Вот он уходит из мрачного дома, едет в офис, останавливается, выходит из машины, дальше — яркая вспышка, поглотившая весь мир, и покой…

Сбоку к нему наклонилось расплывчатое лицо. Адвокат напряг зрение и увидел прекрасную женщину, глядящую на него с тревогой и состраданием. Такие лица, наверное, у богинь, неужели все-таки вознесся на небеса?

— Вы меня слышите? Вы можете говорить?

Дикшит разинул рот, издав нечто похожее на писк котенка. Ему казалось, что он говорит ясно и отчетливо, но женщина положила руку ему на плечо и сказала:

— Вам лучше лежать спокойно, доктор сказал — опасности никакой нет, вы скоро поправитесь.

К адвокату придвинулось усатое лицо. Внимательно поглядев на больного, доктор произнес:

— Он начнет говорить через несколько дней. Повреждены голосовые связки. Вам лучше его не беспокоить. Я приду через несколько минут, постарайтесь закончить беседу к этому времени.

Доктор ушел. Женщина подсела ближе, участливо посмотрела ему в глаза. Дикшиту показалось, что в ее облике проглядывают знакомые черты, будто она состоит из двух человек. Один — жесткий, волевой, целеустремленный, другой — добрый, мягкий, с милыми, домашними повадками.

— Меня зовут Джотти, — сказала женщина.

Адвокат попытался вспомнить — нет, он не слышал такого имени. Возможно, память слишком слаба.

— Я задам вам всего лишь один вопрос, а вы мне ответите глазами. Если «да», то закройте, «нет» — оставьте открытыми. Вы меня поняли?

Дикшит на секунду сомкнул веки.

— Очень хорошо. Скажите, кто это с вами сделал. Я назову имя, а вы отвечайте «да» или «нет». — Она наклонилась к нему. — Это сделал Санджей?

Глаза раненого широко открылись, потом он сомкнул их.

— Я так и знала.

Кавита стояла у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу. С недавних пор она проводила так долгие томительные минуты в ожидании мамы. С этой точки хорошо была видна аллея, ведущая к дому, часть чугунной решетки и мелькающие на улице автомобили. Сколько раз девочка представляла себе, как ее мама идет по песчаной дорожке, улыбаясь и поправляя развевающийся от ветра платок.

— Когда ты увидишь маму, скажи сразу мне, — говорил Бобби.

— Конечно, скажу, — отвечала Кавита. — Ты рисуй, тебе нельзя отвлекаться.

Мальчик увлекся живописью. Лишенные занятий в школе, дети пытались учиться сами. Девочке хорошо давались точные науки, а ее брат рисовал целыми днями. Из-под его кисти выходили сказочные дворцы, кошки, собаки, битвы гигантских богов и портреты людей. Он изобразил в картинах все, что с ними происходило: вот искаженное злобой лицо Санджея, он кричит на детей, угрожает им смертью; вот хитрый Хералал говорит льстивые слова; Рам испуганно бежит по лестнице, на верхней площадке которой его ждет гибель от рук убийцы. Но чаще всего Бобби рисовал близких людей — отца, грустную Кавиту и маму, такую, какой он ее запомнил.

Если бы кто-нибудь увидел эти рисунки, он бы узнал все, что происходило с несчастными детьми.

— Бобби, — сказала девочка, не оборачиваясь, — ты знаешь, я очень боюсь дяди Санджея.

— Я тоже боюсь.

— Нет, я говорю, что он убил дядю Рама, и я боюсь, что он и до нас доберется.

— Но что же нам делать?

— Бежать прямо сейчас.

Мальчик отложил кисти и краски, посмотрел на сестру оживившимися глазами.

— Это было бы здорово, но мы уже один раз попробовали, и у нас ничего не получилось, а теперь мы под замком, словно в подземелье у людоеда.

Побарабанив пальцами по стеклу, Кавита сказала:

— Я, кажется, придумала. Только дай слово, что ты не испугаешься. Это будет опасно.

— Я готов.

Девочка взялась за задвижку, раздался щелчок, она потянула раму — и окно открылось.

— Вот как мы убежим, — сказала пленница, вдыхая полной грудью душистый воздух сада.

Подойдя к окну, брат посмотрел вниз. Этажи дома были очень высокие, взрослый человек еще мог бы отделаться переломами при падении, а детям пришлось бы гораздо хуже. Прямо под окнами шла полоса, выложенная огромными отшлифованными плитами. Бобби отпрянул от окна, переводя дыхание.

— Ну что, ты испугался?

— Нет, я не боюсь.

— Тогда иди за мной.

— Подожди, — остановил сестру мальчик. — Я мужчина, я пойду первым.

Он встал на подоконник, цепляясь тонкими пальцами за шероховатую стену, шагнул на карниз и оказался снаружи дома. Не удержавшись, мальчик посмотрел через плечо — земля внизу странно покачивалась, словно поверхность океана. Бобби попытался восстановить равновесие и зашатался.

— Держись! — раздался голос сестры.

Ее рука схватила беглеца за плечо, прижимая к спасительной стене.

— Только не смотри вниз!

— Я сам знаю.

Касаясь друг друга, дети пошли по узкому карнизу, опоясывающему здание. Они двигались крошечными шагами, царапаясь о шершавую поверхность стены. Здесь, на высоте, дул сильный ветер. Его неистовые порывы грозили сбросить беглецов на камни, но они упорно пробирались вперед.

Еще несколько шагов — и рука Бобби коснулась окна. К счастью, оно было открыто. Дети не знали, что они наткнулись на комнату Санджея.

— Лезь туда, — шепнула Кавита. — Я не пойду больше по этой ужасной стене, у меня кружится голова.

— Сейчас, сейчас, — забеспокоился мальчик. — Ты стой здесь, а я влезу и подам тебе руку.

Он ловко ухватился за раму и спрыгнул внутрь комнаты. Чуть отдышавшись, встал коленями на подоконник и протянул сестре дрожащую от напряжения руку:

— Держись!

Девочка ухватилась за брата, он дернул ее, но, видимо, слишком сильно. Ноги Кавиты соскользнули, она упала, больно ударившись о подоконник, и повисла над землей.

— Мамочка! Я сейчас упаду! — беглянка понимала, что кричать нельзя, иначе кто-нибудь может услышать, и плакала вполголоса.

— Кавита, держись! Не падай, сестричка!

Мальчик съехал по подоконнику, неумолимо вылезая наружу. Он весил меньше, чем сестра, и очень устал. Тяжесть тащила его вниз. Там не надо бороться, там можно отдохнуть.

Из последних сил девочка ухватилась за подоконник и начала подтягиваться, отвоевывая дюйм за дюймом у смерти. Она подтягивалась, потом ложилась всем телом на ребристую поверхность, немного отдыхала и вновь ползла. Вот ей удалось закинуть ногу на спасительный подоконник, упереться в раму. Немного передохнув, Кавита рванулась и вместе с братом упала на пол.

— Мы победили! — радовались дети.

Они немного полежали на прохладном паркете, набираясь сил. Так приятно было прикасаться щекой к твердой поверхности, которая не уходила в сторону, словно зыбкая трясина, а оставалась надежной. На нее можно встать без всякой опаски.

— Кавита, куда это мы попали?

Бобби огляделся. В прокуренной комнате было неуютно, повсюду разбросаны какие-то вещи. Он подошел к столу. На нем стояла бутылка виски, захватанный стакан, оставивший на полированной поверхности липкие кружки. Рядом лежала куча журналов и вырезок с фотографиями одного человека — Джотти. Цветные снимки, газетные статьи, интервью — здесь было собрано целое досье на женщину. Красным фломастером подчеркнуты противоречивые сведения о происхождении фотомодели и начинающей актрисы. Эти данные отмечались знаком вопроса. Видимо, Санджея всерьез интересовала загадка женщины.

— Это же та тетя, что приходила к нам в гости! — удивилась Кавита. — Здесь все журналы про нее.

— Куда же мы попали?

— Ты что, не понял? Это комната дяди Санджея.

— Но почему у него эти журналы?

— Я боюсь! — вскрикнула девочка.

— Что случилось?

— Я боюсь за тетю. Он не зря все это собирает, а вдруг он хочет ее убить, как дядюшку Рама?

Мальчик призадумался. Такое вполне возможно, а если так, надо скорее предупредить добрую тетю о смертельной опасности.

— Бежим, мы должны отыскать ее!

Дети подбежали к дверям, они оказались не заперты — Санджею некого было бояться в этом доме. Он считал себя полновластным хозяином.

— Подожди, — сказал мальчик, — я выйду первым.

Тихонько открыв дверь, Бобби выскользнул на лестничную площадку и прислушался. Внизу отчетливо хлопнула дверь и раздались чьи-то шаги.

— Что там? — спросила сзади сестра.

— Кто-то идет, надо бежать.

Дети заметались по площадке, но скрыться было негде. Все двери, выходящие на этот этаж, оказались заперты.

— Скорее назад!

Девочка юркнула обратно в комнату, а мальчик перегнулся через перила и посмотрел вниз. Он увидел, как чья-то рука хватается за деревянный резной брус, кто-то шел наверх, опираясь о перила. Вот на повороте мелькнуло плечо, и Бобби узнал отчима, тот поднял голову, всматриваясь, но беглец успел отскочить.

Вбежав в комнату, мальчик никого не увидел:

— Кавита, ты где?

— Я здесь! — раздался голос из-под дивана.

Бобби с разбегу упал на живот и въехал под диван по скользкому паркету, как по льду. Здесь было темно и пыльно. Санджей не часто пускал слугу в свою комнату, он не обращал внимания на пыль, а в последнее время, когда его настроение сильно испортилось, предпочитал сидеть в полном одиночестве, словно зверь в логовище.

— Как ты думаешь, он нас найдет?

— Не найдет, — ответила Кавита, — если ты не будешь разговаривать.

— Я не буду, но здесь очень много пыли. Когда я сюда забрался, она набилась мне в нос, и я все время хочу чихать.

— Потерпи, пожалуйста.

Дверь распахнулась настежь, в комнату вошел отчим и стал посередине, настороженно оглядываясь. Дети видели только его белые туфли.

— Господин! — раздался приглушенный голос из-за двери. — Господин, они сбежали!

— Войди в комнату и скажи толком, что случилось?

Слуга вошел бочком и бессвязно заговорил:

— Я принес детям обед, но их нет нигде, дверь заперта, а окно открыто и никого, будто они вознеслись на небо.

— Что ты болтаешь! Иди, осмотри сад, спусти собаку, может быть, она найдет их по следу.

— Так ведь собака тоже сбежала.

— Убирайся!

Пыль была такая едкая, что Бобби еле сдерживался, чтобы не расчихаться. Он закрыл лицо ладонями, давясь в мучительных судорогах.

— Тише, пожалуйста, тише, — шептала сестра. — Он сейчас уже уйдет.

Мальчик не выдержал и издал сдавленный звук, заставивший Санджея обернуться. Молодой человек подошел к открытому окну, внимательно осмотрел подоконник, выглянул наружу.

Дети ничего не видели, они ждали, что в любую секунду к ним заглянет страшный дядя, вытащит их из-под дивана и сбросит из окна на камни.

Не обнаружив ничего подозрительного, отчим закрыл окно. Он убедился, что по карнизу и взрослому человеку не пройти, чего уж говорить о детях.

— Кажется, он ничего не заметил, — прошептала Кавита. — Как только дядя уйдет, мы убежим.

— А если он догадается закрыть дверь?

Эта мысль была настолько страшной, что дети решили больше не думать, не гадать, а дожидаться ухода отчима.

Они услышали звяканье стекла, бульканье и стук поставленного на стол стакана. Санджей походил еще немного по комнате, хлопнул дверцами платяного шкафа и вскоре вышел.

Дети выбрались из-под дивана, послужившего им временным убежищем, отряхнулись, и подошли к двери. Она оказалась не заперта. Неслышно, как котята, они выскользнули на лестницу и стали спускаться по мраморным ступеням.

Глава тридцать шестая

После визита к таинственной фотомодели, Джетти был чрезвычайно занят очередным конкурсом и не сразу проявил пленку из карманной камеры. Он и сам не понимал, зачем сфотографировал портреты детей, стоящие на тумбочке у Джотти, сработало чутье, подсказавшее, что ребятишки помогут пролить свет на загадочное прошлое женщины.

Весь день фотограф провел в делах, принимая целый поток девушек, жаждущих карьеры манекенщицы.

— Нет, это невозможно, — жаловался он своей помощнице Лакшми, томно обмахиваясь свежим журналом с фотографией Джотти на обложке. — Они понятия не имеют об этой работе. Считают, что достаточно смазливой мордашки — и все… Хоть бы кто-нибудь из них постарался подготовиться, ведь, чтобы появится на сцене, модель должна пройти через тяжелый изнурительный труд, венцом которого и является мелькание на обложках и плакатах. Они думают: если вот этой звезде удалось пробиться, то чем я хуже? Не понимают, что в модели должна быть не кукольная внешность, а сочетание многих данных, в том числе настоящая, я бы сказал, одухотворенная, волнующая красота, которая заставляет сильнее биться сердце любого мужчины.

— Не волнуйтесь так, — успокаивала шефа Лакшми, — выпейте чаю. Будем верить, что однажды откроется дверь и войдет новая Джотти.

— О нет, не говори так! Новой Джотти никогда не будет.

В дверь постучали, робкий голос нерешительно сказал:

— Разрешите войти?

Джетти и Лакшми выжидательно уставились, в надежде на чудо, в открывающиеся створки и увидели полную низенькую девушку, смущенно теребящую уголки платка. Она была одета в малиновое платье и напоминала крупную сочную ягоду.

— Могу ли я получить у вас работу?

— В этой жизни чего только не бывает, — философски ответил Джетти. — Лакшми, пожалуйста, займись девушкой, а мне пора, я спешу.

Вернувшись домой, мастер пообедал на скорую руку. Не часто у него выпадало свободное время, и он решил посвятить его накопившимся личным делам, в том числе проявлению пленок.

Его мать, видя, что сын погружен в глубокие размышления, старалась ему не мешать, однако он все же заметил, что она хочет с ним поговорить.

— Как твое здоровье, мама? Все хорошо?

— Все хорошо, сынок, — ответила Лия, — а вот как твои дела? Недавно ты впервые в жизни привел в гости девушку, очень красивую и добрую, но больше я ее не видела. Я-то мечтала, глупая, что она станет моей невесткой, придет в наш дом, и я, наконец-то буду нянчить своих внуков, а она с тех пор пропала.

Джетти невесело засмеялся, вставая из-за стола:

— Но у тебя уже есть внуки, мама. Зачем мне торопиться, разве я такой старый?

— Вовсе ты не старый, сынок, но жениться тебе пора. Я была бы счастлива, если бы Джотти стала твоей женой.

— Я тоже, — вздохнул сын, — но для этого нужно, чтобы и она этого хотела.

— Вот, значит, как, — пробормотала Лия, — вот в чем дело. — И громко сказала: — За любовь, сынок, надо бороться. Что же ты сидишь, иди к ней, ты должен завоевывать сердце любимой женщины, а не ждать неизвестно чего, сидя дома.

— Хорошо, хорошо, мама, — засмеялся сын, — я сегодня же пойду к ней, только мне необходимо поработать.

Он ушел в свою мастерскую, устроенную в подвальной комнате. Здесь всегда было темно и прохладно — идеальные условия для фотографа.

Быстро проявив пленку и высушив, он напечатал контрольки — маленькие фотографии каждого негатива, выбрал наиболее удачные работы и сделал большие фотографии, не забыв про те, что снимал у Джотти.

Когда мастер закончил, к нему постучали, и тонкий детский голосок пропищал:

— Дядя, можно посмотреть, как ты работаешь?

Это пришла его любимица, дочь старшего брата по имени Рекха. Фотограф как раз закончил процесс проявления, при котором необходима темнота, нарушаемая лишь красным светом, и фиксировал отпечатки в лично приготовленном растворе.

— Входи, — разрешил он Рекхе.

Девочке нравилось смотреть, как на чистом белом листе фотобумаги вдруг появляются какие-то линии, сливающиеся затем в красивый портрет.

— Кого ты снимал на этот раз, дядя?

— Да так, красивые пейзажи, красивых людей, знакомых — все, что хочется сохранить в памяти.

Она взяла пинцет и стала перебирать мокрые фотографии, давая им вполне профессиональную оценку. Девочка сама пробовала работать с камерой, и у нее получалось совсем неплохо. Вдруг она воскликнула:

— Ой, а эту девочку я знаю!

— Кого? Ну-ка покажи!

Рекха подняла пинцетом фотографию, что Джетти сделал в гостях у Джотти.

— Это Кавита. Я сижу с ней за одной партой. А вот Бобби, ее брат. Он тоже учится в нашей школе, только в младших классах.

— А что ты еще о них знаешь? Кто их родители? Где они живут? Чем занимаются? — мастер забросал девочку вопросами, чувствуя, что сейчас приоткроется завеса тайны, окружающая любимую им женщину.

— Я знаю их маму, она была очень хорошая тетя, добрая, ласковая. Всегда меня угощала конфетами.

— Была? А где же она теперь?

— Ее проглотил крокодил, а их папа погиб еще раньше в автомобильной катастрофе.

Польщенная таким вниманием, Рекха затрещала без умолку, рассказывая о школьных делах, но Джетти уже не слушал. Перед его мысленным взором встала загадочная женщина с мрачной решимостью повторяющая слова: «Я сама выбрала этот путь и должна пройти его до конца». Он вспомнил обстоятельства странной смерти, о которой так много писали газеты. Ту несчастную звали, кажется, Арти. Все ее миллионное состояние отошло мужу.

Фотографу уже тогда показалась подозрительной смерть сразу после свадьбы. Неужели Джотти — это Арти? Чудом спасшаяся из пасти крокодила, она могла сделать пластическую операцию и превратиться в ту женщину, которую он полюбил. Но если она не вернулась к прежней жизни, не вернулась к детям, значит на то есть серьезные причины. Арти не хочет быть узнанной.

В памяти всплыло имя ее бывшего мужа — Санджей. Он ухаживает за Джотти, не зная, что перед ним его погибшая жена. Вот на кого охотится таинственная фотомодель, очевидно, это новоиспеченный супруг виноват в том, что произошло с несчастной жертвой крокодила, это он отправил ее в пасть чудовища.

— …Почему-то вот уже несколько дней они не приходят, — продолжала девочка свою речь.

— Кто не приходит? — очнулся мастер.

— Как кто? — удивилась племянница. — Бобби и Кавита, конечно!

— Может быть, они заболели?

— Да нет же, — терпеливо объясняла девочка, — ребята были здоровы, правда, немного грустные, и на следующий день не пришли оба.

Новость насторожила фотографа. Не случилось бы с детьми чего-нибудь плохого! Имея такого отчима, они рискуют жизнью. Но что же он сидит! Надо спасать детей!

Телефон звонил, не умолкая. Придется послушать, чего хочет настырный человек. И зачем нужна эта звенящая штуковина? Без нее гораздо спокойнее.

Старый Вишну, кряхтя, встал с пола. Арти уделила ему диван в гостиной, но рыбак не привык спать на такой роскошной мебели, ему достаточно тюфяка в углу, который он соорудил из толстого мохнатого покрывала.

Он подошел к аппарату, снял трубку и прислушался.

— Алло, госпожа Джотти?

— Добрый день, господин, — приветствовал старик невидимого собеседника. — Госпожи нет дома. Уехала за город на съемки, сказала, что на несколько дней.

В трубке надолго замолчали. Вишну подождал, не скажет ли человек еще чего-нибудь, не зря же он так трезвонил.

— Передайте госпоже, звонил Джетти, мне надо встретиться с ней и поговорить о Бобби и Кавите.

Старик очень удивился — невидимка слишком много знал, но сердце ему подсказывало, что это хороший человек, по голосу видно, он тревожится о детях. Рыбак отлично разбирался в окружающей природе. По звуку ветра, то заунывного, то ласково поющего, он мог понять, ждет ли его порывистый шквал, налетевший перед грозой, или погода будет солнечной и тихой.

Если бы и пытался Вишну связаться с Арти и передать ей просьбу о встрече, ему бы это не удалось. Женщина попала в засасывающий любого водоворот, имя которому — кинематограф.

Давно на студии не было такой прекрасной актрисы, сочетающей в себе редкое душевное обаяние и красоту. Ей удавалось легко и убедительно играть на съемочной площадке любые роли, ведь она играла в жизни гораздо более трудную и опасную роль, где в случае провала ее ждала смерть.

Молодой режиссер по имени Рави, происходящий из известной актерской династии, снимал свой первый фильм, обещавший шумный успех. Он оказался рискованным человеком, в чем-то даже авантюристом, как его знаменитый родственник, прославившийся исполнением роли бродяги и вора. Рави выбрал на главную роль никому не известную фотомодель, непрофессиональную актрису, и не прогадал.

— Это новая звезда, — говорил он своим помощникам, — впереди у нее большое будущее, она рождена актрисой, но ее талант еще не раскрылся.

Фильм ставился и в роскошных павильонах, и на натуре. Вся съемочная группа выехала на несколько дней в дикие места — на развалины старинного храма, где разворачивалась одна из сцен будущего шедевра. Конечно, можно было соорудить картонные декорации, но Рави ставил картину, в которой все должно быть правдивым, времена изменились, изменился и кинематограф.

Среди древних развалин над которыми пронеслись столетия, Арти чувствовала себя иначе, чем в городе. Что-то, дошедшее из глубины времен, придавало ей новые силы, обогащало новыми впечатлениями и ощущениями. Все это женщина переплавляла в своем сердце, рождая образ героини фильма.

Сюжет был близок и понятен. История героини походила на ее собственную историю, все та же борьба добра со злом, измена и предательство, любовь, пронесенная через все испытания.

— На сегодня все! — сказал Рави, хлопая в ладоши. — Съемки закончены, спасибо всем.

Группа жила в крошечном городишке неподалеку, в единственной гостинице. Номер «люкс» означал, что в нем есть ванная, все остальные обходились душем. Но никто не жаловался на тяжелые условия, группа работала хорошо и слаженно.

Со съемок Арти ехала в машине режиссера, по дороге они обсуждали удачные и неудачные кадры, строили планы на следующий день.

— Рави, насколько я поняла, эпизод с моим участием уже закончился?

— Да, дальше действие разворачивается в городе, ты выслеживаешь убийцу и сбрасываешь его в реку.

— Значит, впереди у меня есть свободное время?

— Конечно. Ты хочешь отдохнуть?

— Если это можно назвать отдыхом. Я хочу вернуться в Бомбей сегодня.

— Хорошо, мой шофер отвезет тебя. Только постарайся не слишком расслабляться, впереди у нас много работы.

Женщина не могла долго находиться вдали от детей. Ей вдруг стало страшно за них, душу омрачали тревожные предчувствия. Чтобы успокоиться, она готова бросить все и идти к ним.

Водитель остановился у гостиницы. Вслед за ними подрулил автобус с остальными участниками съемки. Шумная толпа высыпала на знойную площадь, гордо именуемую Центральной, и двинулась в прохладные недра отеля набираться сил для завтрашнего дня.

— Может, пообедаем вместе? — спросил Рави.

— Нет, спасибо, — улыбнулась Арти. — Я поеду прямо сейчас. Мне надо спешить по делам.

— Ну хорошо, — разочарованно сказал режиссер. — Жаль, конечно, но ничего не поделаешь. Увидимся на студии.

Он пригладил ладонью растрепавшиеся от ветра густые темно-каштановые волосы. На красивом, сильном лице читалось явное разочарование. Рави нехотя вышел из машины, помахал на прощание рукой.

Машина с ревом развернулась, подняв длинный шлейф пыли, рванулась в сторону шоссе. Оживленная автострада в несколько рядов вела в город, туда, где дети Арти ждали решения своей участи.

Мать не напрасно мучилась тревожными предчувствиями. События начали принимать непредвиденный, угрожающий оборот.

Глава тридцать седьмая

— Надо попробовать перебежать через сад и выскочить через калитку на улицу, — сказала Кавита.

— Лучше пройдем за деревьями или спрячемся в кустах, а когда стемнеет, мы спокойно уйдем, — ответил Бобби.

Дети выглядывали из полуоткрытых дверей черного хода, не решаясь предпринять последний бросок к свободе. Они успешно преодолели лестницу, оставалось совсем немного.

В саду было тихо. Шелестели верхушки пальм, с дерева на дерево перелетала стайка хрипло кричащих попугаев. В другое время дети обязательно побежали бы за ними, передразнивая их крикливые голоса, сейчас они сами мечтали обрести крылья, взмахнуть ими и улететь подальше от страшного дяди.

Тоскливо проводив веселую стайку взглядом, Бобби сказал:

— Хорошо, давай побежим вместе. Только возьмемся за руки, так не потеряемся, если за нами погонятся.

Они выскочили, но вдруг Кавита дернула брата так, что он чуть не упал, и затащила его обратно в дом.

— Ты что? — рассердился мальчик.

— Тихо, сюда идут.

Они прижались к стене. В узкую щель было видно, как мимо них прошел озабоченный Динеш. Он собирался заняться подготовкой к переезду на более спокойное место службы. Ему пообещали работу на текстильной фабрике. Конечно, это тяжелее, чем в слугах, да и денег меньше, да уж лучше стоять за станком, чем вздрагивать от каждого шороха в доме, из которого бегут даже дети и собаки.

Когда слуга скрылся из виду, Бобби вышел из дверей, стараясь не скрипнуть невзначай, рванул сестру за руку и кинулся со всех ног через лужайку, будто за ними гнались бешеные волки. Они пробежали большую часть пути, как вдруг сзади раздался дикий крик:

— Стойте!

— Не останавливайся, — бросила на ходу сестра, — если он нас поймает, то убьет.

— Остановитесь, я приказываю! — кричал отчим.

Дети услышали топот ног, расстояние между ними и Санджеем быстро сокращалось, но они уже достигли спасительной калитки, еще немного — и беглецы вырвутся на улицу, к людям. Им это не удалось.

С резким свистом что-то пронеслось в воздухе, и Кавита рухнула, как подкошенная. Палка, брошенная отчимом, ударила ее по ногам. Девочка с криком упала на траву, хватаясь за вспухший красный рубец, под коленями.

— Кавита, вставай! — тянул ее за руку брат.

— Не могу, беги один, — плакала сестра.

— Нет, я тебя ни за что не брошу.

Бобби упал на траву рядом с Кавитой, дети обнялись и зарыдали.

— Ах вы негодяи! — зарычал подбежавший Санджей. — Вздумали в прятки играть? Ну теперь держитесь. Раньше я вас жалел, а сейчас пощады не ждите! Я покажу вам, как от меня бегать, будете в ногах у меня валяться, но я вас не помилую! Проклятое отродье!

Он схватил детей за шиворот и поднял в воздух, словно котят.

Сверяясь с адресом, записанным на бумажке, Джетти проехал по центральной улице и свернул в тихий, зеленый район, где селились люди с большими деньгами. Тут было чисто, уютно, по улицам не ходили бродяги и попрошайки, хотя как раз здесь богатство выпирало отовсюду.

За красивыми узорчатыми оградами виднелись фешенебельные виллы, окруженные садами, представляющими собой чудо паркового искусства. Казалось, жизнь здесь текла легко и безмятежно, но это лишь для постороннего взгляда. На самом деле за прекрасными фасадами таились свои горести, совершались обычные для всех людей преступления, и происходили кровавые драмы. Их отличал только сильный запах денег.

Вот и Арти чуть не погибла из-за них, воскреснув уже совсем другим человеком.

Оставив машину на улице, Джетти нажал кнопку у ворот. Переговорное устройство издало странный писк, за которым больше ничего не последовало. Пожав плечами, фотограф толкнул чугунную створку, и она открылась. Он прошел по аллее к дому, отмечая наблюдательным глазом нежилой вид. Казалось, хозяева всего этого великолепия спешно покинули дом, оставив его пустым и холодным.

Двери на веранду были широко распахнуты, легкий ветерок уже намел кучку листьев у входа. Джетти поднялся по ступеням, огляделся. На всякий случай громко спросил:

— Есть здесь кто-нибудь?

Впрочем, он и не ждал ответа. Со свойственной для него некоторой бесцеремонностью фотограф прошел через все комнаты первого этажа, детей нигде не было.

— Бобби! Кавита! Где вы?

Оставалось проверить, что там наверху. Он пошел по лестнице, насвистывая для бодрости. Первая же дверь, распахнутая настежь, привела в детскую, заброшенную и пустую. На столе лежала пачка бумаги, пестреющая яркими рисунками. Джетти заинтересованно взял верхний лист — и не смог оторваться, пока не просмотрел все, что изобразила детская рука.

Там разворачивалась целая история, которая многое рассказала фотографу. Несчастные ребятишки, сколько же им пришлось пережить! Последним в стопке лежал иллюстрированный журнал с его собственной фотографией, запечатлевшей Джотти. Только это была не она. Кисть художника преобразила портрет в неизвестную женщину, и мастер сразу понял, кто это.

«Так вот как она выглядела, погибшая и воскресшая Арти», — подумал потрясенный мужчина.

Детей здесь уже не было, он пришел слишком поздно. Больше ему в доме делать нечего.

Опускаясь по лестнице, Джетти услышал какой-то неясный звук, шедший из глубины дома. Пройдя через несколько комнат, он обнаружил помещение для слуг. Там кто-то был. Не раздумывая, фотограф распахнул дверь.

— Ай! Вы кто? — спросил худощавый человек, склонившийся над узлом, в который он увязывал нехитрые пожитки.

Мгновенно оценив простой, деревенский вид незнакомца, Джетти отрывисто рявкнул:

— Я сотрудник секретной службы. Я буду задавать вопросы, вы будете отвечать. Вы меня поняли?

— Да, господин, — ответил перепуганный Динеш. Он никогда раньше не видел джасусов — секретных агентов. Слуга именно так себе их и представлял — крепкие, плотные, с усиками. Очень важные господа, такому ничего не стоит посадить несчастного бедняка в тюрьму — и прощай родная деревня!

— Где Бобби и Кавита?

— Я не знаю, господин, правда, не знаю, — он боялся говорить: если Санджей пронюхает, что его выдали, предателю не долго придется жить на белом свете.

Джетти понял, что слуга скрывает ценные сведения, и решил сменить тон:

— Отвечай немедленно, негодяй, или я упеку тебя за решетку! Где дети? Когда ты их видел в последний раз? Отвечай! Говори все, что знаешь.

— Господин, я действительно знаю очень мало. Детей увез хозяин, господин Санджей. Он посадил их в машину, хотя они пытались убежать, и увез.

— Куда?

— Не знаю.

— А ты подумай.

И тут Динеш проявил способности, которые сделали бы из него настоящего джасуса. Он долго думал, почесывал низкий лоб, закатывал глаза к небу и наконец сказал:

— Они где-то рядом. Хозяин отсутствовал очень недолго и быстро вернулся. Значит, нашел место для них поблизости от дома. Неподалеку живет его дядя, выходит, что дети находятся там.

— Ты молодец, парень! — похлопал его по плечу Джетти. — Я доложу руководству, что ты нам здорово помог, чтобы тебя не очень сильно наказывали. А теперь езжай в свою деревню, да никуда не высовывайся, ты нам еще можешь понадобиться для дачи показаний.

— Хорошо, господин джасус, — ответил обрадованный Динеш, — я так и сделаю. Спасибо вам за вашу доброту.

— Ничего, ничего, парень, ведь это наша работа. Не забудь получше закрыть дом и проваливай.

Они расстались, довольные друг другом. Слуга отправился выполнять указания секретного агента, а Джетти сел в машину и поехал на поиски дяди. Он был уверен, что дети находятся именно там, не мог же убийца поднять на них руку, это слишком чудовищное злодеяние даже для такого преступника, как Санджей.

Глава тридцать восьмая

— Эй, Динеш! Ты где? Чтоб тебя…

Вернувшись в дом, Санджей тщательно вымыл руки, глядя на себя в зеркало. На него смотрел человек, которого трудно было назвать красавцем, — запавшие глаза горели лихорадочным огнем, черты лица заострились.

Куда же подевался этот проклятый слуга? Придется поучить его, как надо работать. Молодой человек прошел в комнату Динеша и с первого взгляда понял, что тот сбежал.

Где-то в глубине дома настойчиво зазвонил телефон. Кто бы это мог быть? Наверное, опять Нандинья. Как она надоела со своей любовью, и почему он не влил ей тогда яд? Все равно на нем уже не одна смерть.

— Сейчас, иду! — бормотал убийца. Он поймал себя на том, что стал разговаривать вслух с теми, кого уже нет в живых. Только что перед ним промелькнула Арти, она грозила ему пальцем, а потом поманила за собой.

— Нет уж, спасибо, — говорил Санджей, — идти в пасть крокодила? Мне и здесь хорошо.

Телефон звонил, не умолкая.

— Да иду, иду, вот он я, — задыхался молодой человек, хватая трубку. — Алло, слушаю вас.

— Это Джотти.

— О, как я рад слышать ваш голос. Это большой подарок для меня.

— Вы всегда были очень любезны.

— О, Джотти, мы еще так мало знакомы, мне хотелось бы, чтобы вы узнали, как много у меня других достоинств, кроме любезности.

— Что же, если вы считаете, что я вас недостаточно знаю, давайте встретимся.

— Великолепная идея.

— У меня есть свободное от съемок время.

— Предлагаю вам провести его на моей загородной ферме. Там чудесные места, вам понравится.

— Не сомневаюсь.

— Итак, скажите только, когда и где вам будет удобно встретиться?

— На том же месте у парка, в два часа.

— Отлично.

— Я надеюсь, вы возьмете с собой на ферму детей, мне хотелось бы с ними пообщаться.

Санджей замялся, не мог же он сказать, что Бобби и Кавиту теперь никуда нельзя взять с собой, надо как-то выкручиваться из создавшейся ситуации. Он так жаждал эту женщину, что решил идти напролом, не обращая внимания на такие мелочи, как пропавшие дети.

— Конечно, конечно, Джотти. Мы будем все вместе и прекрасно повеселимся.

— Не сомневаюсь. До встречи.

В трубке раздались короткие гудки. Санджей тупо смотрел на нее, повторяя про себя:

— Мы прекрасно проведем время, Джотти, или вы никуда не уедете с фермы…

Убийца аккуратно положил трубку на рычаг. Ему почудились жалобные детские крики: «Дядя, дядя, куда вы нас везете?» Схватившись за голову, он сильно потер стиснутыми кулаками виски — и крики исчезли.

Нандинья бродила по комнате с бокалом мартини, к которому регулярно прикладывалась. Она ждала любимого, но его все не было. Так проходили дни и часы — долгие ожидания, короткие встречи, и опять пустота, опять одиночество.

Она жила, словно во сне, ей все казалось, что Санджей испытывает ее любовь, что он вдруг скажет: «Дорогая, любимая Нандинья, мне никто не нужен, кроме тебя, будь моей женой, мы станем жить долго и счастливо».

Но он молчал, навещал вечерами, а утром уходил, как всегда, и так день за днем. Сколько это может продолжаться? Сейчас она молода и красива, а что потом? Ей хотелось иметь семью, детей, похожих на любимого человека. Она очень любила детей, а какие они были бы славные! Самые красивые, самые умные, лучше всех на свете. Ведь это как чудо — вдруг появляется существо, ниспосланное Богом, маленькое, кричащее, оно продолжение жизни, со своей судьбой, которая будет, конечно, счастливее, чем у родителей.

Телефонный звонок вырвал Нандинью из туманных грез, заставил вздрогнуть от неожиданности. Бокал выпал из рук и разбился, обрызгав ее вином.

— Алло, кто это? — неуверенным голосом спросила девушка.

— Джотти говорит.

Вот уж кого совсем не ждала Нандинья, так это своей соперницы.

— Джотти? Что тебе нужно?

— Ты ведь ждешь Санджея?

— Допустим.

— Не жди. Он без ума от меня, выполняет все мои желания. Этот человек предал твои чувства, он готов на все, лишь бы я ответила ему взаимностью.

— Ты лжешь! Не может быть! Санджей любит только меня, ты напрасно вешаешься ему на шею, он мой!

— Не веришь? Ты слепа или хочешь обманываться, чтобы не видеть правды. Хорошо, я докажу тебе. Мне вздумалось отдохнуть на его ферме, если не веришь мне, поезжай туда и сама убедишься, с кем ты связалась.

Нандинья еще что-то кричала в трубку, но ее давно уже никто не слушал.

Мрачноватый переулок приютил ряд неказистых домишек, принадлежавших средней руки торговцам, ремесленникам и людям с сомнительными источниками доходов, которые предпочитали жить вдали от шумных, многолюдных улиц.

Посреди дороги, в пыли, играла кучка босоногих ребятишек. Они с воодушевлением встретили дорогой автомобиль, не часто сюда заезжают люди из другого мира, где течет спокойная, обеспеченная жизнь в рамках закона.

— Эй, — крикнул водитель, — где тут дом управляющего Хералала?

Ребятишки подняли такой гвалт, что Джетти выбрал одного из них, самого смышленого на вид.

— Полезай в машину, покажешь мне дорогу, — сказал он.

Мальчишка с радостью бросился выполнять указание, победно оглядываясь на приятелей. Впрочем, они и не думали отставать — припустившись бегом, вся компания сопровождала автомобиль до самого дома.

— Вот здесь живет дядя Хералал, — заявил мальчишка, — только стучите громче, он, наверное, спит, давно на улице не показывался.

Сорванец выскочил из машины, присоединился к ватаге приятелей, и они с криками побежали по пыльной дороге на поиски новых приключений.

Дом выглядел необитаемым. Джетти поднялся по ступенькам, вежливо постучал и прислушался — внутри не слышно ни звука. Постучал громче — и тоже безрезультатно.

— Что-то уж слишком крепко он спит, — пробормотал мужчина.

Обошел вокруг, заглядывая в окна, но ничего не увидел. Тогда он выбрал окно подальше от улицы, поднял увесистую палку и ударил по стеклу. С жалобным звоном полетели осколки, однако никто не поинтересовался, что происходит. Соседи, видимо, привыкли к буйству Хералала.

Нащупав оконную задвижку, фотограф открыл окно, легко подтянулся и спрыгнул в комнату. Он сразу понял, что здесь совершилось, а когда приоткрыл дверь в спальню, тут же выскочил оттуда, как ошпаренный. Закрывая нос платком, Джетти бродил по дому. Детей нигде не было.

Значит, он ошибся, придется возвращаться ни с чем. На всякий случай позвал громким голосом:

— Бобби! Кавита! Где вы?

Он повторил это несколько раз, никто не откликнулся. Что ж, больше тут нечего делать.

Когда Джетти уходил, случайно обратил внимание на сундук, который стоял почему-то посредине комнаты. Он подошел ближе, откинул крышку. Внутри лежало белье, какая-то одежда и другие вещи. Его поразило то, что поверх всего в сундук накидали совершенно неподходящие предметы, которые объединяло только одно — они были тяжелые.

— Ах вот в чем дело! — воскликнул обрадованный спаситель. — Теперь понятно, где они!

Он подвинул сундук в сторону, и его догадка подтвердилась — в полу обнаружился люк. Джетти поднял крышку за вделанное металлическое кольцо, из открывшегося подземелья пахнуло сыростью.

— Бобби! Кавита! Отзовитесь!

— Мы здесь! — послышались слабые детские голоса.

— Идите сюда, я ваш друг!

В подвале что-то зашуршало, и показались перепуганные лица детей. Щурясь от дневного света, они стали вылезать по лестнице.

— Бедняжки, чего же вы натерпелись. Ну ничего, скоро все кончится. Какой же негодяй этот человек!

— Дядя, а кто вы? — спросил дрожащий Бобби.

— Кто я? Преданный друг Джотти.

— Дядя, не отдавайте нас Санджею, — попросила Кавита, — мы его боимся, он хотел нас убить, а потом сказал, что мы сами тут умрем и запер в подвале.

— Не бойтесь. Больше он никогда не появится. Прежде всего давайте уйдем из этого ужасного дома.

Обняв дрожащих детей за плечи, Джетти вывел их в коридор, стараясь держаться подальше от спальни. Дверь была закрыта на замок, изнутри он легко открылся, и ребятишки вместе с Джетти вышли на солнечный двор.

Сколько же им пришлось перенести испытаний, как близки они были к своей гибели! Беспощадный убийца, не решаясь пролить кровь детей, обрек их на мучительную, медленную смерть в темном подвале. Что пережили они, сидя в подземелье в кромешной темноте? Самый отъявленный разбойник не решился бы на такое. Санджей заслужил самое суровое наказание за свои преступления. Но он все еще на свободе, надо как можно скорее оборвать цепь его злодеяний.

Глава тридцать девятая

— Какие славные дети! — всплеснула руками Лия. — Откуда ты их взял?

— Вот видишь, мама, — ответил Джетти, — я еще не женат, а у меня уже двое детей.

— Всегда ты шутишь, сынок. Почему они так испачканы? Ну-ка дети, скорее в ванную.

Лия увела детей мыться. После всех опасностей они были очень измождены, хотели спать, но Лия все равно тщательно их вымыла, потом вкусно накормила. Прежде чем дети пошли отдыхать, Джетти попытался выяснить, где искать пропавшую Джотти. Он пытался до нее дозвониться, но телефон молчал.

— Скажите, вы помните тетю Джотти?

— Конечно помним.

— Санджей куда-то уехал, наверное, вместе с ней. Вы можете сказать, куда они могли поехать?

Дети недоверчиво переглянулись, они уже никому не верили. Отчим тоже сначала был очень хороший, так весело играл с ними, возил на пикник, в зоопарк, а потом посадил в подвал. А этого дядю они совсем не знали и боялись в очередной раз ошибиться, чтобы не причинить зла доброй женщине, похожей на маму.

Фотограф понял, что дети ему не доверяют, и решил открыть им тайну:

— Вы свою маму любите?

Такой вопрос очень удивил ребятишек. Разве можно не любить самое близкое и дорогое на свете — маму?

— Конечно, любим.

— Вы хотите ее увидеть?

— Очень хотим.

— Джотти и есть ваша мама!

Это открытие повергло детей в такое изумление, что они не могли вымолвить ни слова. Когда шок прошел, Кавита робко спросила:

— А вы не обманываете? Джотти наша мама?

— Да, милые, она, и ваша мама нашлась.

— Я же говорил, что она очень похожа, — всхлипнул Бобби.

Плачущие от радости ребятишки бросились обнимать Джетти. Они повисли у него на шее, оросив слезами рубашку.

— Дядя, а мы верили, что наша мама обязательно вернется! Отвезите нас скорее к ней!

— Хорошо, только не сейчас. Вы должны немного отдохнуть. Пусть Санджей думает, что вы сидите в подвале. Скажите мне, куда они могли поехать?

— Они, наверное, на ферме, в горах.

— Теперь отдыхайте, а потом мы поедем все вместе, вы покажете дорогу.

Счастливые дети ушли в комнату, они еще долго переговаривались шепотом, но вскоре усталость от тяжелых переживаний взяла свое, и они крепко уснули.

Джетти вышел на кухню, где хлопотала Лия, сгорающая от любопытства. Она сразу забросала его вопросами:

— Ты все-таки скажешь мне, кто эти прелестные ребятишки?

— Помнишь, к нам приходила женщина, которая тебе так понравилась?

— Да, конечно, помню. Неужели они ее?

— Да, это долгая история, расскажу как-нибудь в другой раз.

Мать вздохнула, налила сыну ароматного чаю и сама присела рядом с ним:

— Ты знаешь, сынок, я была бы очень рада, если бы эти дети стали нашими. Джотти — чудесная женщина.

Никогда раньше Санджей не готовился так тщательно к свиданию, как в этот раз. Сегодня он увезет свою избранницу в горы, она будет принадлежать только ему. Прежние увлечения не шли ни в какое сравнение с охватившей его страстью. Пытающаяся женить его на себе Нандинья, другие женщины, попадавшиеся на пути, были всего лишь подступами к вершине, имя которой — Джотти.

Молодой человек совершил не одно убийство ради того, чтобы овладеть состоянием Арти, он совершил бы гораздо больше преступлений, чтобы овладеть Джотти. Теперь он забыл про миллионы, он впервые понял, что есть страсть еще сильнее, чем жажда денег, — любовь к женщине!

Утро обещало прекрасный день. Ночью прошел дождь, освеживший землю, напоивший цветы и деревья влагой. Воздух будто умылся, стал чистым и прохладным.

Завтрак пришлось готовить самому, Санджей не хотел звонить в бюро по найму, беседовать со всякой деревенщиной, он не мог портить такой замечательный день.

Одобрительно поглядывая на ярко-голубое небо, молодой человек надел темные очки, сел в машину и выехал со двора. В дороге он непроизвольно жал на газ, и ему приходилось сбрасывать скорость, чтобы не попасть в руки полиции.

Припарковавшись на месте свидания, влюбленный вышел, закурил сигарету, картинно облокотившись о дорогой автомобиль.

Как и все женщины в мире, Джотти опаздывала, однако это обстоятельство ничуть не портило хорошего настроения.

— Добрый день! — раздался мелодичный голос. — Надеюсь, я не заставила вас долго ждать.

Она была обворожительна — вся в белом, будто ангел. Белый ангел мести.

— Прошу вас в машину.

— Но я не вижу детей, где же они?

Ничуть не смутившись, молодой человек небрежно сказал правдивым тоном:

— Бобби и Кавита сейчас в школе, им необходимо наверстывать пропущенную из-за болезни программу. После занятий они приедут на ферму в сопровождении слуги.

Джотти испытующе посмотрела ему в глаза, скрытые черными очками, но ничего не сказала и молча села в машину.

Всю дорогу Санджей непрерывно болтал, все эти речи Арти уже слышала раньше и не обращала на них никакого внимания. Ей был противен сам искренне-задушевный тон, которым лгал убийца.

Медсестра бесшумно вошла в палату, заботливо поправила одеяло, сползшее со спящего больного. Дикшит открыл глаза, знаком попросил воды. Женщина поднесла ему чашку, он напился и неожиданно внятно сказал:

— Спасибо.

— О, вы заговорили! Сейчас я позову доктора.

— Не надо доктора, позовите полицию, я хочу рассказать о готовящемся преступлении.

Через полчаса показания адвоката Дикшита записывал инспектор полиции.

Машина неслась по крутой дороге, забираясь все выше и выше. Слева, в ущелье, грохотала река, справа сплошной зеленой стеной стояли деревья. Каждый поворот здесь был знаком Арти, сколько раз проезжала она этим путем.

День мести настал, сегодня с убийцей должно быть покончено.

По взглядам, которые бросал на нее Санджей, по взвинченному, лихорадочному состоянию она поняла, что ее поклонник тоже готовится к решительным действиям. Что ж, она готова к борьбе не на жизнь, а на смерть.

— А вот и моя ферма! — сказал молодой человек, подъезжая к столь хорошо знакомому дому.

— Мне здесь нравится.

На порог вышла Лейла. Радушно встречая гостей, она не сводила глаз со странной женщины, которая так же пристально глядела на нее.

— Это тетя Лейла, — представил Санджей, разыгрывая радушного хозяина. — В ее руках все доходы от фермы и все расходы. Она тут всем распоряжается.

— Вы не устали? — обратилась Лейла к гостье, чтобы услышать ее голос.

— Нет.

— Познакомься, Лейла, это Джотти. Ей надо отдохнуть с дороги, открой комнату Арти.

— Нет, хозяин, — твердо ответила пожилая женщина, — я не открывала эту комнату с тех пор, как это случилось. Никто туда не входит.

Арти с любопытством посмотрела на тетушку. Ей было приятно, что остались люди, не забывающие несчастную и обобранную жертву.

— А вы разве помните эту историю?

На глаза Лейлы навернулись слезы, губы задрожали. Она сказала с волнением:

— Арти была мне как дочь, какая же мать забудет свое дитя? Она навсегда останется в моем сердце.

Звонок соперницы окончательно выбил Нандинью из колеи. Чтобы успокоиться, она выпила подряд несколько бокалов мартини, но это ей не помогло. Девушка хотела посмотреть Санджею в глаза, пусть он скажет, правда или ложь то, что сказала Джотти.

Пошатываясь, она пошла в ванную, приняла контрастный душ. Сознание немного прояснилось, во всяком случае, до такой степени, чтобы можно было вести машину.

Арти изменилась внешне, побывав в зубах речного чудовища, а Нандинья стала меняться внутренне после долгих встреч с возлюбленным, который искалечил ее душу не хуже крокодила.

Израненную душу лечит только Бог и время, никакой доктор Штерн тут не может помочь.

Нандинья слишком долго терпела измены и предательства Санджея, она была как пружина, сжатая до предела. Осталось два выхода — или распрямиться, сбрасывая груз, или сломаться окончательно.

Она еще не знала, что будет, а неизвестность страшнее всего, и девушка поехала навстречу судьбе, чтобы, как и Арти, умереть или возродиться.

Глава сороковая

Санджей пытался играть роль радушного хозяина, решил даже блеснуть искусством наездника. Переодевшись в костюм для верховой езды, он приказал Балии вывести коня, но благородный скакун не пожелал нести на себе этого человека — вырвавшись, Радж ускакал прочь по зеленому лугу.

— Балия, держи его! — в бешенстве закричал молодой человек, он выглядел нелепо, стоя на траве в жокейской шапочке, но без лошади.

На шум вышла Арти, натягивающая перчатки. Она переоделась в узкие кожаные брюки и куртку. Женщина засмеялась, увидев забавную картину: конюх бежит рысью за Раджем, а наездник злобно топает сапогами.

— Прекрасный скакун. Чей он?

— Мой! — гордо заявил Санджей.

— Да? Так вы любите ездить верхом?

— Конечно! Это мое увлечение, — хвастливо сказал молодой человек, хотя никогда раньше не садился на Раджа.

Наконец Балии удалось схватить коня за повод, и он подвел его к хозяину. Как только наездник приблизился к нему, Радж встал на дыбы, заржал, пытаясь вырваться.

— А ну, отойди, Балия! — взбесился Санджей.

Перехватив у конюха повод, он принялся стегать коня кнутом, норовя ударить побольнее. Балия беспомощно мычал, не зная, как помочь любимцу.

— Вот тебе, мерзкое животное, — приговаривал мучитель, — будешь слушать хозяина, будешь!

При каждом ударе Арти вздрагивала, словно кнут опускался на ее плечи. Лейла тоже вышла из дома, от взгляда старой женщины не скрылось то, как переживала гостья избиение Раджа. Поведение незнакомки все больше ее поражало. Если бы такое было возможно, Лейла поверила бы, что она видит свою хозяйку, переселившуюся в другого человека.

— Санджей, не надо так, — не выдержала Арти, — ему же больно. Отпустите коня!

— Упрямое животное, — задыхаясь, сказал наездник. Он передал поводья Балии и отошел к гостье. — Я сам виноват, слишком уж избаловал его.

— Оказывается, у вас доброе сердце.

Пока готовился обед, Арти отправилась бродить по знакомым местам. К счастью, назойливый поклонник остался в доме переодеваться к трапезе, и ей никто не мешал. Она спустилась в цветник. Розы немного поникли без ее заботы, но по-прежнему цвели яркой живой красотой. Она потрогала тугие бутоны, словно здороваясь с ними. Как много надо труда, чтобы взрастить такое великолепие, и как мало требуется усилий, чтобы разрушить его. Хотя за розами ухаживали, женщине казалось, что им не хватает ее любви.

Вдыхая сладковатый аромат, которому горный воздух придавал ноту горечи, Арти прошла к своему верному другу Раджу.

Благородный скакун сразу узнал хозяйку, его не обманула перемена внешности. Раздувая трепещущие ноздри, он почуял ее и приветствовал радостным ржанием. Балия, тонко понимающий все оттенки голоса своего друга, вышел из-за сарая. Он увидел, как гостья подошла к Раджу и спросила:

— Ну что, очень тебе досталось?

Конь согласно закивал головой, жалуясь хозяйке на жестокого человека.

— Прости меня за все мучения, которые тебе пришлось перенести, — говорила незнакомая женщина. — Теперь, я обещаю, все будет по-прежнему.

Балия не понимал, о чем она говорит? Ведь эта гостья впервые на ферме, но почему Радж так радуется ее присутствию, будто она его хозяйка?

— Гляди, что я тебе принесла!

Женщина достала из кармана куртки кусочки сахара и протянула коню, тот осторожно взял их губами. На глаза Балии навернулись слезы, он боялся поверить своей догадке. Конюх медленно пошел, плача от радости, навстречу Арти. Она обернулась и поняла, что тот проник в ее тайну. Они ничего не сказали друг другу, Балия бросился хозяйке в ноги.

— Ну, ну, Балия, что ты! Все хорошо, только никто не должен ничего знать.

Конюх замычал, показывая, что он скорее умрет, чем выдаст Арти. Жизнь снова приобрела для него смысл, вернулась обожаемая госпожа, скоро высохнут слезы и развеется печаль, витающая над фермой.

Что он мог сделать для нее? Балия снял со стены седло, принадлежащее хозяйке, и поднес Арти.

— Это для меня седло?

Конюх радостно замычал, согласно кивая головой. Он предлагал ей понестись вскачь, как прежде, туда, где встает солнце, возвещая наступление нового, счастливого дня, когда не будет ни печали, ни горя. И женщина села в седло, пришпорила Раджа и поскакала. Конь сминал копытами цветы и сочные травы, унося женщину в горы, и вскоре остались только Арти, летящая в струях прохладного воздуха, и огромный, ослепительный диск солнца.

Когда она повернула коня к ферме, Лейла работала в саду. Повернувшись на топот копыт, женщина увидела скачущую гостью и обомлела: посадка в седле, вся фигура скачущей выдавали в ней Арти. Служанка проводила ее взглядом и кинулась в комнату, где та остановилась.

Когда гости приехали, Лейла должна была разобрать их вещи. Она разложила костюмы Санджея, развесила их в шкафу, а Джотти отказалась от ее услуг, сказав, что привыкла сама о себе заботиться. Служанка решительно вытащила чемодан гостьи и открыла его. Перебирая вещи, наткнулась на фотографии в красивых рамках из розового дерева.

— Бобби! Кавита! Так это Арти! Моя бедная девочка вернулась!

Сомнений быть не может. Лейла всплакнула над портретами. Она давно уже не видела детей, и это внушало ей опасения за судьбу сирот. Служанка аккуратно положила все на место — если Арти скрывается, значит, так надо. Лейла поняла, почему она так поступает. Санджей никогда не внушал ей доверия, жестокость и алчность молодого человека бросались в глаза много повидавшей пожилой женщине.

— Бедная девочка, — шептала она, закрывая дверь. — Сколько же тебе выпало горя!

Обеспокоенный исчезновением Джотти, Санджей вышел к машине, чтобы проверить, не сбежала ли она. На эту ночь он возлагал много надежд, у него были большие планы.

Машина стояла на месте, мало того, к ней подъехал другой автомобиль, из которого вышла Нандинья. Вот уж кого он не ждал!

— Ты как здесь оказалась? — злобно рявкнул молодой человек. — Кто тебя приглашал?

— Не надо так нервничать, дорогой. Вижу, что ты не слишком рад своей маленькой Нандинье.

— Что тебе здесь надо?

Девушка находилась не в лучшей форме, она еле стояла на ногах, и Санджей подумал, что быстро с ней управится. Затолкает в машину и отправит обратно. Но та не выглядела, как обычно, покорной и забитой любовницей, наоборот, не отвечая на вопрос, спросила сама:

— Где она? Я хочу ее видеть!

— Кто? Кого ты здесь ищешь?

— Не пытайся обмануть меня! Хватит, достаточно лжи. Я знаю, что она здесь.

— О ком ты говоришь? Назови имя? — Санджей лихорадочно соображал, откуда у нее такие сведения и как теперь выкручиваться. Но кто же мог его выдать?

— Ее зовут Джотти.

Молодой человек встал вплотную к девушке и прошипел ей в лицо:

— Ты что, вздумала за мной шпионить? Откуда ты знаешь, что она здесь?

— Это твоя Джотти сегодня позвонила и сообщила, что ей вздумалось отдохнуть на ферме. Ну а мне вздумалось сообщить ей, кто ты есть на самом деле!

Санджей озирался, боясь, что эти крики привлекут внимание Джотти или кого-нибудь из прислуги. Случилось то, чего он и ожидал. В припадке ревности любовница может пойти на отчаянные поступки, не думая о последствиях. И надо же было ей приехать именно сегодня!

— Замолчи, Нандинья, ради Бога!

— Надо же, Бога вспомнил! Как может такой негодяй знать, что такое Бог?

— Прекрати, идиотка!

Грубо схватив девушку за плечи, молодой человек встряхнул ее так, что у нее клацнули зубы. С каким удовольствием он задушил бы Нандинью! Но сейчас нельзя, слишком много свидетелей на ферме. Подавляя искушение, любовник отшвырнул ее от себя, так что она упала на землю.

Застонав от боли, она потерла горящее от железной хватки плечо, презрительно глядя на того, кто был самым дорогим человеком на свете:

— Ты влюбился в Джотти?!

— Прекрати свои истерики! Пока не поздно, убирайся отсюда, мне противно на тебя смотреть!

— О, как ты заговорил! «Противно смотреть…» Где же те ласковые слова, что ты расточал раньше — «любимая, ты прекраснее всех на свете, я хочу, чтобы наши дети были похожи на тебя». Помнишь, как ты расписывал в красках нашу свадьбу, будущую счастливую жизнь? Ведь ты тогда уже знал, что ничего этого никогда не будет! Да ты трижды убийца! Ты убил мою душу, растоптал ее, как не нужную тебе вещь!

Нандинья встала, гордо выпрямившись во весь рост. Глаза ее горели, лицо пылало гневным румянцем.

— Ты все сказала? А теперь немедленно уезжай отсюда, тебе ясно?

— Да, мне все теперь ясно, я уеду. Но сначала я расскажу Джотти всю правду! Она должна знать, что ты убийца, что ты женился на Арти только из-за денег, несмотря на то, что обещал жениться на другой. Ты убил Арти, чтобы присвоить ее состояние, ты столкнул ее крокодилам.

Молодой человек цинично ухмылялся, слушая эти страстные речи.

— Ты упустила из виду, что так же, как и я, принимала участие в убийстве, и на виселицу мы пойдем оба, так-то, моя дорогая, не забывай об этом.

— Мне не страшно будет умереть, я потеряла нечто большее, чем жизнь, я потеряла свое человеческое достоинство! Я работала на тебя день и ночь, только на тебя, на твои развлечения. Ты был у меня на содержании!

Неприятные слова. Санджей давно успокоил себя, придумал множество оправданий и с легким сердцем жил за счет любовницы. Она напомнила ему то, что он не хотел вспоминать, ведь он воображал себя порядочным человеком, не хуже других, а Нандинья сказала, кем на самом деле является уважаемый наследник многомиллионного состояния — альфонсом и убийцей.

— Ах ты дрянь! — выкрикнул молодой человек. — Вот тебе плата за твою любовь!

Со всего размаха он ударил ее кулаком в лицо. Девушка упала на камни, мир раскололся на тысячи огненных искр, и она потеряла сознание.

Глава сорок первая

— Бобби, Кавита, пора вставать! — сказал Джетти, заходя в спальню.

Дети вскочили, будто над ними протрубила труба. Они даже запрыгали от радости, еще бы, ведь они сейчас поедут к маме.

— Никуда вас не отпущу, пока не попьете чаю, — заявила Лия.

Под чаем подразумевался обед. Как ни сопротивлялись ребятишки, им пришлось подчиниться строгой тете. Пока мать потчевала маленьких гостей вкусными блюдами, сын зашел к себе в комнату, снял со стены ружье, отнес к машине и положил в багажник. Когда имеешь дело с убийцей, оружие не помешает.

На детей нельзя было смотреть без слез, они просто светились от счастья. Их лица сияли таким ликованием, такой искренней радостью, что Лия время от времени отворачивалась и украдкой вытирала глаза.

— Бедные детки, — говорила она, — как же настрадались, несчастные. Конечно, без мамы очень плохо.

— Ну, нам пора. Садитесь в машину и поехали!

Их не надо было упрашивать дважды, Бобби и Кавита сели на заднее сиденье, вцепились в спинки передних кресел и притихли в тревожном ожидании.

Оглянувшись на них, Джетти засмеялся:

— Да что вы так волнуетесь? Я же говорю — мы едем к вашей маме!

Но они вдруг испугались — ожидание было таким долгим и страшным, что дети боялись спугнуть свое счастье. Мужчина понял их состояние, он перестал улыбаться, тяжело вздохнул. «Этот негодяй должен ответить за совершенные злодеяния, — подумал Джетти, — если Арти не удастся отомстить, клянусь, я убью его сам».

Стараясь не дергать машину, он плавно тронул ее с места, и через минуту Лия увидела лишь облачко пыли, медленно тающее вдали.

Словно выныривая из-под воды, Нандинья ощутила, как сознание возвращается к ней. Никто и никогда не поднимал на нее руку, это сделал самый дорогой человек, которого она любила больше жизни.

Санджей стоял над девушкой, победно усмехаясь. Он считал, что вразумил ее оплеухой и теперь подружка опять будет преданной и покорной, пока не наступит ее черед изведать острые ощущения в пасти крокодила, или, пожалуй, для нее он придумает что-нибудь более оригинальное, все-таки девушка сделала для любимого много хорошего и может рассчитывать на особую заботу.

Перевалившись на живот, девушка уперлась дрожащими от накатившей слабости руками в землю и медленно встала, с ненавистью глядя на Санджея:

— Бей! — хрипло сказала она. — Я не буду молчать, даже если это будет стоить мне жизни. Я думала, ты меня любишь, оказывается, ты не способен ни на какие искренние чувства. Я знаю, что для меня все кончено, но я не позволю загубить еще одну жизнь!

Протягивая к ней скрюченные руки, Санджей шагнул вперед, но она бесстрашно закричала прямо в лицо убийце:

— Я расскажу Джотти всю правду о тебе!

Внезапно они замерли, пригвожденные к месту громким голосом, прозвучавшим словно с небес:

— В тебе проснулась совесть, Нандинья? Запоздалое раскаяние!

Санджей сразу узнал голос, звучавший в ночных кошмарах, это говорила Арти.

Адвокат Дикшит рассказал все, что ему было известно. Полиция в тот же день нанесла визит в дом господина Гупты, но детей там не обнаружила. Дом выглядел совершенно необитаемым. Опечатав его и выставив охрану, полицейские продолжили поиски.

Первым на очереди стоял дядя преступника, бывший управляющий, уволенный за мошенничество Хералал. Однако допросить его не удалось, так как от него мало что осталось.

Госпожа Нандинья исчезла в неизвестном направлении. Служанка не могла ничего толком объяснить, при виде полиции она лишь испуганно мигала глазами и клялась в своей невиновности. На всякий случай ее арестовали.

— Бьюсь об заклад, — сказал инспектор, — этой Нандиньи уже нет в живых. Дело чрезвычайно осложняется, у нас есть лишь трупы и ни одного свидетеля.

— Удалось выяснить, что последней с ней разговаривала по телефону некая госпожа Джотти. Она должна быть на съемках фильма, но режиссер сказал, что ее там нет.

— Неужели и Джотти замешана в этом деле? — глубокомысленно сказал инспектор. — Надо немедленно разыскать ее, пока с ней тоже чего-нибудь не случилось. Очень запутанный случай, женщины и дети исчезают один за другим. Очевидно, мы столкнулись с изощренным и коварным убийцей. Да, господин Санджей — опасный противник.

В поисках Джотти полиции впервые повезло, они нашли свидетеля. Им оказался некий Вишну, временно проживающий в номере актрисы. Он и подсказал адрес, куда поехала госпожа. Это было довольно далеко от города.

— Ничего, — сказал инспектор. — Мы найдем преступника хоть на краю света, от меня еще никто не уходил. Вперед, все по машинам!

Встревоженный расспросами полиции, Рави оставил съемочную группу. Он выяснил у Вишну, где искать Джотти, и решил сам поехать на ферму. Может быть, женщине понадобится помощь? Рави унаследовал от родителей, игравших в кино романтические и приключенческие роли, страсть к авантюрам и благородным подвигам, кроме того, героиня его фильма была ему небезразлична.

Режиссер объяснил помощнику задачи, которые предстоит выполнить съемочной группе. Перед тем, как уехать, он взял из реквизита большой револьвер, заряженный холостыми патронами. На всякий случай.

Онемевшие Санджей и Нандинья смотрели, как из-за угла дома верхом на скакуне выехала Джотти. В одной руке она сжимала ружье, в другой — кнут из кожи буйвола.

— Настало время открыть истину. Я долго хранила тайну.

— Джотти? Что это значит? — удивленно спросил молодой человек.

Он с трудом узнавал свою избранницу. Женщина стерла всю косметику, обильно покрывавшую лицо прежней фотомодели, ее волосы, уложенные раньше в замысловатые прически, были распущены и свободно вились по плечам.

— Джотти нет. Я Арти!

Она спрыгнула с седла, повесила кнут на плечо. Свободной рукой мстительница вынула из глаз контактные линзы, и на изумленную пару взглянула прежняя, давно ими похороненная Арти.

— Ты жива?! — воскликнул Санджей.

— Да, я выжила чудом. Бог пожелал сохранить мне жизнь, чтобы я могла отомстить тебе. Готовься к смерти!

Она наступала, держа перед собой ружье, нацеленное в сердце убийцы. Молодой человек отступил. Он смотрел то в черные отверстия стволов, откуда в любую секунду могло вырваться уничтожающее пламя, то в потемневшие от гнева глаза Арти, которые горели беспощадным огнем. Страх охватил его, страх неминуемой гибели.

Нандинья смотрела на ожившую подругу и не верила тому, что видит:

— Но это невероятно!

— Это кажется невероятным. Пластическая операция — и мой облик изменился. Но мне залечили лишь внешние раны, а в сердце остались раны куда более страшные, нет ничего страшнее этих ран. Во мне родилась жажда мести, и я дала клятву. Кровью начертана на сердце моем повесть о вашей низости. Я могла расправиться с вами, просто заявив в полицию, и вы были бы справедливо наказаны, но рана в моем сердце осталась бы.

— А теперь? — насмешливо спросил Санджей.

Он уже пришел в себя и выискивал возможность, чтобы неожиданно напасть на женщину и отобрать у нее ружье. Для тренированного спортсмена это не такая уж сложная задача. Молодой человек видел, что Арти увлеклась и подошла на опасно близкое расстояние, удачный прыжок мог решить все дело. Отвлекая ее разговорами, он незаметно разворачивался для атаки.

— Ты спрашиваешь, что будет теперь? Теперь мы вместе отправимся туда, откуда началась моя вторая, новая жизнь. Я своими глазами хочу видеть, как ты будешь умирать.

— Ну что ж, бери меня на руки и неси, — засмеялся убийца.

Он уже был готов в любую минуту наброситься на противника, но не хотел рисковать своей драгоценной жизнью. Пусть подойдет еще ближе, чтобы можно было ударить наверняка. В душе Санджей презирал женщин, привыкший к легким победам над ними, он считал их слабыми и никуда не годными существами. Если Арти и пытается что-то сделать, все закончится пустыми словами, ну а ружье сейчас будет в его руках. Стоит лишь нажать на курок, и Арти снова исчезнет. Он вставит на место контактные линзы — и на свет вновь появится Джотти. Это будет выглядеть так: Нандинья узнала, что у него на ферме в гостях женщина, из ревности убивает ее и пытается покончить с самим Санджеем, но он выхватывает у нее ружье. Во время борьбы происходит случайный выстрел, и она погибает. Свидетели все подтвердят.

Отличный план, полиция ни к чему не придерется. Арти лучше оставаться мертвой, так будет спокойнее для всех, а заодно он уберет опасного свидетеля. Теперь Нандинья никому ничего не расскажет. Мертвые молчат.

— Ты думаешь, я не вижу, как ты пытаешься выкрутиться? Придумываешь, как убить меня еще раз. Больше не выйдет! Сейчас ты пойдешь к месту казни, падая и спотыкаясь, на брюхе поползешь!

Она показала ему кнут, взмахнула, со свистом рассекая воздух.

— Вот этим кнутом я буду гнать тебя, как скотину на бойню. Твой час настал, этот кнут оставит на твоем теле следы всех преступлений, которые ты совершил, чтобы и ты испытал на своей шкуре часть страданий, которые выпали на долю моего отца, дядюшки Рама и моих детей!

Убийца заметил слезы, навернувшиеся на ее глазах, дрожащие руки, сжимающие ружье. Надо воспользоваться этим, раздразнить Арти, чтобы она еще больше вышла из себя, потеряла самообладание, и тогда будет легче с ней справиться.

— Все эти угрозы — болтовня слабой женщины! — зарычал Санджей. — Ты не сможешь нажать на курок и убить человека, для этого нужно быть сильным!

— Болтовня слабой женщины? О, ты еще не знаешь, на что способна настоящая женщина! Она для тебя лишь орудие достижения твоих низменных целей. Ты думал, она создана только для того, чтобы быть покорной рабой твоих прихотей? Ты ошибаешься! Тебе доводилось видеть лишь одно лицо женщины — лицо, сияющее любовью. А приходилось ли тебе видеть ее второе лицо, лицо женщины, оскорбленной в своих самых святых чувствах? Сейчас этот случай тебе представится, ты выпьешь до дна горькую чашу страданий, которую я тебе поднесу. — Она взмахнула кнутом. — Гляди, как это делается!

Санджей не стал дожидаться, прыгнул вперед, но женщина увернулась. Свистнул грозный бич, и убийца, перепоясанный граненой буйволовой кожей, рухнул на колени. Он тут же вскочил — последовал еще удар, сбивший его с ног. Кнут взмывал над ним и беспощадно жалил, обжигая, словно кипятком. Санджей пытался защищаться, протянул руки, чтобы вцепиться в горло врагу, но бич хлестнул по рукам, оставив мгновенно вспухший багровый рубец, такой же, как на ногах Кавиты, когда он бросил в нее палкой.

Удары гнали его по кругу, молодой человек бегал от них, словно хищный зверь от хлыста укротителя. Куда девалась вся мощь его тренированных мышц, он не мог справиться со слабой женщиной!

Наконец Санджей призвал на помощь свою хитрость. Всплеснув руками, упал, будто потеряв сознание. Арти подошла к поверженному врагу. Тот лежал, закатив налившиеся кровью глаза и не шевелился. Она ткнула его стволом ружья, молодому человеку только того и надо было. Одним движением он схватил оружие и выдернул из рук женщины.

Не спеша поднялся, прицелился Арти в голову:

— Теперь я покажу, как это делается. У меня получится гораздо лучше, все-таки есть большой опыт.

Женщина стояла перед ним, сжимая бесполезный теперь кнут. Она не смогла выстрелить в упавшего врага, и вот смерть снова смотрит ей в глаза.

— Брось кнут, Арти, — приказал убийца. — Прежде, чем застрелить тебя, я хочу исполосовать твое новое лицо, чтобы оно стало еще лучше, чем после зубов крокодила.

Гордо выпрямившись, мстительница презрительно сказала:

— Я не боюсь тебя, негодяй!

— Ну что же, тогда умри!

Он тщательно прицелился в переносицу. Лучше будет просто застрелить ее, тогда не нужно объяснять полиции, откуда у трупа следы кнута. Палец, лег на курок и начал медленно сгибаться. Убийца растягивал удовольствие и поплатился за это.

— Стой! — крикнула Нандинья.

Она бросилась вперед, заслонив собой Арти. Санджей вздрогнул от крика и нажал на спуск. Грянул выстрел, заряд картечи разорвал грудь девушки, она пошатнулась, но устояла. Молодой человек был доволен и таким результатом. Все равно любовницу пришлось бы убить. В стволе оставался еще один патрон, его вполне хватит на Арти, с такого расстояния трудно промахнуться. Он поднял ружье.

Свинец огненными иглами вошел в тело девушки. Она уже умирала, но шок придал ей нечеловеческие силы.

— Беги, Арти!

Нандинья кинулась на Санджея, сбила его на землю. Это было последнее, что она сделала в своей короткой жизни. Кровь хлынула из ран, обагрив человека, которого она любила. Девушка крепко сжимала объятия, не выпуская возлюбленного и после смерти, заливая его своей горячей кровью, — больше Нандинья ничего не могла ему дать.

— Проклятая!

Уперевшись прикладом в развороченную грудь, молодой человек сбросил с себя ненужное уже тело любовницы.

Тех секунд, которые подарила убитая девушка, хватило Арти на то, чтобы спрятаться. Она знала, что убийца не выпустит ее со двора, на его совести очередная жертва, и ему нечего терять.

Началась смертельная охота. Санджей вскочил на лестницу, прислоненную к стене конюшни, взобрался на крышу, чтобы лучше видеть мишень:

— Арти! Где ты?

Еще шаг в сторону — и он бы увидел ее. Женщина стала красться вдоль стены, слушая, как над ней идет убийца, сжимающий ружье.

— Арти! Иди ко мне, дорогая!

Глава сорок вторая

Впереди, на зеленом холме, показался белый квадрат фермы. Дорога пошла вверх, мотор натужно ревел, жалуясь на перегрузки.

— Ну вот, скоро вы увидите маму, — сказал Джетти, — осталось совсем немного.

Дети не выдержали и стали громко кричать, в надежде, что ветер донесет до Арти их голоса:

— Мама! Мама! Мы уже близко!

Расстояние было слишком большое, чтобы детские голоса преодолели его, но они продолжали звать:

— Мама! Мы едем к тебе!

В ответ донесся гулкий звук выстрела, эхом отозвавшийся в горах. Джетти нахмурился.

— Что-то там происходит, — сказал он сквозь зубы, — как бы не опоздать!

Ребятишки тоже услышали странный грохот и сразу притихли, насторожившись.

— Дядя, а что это было?

— Это? А, сущие пустяки. Просто далеко-далеко прогремел гром, а эхо разнесло его повсюду.

Бобби и Кавита переглянулись. Они доверяли Джетти, он спас им жизнь, вытащив из подвала, но тут что-то было не так. Уж очень он занервничал, когда услышал гром, дети сразу это почувствовали.

— Когда мы жили на ферме, гром гремел при грозе, — сказала Кавита, — но никогда его не было при ясном небе. Посмотрите, нигде нет ни облачка!

— Какие вы, ребята, недоверчивые! Сейчас приедем, и вы сами все увидите.

Джетти прибавил газу, и машина с ревом понеслась вперед. До фермы оставались минуты, которые могли решить все.

Радж бил копытом, настороженно потряхивая гривой. Хозяйка бросила его и куда-то спряталась, вместо того чтобы поскакать по лугам, как прежде. Конь, пофыркивая, втянул воздух широкими ноздрями и уловил неприятный запах пороха.

Взгляд Санджея, блуждающий в поисках Арти, упал на скакуна. Изощренный мозг убийцы придумал очередной план. Молодой человек спрыгнул с крыши и стал осторожно приближаться к Раджу, стараясь, чтобы ветер дул ему в лицо и не беспокоил коня. Скосив глаза, Радж следил за его передвижениями, раздумывая, стоит ли лягнуть человека копытом. Пока он думал, тот успел подскочить к нему и схватить за повод.

— Что, и ты хотел от меня убежать, проклятое животное? Не выйдет! Сейчас мы пойдем к твоей хозяйке, ты ведь ее очень любишь, да? — приговаривал Санджей, чтобы конь вел себя смирно и не вырывался.

Он вывел его на середину двора. С одной стороны была конюшня, с другой — хозяйственные постройки, между ними тянулась ограда. В замкнутом пространстве, точно посередине, стоял вороной конь и человек с ружьем в руке.

— Эй, Арти, выходи! Нечего прятаться!

Женщина выглянула из-за угла и увидела своего любимца Раджа. Убийца приставил к левому боку коня ствол ружья и кричал, закатываясь хриплым смехом:

— Арти! Ну, подай голос, скажи, что ты меня слышишь! Не желаешь выходить? Хорошо, тогда твой Радж, который тебе так дорог, сейчас получит от меня пулю в живот.

Прикусив губу до крови, Арти лихорадочно искала выход из безнадежной ситуации. Радж — подарок Викрама, он был членом их семьи, как можно оставить его и спокойно наблюдать, как убийца всадит в него смертельный заряд свинца.

— Думай быстрее, женушка, я буду считать до трех, даю тебе время. Если ты не выйдешь, я стреляю.

Радж дернул головой, пытаясь вырваться, но человек еще крепче натянул поводья и больнее уперся ему в бок холодным железом:

— Раз!

Женщина вертела в руках бесполезный кнут. Похоже, она проиграла:

— Два!

Не надо было играть с убийцей по своим правилам, он не знает никаких законов и поэтому оказался сильнее. Этот человек спокойно перешагнет через все, у него нет ни совести, ни чести. Он называет себя мужчиной, но он не мужчина, он вообще не человек — взбесившийся волк, разрывающий в клочья все на своем пути, и тот не наделает таких бед, как зверь в человеческом обличье.

Санджей взвел курок. Щелчок металла звонко разнесся по пустынному двору.

— Стой, Санджей!

Арти вышла из-за укрытия. Медленно двинулась к убийце и остановилась в пяти шагах от него. В пяти шагах от смерти. Молодой человек поднял ружье и засмеялся:

— Я же говорил, ты всего лишь слабая женщина! Ты уверяла меня, что способна убить человека, а сама рискуешь жизнью из-за какой-то твари!

— Отпусти Раджа.

— Я отпущу, но только потому, что в ружье один заряд. Я потрачу его на тебя, а лошадь отправлю на живодерню.

Освобожденный скакун понесся по двору. Арти проводила его глазами, пусть хотя бы он останется. Женщина не боялась Санджея, один раз он уже убил ее, один раз он уже целился в женщину, барахтающуюся в луже крови.

— Наконец-то я от тебя избавлюсь, — шипел молодой человек, вскидывая ружье, — и, когда ты умрешь, все мои несчастья кончатся, я буду богатым и свободным!

Инспектор ехал в головной машине, и ему не пришлось глотать пыль, как его подчиненным. Ему нравилась эта прогулка, не каждый день приходилось задерживать преступника на лоне природы, обычно они скрывались в зловонных трущобах, где навеки поселилась бедность, где в человеческой грязи расцветали пороки. Каждого полицейского, зашедшего в эти кварталы, провожали десятки ненавидящих глаз. Время от времени жители трущоб переселялись в тюрьму, а потом обратно. Пожив в нищете, брались за старое — опять попадали в тюрьму. Для того, чтобы разорвать этот страшный круг, нужны были деньги на сносное жилье, на лекарства детям, на еду, но их трудно заработать честным трудом, не имея надежной, хорошей специальности. Жалких грошей, заработанных на поденной работе, хватало на убогое существование, приходилось воровать — и снова тюрьма.

Инспектору все это уже надоело, трущобы казались ему бездонной бочкой, из которой никогда не вычерпаешь все новых и новых преступников. Куда лучше то дело, по которому они сейчас едут. Арест производится не в какой-нибудь хижине, а на ферме, на чистом, свежем воздухе. Жаль, не часто удается выбраться за город, а так хорошо было бы поехать вместе с женой, детишками…

— Прибавить скорость! — скомандовал инспектор, чтобы не отвлекаться на посторонние темы.

Глава сорок третья

— Балия, скорее найди женщину, которая приехала с Санджеем, это наша Арти, ты понимаешь? — говорила Лейла. — Она сильно изменилась, но это наша несчастная госпожа.

Балия замычал, кивая головой. Служанка научилась понимать его мимику, она догадалась, что Балия и так все уже знает.

— Сейчас не время обсуждать, кто-то стрелял из ружья, беги, надо спасать Арти!

Ему не надо было повторять дважды, парень сорвался с места, как стрела.

Радж метался по двору. Злой человек угрожал хозяйке, а он не знал, как ей помочь. Почему же она не прогонит его? Может быть, попробовать самому это сделать?

Разогнавшись, конь поскакал на Санджея. Тот как раз нажимал на курок, но внезапный удар сбил молодого человека на землю. Ружье полетело в одну сторону, а он — в другую.

— Ах ты, проклятая тварь! Сейчас я тебе покажу!

Убийца пополз к ружью, схватился за ствол и увидел, как на оружие легли чьи-то крепкие руки. Это был Балия.

Парень славился своей силой, он мог разгибать подковы, но и Санджей не зря тренировался. Кроме того, он был на голову выше конюха и весил гораздо больше.

Они схватились за ружье и начали вырывать его друг у друга. Ни тот и ни другой не добились успеха. Убийца рванул оружие на себя, развернул конюха и припер Балию к дереву, придавив ему шею стволом. Теперь оставалось только не спеша душить жертву.

— Сейчас ты отправишься на небеса, защитник!

Из последних сил конюх ударил врага по ребрам, тот слегка ослабил захват. Балия вывернулся и нанес ему несколько быстрых ударов. Санджей отшатнулся, подпустил противника поближе, ткнул его стволом ружья в живот и нанес зверский удар прикладом в лицо, опрокинувший Балию на землю. Убийца поставил ему ногу на грудь.

— Я даже не буду тратить на тебя патрон.

С размаху ударил прикладом в голову — и парень затих. Но где же Арти?

— Берегись, Санджей!

Женщина скакала на Радже, размахивая над головой кнутом, еще чуть-чуть — и конь растоптал бы врага, но тот успел вскинуть ружье и выстрелил, почти не целясь. Радж взвился на дыбы, громко заржал, жалуясь хозяйке на невыносимую боль.

— О нет, не оставляй меня!

Повинуясь госпоже, скакун выправился, потряхивая гривой. Заряд скользнул по черепу, разорвал кожу, но не повредил жизненно важных артерий, лишь слегка оглушил.

— Вперед, Радж!

Кнут свистел в воздухе, жаля, словно змея. И некуда деться от безжалостных ударов. Санджей пробовал сбить Арти прикладом, но она захлестнула ружье и вырвала его из рук.

— Вот тебе! Получай! Это за отца, это за дядюшку Рама, это за детей, а это за меня!

С последним ударом Санджей упал на колени, сознание его замутилось. Беспощадная мстительница сорвала аркан, прикрепленный к седлу. Петля закрутилась и упала на плечи молодого человека.

— Вперед, Радж! Скачи к водопаду!

Конь поскакал по лугу, волоча за собой убийцу к месту казни.

— Балия, Балия, что с тобой! — закричала Лейла, подбегая к парню. Тот замычал и открыл глаза. — Где Арти?

— Я тоже хочу вас спросить, где она? — раздался сзади мужской голос.

Служанка обернулась и увидела незнакомого человека, держащего за руки Бобби и Кавиту.

— Дети мои! — закричала женщина. — Ваша мать нашлась, она здесь, на ферме!

— Мама, мама! — бросились к тете ребятишки. — Почему она не идет к нам!

Лейла обняла детей, прижала их к себе. Для них страдания не кончатся до тех пор, пока убийца не исчезнет с лица земли и пока мать не вернется к ним.

— Скажите, где Арти? — взволнованно спросил Джетти. — Я ее друг, я хочу помочь ей.

— Она ускакала, должно быть, к реке.

— Побудьте с детьми, не пускайте их никуда, а я поеду за ней. Вызовите полицию!

Балия попытался встать, замычал, показывая знаками, что тоже пойдет на выручку госпоже.

— Лежи, лежи, с тебя уже хватит, — Джетти похлопал его по плечу. — Не волнуйтесь, я с ним справлюсь.

Это было не пустое бахвальство. Он имел черный пояс по карате и два-три раза в неделю тренировался в спортзале.

На краю холма стекающие с гор ручьи собирались в реку и падали вниз, вспенивая желтоватую пену. Здесь, в нагревшейся мутной воде, было царство крокодилов. Тут они размножались, пожирали рыбу и птиц, отдыхали на глинистом берегу, греясь на солнце. На берегу, с прикрытыми пленкой безжизненными глазами, рептилии казались замшелыми бугристыми бревнами, но в воде они превращались в беспощадных чудовищ. Им не часто выпадала такая «сладкая» добыча, но сегодня крокодилам готовился хороший обед.

Арти прискакала к обрывистому берегу и отпустила аркан. Санджей закувыркался по выжженной траве и замер на краю. Мстительница соскочила с коня:

— Вставай, пришел час расплаты!

Молодой человек, встал, пошатываясь, сорвал с плеч веревку, собирая ее в жгут, которым можно было хлестать не хуже, чем кнутом. Путешествие на аркане не слишком отразилось на его крепком организме, он был готов поспорить с судьбой. Но Арти не дала ему такой возможности, подгоняя кнутом к обрыву. Санджей пытался отбиваться, отмахивался жгутом, бросался на противника, но хлесткий удар каждый раз останавливал его.

— Иди к своим друзьям, Санджей, они ждут тебя!

— Это тебя я сейчас отправлю к ним.

Он взмахнул жгутом, поскользнулся и упал на камни, однако успел поймать свиснувший над ним кнут и рванул его на себя. Арти не ожидала этого, потеряла равновесие и покатилась по склону. Она цеплялась за землю, но мокрая глина скользила, камни осыпались, и она все ближе и ближе скатывалась к обрыву, за которым притаилась неминуемая смерть.

Полицейские машины влетели во двор фермы, завизжали тормоза, захлопали дверцы, двор наполнился вооруженными людьми. Последним из машины вылез инспектор, не спеша прошелся, разминая затекшие ноги.

— Ну что, где преступник? Почему я не вижу его перед собой, закованного в наручники?

— Господин инспектор, кажется, мы опоздали, — подскочил к нему молодцеватый сержант.

— Полиция никогда не опаздывает, запомните это, сержант, иначе никогда не станете инспектором. Говорите яснее, что случилось?

— Извольте взглянуть, здесь убита девушка.

Инспектор подошел ближе, осмотрел Нандинью, поглядел вокруг и заметил Лейлу и Балию:

— Это кто?

— Они утверждают, что являются здешней прислугой.

Полицейский призадумался, затем ткнул в их сторону револьвером:

— Арестуйте-ка их на всякий случай. Это не повредит. Чем больше арестованных, тем легче выбрать из них преступника. Учитесь, сержант.

— Господин полицейский! — крикнула Лейла. — Девушку застрелил Санджей.

— Да? Мы как раз его ищем. Где же он?

— У водопада.

— Сержант, вы слышали? Немедленно к водопаду!

Толпа полицейских, поднимая пыль, рванулась в указанном направлении.

Арти скользила к обрыву, но в последнюю секунду твердая мужская рука остановила ее на самом краю. Это был вовремя подоспевший Джетти.

— С тобой все в порядке?

Он бережно усадил женщину между камней и взглянул на Санджея. Тот прочитал в его глазах свой приговор. Джетти бросился на убийцу.

Тренированный молодой человек встретил противника размашистым ударом, однако ему попался достойный боец — он легко отбил удар и нанес ответную серию. Санджей тут же почувствовал разницу между женщиной и опытным в драке мужчиной.

Они дрались молча, только изредка вырывался стон боли или ликующий вопль при удачном ударе.

Джетти ударил противника в солнечное сплетение, тот сложился пополам и тут же получил новый — локтем в позвоночник, заставивший его рухнуть на землю. Но тут под руку ему подвернулся толстый обломок ветки.

— Сейчас я разобью тебе голову! — радостно взревел молодой человек, вскакивая на ноги.

Он налетел, словно разъяренный бык, но Джетти встретил его достойно. Парировав удар, схватился за палку и попытался ее вырвать. Санджей, напрягая все свои силы, давил его обломком, как Балию, однако противник оказался искуснее в рукопашной схватке. Мастер ударил ладонью по палке, и она разбила лоб убийце. Он пошатнулся, упал и покатился по склону в водопад.

На самом краю Санджей уцепился за камень и повис над рекой.

— Арти! — закричал он отчаянно.

Внизу, над водой пронеслось гулкое искаженное эхо, словно речные чудовища звали к себе долгожданного гостя.

Глава сорок четвертая

Арти смотрела на побагровевшее лицо Санджея с набухшими кровью венами. Он висел над водой, из последних сил цепляясь за жизнь. Как не похож сейчас убийца на прежнего красавца мужчину! Какие страшные выпученные глаза, наполненные животным ужасом!

— Арти, умоляю, дай мне руку!

Мстительница смотрела на него, и перед ней вновь мелькали картины, словно из дьявольского калейдоскопа. Вот она получает предательский удар в спину и летит в воду, кишащую мерзкими тварями, вот она кричит, захлебываясь собственной кровью, а Санджей целится в нее из ружья…

— Арти, пощади!

Нет, пощады не будет. Женщина схватила обломок ветки и с криком ударила Санджея. Он испустил дикий вопль, кувыркаясь по камням, рухнул в воду. На всплеск упавшего тела рванулись сразу несколько голодных чудовищ — и через минуту все было кончено. Взбурлившая вода покрылась красной пеной, медленно плывущей по течению. Вспугнутые криками птицы вернулись в свои гнезда, а выглянувшее из-за облака солнце осветило мирный пейзаж, в котором не было ничего угрожающего.

Отшатнувшись от края бездны, поглотившей убийцу, Арти сняла порванные перчатки и бросила в воду. Река приняла и этот подарок, утолив, наконец, жажду мучительную — жажду мести.

Кошмарные призраки прошлого, обступившие женщину, медленно отступили и растаяли навсегда.

Из подъехавшей к водопаду машины высыпали вооруженные люди. Впереди всех бежали дети, они протягивали руки, спотыкались, падали и снова вставали, крича изо всех сил:

— Мама! Мамочка!

— Бобби! Кавита! — вскрикнула Арти.

Она бросилась им навстречу, и вот наконец-то мать смогла обнять своих детей! Как долго пришлось им ждать этой минуты!

— Родные мои!

— Мама, милая мама!

Ребятишки крепко-крепко вцепились в нее худенькими ручками, словно боялись, что мать опять исчезнет. Они смеялись и плакали от счастья.

— Не плачьте, больше мы никогда с вами не расстанемся! Все будет хорошо…

К Джетти, смывающему в ручье кровь, подошли несколько полицейских. Инспектор, выступающий впереди всех, повертел в руках ненужный теперь револьвер и сунул его в кобуру — этот мужчина совершенно не походил на разыскиваемого.

— Ничего не понимаю, где же преступник? Где Санджей?

— Ищите его в желудках у крокодилов, — ответил фотограф. — Боюсь, вам не удастся надеть на него наручники.

— Да… — озадаченно протянул инспектор. — Убийца ускользнул от нас.

— Не беспокойтесь, правосудие свершилось.

— Да, но что же мне теперь докладывать начальству? Не могу же я привести им вместо преступника Санджея крокодилов? У нас ведь полицейское управление, а не зоопарк!

Вернувшись на ферму, полицейские застали там еще одного гостя — режиссера Рави, который рассказывал тетушке Лейле, большой поклоннице национального кинематографа, сюжет своего фильма.

Бравый инспектор принял его сначала за главаря бандитской шайки, так как за пояс режиссера был заткнут большой черный револьвер, но недоразумение быстро разъяснилось. Арти подтвердила личность Рави, убедив полицейских в полной благонадежности режиссера и в отсутствии у него преступных замыслов. Окончательно подозрения инспектора рассеял помощник, который видел Рави в фильмах и являлся поклонником молодого актера.

Успокоившиеся полицейские принялись наперебой брать у него автографы.

— Не забудьте снять наручники с этих людей, — сказал Джетти, указывая на Лейлу и Балию, которые так радовались возвращению Арти, госпожи, что даже не замечали своих оков.

— Ах, да, — вспомнил инспектор, он подошел к арестованным. — Итак, с вас сняты все подозрения, вы свободны!

Позабыв все обиды, Лейла напоила блюстителей порядка чаем, и они уехали.

— Я рад, что все кончилось, — сказал Джетти.

— Спасибо вам, — ответила женщина, — если бы не вы, кто знает, может быть, зло победило бы и Санджей сбросил бы меня в водопад.

— А знаешь, мама, — сказала Кавита, — Джетти спас нас, когда злой дядя посадил меня и Бобби в подвал.

Арти посмотрела на мужчину, и в ее сияющих глазах было столько благодарности, что он понял все без слов.

И снова дом ожил, наполнился радостным детским смехом, стал чистым и уютным, освободившись от власти изощренных в коварстве убийц. Его двери распахнулись для добрых друзей.

— Теперь, когда оказалось, что вы владелица миллионного состояния, — сказал Рави, устроившийся в кресле у бассейна, — вы, наверное, не вернетесь на киностудию?

— Нет, — ответила Арти, — я доиграю роль в вашем фильме и буду сниматься еще.

— Прекрасно! — вскочил режиссер. — Я пишу новый сценарий. Это будет великолепная картина, вы сыграете в ней главную героиню, вы сыграете себя. Этот фильм о вас, Арти!

Затаив дыхание, Арти заглянула в бездонную глубину зеркала.

Исчезли страшные бугристые шрамы, пропали даже следы горестных морщин.

Широко распахнутыми лучистыми глазами на нее смотрела юная красавица.

Арти была счастлива, теперь у нее есть грозное, беспощадное оружие — прекрасное лицо.

Она возродилась, чтобы отомстить за себя, за своих детей, за поруганную любовь.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

ЖАЖДА МЕСТИ
ХРАМ ЛЮБВИ

ЖАЖДА МЕСТИ

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Часть вторая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

ХРАМ ЛЮБВИ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая