Дарья Александровна Калинина

По кому Мендельсон плачет

Глава 1

Раннее утро — время выбора. Как начать свой новый день? Как и с кем его провести? И очень многие, в том числе и немолодые и даже умудренные жизненным опытом граждане, опрометчиво думают, что запланировать — это почти тоже самое, что, считай, уже сделать. А вот в том, что это далеко не так, нашей Эдите еще предстояло убедиться.

Но пока что она даже не могла решить, что же ей делать сейчас. Вставать или еще немного поваляться в кровати? А может быть, сегодня вообще забить на все дела и просто сладко нежиться под теплым и мягким одеялом?

Ах, как же уютно ей было в этом сугробе, сооруженном из пухового одеяла, подаренного любящей заботливой мамочкой! И как же не хотелось никуда вылезать! Ведь стоит высунуть нос из-под одеяла, и сразу становится ясно, что снаружи и сыро, и совсем неуютно. А уж на улице, если выглянуть в окно, вообще мрак и жуть. Небо серое. Ветки деревьев гнутся от сильного ветра. И с неба льется. Даже лежа в постели, Эдита вздрогнула, представив, как холодный влажный ветер пронизывает буквально до костей. Совсем не весна. Совсем.

— Не пойму, — раздался голос бабушки, — что это на улице? Снег? Или дождь?

Эдита вздохнула. Бабушка у них была уже старенькая. И голова у нее иногда давала сбой. Не сильно, но все равно пугающе. Бабушка, которая сама это сознавала, перебралась жить к ним с мамой после того, как несколько лет назад не смогла вспомнить, какое сегодня число, и пропустила важную для себя встречу. Потом память к пожилой женщине вернулась, но время было упущено, и встреча не состоялась.

И бабушка, которая на тот момент еще умела делать выводы из случившегося, сказала своей дочери и внучке:

— Видно, пришла пора мне перебираться к вам и помощи в старости просить. Будете меня контролировать. Одна я жить больше не в состоянии, а то снова чего-нибудь отчудить могу. И себя, и людей подведу.

Мама не протестовала, хотя и в восторг от такой перспективы не пришла. В свое время она приложила немало стараний, чтобы жить отдельно от бабушки. Даже согласилась съехаться с родителями мужа. И бабушка ее в этом полностью не только поддерживала, но и сама подталкивала дочку к выходу вместе с маминым мужем — отцом Эдиты.

Нельзя сказать, что молодая семья правильно поняла благие намерения бабушки, некоторая неясность в их отношениях осталась, и потом отец и мама общались с бабушкой больше официально, чем по-родственному. И тем удивительней было, что бабушка, желающая самостоятельности и независимости, сама вдруг захотела жить с дочкой и ее семьей.

— Какое счастье, — ожидаемо отреагировал отец Эдиты на перспективу жить под одной крышей с тещей. — И чего ей у себя в трехкомнатных хоромах не сидится?

Папа ворчал, и его можно было понять. В свое время, когда они с мамой не имели своей крыши над головой и ютились у его родителей в их совсем небольшой квартирке, бабушка в одиночку наслаждалась просторной трешкой.

— И что она собирается делать со своей квартирой?

— Продать.

— А деньги?

— Положить на счет и иметь прибавку к пенсии.

Папа даже крякнул. Мол, неплохо умеет устраиваться тещенька. И с деньгами в кармане, и при домашнем уходе.

— Нам добавить на покупку квартиры побольше не хочет?

— Нет.

— Молодец! — подвел итог всему разговору отец вроде как даже с восхищением в голосе.

Но мама отказывать бабушке в приюте не стала. Во-первых, та особенно ее и не спрашивала, просто ставила перед фактом, что теперь она поживет у них. А во-вторых, мама в душе была немножко фаталистка и еще больше оптимистка.

— Что ни делается, все к лучшему.

Это была ее любимая присказка. И еще одна имелась.

— Чему быть, того не миновать.

Поэтому спорить с бабушкой она не стала. И та поселилась у них. Порой она и впрямь начинала чудить. Вот как сейчас. Как не понять, что за окном снег или дождь? Но бабушка то ли впрямь не понимала, то ли делала вид, что не понимает. Точно сказать Эдита не бралась. Она давно уже привыкла к некоторым странностям родственницы, и большинство ее перлов пропускала мимо ушей, берегла свою нервную систему.

— Слякоть, — наконец пришла к выводу бабушка и тут же снова нашла проблему: — Сколько же там градусов? Вроде бы минус тринадцать.

Эдита под одеялом только еще раз вздохнула. Май месяц. Какие могут быть тринадцать градусов мороза? И потом, если бабушка сама видит, что на улице слякоть, значит, должна понимать, что на улице стоит плюсовая температура. И какой вообще может быть снег в мае? Тополиный? Так и до него еще месяца полтора ждать.

Но для бабушки было все едино. Что дождь, что снег, что минус, что плюс. Она уже стояла возле кровати Эдиты и вещала ей, что твой гидрометеоцентр.

Эдите пришлось отреагировать:

— Бабуль, конечно, погода последние годы совсем сошла с ума, но все-таки не настолько, чтобы майским утром градусник показывал минус тринадцать.

— Какой сейчас месяц? — в ответ искренне изумилась бабуля. — Май?

И не успела Эдита порадоваться, что бабуля способна воспринимать информацию хотя бы в таком виде, как та добавила:

— Такую температуру градусник и в прошлом июне не всегда выдавал. А чтобы сейчас, это уж вовсе глупость.

О чем она? Но включаться в дебаты с родственницей Эдита не стала. Заранее знала, чем все закончится. Бабушка продолжит путаться, потом обидится на внучку, а переубедить старушку в том, что она ошибается, все равно невозможно.

И тут бабушка без всякой связи с предыдущим разговором о погоде, словно бы вовсе забыв о нем, вдруг сказала:

— По телевизору передавали, что снова мальчик какой-то пропал. Ищут его, объявление дали, а все без толку.

— И что?

— Девочки молодые тоже пропадали, — продолжала одной ей ведомую нить разговора бабуля. — И много. Вроде тебя молоденькие все. Уже несколько месяцев, как это творится.

Эдита снова вздохнула. В третий раз за сегодняшнее утро. Могла бы уже понять, что такое не к добру. Но нет, подумала лишь о том, что бабушка не способна запомнить, что ела на завтрак и завтракала ли она вообще, а тут какие-то пропавшие мальчики и девочки вырисовываются. Может, они и пропадали, никто не спорит. Но это могло случиться как в прошлом месяце, так и в прошлом году или вообще никогда. А старушка уже забыла и про мальчиков, и про девочек.

Она снова выглянула на улицу и заметила:

— Люди-то как тепло одеты! Ты тоже, Эдитка, будешь вставать, так оденься потеплей.

Все ясно. Вся предыдущая беседа — это была прелюдия, чтобы дать понять внучке, что той пора вставать, одеваться и топать по своим делам. Бабушка никогда прямо не давала указаний, всегда подходила издалека. Иногда настолько издалека, что понять, чего же она добивается, бывало трудно. Но зная, что если не встать, то бабушка так и будет ходить вокруг кругами и причитать про погоду, Эдита вздохнула, как она надеялась, в последний раз и выбралась из-под одеяла.

Бабушка тут же захлопотала, помчалась на кухню ставить чайник, забыла, зачем туда побежала, вернулась назад, спросила у Эдиты, зачем ходила на кухню, побежала снова и вроде как назад не вернулась. Но когда минут пять спустя сама Эдита оказалась на кухне, то оказалось, что чайник холодный, кипеть даже и не думает, потому что включить его бабушка все-таки позабыла.

Сама она опять стояла у окна, снова проверяя, как там ведет себя градусник.

— Это сколько же он показывает?

Эдита подошла, бабушка посторонилась, но глаз от градусника не отвела.

— Вроде как тринадцать градусов.

Да, на улице было сыро, и ветрено, и прохладно. И градусник показывал всего три градуса.

— Видишь, как холодно?

— Вижу.

Спорить с бабушкой она не стала. Даже если указать на градуснике точное деление, старушка будет твердить свое. А потом еще и обидится. И уйдет в свою комнату. И сляжет там с приступом давления. И той же Эдите придется бегать и суетиться вокруг нее с лекарствами, таблетками и стаканами с водой. А оно ей надо? Куда проще подтвердить, что бабушка права. И старушка останется довольна, и Эдита сможет спокойно позавтракать оставленным мамой омлетом.

«Накорми бабушку, — значилось в записке. — Буду поздно. Целую, мама».

Эдита нахмурилась. Выходит, мама убежала так рано, что бабушка еще не проснулась? Или мама настолько торопилась, что ей было не до бабушки? И почему она вернется поздно? У мамы нормированный рабочий день, в семь она обычно уже дома. А тут она пишет, что будет поздно. Значит, куда-то пойдет после работы. И куда же она пойдет? И не пишет куда, вот что странно.

Отца, чтобы спросить у него, дома тоже не было. Он-то свою порцию омлета уже съел и умотал по своим делам. Сегодня у папы был ответственный день. Начинался сезон охоты. И папа уехал еще затемно. Может быть, и поесть не успел. Думая о своих родителях, Эдита подогрела омлет. Он у мамы получался не пышным, а тонким, но все равно был очень вкусным. Потом Эдита позвала бабушку. Та взяла еду, чай, ромовую бабу — бабушка обожала сладенькое — и вроде как ушла к себе. Завтракать она предпочитала в тишине и покое, как и сама Эдита.

Впрочем, совсем спокойно позавтракать у Эдиты не получилось. Когда рядом находилась бабушка, ни один из членов семьи не мог чувствовать себя спокойно. Старушка суетилась, дергалась сама, дергала других, задавала один и тот же вопрос по десять раз подряд, тут же забывала ответ и начинала сначала. Сердиться на нее было нельзя, делала она это не специально.

Не успела Эдита положить в рот последний кусок, как из дверей своей комнаты показалась бабушка. Она была одета, как будто собиралась куда-то уходить. В руках у нее была сумка. На шее шарф. На голове берет.

— Ты это куда? — насторожилась Эдита.

— Разве мне сегодня не к врачу? — тут же в ответ удивилась старушка. — Мне кажется, я сегодня записывалась к врачу.

— К какому?

Эдита спросила и сама себя обругала. Зачем спрашивать! Ведь ясно, что бабушка все равно не сможет вспомнить.

Старушка же была о себе лучшего мнения, поэтому попыталась:

— Ну, к этому… — морща лоб, сказала она. — К которому мы вчера с тобой ходили.

Эдита принялась вспоминать. Бабушкины слова никогда нельзя было воспринимать буквально. Что-либо запомнить точно она не могла, только приблизительно. И Эдита принялась соображать. Так, допустим, в поликлинику родственница ходила не вчера, а в какой-то другой день, скажем, на прошлой неделе. Допустим, дело происходило не с Эдитой, а с мамой. И также возможно, что и не в поликлинику вовсе они вдвоем ездили, а куда-нибудь по записи к специалисту в очередную частную клинику города.

Мама еще не оставляла попыток вернуть бабушке память, хотя все специалисты в один голос твердили, что лучше уже не станет, максимум процесс несколько застопорится. Но мама была согласна и на это, хотя Эдита считала, что от таблеток, уколов и капельниц бабушке лучше не становится.

Позвоню маме, решила девушка, узнаю, куда это наша бабуля сегодня намылилась.

Но к удивлению Эдиты, мамин телефон оказался вне зоны доступа сети. Это где же она едет? В метро? Но на работу родительница ездила по верху, на собственном авто. В метро ей спускаться не было нужды. Разве что машина у нее в ремонте. Тогда она могла воспользоваться услугами подземки.

Эдита позвонила папе, но тот ответил, что ему некогда следить за бабулей. Что он за рулем и что любимая дочь отвлекает его от дороги. И вообще, папа считал, что бабушке надо сидеть дома, а мама сама скоро объявится. Эдите стало ясно, что ее любимый родитель был уже всеми своими мыслями в лесу, на охоте, и все, что могло его от этой самой охоты отвлечь, в том числе и звонок родной дочери, вызывало в нем лишь досаду.

И Эдита обратилась к бабушке:

— Пойдем, я с тобой схожу в поликлинику.

— Тебе же в институт нужно. Я одна схожу. Ты не знаешь, где мои ключи?

Ключи бабушка с неприятной регулярностью забывала либо в дверях, либо в почтовом ящике. Но этим грешили все члены семьи, так что тут особых претензий к старушке ни у кого не возникало. Благо, что соседи в подъезде все оказались людьми очень порядочными, они неизменно возвращали ключи. Бабушкина связка нашлась у нее же в сумочке.

— А полис?

Вот полис бабушке давать категорически было нельзя. Если ключи она еще воспринимала как ключи, то запомнить, что это за дурацкая голубенькая бумажка, она уже не могла. И прочие документы тоже. Из информации о них в голове у бабушки возникал какой-то диковинный винегрет, так что ей ничего не стоило с невозмутимым видом протянуть в регистратуру поликлиники вместо медицинской карты удостоверение к медали за семидесятилетие Победы в ВОВ. Разобраться в сути всех этих бумажек она даже не пыталась, поэтому и относилась к ним легко и небрежно — теряла, оставляла, забывала.

После того как мама в третий раз выстояла очередь и оформила ей третий за два месяца полис, она приняла решение и изъяла у бабушки все ее документы. Впрочем, старушка отнеслась к этому решению положительно, она была только «за».

— Я давно тебе говорила, чтобы ты сама ходила в сберкассу.

И с тех пор очень довольная бабушка переложила весь груз своих обязанностей вне дома на дочь, зятя и Эдитку. Так бабуле было куда легче жить, не нужно было тревожиться, какое сегодня число и не пора ли оплачивать коммуналку. Не надо было ломать голову, где лежит паспорт, можно было спокойно гулять, читать, смотреть телевизор, заниматься своими любимыми делами или просто сидеть у окошка и караулить возвращение внучки.

Но благому намерению Эдиты не суждено было сбыться. К тому времени как она оделась, бабушка куда-либо идти уже передумала.

— Голова кружится, лучше я дома полежу.

И со счастливым видом устроилась на диванчике, накрывшись мягким пледом и положив ноги повыше. Эдита взглянула на бабушку с легкой завистью. И у нее в который уже раз мелькнула мысль, а не симулирует ли бабуля? Где ей надо, там старушка соображает очень даже хорошо. Например, налить чаю она себе никогда не забывает. И вкусный тортик отлично в холодильнике находит. А вот кастрюлю с супом в упор не видит.

— Ладно, бабуль, я побежала!

С улицы Эдита еще раз позвонила своей маме, но результат был все тот же. Мама отсутствовала в эфире. Немного встревоженная таким долгим молчанием, девушка доехала до института. И уже в дверях столкнулась с однокурсником Сашей. Они учились в параллельных потоках, но встречались на практике и были немножко знакомы друг с другом.

— Опаздываешь! — крикнула ему Эдита.

— А сама-то!

— Девушка никогда не опаздывает, девушка задерживается.

— Скажешь это Петру Семеновичу. Он ведь у вас первую пару лекций читает.

Эдита удивилась:

— Откуда тебе-то это известно?

— Известно.

Несмотря на то что времени у Эдиты и впрямь было впритык, она немного притормозила.

— Наверное, расписание у всех потоков выучил?

— Очень оно мне надо.

— Тогда как ты узнал? — заинтересованно спросила у него девушка.

— Ты обычно всегда джинсы носишь, а сегодня в юбке пришла. И волосы на затылке заколола.

— И что?

— Обычно ты волосы не прячешь, ты их всегда свободно распущенными по плечам носишь. Но Петр Семенович требует, чтобы девушки выглядели прилично и опрятно.

— То есть чтобы мы носили юбки и были причесаны.

— Я просто заметил сегодня это несоответствие с твоим обычным внешним видом и сделал выводы. Мог и ошибиться, но попал в яблочко.

— Надо же, а ты у нас детектив!

— А то!

И на этом они распрощались. Никто из них еще не подозревал, что этот безобидный диалог приведет их в скором времени к таким захватывающим приключениям, какие им и не снились. Но пока что Саше нужно было направо, а Эдите налево. Они разбежались, на прощание помахав друг другу, словно старые друзья.

Перед началом занятий Эдита успела рассказать об этом случае своей подружке — Ирке.

— Представляешь, какой Сашка, оказывается, проницательный!

Ирка в ответ даже удивилась:

— Ну а разве ты сама не знаешь, что его прозвище — Сыщик? Сашка Сыщик, так его и зовут.

— А почему?

— Он вместе со своей собакой распутал уже не одно преступление.

Эдита и так находилась под впечатлением от недавней встречи, а тут она еще больше впечатлилась:

— У него и собака есть специально обученная? А что она умеет?

Насчет собаки Ирка всех подробностей не знала, но обещала выяснить.

— Даже странно, что он тебе сам про себя ничего не рассказывал. Вы же вроде как дружите?

— Да ну! Где мы там дружим, — отмахнулась Эдита и полезла в сумку, потому что ей как раз в этот момент позвонил ее жених — Игорь.

Позвонил он очень некстати. В аудиторию как раз входил Петр Семенович, а у этого педагога помимо строгих требований к внешнему виду студентов — девочки с косичками, мальчики с короткими стрижками — имелся еще один пунктик. Петр Семенович на дух не переносил всякие там мобильные телефоны, смартфоны и прочие современные гаджеты. Свою аудиторию он объявил зоной, свободной от всяческого Wi-Fi.

— В других аудиториях делайте, что вам заблагорассудится. Если другие преподаватели вам разрешают, дело их. Но там, где нахожусь я, всем этим мобильным мерзавчикам места нет! Прошу их выключать, а лучше вообще оставлять дома. Нарушители подвергнутся репрессиям.

И все студенты знали, надо слушаться, потому что Петр Семенович был на редкость злопамятен. Несчастные, осмелившиеся сидеть на его лекциях со смартфонами в руках, потом пересдавали Петру Семеновичу экзамен по пять-семь раз. А некоторые, особо отличившиеся, так и вылетали, не добившись от преподавателя заветного: «Ну, можно было бы и лучше ответить, молодой человек, но уж ладно».

Война у Петра Семеновича со смартфонами шла не на жизнь, а на смерть. И если во всем остальном мире смартфоны уверенно выигрывали один бой за другим, то в институтских аудиториях, где властвовал преподаватель, дела у них шли заметно хуже.

Чтобы глазастый Петр Семенович не заметил нарушения, Эдитке пришлось нырнуть под стол. Скрючившись, она произнесла как можно ласковей:

— Игорек, если только что-то срочное. А так я не могу сейчас говорить.

Ответить Эдите пришлось, потому как Игорь все же являлся ее женихом. В августе им предстояло пожениться и отправиться на медовый месяц в круиз по Средиземному морю. Круиз оплачивал Игорь, впрочем, как и все остальное, что требовалось для полноценной свадьбы — цветы, ресторан, лимузин и самое главное — наряд невесты. Платье!

О, сколько времени Эдита провела перед самыми разными зеркалами, примеряя то одно, то другое, то третье платье! Наверное, за всю свою жизнь она не крутилась перед зеркалом столько, сколько последние месяцы. И не то чтобы девушка была так уж привередлива, просто платья все попадались не те. На вешалке они смотрелись идеально, на манекене глаз от них было не оторвать, но стоило Эдите нацепить понравившееся ей платье на себя, как она понимала: не то! Это не ее платье! Хоть ты плачь!

Сначала за Эдитой мужественно следовали подружки, Игорь и мама. Потом одна за другой посыпались подружки. Затем исчез Игорь, рядом с Эдитой осталась одна преданная мама. Но потом и она нашла какие-то отговорки. А когда дочь начала настаивать, заявила ей прямо:

— Знаешь, у меня не девять жизней, а только одна. И я намерена провести ее как-то иначе, чем таскаясь с тобой по примерочным. Будешь готова, дай мне знать. Я всех соберу и привезу к тебе в салон, где мы шумно восхитимся твоим выбором, одобрим его, а потом Игорь все оплатит.

Эдита тогда на маму немножко обиделась. И они даже немножко поссорились. Но в целом Эдита понимала, нельзя так эксплуатировать терпение своих близких. Но с другой стороны, а что ей было делать, если нужное платье упорно не находилось? Девушка даже подумала, что дело тут в цвете. Ну не идет ей белый, бывает такое. Она стала экспериментировать с цветом. Красный, нежно-розовый, цвет под названием «брызги шампанского», кремовый и даже салатовый и лазурный — все они были ею испробованы, но результата так и не последовало.

И вот вчера, когда она бродила по просторам интернета, сердце у Эдиты наконец екнуло. Ей показалось, пока что еще только показалось, но все-таки раньше даже и не казалось, что она нашла заветное платье!

— Игорек, у меня есть хорошие новости. Я нашла свое платье! Сегодня сбегу с последней пары, и мы с тобой пойдем его примерять.

Игорь посопел в трубку, а потом нерешительно начал:

— Эдита, ты знаешь…

Не верит, что она не передумает насчет платья снова, мелькнула у девушки мысль.

И она торопливо перебила жениха:

— Клянусь тебе, на этот раз ошибки не будет! Адрес салона скину потом.

Что ответил Игорь, она уже не услышала. В этот момент в аудитории раздался длинный заунывный писк. Он то усиливался, то становился глуше. В фильмах таким звуком наши обычно пытаются запеленговать вражескую подлодку. Этот звук был необычен, никогда раньше такого не случалось.

И вдруг раздался недовольный голос Петра Семеновича.

— Кто-то в моей аудитории использует запрещенные устройства. Мой пеленгатор зафиксировал волны от его работы. Немедленно признавайтесь, кто притащил в аудиторию сотовый телефон и посмел им воспользоваться?

Ирка тихонько пискнула, а потом пихнула Эдитку под столом ногой. Мол, о тебе речь.

— Все, Игорек, не могу больше говорить, — шепнула Эдита. — Целую и люблю!

И она вынырнула из-под стола, одновременно пряча выключенный телефон в карман. Вынырнула и столкнулась глазами с подозрительным взглядом Петра Семеновича.

— А что это вы, Скоробогатова делали под столом?

— Карандаш у меня упал. Поднимала.

И Эдита с готовностью продемонстрировала карандаш, который был кем-то обронен до нее. Петр Семенович с подозрением посмотрел сначала на девушку, потом на карандаш. Но так как раньше Эдита ни в чем предосудительном им замечена не была, он решил на первый раз ограничиться устным предупреждением, адресованным не конкретно ей, а вообще всем.

— Смотрите, чтобы больше этого не повторялось. Ну-с! Пожалуй, начнем!

И почти две сотни голов склонились над конспектами, стремясь успеть за быстрой мыслью Петра Семеновича. Эдита последовала общему примеру. Но машинально строча в своей тетрадке, она все думала, зачем же Игорь ей все-таки позвонил? Ведь он знал, что во время занятий ее лучше не тревожить. И без крайней нужды никогда этого не делал. А тут позвонил. И зачем? Сказать он ей так ничего и не сказал.

Тем более что утром они уже созванивались и все, что хотели, успели друг другу сказать. Так зачем же он ей звонил? Но сколько ни размышляла над этим Эдита, она так ничего и не придумала. Оставалось ждать, когда они увидятся с Игорем в салоне свадебных нарядов. И уж там он объяснит, зачем звонил.

Глава 2

В салон Эдита опоздала на целых полчаса. А все потому, что ее никто не поторапливал. Девушка была даже удивлена, что Игорь не изводит ее звонками и не забрасывает сообщениями с одним и тем же текстом: «Ты где? Я тебя жду! Ты скоро?»

Но когда она прибежала в салон, то поняла, что торопилась напрасно. Игорь еще не пришел. И это было странно, потому что он был пунктуален до занудства. За все время их знакомства, а оно превышало полгода, Эдита не могла припомнить ни единого случая, чтобы Игорь куда-то опаздывал. Если требовалось прийти к двум часам дня, он приходил ровно в два. Если ждали к восьми пятнадцати, он приходил в восемь пятнадцать, хоть часы по нему проверяй.

Как жениху это удавалось, Эдита понять не могла. Объяснения Игоря, что прежде всего нужно уметь планировать свой день, тоже не сильно помогали. Эдита вроде бы свой день тоже планировала, но то ли этот план получался у нее каким-то неправильным, то ли потому, что все неприятности случались с ней всегда в последнюю минуту, но она регулярно всюду опаздывала.

Вот и сегодня, когда ей нужно было поторопиться, ее остановила женщина, которая хотела узнать, где поблизости находится центр занятости. Вид у женщины был изможденный и бледный, в хорошо оплачиваемой работе она однозначно нуждалась, хотя и была при этом глуповата. Сразу понять, что центр занятости за углом во дворе, женщина упорно не могла. Переспрашивала у Эдиты, уточняла и выглядела такой растерянной, что девушке пришлось несколько раз повторить свои объяснения и даже немножко проводить эту женщину, чтобы задать той верное направление.

В результате этих манипуляций Эдита опоздала на свою маршрутку, которая ушла у нее буквально из-под носа. Следующей маршрутки пришлось ждать целых пятнадцать минут. А когда она пришла, то оказалась переполненной. В ней было всего одно место, которое девушка без боя уступила какой-то мамаше с двумя малышами, рассудив, что той нужнее. Вот Игорь, тот бы никогда не стал отвлекаться на такие мелочи и прибыл на место вовремя.

Прибежав в салон и убедившись, что жениха там нет, Эдита на всякий случай спросила у продавщицы:

— Вы тут не видели такого высокого голубоглазого блондина?

И тут же не удержалась, похвасталась:

— Этой мой жених!

Но продавщицы никого не видели. С открытия у них еще не было посетителей, и они очень обрадовались приходу девушки. Ее платье висело отдельно от остальных. Ну еще бы! Эдита ведь уже созванивалась с салоном, предупредила, чтобы ее ждали. Пока еще платье было в чехле, но продавщицы быстро сняли прозрачный пластик. И стоило девушке увидеть платье, как она тут же поняла: это то самое, заветное и ни с чем не сравнимое. Тот наряд, в котором она будет блистать на своей свадьбе и окажется самой красивой невестой на свете.

— Беру! — закричала она, захлопав в ладоши от восторга. — Заверните!

— Может, хотите примерить сначала?

Примерить? Эдита даже забыла, что это тоже нужно. Она не могла оторвать глаз от платья. Оно было белоснежным, расшитым бисером и усыпаным стразами. Казалось, что платье переливается от нежно-розового к такому же нежно-голубому цвету. Эдита надела его и почувствовала себя счастливой. Конец всей ее беготне и хлопотам! Платье с самого начала село идеально. Нужно было лишь сделать небольшие вытачки у талии, которая у Эдиты оказалась слишком тонкой для этого платья. Но продавщицы заверили, что это такая ерунда, с которой легко справится их собственная швея. Даже в ателье отправлять платье не придется.

— Превосходно!

— Правда! Высший класс!

И девушка видела, что продавщицы не лгут и не лукавят. Им нравится то, что они видят. Сама Эдита была в восторге.

Но тут она опомнилась и решила быть благоразумной:

— Сколько оно стоит?

Девушки назвали цену. Она была высока. Но Эдита ничего не могла с собой поделать. Стараясь не думать о том, какую мину скорчит Игорь, когда она озвучит ему цену, девушка кивнула:

— Я согласна!

— Чем будете платить? У вас карта?

Эдита снова кивнула:

— Жених… Платить будет Игорь. Сейчас я ему позвоню.

Она позвонила, но, к ее немалому удивлению, Игорь на звонок не ответил. Она подождала еще немного и снова ему перезвонила. Опять нет результата. Продавщицы уже бережно упаковали платье и теперь стояли у кассы и поглядывали в сторону Эдиты вопросительно и выжидающе. А она все не могла дозвониться до Игоря. Да что же это такое!

Наконец он ответил.

— Ну что! Ты где? — воскликнула девушка. — Ты едешь?

— Нет, я не приеду.

Голос Игоря звучал как-то отстраненно. Но Эдита, погруженная в мысли о своем чудесном платье, которое она наконец-то нашла, ничего не заметила.

Она лишь удивилась:

— Почему?

— Я тут подумал, нам с тобой надо расстаться.

Голос Игоря звучал непривычно холодно. И в первый момент Эдита даже не поняла, что именно он ей говорит. Она отреагировала больше на его голос.

— У тебя что-то случилось!

Это был не вопрос, это было утверждение. И Игорь не стал отрицать.

— Случилось. Я понял, что не люблю тебя.

Эдита снова не поняла. При чем тут какая-то любовь, когда платье надо оплачивать?!

— Игорь, — понизила она голос. — Что за шутки? Я в салоне, платье выбрала, продавщицы ждут оплаты. Неудобно. Приезжай скорее.

Но Игорь ее как не слышал.

— Наши отношения с самого начала были ошибкой, — сказал он. — И вся эта затея со свадьбой тоже. Надо все отменить.

— Игорь, хватит шутить! Это глупо.

— Я не шучу. Нам надо расстаться.

Мало-помалу до Эдиты стало доходить, что Игорь, похоже, и впрямь не шутит. Он хочет с ней расстаться. Прямо сейчас! Когда она уже выбрала платье.

— Но почему? — прошептала девушка.

— Я не люблю тебя. Ты не любишь меня.

— Но я люблю!

— Нет, не любишь.

— Люблю! Клянусь тебе!

Когда Эдита это выкрикнула, она и сама верила, что любит Игоря. Должна любить. Ведь он ее жених, не так ли? И они собираются пожениться. Или нет? Или уже не собираются?

— Игорь, радость моя, — взмолилась Эдита, — ну, зачем ты со мной так странно шутишь?! Нашел тоже для этого время!

— Эдита, прощай.

И связь оборвалась.

— Алло! Алло!

Но Игорь повесил трубку. Какое-то время девушка ошеломленно молчала. Просто стояла, не шевелясь, и ждала, когда Игорь ей позвонит, чтобы признаться в дурацком розыгрыше. Или войдет в дверь салона, хохоча и с букетом роз. Но звонка все не было. И в дверь никто не вошел. Когда же Эдита сама попыталась перезвонить Игорю, то оказалось, что его телефон недоступен.

— Ничего не понимаю. Что такое?

Девушка видела, что продавщицы уже начинают перешептываться. И косятся в ее сторону со все большим и большим подозрением. А Эдита совсем растерялась. Что ей делать? Покупать платье или нет? Кто объяснит, нужно ей теперь это платье или не нужно? Чтобы посоветоваться, она позвонила маме, но у той телефон также оказался выключен. С самого утра и до сих пор!

Чувствуя, что вокруг нее происходит что-то непонятное и в то же время пугающее, Эдита позвонила домой. Может быть, хотя бы бабушка ей что-то объяснит.

Но трубку поднял незнакомый мужчина, который скороговоркой произнес:

— Внучка? Очень хорошо. У вашей бабушки случился сердечный приступ. Угрозы для жизни нет, тем не менее мы сейчас госпитализируем ее в больницу. Как сможете, привезите к нам ее полис. Паспорт ее мы нашли, а вот полиса не видим.

Он быстро назвал номер больницы, куда повезут бабушку, и повесил трубку. А Эдита испытала что-то вроде облегчения. Молодец, бабушка! Вовремя подсуетилась! Теперь у Эдиты есть повод, чтобы убежать из магазина, ничего не покупая и не вступая с продавщицами в долгие пересуды.

— Девочки, не сегодня! — воскликнула она, устремляясь к дверям. — Моей бабушке неожиданно стало плохо с сердцем. Я должна ехать к ней. В больницу!

И убежала, стараясь не обращать внимания на разочарованные возгласы, которыми девушки ее провожали. Поведение Игоря по-прежнему не укладывалось у Эдиты в голове. Но о нем можно было подумать и после. А сейчас у нее возникли более насущные вопросы. И она еще даже не подозревала, насколько их много и как трудно будет их все решить.

Первым делом девушка поехала домой за полисом. За бабушку и ее сердце она всерьез не волновалась. При каждом медицинском обследовании, которые бабушка проходила по два раза в год, все врачи неизменно удивлялись, какое крепкое и работоспособное у нее сердце. Вот с памятью проблемы были, а с сердцем нет.

— И как ее могли забрать с сердцем?

Может быть, бабушка перепутала, на что нужно жаловаться врачам? И вообще-то странно, кто вызвал ей «Cкорую»? Сама старушка была не в состоянии вспомнить ни одного даже самого простого номера. Разве что обратилась к соседям, они вызвали? А до соседей бабушка как добиралась, если ей было настолько плохо, что потребовалась «Cкорая»?

— Сейчас поеду в больницу, там во всем на месте разберусь. Вот только захвачу полис.

И снова Эдитке кое-что показалось странным. Бабушкин медицинский полис, как и все другие ее документы, лежал в верхнем ящике трюмо. Если врачи нашли старушкин паспорт, как они не смогли найти там же и полис? Или паспорт раньше нашла сама бабушка, а потом забыла, где взяла, ну а врачи из деликатности не стали шарить по ящикам.

— С бабушкой может быть все что угодно. Приеду домой, разберусь.

Но дома Эдиту поджидал сюрприз в виде запертой двери. Ни один из имеющихся в ее связке ключей к замкам почему-то не подходил. Один ключ вообще не удавалось всунуть в замочную скважину. Другой всунуть удалось, а вот повернуть — уже нет.

— Да что же это такое? Что происходит?

От усилий Эдита вся покрылась испариной. Еще вчера все было в порядке. Что же произошло сегодня? Этого она не понимала. Ключи те самые. Замки те самые. Даже дверь та самая. А открыть ее не получается.

В отчаянии Эдита позвонила соседям, но никого из них не было дома. Мама на вызов тоже не откликалась, ее телефон был по-прежнему то ли выключен, то ли находился вне зоны действия сети. Оставался один выход, поехать к бабушке в больницу и взять ее связку ключей. Может быть, ключи Эдиты подверглись какой-то деформации, поэтому и не подходят? Хотя на вид все с ними было в порядке. Девушка их отлично изучила за многие годы владения ими. Два ключа от передней железной двери — один желтенький, второй серебристый, блестящий. И еще один ключ от второй внутренней, уже деревянной двери, этот ключ был тоже серебристым, но тусклым.

Всю дорогу до больницы Эдита думала, что же случилось с замками и ключами. Не могла она перепутать ключи. Это точно ее связка. Вот и брелок в виде зеленого листика с симпатичной куколкой и надписью «Подружка». Этот брелок ей подарила Катюша. И как всегда с ней случалось, при мыслях о подруге Эдитка почувствовала, что краснеет.

Не очень-то хорошо они расстались с Катюшей. А всему виной Игорь. Он обещал познакомить одинокую Катюшу со своим другом, а потом вдруг заявил, что Эдита его подставила, приведя такую подругу. Что подруга у нее толстая, а потому уродливая, и как это Эдита сама не понимает, что предлагать такой товар — это самим позориться. В результате друг хотя и появился, но задержался минут на пять, потом сослался на срочные дела и испарился.

А Игорь наговорил Катюше немало гадких вещей. Справедливых, но все равно гадких. Сказал, что ей нужно следить за собой, привести в порядок руки, сделать стрижку. И что для начала вообще надо сбросить килограммчиков двадцать, а лучше так и все тридцать. Что нужно научиться одеваться. И самое главное, что Кате надо снизить планку своих требований и вовсе забыть про молоденьких и хорошеньких, а переключиться на стареньких и страшненьких.

Может быть, эти советы и содержали в себе рациональное зерно, но Кате они категорически не понравились. Нет, не то чтобы она обиделась. Толстые люди вообще обладают особой броней, но все же Катя расстроилась. Она ушла в слезах. И потом хотя и звонила, но доверительного общения у старых подруг больше не получалось. Игорь как-то всегда оказывался рядом и умел сделать так, чтобы Эдита свернула разговор и отклонила Катюшино предложение встретиться.

И вот сейчас, глядя на этот видавший виды потертый брелок, Эдита почувствовала угрызения совести. Шутка ли, они с Катюшей даже с Новым годом друг друга не поздравили! Подруга, правда, написала несколько дежурных фраз. И Эдита отделалась тем же, да еще с опозданием почти на десять дней. Но до Катюши ли ей было, когда Игорь снял на новогодние праздники премиленький коттеджик в Финляндии, где они и провели незабываемые дни. Катались на лыжах, на санках, на собачьих и оленьих упряжках, гуляли, ездили по стране, любовались чистенькими аккуратненькими открыточными видами. Где уж тут упомнить про старую добрую толстую Катюшу.

В больнице Эдиту сразу провели к бабушке. И врач тут же сообщила:

— У вашей бабушки проблемы с памятью, а сердце у нее в полном порядке.

— Я знаю. Но по телефону мне сказали, что у нее сердечный приступ.

— Никакого приступа у нее нет. Доставили ее по платной «Cкорой», а они там за деньги любой диагноз напишут. В общем, забирайте ее домой.

— Как? Прямо сейчас?

— А чего тянуть! — резко отозвалась врачиха. — У нас сердечники лежат. Нечего ей чужое место занимать. Сейчас очередного больного привезут, куда я его положу? Забирайте!

— Я понимаю, но…

— Забирайте!

Но тут уж Эдита почувствовала злость. Куда она заберет бабушку? Дверь не открыть. Мама неизвестно где. Заберет она из больницы бабушку и что дальше? Куда они денутся?

— Бабушка доставлена к вам на «Cкорой»! Три дня она имеет право находиться в стационаре!

Врачиха отступила на шаг и покачала головой:

— У нас тут не дом призрения! Если вам хочется избавиться от вашей бабушки, если она для вас обуза, то могу посоветовать очень хороший дом престарелых.

— Не надо нам вашего дома! У бабушки свой дом есть. И я совсем не хочу от нее избавляться. Могу я с ней поговорить?

— Поговорите, — процедила сквозь зубы врачиха.

Эдита побежала к бабушке, которая ее не ждала и поэтому очень обрадовалась родному лицу. Старушка принялась что-то рассказывать, но так путано и скомкано, что девушка не знала, чему и верить. По словам бабушки получалось, что к ним приходил дядя Валера, который велел врачам забрать старушку в больницу.

— А я хорошо себя чувствую. Я ему говорила, зачем мне в больницу, Валера? Да разве же он кого слушает! Я ему говорю, не хочу в больницу, а он мне — надо!

Эдита почувствовала растерянность и еще испуг. Дядя Валера был родным братом бабушки. Эдита знала его прекрасно. Но дядя Валера умер пять лет назад. И теоретически он мог навестить сестру, которую при жизни очень любил, но только во сне. И конечно, он не мог вызвать врачей и тем более не мог заставить их увезти бабушку в больницу. Но кто тогда их вызвал?

Но старушка на все вопросы твердила одно и то же. А когда Эдита осторожно ей напомнила, что дядя Валера умер, бабушка никак не отреагировала.

— Бабушка, а мама не звонила?

Тут старушка пустилась в еще более путаные объяснения. Получалось, что мама уехала в командировку, что ее послал туда ее начальник и что пора уже маме увольняться, потому что с маленьким ребенком невозможно выдерживать такой график. Эдита поняла, что бабушка путает времена и что маленький ребенок в ее представлении — это Эдита и есть. И разговор сейчас идет о Глобусе, был у мамы начальник с такой фамилией, и впрямь тиран и деспот, который не хотел признавать ни принятого в стране закона о восьмичасовом рабочем дне, ни выходных, ни праздников. Маме приходилось пахать на него чуть ли не круглосуточно.

Но вот уже почти десять лет мама не работает ни на кого, кроме самой себя. И начальников у нее больше нет. Мама возглавляет научную лабораторию, занимающуюся оптикой. Попросту говоря, место, где изобретают и варят стекла с самыми разными физико-химическими свойствами. Подробностей Эдита и сама не знала. Не обо всем мама могла рассказывать. Но девушка была в курсе, что некоторые мамины разработки используются даже в космической и военной промышленности. И недавно Эдита подслушала, что в лаборатории мамы было сварено стекло, которое при отрицательной температуре пропускало свет, а при положительной нет. Причем даже при отрицательной новое стекло пропускало свет как-то так хитро, что о маме заговорили все вокруг.

Мама была в большом воодушевлении от очередного открытия, которое сделала для науки в целом и для страны в частности.

— Я еще не знаю, где можно это свойство использовать, но уверена, что где-то можно.

Вообще мама была ученым с большой буквы. Все ее друзья именно так и говорили. Особенно много друзей стало у мамы после того, как она ушла от старого тирана Глобуса. Тот эксплуатировал маму без малого двадцать лет, считая с аспирантурой. А теперь его власть над ней кончилась. Мама долго терпела то, что Глобус присваивает себе все сделанные ею научные открытия. Терпеливо ждала, когда в сборниках научных статей появится и ее имя. Но в конце концов терпение у нее лопнуло. И мама ушла от своего начальника и сожгла за собой не только корабли, но и порт, где эти корабли базировались.

Мама написала письмо президенту, в котором рассказала правду о том, что ее начальник использует государственные деньги, а сделанные открытия сливает за границу, где ему за них больше платят. Так что Глобуса, который был в преклонных годах, быстро и тихо отправили на почетный отдых, его лабораторию расформировали, сотрудников разогнали, а потом создали новую лабораторию, которую маме и предложили возглавить. Мама недолго думая согласилась.

И с тех пор их с Эдиткой и бабушкой жизнь сказочно преобразилась. Они переехали в просторную новую квартиру, где у каждой женщины — молодой, старой и средних лет была своя комната. Для папы комната тоже нашлась. Теперь он мог разместить там все свои ружья и охотничьи трофеи и был совершенно счастлив. Еще одна комната была соединена с кухней и представляла собой огромных размеров столовую, в которой, по выражению бабушки, хоть балы устраивай. Эдитке тут же купили котенка, которого раньше не покупали из-за тесноты в двухкомнатной квартирке.

У мамы появилась дорогая красивая иномарка, у папы — внедорожник. На лето они снимали дачу за городом, а для папы — охотничий домик. И еще они часто ездили отдыхать к морю. Женщины могли позволить себе покупать шубы, кожаную обувь и сумки. А папа стал получать в подарок дорогие испанские и итальянские карабины. Одним словом, все то, чего они по милости Глобуса были лишены много лет подряд, они получили сполна.

И когда бабушка увидела себя в шубе из голубой каракульчи, она заплакала.

— Что с тобой, бабушка? Почему ты плачешь? — спросила внучка.

— От счастья, Эдиточка. Никогда у меня таких вещей не было. Думала, что так уж и помру, не попробовав, что это такое.

И мама тут же купила бабушке еще одну шубу, на этот раз из блестящей канадской норки. Потом последовали походы в ювелирные магазины, салоны красоты и косметологу. Приодевшись, женщины смогли наслаждаться походами в кафе и даже порой в рестораны.

— Раньше-то мы, кроме американских рыгаловок, нигде и не бывали. А теперь совсем другое дело. Жизнь-то наладилась, да, Эдитка?

Эдита была целиком и полностью согласна с бабушкой. Жизнь у них волшебно преобразилась. И все благодаря маленькому финту, проделанному мамой. Молодец, мама! Наказала противного Глобуса! Так ему и надо, держал ее в черном теле, за что теперь и поплатился.

Мама тоже считала, что поступила справедливо.

— Пусть поживет на одну пенсию, пусть узнает, каково это считать мелочь до зарплаты, не зная, что купить — ряженку ребенку или себе самые дешевые колготки.

— Не переживай, небось он за эти годы изрядно себе прикопил, голодать не будет. И до метро ему на своих двоих бегать не придется, что у него, что у его жены, что у сына по две машины на душу имеются.

И все было бы хорошо у них в жизни и даже прекрасно, кабы не бабушка, которая вдруг как-то неожиданно стала терять память. И чем дальше, тем заметней это становилось. И никакие лекарства не помогали, и впору было впасть в отчаяние, но мама этого не делала и Эдитке не позволяла.

— Ничего! Где наша ни пропадала! Прорвемся! Время работает на нас. Медицина не стоит на месте, она развивается, глядишь, еще через пяток лет бабушке память вернут.

При воспоминании о своей маме, которая нигде и никогда не терялась, Эдита почувствовала воодушевление. Что это она разнюнилась в самом-то деле. Бабушка в порядке. Пусть и в больнице, но в порядке. Мама тоже найдется. Дверь рано или поздно откроется. Просто день сегодня такой… неспокойный. Про Игоря девушка старалась не думать. Она попрощалась с бабушкой, которая уже с воодушевлением рассказывала своей соседке о том, как они отдыхали в Испании, хотя в Испании они и не были никогда, предпочитая отдых на севере Италии, и особенно на прекрасных озерах возле Вероны и Бергамо. Но бабушку такие мелочи не смущали. Она описывала виллу, которую снимала для них дочь, и случалось, даже какие-то детали называла верно.

Видя, что бабушка в хорошей компании и совсем не скучает, Эдита поспешила домой. Она взяла из бабушкиной сумки комплект ключей и надеялась, что с его помощью попадет домой. Но надежде этой не суждено было сбыться. Бабушкины ключи тоже не подошли. Дверь не открылась. И девушка осталась в полной растерянности.

Что же ей делать? Ломать дверь? Но самой ей не справиться, надо звать мастера, а мастеру надо платить. У Эдитки же денег при себе было совсем мало.

Раз в месяц мама переводила ей двадцать тысяч, как она говорила, «на кофе и пирожные», но день перевода был почти три недели назад, и девушка успела порядком потратиться. На карточке у нее оставалось совсем мало денег. Наличных было и того меньше. Обшарив свои карманы, Эдита обнаружила там от силы полторы тысячи. Еще столько же было на карточке. Может быть, этого хватит мастеру, чтобы вскрыть дверь?

Во всех бытовых делах Эдита была очень непрактична, мама все хлопоты брала на себя, от дочери требовалось лишь хорошо учиться. Она и училась целых три года.

А потом мама привела в дом Игоря.

При воспоминании о женихе Эдита почувствовала прилив бодрости. Пусть Игорь вел себя с ней странно, но не может же он ей не помочь в таком критическом положении, когда она не может попасть к себе домой, бабушка в больнице, а мама невесть куда запропастилась.

— Игорь, ответь! — шептала Эдита, слушая равнодушные гудки. — Ты мне очень нужен!

Сперва Игорь и не думал отвечать, но девушка проявила настойчивость. Звонила и звонила. И Игорь сдался.

Впрочем, приняв вызов, он лишь крикнул:

— Отстань! Надоела!

И снова перестал брать трубку. Создавалось впечатление, что Игорь полностью вычеркнул Эдиту из своей жизни. А той даже не удалось рассказать, в каком положении она очутилась.

— Да что же это такое! — возмутилась девушка. — Это уже переходит все границы! Что за день сегодня такой? Думала платье купить, а вместо этого…

И подсчитав убытки, которые она понесла, Эдита почувствовала, что из глаз по щекам и по носу текут соленые ручейки. Игорь, платье, бабушка… Девушка не знала, что ей делать. Сидела и ревела. И жалела саму себя. И думала о том, что лучше бы ей умереть. Но потом жизнь взяла свое. Слезы кончились. А Эдите захотелось есть. Захотелось в туалет. А все это было там… за закрытой дверью.

— Поеду к маме. На работу!

Вообще, надо сказать, что мама не очень поощряла визиты дочери в свою лабораторию. Нет, не то чтобы прямо запрещала, но во время ее визитов атмосфера в лаборатории была какой-то напряженной. И даже если мама приводила Эдиту к себе, то пускали девушку бродить далеко не всюду. И одну не оставляли никогда. А некоторые двери так и вообще были для нее закрыты.

Эдита не возражала и легко мирилась с таким порядком. Она давно усвоила, если нельзя, значит, нечего и нос свой совать. И если работы у мамы в лаборатории ведутся полусекретные, то и обстановка должна быть соответствующая. А с тех пор как у мамы стал работать некто Дроздов, родительница и вовсе запретила Эдите к ней приезжать.

— Почему? — возмутилась тогда девушка.

И получила лаконичный мамин ответ:

— Чтобы Дроздов не видел.

— Ты боишься этого Дроздова?

— Дроздов-то он Дроздов, — непонятно ответила ей тогда мама, — а стучит он почище иного дятла.

Но сейчас Эдите было не до запретов. Ей нужен был совет. Ей нужна была мама. И она к ней и поехала. Плевать Эдита хотела на всю секретность, если она шла вразрез с ее интересами.

Глава 3

Мамина лаборатория находилась за городом. На таксиста у Эдиты ушла большая часть ее и без того скудных наличных. Но что поделать, истина проста, любишь кататься с комфортом, люби и платить. Девушке оставалось лишь утешать себя тем, что на перекладных — сначала на маршрутке до метро, потом на метро, затем еще на маршрутке уже от метро, она к маме и до завтрашнего утра бы не добралась. А своей машины у нее не было.

Водительские права у нее, конечно, имелись, но водить машину сама Эдита не любила. Неуютно ей было как-то за рулем, куда проще на пассажирском сиденье или даже на удобном мягком сиденье позади водителя. Игорь водил машину очень осторожно, никогда не превышал допустимого лимита скорости. Иногда Эдите прямо тошно рядом с ним становилось. Но он довозил ее всегда точно в срок, в полном согласии со своим спутниковым навигатором.

При воспоминании о бывшем женихе настроение у девушки совсем испортилось.

Может быть, мама знает, какая муха Игоря укусила?

Водитель высадил Эдиту у новеньких корпусов, видневшихся за высоким решетчатым забором, развернулся и уехал. А девушка осталась одна и попыталась прошмыгнуть через проходную. Ее тут знали и частенько пускали без разговоров. Но только не в этот раз.

— Стой! Куда!

Вахтер был знакомый, Витя, кажется, так его звали. Он прекрасно помнил Эдиту в лицо, но сейчас смотрел на нее как на чужачку.

— Куда идете? — спросил он у нее строго официальным тоном.

— Так я… я к маме.

— Имя! Фамилия!

— Мои?

— Ваши!

Недоумевая, Эдита назвалась. Он что, с ума сошел? Или у него временная амнезия?

— Паспорт имеется?

Девушка машинально полезла за паспортом, заметив, что вахтер смещается куда-то в сторону и ее к себе манит. Она сделала несколько шагов к нему и уже хотела продолжить объяснения, как вдруг вахтер каким-то другим смягчившимся голосом сказал:

— Не надо, не доставайте, все равно не пропущу я вас.

— Почему? — удивилась Эдита. — Всегда же пропускали! Мне к маме нужно!

— Нельзя! Новое распоряжение. Не могу я вас пропустить на территорию объекта.

— Хотя бы дайте мне ей позвонить!

— Нет!

— Сами позвоните. Скажите, что я здесь. У меня ключи… потерялись. Домой не могу попасть.

Видя перепуганное лицо Эдиты, вахтер смягчился еще больше. Он подманил девушку пальцем к себе еще ближе и прошептал ей на ухо:

— У нас тут такое творится из-за вашей мамы… Такое!.. Не знаю, что она там натворила, только все ее с самого утра ищут.

— В смысле? — удивилась девушка. — Что ее искать? Она утром как обычно на работу поехала.

— Поехать она, может быть, и поехала, да до нас не доехала. И очень хорошо, потому что ее тут уже ждали.

— Кто ждал?

— Из прокуратуры или кто там… Не знаю я точно. Говорят, следственные мероприятия у вашей мамы в лаборатории проводятся, бумаги весь день изымали, следователи, ОМОН с утра тоже тут был. Только тсс… Об этом болтать не велено. Я вас потому в сторонку отвел, чтобы камеры нас с вами не засняли. Этот уголок, где мы стоим, он в «слепой» зоне. Тут о чем угодно можем разговаривать.

— Я ничего не понимаю.

— Если бы ваша мама приехала, арестовали бы ее как пить дать!

У Эдиты даже ноги подкосились, и она была вынуждена прислониться к стене.

— Неприятности у вашей мамы, — сказал вахтер с сочувствием. — И вы, если неприятностей для себя не хотите, лучше идите себе подобру-поздорову отсюда и подальше. Если к ним сами не сунетесь, может, они про вас и не вспомнят. Ну, дочь и дочь, мало ли родственников у подозреваемой имеется. Не всех же вместе с обвиняемой сажать.

— Да в чем подозреваемой? — воскликнула Эдита. — В чем мою маму обвиняют?

Но этого вахтер не знал. И все больше торопил девушку, чтобы та уходила, не мешкая.

— Увидят, могут и задержать. А оно вам надо? Сидите себе дома тихо-мирно, авось мимо вас беда пронесется.

— Да как дома-то? — прошептала Эдита. — Мне в дом не попасть.

— Но и тут вам оставаться тоже нельзя. Идите, у подружки перекантуйтесь или у родственников. Есть у вас родня хоть какая?

Родни не было. Был, конечно, папа. Милый родной папа, который бы мигом разрулил все проблемы своей дочки. Но папа укатил на охоту. Каждую весну выпадали такие пять-десять заветных дней, которые он проводил отдельно от семьи.

— Охотничий сезон — это святое, — говорил он в таких случаях. — Даже не пробуйте меня отговаривать.

И так как во всем остальном он был необычайно уступчив и покладист, то никто из родных его и не отговаривал. Все понимали, что должны быть у человека свои маленькие слабости. Если человек совсем без недостатков, то это уже не человек, с таким и жить-то под одной крышей страшно.

В итоге каждую весну да и осень, чего уж там греха таить, стоило открыться сезону охоты, папа складывал свои пожитки и укатывал из города. И ездил он в такую глухомань, в такие непролазные дебри, что там сотовой связи не было совсем. Трудно было поверить, но еще встречаются такие места на карте. И папа их старательно разыскивал. Только в таких труднодоступных местах и можно было рассчитывать на богатую добычу.

Обратно папа возвращался не раньше чем через пять дней. А уехал он только сегодня под утро. Значит, самое меньшее четыре дня Эдите придется как-то перекантоваться. А где? К кому ей податься? Где она не будет в тягость?

И тут ее неожиданно для нее самой охватило возмущение.

— Да что за ерунда! — воскликнула она. — Надо ехать домой и ломать дверь!

К этому времени она уже ехала в метро, которое предпочла из-за дешевизны. И возглас ее изрядно напугал соседей. Все ближайшие к девушке пассажиры опасливо на нее покосились, а особо слабонервные и вовсе отодвинулись. Но это трусливое поведение окружающих еще больше раззадорило Эдиту. Она им еще покажет! Всем покажет!

Кому именно и что она покажет, девушка не определилась. Может быть, предателю Игорю? Но что она ему покажет такого, чего он еще у нее не видел? На мгновение у Эдиты мелькнула мысль позвонить Игорю, но девушка тут же затолкала ее куда подальше. Охвативший ее боевой задор подталкивал девушку действовать самостоятельно. Ну его этого Игоря! Нюня он и зануда. И трус! Она и сама справится.

Разумеется, своими руками взламывать замки Эдита не собиралась. Опыта для этого у нее было маловато, да и силенок тоже. Но девушка знала, что есть компании, которые специализируются на оказании такого рода услуг. Хоть автомобиль, хоть квартиру, хоть сейф, от которого потерялся ключ, все вскроют! Только плати. Ну и еще не забудь представить документы, подтверждающие твои права на ту же машину, квартиру или сейф.

Но что-то подсказывало Эдите, что требование предъявить документы на взламываемую собственность не будет таким уж критичным.

Ее папа любил повторять:

— Строгость законов у нас в России с лихвой компенсируется слабым их исполнением.

Другими словами, выполнялось далеко не все и не всегда так, как это предписывалось. Очень часто исполнители соглашались войти в положение заказчика. За определенное вознаграждение они запросто могли встать на его сторону. Заковыка была в размере этого самого вознаграждения. За сколько взломщики согласятся закрыть глаза на то, что у Эдиты нет документов на квартиру?

Как уже говорилось, девушка нынче была на мели. Впрочем, если они со взломщиками проникнут в квартиру, то у мамы в ящичке стола всегда есть немного наличности. По ее меркам это совсем небольшая сумма, а взломщикам вполне хватит, чтобы закрыть глаза на отсутствие правоустанавливающих документов. И самой Эдите этих денег вполне хватит, чтобы перекантоваться до папиного возвращения. А уж он-то сумеет все решить.

Однако, когда девушка приехала к себе домой и поднялась на свой этаж, то сразу же поняла, что в квартире кто-то есть. Первая дверь была по-прежнему закрыта, но вторая внутренняя оказалась открытой. И из щели замочной скважины наружу пробивался лучик света от включенного в коридоре светильника.

— Это еще что за история?

Сперва Эдита решила, что это вернулись мама или папа. Или даже они оба. Вот было бы хорошо! На радостях девушка уже протянула руку к звонку, но тут ее остановила какая-то сила. Рука сама собой опустилась, и Эдита приникла к дверной щели, стремясь услышать, чем заняты находящиеся в ее квартире люди. Кое-что услышать ей удалось. Одна дверь с легкостью пропускала звуки. И то, что это были не ее родители, девушка поняла сразу.

Но кто же занял их родной дом? Голосов было много. Преимущественно мужские, они звучали приглушенно, и разобрать слова у девушки не получалось. Но был среди них один женский голос, очень высокий, даже пронзительный. Эта женщина была тут главной, она отдавала все распоряжения.

— Ищите в ящиках! Ищите в столах!

— Мы уже все перевернули.

— Он должен быть тут! — завопила в ответ женщина.

— В лаборатории небось спрятала. Она там работала, где же и прятать, как не там?

— Самый умный, да, Лобачев? — разозлилась женщина. — Думаешь, почему мы тут возимся? Да потому что лабораторию мы сверху донизу перевернули. Нету его там! И другой наш осведомитель говорит, что объект Марина вчера вечером из лаборатории унесла. Тут он! Ищите лучше!

Эдита, словно окаменела. Что это? У них в квартире проходит обыск? Но кто эти люди? И что они ищут? Приникнув всем телом к двери, девушка старалась не упустить ни одного словечка. В этом ей повезло. Двое мужчин переместились в прихожую, их голоса теперь были слышны Эдите более отчетливо. И она смогла разобрать солидный кусок их диалога.

— Наша Мегера сегодня прямо сама не своя.

— Будто бы она когда-то бывает другой.

— Не скажи, похоже, здорово ей перцу на хвост насыпали. Вон как бесится.

— Чувствует, что трон под ней шатается, вот и бесится. Она эту операцию больше года готовила, столько средств вбухала, и что теперь? Если колбу со стекляшкой не найдем, Мегере крышка. Выговор влепят, а может быть, и звания лишат.

— Ну!

— А ты думал! Это же полный провал!

— Да что там в этой колбе такого?

— Не знаю и тебе интересоваться не советую. Меньше знаешь, крепче спишь. Нам поручено колбу найти, вот мы ее и ищем.

— Ищем-то ищем, да только не найдем. Начальница-то лаборатории неслучайно сегодня утром на работу не явилась. И колбу она вчера из лаборатории не просто так забрала. То ли почувствовала опасность, то ли предупредил ее кто, а только она все меры предприняла, чтобы колба эта в чужие руки не попала.

— И что?

— И уж коли она такая ушлая, что мы до сих пор ее местонахождение вычислить не можем, значит, и колбу эту она ни дома, ни на даче, ни в лаборатории прятать бы не стала. Это же самые очевидные места. Все равно что в вентиляции спрятать.

И тут же раздался высокий голос той, которую подчиненные между собой называли Мегерой.

— Оболтусы! В вентиляции посмотрели?!

Даже через дверь голос той, которую подчиненные любезно звали Мегерой, прошибал так, что Эдита вздрогнула. А парни, что копошились возле двери, и вовсе охнули.

— Когда она орет, у меня прямо в башке что-то взрывается, — тихонько пожаловался один другому.

— А у меня уши закладывает.

А Мегера продолжала злиться.

— Как это до сих пор никто не удосужился в вентиляции взглянуть! Отойдите! Подайте стремянку! Сама полезу! Сама посмотрю!

Судя по раздавшимся звукам, Мегера и впрямь полезла по стремянке. А ребята снова приступили к обсуждению начальства.

— Главная беда Мегеры, что она пересмотрела боевиков, вот и мыслит стандартно. Заранее говорю, ни в вентиляции, ни вообще в квартире мы колбы не найдем.

— Есть! Нашла! — внезапно заорала Мегера.

Эдитку и ту отбросило звуковой волной. Вот ведь вопит! За дверью же и вовсе воцарилась тишина. То ли ребят в квартире контузило, то ли они приходили в себя от удивления. Потом раздался топот ног, и дальше девушка уже не могла ничего толком разобрать. Но она не уходила, стояла и слушала. И вскоре поняла, что в вентиляции Мегере и впрямь удалось найти что-то стоящее.

— Если они нашли то, что искали, значит, сейчас уйдут, — сообразила Эдита.

А выходя, наткнутся на нее. А Эдите что-то совсем не хотелось сталкиваться нос к носу с этой компанией.

— Надо сваливать!

Она едва успела взлететь по ступеням на один этаж вверх, как двери ее квартиры распахнулись, и оттуда вышла немолодая уже женщина — высокая, худощавая и светловолосая. Та самая Мегера, как поняла девушка. Что же, выглядела она более чем достойно. Дорогой брючный костюм сидел на ней как влитой. Обувь, сумка, очки — все от самых дорогих брендов. Но раньше Эдита эту женщину никогда не видела.

В руках Мегера держала какой-то бумажный сверток. Бумага была слегка желтоватой, в такую бумагу у мамы в лаборатории были обернуты новенькие инструменты и колбы. Бережно прижимая сверток к груди, Мегера прошествовала вниз по лестнице. За ней на почтительном расстоянии следовали четверо молодых мужчин. Эти и одеты были поскромней, и держались иначе. Охрана или подчиненные, так поняла Эдита.

Но прежде чем девушка успела обрадоваться, что чужаки уходят, Мегера обернулась и крикнула:

— Квартиру взять под наблюдение.

И те двое мужчин, что шли сзади, покорно затормозили, развернулись и потопали назад в квартиру. А Мегера продолжила свой путь. На все это не понадобилось и минуты. И вот уже на лестничной клетке никого нету. И кроме таящейся на верхнем этаже Эдиты, никто тут не дышит и не сопит.

Присев на ступеньки, девушка пыталась для начала привести свои мысли в порядок и уразуметь увиденное. Первое, о чем она подумала, идут съемки кино. Да, родители позволили снимать в их квартире детектив, а ей об этом не сказали. Забыли. Запросто могли при их-то занятости. Но тогда где камеры? Где софиты? Где режиссер, гримеры и прочая телевизионная общественность, без которой съемки даже самого простенького фильма невозможны?

— Может быть, это еще репетиция?

Эдита вскочила на ноги и подбежала к окну. Выглянув во двор, она увидела, как Мегера садится в красивую черную машину, а ее телохранители садятся в другую, по виду точно такую же. А во дворе остается стоять еще одна, которая явно принадлежит тем двоим, которые сейчас находятся в квартире Эдиты.

— Нет, это не кино. Киношникам такие тачки не по карману.

Но тогда что происходит? Девушка снова присела на ступеньки и принялась размышлять. Если она правильно все поняла, то у мамы в лаборатории случилось какое-то ЧП. Пропала колба с каким-то ценным содержимым. Эти люди, которыми командует Мегера, подозревают, что колбу забрала мама. И вроде как они колбу даже нашли. А маму нет. И поэтому сейчас в их квартире устроена засада. На маму. А в отсутствие мамы сгодится и любой другой член ее семьи. И значит, появляться дома Эдите ни в коем случае нельзя.

— Чтобы они потом мою маму на меня как на живца бы ловили! Вот уж это фигушки!

И Эдита начала спускаться вниз. Двигалась она крадучись, но у двери своей квартиры не смогла устоять перед искушением, остановилась и прислушалась. За дверью вроде бы ничего не происходило. Но надо же такому случиться, что именно в тот момент, когда девушка пыталась расслышать, что там у нее дома делается, дверь соседней квартиры отворилась и из нее вышла соседка.

Имени ее Эдита не знала. Появлялась эта соседка у них в доме лишь время от времени, и была при этом такой говорливой, что знакомиться ближе с ней совсем не хотелось. Сдружишься, потом вообще не отвяжешься.

— Такая насмерть заболтает и не заметит, — говорила мама, которая вообще не любила пустых досужих сплетен, а всегда разговаривала конкретно и по делу.

Мама никак не могла понять, что если к ней заходят «за солью», то это лишь предлог, чтобы задержаться и поболтать. И несколько раз резко осаждала эту даму, прямо говоря, что слишком занята. И вот сейчас эта соседка нарисовалась на лестничной площадке. С изумленным видом она уставилась на Эдиту, которая от неожиданности не успела принять вертикальное положение. Но соседку совсем не смутило, что девушка стоит перед ней под углом в девяносто градусов. Она желала общения. И чувствовала, что сегодня она его получит. Эдита, в отличие от своей мамы, никогда не умела дать отпор говорливой даме.

— Здравствуй, Эдиточка! — громогласно воскликнула соседка. — Что это? У вас сегодня гости, дорогая?

— Да, гости.

Девушка старалась говорить как можно тише, чтобы не привлечь внимания своих «гостей». А вот ее соседка, напротив, выступала, как говорится, на публику.

— То-то я и слышу мужские голоса! — заявила она. — А родители твои, получается, оба в отъезде? Вроде бы я вчера твоего папу видела, он сказал, что сегодня на охоту на неделю уезжает. И мама твоя сегодня утром сказала, что раньше чем через несколько дней тоже не вернется. Значит, ты осталась в некотором роде одна?

И соседка расхохоталась. Очень громко расхохоталась. Эдита прямо не знала, что ей и делать. Как заткнуть настырную бабу?

Все было предельно ясно, соседка решила, что девушка воспользовалась временной свободой и устроила у себя в квартире веселый сабантуй с привлечением большого количества представителей противоположного пола. И очень веселилась по этому поводу.

— Когда родители вернутся, я им, так и быть, ничего не скажу, — подмигнула соседка Эдите. — Сама была молодой, помню еще, каково это.

Соседка была совсем не прочь поделиться воспоминаниями о собственной молодости. Но ведь каждую минуту Эдиту могли застукать те, что сидят у нее в квартире.

И что оставалось ей делать?

— Спасибо, — пролепетала она и опрометью кинулась прочь.

Очень вовремя, потому что за ее спиной раздался звук открывающейся двери, и уже знакомые Эдите мужские голоса заговорили о чем-то с соседкой. Когда прозвучало ее имя, девушка пустилась по ступенькам лестницы уже вскачь. Она выбежала из дома, опередив преследователей всего на считаные секунды, и заметалась, не зная, куда ей деться. Где лучше всего будет спрятаться? Сориентировавшись, девушка пулей устремилась к детской площадке.

Нет, она бежала не к тому новенькому и сверкающему яркими красками игровому комплексу, который установила для детей в прошлом году районная администрация прямо посередине их дворового сквера. Эта площадка Эдиту не устроила бы никак. Она была открыта взорам со всех сторон, и спрятаться там было все равно что на площади. Девушка бежала совсем к другому укрытию.

Этим укрытием была старенькая площадка, которую по недосмотру оставили за кустами акации. После установки нового игрового комплекса запал администрации угас, и двор оставили в покое. Благодаря этому кусты пышно разрослись, надежно скрыв и маленькую детскую горку, и покривившуюся лесенку, и тихо догнивающую ракету.

Вот в эту самую ракету Эдита и нырнула, чувствуя приближающуюся погоню. Преследователи явно видели, в каком направлении убежала от них Эдита. И девушка понимала, что надолго она в ракете не спрячется. Но какое-то время она все же выиграла. Деревья скрыли от преследователей, куда именно она нырнула. И сидя в ракете, девушка слышала, как преследователи топчутся совсем рядом, пытаясь понять, где именно находится Эдита. Казалось бы, еще немного — и они додумаются заглянуть в ракету. И все, тогда конец игре в прятки.

— Под горкой посмотри! И в ракете! Может, она там спряталась.

Сердце у Эдиты бешено стучало, когда она, пыхтя от напряжения — все-таки не девочка уже — пробиралась на четвереньках ближе к носу ракеты. Девушка знала, что делала. Подсмотрела, как этот трюк проделывали ребятишки, которые любили играть именно на этой площадке, оставляя новую и нарядную совсем уж малышам.

Там была песочница. Были качели для крошек. Была шведская стенка, по которой могла карабкаться даже трехлетняя сопля. А вот у старенькой площадки было одно неоспоримое преимущество, она была безнадзорной. Тут не имелось строгих объявлений, регламентирующих поведение посетителей, и, стало быть, можно было вытворять все что угодно. Все равно кусты и деревья надежно прикрывали от взглядов взрослых.

И у самой ракеты было преимущество перед всеми другими детскими снарядами. Ракета эта была пластмассовая, и ее носовая часть была уже много лет назад какими-то хулиганами отломана. Чтобы этот факт замаскировать, ракету в свое время отодвинули подальше в кусты, а сломанный нос придвинули так, чтобы издалека ракета производила впечатление целой.

Однако сломанное целым уже никогда не станет. И Эдита прекрасно знала, если нажать на нос, то он откинется. И через полученный лаз можно без особых затруднений оказаться в зарослях акации, через которые была проложена узенькая тропинка.

— И нипочем вы меня там не найдете.

И пока двое преследователей метались сначала по старой площадке, потом по скверику с гуляющими у новой площадки мамашами, расспрашивая и разыскивая ее, Эдита уже тихонько отползала под прикрытием кустов и деревьев в сторону детского садика. Нос ракеты был придвинут ею на старое место. И кто бы ни заглянул в ракету, он не увидел бы там ничего, кроме пустоты.

Да, на какое-то время Эдите удалось обмануть своих преследователей. Но надолго ли она от них оторвалась? Радуясь, что ей так ловко удалось обвести их вокруг пальца, она отбежала к детскому садику и чуть было не попалась в лапы одного из них. Один из парней, сделав круг по кварталу, уже возвращался назад. Он изо всех сил крутил головой, глаза его усиленно вращались. И Эдите, чтобы ускользнуть, пришлось наклониться и схватить за руку проходящего мимо малыша.

— Пойдем, пойдем, маленький, — ласково уговаривала она его, склонившись как можно ниже. — Мамочка купит тебе сок. Ты же любишь сок?

Ребенок, который до сих пор был занят исключительно своей машинкой на веревочке и ни о каком соке даже не помышлял, мигом сориентировался и заявил:

— Сок в коробочке и печенье!

— Хорошо. И еще шоколадку.

Упоминание о шоколадке решило все дело. Малыш доверчиво взяв Эдиту за руку и преспокойно потопал с ней совсем в другую сторону, нежели удалялась его собственная родительница. Та была занята тыканьем кнопок в смартфоне, в который и глядела с нескрываемым обожанием. Про сына она и не вспоминала. Эдита отошла с ребенком уже на очень приличное расстояние, а мамаша все не обращала внимания на отсутствие рядом с ней мальчика.

Справедливости ради надо сказать, что ребенок все же пару раз оглянулся:

— Мамочка!

— Да, да, мой хороший! Мамочка все тебе купит! И шоколадку, и сок!

Сердце у Эдиты билось часто-часто, когда преследователь пронесся мимо нее так близко, что при желании она могла бы до него дотронуться. Но ничего не произошло. Опасность миновала и теперь с каждой минутой отдалялась все больше. Эдита снова вышла сухой из воды. Преследователи ее не узнали.

Почему не узнали? А очень просто. Свою куртку Эдита сняла еще в ракете, чтобы не повредить ее, продираясь через кустарник. Сейчас куртка была надежно свернута и лежала на дне пакета, который девушка держала в руках. Свои аккуратно зачесанные в пучок волосы она распустила. Таким образом, с минимумом затрат она из одетой в приметную розовую куртку девицы с гладкой прической превратилась в мамашу с малолетним сыном, в черном свитере и с распущенными волосами. Эти же волосы полностью скрывали лицо Эдиты, поэтому преследователь не обратил ни на нее, ни на ребенка ни малейшего внимания.

Единственное, что девушку могло как-то выдать, так это ее сумка. Но сумку Эдита заботливо прикрыла пакетом, а сам преследователь был не настолько опытен и внимателен, чтобы разглядывать сумки у всех встречающихся ему на пути женщин. Он искал определенный типаж в определенной одежде, и поэтому с легкостью фанеры пролетел мимо девушки.

— Рома! Рома! Ты где?!

Это рассеянная мамочка наконец спохватилась и кинулась искать своего ребенка. И прежде чем она настигла Эдиту и показала той, где раки зимуют, девушка оставила малыша и помчалась дальше.

— Сок и печенье с меня причитаются!

— А шоколадка?

— И шоколадку тоже куплю!

Эдита бежала изо всех сил. И ей повезло. Едва она выскочила на проезжую часть, как совсем рядом с ней остановилась маршрутка, выпуская пассажиров. Девушка заняла одно из освободившихся мест, на другое плюхнулся какой-то дядька, и Эдита с триумфом покинула родной район, ставший для нее внезапно таким опасным.

Она уехала и не видела, как возле негодующей мамаши и ее сына возникли две мужские фигуры, которые с видимым интересом выслушали рассказ о том, как маленького Рому чуть было не увела за собой какая-то разбойница. Не видела она и того, как эти двое демонстрировали горе-мамаше свои корочки, после чего она махнула им рукой, показывая направление, в котором скрылась похитительница ребенка. Не видела Эдита и того, как на проезжую часть всего в нескольких метрах от того места, куда тремя минутами ранее выбежала она сама, выскочили и эти двое молодых людей. Выскочили и стали бегать и озираться по сторонам, в полнейшем непонимании, куда же им теперь бежать и что вообще делать.

Побегали, постояли, подумали, а потом начали кому-то звонить. Но ничего этого Эдита не видела и потому полагала, что очень ловко одурачила своих врагов.

Глава 4

Когда схлынула эйфория от удачного побега, Эдита задумалась. Сердце стучало уже не в таком бешеном темпе. Дыхание тоже выровнялось. И, покачиваясь на мягком кресле маршрутного такси, девушка получила возможность обдумать положение, в котором очутилась. Допустим, она доберется до станции метро. А что же ей делать дальше? Куда ехать? К кому податься? Она перебирала различные варианты, но все они казались ей недостаточно надежными.

Близкой родни у нее не было. Обратиться к маминым или папиным друзьям? И хотя Эдита и знала некоторых, но номеров их телефонов у нее при себе не было. Да и вообще ей казалось неправильным вот так с бухты-барахты взять и свалиться этим людям на голову. У них свои дела, свои хлопоты. К чему отрывать людей, тревожить и напрягать? Они же не виноваты, что у Эдиты неприятности. Не говоря уже о том, что круг маминых интересов сосредотачивался на ее работе. И все ее друзья работали вместе с ней, а значит, могли являться для Эдиты потенциальным источником угрозы.

— Обращусь я к тете Яне или тете Лене, а они меня сдадут. К примеру, чтобы перед той же Мегерой выслужиться. Все указывает на то, что я ей нужна. Ну да, если уж ее молодчики за мной погнались, я им точно необходима.

Эдита спустилась в подземку. Она еще не пришла к какому-либо выводу. Девушка затормозила, и теперь людская толпа текла мимо нее. Люди спускались вниз, садились в поезда и уносились дальше по каким-то своим делам, как казалось Эдите, радостным и веселым, нужным и полезным. Другой людской поток выходил из поездов и поднимался наверх, эти люди шли к себе домой, где их ждали их близкие.

И только она одна сидела тут одинокая и никому не нужная.

И так Эдите вдруг стало тоскливо от этих мыслей, что рука у нее сама собой потянулась к телефону и набрала номер Игоря. Все-таки не чужой человек, жених, почти муж. Еще вчера вечером они с Игорем ворковали за милую душу, чисто голубки. Ну не мог же он вот так взять и всего за один день к ней охладеть!

— Может, еще и не возьмет трубку.

Но к удивлению девушки, Игорь трубку взял. И более того, краем глаза Эдита еще успела заметить, что и сам Игорь звонил ей не меньше пяти раз. И это только за последнюю четверть часа.

— Игорь? — робко спросила она.

И больше ничего прибавить не успела, потому что он завопил:

— Рыбонька моя, это ты? Как я рад тебя слышать!

Эдита от удивления чуть язык не проглотила. Игорь говорил с ней так ласково, словно бы ничего не произошло.

— Я-а-а… — проблеяла она. — П-привет!

— Солнышко, где ты? — надрывался на другом конце Игорь. — Я за тебя так волновался! Куда ты пропала? Почему не звонишь?

Эдита растерялась окончательно. Что происходит с Игорем? Разве он не помнит, что сам ее бросил?

— Я… Я…

— Где ты?

— В метро, — машинально ответила Эдита.

— Где в метро? На какой ты станции?

Игорь допытывался так настойчиво, что девушка невольно насторожилась:

— А почему ты спрашиваешь? Зачем тебе это знать?

Игорь замешкался на мгновение, но быстро нашелся с ответом:

— Хочу к тебе приехать.

— Зачем? Ты же меня бросил!

Эдита понимала, что слова ее звучат нелогично. Игорь сейчас спросит, а зачем тогда ты сама мне звонишь?

Но он ничего такого не спросил. Вместо этого он удивился.

— Кто тебя бросил? Я? С чего ты взяла такую глупость?

— Ты сам мне сказал.

— Нет, не говорил.

— Говорил.

— Нет, не говорил. Это какая-то ошибка. Ужасная ошибка.

— Ну как же… Мы с тобой сегодня около полудня разговаривали. И ты сказал, что бросаешь меня.

— Нет, не было этого.

Голос Игоря звучал так уверенно, что Эдита растерялась:

— Погоди, как же так? Мы договорились встретиться в салоне, где я должна была примерять свадебное платье, а ты не приехал.

Игорь засмеялся:

— Это ты с кем-то другим договаривалась, крошка.

— Хочешь сказать, что и этого разговора не было?

— Может, и был, но не со мной. Я сегодня с тобой только совсем рано утром разговаривал, а потом у меня телефон забрали.

— Кто?

— Ой, рыбка моя, в лаборатории у нас сегодня такое творилось!

И тут Эдита ляпнула:

— Да, я знаю.

— Знаешь?

— Мне на вахте сказали, что к вам приезжал ОМОН.

— Кто только не приезжал. И допрашивали нас. И кое-кого арестовали. А твоя мама куда-то делась. Я так понял, этим людям она была нужна, ее они надеялись задержать, а она тю-тю, исчезла. Кстати, не знаешь, куда она делась?

— Не знаю.

— Точно?

— Сама ее целый день пытаюсь найти.

Кажется, Игорь был разочарован ее ответом. Но все равно спросил:

— Так ты где?

— Тут… В метро.

— Это я уже понял. Станцию назови, я за тобой приеду.

Эдита назвала.

— А-а-а… Так это совсем рядом с твоим домом, мог бы сразу догадаться. Очень хорошо. Сиди там и жди. Я приеду за тобой очень скоро.

И прежде чем девушка успела сказать, что она и сама транспортабельна, может сама приехать к Игорю, чтобы не сидеть и не ждать, он уже повесил трубку. И на вызовы больше не отвечал.

— Ладно, — проворчала Эдита, устраиваясь поудобнее. — Подожду.

В голове у нее была полнейшая каша. Выходит, Игорь ее не бросал? А кто же тогда бросал? Кто был тот зловредный шутник, из-за которого она чуть было не поверила в то, что Игорь способен ее бросить? Игорь, который души в ней не чает! Какой-то дурак это был. И она дурочка, что поверила.

— Но все-таки кто это был?

И девушка принялась рассуждать:

— Если у Игоря забрали сегодня телефон, возможно, я разговаривала с кем-то из оперативников, которые устраивали обыск в лаборатории у мамы. Но зачем им так глупо шутить? И ладно бы, они еще взяли трубку, когда я позвонила, но голос… Голос был точно Игоря!

Так и не придя к какому-то однозначному мнению, Эдита решила, что хорошенько потолкует с Игорем. Пусть он только приедет! Уж при личной встрече он так легко не отделается. Он ей все объяснит!

Но как ни пыталась она устроиться на лавочке, ей все было неуютно. Лавочка казалась жесткой, спине было больно, попе колко, легким душно. Вдобавок у Эдиты начала болеть голова. В жизни не болела, а тут прямо дикая головная боль. И откуда взялась эта напасть? Девушка не знала, что ей и делать. Она встала, прошлась, головная боль вроде бы стала поменьше. Эдита решила пройтись вдоль по перрону, и ей сразу стало лучше. Возле нее затормозил вагон, двери его призывно открылись совсем рядом с ней. И прежде чем она успела подумать, зачем она это делает, какая-то сила буквально втолкнула ее в вагон. Двери тут же закрылись, и Эдита поехала прочь.

Сначала ее охватила легкая паника. Куда она уезжает? А Игорь? Он же приедет, а ее нет. Но тут же паника улеглась. Игорь не примчится мгновенно. Только не с его любовью к соблюдению ПДД. И пока его нету, Эдита немножко прокатится на метро. Что тут такого? Туда — обратно, и головная боль вроде бы становится тише.

На следующей остановке девушка вышла с твердым намерением ехать назад. И удивительное дело, ее головная боль моментально к ней вернулась. Закусив губу, чтобы не застонать, Эдита заставила себя войти в вагон поезда, идущего в обратном направлении, чтобы вернуться к Игорю. Каждый шаг давался ей с трудом. К ногам у нее словно бы привязали по огромной гире, передвигать их было сущим мучением. Девушке казалось, что она находится глубоко под водой, так тяжело ей было дышать и двигаться.

И в вагоне лучше не стало. Свободных мест не оказалось. Ей пришлось ехать стоя. Она вцепилась в поручень и уставилась прямо перед собой. Вот и нужная станция, надо бы выходить, а на нее как будто бы ступор какой-то нашел. Стояла и не могла с места сдвинуться. Так и пропустила свою станцию, хотя точно знала, что ей нужно выходить.

Двери закрылись, и поезд умчал Эдиту теперь уже в другом направлении. Немного утешило ее то, что Игоря на перроне она не увидела. Значит, он еще не приехал. И значит, у нее еще есть время, чтобы покататься туда-сюда. И снова все повторилось в точности как раньше. Чем дальше уезжала от злополучной станции Эдита, тем лучше она себя чувствовала. И легкость в ногах появилась. И голова не казалась чугунной. И дышать она могла полной грудью.

— Да что со мной такое?

Чтобы проверить свои ощущения, возвращаясь на станцию, где должен ждать ее Игорь, девушка стала прислушиваться к себе внимательней. И она невольно отметила, как налились тяжестью ее ноги. Как буквально через силу она запихнула себя в поезд, который должен был отвезти ее к Игорю. Эдите даже не удалось сесть в первый подошедший, до того плохо ей было. И во второй не удалось. И в третий. Но к четвертому она взяла себя в руки, запрыгнула в вагон и твердо приказала самой себе, что выйдет, чего бы ей это ни стоило.

— Игорь меня уже ждет, а я тут катаюсь.

Игоря она увидела издалека. И уже хотела обрадоваться, но тут сердце у нее тревожно екнуло. Но что это еще за компания возле него? Кто это рядом с ним? Эдита пригляделась и ахнула. Рядом с Игорем стояли и активно с ним разговаривали те двое, которых она видела с Мегерой. Нет, не те, что остались сторожить квартиру Эдиты, а те, которые удалились вместе со своей начальницей. Тогда удалились, а теперь возвратились. И привел их не кто иной, как сам Игорь!

В том, что Игорь находится с этими двумя мужчинами в самых лучших отношениях, было видно по тому, как эти трое общались между собой. Никакой враждебности или страха ни с той ни с другой стороны. Посмотреть, так разговаривают трое добрых старых друзей. А ведь это были враги Эдиты! А Игорь, оказывается, был дружен с ними!

Девушка, глядя на эту картину, лишь фыркнула в сердцах:

— Предатель!

Вагон остановился так близко к этой троице, что она успела подслушать часть их разговора:

— Кровь из носу, а сегодня надо добыть Маринину колбу.

— Вот бестия! И где только она ее запрятала!

— Дочка может это знать. И где она? Где эта дочка?

Вопрос был адресован Игорю.

Тот развел руками:

— Договорились, что Эдитка будет ждать меня тут.

— Слышали мы ваш разговор. И где она? Где эта твоя девчонка?

И все Эдите в один миг стало ясно. Игорь никогда не собирался ей помогать. Он рвался приехать к ней с одной лишь целью: сдать ее вот этим двоим. И ей было не столь уж и важно, почему Игорь решил так поступить. То ли эти люди его заставили с ними сотрудничать, то ли он вызвался помочь им добровольно, последнее, пожалуй, что и точнее, вон он как с ними мило судачит. Небось ее обсуждают. И такое Эдиту взяло зло, что она не удержалась и показала своему жениху в спину кукиш. Прямо ткнула в него им. Поступок детский и в чем-то даже глупый.

Но что вы думаете? Игорь этот кукиш отлично почувствовал!

Жених обернулся и наткнулся взглядом на Эдиту, маячащую за стеклом вагона. Лицо его совершенно преобразилось. Стало хитрым и одновременно надменным. И почему она раньше не замечала, какое у Игоря, оказывается, противное лицо? И глаза! Ах, никогда уже Эдите не забыть этих глаз и особенно того, что они выражали. Целая гамма чувств обуревала Игоря в ту последнюю минуту, когда двери уже захлопывались и девушка уплывала от него и вообще от всей их компании в глубь тоннеля.

Во взгляде Игоря были и растерянность, и злость, и разочарование. Игорь кинулся за поездом, словно хотел его остановить. Догнал, пробежался рядом с составом, барабаня изо всех сил в дверь. Эдита даже отшатнулась, на мгновение ей показалось, что стекло не выдержит натиска Игоря и что поезд притормаживает, хочет остановиться. Девушку обуял настоящий ужас, когда она представила себе на минутку, как двери распахиваются и Игорь с дружками выволакивает ее наружу.

Но нет, обошлось. Игорь отстал. А его дружки те и вовсе схватились за телефоны — кому-то звонили, спрашивали совета.

Как только поезд скрылся в туннеле, Эдита запаниковала еще сильнее. Следующая остановка должна была быть уже через считаные минуты. И там ее могли ждать. Конечно, через стены эти двое просачиваться не умеют и трансгрессировать вряд ли способны, но они могут связаться со своими сообщниками.

Наверное, девушка слишком уж все утрировала, но ее охватила паника. Перед носом у нее торчала кнопка вызова машиниста, и Эдита нажала на нее. Она и сама не знала, что она хочет от машиниста, но ее действие заметила какая-то упитанная тетенька, которая тут же принялась сверлить девушку острым взглядом маленьких пронзительных глазок.

— Машинист слушает.

— Мне нужна помощь.

— А что случилось?

И прежде чем Эдита успела произнести хоть слово, тетенька внезапно заверещала:

— У нас тут бомба!

Девушка взглянула на голосящую тетку с недоумением. При чем тут бомба? И почему эта неприятная тетка голосит и одновременно указывает своим толстым пальцем на Эдиту? Но слово «бомба» было уже произнесено, и само по себе оказало эффект не хуже взрыва. Все пассажиры завопили и шарахнулись в сторону от Эдиты. А она, разведя руками, показала, что в руках у нее ничего нет. Но кто там смотрел! Все быстро забыли, от кого исходила опасность, метались, кричали и размахивали руками. И напрасно несколько мужчин пытались навести порядок. Куда там! Времени у них для этого было слишком мало, поезд уже въезжал на станцию.

Несчастная жертва обстоятельств думала, что машинист проедет дальше, но он то ли не воспринял звонок всерьез, то ли не поверил, то ли не имел четких инструкций на этот счет, а скорее всего инструкции он имел, но от неожиданности забыл их. В общем, когда он остановил состав на остановке и двери открылись, то из вагона, в котором ехала Эдита, вылетела по-настоящему обезумевшая толпа.

Люди, уже не чаявшие спастись и вдруг осознавшие, что спасены, буквально вынесли Эдиту на своих руках. Даже если бы девушку кто-то из ее врагов и поджидал, то у него просто не было бы шансов к ней подобраться. Эдиту проволокли через всю платформу к эскалатору, а потом увлекли за собой наверх. И лишь тут на свежем воздухе паника у всех рассеялась, а сконфуженные люди быстренько разошлись в разные стороны.

Девушка же снова осталась в одиночестве. Она вытерла вспотевший лоб и огляделась по сторонам. По стечению обстоятельств, она была на станции метро «Проспект Большевиков». Этот район был знаком Эдите до мельчайших деталей и черточек. Ведь до того, как ее мама начала прилично зарабатывать и вся семья получила возможность перебраться в новую квартиру, они жили тут.

Вон магазин, где папа покупал свою любимую удочку на судака. А вон там был рыночек, где они с мамой у знакомой торговки всегда получали лучший пучок укропа и самой ранней редиски, вместе с шутливыми пожеланиями быть всегда такими же свежими. А вон там кафешка, где Эдита с одноклассниками приятно проводила время после, а зачастую и вместо уроков.

Воспоминания нахлынули на девушку так резко, что даже слезы на глаза навернулись. Но как нахлынули, так внезапно и схлынули. А сама Эдита получила толчок, от которого едва не упала. Спасло ее то, что она ухватилась за чье-то пальто. А вот толкнувший ее мужчина даже не подумал извиниться.

Вместо этого он еще и прикрикнул на нее:

— Что вы тут стоите, девушка? У всех на ходу! Мешаете!

Эдита даже ахнула. А ведь действительно! Что она тут торчит у всех на виду! Ее же видно! А если Игорь сейчас появится? Он же ее увидит!

И вдруг рядом с ней раздался приятный мужской голос:

— И долго вы намерены держать мой рукав?

Только сейчас девушка обнаружила, что до сих пор стоит, вцепившись в чье-то пальто.

— Ой, простите! — пробормотала она. — Я что-то совсем растерялась.

— Первый раз в таком большом городе?

Голос прозвучал вроде бы участливо. И Эдита, сама не зная почему, кивнула, хотя прожила в этом городе всю свою сознательную жизнь, тут же родилась и даже зачата была тоже в Питере. И даже в этих самых местах. Так и с чего ее вдруг, скажите на милость, потянуло притвориться деревенщиной?

— Это бывает, — все так же участливо продолжал голос. — Знаете, а вы хорошенькая.

Эдита не удержалась и взглянула на говорившего.

— Вы тоже! — невольно вырвалось у нее.

Высокий блондин, за пальто которого она до сих пор держалась, весело расхохотался.

— Я — хорошенький? Ну, знаете, меня так еще никто не унижал.

— Почему?

Мужчина высвободился из ее рук и принял картинную позу, выставив левую ногу немного вперед и закинув правую руку куда-то за затылок. При этом он устремил в пространство мечтательный взгляд и стал похож на статую.

— Позвольте представиться, милая леди, лауреат и победитель всероссийских и европейских конкурсов «Мистер Мужская Вселенная».

— Так лауреат или победитель?

— Где-то лауреат, где-то и победитель. Могу показать вам свои призы.

— Вы их что, с собой носите?

— Нет, конечно! Они у меня дома. Хотите взглянуть?

Эдита вместо этого взглянула на него и неожиданно подумала:

«Ну а чем я рискую? Если даже начнет приставать, то такому и сопротивляться-то глупо. Вон какой красавчик!»

Теперь она разглядела мистера Вселенную получше и поняла, что он и впрямь очень хорош. К тому же его приглашение пройтись и посмотреть призы подвернулось ей как нельзя более кстати, потому что они до сих пор торчали у метро, где в любой момент могли нарисоваться Игорь с преследователями.

И девушка решилась:

— Ладно! Если у вас нету других дел…

— Я совершенно свободен. Я ждал тут свою подругу, она обещала приехать, но что-то запаздывает. Ну и черт с ней.

— Как же так?

— Пусть знает. А то опаздывать она вздумала! Да у меня каждая секунда на счету! Стану я тратить свое драгоценное время, гадая, приедет она или нет. Опоздала, пусть пеняет на себя. Ей выпала великая честь, а она все профукала.

А красавчик-то мстительный, подумала Эдита. И самолюбивый. И еще важничать любит. И она поежилась. Нет, паршивей качеств в мужчине не сыщешь. И пожалуй, спать с ним она не станет. Повременит с этим делом. Сейчас-то ей все равно. Но если их отношения перерастут во что-то большее… Или она будет думать, что это что-то большее, а он, вместо того чтобы подождать ее полчасика, возьмет и познакомится с другой, которую сочтет более симпатичной, то…

И тут же невольно Эдите подумалось, что вот Игорь-то ждал ее и по полчаса, и по сорок минут, а бывало, что и по часу, пока она там причесывалась-одевалась. И ни разу не выказал желания познакомиться с другой девушкой. Что там, ни единого словечка укора из него не вылетело. Игорь вообще никогда не выражал недовольства ее поведением. И сейчас она задним умом понимала, как это было странно. Да ни один нормальный мужчина не стал бы так себя вести, не будь у него какой-то задней мысли! И эта мысль у Игоря была. Но какая?

От размышлений Эдиту оторвал голос мистера Вселенная:

— А вот и мой первый приз! Прошу садиться!

Оказывается, они уже дошли до машины красавчика, и он распахнул перед девушкой дверь, приглашая в салон. Что и говорить, машина была шикарной. Низкая, гладкая, стремительная. По всему было видно, как хочется ей рвануть с места, да чтобы с грохотом, с визгом, с пылью из-под колес и искрами из выхлопной трубы! И как невыносимо тяжело всем ее лошадям сидеть смирно под капотом, как они рвутся на волю!

И тут же мысли Эдиты вернулись к более рациональным вещам. Сколько же может стоить такая машинка? Несколько миллионов, а то и больше. Ничего себе приз! Эдитино уважение к конкурсам красоты стало стремительно набирать обороты.

— И вы получили ее в качестве выигрыша?

— Его! — поправил девушку новый знакомый и пояснил: — Вы сказали «ее», а это мальчик.

Эдита улыбнулась:

— Я не знала, что машины тоже делятся на мальчиков и девочек.

— Можете быть уверены.

— Наверное, это зависит от марки и модели? Например, «Хёндай Туксон» — это мальчик. Да? А «Лада Гранта» — это девочка? Правильно?

Победитель конкурса поморщился, словно ему на больной зуб попала холодная вода. Хотя какой там больной зуб. Он весь был одно сплошное совершенство. Нет, красавчику пришлось не по душе сравнение его гоночного красавца с каким-то там «Туксоном» или тем более «Грантой». Фи!

— Пол машины никак не зависит ни от марки, ни от модели, — снисходительно пояснил он. — Хотя у них, как и у людей, бывают такие семьи, где чаще рождаются мальчики, а бывают такие, где почти одни девочки. Но чаще все-таки половина наполовину.

— А как же тогда определить, кто вам достался? Мальчик или девочка?

— Только интуитивно.

К этому времени они уже сидели в машине, и Эдита перевела дыхание и немного расслабилась. Теперь, если даже Игорь с его сообщниками и появятся, то они ее не найдут. И все-таки девушке не терпелось оказаться подальше от метро, которое она считала потенциально опасным местом.

И она поторопила своего нового знакомого:

— Ну, поехали, поехали!

Красавчик кинул на нее такой взгляд… И надулся. Мол, не нукай, не запрягала. Какой обидчивый, поразилась Эдита. И ветреный еще вдобавок, взял и променял одну девушку на другую. Но другого-то нет, напомнила она самой себе, поэтому надо что-то решать с этим.

Ей пришлось скорчить умильную мордочку и сладенько пропищать:

— Вы же обещали мне показать свои призы. А этот приз нужно видеть в движении.

Красавчик перестал дуться, сказал, что Эдита права, что сейчас он ей и впрямь кое-что покажет, и нажал на газ. Машина стартанула с места так резко, что девушку буквально вжало в спинку сиденья. Она даже пискнула. То есть пискнула бы, если бы могла. Таких перегрузок ей раньше не доводилось испытывать. Даже дышать стало трудно. Впрочем, это продолжалось недолго. Машина набрала требуемую скорость и поехала ровно. Эдита перевела дух и вопросительно взглянула на спутника.

— Быстрей по городу нельзя, — пояснил красавчик, нервно облизывая губы. — Всюду понаставили камер. Чуть что — сразу штраф выписывают.

Впереди на светофоре вспыхнул красный. Но красавчик словно бы этого и не замечал.

— Э-э-э… Красный!

Без толку! Машина неслась с прежней скоростью. Не успела Эдита понять, что происходит, как до светофора уже осталось всего несколько метров, и только тут водитель резко ударил по тормозам. Девушку буквально вышвырнуло из кресла, хорошо еще, что ремень был пристегнут, он ее и удержал. Но голова у нее все равно мотнулась, и зубы лязгнули. А ее новому знакомому хоть бы хны, перед ним обтянутый кожей руль, он за него и держится. И доволен собою, просто страх!

Косится на соседние машины и шепчет:

— Сейчас я их всех сделаю! Вот увидишь!

Когда загорелся зеленый, машина вновь стартовала с места, а Эдиту опять вдавило в кресло. Что и говорить, на старте они всех обогнали. Но набрав положенные километры в час, водитель ехал до следующего красного светофора уже без приключений. Жаль, что отрезок был совсем невелик. И не успела девушка прийти в себя после вдавливания, как перед ними возник красный глаз, и ее снова под действием силы инерции швырнуло вперед.

Тут же рядом с ними спустя несколько секунд затормозили и водители тех машин, которых ее приятель обогнал на прошлом светофоре. Эдита даже позавидовала им слегка. Позже приехали, ждать зеленого будут меньше. Нет, так кататься ей нравилось еще меньше, чем с Игорем.

— Далеко едем?

— В принципе уже приехали.

На следующем перекрестке молодой человек свернул на стоянку перед домом и затормозил. В общей сложности они удалились от метро всего метров на пятьсот. Не так уж и далеко, чтобы ехать на машине. Мог бы и прогуляться. Пижон!

— Выходи! — скомандовал красавчик и хвастливо добавил: — Сейчас будем смотреть другие мои призы.

Эдита вылезла из салона, искренне недоумевая, зачем нужна гоночная машина, если гонять на ней в городе все равно нельзя? Допустим, красавчик свою тачку получил в подарок. Но девушка видела похожие на улицах города. Что же, все владельцы спортивных машин получили их в подарок? Нет, конечно. Купили. И зачем? Чтобы вжиматься в кресло от светофора к светофору?

За этими размышлениями она даже не заметила, как ее новый знакомый навел на нее камеру своего айфона и одним легким движением отправил кому-то ее снимок. А затем мягко, но властно увлек ее в парадное стоящего поблизости жилого дома. А сам при этом все поглядывал по сторонам, будто ждал кого-то.

Глава 5

Очнулась Эдита от своей задумчивости только тогда, когда они уже поднимались на лифте. Только тут она затрепыхалась. Куда она едет с этим мужчиной? И зачем? Да, конечно, формальный повод для визита имеется. Ее новый знакомый пообещал показать ей свои призы, завоеванные им на многочисленных конкурсах красоты. Но если вдуматься, это обещание получается вроде тех, когда парни приглашают девушек к себе домой, чтобы послушать там музыку.

Оба они при этом прекрасно понимают, что никакую музыку они слушать не будут, а будут заниматься чем-то совсем-совсем другим. Но при этом оба до последнего момента старательно притворяются, будто ничего, кроме музыки, их вовсе и не интересует.

А Эдита? Что движет ею? Хочет она «послушать музыку» или «посмотреть призы» с этим красавчиком, имя которого она даже не удосужилась узнать? Нет, не хочет! Так надо ему скорей об этом сказать, пока еще не слишком поздно.

И Эдита уперлась немигающим взглядом в лицо красавчику.

— В чем дело?

— Хочу обговорить заранее, чтобы не было потом никаких обид.

— Что ты! Какие обиды?

— Мне просто некуда было деть время, поэтому я с тобой и поехала. Но никакого интима! Учти!

Красавчик широко раскрыл глаза. Напрасно он так старался, глаза у него и без того были большими, а тут стали и вовсе огромными. Угрожающе огромными.

— Я и не думал!

— Вот и прекрасно.

Но красавчик все равно обиделся.

И выходя из лифта, не преминул пробурчать:

— Чтобы ты знала, за право провести всего час в моем обществе женщины платят огромные деньги.

— У меня денег нет.

— С тебя я бы ничего и не взял.

У двери его квартиры Эдита еще раз расставила все точки:

— Никакого интима! — произнесла она и значительно посмотрела на красавчика, мол, усвоил ли он?

Тот фыркнул и открыл дверь.

— Прошу!

В самой квартире не было ничего примечательного. Ну, новая. Ну, ремонт. Ну, мебель и техника. Но кого нынче всем этим удивишь? Благосостояние большинства граждан России достигло того уровня, когда все семьи обзавелись чем-то в этом роде. Пусть у многих все благополучие взято в кредит, за который они давно не платят, но пока все идет как идет. И выглядит вполне пристойно.

— И где призы?

— Кофе выпьешь?

Вообще-то Эдита не отказалась бы и от чего-то посущественней. У нее с утра, что называется, во рту маковой росинки не было. А покушать она любила. Не то чтобы она была толстушкой, но на отсутствие аппетита никогда не жаловалась. Здоровый у нее был аппетит, и сейчас он напомнил хозяйке о своем присутствии.

— А супчика можно?

Красавчик удивился. И пожалуй, что растерялся. Оно и понятно, стерильное состояние его кухни не позволяло предположить, что тут кто-то кулинарил.

— Ну или макарон, — сама смутилась Эдита. — Макароны-то у тебя есть?

— Только дошираки. Это и суп и макароны.

Вот так, гоняет он на «Феррари», а дома лопает невесть что. Ну это и понятно, машину видят многие, а «дошираки» никто. Одна вот Эдита на свое счастье сподобилась увидеть, как мегакрутой победитель многочисленных конкурсов ловко заваривает ей и себе в суповых чашках самый дешевый из всех имеющихся в продаже бомжпакетов.

Впрочем, поели они дружно, хотя во время еды Эдита постоянно думала, а как же ее новый знакомый покупает себе эти супы? Не стесняется расплачиваться за них у кассы? Вдруг кто знакомый его в этот момент увидит? Или он просит об этой услуге доверенное лицо?

За едой они познакомились получше. Красавчика звали Евгением — Женей. В конкурсах он участвовал с пяти лет, что и было запечатлено на многочисленных фотоснимках, тщательно оформленных в рамочках и расставленных и развешанных всюду, где это позволяло пространство. Пожалуй, только эти фотографии и были отличительной особенностью квартиры.

— На моем первом конкурсе мне подарили игрушечную машинку и килограмм шоколадных конфет.

— Неплохой гонорар.

— Я съел их за один день, а потом тетя месяц лечила мой диатез. Как она была зла, тебе не передать! Лечила она меня лошадиными дозами хлористого кальция, который заставляла запивать теплым кипяченым молоком. С тех пор я на конфеты и смотреть не могу.

После детских конкурсов пошли школьные, районные, городские. Эдита даже не знала, что в нашей стране проводится такое великое множество конкурсов, в которых может засветиться симпатичный мальчишка. Но его тетка явно знала толк в таких делах. И Женя неизменно возникал на фотографиях, то в одном танцевальном костюме, то в другом.

— Тетя настояла, чтобы я развивал пластику. Я ей за это очень признателен. Когда я подрос и начал участвовать уже во взрослых конкурсах, то оказалось, что мало просто обладать красивым лицом и выразительной внешностью, нужно еще и уметь себя подать. Не сумеешь предъявить себя с лучшей стороны, тут же обойдут. Конкуренция там просто бешеная!

Взрослые конкурсы выглядели куда как эффектно. Проводились они в конференц-залах, где на зрительских местах сидели преимущественно одни женщины, скажем так, постбальзаковского возраста. Их глаза жадно блестели из-под тяжелых набрякших век. Становилось даже как-то жалко тех стройных мальчиков, которых эти дамы буквально пожирали глазами. В жюри обязательно находилось несколько мужчин, настолько стильно и изысканно одетых, что сразу же возникал вопрос: «А судьи кто?»

Эдите наскучило разглядывать фотографии, и она спросила:

— А что насчет призов? Показывай, а то я уже пойду.

Это ее «пойду» Жене почему-то очень сильно не понравилось. Не то чтобы он имел определенные виды на Эдиту, никаких намеков сексуального характера до сих пор он не делал. Но тут он занервничал и заторопился. Потом лицо его просветлело, словно бы он придумал, как может заставить девушку остаться.

— Машину ты мою уже видела, — торопливо произнес он. — Всякие там брегеты, запонки, заколки для галстуков, кожгалантерею и купоны на одно или несколько посещений того или другого салона или бутика тебя тоже вряд ли заинтересуют. Судя по всему, одевают тебя мама или даже бабушка.

Эдита покраснела. Шопинговаться они и впрямь предпочитали вместе с мамой. А потом еще и дома бабушка рассматривала их покупки и высказывала свое мнение, по результатам которого частенько купленные вещи на следующий день возвращались обратно в магазин.

— Косметику и парфюм тебе подбирают они же.

Эдита не выдержала:

— Откуда ты все это знаешь?

— А тут и знать нечего. Просто вижу. Все эти вещички, которые на тебе, стоят немало, но ни одна молодая девушка сама по доброй воле их не выберет. Это вкус пожилых дамочек, застрявших представлениями где-то в прошлом веке.

— А мне нравится.

— Это они тебя убедили, что тебе нравится. Но такое просто не может нравиться девчонке вроде тебя!

— Мама говорит, что классика — это навсегда.

— Могильный памятник тоже навсегда. И что? Теперь предлагаешь лечь в могилу?

— Нет, зачем же.

— А получается, что ты сама себя хоронишь заживо. Все эти светлые нейтральные свитерки и темных оттенков юбки-карандаш просто скучны. Тебе нужно что-то яркое, что-то привлекающее к тебе глаз. И волосы…

— С ними-то что не так! — воскликнула Эдита. — Мне всегда говорили, что у меня очень хорошие волосы. Да я и сама это знаю. Они густые и шелковистые.

— Густые! Шелковистые! — заломил руки Женя. — Да разве в этом дело? А цвет? Ты себя в зеркале видела? Это цвет побитой жизнью моли!

— Вообще-то он называется светло-русый.

— Он называется дико унылый! И длина волос самая неинтересная, до плеч. Нет уж, либо волосы должны струиться до пят, либо короткая стрижка.

— Папе нравится именно такая стрижка. Он только на нее и согласился.

— Еще одно стариковское мнение! Для девушки выглядеть так, как выглядишь ты, просто преступно! Ведь если бы ты сегодня сама не уцепилась за меня, я бы тебя в толпе и не заметил.

Эдита не знала, плакать ей или смеяться. До сих пор ей все говорили, что выглядит она превосходно. Никому и в голову не приходило критиковать ее внешность, разве что совсем уж по мелочам. Но чтобы ей вот так заявили, что весь ее образ просто совсем никуда не годится, такого она припомнить не могла.

Женя задумчиво смотрел на девушку, а потом сказал:

— Если бы ты не была такой упрямой и так сильно не боялась свою мамочку с папочкой, то я мог бы сделать из тебя что-то стоящее.

— Это как?

— Причесать я тебя могу и сам. Придать оттенок волосам можно с помощью цветного геля. А в моем гардеробе полно вещей унисекс. Не волнуйся, все они новые, еще с ценниками и в упаковках.

Женя распахнул створку шкафа и, словно в подтверждение серьезности его намерений, оттуда немедленно плавно скользнули на пол один за другим несколько пакетов. Ничего удивительного в этом не было, полка была забита так плотно, что места там просто не оставалось.

— Тоже призы?

— Своего рода. Просто их не удалось вернуть в магазин. Скупердяи организаторы покупали их по акции, а такие вещи возврату во многих магазинах не подлежат. Ну, да что там говорить! Чем выбросить или продать за копейки, лучше сделаю доброе дело и отдам эти шмотки тебе. Как тебе такое мое предложение?

Эдита внимательно посмотрела на своего знакомого.

— Зачем тебе все это?

— Я уже сказал, ради доброго дела.

Девушка не знала, что ей и ответить. С одной стороны, менять свой образ, да еще так кардинально, она была и не готова и не хотела этого. А с другой — мало ли что нам приходится делать без особого на то желания. Нынешние обстоятельства сами диктовали ей новые правила игры. И девушка быстренько прикинула. Чем она рискует? Да ничем. Но зато, если Женя сделает, что обещал, то из его квартиры выйдет совсем другая Эдита, на саму себя совершенно не похожая. И это значит, что ни Игорь, ни другие враги ее не узнают, даже если пройдут совсем рядом с ней.

— Хорошо! — воскликнула девушка. — Я решилась! Причесывай! Одевай! Украшай!

Женя в явном восторге захлопал в ладоши. А потом он захлопотал вокруг нее.

— Сначала подберем тебе гардеробчик! Вот! Примерь!

И он протянул Эдите узенькую кишку, которую она сначала приняла за колготки, но выяснилось, что это надо натянуть на торс. Девушка решила не спорить и натянула. Оказалось, что это кусок трикотажа, сшитый наподобие трубы. На теле он сам разместился удобным для себя образом. Пупок и плечи остались обнаженными, зато груди и ребрам было тепло от вплетенных в ткань нитей шерсти, как заверил Женя, кашмирских коз.

Брюки же Эдита получила напротив широкие. Да еще в промежности они были украшены вышивкой. Чем-то эти брюки напоминали казацкие шаровары. К ним полагались широкие сапоги. Сапоги эти были ей великоваты, но Женя заявил, что для нового образа — это самое оно.

— Плечам холодно, — пожаловалась девушка.

— От ветра я дам тебе накидку.

К счастью, накидка оказалась достаточно длинной, чтобы прикрыть собой весь новый образ Эдиты. Девушку это полностью устраивало. Пока что хорошая девочка в ней была в панике, она даже и помыслить не могла о том, чтобы в таком виде выйти на улицу. Но Женя заверил, что теперь она в тренде и показаться с ней рядом будет никому не стыдно.

Когда с выбором одежды было покончено, Женька усадил Эдиту перед огромным зеркалом и установил несколько светильников таким образом, чтобы ни один кусочек не остался в тени. И после этого вооружился щетками, кисточками, брызгалками и красками. И над Эдитой запорхали две проворные руки.

— Молодец, что решилась. Мы придадим тебе форму пирамиды. Острая вверху, плавно расширяющаяся книзу.

— А сапоги?

— Сапоги — это акцент. На их фоне вся прочая конструкция будет выглядеть еще более эффектно.

Эдита чувствовала, как ее волосы то тянут кверху, то накручивают в букли. Смотреть на себя в зеркало она избегала, поэтому зажмурилась и предоставила Жене колдовать над ней в одиночестве.

Наконец он провозгласил:

— Готово!

Эдита открыла глаза и не без трепета взглянула на свое отражение в зеркале. Ну что тут сказать? В принципе чего-то похожего она и ожидала. И если исходить из того, что все это преображение было затеяно ею для того, чтобы перестать быть похожей на себя прежнюю, то успех был практически стопроцентный. Даже сама девушка, точно зная, что видит сейчас саму себя, не могла поверить в то, что отражение в зеркале принадлежит ей.

— Ты что наделал? — выдавила она из себя.

— Стиль футуризм. Нравится?

Эдита молча покачала головой. Как и кому могут нравиться темно-фиолетовые пятна на месте щек? А губы черного цвета? А белые веки? И как Жене удалось удлинить ее ресницы до такой степени, что каждый раз, открывая или закрывая глаза, ей казалось, что у нее на лице сидят две огромных бабочки.

— Обалдеть!

Женя понял ее возглас по-своему, решил, что Эдита одобряет выбранный образ, и запорхал с удвоенной силой.

— Я же говорил, что тебя можно подать!

— А что это у меня на голове торчит?

— Это антенна.

Ее волосы Женя стянул вверх, заплел из них косу, которую так густо намазал гелем, что он, застыв, покрыл косичку твердой коркой, придав ей сходство то ли с рапирой, то ли с антенной.

— Верхней частью уже устремленная ввысь и в будущее, но нижней все еще притягиваемая к земле.

— М-да…

Эдита все еще разглядывала себя, когда в квартире раздался звонок. Женя устремился в прихожую, чтобы открыть. И вскоре по голосам девушка поняла, что к Жене пришел кто-то хорошо ему знакомый. Чувствуя, что не переживет, если кто-то посторонний увидит ее в таком виде, Эдита нырнула в ванную комнату. Хоть краску с лица смоет. Умытой она будет выглядеть уже не так жутко.

Ванная комната у Жени была просторная. Вся квартира была отнюдь не маленькой, но ванная комната поражала своими размерами. В ней даже выходов было сразу два! Один тот, через который проникла сюда из комнаты Эдита, и второй, наверное, вел в холл. Обе двери были очень красивые, в каком-то восточном стиле — орех, украшенные резьбой и перламутровыми цветочками. И вообще, это была какая-то падишахская комната для омовений. Все тут благоухало, сверкало и светилось. Красота была неимоверная, так что девушка даже засомневалась, стоит ли пачкать безупречную белизну мраморного умывальника, ручки на котором были бронзовыми да еще выполненными в виде птичек с длинными пышными хвостами.

И все же Эдита поднесла руки, надеясь, что вода польется сама, отреагировав на светодиоды. Но не тут-то было. В этих кранах стояла какая-то особенно хитрая система, ей еще не знакомая. И сколько девушка ни размахивала руками, в похожем на гигантскую ракушку умывальнике не появилось ни капли воды. Ненадолго девушка замерла, не зная, что еще предпринять, чтобы вода уже начала течь. И тут Эдита услышала голоса. Они доносились из-за той второй двери, которая вела в прихожую, и явно принадлежали Женьке и его приятелям.

Любопытство у Эдиты было всосано с молоком матери, так что она потихоньку переместилась поближе к двери, чтобы лучше слышать. И не пожалела.

В разговоре участвовал ее знакомый Женя и еще двое каких-то мужчин, чьи голоса девушке слышать раньше не приходилось. Один был грубый, а второй приятный. Но почему-то от приятного у Эдиты по спине бежала холодная дрожь, а грубый просто заставил ее сжаться.

— Блин, я уже заколебался вас ждать, ребята. Что вы так долго?!

Женя был возмущен. И друзья пытались его утихомирить.

— Не кипятись, Женя, пробки на дорогах.

— Сто сообщений вам отправил, что птичка в клетке. Могли хотя бы на одно ответить.

— Ага. Ответить! Чтобы птичка тут же поинтересовалась, кто это тебе пишет? Бабы они же такие любопытные. Мигом бы в твою переписку нос свой сунула.

И прежде чем Женя успел возразить, мелодичный голос спросил:

— Ну что? Хороша наша новая птичка?

— Да. Высший сорт. Как раз такая, как хозяин любит. Чистенькая, домашняя.

— Скажи еще, что девственница.

— Не знаю, не проверял.

— Ну, на такое рассчитывать не приходится. Но хорошо, что домашняя.

— И самое главное, птичка эта сама в мои силки прилетела. Я ведь другую прикармливал, да та где-то в пути затерялась. Зато эта сама ко мне села, такая вот доверчивая птичка.

Птичка? Что за птичка, о которой они болтают? На мгновение Эдите подумалось, что речь идет о тех птичках, что на раковине умывальника, но она тут же поняла, что ошибается. Ни при чем тут те птички.

— Нет, ну вы оба все-таки молодцы! — услышала она вновь Женин голос. — Почти час заставили себя ждать. Птичка уже упорхнуть собиралась. Я уж вокруг нее и так и эдак. Чтобы чем-то занять, я ее и причесал, и накрасил, и переодел.

— Переодел-то зачем? — хохотнул грубый низкий голос. — Она нам одетая не нужна.

— Да и прическа нам ее ни к чему, все равно побреем, — добавил другой мужской голос, звучащий более мелодично.

Эдита слушала и терялась в догадках. О ком идет речь? Кого причесывал Женя? Кого переодевал он тут кроме нее?

И тут девушку как обухом по голове хватило. Да никого! Это же про нее говорят! Это она птичка! Та доверчивая пташка, что попала в силки, а теперь сидит в клетке.

— Мамочки! — прошептала Эдита, чувствуя, что у нее от страха даже в глазах потемнело. — Кто эти люди? Что им от меня надо?

А между тем грубый голос в прихожей произнес:

— Хорош нахваливать, пошли, покажешь. Где она у тебя?

— В гостевой.

— Пошли туда.

Топот удаляющихся ног дал понять Эдите, что у нее считаные секунды для спасения. И она заметалась по ванной комнате, пытаясь найти лазейку, через которую сможет ускользнуть. В том, что ей надо спасаться, она даже не сомневалась. Исходя из подслушанного ею разговора, ничего хорошего для нее тут не вырисовывалось.

— Не знаю, с какой целью Женя этот меня к себе зазвал, но мне все это категорически не нравится.

Сначала Эдита кинулась к той двери, возле которой она подслушала разговор трех заговорщиков. Откройся эта дверь, и она оказалась бы сразу в прихожей, а оттуда и до входной двери рукой подать. Она была бы спасена! Но нет! Эта дверь ванной комнаты оказалась закрыта изнутри. А между тем Женя и его дружки уже обнаружили исчезновение девушки из гостиной и теперь ломились в ту первую дверь ванной комнаты, через которую она в нее и попала.

Особенно старался Женя.

— Эдитка! Ты там что удумала?

Сперва у Эдиты мелькнула мысль отмолчаться и попросту отсидеться в ванной комнате, но тут же она поняла, что этот фокус у нее не пройдет. Сломают дверь и все равно войдут. Их же трое. И они мужчины. Что им та дверь!

— Да, я тут, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно ровнее, а между тем мысль лихорадочно работала в поисках спасения.

— Выходи.

— Не могу. Тушь в глаз попала.

— Я посмотрю.

— Спасибо, я уже почти справилась, — громко захихикала Эдита, у которой сердце стучало так громко, что она боялась, как бы те трое не услышали его стука. — Только один глаз теперь больше другого.

Боже! Боже! Что они собираются с ней сделать? Изнасилуют? Похоже на то, иначе с чего бы им так подозрительно шушукаться и шептаться в прихожей. Но зачем тогда им ее переодевать? И брить? Извращенцы, не иначе!

В голову непрошеными влезли слова бабушки о том, что в городе вот уже который месяц подряд пропадают молодые юноши и девушки вроде нее. Как бы и Эдитке не пополнить их ряды!

— Вот ты, дуреха! — рассмеялся Женя, совсем не почуявший подвоха. — Глаз размазался у нее. Сейчас я тебе все поправлю. Ты только выходи.

Как бы не так!

Но вслух девушка крикнула другое:

— Сейчас! Уже иду! Руки только вытру. Самой не терпится познакомиться с твоими друзьями.

Ей показалось, что с той стороны раздалось довольное гоготанье. Ну чисто гуси! Внезапно Эдита почувствовала, что не боится их. Ну, просто совсем ничуточки не боится. Что ей какие-то глупые насильники, когда она сегодня, как нечего делать, удрала от вполне себе организованных и обученных боевым приемам ребят? Сначала от двоих, а потом еще от двоих и Игоря. Итого в активе было пятеро облапошенных мужиков. И скоро, как чувствовала Эдита, их число дойдет до восьми.

— Восемь — славное число, — замурлыкала она песенку из детской передачи «Абвгдейки», которую пела клоунесса Ириска и которую маленькой Эдите давала послушать ее бабушка. — Нам ужасно повезло, что узнали цифру восемь, цифру восемь и число!

Эдита обвела взглядом ванную комнату и поняла, что выход есть. Неспроста ей казалось, что она сумеет обмануть злодеев, дожидающихся ее снаружи. Выход был! Окно! Отличное большое окно, через которое мог наружу вылезти и бегемот, а не то что довольно изящная Эдитка. Недолго думая девушка подскочила к окну и распахнула его.

— Ой!

В лицо ей дохнуло холодным воздухом. На улице была весна, май, но по вечерам все еще было довольно прохладно. А после теплого воздуха ванной комнаты ветерок на улице показался Эдите особенно пронизывающим. Она даже на мгновение передумала убегать, но Женин голос за дверью, который все поторапливал ее выходить, заставил ее двигаться.

— Восемь — славное число, — пробормотала она, пытаясь приободрить саму себя.

Девушка распахнула окно настежь и забралась на подоконник. Выглянула на улицу и тут же чуть было не свалилась вниз. Голова закружилась, и на ум полезли непрошеные воспоминания о том, как закончился век клоунессы Ириски, распевавшей задорную песенку. Как-то Эдита спросила, где сейчас Ириска, можно ли ее увидеть. И бабушка не стала скрывать от внучки горькую правду, рассказала, что Ириска погибла, она сорвалась с канатов на одном из выступлений, упала с большой высоты и разбилась насмерть. Эта первая в жизни Эдиты утрата произвела на нее серьезное впечатление. Впервые Эдита задумалась о том, что, оказывается, умирают не только старые или больные, Ириска была веселой и полной сил, как задорно она шутила и смеялась, и вот ее уже нет, умерла.

— Но я помирать не собираюсь, — заверила саму себя девушка, словно жить или умереть зависело от нее лично. — Только не сегодня и не сейчас!

Она ступила на карниз, оказавшийся довольно широким, и, прижимаясь всем телом к стене дома, поползла вперед. У нее была цель — соседний балкон. Из ванной казалось, что до него рукой подать. Но когда Эдита пошла по карнизу, балкон начал от нее удаляться. Просто какое-то колдовство. Эдита делает один шаг, а балкон удаляется сразу на два. Она два, балкон — на четыре. Хоть вообще стой на месте и глазей на вожделенный балкон.

Но конечно, стоять девушка не стала. Во-первых, глупо. Во-вторых, холодно. Значит, надо двигаться. Если бы у нее не было подозрения, что Женя с дружками собираются не просто изнасиловать ее, а совершить с ней нечто похуже, может быть, она бы еще и передумала. В конце концов, ну изнасилуют, ну что тут такого? Неприятно, конечно, но если она точно останется жива, тогда почему бы и нет? С карнизом-то на этот счет куда меньше уверенности.

— Матушка, ты спятила, — посетовала она на саму себя.

И все равно Эдита невольно возвращалась мыслями к оставленной ею ванной комнате, которая отсюда казалась ей почти безопасной. А потом, можно ведь и без насилия обойтись. Расслабиться и получать удовольствие. Другие девушки вон обижаются на судьбу, что у них ни одного кавалера нету, а тут сразу трое подвалило. Молодые, возможно, все трое красивые. Ни бегать, ни искать, ни очаровывать никого не надо. Располагайся себе на тахте, или что там имеется в гнездышке у Жени, и радуйся вниманию сразу троих мужчин.

— Эдита, ты дура! — сказала наконец девушка. — Насилие отвратительно в любом виде. И что, если они тебя убьют? Или еще чего? Ты же слышала, они не для себя тебя припасли, они хотят отдать тебя для забавы какому-то Хозяину. А кто его знает, что это за Хозяин такой? Как он выглядит? Вдруг урод какой-нибудь. Вот и расслабляйся потом.

И Эдита продолжила свое движение вперед. Мало-помалу ей удавалось продвигаться вперед. Как раз в тот момент, когда ее посиневшие от холода пальцы мертвой хваткой сомкнулись на перилах соседского балкона и до спасения оставалось всего ничего, за ее спиной раздались крики:

— Женька! Ее тут нет!

— Сбежала!

— Как? Куда?

— Окно открыто!

— Выпрыгнула! Наружу!

Эдите казалось, что все ее тело свело судорогой. Сейчас эти уроды выглянут, увидят ее… и что они тогда сделают? Но уже в следующий момент тело само все решило за Эдиту. Ее ноги сами собой спружинили, руки сделали перехват, и девушка взлетела над перилами соседского балкона и опустилась на пол с другой, уже безопасной стороны.

Глава 6

Балкон, на котором очутилась девушка, был большой, с высокими перилами. За этими перилами Эдита и притаилась. Она сидела, радовалась и слушала вопли обалдуев, которые вообразили, что она каким-то образом умудрилась остаться целой, сиганув с высоты седьмого этажа. Девушка даже немножко похихикала, представляя себе физиономии этих троих. Но потом она хихикать перестала и подумала, что как это ни приятно, взять и провести трех олухов, а у нее-то особых поводов для веселья нет.

В данный момент она сидит одна-одинешенька на чужом балконе, попе ее холодно, ногам чертовски холодно, а в спину дует просто зверски. И кроме того, нет никакой ясности, сколько времени ей вот так придется тут просидеть. Хорошо, если час или два, пока хозяева не вернутся домой. А что, если жильцы квартиры, которой принадлежит балкон, куда-то уехали? На курорт, например. На неделю или даже на две. Да она тут околеет, пока они там отдыхают!

И тут Эдита почувствовала, что положение ее хуже не придумаешь. Сидит тут одинокая, холодная, несчастная, во все места ей дует, воспаление придатков она себе уже заработала, значит, детей ей в будущем не видать. А если папа с мамой не вернутся, помирать ей от воспаления в гордом одиночестве.

А что делает девушка в таком положении? Разумеется, она плачет. Эдита не была каким-то исключением из общего правила, она уронила голову на руки и горько зарыдала. Рыдала и ничего вокруг себя не видела, не слышала, и поэтому едва не заорала от ужаса, когда перед ней возникли чьи-то ноги и чей-то голос произнес:

— Ну и долго ты тут собираешься сырость разводить?

Эдита подняла заплаканное лицо, но толком ничего не разглядела. Голос был мужским. Фигура тоже. А вот лица своего собеседника девушка рассмотреть не могла. Мало того, что от слез ее собственные глаза опухли, так еще и проклятые наклеенные мерзавцем Женькой ресницы совершенно спутались и теперь представляли собой один сплошной частокол, разглядеть через который хоть что-то было решительно невозможно.

— А? Что? — залопотала Эдита. — Кто вы?

— Это я у тебя, милая барышня, должен спросить, как ты тут очутилась?

Голос был хороший, дружелюбный. И девушка даже как-то приободрилась.

— Я к вам по карнизу переползла, — пролепетала она. — Я из соседней квартиры убежала.

— Кто ты такая?

— Я — Эдита.

— Эдита, значит.

Почему-то собеседник казался растерянным.

— Хм… — пробормотал он. — Бывают же в жизни совпадения! Еще одна пропавшая душа объявилась, и тоже Эдитой ее кличут. И что же… удрала ты от сатанистов, так надо полагать?

— От Женьки я удрала и от его дружков.

— Ну я и говорю, от сатанистов.

От удивления девушка заморгала, и одна ресница вовсе отклеилась. Теперь Эдита получила возможность видеть. Правда, видела она только одним глазом, да и ресницы отклеились не до конца, и теперь при каждом взмахе ресниц, по ее лицу порхала уже не бабочка, а какой-то жук или шмель, но это была сущая ерунда. Все равно девушка вновь обрела драгоценный дар — зрение.

Что сказать? Мужчина ей понравился. Чем-то он был похож на ее папу. Гораздо моложе, но что-то такое в нем было… папино. А так, если всмотреться, то совсем не похож. Плечи широкие, мышцы спины накачанные, руки и ноги сильные. Настоящий самец. Женька тот попросту хиляк и сопляк по сравнению с этим дяденькой. С таким мужчиной и вечером по городу пройтись не страшно. Да и на машине, если уж он и будет гонять, то про ограничения скорости и не вспомнит.

Такие вот мысли крутились в голове у Эдиты, пока она любовалась своим новым знакомым. Но тот даже не понял, до какой степени приглянулся девушке. Что и говорить, мужчины существа в этом плане недалекие. Женщины вот куда чутче реагируют на такие дела, а мужчины тормозят. Иной раз случается, что к тому моменту, когда мужчина дочухает, что эта девушка ему нравится, сама девушка уже успеет и свадьбу их совместную распланировать, и детей вырастить, и внуков в школу пристроить.

Но у мужчин разум устроен совсем иначе. И поэтому новый знакомый понял совсем не то, что надо.

— Чего смотришь? — спросил он у Эдиты. — Удивляешься, откуда я про сатанистов знаю? Так они этого и не скрывают. Они и меня к себе на шабаш приглашали. С Хозяином обещали познакомить. Чуешь небось, о ком речь у них идет?

Девушка кивнула. От страха у нее и второй глаз открылся. Подумать только, какой страшной участи она сумела избежать!

— Вообще странно, что ты сопротивление им оказала. Обычно они неофиток среди Женькиных подружек вербуют. Девчонки от любви к нему голову теряют, ничего, кроме его смазливой рожи, не видят, а потому на любое непотребство ради того, чтобы Женечку своего не разочаровать, согласны. Ну а когда спохватываются, уже обычно поздно бывает. А ты, выходит, отказалась?

— Они мне ничего не предлагали. Я сразу удрала. Услышала, о чем они в коридоре шепчутся, смекнула, что не к добру это все, и удрала от них. По карнизу прошла и к вам на балкон!

— Молодец!

Почему-то от этой похвалы в животе у Эдиты сделалось горячо. А потом благословенное тепло пошло и дальше, растеклось в руки, ноги, а затем добралось и до кончиков пальцев. Надо же, удивилась она, вроде никуда она не переместилась, все также на холодном балконе находится, а согрелась.

— Ну что? — спросил ее новый знакомый. — Так и будешь тут сидеть или пройдешь в дом?

— Пройду.

Девушка ухватилась за протянутую ей руку, она оказалась твердой, сухой и тоже замечательно теплой. И в квартире было тепло. Вот только задержаться ей тут никто не предложил.

— Я тоже ухожу. Тебе еще повезло, что перед уходом я решил проверить балконную дверь. Подхожу, а на балконе ты сидишь. Суслик!

Последнее слово он произнес так громко, что Эдита не могла не обратить внимания.

— Почему «суслик»? — удивилась она. — Разве я похожа?

— Похожа.

— Раньше никто не говорил.

Но мужчине совершенно явно не терпелось выставить незваную гостью вон. Он даже не соизволил ей представиться.

— Давай, поторапливайся. А то жена скоро вернется. Не хочу, чтобы она застала нас вдвоем.

— Ревнивая у вас жена?

— А как ты бы сама отреагировала?

Почему-то мысль о том, что этот мужчина может быть женат, была Эдите неприятна. У нее даже в животе все оборвалось, и сама она вроде как опять заледенела. Потом отпустило. Но ровно до того момента, пока ее очередной новый знакомый не выставил ее за дверь, где и оставил одну-одинешеньку. Теперь все снова стало плохо и холодно.

Девушка так и замерла, пугливо косясь на дверь Жениной квартиры. Ее спаситель сказал, что сатанисты убежали, наверное, кружат по району, надеются найти и вернуть Эдиту. Но кто их знает, сколько времени они отведут на ее поиски? Вдруг эти трое как раз сейчас возьмут и вернутся? А она тут — одинокая и беззащитная.

От такой горькой своей судьбинушки Эдита даже заскулила, не решаясь реветь в голос. К тому же она только сейчас обнаружила пропажу своей сумки. И сообразив, что сумка осталась в Женькиной квартире, девушка почувствовала уже настоящее отчаяние. Сумка — это же ее все! Там и очки, и мобильный, и кошелек. Пусть и почти пустой, но все-таки. И косметика. И какие-то таблетки. И важные бумажки. И неважные, но все равно нужные бумажки.

Опять же в сумке остались ключи. Пусть опять же от квартиры, в которую не попасть, но все может измениться. И самое главное в такой ситуации, в сумке остались документы! Паспорт, водительское удостоверение, еще что-то наверняка важное.

— Господи, теперь я точно пропала! Теперь мне конец!

И словно в подтверждение ее слов, на лестнице раздались шаги и знакомый низкий голос произнес:

— По лестнице топать — это тупо.

— В самом деле, Женя, если бы девчонка оказалась такой хитрой и вместо того, чтобы сразу удрать, вернулась в дом и спряталась, то у нее было достаточно времени, чтобы уже уйти.

— Поздно ты сообразил.

Это возвращались с ее поисков Женька с приятелями! Они обыскали весь район, а искать далеко не надо было. Они идут, а она тут. Нет, только не это! И Эдита забарабанила руками в дверь, от которой так и не решилась отлипнуть. Только бы ее спаситель открыл! Только бы спас ее еще раз!

И он открыл. Хотя радости на его физиономии никакой и не наблюдалась, одна досада.

— Опять ты!

— Помогите! — залепетала Эдита. — Они идут! Они возвращаются!

— Кто? Зомби? Ходячие мертвецы?

— Почти.

Но ее спаситель и сам уже услышал приближающиеся шаги, узнал голоса и со вздохом посторонился:

— Проходи.

Так Эдита снова оказалась в его квартире. Ее усадили в прихожей и велели сидеть сиднем, не шевелиться и, самое главное, не издавать ни звука.

— Буду говорить с женой.

Почему-то для разговора с женой ее накачанный спаситель вышел из квартиры. Но Эдита даже ни пикнула. С женой так с женой. Все лучше, чем угодить на обед к Хозяину трех сатанистов.

И какое-то время, приходя в себя, девушка сидела смирно. Но потом любопытство все-таки взяло верх, и Эдита тихонько поднялась со стула. Ну что тут такого, уговаривала она себя, я просто постою, надоело сидеть. Но постояв, ей захотелось размяться. Сделаю всего пару шажков, пообещала она самой себе, и сразу назад. Сделала пару шажков, вернулась, снова сделала, теперь уже в другом направлении. Снова вернулась на прежнее место. Села. Сидеть определенно не хотелось. Ну просто никакой возможности не было! В одном месте у нее так и свербело.

Не выдержав этой неравной борьбы со своим телом, девушка снова поднялась на ноги. Прошлась до входной двери и услышала голос. Нет, ну а на что она надеялась, зная, что за дверью ее новый знакомый разговаривает со своей женой? И казалось бы, ну услышала случайно или не случайно и иди себе дальше. Но с самого начала разговор этот показался Эдите таким захватывающим, что девушка так и замерла, словно окаменев. Никакие силы сейчас не сдвинули бы ее с места. Так она и стояла, подслушивая очередной чужой разговор.

— Я тебе голову на отсечение готов дать, что искать надо в первую очередь ее дочь. В присланных нам ориентировках была запечатлена вся семья — старуха мать, муж охотник и дочь студентка, зовут Эдита. Как запомнил? А вот так и запомнил. Запоминающееся имя, не каждый день такое встретишь. Хотя мне вот сегодня повезло дважды. В чем повезло? Слушай, ты не увиливай от темы. Эта девчонка студентка — ключ ко всему!

Эдита слушала и кусала губы. Это что же? Они про нее говорят! Это она — Эдита студентка и папа у нее охотник. И прав ее накачанный знакомый, Эдиту встретишь нечасто, редко Эдиты у нас в стране встречаются. Имя ей выбрала бабуля. Она так маме и заявила: «Я родила тебя, не будь меня, не было бы и этой крохи. Так что имя ей выбираю я!» И выбрала имя Эдита, сказав, что девочка с таким именем обязательно будет знаменита и благополучна по жизни.

Выходит, речь у очередного доброго незнакомца и его жены шла о ней, об Эдите?

А накачанный между тем продолжал:

— Это ты мне скажи, что мне теперь делать с моей девчонкой? Ведь как снег на голову свалилась! Я сначала заподозрил, что девчонка что-то знает, что она не просто так у меня на балконе нарисовалась, что они ее ко мне специально заслали. Но нет. Я к своему соседу сейчас сходил, провентилировал. Нет, они там и впрямь все в панике. Им сегодня к Хозяину ехать, а гостинца нету, сбежал гостинец. Но ничего, я его утешил, пообещал ему подогнать гостинец. Что значит, где я его возьму? У тебя в отделе и возьмем. Почему не дашь своих девчонок? Ах, ты опасности их подвергать не хочешь? По трудовому договору не положено? А чтобы с улицы разных дурех в подарок Хозяину хватали, это ты считаешь нормальным? Что? Тебе все равно? Дурехи сами о своей безопасности думать должны? Знаешь, о такой твоей позиции я буду вынужден доложить выше. Да, Игорю Сергеевичу, ему самому. Что? Ах, ты передумала! Ну, это ты молодец. Значит, даешь девочку? Даже двух? Отлично. Я тебе потом набросаю, какие примерно подойдут для подарка. Ладно! Считаем, что этот вопрос мы решили. Теперь, что делать с девчонкой? Тут я ее оставить не могу, это не обсуждается. И куда мне ее деть? Выставить, так она снова во что-нибудь вляпается. Не к сатанистам, так к кому другому угодит. Девчонка — просто цветок. Какой цветок, спрашиваешь? Незабудка. Почему именно незабудка? Один раз увидишь, больше уже при всем желании не забудешь. Так что делать? К матери ее везти?

Услышав эту фразу, Эдита чуть из кожи не выскочила. Да! Да-да! Везите меня к маме! К моей маме! Вот что ей хотелось крикнуть. Но она сдержалась. И очень хорошо сделала. Потому что у собеседницы на предложение нашлись возражения, которые она и высказала. Девушка их услышать не могла, а вот ее знакомый услышал все очень хорошо и сильно поскучнел.

— Ну, если к твоей матери девочку нельзя, — растерянно произнес он, — тогда куда ее девать? Прямо к тебе привезти? Твои ребята за ней присмотрят? Ну, хорошо. Через полчаса привезу.

Не хочет она ни к каким ребятам! И к матери его жены она тоже не хочет. Эдита была возмущена. И куда этот Накачанный собирается ее везти? Что за ребята?

И тут девушку от волос до пяток пронзила ужасная мысль. А что, если ребята — это те самые четверо шустриков, которые сегодня гонялись за ней всю вторую половину дня? Что, если ее новый знакомый звонил сейчас той самой Мегере, на которую работают те ребята? Допустим, сам Накачанный и не может быть замешан ни в чем дурном, но он мог быть обманут Мегерой, введен ею в заблуждение. От паники мысли у Эдиты путались. Но одно она понимала: идти у кого-то на поводу нельзя. Нет, ни в коем случае нельзя ехать куда бы то ни было с этим Накачанным, это слишком опасно.

К тому моменту, когда дверь квартиры отворилась, у Эдиты уже был готов план очередного побега. Когда Накачанный вошел, то увидел следующую картину. Скрючившаяся в три погибели на своем стуле девушка обхватила себя руками и жалобно стонала, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Что с тобой?

— Ой, не знаю! — прошептала Эдита, утирая слезы. — Живот болит. Просто дикие боли!

— Тебе надо к врачу.

— Не надо. Я и так знаю, какое лекарство принять. Оно у меня всегда с собой, но сегодня…

— Понятно. Сумка осталась у этих отморозков. Сходить за ней?

— Нет. Это слишком опасно. Они не дураки, сообразят, что это я тебя за сумкой послала.

— Не говоря уж о том, что сначала поинтересуются, откуда я вообще про эту сумку знаю.

— И снова поймут, что я у тебя дома прячусь.

— Так что же делать?

— Сходи в аптеку, — взмолилась Эдита. — Тут в трех шагах от вашего дома есть аптека, я видела.

Ничего она не видела, просто предположила. Аптеки сейчас растут словно грибы после дождя. Куда ни плюнь, обязательно попадешь в нужное заведение.

— И что тебе там купить?

Несмотря на то что девушка именно на такой ответ и рассчитывала, она изумилась и изобразила на лице весь доступный ей размер благодарности, смущения и счастья:

— Ой, ты правда сходишь? Какой ты милый! Я тогда название тебе на бумажке напишу.

И она нацарапала несколько букв.

— Что это? Ничего не пойму.

— Продавец поймет.

— Ты уверена?

Вместо ответа Эдита снова обхватила живот руками и громко застонала:

— О-о-о! Какой ужас! До чего больно! Скорее бы уже ты принес мне лекарство!

— Бегу! Бегу!

И Накачанный выскочил из квартиры. Эдита еще раньше убедилась, что справится с дверным замком. Несмотря на всю свою навороченность, он легко открывался изнутри. И стоило шагам ее спасителя стихнуть, как девушка открыла дверь и выскользнула на площадку. Куда теперь? Куда угодно, лишь бы подальше отсюда и от всех этих людей с их непонятными и страшными тайнами! И она припустила со всех ног прочь из этого дома.

Она спускалась по лестнице и поэтому не увидела, как лифт, покатавшись вниз-вверх, снова остановился на только что оставленном Эдитой седьмом этаже. Словно забыв дома что-то крайне важное, из лифта выскочил Накачанный и бросился к дверям своей квартиры. Но добежав и открыв дверь, он обреченно махнул рукой:

— Опоздал! Обманула она меня!

И плюхнувшись на стул, который еще совсем недавно занимала девушка, внезапно рассмеялся:

— Вот девка! Нет, такая и без моей помощи не пропадет. Можно особенно и не дергаться.

Но все-таки что-то не давало ему покоя. Он тревожно крутил в руках простой кнопочный телефон, с которым не расставался ни на минуту. А потом поднялся и пошел к своим соседям. Одно дело предполагать, что девчонка сбежала в целости и сохранности, и другое — убедиться в этом самому.

Выйдя из дома, который подарил ей столько волнующих ощущений, Эдита какое-то время бежала сломя голову, сама не зная куда. Наконец она почувствовала, что больше просто не может сделать ни одного шага. Сердце стучало как бешеное и, казалось, вот-вот совсем выскочит из груди. Но, оглядевшись по сторонам, Эдита убедилась, что район этот ей не просто хорошо знаком, можно сказать, это был ее родной район.

Тут она провела все свои детские годы, именно тут пошла в школу. Правда, заканчивала Эдита свои школьные годы уже в другой школе, куда определила ее мама после свалившегося на них финансового благополучия. И все равно эти милые и любимые с детства места вызвали у девушки приступ ностальгии, от которого даже в носу защипало. А еще она подумала о том, что раз уж она так кстати оказалась в родных с детства местах, то не мешало бы навестить свой старый дом. И квартиру, в которой можно так славно отдохнуть и укрыться.

— И как это я сразу не подумала об этом! Я же могу пожить пока в нашей старой квартире.

И Эдита зашагала к дому, в котором прошли лучшие годы ее жизни, очень даже бодро, хотя ноги гудели от усталости, а саму ее пошатывало от пережитого.

— Какой это уже за сегодня раз, что я удираю от кого-то? Со счета можно сбиться.

Но близость родного очага прибавляла ей сил и окрыляла. Так что до своей кирпичной брежневки, как в народе окрестили эти малогабаритные квартирки, девушка добралась даже быстрее, чем ожидала. Но уже перед подъездом возникла проблема. Чтобы открыть дверь, нужен был ключ.

И Эдита хлопнула себя по лбу:

— Какая же я глупая! Ключи-то дома!

Ключи от этой квартиры остались дома, от дома ключи остались в сумке, а сумка осталась в руках у Женьки с приятелями. И что делать? Возвращаться к ним? Нет, этого ей не хотелось категорически. Надо было попытаться проникнуть в любимую квартирку как-то иначе. Но как? Эдита ненадолго притормозила и задумалась.

Вообще говоря, квартиру эту мама хотела продать. Но папа настоял, чтобы оставить. И мама, которая не любила спорить со своими близкими, как всегда, согласилась. Квартира эта была совсем маленькой и вовсе не роскошной, попросту говоря, жалкой. Но сейчас она представлялась Эдите чем-то вроде оазиса в пустыне, девушка рвалась туда всем своим сердцем, всей своей душой.

Эдита топталась на улице под окнами своей квартиры и сосредоточенно думала, как же ей быть. Как жаль, что квартира на третьем этаже! Будь она на первом, девушка бы пожертвовала одним из оконных стекол, разбила его и забралась внутрь через окно. Правда, соседи вызвали бы полицию… Минуточку!

— Ну, конечно! — воскликнула Эдита. — Я точно глупая! Соседи! Они должны меня помнить. Они мне помогут!

В квартире напротив жил слесарь дядя Петя, который спокойно мог вскрыть любой замок. А в квартире этажом ниже жила Светка — закадычная Эдитина подружка. Вспомнив школьную подругу, девушка умилилась еще больше. Ах, Светка-Светка, сколько шоколадных конфет было вместе съедено, сколько девчоночьих тайн и секретов под эти конфеты было друг другу поведано!

После переезда они еще какое-то время пытались общаться в память о прошлом, но потом у каждой появились какие-то свои дела, свои новые подруги и друзья, и это общение становилось все труднее и труднее. Нет, окончательно они не разошлись, но дело ограничивалось поздравлениями с праздниками и крайне редкими встречами.

Например, сейчас навскидку Эдита уже и не могла припомнить, когда она вживую видела Светку. Два года назад? Или три? Кажется, они обе еще учились в тот момент в школе. Ну да, правильно, в выпускном они и виделись. Встретились после праздника «Алых парусов», поболтали, съели по порции мороженого и разошлись каждая по своим делам.

Так бы они и совсем друг про друга ничего не знали, но, к счастью, есть социальные сети, где подружки могли видеть все, что происходило у другой. Было бы желание. У Светки оно было, она бывала на страничке Эдиты два-три раза в год. А вот Эдита, к своему стыду, могла признаться, что такого желания у нее как раз почти что никогда и не возникало. Ей все казалось, ну что там нового может случиться у Светки? Все одно и то же. Куда-то поступила. Где-то учится. Кажется, на медицинском, если память ей не изменяла. Не выгнали ли еще? Сколько времени уже не созванивались! Так что сейчас Эдита понятия не имела, чем занимается Светка. Да и вообще, не переехала ли она?

От такой мысли девушку даже в холод кинуло. Только не это! Если Светкина семья переехала, и дядя Петя тоже куда-нибудь делся, то она пропала! Без добрых старых соседей ей в свою квартиру нипочем не попасть. И в порыве паники она как надавила на кнопку звонка Светиной квартиры, так и не отпускала. Давила со всей силы, пока на непрерывный звонок не выскочила сама Светка.

При виде подруги Эдита возликовала и кинулась обниматься:

— Светулька! Ты тут! Ты нашлась на своем месте!

Но Светка отреагировала как-то странно. Холодно отодвинулась от Эдиты и отстраненным, если не сказать враждебным тоном произнесла:

— Кто вы такая?

— Светка, ну ты даешь! Это же я!

— Кто? Я вас не знаю.

— Это же я… Эдита.

— Что за бред, — пробормотала Света и сделала попытку закрыть дверь квартиры.

Но внезапно что-то ее остановило. Она повернулась и уже более внимательно всмотрелась в лицо Эдиты.

А потом она внезапно ахнула:

— Это что, ты?

— Ну да! Я!

— Эдитка! — всплеснула руками Светка. — Что ты с собой сделала? Тебя же не узнать!

— А?..

— Постриглась! Накрасилась, как… как не знаю кто. И что это за дурацкие лохмотья ты на себя напялила?

Эдита схватилась за голову. Точно! Антенна все также торчит у нее на макушке! И щеки! И прикид! Она же совсем забыла про свой новый образ, который навязал ей противный Женька!

— Светка, я понимаю, что рискую получить от тебя отказ, но мне очень нужно привести себя в порядок. Можно к тебе зайти?

Подруга тут же гостеприимно распахнула перед ней дверь.

— Заходи!

И Эдита зашла. И увидела Светиных родителей. И те ее увидели. И изумленно на нее вытаращились, явно не узнавая, кто это такая. Но зато когда Светины родители сообразили, кто же это к ним пожаловал в гости, то устроили Эдите такую встречу, которой позавидовала бы и сама королева английская.

— Эдиточка, деточка, да где же ты столько времени пропадала? — хлопотали все вокруг нее. — Мамочка твоя нет-нет да и заскочит, а тебя и не видать совсем.

— Дел много.

— Мама говорит, учишься ты много. Целыми днями занимаешься в этом своем юридическом.

Эдита была вынуждена подтвердить. Кстати, это и было правдой. Ну, почти правдой. Конечно, никакие занятия, даже самые усердные, не должны были заставить ее забыть старую подругу, которая ничем перед ней не провинилась. Нельзя было вот так выбрасывать Светку из своей жизни. Но с другой стороны, Светка и сама повела себя немногим лучше.

И чтобы не думать о неприятном, Эдита спросила:

— А мама часто тут бывает?

— Это не угадаешь. Иной раз подолгу не видимся, а другой раз что ни неделя, я ее вижу. Ключи-то она у меня держит.

— Ключи от нашей квартиры? — не веря своей удаче, воскликнула Эдита. — Они у вас?

— Конечно. Дать их тебе?

— Ой, если можно! Я была бы вам так благодарна!

— Дам, все дам. Только объясни, что с тобой произошло?

И Эдита рассказала отредактированную версию того, что с ней случилось сегодня. Разумеется, ни про Мегеру, ни про Женьку, ни про Накачанного девушка распространяться не стала, еще чего не хватало! Она лишь сказала, что бабушка в больнице, ключи от новой квартиры она потеряла, а мама уехала с папой на охоту, и назад они вернутся не скоро.

Почему-то это последнее вызвало удивление у Натальи Сергеевны — Светкиной мамы. Она даже бровки подняла домиком, как всегда делала и Светка, если удивлялась. Но Наталья Сергеевна ничего не сказала. А Светка вызвалась проводить Эдиту до квартиры и помочь, если что-то понадобится.

Пока они поднимались по ступенькам, Света спросила:

— Значит, твои родители решили помириться? Ну, если вместе на охоту уехали.

— Никуда они вместе не уехали, — угрюмо отозвалась Эдита. — Папа один уехал.

— То-то я и думаю, твоя мама никогда особого пристрастия к этому виду развлечений не питала. Да и вообще…

— Что?

— Ты не знаешь?

— О чем?

— Так ведь у твоей мамы кое-кто завелся.

— Помимо папы?

— Ну да. У твоей мамы есть другой мужчина.

Эдита от удивления даже перестала шагать по ступенькам. Услышанное поразило ее в самое сердце. Никогда в жизни она не думала о том, что ее родители могут расстаться. Никогда! Кто угодно, но только не они!

— Это невозможно. Они любят друг друга! Всегда любили.

— Людям свойственно уставать.

Эдита не знала, что и сказать. Стояла и таращилась на Светку, которая от смущения и сочувствия не знала, куда глаза деть, и вся залилась ярко-алым румянцем.

— Я думала, ты знаешь, — пробормотала она.

— О чем?

— Что твоя мама встречается на вашей старой квартире с мужчиной.

— Мама? Моя мама?

— Она нам сказала, что хочет развестись с твоим отцом. И что этот мужчина — ее новый избранник.

У Эдиты даже голова пошла кругом. Чтобы не упасть, она была вынуждена вцепиться в перила. Она не могла поверить своим ушам. Пусть ее родителям случалось ссориться друг с другом, но какая семейная жизнь обходится без ссор? А бабушка, пока еще была относительно в здравом уме, всегда говорила, что легкая перебранка в семье все равно что приправа для еды. Без соли и перца получится невкусно, но и если переборщить, есть будет невозможно. Все хорошо в меру. И Эдите казалось, что у них приправы как раз в меру.

Папа с мамой казались одинаково счастливыми. Никто из них на ее памяти даже не заговаривал о том, что ему не хочется идти домой, что он устал от такой жизни и посмотри, мол, как живут другие, а как мы.

А Светка между тем продолжила рассказывать:

— Честно говоря, мы с родителями были в шоке. Мы пробовали поговорить с твоей мамой, но она лишь смеялась над всеми нашими советами.

— А папа?

— Твоему папе мы сказать не решились.

— А сам он тут не появлялся?

— Нет.

Уже легче. Если папа ничего не знает, тогда можно еще все попытаться исправить. Надо лишь найти маму и убедить ее не делать катастрофической ошибки. А это точно ошибка. Как можно менять мужа, с которым прожила столько лет, на кого-то другого? Пусть он и лучше тем, что моложе, как говорит старая стерва в рекламе, но это же ничего не значит. Сегодня моложе, завтра постареет, что же, всю жизнь так и гоняться за химерой? Как ее мама — умница из умниц — сама этого не понимает?

Но по крайней мере из этой новости можно было сделать один обнадеживающий вывод. Теперь Эдита знала, что у ее мамы имелся еще один адресок, где она могла укрыться. Квартира ее любовника! Или дом! Или что там у него за жилье имеется. Хоть какая-нибудь комнатушка в коммунальной квартире, но Эдита должна ее найти.

И она затрясла Светку:

— Как мне отыскать этого мужика? Отвечай, кто он такой!

Светка оторопела:

— Откуда я знаю?

— Вы же каждую неделю видели маму! И ее хахаля!

— И что?

— Разговаривали с ними. Общались.

— И что?

— Нет, ты что, совсем ничего про него не знаешь?

Светка помотала головой. Эдита лишь рукой махнула. И как она могла забыть о том, какая Светка рассеянная и невнимательная?! И как ей только удалось окончить школу и сдать экзамены с вполне приличными баллами, позволившими ей поступить в медицинский институт? По Светкиным словам, далеко не самый престижный, но все же.

— Будущий медик обязан хоть что-то замечать вокруг себя.

— Кто это медик?

— Ты!

Светка хотела что-то возразить, но Эдита уже дошла до своей квартиры и открыла первую дверь. Замки на ней были теми же самыми, которые устанавливал дядя Петя. Они легко повиновались движению руки девушки, которая, оказывается, еще помнила, как, в какую сторону и на сколько оборотов нужно тот или иной замок поворачивать. Но дальше возникли затруднения. На второй двери был установлен новый замок, ключа от которого на связке не было.

— Это еще что такое? Света, а где еще один ключ?

Удивленная не меньше самой Эдиты, подружка сбегала к матери. Наталья Сергеевна тоже поднялась.

— Никаких других ключей у меня нету. Я тебе, Эдиточка, все их отдала.

Наталья Сергеевна тоже подергала дверь, убедилась, что она заперта, и обиделась:

— Вот оно как, выходит! Не доверяют! Богатые стали, забыли, как в девяностые на оптушках отоваривались, чтобы подешевле выходило. Как один пуховик на двоих покупали. И как в оливье вареное мясо из супа крошили и вместо маринованных огурчиков — соленые бочковые.

— Мама, ну что ты завелась! — попыталась остановить Светка свою маму. — Мало ли что тетя Марина могла там оставить. Она же знает, что у нас вечно проходной двор. То одна соседка к тебе чайку попить забежит, то другая ребенка оставит, то участковый покалякать зайдет. Я вообще удивляюсь, что тетя Марина тебе даже часть своих ключей доверила.

— Ну да, часть доверила. Другому кому в подъезде не доверила, а мне доверила.

И прекратив дуться, Наталья Сергеевна сказала:

— Петра Семеновича звать надо.

Петром Семеновичем как раз и звали того самого умельца с золотыми руками — дядю Петю. Он был дома и отказать соседям не сумел. Такой уж дядя Петя был человек. Не умел он отказывать людям, пусть даже они и отрывали его от просмотра футбольного матча, поедания вяленого кальмара и выпивания нескольких бутылочек светлого пива, к которому дядя Петя имел особое пристрастие.

Он молча взял чемоданчик со своим инструментом, молча перешел площадку, все также молча поковырялся в замке и через пару минут уже смог вернуться к прерванному им занятию.

— Спасибо, дядя Петя.

— Спасибо не булькает, — буркнул сосед и скрылся за дверью.

После того как дядя Петя поколдовал над замком, тот перестал быть препятствием. И Эдита смогла войти в дом своего детства.

Глава 7

К ее удивлению, тут почти ничего не поменялось. Те же обои, что она помнила. Та же обстановка. Точно так же в прихожей лежал коричневый коврик, стояла все та же мебель, купленная незадолго до отъезда. Как только дела у мамы пошли в гору, первое, что она сделала, поменяла мебель. Старую стенку и шкафы, купленные еще в пору тотального советского дефицита, отправили на дачу доживать там свой мебельный век. А в квартире расположились новенькие красавчики из прессованных опилок.

Бок о бок с ними семья прожила еще пять лет, потому что накопить на покупку новой квартиры даже при резко возросшем благосостоянии, было не так просто. Многие вписывались в ипотечные кредиты, но мама была против.

— Хватит с меня кабалы. Полжизни я на Глобуса пахала, теперь на банкиров буду работать? Нет уж! Не дождутся! Не видать им моих денежек, как корове седла!

И упрямо копила, складывая одну тугую пачечку к другой, пока не накопила на полноценную и просторную квартиру в новом доме, куда вся семья очень торжественно и переехала несколько лет назад.

Для начала Эдита обежала всю квартиру, надеясь обнаружить фотографии маминого избранника или какое-то иное упоминание о нем. Увы, единственное, что она сумела найти, так это флакон мужской туалетной воды. Точно таким же пользовался отец, из чего девушка сделала вывод, что ее хитрая мама специально подарила мужу и любовнику парфюм с одинаковым ароматом, чтобы не спалиться, когда явится домой, благоухая незнакомыми духами.

Это открытие обнадежило Эдиту. Если ее мама соблюдает конспирацию, значит, она еще не окончательно решилась порвать с папой.

Светка наблюдала за действиями подруги сначала молча, а потом не выдержала и спросила:

— Что ты ищешь?

— Фотографию маминого любовника. А лучше его паспорт. А еще лучше смартфон с номерами его телефонов.

— И зачем тебе так остро понадобился Коняша?

— Кто?

— Ну, это мы с мамой его так прозвали. Он высокий, худощавый, несуразный какой-то. На старого конягу похож, но вроде бы славный. Вот мы его и прозвали Коняшей.

— А как зовут Коняшу, спросить не удосужились?

— Сашей его зовут, Александром.

— Та-а-ак! А фамилия у Александра есть?

— Фамилию не знаю. А отчество — Сергеевич.

Уже что-то вырисовывалось. Александр Сергеевич, имеющий внешность лошади, ах, пардон, коня. Уже кое-что. Светка всегда так. То молчит, молчит, а потом выдаст. Она и на уроках также себя вела. Вызовет ее учительница к доске, Светка мнется, тоскует, все уже думают, что завалит она сейчас задание. А она вдруг возьмет и выведет на доске правильное решение. И с ответом у нее все сойдется. И пойдет Светка к себе на место с твердой пятеркой в дневнике.

— Я пойду в ванную, смою с себя весь этот грим. А ты садись и вспоминай все, что знаешь, про этого Александра Сергеевича. Помоги мне его найти. Пожалуйста!

Эдита решила, что сказала достаточно. В самом деле, чего еще надо?

Она уже направлялась в сторону ванной комнаты, как вдруг ее остановил Светкин голос:

— Знаешь, пожалуй, я все-таки пойду.

— С чего это вдруг?

— Нету у меня времени твоими делами заниматься.

Со Светкой явно что-то происходило. И кажется, Эдита догадывалась, что именно.

И подруга подтвердила ее догадку:

— Столько лет от тебя ни слуху ни духу не было, а теперь ты вдруг появляешься и требуешь, чтобы я тебе помогала. Зачем мне это надо?

— Хотя бы в память о нашей старой дружбе.

— Теперь ты о нашей дружбе вспомнила! — воскликнула Светка. — Нет, это точно неспроста. Ну, рассказывай, что у тебя случилось? Только правду рассказывай, а не то, что ты моей маме на уши развесила!

Светке можно рассказать все, это Эдита помнила еще со школьных лет. Светка и выслушать сумеет, и совет дать сможет, и не продаст, и не предаст. Не такой она человек, чтобы отказать в помощи тому, кто просит о ней. Но в обмен Светка требовала говорить ей правду, одну только правду и ничего, кроме правды. Она обладала какой-то удивительной способностью чуять ложь и приходила от этого в настоящее неистовство. И это случалось даже в тех ситуациях, когда врун еще и сам не до конца понимал, что пытается ее обмануть.

И Эдита рассказала подруге без утайки все, что с ней сегодня случилось. Рассказала от самого начала и до конца. Светка слушала очень внимательно.

А под конец протянула:

— Да-а-а… Теперь я вижу, что тебе и впрямь нужна помощь.

— Ты поможешь мне найти Александра Сергеевича?

— Как? Я не смогу. Я же ничего толком об этом типе не знаю.

И, прежде чем Эдита приуныла, подруга добавила:

— Но зато я знаю человека, который сумеет тебе в этом деле помочь.

— И кто он?

— Один из наших пациентов. Сыщик. Приходил к нам в клинику уже несколько раз. Разговорчивый. Общительный. Мы с ним даже немного подружились. Он очень славный парень.

— Ах он молодой.

— По образованию будущий юрист, так же как и ты. Но в отличие от тебя он уже занимался самостоятельными расследованиями и знает в них толк. Вот он тебе и поможет!

Эдиту это как-то не слишком вдохновило. Какой-то молодой юрист-недоучка, да еще не самого крепкого здоровья, раз частый гость в Светкиной клинике. Не о таком помощнике она мечтала. Но ничего другого ей не оставалось.

— И когда ты с ним поговоришь?

— Прямо сейчас и позвоню. Ты иди, мойся, смывай с себя весь этот боевой раскрас аборигенов племени чунга-юнга.

Эдита послушалась. Зайдя в ванную комнату, она и ее оглядела очень внимательно. Нету ли тут следов присутствия таинственного Коняши? Но нет, ничего такого не наблюдалось. Ни бритвы, ни геля для бритья. Все полотенца были нежно-персиковых оттенков с цветочными узорами. Это был чисто женский вариант расцветки белья. Никаких брутальных черно-серых зигзагов или квадратов тут не наблюдалось.

Набрав полную ванну, девушка с наслаждением в ней вытянулась. Как же хорошо погрузиться в теплую воду! Казалось, все сегодняшние проблемы и тревоги растворяются и уходят из тела Эдиты, а вместо этого ее наполняет умиротворение и спокойствие. Очень скоро девушка пришла в себя и получила возможность рассуждать здраво.

— И о чем говорит отсутствие мужских вещей в квартире? Мама знала, что больше сюда в ближайшее время не вернется, и постаралась все тут подчистить.

Ведь даже мужских тапочек в прихожей не имелось, что само по себе было удивительно. Никаких теплых полов в этой квартире сроду не было, а ходить без тапочек по холодному полу — это то еще удовольствие. И даже самым неприятным своим гостям мама всегда выдавала тапочки, не хотела брать грех на душу, если человек по ее вине застудит ноги и простудится. А тут вдруг не позаботилась о тапочках любимому мужчине, к которому собиралась перебираться жить?

— Нет, она понимала, что уходит отсюда надолго. И все забрала на новое место жительства.

Но чем дольше размышляла Эдита над всем тем, что ей довелось сегодня пережить, тем отчетливей понимала, что мама исчезла не по своей воле.

— Они говорят, что мама все спланировала, чушь! Она бы никогда меня так не бросила. Папу, возможно, но не меня. Она бы меня предупредила. Хоть запиской, хоть звонком. Маме именно что пришлось бежать. И еще хорошо, если у нее план отступления был проработан.

Мегера с ее наемниками были заняты поисками некоей колбы, которая пропала из маминой лаборатории и в исчезновении которой опять же подозревали маму. Но зачем маме могло понадобится красть препарат у самой себя? Она возглавляла лабораторию много лет, фактически сама лаборатория была ее детищем, как иногда ревниво думала Эдита, самым дорогим и любимым детищем. И чтобы мама все поставила на карту, рискнула своей жизнью, ибо работа для нее равнялась жизни, из-за какой-то колбы?

— Что же там такое может быть, чтобы мама стала так невообразимо рисковать? Эликсир вечной молодости? Но мама ничем таким не занималась. Хм! А чем она занималась?

И Эдита задумалась о том, а что же она, собственно говоря, знает о мамином роде занятий? Да, конечно, она знала, что мама занимается стеклом, но опять же все это она знала со слов самой мамы, которая о своей работе рассказывала крайне неохотно. И точно так же поступали ее коллеги, которые приходили к ним домой. К тому же Эдита не видела в последнее время научных публикаций, на которых бы стояло мамино имя и которые были бы посвящены какому-то открытию в оптике.

— А что, если мамина лаборатория занималась совсем не оптикой?

Что же, такое вполне могло быть. Было в маминой лаборатории что-то загадочное. Проходная и вахтер — это ладно, всюду такое имеется. Но препятствия встречались и дальше. Некоторые двери были закрыты на замки, открыть которые можно было лишь имея специальный ключ — карточку. Мама всегда выходила встречать Эдиту и проводила ее к себе в лабораторию. Но опять же как проводила? Девушку впускали в кабинет, где сидела ее мама, но стол всегда был девственно чист, если не считать нескольких стеклянных кристаллов, которые мама с гордостью демонстрировала в качестве образчика получившегося сырья.

И в лабораторию родительница Эдиту водила, но опять же лабораторий в здании было много, а девушке довелось побывать лишь в одной, где молоденькие сотрудницы выращивали какие-то поистине уникальные растения, которые у них были такой силы и мощи, что Эдита с трудом верила, что эта лиана за стеклянной витриной на самом деле обычный вьющийся душистый горошек. А вон тот ствол, подпирающий собой потолок, просто куст помидоров. Но приходилось верить, поскольку и горошек цвел, и томатное дерево плодоносило. И что самое удивительное, цветы и плоды размером не сильно отличались от своих обычных собратьев. А вкусом и запахом и вовсе не отличались. Из душистого горошка получались премилые букетики, ими на Восьмое марта одарили всех сотрудниц лаборатории. А помидоры шли на салаты и прочие закуски. Все их ели и нахваливали.

Но размер самих растений, их мощь поражали.

— Откуда такие гиганты?

— Ерунда, — отмахивалась мама. — Побочный продукт наших разработок. Оказывается, если свет на растения пропускать через стекло с определенными показателями, регулируя тем самым длину и частоту пропускаемой волны, то растения могут показать вот такие прекрасные результаты.

— Так это же весь мир можно накормить!

— Пока нет. Изготовление данного образца стекла стоит настолько дорого, что помидорчики, которые ты кушаешь сейчас, получаются буквально по цене золота. А душистый горошек можно продавать по цене самых редких орхидей. Но конечно, вещь интересная. И в будущем, возможно, аграриям пригодятся наши наработки.

— А что у вас еще есть интересного?

— В общем, больше ничего. Все прочее скучная рутина.

Но при этом в остальные лаборатории, чтобы девушка сама могла убедиться в правдивости маминых слов, ее не пускали.

И сейчас, булькая в ванне и ворочаясь в ней, словно тюлениха, Эдита соображала. Кто же может ей открыть правду? Логичней всего было бы спросить у Игоря, благо он работал под маминым крылышком и, конечно, не мог не знать, чем они у себя занимаются. Да и на правах невесты, пусть и бывшей, девушка могла бы поговорить с Игорем более чем откровенно. Да, от Игоря ей легко удалось бы добиться правды. Не такая уж она дурочка, изучила небось, как и на какие места у него надо нажать, чтобы он заговорил.

Но Игорь настолько сильно себя дискредитировал, что Эдита и думать не могла о том, чтобы обратиться к нему за помощью.

— Ему только позвони, мигом сюда примчится и Мегеру с ее бугаями за собой притащит. Нет, Игорь отпадает.

И все-таки Эдита не могла не думать о своем бывшем женихе. Как он мог столь быстро встать на сторону ее врагов? Как мог порвать с ней? Разочаровался? Разлюбил? Да, бывает и такое. Но все же какие-то признаки охлаждения должны были наблюдаться. А тут ничего не было. Еще вчера Игорь в ней души не чаял, а сегодня уже, скажите на милость, разлюбил! И как он сумел столь быстро разочароваться в своей невесте?

Чем больше Эдита об этом думала, тем сильней ей казалось, что разрыв Игоря с ней имеет одну вполне определенную причину. Их познакомила мама. Просто как-то раз велела Эдите быть дома и одеться поприличней. И тем же вечером привела к ним в гости Игоря, который был очарован девушкой, скрыть это не сумел и тут же с места в карьер начал за ней ухаживать, да так активно, что уже через пару месяцев у них зашел разговор о свадьбе.

Когда Эдита сказала об этом родителям, они отреагировали неоднозначно. Мама одобрительно кивнула, словно дочь все делала согласно ее собственному давно утвержденному плану. А вот папа поморщился, словно бы ему ударили под дых.

— Эта сопля будет моим зятем! Эдитка, ты что, слепая? Он же ногтя твоего не стоит!

— Игорь — способный мальчик, — заступилась мама. — Из него выйдет большой ученый.

— Большой подлец из него выйдет! Если уже не вышел!

Но как всегда ссора ни к чему не привела, и каждый остался при своем мнении. Мама торжествовала. Папа негодовал. А Эдита собиралась замуж. Собиралась, собиралась, да так и не собралась.

И все же, анализируя сегодняшний день, девушке стало казаться, что она знает причину, по которой Игорь с ней порвал.

— Без мамы я стала ему не интересна. Я больше не дочь его начальницы, союз со мной не несет никакой выгоды, а одну лишь головную боль.

Игорь все просчитал, и ему показалось, что будет куда выгоднее переметнуться на сторону маминых врагов, которые сейчас всем в ее лаборатории и заправляют. И уже из этого нового союза попытаться извлечь для себя пользу. И как только Эдита все разложила по полочкам, так сразу поняла, что все это правда.

— Ну да, так все и есть. И прав был папа, когда говорил, что у Игоря в груди вместо сердца обычный калькулятор.

Как ни горько было ей при мысли о предательстве жениха, еще горше была бы ее жизнь, выйди она замуж за такого прохвоста.

— Ведь не случись беды, я бы вышла за него. И что потом? Ведь даже если бы ничего не случилось, мама все равно не смогла бы возглавлять свою лабораторию вечно. Рано или поздно она бы состарилась, вышла на пенсию, и что потом? Игорь бы меня все равно бросил! Старую! С детьми! Без денег, жилья и работы!

Эдита приготовилась вновь зарыдать, но вспомнила, что этого-то самого настоящего крупного несчастья с ней как раз и не случилось, и передумала плакать. Вместо этого она вылезла из ванны, облачилась в мамин халат и вышла к Светке, которая преданно дожидалась ее, сидя на кухне и попивая чаек с шоколадными конфетами. Светка так увлеклась, что даже не заметила появления Эдиты. А та стояла и смотрела, как подруга берет из огромной коробки конфеты и отправляет их к себе в рот одну за одной. Причмокивает от удовольствия и даже жмурится.

Конфеты и впрямь того стоили. Это были мамины любимые. Когда они впервые появились у них в доме, Эдита тоже не могла от них оторваться. Ела и ела, пока не почувствовала, что сейчас у нее внутри все буквально слипнется. Только тогда и остановилась. Но Светка оказалась хитрей. Она налила огромную кружку чая, которым и запивала каждую конфету. Положит в рот, пожует, запьет чаем и уже тянется за следующей.

И как не лопнет?

Светка словно бы услышала мысли Эдиты. Повернулась в ее сторону и вскинула руку с зажатой конфетой в приветственном жесте:

— Порядок! Я уже обо всем договорилась! Сейчас он приедет.

Эдита вздрогнула.

— Кто? Кто придет?

— Как это кто? Ты же хотела детектива, который бы тебе помог!

— Да.

— Вот… Я уже обо всем договорилась.

Светка положила в рот очередную конфету, пожевала немного, а потом лицо ее приобрело какое-то задумчивое выражение.

— Ой! Что-то мне нехорошо.

Светка и впрямь выглядела не ахти. Кожа у нее очень быстро позеленела, на лбу выступил пот. А сама она начала тяжело дышать. Внезапно подруга поднесла руку ко рту, а потом, отпихнув Эдиту, ринулась в туалет. Не прошло и секунды, как оттуда донеслись характерные звуки.

— Светка, ты как?

— Плохо!

— Врача вызвать?

— Маму!

Наталья Сергеевна быстро разобралась в ситуации.

— Это все потому, что ты обжора! — крикнула она дочери через дверь.

После чего невозмутимо сунула коробку с оставшимися конфетами себе под мышку и удалилась со словами:

— Вам, девчули, сладкое есть вредно!

Эдита не протестовала. У нее появилась идея, кто может ей помочь разобраться в происходящем в лаборатории. Кроме Игоря под началом у мамы работали и другие люди. И кое с кем девушка была лично знакома, а кое с кем даже дружна. Правда, существовал риск подставы. Один раз Эдита уже чуть было не попалась в руки злодеев, но во второй раз она будет умнее. Сама не пойдет, пошлет подругу.

— Светка! — постучала она в дверь туалета. — Светка, ты как там?

Вместо ответа дверь отворилась и из туалета выбралась Светка — бледная, с осунувшимся лицом и влажными волосами. Дышала она тяжело. Казалось, что ей что-то мешает дышать нормально.

— В жизни так худо еще не было! До сих пор желудок как клещами стискивает. И дышу с трудом. Что за конфеты?

Не слушая ее, Эдита спросила:

— Светка, ты можешь мне помочь?

— А чего надо?

— Сейчас я позвоню одному человеку и назначу ему встречу. А ты должна будешь вместо меня на эту встречу поехать.

— Что за человек? Если молодой и симпатичный мужчина, то я всегда пожалуйста.

И, сказав это, подруга охнула и снова согнулась в три погибели.

— Боюсь, что это будет немолодая и совсем даже не симпатичная тетенька.

Светка заметно приуныла:

— Не-а, тогда не пойду. Да и живот что-то очень уж болит. И одышка. Лучше я домой.

— Трубку какую-нибудь мне оставь, — попросила Эдита. — А то мой смартфон тю-тю.

— Я тебе свою старую «Нокиа» принесу. Кстати, там кое-какие твои контакты остались.

Это было очень удачно. И плевать, что смартфон тупил со страшной силой. Главное, как телефон он работал вполне прилично.

— В общем, я спущусь к себе и полежу немного, а ты сиди и жди Алика.

— Кого?

— Детектива, — пробурчала Светка и закрыла за собой дверь.

Эдита не стала ее задерживать. Во-первых, силой Светку все равно было не заставить. А во-вторых, подруга и впрямь выглядела скверно. В таком состоянии еще свалится где-нибудь, а Эдите потом отвечай. И девушка осталась ждать сосватанного Светкой детектива. Выходить на связь с кем-либо она боялась. И чем больше ждала, тем больше боялась. Что за глупая идея — связаться с мамиными сотрудниками? Наверняка они все под колпаком у Мегеры. А если даже и нет, то не упустят возможности выслужиться перед новой властью.

— Если уж даже Игорь…

Его предательство Эдита воспринимала особенно тяжело. Ее еще никто и никогда не предавал. Но худший удар поджидал ее еще впереди. Надумав пожелать бабуле спокойной ночи, она позвонила ей в больницу. Трубка у бабушки была при себе, хотя пользоваться ею старушка отказывалась. Но все же в больнице рядом люди, они сумеют принять вызов. И они его приняли.

Ответил Эдите незнакомый женский голос:

— Нет, вашей бабушки в палате нету.

И дальше начались претензии.

— Послушайте, вы что, не знали, что у вашей бабки проблемы с головой? Куда вы ее в больницу к нормальным определили? Ей же в психушку надо! Она нас тут измучила за целый день. По палатам бродит и все время одно и то же, одно и то же спрашивает. Где я? Кто вы? Кто я? Заколебала!

Эдита отнеслась к этим воплям сравнительно спокойно. Они-то к бабуле привыкли, а вот посторонним, конечно, непривычно.

— Где моя бабушка сейчас? Позовите ее, пожалуйста.

— Нет!

— Почему?

— Не знаем, где она!

— Как? Но она в больнице?

— Может быть. Но в отделении ее нет.

— Как нет?

— А так! Ушла! Вас искать. И мы этому очень рады!

И связь прервалась. Эдита почувствовала, как внутри у нее помимо воли закипает возмущение. Какая хамка с ней разговаривала! Хотя если бабуля была в ударе, то и впрямь могла допечь своих соседок по палате. Особенно если кто с непривычки, тот от нее и впрямь мог выпасть в осадок. Но худшее Эдиту еще ожидало впереди. Когда переполошившаяся девушка перезвонила в больницу во второй раз, ей ответил уже более уравновешенный голос. Это был дежурный врач, который был в курсе ситуации. Но и он порадовать Эдиту ничем не смог.

— Вы должны понять, у нас тут обычная клиника, а вашей бабушке требуется специализированная психиатрическая помощь. Она у вас страдает провалами в памяти?

— Да.

— Вот видите! А таким людям на новом месте бывает очень тяжело акклиматизироваться. Дома им все хорошо знакомо. Там они двигаются почти на автопилоте. Вот туалет, вот чайник, вот моя кровать — это им знакомо, и поэтому они относительно спокойны. А попадая в чужое место, они не в состоянии запомнить кучу новых вещей, у них наступает тревожное состояние, они рвутся домой, в привычную для них среду.

— И что? Хотите сказать, что бабушка ушла? Без верхней одежды и документов? Этого просто не может быть! У вас же охранники на входе. Как они могли выпустить старушку в халате и тапочках на босу ногу? Сейчас еще не лето!

— Во-первых, днем совсем тепло и многие пациенты выходят прогуляться. Некоторые доходят до ближайших магазинчиков.

— Но не в халате же! — простонала Эдита. — И не в тапочках!

— Тогда я могу предположить другой вариант. Вашу бабушку кто-то подвез. Посадил к себе в машину и провез через проходную. Один из наших пациентов утверждал, будто бы видел вашу бабушку, которая садилась в большую черную машину. Вроде как ее усаживала какая-то женщина, которая ласково уговаривала ее, что они сейчас поедут к Марине. Вас как зовут?

— Эдита. Меня зовут Эдита. Марина — это моя мама.

Выходит, бабушку увезли. Обманом усадили в машину и увезли. Но кто мог это сделать? Кому могла понадобиться совершенно посторонняя старушка, да еще и явно не в себе. Кому?

И вдруг Эдита догадалась.

— Скажите…

Голос у нее срывался от волнения.

— А та женщина, которая увезла бабушку, она была высокая блондинка?

— Я не выяснял. Но если вам нужно…

— Да, да! Выясните! Это очень важно!

И врач обратился к кому-то невидимому Эдите.

— Лидочка, этот наш гулена с шунтами из четырнадцатой, он на месте? Если да, попроси его ко мне заглянуть.

Ждать пришлось недолго. И уже минуты через полторы трубку взял другой мужчина.

— Ваша старушка? Веселая бабка. Мы с ней прогуляться вышли. Ну, как вышли, вижу, что она собралась куда-то, и спрашиваю, куда идете? Она и говорит, дочка меня ждет, приехать обещала. Вышли мы с ней в скверик, а там уже машина стоит. Вообще-то машинам посетителей за шлагбаум нельзя, но эти как-то проехали. И выходит из машины баба…

— Как она выглядела?

— Ну такая из себя… эффектная. Не молоденькая уже, но за собой явно следит. Подтянутая, стройная, костюмчик на ней брючный. Волосы светлые, узлом, что ли, стянуты. А вот лица не разглядел, это уж извините. Очки у нее такие, что половину лица закрывают. Я у вашей бабушки и спрашиваю, это, что ли, ваша дочка? А та баба к нам подбегает, бабушку вашу под ручку хватает и начинает ей втирать, что, мол, зовут ее Лена, работает она с Мариной в одной лаборатории и что Марина поручила ей заехать в больницу. И в машину ее сажает. Мне это не очень-то понравилось. Я подошел и говорю, куда же вы, гражданочка, старушку в одном, извините за выражение, исподнем увозите? Дочка там или не дочка, а больничный порядок должен соблюдаться. Дождитесь выписки, как полагается, вещи свои заберете, тогда и езжайте.

— А они? Послушались вас?

— Куда там! С этой Леной или уж кто она там еще два здоровенных парня были. Один из них меня так в грудь пихнул, что я полчаса ног под собой не чуял. Спасибо, добрые люди до скамейки помогли добраться, там отдышался. Да еще врачи укол вкололи, так совсем отпустило.

— А номер машины вы запомнили?

— Нет. Простите. Сначала не подумал, что надо бы запомнить. А потом, когда этот меня толкнул… Из головы все другие мысли и вылетели. Только и думал, как бы не окочуриться раньше времени.

— Ясно. Спасибо. Не переживайте из-за номера, вы и так сделали больше, чем могли.

— А насчет номера, барышня, я думаю на КПП должны знать. Как бы там дело ни было, а если они машину на территорию больницы пропустили, значит, зафиксировать этот момент должны были. У них там и номер, и документы водителя, все должно быть записано. Вы спросите. Мне эта Лена и ее обалдуи совсем не понравились. Хоть я человек и посторонний, а мне за вашу бабушку что-то тревожно.

Ему тревожно! Что уж тут говорить про Эдиту! Она буквально места себе не находила. Подбежала к окну, увидела, что к подъезду приехала карета «Скорой помощи». И тут доктора! Из подъезда вынесли носилки, на которых прикрытое простыней лежало чье-то тело. Похоже, кому-то совсем поплохело, раз уж наши медики, прямо сказать, чуткостью не отличающиеся, решились использовать свои драгоценные носилки. В другой раз Эдита бы посочувствовала занедужившей (о том, что это была женщина, говорили длинные разметавшиеся по подушке волосы), но сейчас ей было не до чужих горестей. Со своими бы разобраться.

После разговора с больничным персоналом девушка минут десять металась по квартире и уже хотела ехать в больницу, выяснять у охранников, что за машины они пропускают и почему позволяют воровать несчастных старушек, но вдруг страшная усталость буквально придавила ее к земле. Было такое чувство, что все тяготы, которые выпали на ее долю за сегодняшний день, разом навалились на Эдиту всем своим весом.

Девушка плюхнулась на диван и застыла в одной позе. Создавалось такое ощущение, что она не может шевельнуть ни рукой, ни ногой. Немного посидев, она прилегла. Сна не было, было какое-то странное оцепенение. Раз за разом Эдита пыталась его сбросить и подняться. Но не тут-то было.

— Вставай! — твердила она самой себе. — Надо идти! Спасать бабушку!

Но едва девушка делала попытку подняться, как ее словно бы путами сковывало. Ложилась и ее отпускало. Похожее ощущение Эдите пришлось пережить сегодня в метро, когда она то удалялась, то возвращалась к станции, где у них с Игорем была назначена встреча. И там тоже это состояние то усугублялось по мере ее приближения к опасному месту, то отпускало, когда она от опасности удалялась.

Вспомнив, как все было с ней сегодня днем, Эдита решила не сопротивляться. Если ее ангел-хранитель считает, что ей лучше побыть сегодня дома, она тут и останется. Кто она такая, чтобы оспаривать его мнение.

Так что Эдита прилегла на диванчик и полежала на нем с полчасика. А когда затем попыталась встать, то почувствовала, что все оковы куда-то делись. Руки и ноги были не то чтобы легкими, все же усталость после проведенного на ногах дня сказывалась, но двигаться она могла вполне нормально.

— Вот я дурочка! — засмеялась девушка. — И никакой мистики. Просто немного отдохнула и порядок. Можно ехать.

Но при мысли, что ей сейчас снова придется куда-то ехать, Эдита ощутила неприятный холодок. Она так устала!

— Нет, надо! Эдита, слышишь! Надо!

И девушка направилась к выходу. Оделась, открыла дверь и только тут поняла, что за дверью кто-то стоит. И этот кто-то даже не один.

Глава 8

Эдита испуганно ахнула, услышав громкое собачье: «Гав! Гав!»

Собачий лай в маленьком пространстве буквально оглушал. Девушка вскрикнула и схватилась за голову. Громкий звук буквально контузил ее. А еще больше она испугалась от неожиданного появления незнакомца возле своих дверей. Она отшатнулась назад в квартиру, оступилась на чем-то мягком и начала падать. К счастью, падать в крошечной прихожей было особенно некуда. Так что Эдиту лишь мотнуло от стены к стене. После чего мозг у нее заработал, и девушка очень быстро сообразила, что ей надо делать, и захлопнула дверь перед самым носом чужака и его собаки.

Но чужак оказался настойчивым. Он начал звонить в дверь.

А когда девушка не отозвалась, закричал:

— Простите, если мой пес вас напугал.

Эдита молчала. Признаваться в том, что она и впрямь испугалась, ей не хотелось. Тем более что несмотря на громкий голос, собачка оказалась совсем небольшой и милой. Этакий ушастик с умными блестящими глазками. Ясно, пес не хотел ей ничего плохого, просто он и сам испугался, когда Эдита резко распахнула дверь перед ним и хозяином. И залаял, желая сообщить девушке, что так делать больше нельзя.

— Слушайте, откройте уже, — произнес мужчина за дверью.

— С чего бы вдруг?

— Я же к вам через полгорода ехал. Меня Света пригласила. Сказала, что вам нужна помощь. Или это шутка такая?

Так это же сыщик! Эдита почувствовала дикое смущение. Как она могла забыть о том, что Светка велела ей сидеть и ждать сыщика. А если бы она уехала, как собиралась? Тогда они бы с сыщиком разминулись! Получилось бы, что человек приехал в такую даль, чтобы поцеловать закрытую дверь.

— Ох! Это вы меня простите! — заговорила Эдита, сражаясь с замками. — Я должна была…

Она распахнула дверь, взглянула на сыщика, да так изумленно и застыла на пороге. Теперь она смогла разглядеть его лицо. Девушка была поражена.

— Саша! Это ты?

— Эдита! — тоже узнал ее приятель. — А что ты тут делаешь?

Спаниель в это время бегал вокруг них и вилял хвостом. Мол, обратите и на меня внимания, люди дорогие.

— А это и есть твой знаменитый Барон? Будущий чемпион и лидер соревнований?

— Он самый.

Собака, услышав свою кличку и смекнув, что говорят о ней, подбежала к Эдите и, не церемонясь, оперлась на нее передними лапами. Хвост при этом бешено крутился, показывая, как пес расположен к этой красивой, молодой, вкусно пахнущей девушке.

— Слушай, я не могу сообразить, как ты тут оказалась?

— А ты?

— Я же сказал, меня позвали помочь одной молодой особе… Погоди, неужели эта молодая особа, попавшая в беду, это ты и есть?

— Да, это я. Надо же, какое совпадение! — засмеялась Эдита. — Я слышала, что ты занимаешься расследованиями, но никак не думала, что Светкин пациент — это и есть ты.

— Вообще-то пациент твоей подруги — это вот он.

И Саша указал на Барона, который уже успел пробежаться по квартире и обнюхать в новом для него помещении все углы.

— Как-то он у меня приболел, так пришлось Светлане с ним повозиться. И капельницы ему в клинике ставили, и уколы делали. Хотя Света еще не настоящий врач, она в клинике только на практике была, но там ее работой очень довольны. Она и моему Барону здорово помогла, и теперь с ним все хорошо, спасибо твоей подруге.

— Что-то я не пойму, — пробормотала Эдита. — Светка лечит не людей, а собак?

— Ну, она же будущий ветеринар. Ей и полагается лечить животных.

Эдита промолчала. Вот оно, значит, как. Светка и впрямь поступила в медицинский, но медицина эта для животных. Она ветеринар. Но почему подруга ей не сказала, где учится? Похоже, Светка стеснялась своего выбора.

Саша между тем соскучился ждать и спросил:

— Так и будем разговаривать в дверях?

— Проходи, конечно, — спохватилась Эдита. — Вот только прости, но угостить тебя нечем. Впрочем, чай или кофе могу предложить. И кажется, даже какие-то сухие крекеры имеются.

Саша одобрил чай. Себе Эдита сделала кофе. Ну а Барон получил крекеры, которые его полностью устроили. Крекеры и впрямь оказались неплохими. Саша с Эдитой их тоже отведали. Так под чай и кофе, заедая их крекерами, девушка и поведала приятелю обо всем, что случилось с ней сегодня. Саша слушал, кивал и жевал. Да и сама Эдита обнаружила, что к ней возвращается аппетит. Присутствие рядом с ней человека, которому она могла доверять, внушало оптимизм.

— Ты себе не представляешь, как я рада, что наконец-то я не одна. Чего я только не натерпелась за сегодняшний день!

— Связаться с твоим отцом шанс есть?

— Нет.

— Тогда остаются подруги твоей матери.

— К ним я соваться боюсь. Они все работают вместе с мамой и могут донести этой Мегере, что я к ним обращалась.

— Неужели в окружении твоей матери нет никого, кто бы не работал с ней вместе и кого бы ты не боялась?

Эдита подумала и с радостью поняла, что такой человек есть.

— Тетя Ира!

— И кто такая эта тетя Ира?

Она была стародавней маминой подругой еще с детских лет. Сначала дружили их мамы. Потом стали дружить и маленькие Ира с Мариной. Собственно, у девочек просто не было другого выхода, поскольку почти каждые выходные семьи проводили вместе. Потом пути девочек разошлись. Но все-таки они общались, и тетю Иру в семье считали кем-то вроде родни. Тетя Ира была крестной матерью Эдиты. И девочке всегда казалось, что будь у мамы родная сестра, она не могла бы любить ее больше, чем Ира любила свою подругу.

— Во всяком случае, тетя Ира единственная из прежней жизни, с кем мама не прервала контакта, когда возглавила свою лабораторию.

— А как с ней связаться?

Эдита с детства очень хорошо помнила телефон тети Иры. Вот только это был домашний номер. И девушка не была уверена, что он активен до сих пор. Она позвонила, но автомат сообщил, что номер не обслуживается.

— Тетя Ира отказалась от домашнего, — с огорчением констатировала Эдита. — Конечно, у нее есть мобильный, но его номер на память я уже не вспомню.

— А оператора ее связи помнишь?

Эдита кивнула.

— Фамилию и прочие данные?

Девушка снова кивнула.

— Тогда все прочее ерунда! Сейчас я позвоню одному человеку, он все мигом решит.

— Как?

— Совсем несложно заглянуть в базу данных того или иного оператора. Через пять минут будет у тебя номер твоей тети Иры.

Номер появился у Эдиты не через пять, а через семь минут. Но она не стала вредничать и указывать Саше на ошибку. Радостно схватила бумажку и позвонила. И чуть было не запрыгала от счастья, когда в трубке раздался знакомый немного тягучий голос тети Иры.

— Алло-о… Я вас слу-ушаю!

— Тетя Ира! Это я!

— Кто я? Эдиточка?

— Да! Тетя Ира, я маму потеряла. Случайно, она не у вас? Она куда-то с самого утра делась.

В трубке возникла пауза. Затем тетя Ира сказала:

— Значит, Маринка все-таки решилась. Ах какая глупость! Он ей этого не простит!

— Кто не простит? О чем вы?

Тетя Ира хотела что-то ответить, но тут раздался звонок в дверь Эдитиной квартиры.

— Кого там еще принесло? Саша, пойди проверь.

Тетя Ира эту фразу тоже услышала и моментально насторожилась:

— Эдитка, так ты не одна?

Девушка объяснила, что с ней друг.

— Избавься от него и приезжай ко мне.

— Но тетя Ира…

— Срочно! Дело идет о жизни и смерти.

Эдита похолодела.

— Чьей жизни?

— Уж не моей. Я государственными тайнами не спекулирую.

А кто спекулирует? Неужели мама?

— Вы что-нибудь знаете про Александра Сергеевича?

— Александр Сергеевич уже у меня. Приезжай. Вместе решим, как быть дальше. И самое главное, если хочешь жить, то ничего подозрительного не ешь и не пей. Поняла?

— Нет.

— Что же ты такая дурная! Если будут чем-то угощать, не бери! Адрес ты мой помнишь?

— Помню.

— Ну вот и приезжай! Но только одна.

И тетя Ира прервала разговор. А Эдита устремилась в прихожую. Там она обнаружила заплаканную Светку, которая рассказывала что-то Саше.

— Представляешь, тетю Любу из двадцатой только что врачи в больницу увезли. Диагностировали у нее острый приступ холецистита, а возможно, что и печеночную колику. Врачи сами еще не определились, что с ней. Но что бы ни было, все это отяготилось еще и приступом аллергии. Боже, ей было так плохо… Ее так раздуло. Разве ты не слышала, как мы носились с врачами и носилками?

— Нет.

— А главное, ничего ведь не предвещало. Тетя Люба явилась к моей маме вся такая из себя веселая, прекрасно себя чувствовала. Сразу же уселась чай пить. Конфет съела три штуки.

— Конфеты?

— Ну да, из той коробки, которую мама у тебя забрала.

— Которыми ты объелась?

— Между прочим, вкусные конфеты. Тете Любе они тоже понравились. Правда, она не такая обжора, как я, все-таки меру знает. Поэтому три штучки всего проглотила. Да и то не сразу, а с чаем.

Эдите было совсем не интересно слушать про эту тетю Любу, которую она и не помнила совсем. А может, эта соседка появилась в доме уже после отъезда семьи Эдиты. Тогда она ее и вообще не знала.

Но Саша неожиданно заинтересовался:

— И соседке внезапно стало плохо? После съеденных из коробки конфет?

Вид у него был задумчивый, и девушки невольно насторожились.

А Саша не унимался:

— Где эти конфеты?

— У меня дома, — растерянно ответила ему Светка. — А что?

— Немедленно иди назад и забери их. Нельзя, чтобы к ним еще кто-нибудь прикоснулся.

— Но почему?

— Сначала их съела ты, Света, правильно я понимаю, и тебе сразу стало плохо?

— До тошноты. И да, отек небольшой появился.

— А потом эти же конфетки попробовала ваша соседка, и ей тоже стало плохо?

— Ее не рвало. Просто раздуло всю. И живот заболел.

— Понятно, что ее не рвало. Ведь она и съела этих конфет не два десятка, а всего три штучки.

— Скажешь тоже, двадцать конфет! — возмутилась Света. — Да в меня столько бы и не влезло!

— Вот и не влезло. Все из тебя вышло. И это, вероятно, к счастью! Если с конфетами что-то не в порядке, лучше, чтобы от них в тебе ничего не осталось.

— Не знаю, может быть, одно с другим и не связано, — задумчиво пробормотала Светка, но вниз все же сходила и коробку у мамы изъяла.

— Успела вовремя, — похвасталась она, вернувшись, — мама уже собиралась коробку выкинуть. Там последняя конфета оставалась, насилу отняла. Мама хотела ее сама съесть.

Конфету Саша забрал себе. Завернул в чистый целлофановый пакетик и убрал его к себе в сумку. А коробку оставил, но велел ее не выбрасывать, а, наоборот, бережно хранить.

— Потому что там могут сохраниться отпечатки. Ты куда-то собираешься?

Вопрос был адресован Эдите. Той пришлось объяснить, что тетя Ира велела ей приехать. Приехать одной.

Но Саша тут же возмутился против этого ее намерения:

— Никуда мы тебя одну не отпустим!

— Точно! — подтвердила Светка. — Не отпустим.

Вообще-то Эдите и самой не улыбалось ехать одной. Нет, не то чтобы она подозревала тетю Иру как соучастницу заговора, охватившего все вокруг, но мало ли кто может встретиться у Эдиты на пути. Час-то уже поздний. А вдруг Женька с дружками еще не оставили мысль презентовать девушку в качестве подарка таинственному Хозяину и до сих пор рыщут по району в поисках? Или тот Накачанный никак не может смириться с мыслью, что она не захотела с ним поехать, и тоже обыскивает окрестности в поисках ее персоны?

Почему-то при мысли о Накачанном в желудке у Эдиты стало тепло и сладко, словно бы она только что проглотила огромный кусок торта с кремом и запила его восхитительным чайком, какой всегда любила — с малиновым листом, смородиновым и несколькими листиками сливы. И чтобы после этого забиться под теплый мягкий плед, и чтобы за окном было темным-темно, а в комнате, наоборот, светло и безопасно. Но новое воспоминание уже о том, как ловили ее Игорь с двумя крепкими ребятами из команды Мегеры, мигом вернуло Эдиту на обычный уровень мироощущения.

— Я еду, — сказала она.

— Мы с тобой!

И все трое они загрузились в машину, на которой приехал Саша, и отправились к тете Ире.

— Трое в машине, не считая собаки! — засмеялась Светка.

Она была в прекрасном настроении, хотя время от времени прикладывала руку к животу и закусывала губу. В такие моменты Светка бледнела, и было ясно, что живот у нее временами еще побаливает.

— Как ты? — тихонько спросила у нее Эдита. — Болит?

— Жить можно!

До дома тети Иры добрались без проблем. На город опускалась ночь. Дорожные пробки уже полностью рассосались, так что ехать можно было с ветерком. Но когда они остановились у нужного дома, Эдита друзьям идти с ней запретила.

— Тетя Ира велела мне одной приходить. Если мы сейчас к ней всей гурьбой ввалимся, чего доброго, еще закроется или не захочет с нами разговаривать. Я к ней одна поднимусь, а когда главное про маму и ее Коняшу выясню, дам вам знать. Тогда уже вы подниметесь.

— Но до подъезда мы тебя проводим!

— Хоть до квартиры!

Саша именно так и собирался сделать, но Эдита заявила, что сказала это в шутку. И что в «глазок» тетя Ира может увидеть эскорт Эдиты и дальше снова по старой схеме. Поэтому Саше пришлось ограничиться тем, что он проводил девушку до лифта. Потом они со Светкой заняли пост на лестнице у почтовых ящиков и принялись терпеливо ждать условного сигнала от Эдиты.

Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать. Сигнала не было. И самой Эдиты тоже не было.

— Что-то долго она не идет. Может, случилось что?

— Сам о том же думаю.

— Я ей позвоню.

Саша не возражал, и Светка набрала номер Эдиты. Та трубку взяла.

— Эдитка, как у тебя там дела?

Девушка промычала в ответ что-то невразумительное.

— Ты в порядке?

— Угу.

— И долго нам тебя еще ждать?

Вместо ответа Эдита сбросила вызов.

Но уже через пару секунд от нее пришло сообщение.

— Спрашивает, где мы?

— Она что не знает, где мы?

— Наверное, нет.

— Напиши, что мы в подъезде у тети Иры.

Светка так и написала. Новое смс не заставило себя ждать.

— Саша, она спрашивает, какой номер у дома?

— Фиг его знает. Я не посмотрел.

К счастью, как раз в этот момент мимо них по лестнице спускался какой-то высокий худощавый гражданин в усах и шляпе. Одет он был в длинный плащ. А густые кудри и темные очки придавали ему сходство со всем известным Михаилом Боярским. Он задержался у почтовых ящиков, то ли что-то доставая, то ли, наоборот, опуская.

И когда он уже закончил, Саша спросил у него:

— Мужчина, вы не подскажете, какой номер у этого дома?

Но вместо того, чтобы спокойно назвать номер или сказать, что сам не знает, жилец отреагировал неадекватно. Он сильно вздрогнул, потом втянул голову в плечи и, быстро-быстро перебирая ногами, бросился прочь от друзей. Шляпу он придерживал руками, чтобы она у него на бегу не улетела. Несколько секунд, грохнула входная дверь, и шаги странного гражданина затихли.

Друзьям оставалось лишь с недоумением посмотреть вслед этому типу.

— Нервный какой-то.

— Психов хватает.

— Так мы и не узнали номер дома.

Хорошо, что в этот момент в дом входила женщина, которая, несмотря на висящего у нее на руке мопса и три пакета, назвала номер дома. Светка написала и тут же получила еще одну смску, в которой Эдита интересовалась теперь названием улицы.

— Она что, совсем? Забыла улицу?

— Надо к ней идти.

— Погоди, я напишу сначала улицу. Вдруг это имеет какое-то значение.

И девушка написала улицу, которую ей сообщила вместе с номером дома обстоятельная молодая дамочка. После чего они вдвоем поднялись на нужный этаж и позвонили в дверь квартиры, где жила тетя Ира. Позвонили раз, позвонили два, но им никто не ответил.

— Мне это перестает нравиться.

— А мне никогда и не нравилось. Я с самого начала говорил, что нужно идти всем вместе.

От отчаяния Саша пнул дверь ногой, и она внезапно открылась. В полнейшем недоумении друзья переглянулись. Чего-чего, а того, что дверь в квартиру тети Иры окажется открытой, они совсем не ожидали. Саша почувствовал, как в горле у него внезапно пересохло. Он сглотнул комок, застрявший там, но лучше не стало.

И все же, чувствуя, как сдавленно попискивает стоящая рядом с ним девушка, постарался откашляться и произнести как можно более уверенным тоном:

— Вот это уже совсем никуда не годится. Стой здесь, я проверю.

Но Светка в него вцепилась.

— Нет! Одна уже такая пошла… И вот теперь не отвечает. Может быть, полицию вызовем?

— Вызвать полицию никогда не поздно. Сначала посмотрю сам.

И Саша перешагнул порог квартиры. Вот он и внутри. И что тут? Ни звука, ни шороха. Если бы не горящий свет, то можно было бы подумать, что хозяев нет дома. Ушли, дверь забыли захлопнуть, бывает такое и в обычной жизни. Но вот чтобы и дверь открытой, и свет всюду включенным оставили, такого просто так не случается. Тут уже пахнет проблемами — большими или маленькими. И вот что это за проблемы, Саша должен был выяснить. Во-первых, потому что надо. А во-вторых, стыдно ударить в грязь лицом перед девчонками.

Нельзя сказать, чтобы Саша совсем уж не трусил. Трусил, да еще как. Но не боится, как известно, только дурак. И парень себя обнадеживал, что все-таки Светка остается снаружи. Случись с ним что, она успеет поднять тревогу.

— Ну что тут? Разобрался?

Саша чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— …Это ты! — вырвалось у него. — Я же велел тебе стоять снаружи!

— А я тут.

Печально, но факт. Позади него в коридоре и впрямь стояла Светка, которая таращилась на него круглыми от страха глазами и вовсе не думала никуда уходить. Саша только рукой махнул. В конце концов, какая разница. Пусть идет с ним, если так хочет. Вдвоем и правда уже не так страшно. Для виду Саша все же нахмурил брови, показывая, как он недоволен, но на Светку его грозный вид не произвел ровным счетом никакого впечатления. Она вертела головой по сторонам.

А потом спросила:

— Неплохая квартирка, да?

Квартира и впрямь была неплохая. Пока что они могли видеть лишь прихожую и часть кухни. Но и то и другое было просторным, с высокими потолками и стильной дорогой мебелью.

— Сколько тут всяких красивеньких штучек-дрючек! — восхитилась Светка.

Перед огромным зеркалом в красивой резной раме стоял бронзовый слон. Ростом он был Саше до пояса. Единственным предназначением этой фигуры было служить подставкой для зонтиков. На стене висели пейзажи, на Сашин взгляд, очень неплохие и совсем недешевые. Кто бы мог подумать, что в самом обычно доме может располагаться такое гнездышко, буквально набитое антиквариатом.

— Интересно, чем эта тетя Ира зарабатывает себе на жизнь?

Они продолжили путь дальше. В кухне никого не оказалось. Но разложенные на столе продукты говорили о том, что тут еще совсем недавно собирались готовить ужин. Мясо было упругим и розовым, оно не успело заветриться и покрыться коркой, а зелень, вся в мелких капельках воды, еще не успела завянуть. Почему-то зрелище этих незаконченных приготовлений к ужину понравилось Саше еще меньше, чем все то, что ему уже довелось увидеть в этой квартире.

— Пошли дальше.

Дальше была гостиная, очень красиво обставленная. И как-то сразу было ясно, что живет тут свободная одинокая женщина, которой заняться больше решительно нечем, кроме как наводить вокруг себя красоту. Белая мебель. Серебристые шторы. Белоснежный ковер, и это на полу! Ковер, да еще такой маркий и легко пачкающийся! Это же постоянная дикая головная боль. Ясно, что у хозяйки других интересов в жизни нет. Ни мужа, ни детей, ни даже животных. Почему Саша так решил? Потому что дети давно бы уже расправились со всеми этими фигурками, а домашнее животное с ковром. Ну а мужчина… Мужчине тут тоже не было места.

Вся мебель была выполнена в таком кокетливо-завитушечном стиле, выбрать который нормальному мужчине и в голову не придет. Он и жить в нем не сможет. Всюду лежали салфеточки, скатерочки, фарфоровых безделушек было такое количество, что от них рябило в глазах. Но все фигурки были безукоризненно чистенькими, нигде не было и следа пыли. Каковы бы ни были мотивы, побуждавшие хозяйку столь фанатично следить за своим домом, результат того стоил.

— Такую красоту я видела только в музее, — прошептала простодушная Светка. — Блин, как бы узнать, чем хозяйка занимается?

— Думаю, она актриса. Вон сколько у нее фотографий.

И Саша указал на стены, где и впрямь было множество фотографий, на которых были запечатлены театральные подмостки, фойе театра, гримуборные и прочие театральные штучки.

— Тут какие-то разные тетки.

— Нет, это одна и та же женщина, просто снята она в разных сценических образах.

Светка присмотрелась внимательней и поняла, что Саша прав. Женщина из высшего света в боа из страусовых перьев и в платье начала двадцатых годов прошлого века и задиристого вида вихрастая служанка из восемнадцатого века — это был один и тот же человек. У этой женщины были огромные выразительные глаза, изящный носик и красивый немного капризный рот. Как-то сразу становилось ясно, что натура она незаурядная, хотя характер у нее непростой.

И все же Светка смотрела на фотографии с восхищением. Образ актрисы оказался для нее невероятно притягательным. Огни софитов, зрительный зал, полный восхищенных поклонников, букеты цветов, гастроли!

Потом девушка обвела взглядом окружающую ее обстановку и воскликнула:

— Может, бросить ветеринарию и пойти на сцену? Я тоже так хочу жить.

— Погоди, раньше времени не завидуй, — отчего-то предостерег ее Саша и, как ни странно, оказался прав.

Потому что уже в следующей комнате они нашли нечто, что сразу же изменило ход Светкиных мыслей. И жить так, как жила хозяйка этой квартиры, ей решительно расхотелось. Как ни хорош был фасад, но то, что скрывалось за ним, Светку совершенно не устраивало.

Глава 9

Следующая комната оказалась спальней. Но в каком она пребывала состоянии! От идеального порядка в этой комнате не осталось и следа.

— Тут как Мамай прошел.

И это было еще очень мягко сказано. Все мелкие предметы были раскиданы по полу и по углам. Ящики и дверцы шкафов открыты и из них высовывалось нижнее белье и прочие мелкие предметы женского гардероба. По ковру раскатились шарики пудры, сама пудреница, разломанная на кусочки, валялась тут же. Создавалось такое впечатление, что кто-то, вытряхивая косметичку, не заметил упавшей пудреницы, наступил на нее, часть шариков раскрошилась, а часть разлетелась по спальне.

Но самым скверным был даже не этот бардак. Хуже всего было то, что именно в этой комнате, посреди разломанных или испорченных вещей лежала сама хозяйка квартиры.

О том, что женщина именно хозяйка, а не гостья, говорил одетый на ней шелковый пеньюар с меховой оторочкой. Такую одежду гостья не наденет, только сама хозяйка. Но в каком виде она предстала перед своими гостями! Вся одежда на ней, даже нижнее белье было разодрано в клочья. Лифчик, чулки, пояс, все было изничтожено и испорчено. Прическа, когда-то элегантно уложенная в салоне, сейчас находилась в страшно беспорядке. Часть прядей отвалилась, часть была вырвана, и длинные светлые волосы валялись прямо на полу и на ковре.

— Что… что тут случилось?

Саша подошел ближе, стараясь разглядеть, что с женщиной. В обмороке она или как? Увиденное вблизи расстроило его еще больше. Видимо, до трагедии на лице женщины был умело наложен макияж. Но сейчас он размазался, и все лицо представляло собой одно размытое цветовое пятно. Было даже нельзя разглядеть ее черты и понять, хороша или дурна собой была эта женщина. От полученных ударов лицо чудовищно распухло, потеряло природные очертания.

— Похоже, ее сильно избили.

Вдобавок, на лбу, где индусы старательно рисуют тику, виднелась ярко-алая клякса, что уже вообще ни в какие рамки не лезло.

— Саша, что с ней? — пролепетала Светка. — Она хотя бы жива?

— Мне кажется, нет.

Саша дотронулся до руки женщины. Она была мягкой и податливой, но при этом совершенно безжизненной. И цвет кожи был такой бледный!

— Теплая.

— Пощупай пульс.

Саша попытался найти пульс, но это у него не получилось.

— Похоже, все.

— Что?

— Пульса нет. И голова…

— Что?

— Под ней кровь.

Приглядевшись, Саша понял, что красная клякса в середине лба лежащей на полу женщины — это пулевое отверстие. И красное у нее под головой — это кровь. Также влажным был и темно-бордовый с черными узорами ковер, на котором лежала несчастная. Он отлично впитывал в себя жидкости. И лужу крови тоже впитал, так что вначале даже заметно ничего не было. Но стоило Саше дотронуться до ворса, как юноша почувствовал, что шерсть ковра совсем влажная. И рука Саши, несмотря на то что он ее сразу отдернул, успела окраситься алым.

— Ей выстрелили прямо в лоб.

Света глянула на него дикими глазами, потом зажала рот руками и плюхнулась на стоящий поблизости пуфик. Так она просидела пару минут, не сводя взгляда с тела хозяйки квартиры. Но затем какая-то мысль пришла ей в голову, и девушка бешено завертела головой по сторонам.

— А где Эдита? Эдита наша где? Куда она делась?

Сашу как током стукнуло. Действительно, где Эдита? Уйти из этого дома она не могла, ведь Саша со Светой все это время караулили внизу. Разве что они разминулись? Пока ребята поднимались в кабине лифта, Эдита спустилась по лестнице. Но даже тогда она бы уже должна была дать о себе знать. Позвонила бы, спросила, где они. А если Эдита до сих пор находится где-то в этой квартире, то почему не подает голоса? Объяснения этого факта у Саши были самые неприятные.

Светка же давно тоненько попискивала:

— Ой, не дай бог! Хоть бы Эдитку нашу заодно не пришибли!

Вдвоем они обошли всю квартиру, но Эдиты тут не нашли. И это было тем более странно, что кое-что ее в квартире все же обнаружилось. Это был легкий плащик, который всего час назад Эдите одолжила Светка. И сейчас этот коротенький красный плащик с пелеринкой висел в прихожей.

— Эдита пришла и аккуратно разделась. Повесила плащ на вешалку. Но разуваться она по какой-то причине не стала.

И действительно, влажные следы от туфелек Эдиты шли в глубь квартиры. Проследить, куда именно девушка прошла в первую очередь, Саша не мог. На улице было не настолько сыро, да еще Эдита хорошенько вытерла ноги, так что отпечатки ее следов скоро закончились.

— Наверное, она увидела мертвую хозяйку, испугалась и убежала.

В пользу этой версии говорил забытый в прихожей плащ.

— Но бежать Эдита должна была вниз. И как же мы с тобой ее прошляпили?

Это было странно.

— Может, она только что ушла? Сначала пришла, разделась, увидела хозяйку мертвой и потеряла сознание. Затем очухалась и уже перед нашим приходом убежала.

— Или же дело было иначе. Эдита с хозяйкой квартиры завели разговор, потом что-то пошло не так, и в результате хозяйка осталась с простреленной головой, а Эдита скрылась. В том числе и от нас с тобой.

Светка долго смотрела на Сашу, прежде чем задать ему вопрос:

— Ты что? Ты намекаешь, что хозяйку квартиры шмякнула сама Эдита? Ты в своем уме?

— Думаешь, Эдита не могла?

— Думаю, что нет! — решительно заявила Светка.

Но несмотря на твердую позицию девушки, сам Саша отнюдь не был так уж уверен в непогрешимости Эдиты.

— И плащ твой специально тут оставила, чтобы подозрения на тебя пали. Если бы пришли первыми не мы, а полиция, они бы нашли твой плащ и заподозрили в убийстве тебя.

— Это уже вообще чушь собачья! Я еще могу представить, что Эдита кого-то пристрелила, но чтобы она при этом так подло подставила другого человека… да что там другого человека… Меня! Нет, невозможно!

— Как хочешь, верить или не верить — дело твое.

Одно Саша знал твердо. Отсюда им надо уходить.

— Наверняка был выстрел. Его могли слышать. Того и гляди сюда кто-нибудь пожалует и застанет нас наедине с трупом.

— Нет уж!

Света мигом обрела былую решительность.

— Если Эдиты тут нет, мы тоже уходим.

И схватив с вешалки плащик, девушка быстрым шагом вышла из квартиры. Саша поспешил за ней. Единственным, что он прихватил из квартиры, была связка ключей. Она валялась на полу у самого выхода, и Саша заметил ее потому, что случайно наподдал ее ногой. Позвякивая по граниту, ключи отлетели к стене. Саша наклонился и подхватил связку чисто на автопилоте. Подхватил и сунул ее в карман. И вышел из квартиры.

Светка уже успела умчаться довольно далеко от опасного места. Цокот ее каблуков слышался где-то на уровне второго-третьего этажей. Девушка отдала предпочтение лестнице, не пожелав дожидаться, когда прибудет лифт. Вероятно, Эдита поступила также. Но тогда, сидя у почтовых ящиков, они должны были ее увидеть.

И все же Сашу не оставляли мрачные подозрения. А что, если Эдита нарочно ждала, когда Света с Сашей покинут свой наблюдательный пост, чтобы прошмыгнуть на улицу ими незамеченной? Сидела где-нибудь на лестнице этажом выше и ждала, когда они свалят. А когда путь оказался открыт, она и проскользнула незаметно к выходу и также незаметно скрылась от них.

Саша в своих подозрениях насчет Эдиты был категорически не прав. Никаких секретов у девушки от ее друзей не было, и сбегать от них она тоже не собиралась. Поднявшись к тете Ире, она очень быстро обнаружила ее труп, лежащий в спальне. И, увидев мертвое тело, Эдитка грохнулась в обморок, в котором и провалялась все то время, пока друзья спокойно и ни о чем не подозревая дожидались ее внизу.

Придя в себя, Эдита убедилась, что труп тети Иры никуда не делся, дыра из ее головы не исчезла, а сама квартира не сделалась более безопасной. И девушка сделала первое, что пришло ей на ум, — как можно быстрей, насколько позволяли ей плохо слушающиеся конечности, покинула место преступления.

В голове у нее после обморока как будто бы стоял густой туман, через который мысли пробивались лишь с большим трудом. Так что соображала Эдита плохо. Единственное, что она понимала: тетю Иру убили и ей может грозить похожая участь. Ждать лифта она не стала, для этого у нее просто не хватило выдержки. Мысли в панике носились у нее в голове и заставляли ноги Эдиты бежать. Куда угодно, куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда.

И да, со своими друзьями она разминулась, но виной тому был не ее умысел, а простое стечение обстоятельств.

Окончательно Эдита очухалась лишь на улице. Она постояла, подышала прохладным ночным воздухом и вскоре поняла, что рядом никого из ее друзей не наблюдается. Но этого не могло быть! Они обещали ее ждать! Неужели, уехали? Или, наоборот, пошли ее искать? Мысль девушки развивалась в правильном направлении. И она уже готова была повернуть назад к дому, чтобы поискать своих друзей внутри, может быть, даже рискнуть и вернуться к квартире тети Иры, хотя об этом и помыслить было жутко. Но как раз в этот момент одна из припаркованных неподалеку от дома машин мигнула несколько раз фарами, явно призывая Эдиту подойти поближе.

— Нашлись! — обрадовалась девушка.

Что это была за машина, в темноте Эдита разобрать не могла. Да и свет фар ее ослеплял. Но первое, что она подумала, — это ей мигают ее друзья — Саша и Светка. Ведь кому еще она могла понадобиться в столь позднее время в этом месте? И девушка, не чуя дурного, пошла в направлении мигавшей ей машины.

Краешком сознания она отметила собачий лай, который доносился откуда-то со стороны. Лай был приглушен, но лаяла собака упорно, словно хотела привлечь к себе внимание Эдиты. Это надрывался бедный Барон, закрытый на замок в Сашиной машине. И находилась эта машина совсем не там, куда направлялась сейчас Эдита. Пес увидел подругу своего хозяина и теперь пытался обратить на себя ее внимание. Но все его усилия пропали даром. Эдита упорно шла на свет мигавших ей фар.

Хлопнула дверь. Навстречу Эдите кто-то вышел. Кто именно, этого девушка разглядеть опять же не могла, свет фар стал еще ярче и окончательно ее ослепил. Неладное она почувствовала, когда было уже поздно. Не дойдя до машины несколько шагов, Эдита поняла, что вышедшей ей навстречу силуэт, пожалуй, будет крупноват для Саши. Про Светку и говорить не приходилось. Это был кто-то чужой. И мозг дал ей приказ — бежать.

Девушка крутанулась на месте и уже приготовилась стартовать, как вдруг почувствовала на своем загривке чью-то руку. Затем ее с такой силой потянули назад, что она тут же потеряла равновесие. Наверное, она упала бы навзничь, но ее вовремя перехватили, зажали ей рот, ударили по голове и потащили куда-то в неизвестность. Наполовину оглушенная Эдита не смогла оказать сопротивления своим обидчикам. Да и силы были неравны. Те жалкие попытки вырваться, которые она предприняла, пытаясь освободиться, были мигом подавлены без всяких церемоний.

Девушка только и сумела, что пропищать:

— Пустите!

Но тут же ей ловко заклеили рот скотчем, руки и ноги тоже обернули чем-то прочным и гибким, а ее саму зашвырнули в багажник, где пахло отнюдь не лилиями. От всего пережитого Эдита впала в настоящий ступор. Она даже не пыталась освободиться. Да и как бы она это сделала? Связали ее на славу, не шевельнешься. Девушка попыталась позвать на помощь, замычала и запищала, но все ее потуги заглушал шум двинувшейся с места машины.

Они уезжали. Уезжали от дома тети Иры. Уезжали от друзей, которые еще могли бы помочь Эдите. Теперь надежды на них больше не было. Тогда девушка затихла. В ее положении это было лучшее, что она могла придумать. Лежать, прислушиваться, беречь силы. Как ни странно, но густой и вязкий туман, который мучил ее после обморока, сейчас почти рассеялся. Похоже, полученный удар по голове помог мыслям проясниться.

И все же Эдите было очень страшно. Совсем недавно в ее жизни все было ровно и гладко. И вдруг за один день все решительно встало с ног на голову. Вместо любящих родителей — пустота. Вместо заботливого жениха — предательство. Вместо счастливых улыбчивых лиц рядом с ней — смерть и кровь. Вспомнив, какой шок она пережила, найдя тетю Иру мертвой с дырой во лбу, Эдита беспомощно заерзала в багажнике.

Ах, сколько ошибок она наделала! И первая, самая главная заключалась в том, что она не вызвала полицию. Надо же было сразу звонить «02», а она вместо этого в обморок упала. А потом почему звонок не сделала? Соображала после обморока плохо? Ну вот теперь и пеняй на саму себя. Вызвала бы полицию, не пришлось бы сейчас связанной по рукам и ногам в чьем-то чужом и грязном багажнике ехать.

— Бедная тетя Ира! — проскулила Эдита про себя. — И я тоже бедная!

Конечно, она, в отличие от тети Иры, была еще жива. Но все указывало на то, что это ненадолго.

Версий о том, кто мог ее похитить, у девушки не было. Вернее, была одна, но такая страшная, что о ней она даже не хотела думать. Версия эта заключалась в том, что на нее напал тот же человек, который убил тетю Иру. Эдита видела его в тети Ириной квартире лишь со спины и вряд ли бы узнала при встрече, но он-то мог этого и не знать. А с другой стороны, почему он не расправился с Эдитой еще в тот момент, когда она лежала в квартире у тети Иры в обмороке? Тогда девушка была полностью в распоряжении преступника. Мог бы прикончить ее, никто бы ему и словечка ни сказал. Однако же он не причинил ей ни малейшего вреда, просто ушел, и все.

Эдита беззвучно застонала, вновь переживая тот жуткий миг, когда она вошла в квартиру тети Иры, прошла по коридору и оказалась в комнате, где на полу лежала тетя Ира, а над ней склонился какой-то мужчина. В руке у мужчины было оружие — небольшой пистолет, чей ствол угрожающе поблескивал около лица женщины. Мужчина что-то бормотал, кажется, умолял тетю Иру вернуться и не делать глупостей, но это бормотание Эдита помнила уже плохо. Оно слилось у нее с нарастающим гулом в ушах, от этого звука, как ей показалось, она и грохнулась в обморок.

По идее преступник должен был обернуться на шум ее падения, должен был увидеть Эдиту и должен был ее убить. Но он этого не сделал. Тогда не сделал, а потом одумался, вернулся и похитил ее. И везет, чтобы убить в более подходящем месте. Ну да, правильно, отвезет куда-нибудь в лесочек, где будет удобно закопать ее под елочкой. Небось уже и лопату приготовил.

Эдита снова застонала. Сквозь кляп звуки выходили приглушенными, так что пользы от них никакой не было. И девушка снова примолкла. Ладно, кто бы на нее ни напал, она жива, а это самое главное. Да, сейчас с ней все плохо, но все может измениться в одну секунду. И если ей подвернется шанс бежать, нужно быть к этому готовой. И Эдита принялась терпеливо ждать и копить силы.

Пока Эдита путешествовала, если можно так выразиться, в неизвестном ей самой направлении в багажнике машины похитителей, ее друзья — Саша со Светой без всякого проку бегали в поисках Эдиты по всему микрорайону. Ясное дело, Эдиту они нигде не нашли. Потому что вниз ребята спустились позднее, опоздали и не видели, как девушку увозят. Когда похитители напали на Эдиту, ее друзья были еще наверху и даже предположить не могли, какой новый злой сюрприз подкинула судьба девушке.

Саша пошел к своей машине, чтобы взять Барона, который буквально изнывал в тесном пространстве салона. И стоило хозяину открыть дверь, как Барон выскочил и стрелой пустился бежать к трансформаторной будке. Вообще-то выскакивать и куда-то бежать без разрешения хозяина собаке было строжайше запрещено, поэтому и в этот раз он был остановлен резким окриком. После чего крайне неохотно, но все же пес вернулся к хозяину и дальше уже смиренно трусил у левой ноги Саши.

При этом Барон выглядел до такой степени недовольным исполненной командой, что Саша даже пожалел, что не разрешил ему понюхать возле трансформаторной будки, как пес хотел изначально. И уж совсем стыдно стало бы Саше, умей он понимать собачий язык. Но своей строгостью парень начисто отбил у Барона желание болтать с хозяином. И поэтому Барон даже не гавкнул о том, что видел, как увозят Эдиту. И как он сам, сидя запертый в машине, пытался этому воспрепятствовать, лая громко и отчаянно. Но девушка хоть его лай и услышала, отреагировать на него уже не успела. Ее скрутили, связали и увезли.

Вот что мог бы рассказать своему хозяину Барон, но не стал. И потому сейчас Саша со Светкой пребывали в полнейшем неведении касательно судьбы Эдиты. Обежав вдвоем дом, они вновь встретились у подъезда.

— Ну что?

— Нет ее нигде!

— И на звонки не отвечает.

Светка возмутилась:

— Нет, ну как же так можно!

— Одно из двух, либо Эдита до сих пор находится в состоянии паники и не может адекватно соображать. Либо…

— Что?

— Либо она сознательно не желает с нами общаться.

— Как она может не хотеть, если сама не далее как сегодня, всего пару часов назад, обратилась к нам за помощью?

— Ситуация могла измениться. Неизвестно ведь, что успела рассказать Эдите эта убитая женщина.

— Или ее убийца. Ой!

Глаза у Светки округлились, и в них заплескалось отчаяние.

— А вдруг убийца все еще был в квартире, когда туда пришла Эдитка? Тогда он мог и ее тоже убить! Свидетелей всегда убивают.

— Тогда должен быть труп. Труп Эдиты.

— А труп убийца выкинул.

— Куда?

— В мусоропровод!

И пока Саша переводил дыхание, пытаясь хоть как-то соразмерить Светкину женскую прыть со своей мужской логикой, девушка уже помчалась к дому.

— Ты куда?!

Но Света не отвечала. Она даже не стала ждать лифта, взлетела на этаж тети Иры, открыла дверцу мусоропровода и замерла. В таком состоянии ее и застал Саша, который тоже прибежал следом.

— Ну что? — нетерпеливо спросил он, несмотря на то что первоначально нашел затею глупой. — Нашла что-нибудь?

Света молча покачала головой:

— Я еще не смотрела.

— Почему?

— Боюсь! Посмотри лучше ты. А то вдруг там…

— Что?

— Кровь… Или еще что-нибудь похуже… рука, например, или нога.

Саша вздохнул, отодвинул Светку и заглянул в темный провал.

— Ничего там нет.

— А кровь? — опасливо произнесла Светка. — Свежих кровавых отпечатков пальцев не наблюдается?

— Нет. Не наблюдается. Не бойся ты! Говорю же, ничего страшного.

Девушка отважилась взглянуть одним глазком.

— Действительно, ничего нет.

Это было не совсем так. На самом деле в мусоропроводе было много чего. И жестянки из-под консервированных ананасов, и картофельные очистки, и бумажки. Похоже, что мусоропровод основательно забился, но кто-то из жильцов не обратил на этот факт ровным счетом никакого внимания и высыпал свой мусор, словно бы с мусоропроводом все было в полном порядке. Человека тоже можно было понять. Должен же он был избавиться от накопившегося у него мусора? Должен! И как потом этот мусор другие будут разгребать, не важно.

А вот Саша все же возмутился:

— Мусорка в двух шагах прямо перед домом, а он…

Договорить он не успел, выхватил какой-то скомканный листок бумаги и погрузился в чтение. Светка не обращала на него внимания. Стояла и смотрела на забитый мусоропровод. Значит, Эдиты тут нет. Сначала девушка испытала разочарование, но потом устыдилась. И очень хорошо, что тела Эдитки тут нет! Так еще есть шанс, что Эдита… Что? Что она убила тетю Иру и пустилась в бега?

— Нет, ну почему сразу убила? — прошептала Светка. — Саша все утрирует. Эдита могла увидеть, как в тетю Иру стреляют, просто испугалась и убежала.

Светка была не так уж и далека от истины, но в этот момент Саша вдруг произнес:

— Это мусор тети Иры.

— Что ты сказал?

— Говорю, что последней, кто выбрасывал сюда мусор, была тетя Ира.

— С чего ты это взял?

— Во-первых, дома у нее на сковородке была жареная картошка, а тут полно картофельных очистков.

— Все едят картошку. Просто отварную, в виде пюре, драников или жаренную во фритюре, но едят. У нас самих сегодня на ужин были вареники с картошкой.

— И салат в хрустальной вазе у нее был с ананасами. И пожалуйста, вот она жестянка из-под ананасов. Но самое главное, вот!

И Саша показал Светке тот самый листок бумаги, который он с таким интересом изучал уже несколько минут.

— Прочитай!

Светке не очень хотелось брать этот листок в руки. Мало того что он был из мусоропровода и мятый, так его еще украшали какие-то подозрительные влажные пятна, да и попахивало от него соответственно… мусоропроводом. Но Саша ждал, и девушка, превозмогая брезгливость, взяла у него листок. Это оказался обычный хозяйственный список покупок. Но внизу была сделана пометка: «А.С. любит ананасы, купить для него пару баночек».

— И что? Допустим, тетя Ира ждала мужчину.

— Инициалы А. С. подходят кому?

— Кому?

— Этот мужчина, которого ждала в гости покойная, мог оказаться Александром Сергеевичем.

— Коняша!

— Пострадавшая явно находилась с ним в близких отношениях или хотела таковые установить, иначе не поперлась бы специально для него за ананасами.

— И сама тетя Ира говорила, что Александр Сергеевич будет у нее дома.

Светка внезапно замерла.

— Стоп! Мне кажется, я же его видела!

— Когда?

— Помнишь, когда мы сидели на лестнице, мимо нас прошел какой-то дядька в темных очках и шляпе?

— Да. Ты еще сказала, что он тебе кого-то напоминает.

— Не кого-то, а Коняшу! Александра этого Сергеевича, будь он неладен! Я его из-за этой шляпы и очков не узнала!

Саша прямо ахнул:

— Так что же это… вероятный убийца был у нас в руках, а мы его упустили?

— Прошляпили!

— А что он там делал у почтовых ящиков?

— Я не знаю. Но он там долго провозился.

— Надо посмотреть, что он там искал.

И друзья побежали вниз. Возле почтовых ящиков они провели небольшой следственный эксперимент. Светка села на ту ступеньку, где сидела раньше, а Саша направился к почтовым ящикам, чтобы занять место, на котором стоял странный гражданин в шляпе.

Светка руководила:

— Чуть дальше. Шаг влево. Теперь хорошо.

— Тут он стоял?

— Да.

Саша взглянул на номер ящика, который был у него перед носом.

— Квартира пятьдесят пять.

— О! — обрадовалась Светка. — Это номер квартиры тети Иры!

Саша подергал дверцу. Она была закрыта. Он заглянул внутрь одним глазом, посветил фонариком.

— Там что-то есть.

— Газета?

— Что-то белое. Похоже на лист бумаги.

— Письмо! — заволновалась Светка. — Надо открывать.

Саша снова подергал дверцу. Она была заперта. Сомнения одолевали его со страшной силой. Конечно, если говорить откровенно, то дверца на почтовом ящике хлипкая, замок сопливый, сломать то и другое — это ему раз плюнуть. Вот только как это будет выглядеть со стороны? Светка подошла ближе. Барон тоже подсунул длинную узкую морду и уставился на хозяина своими круглыми блестящими глазами. Казалось, даже собака понимала Сашины сомнения.

— Сломать? — шепотом спросил Саша.

А вот у Светки никаких сомнений не возникло.

— Человека убили, а ты тут почтовый ящик оберегаешь? Конечно, ломай! Это же в интересах следствия.

Ну, раз в интересах следствия, тогда и колебаться нечего. Парень быстро справился с жалобно крякнувшим замком. И вдвоем со Светкой они нырнули в темное нутро почтового ящика. Там лежал свернутый конвертом лист бумаги, на котором мелким, но хорошо читаемым шрифтом было написано: «Следователю уголовного розыска, занимающемуся делом о насильственной кончине гражданки Ирины Усачевой, лично в руки».

— Усачева — это…

— Наша тетя Ира! Готова поклясться!

— Но что это такое?

— Читай!

Дальше гражданин, представившийся Александром Сергеевичем Дроздовым, писал, что подвергаясь нешуточной опасности сам, все же безмерно сожалеет, что не сумел предотвратить случившееся преступление.

«Ирина пострадала за наши с Мариной дела. Это мы виноваты в ее смерти. Мы совершили открытие, которое способно перевернуть всю современную науку, но не подстраховались, чтобы обезопасить его и себя. Не побоюсь сказать, кто будет владеть результатами наших исследований, тот будет владеть миром, поэтому это открытие должно принадлежать человечеству.

Но как всегда, нашлись люди, пожелавшие нажиться на том, что должно принадлежать всем. Бедная моя Ирочка, она так и не поняла, в какую опасную историю мы с Мариной ее впутали. Я — ее мужчина. И Марина — ее лучшая подруга.

Смерть Иры связана с нашей работой, в этом я даже не сомневаюсь. Прошу вас, гражданин следователь, если еще не поздно, если не меня, если не Иру, то спасите хотя бы Марину. Спасите ее от женщины, притворяющейся ее правой рукой. И если уж эти люди добрались до Ирины, значит, скоро придут и за мной. Мне от них уже не скрыться. Но Марина находится в надежном убежище. Выманить ее оттуда они смогут лишь хитростью. Умоляю, не допустите этого.

Остаюсь преданным науке А.С.».

На этом письмо обрывалось. И дочитав до конца, друзья переглянулись.

— Бла-бла-бла и никакой конкретики, — проворчала Светка, не желая показывать, как сильно напугал ее текст послания.

Даже холодок по спине побежал. И руки, и ноги заледенели. И хуже всего, что от страха замерз и мозг, так что соображала Светка теперь туго.

— Хотя бы фамилию его теперь знаем. Уже хорошо.

И, перевернув листок, Саша с удовлетворением отметил:

— И свой домашний адрес, где его можно найти, этот товарищ указал.

— Все равно… все эти спасите да помогите… А от кого спасать? И как помогать? Хоть бы примерный план действий оставил.

Но единственное, чем был озабочен автор письма, так это смертью своей любовницы. Да, да, как явно следовало из письма, Коняша состоял в весьма близких отношениях с покойной хозяйкой квартиры. Настолько близких, что даже поручил ей хранить некую тайну. Видимо, перед смертью женщину пытали, стремясь выбить из нее правду о том, где находится сейчас ее любовник и что он ей доверил на хранение. Ирина то ли этого не знала, то ли не сказала, но за свое упрямство поплатилась жизнью.

— Я вот не пойму, допустим, убили эти люди тетю Иру, а почему Коняшу не задержали?

— Откуда ты знаешь, что не задержали?

— Мы же видели, как он уходил.

— Может, он из дома вышел, а они его цап! Мы же не видели, что с ним дальше было.

— И Эдиту! — заволновалась Светка о своей подруге. — Эдиту тоже они могли сцапать!

— Позвони ей!

— Да я уж звонила. Не отвечает.

— Еще позвони.

Светка послушно вытащила смартфон и начала искать номер. Саша наблюдал за ее манипуляциями краем глаза.

И внезапно он воскликнул:

— Стой!

У Светки от неожиданности скользкий смартфон чуть не выпрыгнул из рук.

— Что?

— Ты кому это звонишь? — страшным голосом поинтересовался у нее Саша.

— Что значит, кому звоню? — опешила Света. — Эдите! Кому же еще! Ты сам сказал…

— По какому номеру ты ей звонишь?

Светка хотела ответить, да так и замерла с открытым ртом.

А потом она хлопнула себя по лбу и воскликнула:

— Вот я дура! Идиотка проклятая! Дубина стоеросовая!

— Дошло теперь?

Светка кивнула. Вид у нее был подавленный. Она чуть не плакала.

— Сашенька, дорогой, что же нам теперь делать? У Эдиты же сейчас мой телефон и номер тоже мой. А я ей звонила на ее старый номер.

— Ты и эсэмэски тоже с этого номера получала?

Светка кивнула.

— И отвечала на них тоже?

— Да!

— Вот ты молодец! Как же ты не сообразила, что телефон самой Эдиты остался у чужих людей. Это они твой вызов и приняли. Разговаривать с тобой они не стали, а вот смс с удовольствием строчили.

— Конечно! По голосу я бы их мигом разоблачила. А кто смс пишет, поди догадайся!

И тут страшная догадка пришла Светке в голову.

— Сашка, вот почему они у меня улицу и номер дома спрашивали. Им адрес был нужен! Они хотели узнать, где находится Эдита, чтобы приехать за ней.

— И ты им это сообщила.

Светка закрыла лицо руками. Она плакала.

— Какая же я… Просто слов нет! Эдиту похитили! Может быть, тот же Женька с приятелями!

— Этого мы точно не узнаем, пока лично не переговорим с этим Александром Сергеевичем. Поехали к нему.

Светка вытерла мокрое лицо и шмыгнула распухшим носом.

— Прямо сейчас?

— Не тот случай, чтобы дело в долгий ящик откладывать.

Э-эх! Была у друзей надежда на тетю Иру, да вся вышла. Последнее, что могли сделать для нее друзья, — это вызвать полицию на место преступления. Несмотря на снедающее их обоих нетерпение, Саша все же сделал звонок в полицию. Он предупредил об убийстве, о письме в почтовом ящике и, не слушая градом посыпавшиеся вопросы, отключился.

Звонок был сделан с домашнего телефона тети Иры. Так что за этот момент Саша не волновался. Кто звонил, полиция будет выяснять еще долго, да так и не выяснит. Не хотелось бы Саше засветиться в деле об убийстве. Как будущий юрист, он понимал, что это чревато множеством неприятностей для них со Светкой. У полицейских мигом возникнут вопросы, а что они сами делали в такое время на квартире у пострадавшей. Ах, навестить решили. Так поздно? И в каких же они были с потерпевшей отношениях? Ах, лично они знакомы не были! Если лично знакомы не были, так чего тогда приперлись? С какой целью?

И конечно, полицейские тут же переведут их со Светкой из разряда свидетелей в подозреваемые.

— Была бы еще Эдита, чтобы подтвердить наши слова, тогда бы еще ладно. А так…

И Саша решил, что полиции будет достаточно и письма Александра Сергеевича. Пусть сами делают выводы. Авось чего-нибудь у них и получится. А ребята сматывают удочки. Преследования Саша не боялся. Та женщина, у которой они спрашивали адрес дома, на них почти не смотрела, больше занятая своими покупками. Буркнула что-то себе под нос и пошла дальше. Но даже если бы она и запомнила внешность друзей. Одно дело запомнить, и совсем другое правильно описать, чтобы получился узнаваемый портрет. А что касается видеокамер, которые имелись в доме, то все обнаруженные Сашей камеры оказались замазаны краской.

Кто мог это сделать? Ответ напрашивался сам собой. Зачистить себе поле работы могли те, кто побывал в гостях у тети Иры раньше всех прочих. И кто не хотел, чтобы этот визит был зафиксирован.

Глава 10

Пока Саша со Светой пытались понять, как же им вычислить убийцу тети Иры, бедная Эдита уезжала все дальше и дальше от своих друзей. Не по своей воле, но уезжала. Сначала она считала минуты, потом сбилась со счета и, образно говоря, махнула на время рукой. Образно, потому что по-настоящему она не могла шевельнуть даже пальцем. От тугих пут конечности у нее затекли, и сначала в них покалывало, а потом они постепенно потеряли всякую чувствительность.

Понять, куда ее везут, Эдита не могла. Понимала, что везут. Понимала, что везут долго. Но как долго и в каком направлении, понять не могла. Но ехали по хорошей гладкой дороге, может быть, даже федерального значения, что было совсем обидно. Наконец девушка почувствовала, как что-то под ней изменилось. С ровной асфальтовой дороги они съехали на асфальт, но уже с ямками и трещинками, которые Эдита прекрасно чувствовала. Также она почувствовала, когда они свернули на грунтовку, тоже далеко не самого лучшего качества.

А вот потом они каким-то образом вновь оказались на ровной дороге. Эдита даже решила, что раз они выехали на идеальное покрытие, то путешествие продолжается, но проехать им по этой новой гладкой дороге пришлось совсем немного. К лучшему или к худшему, но уже совсем скоро машина остановилась, и раздались человеческие голоса. Эдита напряглась, желая услышать и понять, о чем идет речь. Уж не о ней ли? Но в голове у бедной девушки после изнурительного путешествия стоял такой гул, что она решительно ничего не могла через него различить.

И про ее планы дерзкого побега тоже пришлось забыть. Когда багажник открылся, Эдита могла лишь с печальной гримасой вспомнить о том, как собиралась дерзко выпрыгнуть и бежать. Какое там бежать! Какое там выпрыгнуть! Как в старом анекдоте, «помогите хоть как-нибудь вползти!». Даже пошевелиться без посторонней помощи девушка и то теперь не могла. Все тело тут же отзывалось резкой болью.

Возле машины столпилось несколько мужчин, которые и вытащили девушку из багажника. Так как двигаться Эдита не могла, то она выбрала единственное показавшееся ей разумным решение — притворилась, что находится без чувств. Мужчины подвоха не заметили, они вообще не очень-то деликатничали с Эдитой. Вытаскивая из багажника, едва не уронили. И лишь чей-то окрик заставил их обращаться с девушкой более аккуратно.

Потом Эдиту понесли на руках, тоже не слишком-то с ней церемонясь. Девушка улучила момент, приоткрыла глаза и из-под опущенных ресниц осмотрелась. Насколько она могла судить, они находились где-то за городом. Всюду были деревья. Причем это не были плодовые деревья, это были дубы, клены и вязы — взрослые могучие красавцы. Опять же деревья были рассажены не как попало, а в строго продуманной симметрии. Под деревьями был ровный газон, уже успевший покрыться молодой травкой и украситься первоцветами. Они были в каком-то парке, об этом же говорили аккуратно посыпанные гранитной крошкой дорожки и ровные кованые решетки с фонарями вдоль них.

— Куда ее? Сразу в дом или к остальным?

— Пока к остальным. Пусть очухается. Да и в таком виде ее нельзя выпускать к Хозяину.

Услышав про Хозяина, Эдита невольно вздрогнула. Что это? Снова Хозяин? Тот самый, которому ее уже сулили сегодня Женька с его дружками, или какой-то другой? Желая это выяснить, девушка завертела головой и тут же поплатилась за свое любопытство.

— А-а-а! — злорадно произнес чей-то голос. — Очухалась! Значит, сама пешком теперь пойдешь.

Эдиту поставили на ноги, а когда она попыталась сделать вид, что не может стоять, очень энергично «приободрили» парочкой звонких оплеух.

— Осторожней. Не попорти ей фейс.

Голос был отчего-то знаком. Эдита скосила глаза, чтобы увидеть говорившего. И когда ей это удалось, она даже задохнулась от возмущения. Еще бы ей не был знаком этот голос! Совсем рядом с ней стоял и делал вид, что знать ее не знает, тот самый Накачанный, которого девушка покинула всего несколько часов назад. Да-да, он самый! И на Эдиту он смотрел как на незнакомку.

И все же именно он заступился за нее, предостерегая ее конвоиров от слишком грубого обращения с пленницей.

— Шевелись, лохудра! — услышала Эдита другой голос, а затем получила ощутимый пинок пониже спины.

— Синяк останется, — снова встрял Накачанный.

— И чего?

— Мне-то ничего, а тебе отвечать.

— Не успеет у ней синяк появиться.

Второй голос был грубым и тоже показался Эдите знакомым, хотя самого его обладателя она никогда в жизни не видела. Девушка в этом могла поклясться. И все же этот голос она слышала, прячась от Женькиных дружков в его ванной комнате. Да, один голос тогда был мелодичный, а другой грубый. Вот этот самый голос.

Сколько знакомых, и все тут!

Но это были еще не все ее новости на сегодня.

Девушку снова заставили двигаться, и она покорилась. Накачанный куда-то исчез, а его место занял высокий худощавый мужчина. Когда он заговорил, Эдита вздрогнула. Ну вот и второй Женькин дружок нарисовался. А где же он сам? Тоже где-нибудь тут ошивается? Но когда она попыталась спросить об этом у своих конвоиров, то лишь получила совет заткнуться и не рыпаться.

Машинально переставляя ноги, она уже не знала, что ей и думать. Куда она угодила? Что от нее надо этим людям? Первая ее мысль была о том, что это продолжаются связанные с маминым исчезновением неприятности. Но дальнейший разговор двух ее конвоиров прояснил ситуацию. Про маму Эдиты эти люди и слыхом не слыхивали, про Мегеру, соответственно, тоже. И Эдита им понадобилась исключительно сама по себе, для каких-то далеко не самых хороших целей, как подарок некоему Хозяину.

Чуть ли не пинками ее пригнали к какому-то строению, где сдали с рук на руки высокой жилистой старухе. Она встретила вновь прибывших с поджатыми губами.

— Вот, Горюн, — заискивающе произнес грубиян, — пополнение к тебе прибыло.

Но старуха, носящая такое диковинное имя, даже не соизволила словечка в ответ им молвить. Старуха Эдите не понравилась. Сразу видно было, что бабка дюже злая. Под ее началом работало несколько женщин, и все они боялись старухи как огня. Стоило ей даже не сказать, а только взглянуть на какую-нибудь из своих подчиненных, как та сгибалась в три погибели и начинала мелко-мелко дрожать.

Старуха ощупала тело Эдиты своими длинными и сильными пальцами. От ее прикосновений у девушки к горлу подкатывала тошнота, но она терпела.

А старуха, словно приняв одной ей ведомое решение, вдруг громко произнесла:

— Готовьте эту!

— Но у нас…

Один только взгляд Горюн, и осмелившаяся возразить грозной старухе женщина тут же смешалась, опустила взор и затряслась:

— Все сделаем, как велите, госпожа!

Старуха не удостоила своих помощниц больше ни единым словом. А за Эдиту взялись несколько пар проворных и быстрых рук. Не успела она оглянуться, как ее уже помыли и полностью побрили. Последний факт прошел как-то мимо сознания Эдиты, голова у которой и так сильно кружилась, а попав в тепло, закружилась в ускоренном ритме. Так что девушка только и думала, как бы не упасть в обморок прямо при этих женщинах.

А они сновали вокруг нее, словно в заколдованном хороводе. Затем внезапно все кончилось. Эдита обнаружила себя в пустой комнате и в полном одиночестве. Ей было физически плохо и холодно, и еще больше ей было страшно. Никакой еды или питья ей не подали. Одежды ей тоже не оставили. Сидеть или лежать в камере было не на чем. Один голый пол. И сама она тоже совершенно голая. Никто тут и не думал о комфорте пленницы, что наводило Эдиту на самые неприятные мысли. Если с ней так плохо обращаются, значит, жизнь ее не имеет для этих людей никакой ценности.

Эдита хотела заплакать, но вдруг обнаружила, что никаких слез нету. Просто ни слезинки. Да и какой смысл в слезах? В них есть прок, когда рядом есть кто-то, кого можно разжалобить. А тут кого жалобить? Стены? Дверь? Холодный пол?

«Бежать. Я должна спасаться».

Эдита исследовала дверь, но она была прочной, к тому же снаружи ее закрыли. И когда девушка попыталась подергать дверь, из коридора раздался строгий окрик. Все ясно, она была под надзором. Что же, надо попытаться разжалобить охранника. И Эдита тут же принялась трудолюбиво всхлипывать. Особо не старалась, главное, чтобы громко.

— Реви — не реви, тебе это никак не поможет, — отреагировал ее охранник.

Отреагировал — уже хорошо! Эдита удвоила свои старания, но теперь к ним она присоединила еще и жалобы.

— Ах, если бы меня видел мой папа! Он всегда говорил, что не пожалеет ничего для своей птички. Как бы мне пригодились сейчас золото моего папочки! Уж я бы нашла, как отблагодарить того, кто согласился бы мне помочь.

— Зря стараешься, — отозвался тот же голос. — Деньги нужны тем, кто жив. А если я тебе помогу, то сам без головы останусь. Вот ты и подумай, зачем мертвому деньги?

Эдита думала, что после этого ответа разговор у них окончен, но неожиданно дверь открылась, и на пороге показался высокий широкоплечий парень. При виде его Эдита вздрогнула. Уж не от него ли она сегодня днем дважды удирала? Очень он похож на тех, кого она видела в компании Мегеры, а потом и рядом с Игорем на станции в метро.

И что же? Они все тут? Они все заодно, сговорились против нее? И Женька? И Мегера? И даже… Накачанный!

Эдита замолчала. Она просто не знала, что ей говорить. А вот ее стражник знал.

— Тебе отсюда не сбежать. Даже если я тебя пропущу, дальше этого коридора тебе не уйти. Выскользнешь в сад, там тебя и возьмут. Дом охраняется очень хорошо, каждый сантиметр площади просматривается. А как же иначе? Тут такие люди собираются…

Он не договорил и замолчал.

А Эдита не выдержала и спросила:

— Какие?

— Такие!

И парень показал глазами куда-то вверх. Мол, небожители, так надо понимать.

— В общем, сиди и не пикай. И оставь всякую надежду на освобождение. Никто, кроме самого Хозяина, тебе не поможет. Ни полиция, никто другой. — И посопев, парень добавил: — Я это тебе потому говорю, что я вроде как теперь и сам при должности.

И то ли желая похвалиться, то ли желая поддразнить Эдиту, он помахал перед носом у опешившей девушки служебным удостоверением, которое вынул из кармана брюк. И небрежно так им помахал, с издевкой и без всякого уважения к документу. Совсем не так должны предъявляться «корочки», это даже Эдита своим умишком понимала.

К сожалению, что именно там в удостоверении было написано, девушка не разобрала толком. Какая-то структура, какое-то подразделение. Ни печати, ни фотография не убедили Эдиту в том, что парень и впрямь может иметь какое-то отношение к силовым структурам. Наверняка он купил это удостоверение в подземном переходе. Благодаря современным возможностям печати много развелось таких вот «офицеров».

Дверь захлопнулась, и Эдита вновь осталась наедине со своими мыслями. Итак, жалость не сработала. Угрозы и подкуп тоже. Что оставалось? Нагнать жути? Но кого могла испугать она — жалкая и голая! Девушка приуныла. Будущее стало казаться ей совсем мрачным. Но внезапно она услышала еще шаги. И голос… Ах как затрепетало сердце у бедной девушки, когда она услышала этот голос!

— Она там?

— Да. Но к ней сейчас нельзя. Это сегодняшняя жертва Хозяину.

— Я сам знаю. Меня послали, чтобы удостовериться в том, что она достойна ею стать.

Охранник засомневался:

— Обычно женщину присылают.

— А сегодня меня прислали. Не веришь? Иди и спроси у Горюн.

Но общаться с суровой старухой желания у охранника не возникло:

— Как скажешь. Ты по званию старше, в случае чего с тебя и спрос.

Кто старше? По какому званию? Эдита была в полном недоумении.

Дверь открылась, но в нее никто не входил. Оказывается, диалог с охранником еще не был завершен до конца.

— Можешь уходить.

— Это не по правилам.

— Иди, тебе говорят, — настойчиво убеждал знакомый Эдите голос. — Если все в порядке, я сам ее приведу. Церемония уже началась.

Охранник помедлил, но потом все же решил подчиниться старшему и ушел. Эдита стояла, не зная, куда деться от смущения. Она почти не сомневалась в том, кто сейчас войдет к ней. Этот голос вызывал в ней совсем особые чувства, все в ней трепетало и вибрировало в ответ на его звуки. Ни один другой голос не пробуждал в ней такого отклика. Разве что мамин, но там вибрации были немного иными — мягче и в то же время глубже. А тут как порыв, цунами. Нет, Эдита не могла ошибиться. Это был тот самый Накачанный, который уже дважды за сегодняшний вечер появлялся в ее жизни.

И когда он шагнул через порог, девушка вся вспыхнула. Как же ей было стыдно из-за собственной наготы! Вот странное дело, перед охранником ей было плевать, что она стоит голая. А тут засмущалась, чуть ли не до слез.

Но Накачанный отнесся к ее виду нормально.

— Ого! Они тебя уже и обрили. Быстро они тут работают.

И вроде бы ничего такого не сказал, не утешил, а на душе у Эдиты стало легче. И стыд куда-то подевался. В конце концов, что тут такого, ну, голая, что, он голых девиц не видел, что ли? Вот только что он на нее так смотрит? Вроде как с ужасом?

— Что со мной будет? — спросила она. — Что они хотят со мной сделать?

Но Накачанный ничего не ответил. Вместо этого он сам спросил, и голос у него звучал сдавленно.

— Как, говоришь, твое имя?

— Эдита.

Накачанный в ответ хлопнул себя по лбу. Сильно так хлопнул. От всей души.

А потом закричал:

— Вот я болван! Нет, я болван из болванов! И нет мне прощения!

— По… по… почему?

Отчаяние Накачанного было так велико, что Эдита даже заикаться стала. Впрочем, возможно, последнее было просто оттого, что ей было холодно.

— Ведь ты же мне говорила, как тебя зовут. А я не придал этому значения. Решил, что просто так совпало!

— Что совпало?

Но Накачанный не ответил.

— Скажи, твоя мама занимается наукой? — спросил он вместо этого.

— Да. Мама — ученый. Оптик.

Почему-то это еще больше расстроило собеседника.

— Оптик, — простонал он. — И зовут ее Марина?

Несмотря на всю ситуацию, в которой она оказалась, Эдита почувствовала радость:

— Вы знаете мою маму! Я ее ищу! Она пропала!

— Наслышан об этом.

Наслышан! Теперь радость буквально затопила девушку. Нет, не ошиблась она в этом человеке! Недаром он с самого начала показался ей симпатичным. Но вот чего Эдита уж никак не ожидала, так это того, что именно тут, в этом страшном месте она сумеет найти человека, который знает о том, что случилось с ее мамой.

— Скажите мне одно, она в безопасности?

— Полностью безопасных мест в нашем мире не бывает. Но если сравнивать с тобой, то она в полнейшей безопасности.

— А я… Я в опасности?

Накачанный вместо ответа кивнул. Потом он подошел к Эдите, взял ее за подбородок и приподнял ее голову.

— Не стану утверждать, что я делаю это только ради тебя, это было бы и неправильно и неправда. Но… но я тебе помогу избежать той участи, которую эта шобла для тебя приготовила.

— Ой, помогите! Пожалуйста!

— Но для этого ты должна меня слушаться. Обещаешь?

— Да-да, клянусь, — заторопилась Эдита. — Я все сделаю. А что нужно?

— Ты должна забыть о том, что я к тебе приходил. Забыть и делать все то, что тебе велят.

— А… А вы?

— Я приду тебе на помощь в тот момент, когда ты этого будешь меньше всего ожидать.

И что оставалось делать Эдите? Положение у нее было не то, чтобы спорить. И она кивнула. Что же, хоть какой-то лучик надежды, да имеется.

После ухода Накачанного ей не пришлось долго ждать. Вскоре за ней пришли. Это были какие-то люди, которых Эдита не знала. Почему-то их вид заставил ее задрожать. Никто из них не сделал ей ничего плохого, они даже не прикасались к ней, но в отличие от самой девушки, они были полностью одеты. Ни единого кусочка голой кожи не выглядывало на свет. Даже их руки были прикрыты длинными перчатками. Лица и те закрывали маски.

— Идем, — сказал один из них. — Скоро ты будешь готова предстать перед лицом Хозяина.

Теперь Эдиту отвели в парадную часть дома. Тут и интерьер был куда богаче, и люди по большей части были уже не слугами, а господами. Девушка отличала их так: слуги — это те, кто ходит без масок. А вот господа и одеты богаче, и лица у них у всех всегда закрыты. Все они смотрели на нее. И Эдита не могла разобрать под масками, что светится в их глазах — жалость, брезгливость или злоба?

Да и какая разница? Весь этот дом, эти люди, все тут внушало ей ужас. Внезапно девушке стало трудно дышать. Потом перед ней возник столб, возле которого ее заставили встать. Двое слуг встали рядом, крепко держа ее за руки. И это заставило Эдиту задергаться. Но ее держали так крепко, что она даже пошевелиться не могла. Затем ее внезапно поставили на колени, а в следующее мгновение ее плечо пронзила боль. Эдита взвыла, и тут же ей в рот сунули кляп. Теперь она могла лишь стонать, а ее плечо буквально разрывалось от сильной боли.

А вокруг раздавалось лишь радостное улюлюканье.

— Теперь ты носишь метку хозяина, — прокричал ей кто-то в самое ухо. — Теперь ты наша!

Что это значило, Эдита не понимала да и не хотела понимать. Она лишь думала, где же этот Накачанный, который вроде как обещал прийти ей на помощь. Если он собирается выполнить свое обещание, то сейчас ему самое время появиться. Но ни помощи, ни самого Накачанного не было заметно. Хотя как бы Эдита его узнала в этой безликой толпе, одетой в одинаковые маски? Может быть, он стоял совсем рядом, может быть, смеялся вместе с другими над ее страхом и болью, может быть, даже его приход ровным счетом ничего не значил, а был еще одним способом поиздеваться над ней.

Ведь что может быть страшнее, чем сначала дать человеку надежду, а потом эту надежду у него отнять.

И Эдита чувствовала, как дикий ужас постепенно затапливает все ее существо. Она одна. Одна против них всех! А окружающей ее толпе только того и было нужно. Люди буквально исходили от злобной радости, видя ее унижение, чувствуя ее страх и предвкушая еще большие мучения, которые ждали девушку впереди.

Сидя в машине, Светка была необычайно задумчива. Несколько раз Саша пытался вызвать подругу на разговор, но у него это не получалось.

И наконец девушка заговорила сама.

— Я вот о чем все думаю, — сказала она. — Почему это в квартире у тети Иры обыск был только в одной комнате?

— Нашла о чем думать!

— Нет, помнишь, когда мы вошли в квартиру, то в прихожей был полный порядок. На кухне тоже. И в туалете с ванной.

— И в гостиной все вещи тоже стояли на своих местах.

— А вот в спальне все было перевернуто. Почему?

— Там явно что-то искали.

— И что?

Саша подумал и ответил:

— Этот Александр Сергеевич пишет о каком-то открытии, которое они сделали вдвоем с мамой Эдиты. А Эдита рассказывала, что у них дома, она сама это видела, Мегера со своими ребятами устроили обыск и нашли какую-то колбу. А колбы — это сосуды обычно с чем-то жидким.

— Думаешь, это и есть то открытие, о котором писал Коняша?

— Или его часть. Ведь после того как Мегера завладела колбой, она и ее подчиненные не успокоились.

— Да, точно. Уже после этого они пытались сцапать Эдиту. И Игоря подговорили им в этом помочь. Эдита же убегала от Игоря в метро уже после того, как колба нашлась.

— И еще бабушку Эдиты из больницы похитили, — добавил Саша. — А зачем им было связываться со старушкой, если желаемое находилось уже у них?

— Думаешь, они нашли не ту колбу?

— Думаю, это была неправильная колба. Неполная. Иначе зачем бы они стали потом светиться в больнице и похищать бабушку Эдиты? Ясно, что сделано это для того, чтобы оказать давление на ее маму. Саму Эдиту у них сцапать не получилось, вот они и отыгрались на беззащитной старушке.

— Еще хорошо, что папа Эдиты уехал в жуткую глухомань, там им его не достать.

Саша из деликатности промолчал, хотя про себя подумал, что если события принимают такой размах, то, в какой бы глуши отец Эдиты ни оказался, преступники могут и его отыскать и взять в плен. Но вслух он этого говорить не стал, потому что видел, что Светка и так напугана.

А она продолжала рассуждать:

— Если этот Александр Сергеевич и тетя Ира состояли в близких отношениях, а тетя Марина и вовсе дружила с тетей Ирой, то колбу со своим открытием Коняша с тетей Мариной могли спрятать у той, кому они оба доверяли.

— У тети Иры!

— Насколько я понимаю, покойная не была связана по работе ни с одним из них. И они решили, что квартира Ирины — это идеальное место, чтобы спрятать свое открытие от Мегеры.

— Но бандиты каким-то образом узнали про тетю Иру. И пришли к ней. И начали требовать, чтобы она отдала им спрятанное. А когда тетя Ира отказалась, стали ее избивать.

— А пристрелили тогда зачем?

— Наверное, нашли желаемое. После этого тетя Ира была им больше не нужна, а как свидетельница еще и опасна. Вот они ее и пристрелили. И ушли.

— А если предположить, что она оказалась стойким солдатиком, сломить им ее не удалось и пристрелили они ее сгоряча? Тогда обыск в ее спальне становится логически оправдан. Хозяйка мертва, колбы нет, значит, бандитам придется искать ее самостоятельно. И они ее старательно искали.

— И нашли?

— Нашли или нет, мы не знаем. Но они ушли.

— Или их что-то спугнуло.

— Или отвлекло.

Какое-то время Света молчала, но потом посмотрела в окно, спохватилась, что не узнает мест, мимо которых они ехали, и спросила:

— Мы едем к Коняше, да? Думаешь, он дома?

— В своем письме этот человек пишет, что не будет даже пытаться спастись от преступников. Что это напрасный труд, они все равно его найдут.

— Он пишет, что он обречен. Что это значит? Он уже мертв?

— Очень надеюсь, что мы успеем раньше.

Но они не успели. Когда они подъехали к дому Александра Сергеевича, там уже стояла большая черная машина. Сердце у Саши тревожно стукнуло. Да тут еще и Светка вцепилась ему в рукав:

— Это они! Сердцем чую! Не останавливайся. Умоляю!

Саша и не собирался. Те физиономии, которые просматривались через открытое окно машины, вызывали желание уехать куда подальше.

— Эдита мне рассказывала, какие у них машины, — шептала Светка, испуганно косясь на врагов. — Это точно они!

Саша и сам так думал. Кому еще среди ночи придет в голову стоять у чужого подъезда, не гася фар и не глуша двигателя?

Он отъехал на безопасное расстояние от врагов и скромно встал в ряду других ничем не примечательных машин, словно вернувшийся домой жилец.

— Надо звонить в полицию! — нервничала Светка. — Может быть, полиции еще удастся приехать и спасти Коняшу!

— Звони.

Девушка не нуждалась в его разрешении. Она уже тыкала кнопки. Но прежде чем ее соединили с оператором, способным принять ее жалобу, из дома вышли двое молодчиков, которые буквально волокли под руки высокого темноволосого мужчину.

— Ой! — пискнула Светка. — Это же Коняша! Сашка, это точно он! И они его били!

Вид у Александра Сергеевича и впрямь был нехорош. Самостоятельно передвигаться он не мог. Голова его свесилась на бок и моталась из стороны в сторону. Криво сидящие очки разве что чудом держались на длинном носу.

— Сашка, что делать? Они же его увозят!

Руки Саши сжались в кулаки. Но, презирая самого себя, он так и не двинулся с места. Что толку, даже если бы он и бросился на помощь? Их четверо, а он один. И не похоже, чтобы это были такие люди, которые бы отступили при виде одного-единственного безоружного защитника. Единственное, что Сашка мог сделать сейчас для Коняши, — это заснять на видео то, как двое крепких молодых людей запихивают избитого ученого в машину, а потом заснять отъезд самой машины.

Парень постарался, чтобы видео получилось максимально четким, чтобы вся машина и в особенности ее регистрационные номера оказались в фокусе. Светка как раз дозвонилась до полиции и пыталась добиться от них хоть какой-то реакции на свой звонок.

— Человека похитили! — кричала она в трубку. — Прямо у нас на глазах! Сначала они его били, потом сунули в машину и увезли. И еще одну девушку похитили. И ее маму! И бабушку!

Пожалуй, про бабушку это она зря сказала, оператор в дежурной части и так-то отнеслась скептически, а услышав про бабушку, откровенно фыркнула, совсем забыв о том, что разговоры записываются.

— Девушка, вы бы еще и дедушку сюда же приплели. Знаете, что бывает за ложный вызов!

— Клянусь вам! Задержите машину с похитителями! Скорее!

Но все было совсем не так просто. Оказалось, чтобы машину задержали, нужно приехать в такое-то отделение, написать там заявление по такой-то форме и заверить его в таком-то и таком-то кабинетах. И лишь после того, как заявление попадет в работу, можно будет делать заявку даже не о задержании, а о поиске нужной машины.

— Да вы что! — возмутилась Светка. — Вы издеваетесь! Это же сколько нам по кабинетам ходить! Они же убьют бедного Коняшу!

— Еще и лошадь украли?

— Не лошадь — человека!

То ли почувствовав неладное, то ли услышав незнакомые голоса из трубки, в этот момент громко и некстати залаял Барон.

Услышав его лай, дежурная удивилась:

— У вас там что целый зверинец! Еще и собаку я слышу. Девушка, вы уж определитесь, кого искать просите. Лошадь, человека или собаку.

В общем, особой надежды на полицию не появилось. Но все-таки оператор пообещала прислать наряд на место предполагаемого преступления.

— Ваш телефонный номер у нас есть, — предупредила она Светку. — Так что не советую вам пытаться скрыться. Сидите возле места предполагаемого преступления и ждите наряд.

Честно говоря, у деморализованных ребят других идей и не возникало. Они смиренно дождались прибытия наряда, а потом принялись давать показания. Сначала оперативникам, а потом в отделе уже и следователю. Со следователем они даже церемониться не стали, просто вывалили весь ворох проблем, совершенно погребя мужичка под ними. Следователь и так был невысокого росточка, а тут он совсем скукожился. И на друзей он начал поглядывать так настороженно, словно сомневался в здравости их рассудка.

— Похищение девушки? Кража научного открытия? И еще убийство? И снова похищение? Не многовато ли для одного дня?

— Да вы позвоните своим коллегам! Узнайте! Был звонок о смерти гражданки Ирины Усачевой! Там на месте преступления уже должны работать ваши сотрудники.

— Хорошо, я позвоню.

Следователь позвонил в дежурную часть, переговорил, но лучше от этого смотреть на друзей не стал.

— Да, — бормотал он в трубку, слушая чьи-то объяснения. — Понятно. Вот оно что. Интересно. Да, ты прав, бывают такие шутники, которым смерть человека — это повод для шуток.

И вместо того чтобы смягчиться, наоборот, начал поглядывать на друзей вроде как уже и с неприязнью. Они терялись в догадках. Что такое? Что не так? Следователь как будто бы им совсем не верит. Его взгляды говорят о том, что он явно подозревает их в чем-то нехорошем, но в чем?

Впрочем, долго томиться неизвестностью им не пришлось.

Следователь, положив трубку, строго взглянул на них и сказал:

— Вот что, уважаемые граждане, а посидите вы у меня в камере.

— Как?

— За что?!

— А чтобы знали, как шутки шутить со следствием. И еще за ложный вызов!

— Но мы же видели, как человека увозят явно против его воли. Мы же показывали вам видео!

И тут следователь взорвался:

— Что вы мне тут голову морочите! Видео ваше — это такая же подстава, как и вызов к гражданке Усачевой. Живой и невредимой, между прочим!

У друзей отвисли челюсти.

— Хотите сказать, что тетя Ира не умерла?

— А то вы сами этого не знали.

— Мы видели ее в таком состоянии, что сочли мертвой. Она лежала на полу без движения и с дырой во лбу. И пульса у нее не было. И в спальне все было перевернуто вверх дном.

— Довольно мне этих ваших баек! Наслушался!

Следователь даже кулаком по столу стукнул:

— Признавайтесь! Это вы вызвали наряд к гражданке Усачевой?

Чувствуя, что хуже уже не будет, Саша со Светой кивнули.

— И он по вашему вызову прибыл. И знаете, что мои коллеги там обнаружили? В дверях их встретила сама хозяйка квартиры!

— Наверное, это была какая-то другая женщина.

— Мегера!

— Женщина встретила моих коллег в домашнем халатике, она была изрядно удивлена прибытием полиции. Она показала сотрудникам свой паспорт и заверила, что у нее все в полном порядке. И что известие о ее смерти она лично просит считать чьей-то глупой шуткой.

— Но мы видели…

Саша начал возражать, но тут же прикусил язык. Зачем напрасно сердить следователя. Тот уже сделал свои выводы и менять их просто так не собирается. Как глупо, что Саша не сделал фотографии места убийства тети Иры. Теперь ему в доказательство правоты своих слов даже нечего предъявить. Хотя если следователя видео с процессом похищения Александра Сергеевича не убедило, тогда он и про фотографии с телом убитой тети Иры мог сказать, что они подделка или монтаж.

Итак, Саша промолчал, а вот Светка молчать не стала.

— Вы просто ленитесь хорошо работать! — возмущенно закричала она на следователя. — И вы, и эти ваши коллеги! Они проверили у гражданки Усачевой отпечатки пальцев? Обошли ее квартиру? Посмотрели в спальне?

— На каком основании? Повторяю, в дверях полицию встретила сама хозяйка квартиры. На руках у нее имелся документ, подтверждающий ее личность и прописку. Что еще надо?

— Убедиться, что это была точно Ирина Усачева! Это не могла быть она! Настоящая Усачева была в этот момент мертва. И ее тело лежало в квартире, куда ваши коллеги даже не зашли!

Следователь устало потер виски.

— Я вижу, что вы настроены решительно. Я могу предположить, что вы и сами стали жертвой чьего-то розыгрыша. Поэтому я не стану вас задерживать, но…

— Да задерживайте, пожалуйста! — завопила Светка в запале. — Только найдите убийц тети Иры и похитителей Эдиты!

На следователя ее выкрики особого впечатления не произвели. Он снова поморщился и продолжил с того места, где его перебили.

— …Но попрошу впредь быть осторожнее с вызовом полиции. И штраф за ложный вызов я все-таки обязан вам оформить.

И он начал что-то печатать, потом побежал оформлять, а затем вернулся и заявил, что штраф они получат в течение двух недель, и если потрудятся сразу же его оплатить, то смогут избежать вызова в суд. Друзья машинально взяли бумагу, которую им протягивал следователь, не глядя, все подписали, а потом вышли.

Настроение у них было подавленное.

— Это не лезет ни в какие ворота! Они просто не хотят работать!

— Почему же? Они работают. Штраф вон нам выписали.

— И это называется работа! — возмутилась Светка. — Они должны искать Эдиту! Должны искать ее маму! Коняшу! А куда мы сейчас едем? Разве не домой?

— К тете Ире. Я хочу проверить, что там говорил насчет нее следователь.

Но дома у тети Иры им никто не открыл. Сколько друзья ни звонили, изнутри не раздалось ни звука.

— Войдем?

— Как? Закрыто.

Вместо ответа в руках у Саши появились ключи.

Светка сделала большие глаза и прошептала:

— Откуда?

— Прихватил случайно.

Девушка продолжала подозрительно смотреть на Сашу.

— Ну что? Правда, случайно вышло.

Ключи подошли идеально. Друзья вошли в квартиру и, крадучись, двинулись в сторону спальни. К их удивлению, теперь в комнате царил порядок. Образцовым его назвать было трудно, но все же на полу ничего не валялось, вся мебель стояла на своих местах, а кровать была застелена покрывалом. И самое главное, мертвое тело хозяйки квартиры тоже исчезло.

— Ничего не понимаю, — прошептала Светка. — Она же лежала тут! Я сама видела. И ты видел. Ой, а где же ковер? Тут ковер был!

Саша наклонился и пощупал пол. Паркетная доска на месте исчезнувшего ковра была еще влажной.

— Тут кто-то хорошенько постарался, чтобы отмыть кровь, — произнес он. — Те, кто делал зачистку спальни, потрудились на славу. Не только тело вынесли, но и испачканный кровью ковер увезли.

— Но это же мог кто-то видеть! В доме же есть и другие люди.

Увы, соседи, к которым друзья обратились, тоже ничем не могли им помочь. Ночью они спали и не видели, чтобы из соседской квартиры выносили чье-то тело или ковер или завернутое в ковер тело. Впрочем, саму хозяйку и ее ночных гостей соседи тоже не видели. В общем, ничего подозрительного замечено этими людьми не было.

И любой, кто сейчас зашел бы в квартиру тети Иры, не зная о разыгравшейся тут ночью трагедии, сказал бы тоже самое. Ничего подозрительного. А что самой хозяйки нету дома, так она не обязана круглые сутки у себя торчать. Ушла, уехала, занялась другими делами, мало ли какие причины могут быть у женщины, чтобы не оставаться дома.

— Ты не знаешь место работы этой тети Иры?

Светка покачала головой. Нет, она не знала.

— Какой-нибудь театр.

— Какой-нибудь…

— И в любом случае я слишком вымоталась, чтобы еще куда-то ехать и что-то узнавать.

— Ну и ночка! — поддержал ее Саша. — Хочешь, посидим где-нибудь, перекусим?

Но Светка хотела домой. Домой и лечь в кровать.

— Я тебя подвезу.

Девушка даже не стала благодарить. И заснула она раньше, чем машина тронулась с места. Барон последовал ее примеру. Саша поглядывал на свою приятельницу и собаку с чувством легкой зависти. Ему и самому спать хотелось не меньше, а то и побольше, чем Светке и Барону, вместе взятым. В глазах у него резало, словно туда попало по пригоршне песка. Но парень крепился. Он довез Светку до ее дома и разбудил.

— Вылезай. Приехали.

Девушка открыла глаза, похлопала ими, зевнула и даже потянулась. И вдруг замерла с поднятыми руками. Саша не понимал причины этого до тех пор, пока Светка вдруг не рванула из машины.

С радостными гиканьем она неслась по двору, размахивая руками и выкрикивая:

— Эдитка! Эдитка, ты нашлась!

Саша выглянул наружу и убедился, что Светка отнюдь не сошла с ума и что у нее вовсе не галлюцинации. Во дворе из какой-то незнакомой машины и впрямь вылезала Эдита. Впрочем, что это именно она, Саша догадался не сразу. И если бы не глазастая Светка, привыкшая подмечать мельчайшие детали вокруг себя, Саша мог бы и не узнать свою институтскую приятельницу в этой бледной обритой наголо девушке да еще и закутанной в какое-то малопонятное покрывало.

Глава 11

Но это была именно она — их Эдита. И несмотря на изможденный вид, она нашла в себе силы, чтобы приветствовать их улыбкой. А Светку так она еще и обняла. И Барона приласкала. При этом покрывало, в которое куталась девушка, с одного плеча спало, и Саша увидел воспаленную красную кожу. Это была то ли свежая татуировка, то ли что-то другое в виде круга, поделенного на сектора. Целиком рисунок Саше разглядеть не удалось, потому что Эдита быстро поправила свое одеяние.

Да еще Светка в этот момент закричала:

— Эдитка, да ты же босиком!

Эдита переступила босыми ногами и смущенно улыбнулась:

— Да.

— Тебе же должно быть холодно.

Но Эдита выглядела как-то удивительно отрешенно. Асфальт под ее пятками был и впрямь холоднющий, а девушку это словно бы и не очень волновало.

— Есть немного, — заметила она и снова улыбнулась.

Было заметно, что Эдита совсем не в себе.

— Что с тобой случилось?

— Да столько всего, что и не расскажешь! — улыбнулась девушка, а потом произнесла: — Знаете, сегодня ночью я простилась с жизнью, а потом разве что чудом осталась жива. И поэтому все остальное мне сейчас кажется таким пустяком! Подумаешь, обуви нет. Ерунда! Главное, что сами ноги на месте.

Но Светке отсутствие обуви у подруги пустяком не казалось. Она захлопотала вокруг нее.

— Скорее в дом. Тебе нужно согреться.

Вот тут и пришло время порадоваться предусмотрительности Эдиты, оставившей ключи от своей квартиры подруге.

— Ты как чувствовала, что оставила ключи мне. Ну, пойдем!

Эдита послушалась. Но прежде чем двинуться с места, она оглянулась, как будто кого-то искала:

— А где же?.. Где же он?

Голос ее звучал растерянно, на лице появилось обиженное выражение. А глаза шарили по двору, девушка пыталась кого-то найти. И только сейчас Саша со Светой вспомнили, что с ней был какой-то человек. Это он привез ее на своей машине. Но где он? Они оглядели двор, но той машины, которая доставила Эдиту, видно больше не было.

— Уехал, — огорчилась Эдита. — Мой спаситель уехал. А я даже имени его не спросила.

— Ну, уехал и уехал! — отмахнулась Светка. — Главное, что ты здесь. А он свое дело сделал, пусть проваливает.

Но Эдита, кажется, вовсе так не считала. И если бы не друзья, которые ее удержали, так бы и побежала босиком и в одном одеяле за своим спасителем. Светке удалось перехватить подругу. Приговаривая, что надо хотя бы одеться, она повела ее к подъезду, а Саша сумел ее убедить, что она может подняться наверх, он сам поищет ее спасителя.

— Что с тобой случилось? — накинулась на подругу Света, едва они оказались в тепле и безопасности ее квартиры. — Где ты была? Что у тебя на плече? Рана? Ожог?

Эдита поморщилась.

— Тавро. Очень хочется помыться. Но он сказал, что ожог лучше не мочить.

— Он? Кто он?

— Не знаю, как его имя! Пойми ты, все случилось так внезапно, я ничего толком не успела понять. И еще они мне что-то вкололи, и я только сейчас начинаю более или менее нормально соображать.

Ну, насчет нормально это еще можно поспорить. Вернувшийся Саша сказал, что во дворе ему никого постороннего найти не удалось. И Эдита едва не расплакалась. Опустила голову на руки и спрятала в них лицо. Плечи у нее подрагивали. Одно из плеч опять обнажилось, и Саша смог рассмотреть круг, разделенный на двенадцать секторов. Внутри большого круга располагался еще один поменьше. Вся картинка выглядела красной и воспаленной.

— Что у тебя с плечом? — сочувственно спросил он.

Эдита перестала плакать, а Света за нее ответила:

— Она говорит, это тавро или клеймо, вроде того.

— Дикость какая-то!

Эдита подняла голову.

— Я хочу переодеться, — твердо сказала она. — А потом я вам все расскажу.

И рассказала. От удивления у обоих ее друзей глаза так и лезли из орбит, они просто не знали, что им делать — верить или нет. События, о которых рассказывала Эдита, были такими чудовищными, что казалось, она все придумывает. Но тавро у нее на плече говорило о том, что это не так.

После того как Эдиту бросили на колени и заклеймили, наступил момент ее знакомства с самим Хозяином. Девушку, которая от боли и перенесенных унижений уже не могла стоять на ногах, привязали к какому-то шесту, вертикально вбитому в нечто вроде платформы. И на ней, как на тележке, Эдиту выкатили в середину большого зала. И тут девушка поняла, что главные приключения этой ночи ждут ее еще впереди.

Она оказалась на сцене, вокруг нее были расставлены стулья и куда-то в темноту уходили зрительские ряды. Они терялись в пространстве, поэтому Эдита почти не могла различить лиц сидящих в зале. Да и что бы она там увидела? На месте лиц у всех зрителей лишь слабо белели маски. А вот зрители видели Эдиту очень хорошо. Эти люди могли рассмотреть девушку, что называется, во всех деталях, потому что именно на нее были направлены лучи прожекторов.

Определенно, она была главным действующим лицом этого представления, но радости от этого Эдита не испытывала. Закричать? Позвать на помощь? Вокруг нее было полно народу, она слышала их отдельные возгласы. Может быть, они ей помогут? Поймут, что она тут находится против своей воли, и заступятся за нее?

Эдита слабым, как у котенка, голоском промяукала сквозь свой кляп:

— Помогите!

Кляп заглушил даже те звуки, которые ей удалось издать. И в ответ донесся лишь издевательский смех. Нет, эти люди вовсе не собирались ей помогать. Поняв, что помощи она тут не дождется, Эдита замолчала. Не хотела дарить радость тем, кто явился поглазеть на ее унижение. По звукам голосов девушка догадывалась, что все эти люди крайне возбуждены и чего-то ждут. Но чего? Или верней, кого они ждали?

Долго гадать на этот счет Эдите не пришлось. Ударили невидимые барабаны и затрубили трубы. Звук был таким резким, громким и неожиданным, что Эдита даже дернулась. Веревки тут же больно впились ей в тело, заставив застонать. Но и этот стон растворился в нарастающем шуме. В зале раздался шелест десятков шелковых одеяний — это поднялись на ноги все гости без исключения. Они смотрели куда-то влево.

Эдита не выдержала и тоже поглядела в ту сторону. Все-таки любопытство родилось раньше женщины. Даже сейчас, стоя одной ногой на краю пропасти, Эдита не могла удержаться. Аплодисментами, которые заглушали временами завывания духовых инструментов и бой барабанов, зрители этого странного амфитеатра приветствовали некоего мужчину, завернутого в белый плащ в противоположность всем остальным зрителям, завернутым в плащи черного цвета.

На лице у этого человека тоже была маска, но не белая, как у всех прочих, а черная. Эти особенности его внешнего вида ясно указывали на его привилегированное положение в здешнем обществе. Кроме того, лучи прожектора переместились с Эдиты на этого типчика, чтобы дать возможность всем лицезреть его персону.

Хотя что там было лицезреть? Плащ скрывал его тело точно так же, как лицо скрывала маска. Голову и ту укрывал просторный капюшон. Эдита совершенно не понимала той помпы, с которой принимали этого господина. Кто он такой этот коротышка? Ни ростом, ни статью он точно не вышел. Маленького роста, толстенький, что в нем такого особенного? Но видимо, остальные были лучше ее подкованы в этом вопросе, потому что буквально исходили преданностью и восторгом при виде своего кумира.

Женщины, которых можно было вычислить по стройным фигурам, с обожанием посылали ему воздушные поцелуи. Мужчины кланялись. Общее ликование достигло такого градуса накала, что даже луч прожектора принялся метаться по рядам зрителей, чтобы коротышка мог полюбоваться произведенным на публику эффектом. И он им любовался. Принял значительную позу, одной рукой подпирая бок, а второй приветствуя своих почитателей.

Он так увлекся, что даже не заметил, как пролетели минуты. Наконец авации поутихли. Коротышка очень вовремя подловил этот момент, и за долю секунды до того, как люди и сами поняли, что уже устали аплодировать, он взмахнул рукой, призывая всех успокоиться.

— Садитесь!

Голос у него оказался таким высоким и пронзительным, что Эдита в очередной раз поморщилась. Это не укрылось от глаз коротышки.

— Похоже, нашей избраннице не нравится быть главным украшением нашего праздника. Похоже, у нее на сегодняшнюю ночь были другие планы.

Все зрители угодливо захихикали. А некоторые так даже засмеялись в голос. Эдита же нахмурилась. Но отнюдь не сказанное было тому причиной. Девушка пыталась сообразить, где она могла слышать этот ехидный, тонкий и высокий голос? Пыталась и не могла. А ведь она его точно где-то слышала. Где-то совсем близко от мамы. Эдита невольно вспомнила тот день, когда она была у мамы на работе в лаборатории. И тогда за стенкой она слышала этот голос. Но на ее вопрос, кто это там такой противный, мама ничего не ответила. А другие сотрудники отвели глаза. Между тем голос раздавался в одной из тех лабораторий, куда Эдите ходу никогда не было.

Пока девушка пыталась понять, что это значит лично для нее и как она может это использовать в своих интересах, Коротышка снова произнес:

— Ну-с! Начнем наш пир!

Эдита невольно огляделась по сторонам. И где же еда? Что-то не видно ни столов, ни приборов. Впрочем, столы появились в тот же миг, когда девушка про них подумала. Из-за тяжелых темно-алых занавесей столы на колесиках выкатили проворные слуги. Они подобострастно поклонились собравшимся, обмахнули приборы белоснежными салфетками и так же проворно скрылись за занавесями.

Теперь столы на сцене были. И тарелки были. И даже приборы имелись. Они лежали так близко от Эдиты, что она могла рассмотреть их острые зубцы и лезвия и угольно-черные рукоятки. Недешевые приборчики. И тарелки очень тонкого фарфора. Но вот угощения на них по-прежнему не наблюдалось. Накрытые белоснежными скатертями столы были уставлены одними пустыми тарелками.

Внезапно возле столов появился обнаженный до пояса мужчина. В руках он держал два огромных мясницких ножа, которые со звоном непрестанно затачивал друг о друга, как это иногда делают мясники на восточных базарах для привлечения большего количества публики. Но где же само мясо? Запеченный бычок или жареный барашек. Кого они будут резать?

Но к удивлению Эдиты, сколько бы она ни вертела головой, никакого намека на барбекю она не замечала. Сам мясник направился прямиком к ней. Он не сводил с нее своего кровожадного взгляда, а ножи в его руках поблескивали очень уж зловеще. И внезапно Эдита поняла. Главное блюдо предстоящего пира — это она! Точнее, его единственное блюдо.

На мгновение девушке стало интересно, как они собираются ее съесть? Целиком или по кусочкам? Сырой или поджарят? А соус какой к ней подадут? Но когда мясник приблизился к ней настолько, что девушка смогла уловить его запах, ее прошиб пот, а потом окатила волна ледяного ужаса. Господи, ее же сейчас будут резать! Живьем! Станут отрезать от нее по куску и раскладывать на белоснежных фарфоровых тарелках. А эти в масках станут поедать ее теплое мясо!

Если бы Эдита могла, она бы заверещала в этот момент от ужаса. Но рот у нее был предусмотрительно заткнут, так что орать она не могла, только мычала, глядя на приближающиеся к ее груди лезвия. Неужели, они станут резать ее живьем! Это же настоящее живодерство! Вообще ни в какие рамки! Хоть бы прикончили ее сначала!

Чтобы не видеть всего этого ужаса, девушка закрыла глаза. Господи, кому же ей молиться? Кто может ее спасти в таком безвыходном положении? Никто ее не спасет, только чудо. Ну а кто у нас главный по чудесам? Мысли Эдиты судорожно метались, она пыталась вспомнить. И вдруг само собой всплыло имя — Николай!

Несмотря на безвыходность положения, девушка даже как-то приободрилась. Да, все правильно она вспомнила, Николай Угодник — архиепископ Мир Ликийских. Только ему под силу сотворить такое чудо, спасти Эдиту от неминуемой смерти! Надо его попросить. И плевать, что рот у нее заткнут, для святого замкнутые уста — это ерунда. Он слышит голос сердца, голос души, так что надо звать на помощь.

И девушка взмолилась изо всех сил:

— Батюшка Николай! Спасай меня! Скорее!

Конечно, полной уверенности в помощи у нее не было. Все-таки она порядочная грешница. И в церковь ходит нечасто. А когда ходит, наверняка что-то там делает неправильно, поскольку вся семья у них совсем в делах церковных неразбирающаяся. Так что же, не поможет ей тогда святитель Николай? И внезапно какая-то жаркая волна поднялась из глубины ее существа. И Эдита почувствовала: нет, поможет! Обязательно поможет! И услышит. А уж как именно поможет, это ему решать.

И в тот момент, когда девушка уверилась, что все с ней будет хорошо и что умрет она не сегодня, не сейчас, и не так, над головами собравшихся откуда-то с потолка раздался возглас, в котором перепуганная Эдита сперва признала глас Божий. И лишь мгновение спустя она догадалась, что эти звуки издают вполне обычные земные люди.

— Сдавайтесь! — кричали они. — Вы окружены!

Множество мужчин в черном камуфляже спускались на тросах откуда-то с потолка. Действовали они столь стремительно, что никто из зрителей не сумел оказать им сопротивления. Мясник первым сообразил, что дело неладно, и отшатнулся от своей жертвы. Он побежал прочь от Эдиты, растеряв по дороге все свои ножи. А вот прочие соображали медленней. Часть зрителей осталась сидеть на своих местах, среди других поднялась паника.

— Сопротивляться бесполезно. Стреляем на поражение!

Но никто из «театралов» не обратил внимания на эту угрозу. Теперь почти все зрители носились между рядами, частенько теряя свои маски. Лица их были перепуганными и такими жалкими, что оставалось только удивляться, как еще несколько минут назад эти люди наводили жуть на Эдиту. Теперь она бы посмеялась прямо в их перекошенные лица, если бы не все тот же проклятый кляп!

Но девушка даже с кляпом все равно наслаждалась процессом унижения противника. Теперь уже не она была жертвой. Это все остальные попали в западню.

Внезапно она заметила того коротышку с противным визгливым голосом, который тут был за главного. Он был почти единственный, кто не поддался панике и, казалось, твердо знал, что нужно делать. Он деловито двигался в направлении занавеса. Путь через беснующуюся толпу ему освобождали двое крупных мужчин. Телохранители также не потеряли присутствия духа, они сумели сохранить маски, тем не менее Эдите показалось, что и с ними она уже где-то встречалась. Эти трое буквально приковали к себе ее взгляд. Девушка и рада была бы от них оторваться, но не могла. Так и проследила до того момента, пока все трое не скрылись за тяжелым бархатным пологом, который на мгновение приоткрылся, пропуская этих троих, а потом также быстро упал снова.

Эдита особенно не волновалась, что они убегут. Ее охватило какое-то удивительное умиротворение и спокойствие. Сохранять спокойствие в ситуации, когда она стояла совершенно обнаженной у столба с заткнутым кляпом ртом и обожженным плечом, а вокруг нее бегали и суетились ее недавние обидчики, было удивительно. Но Эдита была абсолютно безмятежна.

Она стояла и смотрела на то, как помещение наполняется все новыми людьми в черном камуфляже. Теперь они не только спускались из-под купола, они бежали вдоль рядов из стульев и словно черные ручьи втекали через боковые двери. У них лица тоже были закрыты балаклавами, но Эдита уже не боялась. Кем бы ни оказались эти люди, святой Николай знает свое дело, ничего страшного с ней больше не случится.

Но стоило Эдите так подумать, как тут же один из зрителей — он, как и все прочие, был в плаще и закрывающей лицо белой маске — бросился к ней. В руке у него внезапно появился нож. Это был обычный складной карманный ножик, но Эдиту он напугал. Лезвие у ножа было хищное и зазубренное. Настоящая челюсть динозавра. И нож приближался к ней.

В голове у девушки невольно промелькнула тоскливая мыслишка: как, неужели святой Николай ее не уберег, неужели ей все-таки придется сегодня умереть? Как обидно, что за огромными ножами ее ангел-хранитель присмотрел, а вот маленький ножик в руках этого человека да и не углядел!

Нож в руках мужчины взлетел над головой Эдиты, она зажмурилась, но ничего не произошло. А потом знакомый голос произнес:

— Ну и долго ты еще намерена тут торчать? Да еще нагишом?

Девушка открыла глаза и увидела перед собой спасителя. Он уже снял с себя маску, но все еще был в плаще.

— Ты!.. — воскликнула Эдита, и больше ничего придумать не сумела.

— Я! — заверил ее спаситель. — Ну как? Оперативно мы? Ох, пришлось мне подергаться, когда этот гад к тебе с ножами потопал!

Внезапно Эдита осознала, что способна шевелиться и, что самое важное, говорить. Ненавистный кляп был вынут у нее изо рта, и путы были разрезаны маленьким, но таким острым ножичком. И девушка решила, что вполне может позволить себе упасть в обморок. И упала! Прямо на руки своему спасителю. И не пожалела, так хорошо и уютно было лежать в его сильных объятиях.

Честное слово, за все свои страдания она заслуживала хотя бы это маленькое удовольствие.

Когда Эдита дошла в своем рассказе до этого места, она ненадолго прервалась и посмотрела на своих друзей. Светка с Сашей сидели с одинаково отвисшими челюстями, не сводя с нее глаз.

— Неужели все правда? — пробормотал Саша.

— Тебя хотела сожрать стая взбесившихся людоедов? — добавила Светка.

— Чистая правда! От первого и до последнего слова, — заверила их Эдита. — Хотите узнать, кто был моим спасителем?

— Ну тут и гадать нечего! — хмыкнула Светка. — Твой Накачанный это был.

— Как ты догадалась?

— Достаточно было увидеть разок, какими глазами ты на него смотришь. У тебя на лице все было написано.

— Что написано?

— Что ты в него влюбилась, вот что!

Эдита запротестовала:

— И вовсе я не влюбилась! Вот еще! Просто он обещал мне помочь в поисках мамы.

— И что он там тебе наобещал?

— Он сказал, что знает, где моя мама.

— И обещал тебя к ней отвезти?

— Нет… Не знаю.

— Так не знаешь или не обещал?

— Ах, не приставай ко мне! — печально вздохнула Эдита. — Я не расспрашивала его особо, потому что, во-первых, была не совсем в себе. А во-вторых, я никак не думала, что он вот так возьмет и удерет.

— Еще бы! После всего что он для тебя сделал, он вправе был рассчитывать хотя бы на простое человеческое спасибо от тебя.

— Вот именно! Я же его толком и не поблагодарила. Даже имени его не узнала. Даже телефон не взяла! Все думала, что он поднимется вместе со мной, проводит до квартиры. А он вместо этого куда-то укатил.

Светка понимала и разделяла досаду своей подруги. В кои-то веки девушке попался настоящий герой, и не просто попался, он еще и спас ее от грозящей опасности. Спас и почти сразу же исчез! Было от чего обломаться.

— Может, хоть в друзья его себе добавила?

— Нет! Представляешь?!

Света представляла. И вместо ответа она молча обняла подругу. Эдита ответила на объятия. И спустя несколько минут перед Сашей сидели две рыдающие девушки. Барон заскулил, а потом ретировался из кухни. Такой сырости он не любил. Саша с удовольствием последовал бы за собакой, но его не пускали подруги. Обе они держали Сашу за руки — Светка за левую, а Эдита за правую и убежденно твердили, что без него им точно не справиться. Что оставалось делать Саше? Только смириться со своей участью и ждать.

Когда обе девушки немножко успокоились и шмыганье носами прекратилось, Эдита сказала:

— Дома у тети Иры я нашла одну занятную штуку.

— Знаем, — кивнул Саша. — Ее труп.

Эдита поморщилась:

— Нет, не это. Зря ты мне об этом напомнил. Бр-р-р… До сих пор мурашки по телу, как вспомню. Увидела и сразу же в оборок грохнулась. И сколько провалялась, не помню.

— А мы все это время сидели и ждали тебя внизу на лестнице. Потом надоело, поехали наверх. А ты в это время по лестнице спустилась. Так и разминулись.

— Я на улицу выскочила, а там эти бандиты. И как они меня вычислить сумели?

Светка покраснела.

— Прости, это я виновата. Это я тебя сдала.

— Ты! — поразилась Эдита. — Зачем?

— Случайно получилось. Я стала тебе звонить и случайно позвонила на твой номер. А телефон-то твой был в руках у этих гадов. Потом они спросили номер дома и как называется улица. И я им все это написала. Прости!

— Ничего, — отмахнулась Эдита. — Все хорошо, что хорошо кончается. Но знаете, сдается мне, что там в квартире кроме меня и мертвой тети Иры был кто-то еще.

— Ты его видела?

— Только краем глаза заметила какое-то движение. А когда очнулась, то в руке у меня была записка.

Саша заинтересовался:

— И что за записка такая?

— Я так поняла, что это писал какой-то мамин знакомый. Но он же знал и тетю Иру. И он писал мне очень ласково, называл меня дорогой девочкой и сообщал, что мне угрожает серьезная опасность. Что мне не нужно искать маму, и что мой жених должен позаботиться обо мне.

— Жених?

— Наверное, имелся в виду Игорь.

— Он же тебя предал!

— Да, предал, — задумчиво согласилась Эдита. — Автор записки, видимо, этого не знал.

— Это был Коняша! — воскликнула Света. — Уверена, что это он тебе написал! Во-первых, он знал твою маму! Во-вторых, состоял в любовниках у тети Иры. И в-третьих, он был в квартире в то же время, что и ты!

— Надо же, — удивилась Эдита. — Но записка — это еще не все. Было кое-что еще.

— И что же?

— Сейчас.

Эдита сунула пальцы себе в рот и пошарила за правой щекой. Там она не нашла того, что искала, потому что лицо у нее сделалось задумчивым, а затем просветлело. Эдита полезла за левую щеку и нашла там искомое. Это была прозрачная субстанция, похожая на гель, заключенная в прозрачную оболочку из мягкого пластика. Этакий маленький запаянный со всех сторон мешочек.

— И что это такое? — спросил Саша, осторожно потыкав субстанцию пальцем.

Запрятанное внутрь пластика вещество производило странное впечатление. На гель оно было похоже лишь отчасти. Но при этом оно могло принимать любую форму, какую пожелаешь. Оно могло превратиться в лепешку, могло собраться в кучку или даже шарик. И при этом не теряло формы, а внутри его что-то поскрипывало, как скрипит снег в морозный день или чисто-пречисто вымытые детским мылом руки.

Увидев, что Саша проделывает с этой капсулой, Светка тоже осмелела и взяла ее в руки. Повертев перед глазами, она подняла ее на свет и воскликнула:

— Как интересно! Тут прямо все цвета радуги!

К этому времени ночь уже закончилась, наступило утро. Солнце взошло над крышами соседних домов. И стоило его первым утренним лучам упасть на капсулу с гелем, как по стенам рассыпались разноцветные всполохи. Света вертела капсулу в руках, и разноцветные точки разбегались во все стороны. Вся кухня была усыпана ими, словно драгоценными сияющими на солнце камнями.

— Красота-то какая!

Саша отнял у разошедшейся девушки капсулу и озабоченно произнес:

— Да, красота. Но что это такое?

Эдита развела руками:

— Я не знаю. Но похоже, что, проходя через этот гель, солнечный свет разбивается на цвета спектра.

— Но почему вот так точками? А вот так уже линиями. А если перекрутить, то вообще получаются какие-то зигзаги. Там внутри однородная жидкость.

— Не такая уж и жидкость, если ей можно придать форму.

— От выбранной формы получившийся на свету рисунок не зависит. А от чего же он зависит?

Никто из девушек не мог объяснить. Знаний, почерпнутых из школьного курса физики, определенно для этого не хватало.

— Да, и впрямь занятная штука, — сказал Саша. — И говоришь, ты нашла ее в квартире у тети Иры?

— Она оказалась у меня в руке вместе с запиской. Записка была сложена конвертиком и в ней лежал этот пакетик. Я так и вышла из квартиры, в одной руке пакетик, в другой — записка. Когда меня схватили, я успела сунуть пакетик в рот.

— Как негигиенично!

— У меня просто не было выбора, — оправдывалась Эдита. — Я подумала, что эта капсула может быть ценной.

— А записка?

— Она выпала у меня из рук. Наверное, до сих пор валяется где-то возле дома тети Иры, если ветром не унесло. Предлагаете поехать и поискать?

Нет, искать записку никто не собирался.

— Что в ней толку? Ее содержание ты нам и так пересказала.

На уме у Саши было совсем другое.

— А этот твой жених, к которому отправлял тебя Александр Сергеевич…

— Игорь.

— Ты знаешь, как его найти?

Эдита удивилась безмерно:

— Найти? Ты шутишь! Этот человек выслуживается теперь перед теми бандитами, от которых прячется моя мама!

Саша радостно кивнул:

— Выслуживается! Вот это то, что нам нужно. Если выслуживается, значит, знает про них всяко больше, чем мы с вами.

Светка захлопала в ладоши.

— Точняк! Если на кого-то работаешь, то уж знаешь про него хоть что-то!

Эдита растерянно переводила взгляд с одного на другого.

— Но как нам-то это поможет? Игорь ни за что не станет с нами откровенничать. Ни со мной, ни с вами.

— А это смотря как спросить.

— И не думайте, что я буду ему звонить, — отказалась Эдита. — Это мы уже проходили! Стоит мне назначить ему встречу, как там окажутся эти имбецилы во главе с Мегерой.

И она замолчала.

— А кто тебя заставляет назначать ему свидание? — произнес Саша.

— Как же иначе нам с ним встретиться?

— Встречу можно организовать и самим, — отозвалась Светка.

Эдита покачала головой и жалобно попросила у друзей:

— Выражайтесь, пожалуйста, яснее. У меня в голове еще не все извилины в правильном направлении изогнулись. Я чего-то не понимаю, о чем вы тут сговариваетесь.

— Нам надо Игоря твоего изловить и самим его допросить! Без всяких там предварительно назначенных ему свиданий. Понимаешь? Пусть наше появление станет для него маленьким неприятным сюрпризом!

Эдита медленно осмысливала предложение друзей. И чем больше она о нем думала, тем сильней оно ей нравилось. Впереди вырисовывалась перспективка поквитаться с прощелыгой и обманщиком, каким показал себя Игорь. И если речь идет о том, чтобы слегка наподдать бывшему женишку по мягкому месту, то что может быть приятней этого?

— Ребята, я согласна!

— Отлично. Теперь только надо определиться, как и где мы этого гада прихватим.

— И куда отвезем?

Да, выбор места для задушевного разговора имел отнюдь не последнее значение. Светка склонялась к какому-нибудь заброшенному заводскому цеху, где еще остались станки, желательно токарно-обрезные и желательно работающие. На взгляд Эдиты, могла сгодиться и старая лесопилка, если на ней имелась хотя бы одна действующая ленточная пила. Саша видел их предстоящее общение с Игорем на фоне строящегося дома с котлованом, полным свежего бетона.

Но, увы, как ни красиво все это рисовалось им в мечтах, ничего подходящего друзья не знали, к тому же догадывались, что в нашей стране с присущей нашим людям хозяйственностью любые станки или пилы долго без хозяина не остаются. Да и бетон, хоть в растворе, хоть как долго без сторожа не пролежит. А присутствие сторожа могло помешать задушевному разговору. При свидетелях-то оно совсем не то.

Все трое глубоко задумались. И наконец Светка произнесла:

— Мне кажется, я знаю подходящее местечко!

И поманив своих друзей ближе к себе, она что-то им возбужденно зашептала. Видимо, ее предложение вызвало полное одобрение у остальных, потому что то и дело в воздух поднималась чья-нибудь рука с одобрительно поднятым вверх большим пальцем или раздавался ободряющий возглас.

Глава 12

На дело было решено отправиться немедленно, даже не отдыхая. На этом настаивала в первую очередь сама Эдита.

Друзья смотрели на нее с большим сомнением:

— А ты сможешь?

Сашке минувшей ночью выпали не такие бурные переживания, но он и то еле держался на ногах. Что же должна была испытывать Эдита, которую совсем недавно пытались сожрать живьем?

— Выдержу!

— Ты не храбрись. Еле на ногах стоишь.

— Но я чувствую, что стоит мне только прилечь, как я расклеюсь на несколько дней. А пока я на адреналине, надо действовать.

Надо так надо. Ловить Игоря было решено возле его дома. Эдита не даром столько времени общалась со своим женихом, она прекрасно знала распорядок его дня. И знала, когда бывший любимый отправлялся на работу. Как раз в это время.

— А сейчас он постарается закрепить позиции в лаборатории, будет работать и в праздники, и в выходные, лишь бы выслужиться перед новым руководством. Я его знаю! Он из кожи вон вылезет, лишь бы зарекомендовать себя с самой лучшей стороны. Он так же старался перед мамой, а теперь будет крутиться возле этой Мегеры.

Эдита оказалась права. Она и впрямь знала своего жениха как свои пять пальцев. Расхождение названного времени его появления на улице с реальным было минимальным, всего несколько минут.

— Вот он, голубчик! — прошипела Эдита, глаза которой при виде жениха злорадно засверкали.

Во всех переживаниях вчерашнего дня и минувшей ночи она с удовольствием обвинила именно Игоря. Так это было или нет, Эдита даже не задумывалась. Ей требовалось выместить на ком-то накопившиеся в ней отрицательные эмоции, и Игорь был для этого самым лучшим кандидатом.

— Ну что? Хватаем его?

— Нет, погоди. Он не один.

Из подъезда своего дома Игорь появился под ручку с какой-то высокой худощавой женщиной. Лицо ее было закрыто большими темными очками и широкополой шляпой. Шею укутывал шарф. И все же Эдите показалось, что она эту женщину уже где-то видела.

Девушка присмотрелась и вдруг ахнула:

— Это же Мегера!

— Ты уверена?

— Это она! Собственной персоной.

— Тогда где-то поблизости должны быть и ее телохранители.

И точно, телохранители нашлись неподалеку. Двое массивных молодых людей порысили к своей повелительнице. И пока один подобострастно распахивал перед ней дверь, второй занял позу агента прикрытия и воинственно оглядывал окрестности. Ну а вдруг как из зеленых кустов сирени выскочит злодей, желающий покуситься на их повелительницу.

Мегера села в машину, милостиво кивнула Игорю и укатила по своим королевским делам. А Игорь остался один. Во дворе не было ни души. Редкие прохожие виднелись лишь вдалеке, и то лишь в виде силуэтов. Вряд ли кто-то из них мог бы прийти Игорю на помощь. Нет, такой момент упускать было просто грешно.

— Вот теперь нам пора!

И все трое, словно стая диких львов, выскочили из засады и бросились к Игорю. Тот увидел их слишком поздно. Разомлевший он смотрел вслед машине Мегеры и заметил опасность, когда уже ничего нельзя было сделать. От ужаса Игорь взвизгнул. Потом он подпрыгнул и меленько-меленько засеменил ногами, пытаясь начать бежать от своей невесты еще в воздухе. Но не успел он приземлиться, как на него набросился Барон. С грозным рычанием, которого никак нельзя было ожидать от этого милого пса, Барон вцепился в рукав куртки Игоря.

Конечно, спаниель — это вам не овчарка. Ни весом, ни силой последней Барон не обладал. Но его массы хватило как раз на то, чтобы задержать Игоря до того, как подоспели люди. В результате Игорь потерял те самые драгоценные секунды, которые могли бы его спасти. Бывший жених Эдиты пытался избавиться от повисшего на нем рычащего пса и не успел вовремя сориентироваться и понять, что надо бежать хоть с собакой на рукаве, хоть без нее.

— Ага! Попался!

Игоря схватили, наподдали ему немного для острастки, причем больше всех усердствовала в этом Эдита, не упустившая возможности отвести душу, а затем поволокли пленника в машину. Впрочем, он почти не сопротивлялся. Вид у него был бледный. Он с ужасом смотрел на Эдиту, даже не делая попытки вырваться.

И лишь когда машина поехала, Игорь воскликнул:

— Ты должна быть мертва!

И это были первые слова, обращенные к бывшей невесте. В ответ Эдита усмехнулась:

— Как видишь, жива-живехонька.

Она старалась не показывать виду, как сильно покоробили ее слова женишка. Но Игорь все понял и сам.

— Прости. Прости меня.

Конечно, теперь он просит у нее прощения! А что было, когда он сотрудничал с ее врагами?

Эдита ничего не произнесла в ответ, она лишь вперила в Игоря такой взгляд, что он взвизгнул:

— Я не мог поступить иначе! Меня заставили!

— Не ври! Кто тебя заставил?

— Она! Эта женщина…

— Мегера! И чем она тебя так запугала?

— Не она сама. Но ты себе даже не представляешь, какие страшные люди стоят за ней!

— Кто там за ней стоит, — фыркнула Эдита. — Все ты врешь! Выкручиваешься! Выдумываешь!

— Нет, нет, я правду говорю.

— Когда ты там говорил правду? Ты враль, каких свет не видывал! Сначала за мной начал ухаживать, чтобы втереться в семью начальницы. Когда у мамы начались проблемы, переметнулся к этой Мегере. К ней начал пути-подходы искать.

— А ты бы не начала, если бы тебя грозились убить?

— Тебе угрожали?

Игорь затряс головой. Он был так жалок, что Эдита даже перестала злиться на него. Ну, невозможно злиться на такое трусливое ничтожество. Господи, и где только были ее глаза, когда она собиралась за него замуж? Нельзя винить одного Игоря, она тоже виновата. Надо быть повнимательней к тому, с кем собираешься провести всю жизнь.

Но прошлого не вернешь. Что сделано, то сделано. Эдите оставалось лишь поблагодарить Мегеру, которая, сама того не желая, помогла ей по-новому взглянуть на женишка.

— Рассказывай! — приказала девушка. — Рассказывай все, что ты знаешь о Мегере! Кто она такая? Откуда появилась? Она же работала у мамы? Да? В той особой лаборатории, куда меня никогда не пускали?

— Да, да, — отозвался Игорь нехотя и словно бы не вполне понимая, о чем допытывается у него девушка. — Но все-таки скажи, Эдитка, как тебе удалось остаться в живых? Я же видел твою фотографию, ты стояла в том зале у столба, ты была как те другие… до тебя… Те, кого мне показывала… Она! И вот они все мертвы, а ты одна жива! Как тебе это удалось?

Эдита молчала. Слова Игоря сказали ей так много, что она боялась не совладать сразу со всеми появившимися у нее в голове мыслями. Что же это получается? Выходит, кто-то показал Игорю фотографию из того страшного поместья в лесу, где ей довелось побывать минувшей ночью? Кто показал, тоже догадаться несложно. Если Мегера и раньше запугивала Игоря подобным образом, также она поступила и в этот раз. Но получается, что Мегера тоже замешана в том кошмаре? И кроме того, если верить словам Игоря, то до Эдиты у Мегеры были еще и другие жертвы?

— Это чудовище, а не женщина.

— А те, кто стоят за ней, еще хуже.

— Рассказывай про Мегеру.

— С нее все и началось, — забормотал Игорь. — С ее появления. Я сразу понял, что быть беде. Она не ученый, совсем напротив. Но эту женщину спустили к нам сверху.

— Откуда?

— Оттуда!

И Игорь выразительно покосился на потолок машины.

А потом, опустив голос до конфиденциального шепота, произнес:

— Кто именно ее прислал, я не знаю. Но думаю, что это был высокий начальник. Твоя мама не смогла ему отказать. Она приняла эту женщину, зачислила ее в штат.

— Ну, допустим. Мегеру приняли в штат. И что она стала делать дальше?

— То, зачем и явилась. Вынюхивать, высматривать и следить за всеми нашими действиями.

— И мама это терпела?

— Ей не нравилось, конечно. Но что она могла сделать? Она попыталась увильнуть. Она понимала, что именно в первую очередь интересует Мегеру, и постаралась максимально свернуть работу в том направлении. Но так как твоя мама настоящий ученый, то она работу все-таки продолжила, но в другом месте.

— В каком?

— Этого никто не знал. Даже я — ее ближайший помощник лишь догадывался, что она затеяла. Она шифровалась от Мегеры так отчаянно, как самый крутой агент. В ход шли и звонки с сообщениями о несуществующих встречах, и переодевания, и побеги, и чего там только не было!

— А помогал в этом маме Александр Сергеевич?

— Да. У него же мозг. Твоя мама и он вместе работали над открытием.

— И что это за открытие?

Игорь широко раскрыл глаза.

— О-о-о! — многозначительно протянул он. — Это такая вещь… Ты себе даже не представляешь! Владеть ею захотят очень многие. Вот и люди, которым служит Мегера, захотели. Но они не учли одного…

Но тут Игорь прервал свой увлекательный монолог и попросил:

— Слушайте, а можно приоткрыть окошко? Тут очень душно. Мне становится дурно.

— Пожалуйста.

И хотя в машине было скорей прохладно, чем душно, окошко по просьбе Игоря было немедленно открыто. Нельзя сказать, чтобы встречный поток воздуха как-то особенно приободрил молодого человека. Вид у него с каждой минутой становился все более зеленым. От страха, как решил Саша, кинув осторожный взгляд на своего пассажира. Примерно также подумали про Игоря и обе девушки. Трусит!

Хотя, казалось бы, чего ему было теперь бояться? Самый страшный для него первый момент встречи с Эдитой прошел без особо тяжких физических увечий. А теперь, когда Игорь вроде как согласился с ними сотрудничать, ему и вовсе бояться стало нечего. И все же он упорно зеленел и даже стал задыхаться.

— Помогите! — прошептал он свистящим шепотом. — Дышать нечем.

Вид у него и впрямь был нехорош. Зелень плавно перешла в синеву, Игорь явно испытывал недостаток кислорода.

— Он задыхается!

Игорь хватал воздух губами, словно выброшенная на сушу рыба. Дыхание вырывалось у него из груди со свистом. И свист этот с каждым выдохом делался все тише и слабее.

— Господи, что же делать! Помрет ведь!

Саша остановил машину и выскочил на проезжую часть. На счастье, мимо проезжала «Скорая помощь», под колеса которой парень фактически и бросился. Машина затормозила, из нее высунулся шофер и покрыл Сашу таким отборным матом, на который способны лишь грузчики и таксисты. Не обращая внимания на грубость водилы, парень подскочил со стороны врачей и рванул за дверцу.

— У меня больной! Приступ удушья! Скорее!

К чести медиков надо сказать, что едва услышав о том, что для них есть работа, они мигом утратили недовольное выражение лиц и выскочили из машины, не забыв прихватить свои заветные чемоданчики. Пока один из медиков мерил Игорю давление, другой слушал сердце и закатывал рукава, внимательно осматривая руки и уделяя особое внимание области на сгибе локтя.

— Что с ним случилось? — спросил врач у друзей.

— Не знаем. Внезапно начал задыхаться.

— Чем он страдает? Какими болезнями? У него есть аллергия? Возможно, он астматик?

Откуда Саша мог это знать? Он взглянул на Эдиту. Все-таки невеста, должна быть в курсе. Но Эдита развела руками. Игорь на здоровье никогда не жаловался. Регулярно посещал тренажерный зал. И вообще, вел здоровый образ жизни.

— Ничем он не болеет.

— Тогда что могло спровоцировать такую острую кислородную недостаточность?

— Это вы у нас спрашиваете! Сделайте что-нибудь, он же задыхается.

— Чтобы что-то сделать, я сначала должна понять, что с ним!

Все же какой-то препарат Игорю ввели. Но лучше ему от этого не стало. Дыхание, которое прежде со свистом вылетало у него из груди, теперь затихло вовсе. И когда возле них затормозила еще одна машина, с надписью «Реанимация», ее врачи сердито заявили:

— Зачем звонили? Он же у вас уже не дышит!

— Нет, нет, — заступилась за Игоря первая врач. — Дыхание еще есть.

Только после этого врачи засуетились возле Игоря. Через несколько минут они заставили Сашу найти еще троих прохожих — мужчин, с помощью которых Игоря переложили на носилки и занесли в машину реанимационной бригады. После чего дверь с грохотом захлопнулась, а друзьям велели не мешать и не соваться.

— Мы делаем все, что можем. И вы нам не мешайте.

Друзья так и сделали. Смиренно стояли снаружи. Минут через десять из машины выглянул врач. Вид у него был хмурый.

— Пока без улучшений, — заявил он. — Интубацию мы ему сделали. Место в больнице нам только что дали. Везем его сейчас на Литейный в Мариинскую больницу.

Эдита шагнула вперед:

— Мне с ним поехать?

— А смысл? — устало пожал плечами врач. — В реанимацию вас все равно не пустят.

В реанимацию! Не в морг! Значит, надежда еще есть! Слышать это было отрадно. Но когда Эдита заглянула в машину, чтобы проститься с женихом, то обнаружила его в самом плачевном состоянии. Изо рта Игоря торчала трубка. Также тонкие трубочки от двух капельниц тянулись к его рукам. Над самим парнем стояла женщина с пузырем в руках, которая периодически сжимала пузырь, давая легким Игоря столь необходимый им кислород.

— Надежда есть? Как вы думаете?

— Позвоните к вечеру в справочное, вам там все скажут.

Врач мягко отстранил Эдиту и запрыгнул в машину. И вот уже, гудя сиреной и сверкая маячком, машина умчалась вдаль.

— Невероятно, — произнес Саша, чувствуя, как сильно кружится у него голова. — Что с ним случилось? Как вы думаете?

— Так быстро все произошло! Словно волной его накрыло.

— Признаться, вначале я даже подумала, что Игорь симулирует.

— Нет, на симуляцию это не похоже.

— Теперь я и сама это вижу.

После того как их общение с Игорем так резко и внезапно закончилось, друзьям не оставалось ничего другого, как вернуться домой. Все трое чувствовали, что приключения их еще не завершены, и поэтому, не сговариваясь, поехали домой к Эдите. Светка на минутку заскочила к себе и догнала друзей на лестнице уже вся в слезах.

— Представляете, тетя Люба умерла!

— Кто?

— Соседка наша. Только что мама звонила в больницу, куда ее вчера увезли, и там сказали, что тетя Люба скончалась. Не удалось ее откачать. Острый отек тканей. Ночью дело произошло. А мы и не знали!

— А что с ней случилось?

— Знаете, а ведь в принципе очень похоже на наш случай с Игорем, — пробормотала Светка. — Ничто беды не предвещало. Тетя Люба спокойно пила чай с конфетами у нас дома. Мама говорит, что она слопала их не одну, не две штуки. А то ли три, то ли даже четыре конфеты успела отпраить в рот. Мама даже хотела забрать их, но тут стало не до конфет. Тете Любе внезапно перестало хватать воздуха, она начала задыхаться. Мы вызвали врачей. А мама — она у меня астматик, еще сделала тете Любе укол своего лекарства, чтобы снять отек. Вроде бы это помогло. И когда ее увезли в больницу, она дышала сама, хотя и с трудом. На лицо ей, конечно, надели кислородную маску, чтобы дышать было легче, но в сами легкие в отличие от Игоря тете Любе никаких трубок не пихали. И в сознании она была. И разговаривать могла. Мама вообще сказала, что с теткой Любой все будет в порядке, а получилось вон как… совсем иначе.

— Жаль тетю Любу, — пробормотала Эдита.

Но Саша был настроен категорически иначе.

— Нас бы самих кто пожалел!

Только оказавшись в квартире и попадав, кто куда, все трое ощутили, до какой степени они вымотались. Усталость навалилась на них разом.

— Предлагаю взять небольшой тайм-аут и отдохнуть.

Слова Эдиты были встречены ее друзьями с огромным энтузиазмом. Саша тут же отправился в гостиную, где стоял приличных размеров диван, и со счастливым стоном буквально рухнул на него.

— Дорогой ты мой диванчик!

А девушки поплелись в спальню, где с удобством устроились на широкой кровати, на которой когда-то спали родители Эдиты.

— Как же гудят ноги! — простонала Светка.

— Ноги! — фыркнула Эдита. — У меня все тело болит!

Что касается Барона, то он уже давно храпел, свернувшись в клубок на полу возле дивана, на котором вытянулся его любимый хозяин. Даже во сне уши Барона чутко подрагивали, прислушиваясь к каждому шороху. И если бы Саша поднялся, Барон тут же оказался бы рядом, словно бы вовсе и не храпел минуту назад.

Глаза у Саши слипались, и он пробормотал, обращаясь к самому себе:

— Если я сейчас немножечко не посплю, то просто сдохну.

И тут же вырубился.

Что касается девушек, то они все еще шептались. О чем? Все о том же, о своем, о девичьем.

— Как ты думаешь, я его еще увижу?

— Этого своего накачанного спасителя?

— Да. Увижу? Как думаешь?

— Увидишь, конечно.

На самом деле Светка понятия не имела, как будут обстоять дела. Но она видела, что именно такого ответа ждет от нее подруга. И с ответом угадала.

Эдита мечтательно улыбнулась и произнесла:

— Мне кажется, что он неспроста появился в моей жизни.

— Ты и про Игоря наверняка говорила также.

— Игорь!

Эдита даже не скрывала охватившего ее возмущения.

— Да как можно их даже сравнивать! Игорь — это удивительно подлый и гнилой субъект! Как я теперь понимаю, он и ухаживать за мной взялся исключительно из желания подольстится к моей матери — своей начальнице.

— Допустим, какую-то личную выгоду он преследовал. Но разве не все люди так поступают? Браки по расчету зачастую оказываются очень удачными. Люди вступают в них с холодными головами, твердо зная, на что идут. И к разным мелким неприятностям относятся спокойно.

— Что ты называешь мелкой неприятностью? Измену?

— Игорь тебе еще и изменил?

— А как ты думаешь, что они с этой Мегерой делали ночью у него дома? Кофе пили? Или чай? Нет, конечно, они там развлекались на полную катушку. А утром вышли проветриться после ночного угара.

— То-то ему после этого так поплохело, — хихикнула Светка. — Даже в больницу угодил бедный.

— Гад он ползучий!

Эдита хотела что-то сказать, но внезапно обнаружила, что мысли у нее путаются и сознание куда-то уплывает. Благодетельный сон, который способен исцелять и не такие душевные раны, накрыл девушку своим теплым покрывалом. Следом за ней, уютно посапывая носом, уснула и Светка.

А вот Саше, несмотря на все его желание уснуть, спалось плохо. Сначала он как в яму провалился, но затем проснулся и долго не мог понять, в чем тут дело. Почему ему никак не заснуть снова? Вертелся с боку на бок, но никак не мог найти удобное положение. Все время его что-то тыкало, то в спину, то в живот, то в копчик. Наконец парню это надоело, он встал и встряхнул покрывало, думая, что это оно виновато, сбилось комками и мешает. Снова лег, но лучше не стало. Все равно что-то мешало, торчало и не давало лечь нормально.

— Да что же это такое!

Саша откинул диван. И они вдвоем с проснувшимся Бароном с интересом рассмотрели металлическую конструкцию, которая была спрятана под ним.

— Та-а-ак! — протянул парень. — И что же мы видим?

Тут имелось несколько штативов, перегонный куб, устройства для удерживания колб, спиртовок и термометров. Похоже, данное устройство монтировали тут не один день и с какой-то четкой целью.

Сбоку были сложены крошечные пластиковые мешочки, подняв один из которых, Саша понял, что уже видел похожий.

— Это же будущие капсулы с тем чудо-гелем!

Именно такой пакетик, наполненный прозрачным гелем и запаянный, продемонстрировала им Эдита. Эти пакетики, хранящиеся под диваном, были пока еще пустыми, но создавалось впечатление, что еще совсем недавно в них что-то находилось. Саша сунул внутрь палец и почувствовал, что изнутри пакетик чуть влажный. А поднятый к свету палец тут же начал переливаться всеми цветами радуги, сверкать и разбрасывать вокруг себя крошечные разноцветные искры.

— Красотища!

Полюбовавшись немного на это зрелище, Саша вытер палец о рубашку. По рубашке тут же побежали огоньки. Наконец парню это развлечение надоело, он вытащил громоздкое сооружение из дивана, оттащил его в сторону, снова улегся и спокойно заснул. Больше его сну ничего не мешало.

Проспали ребята не так уж долго. Около трех часов дня их разбудил плач Эдиты. Еще толком не поняв со сна, что случилось, Саша интуитивно бросился на этот звук. Кого спасать! В коридоре он столкнулся с такой же сонной и ничего не понимающей Светкой.

— Что случилось?

Эдита сидела на кухне. Она сразу повернула к своим друзьям зареванное лицо. В руках у нее была зажата телефонная трубка.

— Игорь! — воскликнула она.

— Умер!

— Наоборот. Он в порядке. Его перевели в отделение!

— Ты звонила в больницу?

— Да! И мне сказали, что я могу приехать и сама все узнать. По телефону они подробных справок не дают. Надеюсь, что с ним и впрямь все в порядке. Случись с ним что-то, я бы это почувствовала. Но лучше я поеду и узнаю точно.

— Погоди, — остановил ее Саша, — если все в порядке, тогда почему ты ревешь?

— От радости. Пусть он и гад, но пускай живет.

— Он тебе еще не безразличен, — заметил Саша.

— Нет, дело не в этом. Одно время я желала ему самой лютой смерти. И если бы он теперь умер, то я бы до конца своих дней думала, что это я виновата. Пожелала человеку смерти, а он взял и умер. Кто виноват? Я! Думаешь, легко мне было бы дальше жить, зная, что я, быть может, виновата в смерти Игоря.

Саша сказал, что это глупость так думать. Светка его поддержала. И Эдита убежала приводить себя в порядок. Обратно она вернулась минут через десять накрашенная, бодрая и позитивная. На обритой голове девушки красовался кокетливый тюрбанчик, сооруженный из какого-то маминого платка. Получилось и мило и тепло.

— И что ты собираешься делать?

— Поеду в больницу. Поговорю с Игорем. Наш последний разговор прервался на самом интересном месте.

Разумеется, в больницу они отправились все втроем.

Глава 13

В больнице они первым делом выяснили, где находится отделение кардиологии. Именно туда почему-то поместили Игоря. Раздобыв эти сведения, все трое отправились к многоэтажному кирпичному зданию, резко диссонирующему со старинными больничными корпусами.

Мариинская больница для бедных, как ее называли с момента основания, была открыта в 1803 году на средства благотворителей. Проект больницы разработал ни много ни мало сам Джакомо Кваренги. И сделал он это по приказу императрицы Марии Федоровны, которая слыла гуманисткой и пожелала иметь в столице заведение для самых бедных слоев населения.

Оно и понятно, вид больных нищих на улицах столицы мог испортить настроение кому угодно. Да и перед иностранцами неудобно. Этих ведь хлебом не корми, дай только найти у нас какое-нибудь грязное пятно. Так что светлейшая императрица порылась у себя в закромах, с императором побеседовала, с друзьями, и нашлись средства для строительства больницы.

В пору советской власти классовые различия стерлись, поэтому больница принимала всех. Но в годы «перестройки» не просто бедных, а нищих в стране развелось видимо-невидимо, и больница снова открыла двери исключительно для них.

С наступлением новой посткоммунистической власти повелось, что именно в эту больницу со всех концов города свозили подобранных на улицах бездомных бродяг, а также всех прочих бедолаг, не имеющих при себе полиса. Так что контингент тут был соответствующий. И отношение к пациентам и их родственникам тоже.

Койки с больными начинались от самого входа в отделение. Когда друзья поднялись на четвертый этаж и вышли из кабины лифта, они сразу же наткнулись на трех старушек, премило устроившихся кружком. Одна из них без всякого смущения перед посторонними натягивала на себя в этот момент чулки. В коридорах было шумно и неопрятно из-за большого количества коек, кроватей и раскладушек, мимо которых приходилось пробираться. Возле всех коек имелись разнокалиберные тумбочки, частенько заставленные кружками, бутылками и заваленные прочим бытовым барахлишком, что порядка в коридорах тоже не добавляло.

— Я даже не представляла, что у нас в стране такое возможно, — ошеломленно шептала Эдита.

Ее бабушку отвезли в госпиталь ветеранов войны, там условия для пациентов были сравнительно приличными. А тут творилось невероятное. Врачи сбивались с ног, пытаясь справиться с огромным наплывом больных. А тех меньше не становилось.

— Раньше я такое столпотворение в больнице видела только в кино. Помните «Итальянцы в России»? Там в начале фильма в итальянской больнице тоже в коридорах люди лежали все вперемешку.

— Только там и мужчины, и женщины, и беременные, и калеки — все подряд. А у нас все-таки дамы отдельно, мужчины тоже отдельно.

Пробравшись сквозь ряды бабушек, друзья очутились на мужской половине отделения. И тут ситуация была не лучше, а пожалуй, еще хуже. Если женщины еще как-то следили за порядком на своей территории, то мужчины попросту махнули на все рукой. Болеть так болеть, а помирать так и помрем. Нам не привыкать. И хуже точно не будет. Вот что читалось буквально на всех мужественных заросших щетиной лицах.

Эдита пробралась к дежурной сестре и попросила:

— Нам нужен Игорь Корольков.

Девушка посмотрела в компьютер и сказала:

— У нас в отделении такого нет.

Эдита удивилась:

— А в справочном сказали, что он тут.

Девушка строго на нее взглянула и повторила:

— Я же вам сказала, что его у нас нет.

— А где он?

— Я вам не справочная.

— Но в справочной нас как раз и послали к вам.

— Это безобразие какое-то! Вы мне мешаете работать! Уходите!

Немножко покричав на Эдиту и поняв, что та все равно не уйдет, девушка снова полезла в компьютер.

— Не понимаю, нигде ни в одном отделении нашей больницы вашего Королькова нет.

— Что? — У Эдиты даже дыхание перехватило. — Как нету?

— Вы уверены, что его именно к нам привезли?

— Да. Врач на «Скорой» сказал, что место дала ваша больница.

— Не понимаю. Идите в приемный покой, разбирайтесь там.

Говоря это, девушка достала журнал, полистала его и вдруг заявила:

— Вот, нашла! Вот в чем причина. Ваш Игорь сегодня утром переведен в реанимацию, а в компьютер мы эту информацию занести еще не успели.

— Как в реанимацию? Почему?

— Наверное, ему стало хуже.

— А где у вас тут реанимация?

— Там, — равнодушно кивнула девушка. — За углом. Увидите дверь, спросите у врача.

За углом было несколько дверей, среди которых нашлась и с нужной табличкой. В реанимацию друзей, ясное дело, не пустили. Не такое это место, чтобы туда соваться всем подряд. Тут на друзей снова немножко накричали, что они суются, куда не следует и отрывают занятых людей от их дел, а потом все же помогли.

— Кто у нас тут Корольков?

Упитанный белесый мужчина лет пятидесяти поднял руку.

— Я! Корольков — это я!

— К вам тут девушка пришла, — сказал врач. — Нервничает сильно. Зачем это вы ей так нужны, хотел бы я знать. Я вот помоложе, а за мной девушки что-то не бегают.

Врач шутил. А вот мужчина с недоумением посмотрел на Эдиту. Она, в свою очередь, смотрела на него с не меньшим удивлением.

А потом сказала:

— Это не мой Игорь.

— А я и не Игорь вовсе, — обиделся мужчина. — Я — Борис.

— Это не он!

— Ну, других у нас нет, — отрезал врач и отошел по своим делам.

Вид у него был недовольный. Мол, берите, гражданочка, что вам дают. Капризничает она еще тут. Нашел ей такого отличного Королькова, а она фордыбачится!

Возникла пауза. Ребята молча стояли у постели больного, а мужчина испуганно смотрел на них, безуспешно пытаясь повыше подтянуть одеяло, чтобы прикрыть волосатую грудь.

— А что с вами случилось? — спросил Саша у Королькова.

Не то чтобы его это особо интересовало, но надо же было как-то прервать неловкую паузу. Уйти, не выяснив, где же их Игорь, они не могли. А врач отвлекся на других пациентов и к ним подходить совсем не торопился.

Но толстяк на больничной койке неожиданно охотно разговорился. Наверное, ему осточертело лежать в больнице, и он был рад возможности поболтать со случайными знакомыми.

— Удивительное кино! — воскликнул он. — Я уже, почитай, совсем шел на поправку, выписываться сегодня хотел, и вдруг скрутило меня. И главное дело, удушьем никогда не страдал, а тут скрутило!

— Удушье? — переспросил Саша. — В смысле? Задыхаться стали?

— Ну да! На ровном месте скрутило. Только что чай с конфетами пил, а вдруг чувствую, задыхаюсь.

— Чай… — задумчиво повторил Саша, — чай с конфетами… А конфеты откуда взяли?

— Передали их мне.

— Кто?

— Жена передала.

— Заботливая какая у вас жена!

— А то! — хвастливо откликнулся толстяк. — Хотя вообще-то странно, конечно. То она мне твердит, что шоколад для сосудов — это смерть. А то сама целую коробку шоколадных конфет присылает. Да еще не признается.

— Не признается, что прислала вам конфеты?

— Ну, я ее отругал, конечно, что она такие дорогие конфеты купила. Мы обычно наш шоколад покупаем, отечественный. Это и патриотично, и для семейного кармана не так затратно. А тут она на бельгийский черный шоколад расщедрилась. Я из интереса посмотрел в Интернете, сколько такая коробка стоит. Так глазам своим не поверил. Не хило, думаю, моя шикует. Или подарил ей кто? А? Как ты думаешь?

Саша, который углубился в свои мысли, даже не понял вопроса.

— Говорю, подарил моей бабе эту коробку кто-то. Не иначе. Сама бы она нипочем столько денег на ветер не выкинула. Пока я тут валяюсь, ей там какой-то гад коробки шоколада таскает. Вод подлюга! Ну, выпишусь, мало ей не покажется.

— Подождите, а если не жена, тогда кто вам эту коробку мог передать?

— Санитарка сегодня утром притащила. Берите, говорит, ваша жена вам передает. Сама зайти не может, на работу опаздывает. А вы кушайте.

— И вы покушали?

— Конечно. Не пропадать же добру.

— Один конфеты ели?

— Мои конфеты, сам и ел.

— Никого не угощали?

— С какой это радости? Было бы еще барахло какое, может, и угостил бы. А такими дорогущими конфетами — ни за что!

— Это сегодня утром было?

— Часиков в десять, если точно.

— А какая именно санитарка вам коробку принесла?

— Да я их в лицо не запоминаю.

— Ну, хотя бы молодая она была или старая.

— Они тут все, знаешь ли, не первой молодости.

— Низкая или высокая?

— Скорее низкая. Такая компактная тетенька вроде как тумбочка.

— А волосы? Светлые или темные?

— Светлые. Стрижка короткая. Да чего вы спрашиваете?

— А потому и спрашиваю, что эти конфеты не вам предназначались.

— А кому? Ваши, что ли, конфеты?

— Нет, не мои.

— Ну а раз не ваши, так и нечего к ним примазываться. Выйду из реанимации, все их доем.

— И снова задыхаться начнете.

— С чего вдруг? — угрюмо осведомился мужчина.

— Это такие конфеты, что кто их ни поест, сразу задыхаться начинает. И мой вам совет, не ешьте вы ничего, кроме больничной стряпни. — И, покосившись на внушительных размеров брюхо мужика, Саша добавил: — А лучше так и ее не ешьте.

И прежде чем изумленный толстяк успел что-либо спросить, Саша схватил Светку с Эдитой и потащил их к выходу. Оказавшись в коридоре, он велел им ждать, а сам побежал на поиски санитарки, чьи приметы вызнал у толстяка. Нужная санитарка нашлась быстро. Она трудолюбиво терла пол, правда, все время в одном месте, но зато безостановочно.

И на Сашин вопрос ответила по известной схеме:

— Ходют тут всякие, грязь носют. Занятых людей от их работы отвлекают. Ну, чаво надоть?

— Вы приносили пациенту коробку конфет.

— Ты мне скажи, почему бахилы дырявые взял?

— Про конфеты ответьте.

— Ты глянь, сколько после тебя грязи остается! — не унималась тетка.

Саша достал сто рублей.

— Можете нормально на вопрос ответить?

Почему-то вид денег привел тетку в исступленное негодование.

— Это еще зачем?! — возмутилась она, глядя на сто рублей вроде как даже с ненавистью. — Это ты спрячь! Мы тут для того работаем, чтобы по-человечески людям помогать.

— Так помогите! По-человечески.

— Чего тебе надо? Про конфеты эти узнать? Ну, приносила я. А что? Это не против правил. Тут сердечники, а им шоколад разрешается.

— Их вам женщина передала?

— Да. Баба.

— Можете ее описать?

— Чего там описывать… Из себя такая… эффектная. Высокая. В годах уже, но следит за собой. Волосы длинные, крашеные.

— Блондинка?

— Да, светлые у ней патлы.

— И она вам представилась женой Королькова?

— Да.

— И передала конфеты для него?

— Ну да.

— И вы их взяли и ему отнесли?

— И он стал их есть, — подтвердила санитарка. — Прямо передо мной коробку открыл, запах из нее, у меня даже слюнки потекли. Но этот сквалыга хоть бы одну конфетку предложил! Откуда он знает, может, я и не взяла бы. Но ты предложи!

Обида этой простой женщины была такой явной, что Саша даже невольно захотел ее утешить.

— Не переживайте.

— А я и не переживаю. Чего мне переживать? Пусть тот переживает, кто жадничает. Бог таких не любит. И я тебе скажу, что нашего жадину Господь уже приструнил. Только он конфеток поел, как приступ у него начался. В реанимацию угодил. Пусть сутки теперь там поваляется. Голяком и без конфет!

— А коробка где?

— В тумбочке.

— Вы ее спрячьте получше. И мой вам совет, не берите оттуда конфет. Этот жадина все их пересчитал. Выйдет из реанимации, одной не досчитается, скандал устроит.

— И не думала их брать! — надула губы санитарка. — Пошел он…

И она вернулась к прерванному занятию, стала тереть пол все в том же месте. Чем-то оно ей не угодило. А Саша вернулся к девушкам.

— Я знаю, что происходит, — сказал он им.

— Я тоже кое-что знаю, — заявила в ответ ему Эдита. — Знаю, где наш Игорь лежит. Одна добрая медсестра прониклась к нам симпатией и позвонила в другие реанимации. У них тут, оказывается, этих реанимаций целых пять штук. Так наш Игорь в терапевтическом лежит. У них там своя реанимация. Пошли к нему?

— Пошли.

Но в терапевтическое к Игорю их не пустили. Сказали, что он в сознании, пришел в себя, дышит самостоятельно, но пока еще очень слаб. Не сразу сказали, а примерно так спустя пятьдесят минут. В этой реанимации врачи тоже были заняты, спасали жизнь какого-то очередного бедолаги. Но когда они с этой благородной задачей справились и немного отдышались, Саша снова к ним влез, чтобы поговорить насчет Игоря. И на этот раз не ушел, пока не добился от старшего по реанимации внимания, а потом и понимания.

Девушек в реанимацию не пустили. Они ждали в коридоре. Где-то через четверть часа Саша вышел назад. Вид у него был гордый.

Он попрощался с врачом за руку и сказал:

— Значит, мы с вами договорились?

— Хорошо. Раз такое дело, конечно, придержим информацию. Хоть это и против официально установленных у нас правил, но до вечера подождать сможем. Управитесь до вечера?

— Должны.

И, кивнув девушкам, чтобы они следовали за ним, Саша поспешил к лестнице. Подруги устремились за ним, они изнывали от нетерпения. О чем говорит Саша? Что они должны успеть до вечера? Было понятно, что парню удалось разжиться кое-какой информацией, не зря же он такой довольный. Но Саша заговорил лишь после того, как они все спустились вниз и вышли с территории больницы.

Заскучавший Барон приветствовал всех троих с одинаковым энтузиазмом. Даже двухминутная разлука воспринималась собакой как вечная. А тут они отсутствовали больше часа. И вернулись! Пес буквально сходил с ума от радости. Он скулил, закатывал глаза, тыкался мордой в ноги и руки, просил, чтобы его погладили. Тут же отскакивал и вертелся сам, и вертел своим хвостом. Чуть под колеса проезжающих легковушек не попал от такой великой радости. Пришлось Саше пса снова запереть в машине. Но Барон и там не успокоился. Он оперся передними лапами о дверцу и стоял на одних задних, печально поглядывая оттуда на своих друзей. Мол, когда же вы поймете, до чего сильно я всех вас люблю?

Когда все немного успокоилось, Саша произнес:

— Сдается мне, неслучайно Мегера пожелала избавиться от Игоря.

— Она?

— Избавиться?

— Игорь многое знает и как союзник совсем ненадежен.

— Ты сказал, избавиться? Значит, Игоря пытались?..

— Да. Конечно. Уверен, что его пытались отравить два раза. Первый раз его откачали врачи с нашей помощью. Предприняли ряд энергичных мер, и повезло еще, что «Скорая» проезжала мимо. Еще минуты три-четыре — и уже поздно было бы его спасать. Удушье — и привет!

— А второй раз?

— Второй раз пострадал другой человек — однофамилец Игоря, тоже Корольков, но Борис. Их просто перепутали. Уверен, что в полученной Борисом от Мегеры коробке конфет была та же отрава, которая вызвала приступ удушья у Игоря. К счастью, Борис в этот момент уже находился в больнице, и его сумели откачать.

— Не самый приятный тип.

— Все равно его было бы жаль. Он вообще в этой истории ни при чем.

— Но почему вообще это с ним случилось?

— В больнице, как я заметил, огромный наплыв пациентов, врачи и персонал сбиваются с ног. Поэтому особого порядка не наблюдается, да и невозможно его требовать при такой перегрузке. И к тому же каждое отделение ведет свою собственную отчетность, которая далеко не сразу попадает в общие сводки по больнице. Сегодня у них оказались сразу два Королькова — Игорь и Борис. Причем если про Бориса, который лежит в больнице уже не первый день, справочная могла проинформировать, то про Игоря там вообще были не в курсе. Его удалось найти лишь с помощью «сарафанного» радио.

— Это как?

— Чтобы помочь нам с вами найти нашего Королькова Игоря, врачам пришлось обзвонить все реанимации. В компьютере о нем информации вообще не имелось. Поэтому в справочной нам сказали про Бориса Королькова, к которому мы и пришли.

— Но я четко произнесла и имя и фамилию, — удивилась Эдита.

— В справочной ежедневно раздается до тысячи звонков. Думаешь, они там способны внимательно слушать? Услышали фамилию — Корольков и вперед, пробивать по базе данных. Борис или Игорь смотреть не стали. Кто у них был зафиксирован, к тому тебя и направили. В итоге мы с вами явились к Королькову Борису. И Мегера совершила ту же ошибку. Она пришла в больницу, желая покончить с Игорем, но напала на Бориса.

— Как же она не поняла ошибки?

— С самим Корольковым она личной встречи даже и не пыталась искать. К чему? Ей было достаточно просто передать ему конфеты, в которых была отрава.

— Но как Мегера вообще узнала, что Игорь в больнице?

— Видимо, за ним присматривали. После того как Игорь получил первую порцию яда, он должен был умереть. И преступники хотели в этом убедиться.

— А вместо этого его увезла «Скорая».

— Теперь понятно, как они выяснили, в какой он больнице. Они проследили за ним.

— Верно. Но проследили они лишь до приемного отделения. Дальше решили, что сумеют выяснить все подробности в справочной.

— А в справочной их послали совсем к другому Королькову, к Борису, который за свою жадность едва не поплатился жизнью.

Но если причину несчастья Бориса друзья выяснили, то произошедшее с Игорем оставалось для них загадкой.

— А почему Мегера решила избавиться от Игоря? Он же был ей так полезен. Старался ради нее.

— Игорь ненадежный партнер. Ген предательства у него в крови. Доверять таким людям нельзя. Они могут быть полезны на какой-то момент, но потом от них надо избавляться. Мегера это прекрасно понимала. И придумала трюк с отравой. Но, увы, ее отрава досталась не тому. И теперь Мегера уже вряд ли сможет как-то повлиять на события. Игорь в реанимации пришел в себя и сдал ее со всеми потрохами.

— Это значит, что тебе удалось с ним поговорить!

— И очень продуктивно. Перепуганный тем, что теперь взялись и за него, он с удовольствием сдал всех своих сообщников. И Мегеру, и тех, на кого она работает. И уж конечно, тех, кто работает на нее. Как мы с тобой и подозревали, Эдита, в лаборатории твоей мамы велись разработки некоего вещества, имеющего совершенно особые физико-химические свойства. Не побоюсь сказать, равного ему еще мир не знал.

— И в чем его уникальность?

Но Саша не ответил. Вместо этого он продолжил говорить как ни в чем не бывало.

— Работа над этим веществом велась не один год, и вот недавно твоей матери удалось сделать свое открытие. И, как водится, этим открытием пожелали завладеть некие силы. Не самые светлые, разумеется. Они уже давно присматривали за учеными лаборатории, даже заслали к ним своего лазутчика.

— Мегеру!

— Был еще кто-то. Наша Мегера и сама выполняет роль «шестерки» при том человеке.

— Никогда бы не подумала!

— А между тем она бегает по поручениям и исполняет указания своего бонзы, который, в свою очередь, контролирует деятельность Мегеры и докладывает тем, кто находится еще выше его по иерархической лестнице в их организации.

— Значит, есть кто-то еще?

— И много! — И помолчав, Саша прибавил: — Единственное, что мне не удалось выяснить у Игоря, так это место, где эти сволочи окопались. Где их сейчас можно искать!

Девушки не успели разочарованно вздохнуть, как за их спинами раздался голос.

— А вот в этом я могу вам помочь.

Голос был Эдите знаком. Она вздрогнула и почувствовала, как в кончиках пальцев возникло горячее покалывание. К щекам прилила кровь. Потом уже всю ее с ног до головы окатила горячая волна. Оборачиваясь, она даже не сомневалась, кого увидит. И когда увидела своего Накачанного, то чуть не расплакалась. Он вернулся! Он снова пришел к ней!

Но помимо радости Эдита ощутила еще и торжество. Все-таки он ею заинтересовался. Иначе с чего бы ему ее разыскивать!

И, почти кокетничая, она спросила у него:

— Как ты тут оказался?

Но Накачанный был серьезен:

— Есть проблема.

И взяв Эдитины руки в свои, Накачанный произнес:

— Боюсь, у меня для тебя плохие новости.

Девушка молчала, со все возрастающим страхом глядя ему в лицо. Что еще могло случиться? Неужели…

— Они нашли твою маму.

Из горла Эдиты вырвался какой-то жалкий писк.

— Увы, несмотря на все наши старания ее защитить, это случилось. И боюсь, что твоя мама сейчас находится в нешуточной опасности. Чтобы ее выручить из беды, нам снова будет нужна твоя помощь. Согласна ты на это?

Не раздумывая, Эдита кивнула. Конечно, она согласна! Это же ее мама. И о чем тут говорить!

Но тут в их разговор вмешался Саша, который стоял все это время рядом с парочкой:

— Минуточку! Куда это вы ее снова заманиваете? Никуда она с вами не поедет!

Накачанный на него даже не взглянул.

Вместо этого он посмотрел на Эдиту и спросил у нее:

— Кто это такой?

— Друг.

— Ах, друг!

Накачанный почему-то помрачнел.

— Быстро же это у тебя получается, — сказал он Эдите вроде как с укором. — Мужчины возле тебя так и кружат, как мотыльки возле лампы. Не успеешь отвернуться, уже какой-то в друзья лезет.

— Саша помогает мне в поисках мамы. Он — сыщик.

Теперь Накачанный взглянул на парня уже более почтительно. А тот, почувствовав, что ситуация меняется в его пользу, не растерялся.

— Могу я узнать, кто вы такой?

Накачанный думал недолго. Он полез в карман и извлек оттуда свои служебные «корочки». Он показал их Саше, но Эдита не удержалась, тоже заглянула. И тихонько порадовалась про себя. Ее Накачанный оказался майором. Кто-то скажет, ну и что тут такого? Но Эдите почудилась и в этих корочках, и в этом звании, и в самом Накачанном какая-то надежность. А в данной ситуации надежность — это было именно то, что ей нужно. Посредине безбрежного океана непоняток и тайн найти один сухой и твердый островок, на котором можно было бы надежно укрыться и переждать бурю.

Фамилия у Накачанного оказалась смешная — Мурашов. Накачанная мурашка. А звали его Алексеем. Лешка — Накачанная Мурашка.

— Так что, теперь можем мы рассчитывать на твою помощь? Рискнешь ради мамы?

Но эйфория у Эдиты уже улетучилась. Она вдруг вспомнила, что и у подельников Мегеры тоже были похожие корочки. Подразделение там значилось другое, но они являлись сотрудниками какой-то военизированной структуры, призванной защищать простых граждан. А вместо этого те ребята этих самых простых граждан преследовали и похищали. Бедного Александра Сергеевича они точно похитили. И за ней, за Эдитой, тоже гонялись. И вроде как в том жутком поместье, где девушку едва не сожрали живьем, тоже ошивались мегерские работнички. И служебными «корочками» тоже ей перед носом трясли.

Ну и кто даст ей гарантию, что Мурашов не такой?

Конечно, нутром Эдита чувствовала, что он не такой, но доказательств не было. А сама она была слишком напугана, чтобы доверять всем подряд.

Девушка уже пришла в себя от первоначального восторга и держалась настороженно.

— Как ты тут очутился? — вновь и уже куда более строго спросила она у Мурашова.

— Ты уже спрашивала.

— И ты не ответил. Ты что, следил за мной?

— Может, и следил.

— А зачем?

— Чувствую свою ответственность за тебя.

Эдита скептически на него посмотрела.

— Ответственность? И поэтому ты меня бросил сегодня ночью?

— Не бросил, а уехал от тебя по важному заданию. И потом я же видел, что ты не одна. С тобой были твои друзья. И ты была почти дома. Там друзья уж сумели бы о тебе позаботиться.

— Все равно ты уехал! — упрямо произнесла Эдита.

— И тем не менее вспомни, что уже дважды мне довелось выручать тебя из беды. Первый раз я помог тебе удрать от Жени. И второй раз выручил, когда ты снова угодила в лапы Женьки и его Хозяина.

— Вот об этом хотелось бы подробнее поговорить. Что это были за люди? Что за поместье? Ты там был! Значит, ты должен знать, кто штурмовал гнездо людоедов! Я хочу знать все!

— И узнаешь! — горячо заверил ее Мурашов. — Мы с тобой обо всем поговорим! Обязательно поговорим. Но позже. А сейчас дело прежде всего. И как говорят в народе, Бог любит Троицу, вероятно, придется еще раз рискнуть ради тебя своей шкурой.

Эдита молчала. Накачанный ей нравился. Ее привлекало в нем очень многое. Но было кое-что, что ее настораживало. И все же он прав, дело прежде всего.

— Что с моей мамой? Ты знаешь, где она?

— Знаю. За похищением твоей бабушки и исчезновением твоей мамы стоит одна и та же женщина.

— Я знаю! — не сдержалась Эдита. — Мегера! Мамина сотрудница! Ее ребята меня преследовали вчера весь день. Я даже видела их в том страшном поместье. Если я не ошибаюсь, конечно.

— Очень вероятно, что они там были. И та женщина, о которой ты говоришь, там присутствовала с еще большей долей вероятности.

— Но кто она такая? Вернее, кто они такие?

— Всему свое время. Сейчас для нас главное — освободить твою маму. И бабушку. И сейчас мы с вами поедем к ним.

— Мы?

— Ты, я, мои коллеги и твои друзья, если, конечно, они захотят и не побоятся.

Эдита краем глаза видела, как ее друзья переглянулись. И спросила:

— Леша, у тебя есть… план?

— Есть! — легко, словно играючи, заверил ее Накачанный. — Приезжаем, входим и берем их всех!

Эдита взглянула на него с недоумением. Шутит он, что ли? Вид у Накачанного был такой, что вполне мог и шутить, а мог и не шутить. Залихватский такой вид, немножко даже разбойничий.

Так что Эдита решила выяснить:

— И… и много их там?

— Думаю, пара десятков наберется. Это, считая с обслугой и охраной.

Эдите даже плоховато стало. Двадцать преступников! Мама родная!

— А… А на нашей стороне сколько человек имеется?

— Ну, вас трое. Да нас с коллегами. — И Накачанный кивнул на двух мужчин крупного телосложения, почтительно дожидающихся, когда он закончит разговор с девушкой. — Нас тоже трое. Итого получается шестеро. С вашей собакой будет семеро.

Эдита схватилась за голову и воскликнула:

— Ты сошел с ума!

Накачанный внезапно перестал кровожадно ухмыляться и сказал вполне нормальным голосом:

— А если серьезно, то тебе, Эдита, предстоит поучаствовать в спецоперации. Насчет силовой поддержки не волнуйся, все будет организовано. Это пока нас шестеро, не считая собаки. Уже через полчаса на месте нас будет ровно столько, сколько нужно. Но все равно, главная роль в этой операции отведена тебе. Именно тебе придется пойти к преступникам.

Ей? Такой маленькой и слабой?

— Кроме тебя, проникнуть в логово преступников никто не сможет.

Саша, который все слышал, возмутился:

— Самим лезть в пасть к тигру, не имея численного перевеса в силе — это даже не безрассудство, это форменная глупость!

Но Накачанный ничего не хотел и слышать.

— Там твоя мама, — с нажимом произнес он. — И бабушка. Старушка, насколько я понимаю, не очень-то крепка здоровьем, она нуждается в хорошем уходе. Ей вредно сидеть в подземных казематах.

— Что?! — взвилась Эдита. — Они что, посадили бабушку в камеру? В подземелье?

— И ее. И твою маму. Эти люди с пленниками обычно не церемонятся.

— Тогда не о чем тут говорить. Едем!

Накачанный явно обрадовался. Он схватил девушку в охапку и буквально понес ее на руках к своей машине, предоставив Саше со Светкой самим добираться до их автомобиля. После чего Накачанный усадил Эдиту на сиденье, вцепился в руль и вдавил педаль газа, опять же, не особо заботясь о том, как там друзья Эдиты. Вид у него был кровожадный.

— Мы покончим с ними раз и навсегда! — твердил он. — Скрутим их всех!

Несмотря на скорость, с которой несся Мурашов, девушка пыталась выяснить у него некоторые детали:

— Как тебе удалось узнать о моей маме?

Но Накачанный отмалчивался или отвечал уклончиво:

— Я знаю, где она. — Вот что он твердил.

— А бабушка?

— Да. Она тоже там. Все дорогие тебе люди там, куда мы едем.

Никакой конкретики. И тем не менее Эдита больше не колебалась. Несмотря на некоторые сомнения, которые вызывал в ней Накачанный, в главном она не сомневалась. Он ей не враг. И он не Игорь, он не сдаст и не продаст. И если у Эдиты есть шанс выручить бабушку и маму из рук бандитов и Мегеры, то она готова на все.

Глава 14

Сначала Эдита думала, что они едут в то самое поместье, где ей довелось побывать минувшей ночью. Вроде как вначале направление движения совпадало. Но оказалось, что ничуть не бывало. Они двигались хотя и в сторону пригорода, но совсем в другом направлении. Тогда Эдиту везли на восток, сейчас путь их лежал на юго-запад.

— Ты точно знаешь, куда ехать?

— Если мой осведомитель не соврал, то все будет в порядке.

— А если соврал?

Но Накачанный не ответил.

— Я не успела тебя еще толком поблагодарить за свое спасение.

— После поблагодаришь. Когда твою маму с бабушкой из беды выручим.

— И все-таки… Скажи, ты помнишь того коротышку с противным визгливым голосом? Ну, того, который прошлой ночью был за главного у этих… которые хотели меня подарить своему Хозяину. Кстати, что это за безумный ритуал?

— Нормальный ритуал, — пожал плечами Накачанный. — Для желающих омолодиться такое вполне себе в порядке вещей. Им и похлеще вещи случается делать, лишь бы достичь своей цели.

— Но зачем?!

— Подольше хотят протянуть. Денег у этих господ пруд пруди, жизнь у них очень сладкая, расставаться с нею им никак не хочется. Вот и придумывают всевозможные способы, как эту земную жизнь себе обожаемым продлить. Чтобы подольше свои земные деньки растянуть. На такие ухищрения идут, что расскажу, ты мне не поверишь. Да что тут такого особенного? Подумаешь, взрослая девушка, симпатичная даже. Такую слопать одно удовольствие.

— Хорошо, я понимаю, этим людям хочется прожить подольше.

— В идеале так и совсем никогда не умирать.

— Допустим, им этого хочется. Но при чем тут я?

— Сожрать тебя они собирались, чтобы вместе с твоей плотью получить твои силы, твою молодость. Чтобы продлить свои земные дни, свою никчемную земную жизнь.

— Разве это возможно? — изумилась Эдита. — Разве такое действует?

— Вероятно, на какое-то время — да. Или им так кажется. Ну на неделю, две, на месяц одного заряда молодости хватает. Потом, конечно, нужна следующая жертва. Новый подарок Хозяину, который обязательно поделится им со всеми своими последователями.

Эдита молчала, осмысливая услышанное. Значит, ей ночью не показалось и не почудилось. Ее и впрямь собирались употребить в пищу. Сожрать ее молодое тело, выпить ее юную кровь и заполучить себе ее силы, ее здоровье, ее жизнь.

— Что за чудовища! — вырвалось у нее.

— Обычные бездуховные люди, — пожал плечами Мурашов. — Сейчас таких пруд пруди. Люди, не верящие, что за гробом что-то есть. Или, наоборот, верящие, но те, кто нагрешил в своей земной жизни так сильно, что на прощение уже не надеется и не хочет его просить. Этим тоже страшно умирать. Страшно оказаться никем или подвергнуться вечным мукам. Вот такие люди и стремятся продлить свою жизнь, и любые средства им в достижении этой цели хороши. Ты не думай, ты была не первой, кого они «пригласили» на свой пир в качестве подарка Хозяину. Мы за этой шайкой-лейкой давно следим. Вот только накрыть их не получалось. Но тебе повезло. К тому моменту, когда тебя доставили к Хозяину в поместье на праздник, у нас тоже уже все было готово. Так что тебе ничего не угрожало.

Эдита вспомнила, что штурм начался как раз в тот момент, когда ее уже собирались начать разделывать на порции, и вздрогнула.

— Конечно, первый кусок должен был получить сам Хозяин. Но, увы, в этот раз ему ничего не обломилось. Мои коллеги действовали оперативно. И прежде чем церемония зашла для тебя слишком далеко, все преступное логово было накрыто.

— Так вот об этом человеке, о Хозяине, я и хотела с тобой поговорить. Там на празднике ведь Хозяин — это был тот коротышка в белом плаще?

— Да.

— Мне показалось, его голос я уже раньше слышала. Точно слышала! Его ни с одним другим не спутаешь. И знаешь, где это было?

— Где?

— У мамы в лаборатории.

Почему-то Эдите показалось, что ее знакомый ничуть не удивился.

— Вам с вашими коллегами уже удалось сорвать с него маску? Получилось выяснить, кто он такой?

— К моему огромному сожалению, задержать удалось хотя и многих, но далеко не всех.

Сердце у девушки замерло.

— В поместье имелся потайной ход, о существовании которого никто из нашей бригады не знал. Вероятно, о нем знал лишь сам Хозяин. И когда начался штурм, этот человек с небольшой группой приближенных без промедления покинул территорию поместья.

— Покинул!

— Мы не смогли их задержать.

— Как же так?! — огорчилась Эдита. — Вы должны были в первую очередь задержать Хозяина. Он же главный!

— Не совсем.

— Он вел себя на пиру так, словно он там главный. И все остальные его приветствовали как своего предводителя.

— Нет, он далеко не самый главный, но да, он из числа главных.

— Все равно! Вы его упустили! И я никогда не узнаю, кто он такой.

— Не волнуйся. У тебя еще будет возможность с ним увидеться.

— Где? Как?

Но Накачанный ей не ответил. Вместо этого он сказал:

— Приехали!

Эдита выглянула из окна и ахнула:

— Ничего себе! Ты уверен, что нам именно сюда?

— Да. Мы на месте, — подтвердил Накачанный, который выглядел и довольным, и встревоженным одновременно.

А вот у Эдиты не хватало слов, чтобы описать увиденное ею в окно машины. Она просто сидела и таращилась на огромное здание, высящееся за забором. Замок! Настоящий средневековый замок. Похожие замки разбросаны по всей Европе, и там они выглядят очень даже уместно. Но на фоне обычной российской действительности немыслимое нагромождение башенок, бойниц, переходов и подвесных мостов выглядело как нечто чужеродное и отчасти враждебное.

— Это… Это же что-то невероятное! — выдохнула девушка.

— Да уж невероятного тут хватает. Было бы желание повыпячиваться, ну и… и деньги.

О том, что земных богатств этим людям не занимать, отчетливо говорил замок.

— Пора приступать, — сказал Накачанный, остановив машину так, чтобы она не бросалась в глаза, а потом поманил друзей за собой.

Девушки вместе с Сашей и двумя другими мужчинами, которые так и не произнесли до сих пор ни единого звука, взобрались на небольшой холм, с которого было удобно вести наблюдение за замком. Тут росло несколько взрослых деревьев и густые кусты между ними, которые представляли собой надежное укрытие.

— Ну и ну, — пробормотала Эдита. — Вот это махина!

— Живут же люди, — завистливо произнесла Света. — В наше время и замки себе строят.

Все остальные лишь покивали в знак согласия.

Да, это был именно замок, со всеми полагающимися замку атрибутами — подъемным мостом, высокой каменной оградой с бойницами и даже рвом, до краев наполненным темной водой, еще не успевшей после наступления солнечной погоды покрыться тиной. Сам замок был высотой в три, а местами и четыре этажа. То сторожевая башенка выбивалась из общего ряда, то флигель, то еще какая-то надстройка с развевающимся над ней флагом.

Как без труда заметили все, флаг был снабжен точно таким же поделенным на двенадцать секторов кругом, как и отпечаток на плече у Эдиты. Девушка тоже это сообразила, и нельзя сказать, чтобы сильно обрадовалась. Если раньше у нее еще оставалась иллюзия, что предприятие, в котором ее зовет принять участие Мурашов, окажется безопасным, то теперь эти надежды развеялись как дым.

— И что мы будем делать?

— Тебе придется пойти туда.

— Мне?

— Да, тебе одной. Тебя они пропустят.

Эдита оглянулась на остальных. Что они скажут на этот откровенный бред? Но коллеги Накачанного молчаливо одобряли слова начальника. А стоило Саше открыть рот, как Накачанный так на него глянул, что парень рот быстренько прикрыл.

Пришлось Эдите самой за себя постоять, ну, или хотя бы попытку такую сделать.

— И… И что я им скажу? — пролепетала она.

— Не думаю, что тебе придется что-то говорить. Они будут так рады тебя видеть, что расспрашивать вряд ли станут.

— Ну а если они спросят, как я узнала, где они находятся?

— Зачем им это спрашивать? Но в случае чего скажешь, что их сдал твой бывший жених.

— А! — обрадовалась Эдита. — Это я могу! Это я с удовольствием.

Мысль о том, что она сможет сделать хоть какую-то гадость Игорю, заставила Эдиту двинуться в направлении замка. Хоть маленькая, но все же радость. Однако она вовремя притормозила.

— Но… но ты уверен, что это будет безопасно для меня?

— Я понимаю, как тебе страшно, — произнес Накачанный с такой теплотой в голосе, что Эдита едва не расплакалась. — Но я тебе клянусь, все будет хорошо.

И его коллеги покивали головами. Мол, не сомневайся. Вид у них троих был уверенный. Но не им идти в замок, полный людоедов. Это предстоит сделать Эдите.

— Эй, погоди! Войти-то я, допустим, туда войду. А вот как я потом оттуда выберусь? И что мне там делать?

— Я все ждал, когда ты догадаешься спросить об этом, — вздохнул Накачанный. — Ну, слушай!

И майор Мурашов, которого Эдита уже мысленно переименовала из Накачанного в Мурашку, дал девушке подробные указания, что и как ей предстоит делать в замке. Как себя вести в той или иной ситуации. И самое главное, как пользоваться спецоборудованием, которое Эдите… Да-да! Тоже доверили. Инструктировал он ее почти четверть часа, несколько раз переспрашивал, желая убедиться, что она все запомнила точно. И лишь после того, как ответы Эдиты стали безукоризненными, он ее отпустил.

— Ну, с Богом!

Прозвучало это так, словно больше Эдите надеяться не на кого. Сама девушка предпочла бы, чтобы с ней отправился кто-нибудь еще. Сам Мурашов, например. Или Сашка. Ну, на худой конец сгодилась бы и Светка, хотя проку от нее, если завяжется драка, еще меньше, чем от самой Эдиты.

А с другой стороны, сколько там, говорил Накачанный, людей? Десятка два-три наберется, так он сказал? И если все эти люди дружной толпой накинутся на Эдиту, то никакое сопровождение ей не поможет. Двое против двадцати только в сказках или романах способны выстоять.

Отойдя от своих друзей на несколько шагов, Эдита остановилась и оглянулась. Увиденное не сильно ее обнадежило. Почти все они смотрели на нее так, словно видели в последний раз. Светка — та и вовсе ревела. Да и у остальных глаза были какие-то подозрительные. Исключение составлял один Мурашов. Он был бодр и на позитиве.

Именно он сжал руки в замок и потряс ими в воздухе над своей головой.

— Все будет в порядке!

Эдита повернулась и почапала в прежнем направлении. Эх, ей бы его уверенность!

Таиться или стесняться Эдите по плану, придуманному и изложенному Мурашовым, не полагалось. Поэтому она как спустилась с холма, так прямиком и направилась к воротам. Шла она в гордом одиночестве. Местность вокруг была подозрительно безлюдная. Ни позади Эдиты, ни впереди нее не наблюдалось ни единой живой души. И все-таки у девушки было такое чувство, что из замка за ней пристально наблюдают.

«Если они меня заметили, представляю, какая у них там сейчас неразбериха. Кто такая? Откуда? А когда они меня узнают, тут уж и вовсе бардак у них в головах начнется».

Так Эдита старалась себя приободрить. Но это не очень-то сильно помогало. На самом деле девушке было страшно. Очень страшно. Прошлой ночью она натерпелась такой жути, что до сих пор дрожала, вспоминая сборище злодеев, на которое она не по своей воле угодила. И что же теперь? Если флаг на замке — точь-в-точь тавро на плече у Эдиты, не означает ли это, что в замке засели союзники, или соратники, или даже идейные вдохновители тех… вчерашних ночных злодеев? Может быть, эти в замке тоже разгуливают в плащах и масках? И тоже мечтают о долголетии? И самое главное, а вдруг и методы его достижения у них те же самые?

«Ясно, что они как-то связаны друг с другом. Иначе с чего бы символике совпадать?»

Мост был опущен, так что через ров Эдита перебралась без особых проблем, хотя и не без содрогания. А вот возле дверей возникла проблема. Ни звонка, ни колотушки, никакого другого устройства для оповещения о своем прибытии тут не имелось. Девушка напрасно барабанила кулачками в огромные дверные створки. Звук получался глухим и таким слабым, что в замке, который находился на приличном расстоянии от ворот, его услышать просто не могли.

«Неужели у них тут нет переговорного устройства?»

Но сколько ни крутила Эдита головой по сторонам, она нигде ничего похожего на систему видеонаблюдения не заметила. И все же кто-то за ней присматривал. Люди за оградой замка не торопились впускать Эдиту, они думали, размышляли и в конце концов пришли к выводу, что она может им пригодиться. И когда девушка в очередной раз пнула дверь ногой, та неожиданно крякнула и открылась. Эдита не стала долго раздумывать или медлить. И хотя ей было страшновато, она сунула в дверь голову.

— Осмотрюсь, а там решу — сказала она самой себе. — А то Мурашову хорошо рассуждать. Устроился там на пригорке. Небось не ему рисковать.

С этими словами девушка оглядела просторный участок. Ничего опасного или настораживающего не наблюдалось. Газон. Клумбы. Усыпанные желтым песочком дорожки то сходились, то расходились в разные стороны. Вдоль них цвели анютины глазки, высаженные сюда трудолюбивым садовником. Даже как-то не верилось, что тут живут люди, которые похищают стариков и женщин, ну или отдают приказы, чтобы их похитили.

— М-м-м…

Эдита еще не определилась до конца, как ей быть, когда из замка появилась человеческая фигура. Она проворно поспешила к девушке. Приглядевшись, Эдита почувствовала, как сердце у нее дрогнуло. Это была ее мама! Дорогая и любимая мамочка, которую девушка уже не чаяла найти.

«Мама здесь!»

В мгновение ока все сомнения развеялись, и Эдита вприпрыжку побежала навстречу маме. Все в ней ликовало. Мама нашлась. Какое счастье! Была и еще одна вещь, которая заставляла Эдиту радоваться. Значит, Мурашов не соврал ей! Ему можно верить!

Однако радость Эдиты длилась недолго. Она заметила, что мама не торопится ей навстречу. Где-то на полпути она остановилась, развернулась и побежала назад к замку. Она продолжала звать Эдиту за собой, но останавливаться не собиралась. Вместо этого она махала ей, зовя к себе. А бежала так быстро, что девушка едва поспевала. Расстояние между ними, несмотря на все Эдитины усилия, не только не сократилось, но вроде как увеличилось.

«Ничего себе мама дала стрекача, никогда бы не подумала, что она у нас такой мастер бегать».

К этому времени родительница уже скрылась за тяжелой дверью, а Эдита немного притормозила. Во-первых, чтобы отдышаться. А во-вторых, потому что ей припомнился их последний выезд на природу. Поехать решили на электричке. И если на пути туда проблем не возникло, то возвращаясь обратно, они на последнюю электричку до города опаздывали. Она уже гудела, оповещая о своем скором прибытии, а они трое были еще метров за триста до станции.

— Поднажмем! — скомандовал папа.

Он схватил маму и помчался вперед. Где-то на середине дистанции Эдите пришлось подхватить мамулю под вторую руку, один папа уже не справлялся. И так вдвоем они и доставили маму до станции. С огромным трудом, надо сказать, доставили. На платформу они внесли ее буквально на руках. Мама лишь для отвода глаз вяло перебирала ногами, почти не касаясь при этом ступеней. И когда они оказались в поезде, все смотрели только на них, ведь мама дышала так тяжело, что временами заглушала грохот самого состава.

Когда мама немного отдышалась, она выразительно посмотрела на папу и сказала:

— Чтобы это было первый и последний раз.

— Что, дорогая?

И тут она вознегодовала:

— Да я чуть Богу душу не отдала, а он спрашивает что!

И чтобы эта женщина сейчас смогла соревноваться с Эдитой в скорости? Да быть того не может! Или сама Эдита совсем ослабела? Да и куда это ее мама так несется?

Одолеваемая всеми этими мыслями девушка затормозила окончательно шагах в десяти от дверей. Но было уже поздно. Из дверей выскочили какие-то крепкие ребята, при одном взгляде на которых Эдита испытала стойкое дежавю. Это с ней уже было. Или что-то очень похожее, но было. И повторения прошлого она совсем не хотела.

Все ее нутро кричало и требовало одного — бежать! Бежать как можно быстрее и дальше отсюда. Но девушка явилась сюда с определенным планом. И этот план требовал от нее другого — она должна остаться. И она осталась. И не просто осталась, а спокойно стояла, глядя на подбегающих к ней мужчин. И потом терпеливо вынесла, когда ей скрутили руки и поволокли за собой, хотя никакой необходимости в таком грубом обращении не было. Девушка и не думала сопротивляться и вообще не проявляла ни агрессии, ни желания скрыться.

Она лишь сказала:

— Если вы всех так встречаете, то скоро к вам совсем перестанут ходить гости.

Мужчины ей ничего не ответили. Они вели Эдиту, как заключенного, заломив ей руки за спину и заставляя идти, низко опустив голову. Девушка могла видеть лишь пол у себя под ногами. Ничего не скажешь, красивый пол в этом замке. Сначала шла гранитная плитка, потом начался искусственный мрамор, который, в свою очередь, сменил наборный паркет. Эдите даже не нужно было поднимать головы, чтобы понять, что обстановка в этом доме дорогущая. Даже круче, чем в том поместье, где ей довелось побывать прошлой ночью.

И снова холодная дрожь пробежала у нее по спине. И девушка начала жалеть, что позволила втянуть себя в эту авантюру. Как она могла столь безоглядно довериться Мурашову? А вдруг он не сдержит данного ей слова? Вдруг он вообще все это придумал с той лишь целью, чтобы заманить Эдиту в этот чудовищный замок и передать в руки ее врагам?

— Нет, нет. Он не такой. Он не мог. Мурашов хороший. И все будет хорошо.

К этому времени ее усадили, или, правильней сказать, швырнули в кресло. И оба ее конвоира замерли по обеим его сторонам. Во всем огромном доме было удивительно тихо. Не раздавалось ни единого звука. И от этого становилось еще страшней.

Чтобы подбодрить себя, Эдита снова начала приговаривать:

— Все будет хорошо. Все будет просто отлично и замечательно.

Так она бормотала довольно долго. И в какой-то степени ей этот аутотренинг помог. Во всяком случае, она решила, что успокоилась и приободрилась.

Она даже отважилась спросить:

— И долго мне еще ждать?

В ответ она получила тычок в бок и совет, высказанный угрожающим шепотом, сидеть и не рыпаться. Стоило Эдите открыть рот, как возле ее лица появилась полоска скотча. Сделав выводы, девушка свой рот послушно закрыла. Так они просидели еще какое-то время. Они явно чего-то ждали, но чего? Несмотря на опасность ситуации, Эдита почувствовала, что ее клонит в сон. Сказывались минувшая ночь и перенесенные испытания. Короткий дневной сон хотя и освежил ее, но полноценным отдыхом его назвать было нельзя. И постепенно девушка поняла, что совсем засыпает. Ну никаких сил не было бороться с подступающей дремотой!

Ее конвоиры с недоумением покосились сначала на похрапывающую в кресле девушку, потом друг на друга. Они получили четкий приказ, взять ее в плен, как только она окажется вблизи замка. И теперь они не могли понять, как девица может быть столь равнодушной к своей участи. Эдита же спала совсем не так крепко, как пыталась изобразить. И похрапывала специально. В жизни за ней такого позора не водилось, чтобы храпеть. Но эти ребятишки ничего о ней не знали. И легко поверили в то, что она крепко спит.

— Слышь, она чего, дрыхнет?

— Совсем без мозгов девка. Другая бы на ее месте со страху верещала, а эта мало того что сама приперлась, так еще и храпит теперь.

— Может, просто притворяется?

— Не! У бабки свинья в деревне была, так же противно храпела.

Сравнение со свиньей Эдите совсем не понравилось. Но храпеть она не перестала. Даже еще громче начала выводить рулады назло этим двоим! Пусть слушают. Парни отошли к окну, встали возле него и о чем-то повели разговор. Из-за собственного храпа девушка не могла разобрать их слов. Пользуясь тем, что ей удалось усыпить бдительность своих сторожей, она обвела глазами комнату.

Просторное помещение больше напоминало зал. Тут не было стола, значит, это была не столовая. Скорее оно походило на гостиную или зал для приемов. Всюду стояли небольшие столики, а возле них уютные диванчики, скамьи и стулья. Имелись кресла и пуфики. Высокие французские окна были задрапированы золотистого цвета парчой. Возле них стояли вазы с живыми цветами. И вид из окон открывался весьма живописный — на лес и круглое озеро.

У дальней стены был установлен огромный камин, в котором, по прикидкам Эдиты, запросто можно было поджарить тушу целого быка. Сейчас за витой каминной решеткой виднелись аккуратно сложенные дрова, только и дожидавшиеся того, чтобы их подожгли. Наверное, когда камин топили, сидеть возле живого полыхающего огня было очень приятно. Наблюдать за игрой его языков и всполохов можно часами. И любоваться окрестными видами тоже. Или живыми цветами. Одним словом, каждый гость в этой комнате мог выбрать себе местечко по вкусу и под настроение.

«Мне-то тут развлекаться не придется».

Эдита снова покосилась на своих сторожей. Вдруг им надоест ее караулить, и они уйдут? Но ничего пока на это не указывало.

И вдруг она замерла и не только храпеть, но и дышать перестала. Ей почудилось, что дверь приоткрылась и там показалась ее бабуля. Да, это была бабуля! Целая и невредимая. Эдита едва сдержалась, чтобы тут же не вскочить на ноги. Лишь мысль о том, что этим она выдаст себя охранникам, заставила ее продолжить храпеть.

Но бабушка повела себя неожиданно разумно. Она пристально посмотрела на Эдиту, потом приложила палец к губам и мотнула головой в сторону окна. А затем поманила девушку к себе и тут же скрылась за дверью. Призыв ее можно было понять очень просто. Мол, избавишься от этих двоих и сразу ко мне. Эдита еле заметно кивнула в ответ, вдруг бабуля увидит, а потом снова покосилась на своих сторожей. Нет, они и не думали никуда уходить. Они по-прежнему торчали у окна и казались полностью поглощенными своим разговором.

«Как же мне от них избавиться?»

И тут вмешался случай. За окном что-то сверкнуло и грохнуло. Потом потянуло дымом. Даже со своего места Эдита почувствовала, как сильно запахло горелым. Запах был очень противный. Теперь в помещении пахло не свежим воздухом окрестных лесов, а воняло чем-то едким. То ли горелой резиной, то ли пластиком, то ли еще чем похуже.

Сторожа проворно захлопнули окна, а затем устремились вон из комнаты. Стоило им скрыться с глаз, как Эдита вскочила со своего кресла. Ребята побежали в одну дверь, она в другую. Девушка ожидала, что бабуля ждет ее сразу за дверью, но там оказалась лишь еще одна комната. И она была пуста.

Стараясь не позволить разочарованию захлестнуть ее с головой, Эдита побежала дальше. Снова богато обставленная комната. И еще одна. И еще. И нигде ни души, ни единого живого человека. Даже комнатных собачек не видно, даже кошек или попугаев. Девушке стало казаться, что она одна-одинешенька в этом огромном пустом замке. Но где же бабуля? И где мама?

— Эдита!

Голос был похож на мамин. И, оглянувшись, девушка мельком увидела отражение в зеркале. Это была мама! Но почему она снова убегает? Что ее пугает? Почему она не хочет обнять свою дочь, а вместо этого все время куда-то бежит?

— Наверное, мама знает, что делает.

Эдита не сомневалась, что дым за окнами, взрыв и прочие шумовые эффекты — дело рук Мурашова. Он обещал ей поддержку снаружи, и он ее осуществил. Теперь в задачу Эдиты входило установить контакт с мамой и бабушкой. И девушка изо всех сил старалась выполнить задание. За ее спиной раздались громкие голоса и топот ног. Видимо, охранники опомнились и вернулись назад. А спящей в кресле пленницы не обнаружили. И вот теперь они рыщут в ее поисках по всему замку.

«Скорее, подальше отсюда!»

И Эдита припустила в ту сторону, откуда до нее донесся голос матери. Это чудесным образом совпадало с ее желанием оказаться как можно дальше от своих стражников.

Глава 15

Она преодолела еще несколько комнат и внезапно оказалась на лестнице. Это была широкая и красивая парадная лестница. Резные мраморные балясины, гладкие полированные перила с чудеснейшим рисунком камня. Застланная пушистым красным ковром, эта лестница чванливо хвалилась тем, что по ней ступают лишь самые сливки из сливок. Высшее общество. Знать!

И вот наверху Эдита увидела свою маму. Увидела и рванула к ней.

— Мама!

Но мама подняла руку в предостерегающем жесте.

— Стой там!

Девушка, хоть ей это было и не по вкусу, послушно замерла на месте.

— Мама, что случилось? Куда ты подевалась? Я всюду тебя искала!

— Сейчас не время. Эдита, мы все находимся в большой опасности.

— Мама, я знаю! Эта женщина… не знаю, как ее зовут, но она работала у тебя. Тощая, волосы крашеные. Так вот она тебя предала!

Мама горько рассмеялась. Она тревожно поглядывала куда-то в сторону, словно проверяя, не идет ли кто-нибудь.

— Я знаю! И ты должна мне помочь.

— Конечно!

И Эдита сделала несколько шагов. Но стоило ей двинуться с места, как лицо ее мамы исказилось от страха.

— Тебе сюда нельзя! Никак нельзя! Это опасно. Стой там, где стоишь.

— Мама, что у тебя с голосом? — с тревогой спросила Эдита. — Ты вроде как охрипла.

— Простыла. Пришлось нам с твоей бабушкой посидеть в подвале.

— А где она? Если ты это знаешь, то заберем ее и бежим!

— Эдита, сейчас ты не сможешь забрать бабушку, — запротестовала мама. — И у нас слишком мало времени. С минуты на минуту вернутся они, и тогда…

Мама не договорила. Но Эдита и сама понимала, что родительница вряд ли дальше сможет так спокойно разгуливать по замку. Видимо, маме удалось как-то сбежать. Видимо, шум, который отвлек охранников Эдиты, отвлек и маминых надзирателей. Но что ее удерживает в этом замке? Взялись бы за руки да вместе бы и сбежали. Нет, определенно тут была какая-то загадка. Что-то странное и подозрительное. Но Эдита была слишком взволнована встречей со своей мамой, чтобы мыслить трезво.

— Мама, ты не понимаешь… Я могу помочь…

И девушка снова побежала к ней. Но мама кинулась к двери и, держась за ручку, крикнула:

— Еще шаг — и ты меня больше не увидишь!

— Почему мне нельзя подойти к тебе? — в страшной тоске воскликнула Эдита. — Мне так нужно обнять тебя.

— Нельзя. Опасно. Делай, как я тебе говорю, тогда все будет в порядке.

И девушка покорилась:

— Что я должна сделать?

— Сейчас ты покинешь этот дом и поедешь в мой банк.

— Какой твой?

— Нет, это банк так называется «Мой банк». Ты поедешь туда, предъявишь документы на свое имя и потребуешь, чтобы тебе открыли хранилище. Сейф номер сто сорок один. Запомнишь?

— Легче легкого. Это же номер нашего дома.

Мимоходом Эдита удивилась, как мама могла сама это забыть?

— Хорошо. Они могут попросить у тебя ключ, я оставлю его тут. Ты возьмешь содержимое сейфа и доставишь его к тете Ире домой. Помнишь, где она живет?

— Помню.

— Если тети Иры нет дома, ничего страшного. Я положу тут же ключи и от ее квартиры. Ты оставишь содержимое сейфа у нее, а сама вернешься домой.

— Не сюда?

— Нет. Поедешь домой.

— Но мама… А как же ты? Та женщина, которая похитила бабушку, она же опасна!

— Как только содержимое сейфа будет у Иры, та женщина перестанет быть нам опасной. И она, и ее сообщники. Сделай, как я тебе говорю, слышишь?

— И тогда они отпустит тебя и бабушку?

— Будут вынуждена отпустить. Веришь мне?

Верила ли Эдита своей маме? Ну конечно, она ей верила. А кому еще, спрашивается, верить, если не ей?

— Я схожу, — кивнула девушка. — Я возьму.

— Очень на тебя надеюсь. Ну все, мне пора, котеночек!

Котеночек? С чего это мама вдруг решила назвать ее этим ласковым словечком? Никогда не называла. И тут Эдита поняла одну ужасную вещь.

— У меня же нет паспорта!

Ну да, правильно, паспорт вместе с другими документами остался в сумке. А сумка осталась у Женьки.

— Мне же нечем доказать свою личность! В банке со мной и разговаривать не будут! Мама! Мамочка! Я не могу выполнить твое задание.

Но мамы уже не было. Она куда-то исчезла, растворившись за одной из дверей. Эдита поспешно поднялась по ступенькам, все еще недоумевая по поводу ее странного поведения. И вот оно чудо! На том месте, где стояла мама, лежало несколько предметов. Ключик от сейфа, связка ключей и паспорт.

— Это же мой паспорт! — удивилась Эдита, полистав документ. — Тот самый! Молодец мама! Раздобыла его!

Но как ей это удалось? Эдита окончательно уяснила, что Мегера и ее люди были связаны с Хозяином и его людьми куда тесней, чем сама девушка думала. И не померещилась ей эта связь. Мегера, Хозяин, Женька, Мурашов — все сплелось в какой-то один клубок, различить в котором что-либо для девушки не представлялось возможным.

Эдита взяла ключи и паспорт и снова задумалась, как ей быть дальше. Пока что Эдите не встретился никто, способный помешать ее свободному передвижению по замку. Так почему мама не согласилась бежать с ней? Если из-за бабушки, то ведь старушку можно и освободить. Что тут такого трудного, если весь замок фактически безлюден? Сейчас Эдита найдет бабушку и…

И удивительное дело, стоило ей подумать о бабушке, как она появилась. Старушка возникла словно бы из ниоткуда. Просто выскользнула, словно из стены.

— Бабушка!

— Эдитка!

Вот бабуля действовала без всяких выкрутасов. Она отнюдь не настаивала на том, чтобы Эдита оставалась на своем месте. Напротив, бабушка и сама с радостью обняла внучку, стиснув ее своими старческими немощными руками.

— Бабуля! Ты свободна! — радовалась девушка. — А мама говорила, что ты в подвале сидишь.

— Мама? А она разве здесь?

— Здесь!

— Не видела я маму, — покачала головой бабушка. — Только ее видела.

— Кого?

— Ну ее… Как ее там… забыла, как ее зовут. Подругу твоей мамы.

«Наверное, она говорит про Мегеру, — мелькнула у Эдиты мысль. — Ну конечно, ведь это Мегера похитила бабулю и посадила в подвал, из которого она каким-то чудом выбралась. Странно, что мама этого не знает».

— Ну что, поедем домой? — спросила у Эдиты бабушка.

Вид у бабули был тревожный. Было ясно, что ей все тут до чертиков надоело и очень хочется домой в привычную обстановку, где все до мелочей знакомо. А Эдита растерялась. Если бабушка тут и способна бежать, то что мешает ей взять маму и задать отсюда стрекача прямо сейчас, без всяких там походов в банк. Это было немного против их с Мурашовым изначального плана, но никто ведь из них не ожидал, что замок окажется практически безлюдным. Они-то ожидали, что на Эдиту накинутся без малого два десятка злодеев. А тут никого. Даже те двое, что напали на нее вначале, куда-то запропастились. Ни слуху от них ни духу. И это чудесно!

— Хорошо, бабуля! — воскликнула Эдита. — Едем домой. Только найдем маму.

— Она тоже тут?

— Да.

— С тобой приехала?

Чтобы не объяснять долго, девушка соврала:

— Да. Со мной.

Бабушка опасливо покосилась куда-то за спину:

— Боюсь, внученька, эта баба нас с тобой не отпустит.

— Ее нету.

— Минуту назад ее видела, — изумилась старушка. — Как увидела, так и застыла. За занавеской она меня и не заметила. Бежала куда-то. Очень довольна собой была. Смеялась. — И, помолчав, бабушка добавила: — Не нравится она мне. Хоть и подруга Марины, а все равно не лежит у меня к ней душа. Кривляка. Актрисуля. И до мужиков очень падкая. Скольких их она у матери твоей отбила! Со счету собьешься. Один отец твой стойкость проявил. За это его и терплю.

Понять, о чем говорит бабушка, было всегда мудрено. Эдита последние годы даже и не пыталась. Пропускала ее слова мимо ушей, вот и сейчас она их пропустила. Девушка думала лишь о том, что надо найти маму. А потом всем втроем прорываться к выходу. Но как ее отыскать в этом огромном замке? Как понять, где она сейчас находится? Ладно, надо хотя бы с бабулей разобраться. А с мамой уж потом.

— Бабушка, пойдем. Я тебя выведу.

До выхода им удалось дойти без проблем. Никто им не встретился. Они немножко поплутали сначала по второму этажу, ища лестницу, а потом по первому, уже ища выход. Спросить им было не у кого, замок оставался безлюден, тих и пуст. Но это, с другой стороны, и хорошо, потому что никто их не остановил, никто не помешал. В конце концов, они все же нашли выход, потом оказались во дворе, а затем и выскользнули за ворота, которые также оказались открытыми. Перебежали по мосту через ров, а потом устремились по холму к знакомой роще.

Подобная удача окрылила Эдиту. Она радостно смеялась, бабушка тоже хихикала. Настроение у них обеих было превосходное ровно до того момента, пока они не наткнулись на Мурашова. Тот был хмур, если не сказать угрюм.

— И что? — спросил он у Эдиты. — Где твоя мама?

— Пока что только бабушку удалось выручить.

И девушка вкратце рассказала, до чего ей повезло.

— Бабушка — это, понятное дело, хорошо, — отреагировал Мурашов. — Но ты должна вернуться назад.

— Зачем?

— За мамой.

— Но она не хочет уходить. Она говорит…

— Ты с ней говорила? — перебил ее Мурашов.

Вид у него был изумленный до крайности.

— Да! Говорила. И она дала мне ключи. И еще паспорт.

— Чей паспорт?

— Мой! Мама просит поехать в банк и забрать там содержимое сейфа.

Мурашов взорвался:

— Этого нельзя делать! Ни в коем случае!

— Но мама сказала…

— Ты должна вернуться и объяснить ей, что это невозможно.

Рядом с Мурашовым стояли еще несколько человек. Не те двое, что сопровождали их на пути к замку. Нет, это были какие-то другие люди. Двое мужчин и женщина. Все трое немолодые, одетые в гражданское. Но как-то сразу было понятно, что одежда эта для них скорее маскировка.

— Что за игры затеяла Марина? — произнес один из мужчин. — Алексей, ты можешь нам объяснить?

— Связи с ней нет, — буркнул Мурашов. — Я знаю не больше вашего.

— А это ее дочь?

— Да. Эдита.

— Та самая, что мы ищем по всему городу?

— Да. Она.

Мужчина повернулся к Эдите. На лице его сияла улыбка. И глаза смотрели неожиданно ласково.

— Вот что, девочка, понимаю, что я требуют от тебя слишком многого, также многое я не могу тебе рассказать, но поверь мне, безопасность всех нас, я имею в виду всей нашей страны, а возможно, что и всего мира, зависит сейчас от твоей мамы и тебя.

Он произнес это таким значительным тоном и с таким важным видом, что Эдита как-то сразу прониклась значимостью ситуации.

И смогла лишь выдавить из себя:

— Ох!

— Да, открытие твоей матери настолько важно для будущего человечества, что мы просто не имеем права допустить, чтобы оно попало в руки нашего… м-м-м… Скажем так, потенциального противника.

— Им что, заинтересовались американцы?

— Ты немедленно должна вернуться назад в замок, — вмешался в разговор другой мужчина.

— И привести сюда Марину любой ценой! — добавила женщина.

Эти были настроены куда как решительно.

Эдита не знала, кого ей и слушаться. Мама требовала от нее одно. Эти люди другое. Как же быть? На что решиться? Девушка покосилась на паспорт и ключи, которые были в руках у Мурашова.

— Ты их мне не отдашь?

Тот молча покачал головой. Нет, не отдаст. Ну а раз так, то получается, что Эдита полностью провалила данное мамой задание. И ничего другого ей не остается, как вернуться в замок и признаться в этом.

— Оставляю вам бабушку.

Сказала, повернулась и пошла к замку. Бабушка от такого поворота событий в восторг не пришла. Кинулась возвращать внучку, говорила что-то о том, что нужно ехать домой, что там всё будет. Что она подразумевала под словом «всё», выяснить не удалось. Но бабушка разволновалась очень сильно. Ее удалось утихомирить, передав в Светкины руки, подруга пообещала поехать с ней домой и это самое «всё» там найти. Бабушку ее обещание немного успокоило, а провалы в памяти у бедной старушки сыграли всем сейчас на руку, так что бабушка даже не вспомнила о том, как внучка ей жаловалась, что домой, то есть в квартиру попасть невозможно. И проблема с бабушкой была решена.

А Эдита потопала назад в замок. На душе у нее было тяжело. Девушка очень рассчитывала, что Мурашов хотя бы сейчас вызовется пойти с ней. Но он остался, предоставив ей во второй раз совершить все то же путешествие до замка и, как девушка надеялась, обратно.

— Столько народу приехало, а идти выпало одной мне, — бурчала Эдита себе под нос, отмеряя один шаг за другим. — Неужели кто-нибудь из них не мог пойти вместо меня? Или хотя бы вместе со мной?

Но этот ропот остался без ответа. Девушка шла на новое задание одна-одинешенька. И могла высказать свое неудовольствие лишь самой себе. Ворота в замок были все также открыты. Эдита проскользнула через них и дошла до дверей замка. На пути ей снова никто не попался. И девушка думала, что и в замке она найдет лишь гулкую пустоту, но на сей раз ее поджидала большая компания — человек десять, если не больше. Эдита даже растерялась, увидев их.

Стояла, таращилась и не могла понять, кто все эти люди? Откуда они тут вдруг появились? И почему они смотрят на нее так, словно она тяжко перед ними провинилась?

— Здрасте! — пролепетала Эдита, но ответного приветствия не получила.

Неожиданно вперед выступил высокий худощавый мужчина.

— Девочка, — произнес он с укором, — зачем ты вернулась? Ведь мама четко объяснила тебе, что нужно делать.

— Кто вы такой?

— Прости. Не представился. Зовут меня Александр Сергеевич. Я коллега твоей матери.

Так это же тот самый Коняша, о котором рассказывала Светка! Коллега мамы! Вместе они трудились над неким проектом, который завершился грандиозным успехом. И открытие, которое сделали мама и Коняша, интересует сейчас очень многих.

Но если Коняша мамин старый друг, то почему Эдита никогда раньше его не видела? Видимо, Коняша являлся сотрудником той части маминой лаборатории, куда ей вход был воспрещен. Вот и отгадка. Впрочем, Коняша был квартире у тети Иры одновременно с Эдитой. И девушка могла видеть ученого. Но видеть разве что со спины и мельком. Считай, все равно что совсем не видела.

И поэтому сейчас Эдита принялась с любопытством разглядывать Александра Сергеевича, стараясь не упустить ни одной детали. А что? Мужчина он еще хоть куда, интересный даже. Своей тяжелой нижней челюстью он и впрямь немножко походил на коня, но для мужчины это пустяки, о которых даже говорить не стоит. А так Коняша очень даже ничего. И при деньгах. Вон какие часы дорогие. И ботинки у него… Мама родная, никак они у него из крокодиловой кожи! Сколько же такие ботиночки должны стоить?!

Почему-то ботинки потрясли Эдиту настолько, что она долго не могла оторвать от них глаз. И лишь деликатное покашливание Коняши заставило ее поднять взор на него самого, а потом перевести на других людей.

— И остальные — это тоже ваши с мамой коллеги?

Многие в толпе закивали. Другие остались безучастны. Но в глазах у них всех Эдита продолжала читать одно — упрек.

— Почему ты не выполнила просьбу своей мамочки? Почему не поехала в банк? Ты должна была быть уже на пути туда.

— Я не смогла.

— Почему?

Эдита замялась с ответом. Если объяснять, то пришлось бы объяснить слишком многое.

И тут она спохватилась и воскликнула:

— А как вам удалось освободиться? — спросила она у Коняши. — Вас же похитили!

— Похитили. Как и твою маму. И бабушку. Но последняя, как я понимаю, теперь на воле?

— Да.

— Но все-таки почему ты не выполнила просьбу твоей мамы? Что или кто тебе помешал?

Эдита не успела ответить. Внезапно позади толпы раздался еще чей-то голос:

— Сашка, оставь девочку в покое.

Эдита взглянула в ту сторону и почувствовала, как ее покидают последние остатки разума. Определенно она сходит с ума! Уже сошла! И у нее начались галлюцинации. А иначе как объяснить тот факт, что за спинами этих людей стоит не кто иная, как тетя Ира? Тетя Ира — лучшая подруга мамы! Та самая тетя Ира, которой полагается лежать с пулей во лбу где-нибудь в морге.

И пока Эдита быстро моргала, пытаясь понять, мираж это или настоящая тетя Ира, вдруг ожившая, сама женщина сказала:

— Что ты пристал к девочке, Сашка! Ты же видишь, у нее нет при себе ни ключей, ни документа. У тебя их отняли, да, деточка?

Эдита молча недоумевала. В чем дело? Тетя Ира жива? А чей же тогда труп она видела? Что происходит? И Александр Сергеевич на пленника совсем не походит. И мама с бабушкой имели возможность свободно разгуливать по этому странному замку. И как это все вместе возможно?

Но последний вопрос тети Иры был явно адресован Эдите. И тетя Ира напряженно ждала на него ответа. Она так впилась в девушку глазами, что той было ясно: отвечать придется. И что Эдите оставалось делать? Только правду говорить не хотелось. Все эти люди почему-то внушали ей смутную тревогу. Но и откровенную ложь они бы тоже почуяли мгновенно. И Эдита решилась на хитрость.

— Да, отняли.

— А кто?

— Какие-то люди.

Это была не то чтобы ложь, а так, полуправда. Самая страшная из всех видов лжи, потому что самая трудно вычисляемая.

— Я же говорил! — неожиданно взорвался Александр Сергеевич. — Я же говорил, что это безумие, отправлять девчонку одну без охраны! Теперь ключей ни у нее, ни у нас нет. Документы, удостоверяющие ее личность, за такое короткое время мы изготовить тоже не успеем. Девчонка становится для нас балластом! Избавимся от нее!

Стоп! Как это избавимся? У Эдиты окончательно зашел ум за разум. От кого предлагает избавиться Александр Сергеевич? От нее? Похоже, что так оно и есть. И, слушая, как милейший коллега ее матери предлагает ее лучшей подруге с ней покончить, девушка чувствовала, что буквально сходит с ума.

— Где моя мама?

Тетя Ира повернулась к Эдите.

— Ты хочешь видеть свою маму? Ты ее увидишь.

Вроде бы хорошее дело пообещали Эдите, но при этом на лице у тети Иры играла улыбка, от которой девушке стало совсем не по себе. Похожее выражение она видела на лицах слуг, снаряжавших ее для знакомства с Хозяином. И тогда для Эдиты все едва не закончилось совсем трагично. Не лучше будет и в этот раз. Девушка в этом была теперь почти на сто процентов уверена. И в очередной раз успела пожалеть, что поддалась на уговоры Мурашова и снова поперлась в этот замок. Одного раза было вполне достаточно. Чем она думала, когда согласилась пойти сюда снова!

— И когда я увижу маму?

— Прямо сейчас.

И повернувшись к Александру Сергеевичу, женщина с торжеством произнесла:

— Девочка поможет нам наладить контакт с Мариной. Понял, дурачок?

После чего тетя Ира без лишних околичностей взяла Эдиту за руку. Ласково так взяла, но твердо. И выпускать не собиралась. Потом она повела девушку куда-то по лестнице наверх, обещая свернуть Эдите шею, если та не будет слушаться. Но Эдита не сопротивлялась. К чему? Мурашов велел ей разузнать, где находится ее мама и передать ей кое-что от него лично. И Эдита должна выполнить его указания. И если тетя Ира любезно ей в этом поможет, то огромная ей за это благодарность, кем бы эта женщина в итоге ни оказалась.

Они поднялись на второй этаж, потом забрались на третий. Вроде бы куда выше? Но тетя Ира и тут не угомонилась, она повела девушку еще дальше. Оказывается, путь их лежал в одну из башенок замка. В эту башенку вела узкая винтовая лестница, перемещаться по которой можно было лишь гуськом. Так они и шли. Впереди тетя Ира, за ней Эдита, а позади длинная вереница из мужчин из женщин. Такая свита девушке и не снилась. Но она с удовольствием променяла бы ее на обычную безопасность, которой от всех этих людей и не пахло. С другой стороны, настроены эти люди были хотя и негативно, но без явной агрессии. И резать на части они Эдиту вроде как не собирались. Во всяком случае, не прямо сейчас. И девушка мысленно уговаривала себя, что радоваться надо уже этому.

Добравшись до самого верха, они очутились перед низенькой дверью, обитой железом. Никакого богатства или даже просто изящества, в избытке рассеянного внизу, тут не наблюдалось вовсе. Грубые листы железа были покрыты такими же грубыми следами от сварки. И почему-то, глядя на эту дверь, сердце у Эдиты сжалось. Она почти не сомневалась в том, КОГО увидит за дверью. И лишь пыталась тешить себя иллюзиями.

Тетя Ира деловито отперла дверь и подтолкнула девушку вперед.

— Заходи!

Она зашла, зажмурившись. Ей было страшно. Но долго стоять с закрытыми глазами ей не позволили.

Новый тычок в спину, и голос тети Иры произнес:

— Смотри, Марина, кого мы к тебе привели.

Эдита открыла глаза и встретилась взглядом с мамой. Это была точно ее мама! Ее дорогая и любимая мамочка! Но в каком ужасном состоянии она находилась! Бледная и похудевшая. Под глазами у нее залегли темные тени, а губы потрескались. И взгляд был воспаленный и какой-то больной.

Тем не менее она узнала свою дочь и прошептала:

— Эдитка!

И сколько же отчаяния и боли было в этом шепоте! Мама была в настоящем ужасе от того, что видит свою дочь тут.

— Да, да, смотри! — издевательски воскликнула тетя Ира. — Твоя девчонка у нас! Теперь ты нам все скажешь! Теперь ты не будешь такой упрямой! А иначе…

И тетя Ира больно сдавила руку Эдите.

Та не столько от боли, сколько от неожиданности вскрикнула:

— Ай!

Мамино лицо тут же исказилось от невыносимого страдания.

— Отпусти! — умоляюще прошептала она, глядя на тетю Иру.

А Эдита стояла, смотрела на все это и со всей очевидностью понимала, что нет, не могла та женщина на лестнице быть ее мамой. Это был какой-то обман. Настоящая мама и двух шагов от слабости была не в состоянии сделать, а не то что по лестницам бегать. Не говоря уж о том, что такой болезненный и измученный вид, какой сейчас был у мамы, никаким гримом не скрыть.

— Пожалуйста! Не мучай мою девочку!

И мама протянула руку, пытаясь остановить Ирину. Ох, какой же тонкой и слабой была мамина рука! И еще эта цепь, которая тянулась от запястья куда-то к стене. Проследив по ней взглядом, Эдита даже задохнулась от возмущения, увидев на лодыжках у мамы железные браслеты, соединенные между собой тонкой, но прочной цепью.

Эти гады посмели приковать ее маму! Заковали ее в кандалы, словно какую-то преступницу. Морили ее голодом, пытали жаждой. Да сейчас даже с заядлыми убийцами и насильниками обращаются лучше!

Негодование буквально переполняло девушку.

Глава 16

Но пора было выполнять данное Мурашовым задание. Именно для этого Эдита и явилась в этот замок.

И девушка бросилась к матери:

— Мамочка! Мама! Да как же это с тобой случилось?!

Она обнимала и целовала свою маму, громко плача и причитая. В этом Эдите никто не помешал. Видимо, объятия матери и дочери входили в злодейский план этих людей. Воспользовавшись их попустительством, девушка быстро вложила в пальцы своей родительнице два маленьких тампона.

— Мама, держи! Сунь незаметно эти штучки себе в нос! Скорее!

Сама Эдита, пряча лицо в складках одежды матери, тоже сунула в нос тампончики, выданные ей Мурашовым. Что это за штучки такие, он ей не объяснил. Но сказал, если девушке дорога ее жизнь и жизнь ее матери, они обе должны вставить себе в нос эти затычки. Это Эдита и проделала, заставив маму сделать тоже самое. И вовремя.

Внезапно кто-то из пришедших с тетей Ирой женщин произнес:

— Какой-то странный запах. Вы не чувствуете?

Эдита даже не видела этой женщины. Комнатка была такой маленькой, а народу было так много, что все желающие в ней попросту не поместились. Часть их осталась стоять на ступенях лестницы.

— Да, чем-то сладким пахнет, — согласился мужской голос. — Что это может такое быть?

Эдита промолчала, лишь тихонько сжала мамину руку. Мол, все в порядке, держись. Начинается. Слава богу, мама поняла и тоже ответила Эдите слабым пожатием.

— Вкусный какой запах.

Александр Сергеевич втянул в себя ноздрями воздух и мечтательным голосом произнес:

— Ира, помнишь, похожий запах стоял в той лавочке в Париже, где мы с тобой выбирали духи для тебя. Как же давно это было! Это была наша с тобой первая поездка в Париж. И я был влюблен. Так влюблен, что помню все наше с тобой путешествие буквально по минутам.

Но тетя Ира не была настроена на романтическую волну.

— С чего ты решил это вспомнить именно сейчас? — раздраженно буркнула она. — Лучше думай, как нам заставить Марину написать оставшуюся часть формулы.

— Мы и так многое знаем.

— Хозяину нужен конечный результат! Его не интересует, сколько и чего мы знаем, если нет результата! Думай об этом, а не про какие-то там сюси-пуси!

Но Александр Сергеевич неожиданно для всех от слов тети Иры ударился в слезы:

— Ира, ты иногда буквально убиваешь меня! Когда ты бываешь со мной такой холодной, мне жить не хочется.

— Дурак! — взвизгнула тетя Ира. — Мы все будем мертвы по-настоящему, если не выбьем из Марины окончания формулы! Ты что, не понимаешь этого? Если нет, тогда ты просто кретин!

Александр Сергеевич окончательно разнюнился:

— Ты меня не любишь! Я знал! Я чувствовал это!

— Конечно, я тебя не люблю. Никогда не любила. Да и кто может любить такое ничтожество!

— Ира! Что ты говоришь?! — ужаснулся мужчина. — Ты же клялась мне в любви! Да я только ради тебя и решился…

— Вот именно! Поэтому я тебе и врала! Чтобы ты решился, трус несчастный!

— Ира, как ты можешь?! Ведь я только из любви к тебе пошел на сделку с совестью.

— Конечно! — в ярости завопила на него тетя Ира. — Тебе же самому ничего никогда не нужно! Если бы не я, ты бы так до конца своей ничтожной жизни и довольствовался теми копейками, которые отстегивала тебе Маринка!

— А ты!.. Ты!.. — затрясся в ответ от злобы Александр Сергеевич. — Чем лучше ты? Безработная актрисуля! Бездарность, способная лишь кривляться на подмостках дешевого балагана!

— Все лучше, чем просиживать штаны за жалкие копейки у себя в лаборатории. Что ты там имел?

— Деньги! — взвился Александр Сергеевич. — Всегда одни только деньги! Хоть что-нибудь, кроме денег, тебя в этом мире еще интересует? Ты — жадная, эгоистичная баба! Как я мог быть в тебя влюблен?!

Разумеется, Ирина тоже не осталась в долгу. И Коняша услышал про себя немало интересных подробностей, касающихся как его деловых качеств, так и затрагивающих более интимную сторону жизни. Но это было лишь начало. Взаимные обличения Коняши и его партнерши, казалось, запустили цепь взаимных обвинений и упреков среди остальных участников. Теперь каждый стремился перекричать другого. У всех нашлись какие-то старые обиды, которые именно сейчас без всякого предупреждения взяли да и расцвели буйным цветом.

Не прошло и трех минут, как обычная перепалка разрослась в настоящую свару. Лица ссорящихся и ненавидящих друг друга людей были искажены от ярости. Еще совсем недавно улыбавшиеся друг другу теперь буквально тряслись от злости и набрасывались с кулаками на своих недавних друзей.

Со всех сторон неслись крики:

— Ненавижу тебя!

— Чтобы ты сдох!

— Подлец!

— Я тебе такое устрою! Ты меня еще плохо знаешь!

В общей сваре не участвовали лишь Марина с Эдитой. Они сначала с недоумением, а потом и с ужасом смотрели на происходящее вокруг них.

— Я тебя убью!

Этот возглас положил начало рукопашной схватке. Все бросились в драку. В воздухе замелькали предметы мебели, ремни и просто кулаки. Две какие-то женщины, отчаянно визжа, вцепились друг другу в прически. В стороны летели пучки волос, но ни ту ни другую это не останавливало.

— Какой кошмар!

Люди были буквально переполнены ненавистью и злобой. Она изливалась из них рекой, била фонтаном. Даже со стороны смотреть на это было жутко. Но при этом ни Эдита, ни ее мама не испытывали желания присоединиться. Возможно, мама была слишком слаба. Но Эдита должна была бы пожелать наподдать противной тете Ире и предателю Коняше, связавшемуся с ней. А вот ничего такого с ней не происходило. Эдита лишь ужасалась, видя на лицах и руках сражающихся первую кровь.

Но даже это никого из драчунов не остановило. Кто-то послабее не выдерживал. Несколько человек уже валялись на полу, по их телам топтались другие, вышибая последний дух из этих бедняг. Казалось, драку можно было бы и остановить, но вид крови лишь распалял противников. Крики стали еще азартнее, и кулаки замахали в воздухе еще активнее. Эдите пришлось своим телом закрывать маму, на которую в пылу схватки могли свалиться и случайно зашибить.

В центре схватки, в самом ее эпицентре были Коняша с тетей Ирой. Эти двое мутузили друг друга не за страх, а за совесть. И вначале перевес был на стороне Александра Сергеевича. Хоть он и привык просиживать штаны на стуле, но все же он был мужчиной и кулаками махать умел сносно. Тете Ире приходилось несладко. Но затем она изловчилась, сделала Коняше подножку, а когда тот упал, кинулась на него сверху и придавила его всем своим телом.

В юности тетя Ира была невысокого роста и стройненькой, но с годами она набрала вес. И если рост ее не увеличился, то масса умножилась многократно. Почувствовав на себе килограммы любимой, Коняша крякнул. И Эдите показалось, что она даже слышит треск его ломающихся ребер. Но это могло ей лишь показаться, потому что в пылу общего сражения отдельные звуки разобрать возможности не было. Вероятно, Коняша даже со сломанными ребрами мог бы встать и продолжить бой, но тут тете Ире повезло во второй раз. На них упали еще двое, потом о них споткнулись и упали следующие. Все эти люди, уже обездвиженные или еще сопротивляющиеся, окончательно погребли под своими телами Коняшу. А вот тете Ире каким-то образом удалось выбраться из общей кучи-малы. Мгновение она постояла, переводя дыхание. Потом ее застланный безумием взгляд остановился на Эдите и ее матери.

— Вы! — взревела женщина. — Это все из-за вас!

И она бросилась к ним. Пробираясь через тела, она не переставала сыпать проклятиями.

— Марина! Чтобы ты сдохла, тварь последняя! Все из-за твоего упрямства! Ты давно должна была сказать Сашке формулу! Мы бы передали ее Хозяину, а он заплатил бы нам три миллиона долларов!

Тетя Ира была уже совсем близко. Эдита прямо окаменела от ужаса. Но мама неожиданно оттолкнула дочь в сторону и без посторонней помощи сумела встать на ноги. Теперь она могла встретить свою противницу лицом к лицу.

— Три миллиона долларов! — воскликнула она, с презрением глядя на бывшую подругу. — Столько он тебе пообещал? Ирка, ты — дешевка! Правильно сказал про тебя Сашка, ты тупая! Три миллиона! Ты хоть со мной бы посоветовалась!

— Заткнись!

— Знай, этот человек нагло обманывал тебя!

— Формула! — исступленно вопила тетя Ира. — Давай мне формулу!

— Дура! — снисходительно произнесла мама. — Сама по себе формула ничего не стоит. Нужно знать процесс, технологию изготовления. И мало его знать, нужно еще создать специальные условия, чтобы процесс пошел успешно. Кто это будет делать? Сашка?

— Да!

— Он хороший ученый, но один он не справится. Тут нужны усилия целой лаборатории!

— Ты добилась результата на самодельном аппарате! На квартире!

Мама расхохоталась:

— Ира, ты совсем тупая!

— Хозяин сказал, что все будет! И лаборатория! И помощников он Саше даст. Уже все есть! Нужна формула полностью! Дай ее нам!

— Ирка, ты пошла на поводу у мошенника. Этот ваш Хозяин обещает заплатить вам ровно сотую или даже тысячную долю от того, что на самом деле может стоить мое открытие.

— Не ври! У тебя получилось случайно! Сашка мне рассказывал!

— Случайность — это часть закономерности. Самые великие открытия именно так и были совершены. Но ты слишком серая и слишком мало читала, чтобы это знать. Ты просто дешевая актрисуля, твой Саша сказал чистую правду. И…

Неизвестно, что еще собиралась сказала мама, но Ирина не выдержала. Издав короткий вопль, она кинулась на нее. Мама подняла руки, стремясь защититься. Эдита кинулась наперерез. Никакой уверенности в том, что ей удастся совладать с обезумевшей от ненависти женщиной, у нее не было. И все же… все же она кинулась наперерез преступнице, посягавшей на самое дорогое, что у нее было.

— Эдита!

И в этот момент что-то произошло. В воздухе раздался тоненький свист, и Ирина застыла на месте. Все ее тело била мелкая дрожь, глаза выпучились, а затем она упала. Но даже после падения ее конечности продолжали подергиваться.

Присмотревшись, Эдита увидела две тонкие проволоки, которые впились Ирине в руку повыше локтя. Проволочки эти дружной парочкой тянулись к высокому мужчине, державшему в руке маленький черный пистолетик. Именно из этого пистолетика вылетели два жала с проволоками, по которым и шел электрический ток, который так своевременно и удачно вырубил преступницу.

Мужчина этот был Эдите незнаком, но за ним стоял кое-кто ей знакомый. Мурашов! Милый! Дорогой ее Мурашов, который с такой тревогой смотрел на Эдиту, что той стало ясно, последние минуты были тяжелыми не для нее одной. Мурашову пришлось даже еще тяжелей, ведь он не имел никакого понятия, как обстоят дела у Эдиты.

Именно Мурашов первым подбежал к девушке. Именно Мурашов помог освободить маму, а потом он же на руках вынес ее наружу.

— Пустите! Что вы! — засмущалась мама, оказавшись на руках у незнакомого молодого мужчины. — Я и сама в состоянии идти.

Несмотря на все ее возражения, Мурашов спускался по ступеням, бережно прижимая бывшую пленницу к своей груди. И лишь время от времени оборачивался к Эдите, чтобы напомнить ей, что нужно быть осторожнее на скользких ступенях. Девушке было даже немножко смешно и немножко обидно. Когда ей действительно грозила опасность, Мурашов об осторожности даже не заикался. Твердил, что Эдита должна быть смелой, а про то, чтобы она была осторожной, ни гу-гу. А теперь о ступеньках тревожится. Цирк!

Выйдя из замка, Мурашов бережно усадил свой драгоценный груз на скамейку. К ним подбежал какой-то молодой человек.

— Уже можно сдавать, — сказал он Мурашову, протягивая серый стальной бокс, который держал в руках. — Все выветрилось.

Мурашов явно знал, о чем идет речь, и послушно вытащил из носа какие-то серые комочки. В боксе нашлось отделение для каждого из них.

— Вы тоже можете избавиться от своих фильтров, — сказал Мурашов женщинам.

Так вот что это были за штучки. Это были фильтры! Эдита с мамой вынули из носа комочки и отдали их. Молодой человек бережно собрал их и уложил каждый фильтр на свое место.

— Подотчетная вещь, — сообщил он женщинам. — Хоть одна пара на задании потеряется, потом намучаешься писать объяснительные. Наши сейчас где?

Этот вопрос уже был адресован Мурашову. И когда тот объяснил, молодой сотрудник тут же устремился в замок, бормоча себе под нос что-то о том, что надо собрать, пока не растеряли, а то хлопот потом не оберешься.

Когда он скрылся, Эдита спросила:

— И что же эти штучки фильтровали?

— Газ! — коротко ответил Мурашов.

— Какой газ?

— Тот, что мы в замок пустили. Думаешь, вся эта шайка-лейка между собой передралась сама по себе? Нет, счеты они друг с другом принялись сводить, потому что газку нашего нюхнули.

— А… а это не вредно?

— Для вас — нет.

— А для них?

— Жить будут.

Мама заинтересовалась:

— Мне, как химику, очень интересно узнать состав! Что это за газ такой? Впервые слышу о таком. Про веселящий газ слышала. Но чтобы люди под воздействием газа в драку кидались, про такое слышать не приходилось.

Эдиту интересовало другое:

— Они только друг на друга могли напасть или и на нас с мамой тоже?

Мурашов смутился.

— Риск, конечно, определенный присутствовал, — пробормотал он. — Но мы надеялись, раз у вас будут заглушки в носу, газ на вас не подействует. А раз не подействует, значит, вести вы себя будете тихо, скромно и дружелюбно, в отличие от остальных, на которых газ должен был подействовать моментально и с определенным эффектом. Они должны были друг с другом сцепиться, а про вас забыть совсем.

Совсем да не совсем! Тетя Ира сначала своего Коняшу отмутузила, а потом и до них с мамой очередь дошла. Вид у тетки Иры был достаточно кровожадный. И неизвестно, чем бы это все закончилось, потому что сил у преступницы оставалось еще предостаточно, ее схватка с Коняшей лишь раззадорила.

Эдита так Мурашову и сказала. Но ни его, ни подоспевших к нему коллег это не смутило. Главное, как они сказали, что все закончилось благополучно. С этим Эдита спорить не могла. Закончилось все и впрямь удачно.

— Операция проведена и завершилась полным успехом. Преступники обезврежены.

— Все?

Эдита строго взглянула на Мурашова.

И тот жизнерадостно подтвердил:

— Все!

— И этот… их лидер?

— Какой лидер?

— Толстенький карлик в белом плаще, который командовал на том пиру, где меня хотели подать в виде главного блюда.

Мурашов снова как-то засмущался.

— Но все же и в тот раз закончилось хорошо, — напомнил он девушке.

Ага! Небось, если бы ему к груди нож приставили, примеряясь, какой бы кусочек отхватить от него для начала, он бы сейчас не так говорил.

— Ладно, что старое поминать. Говори, удалось задержать вам противного коротышку?

— Да!

Мурашов кивнул. Вид у него был самоуверенный.

— Хочу на него взглянуть, — потребовала Эдита.

— Пожалуйста. Только чуть позже.

Девушка не возражала. Позже так позже. На нее саму внезапно навалилась такая усталость, что она и пальцем шевельнуть не могла. Казалось, что все пережитое ею за эти безумные дни навалилось на девушку и придавило к земле многотонной глыбой. Она как сидела на скамеечке, так на нее и прилегла. Просто сил не было сидеть. Но вокруг нее все дико захлопотали и засуетились.

— Что с ней?

— Ее надо в больницу!

Но Эдите было это уже все равно. Она чувствовала, что уплывает в какое-то блаженное забытье. Сонная истома охватывает все ее тело, давая столь желанный отдых.

— Пожалуйста, — пролепетала она из последних сил, обращаясь, конечно же, к Мурашову, — отвези меня домой. И пусть кто-нибудь позаботится о маме и бабуле.

Даже сейчас, отправляясь в царство Морфея, она не могла забыть о своих близких. Как-никак на избавление их от опасности ушло столько сил. И если сейчас по какой-нибудь глупой случайности с ними что-нибудь произойдет снова, Эдита этого уже точно не переживет. У нее просто не хватит для этого сил.

— Мама и бабушка, — бормотала она. — Позаботься о них, Лешик.

Очнулась Эдита уже у себя дома, в своей родной кроватке, под любимым пушистым и теплым одеялом. Девушка сладко потянулась со сна и даже рассмеялась от удовольствия. Как, оказывается, приятно просто проснуться у себя дома. Только едва не потеряв все это тихое домашнее благополучие, она научилась его ценить.

Стоило Эдите лишь подать голос, как в ее комнате тут же появилась мама.

— Ну как ты? — с тревогой глядя на дочь, спросила она. — Лучше?

Прислушавшись к своим ощущениям, девушка выдала заключение:

— Все просто прекрасно!

Мама обрадовалась:

— Как хорошо-то! А то уж мы с Лешей думали, не в больницу ли тебя отвезти. Но я сказала, чтобы он вез нас всех троих домой. Хватит с нас чужих коек. Дома-то и стены помогают, верно?

Эдита молча кивнула в знак согласия. А потом спросила:

— Значит, нас привез сюда Мурашов?

— Ну да. Тот милый молодой человек, который явно к тебе неравнодушен.

Помимо воли Эдита покраснела и отмахнулась от маминых слов. Тоже мама нашла что придумать! Неравнодушен! Когда это Мурашов был к ней неравнодушен? Может быть, когда он отправлял Эдиту одну-одинешеньку в этот страшный замок? Или ночью в поместье, когда без всякой жалости оставил ее один на один с толпой людоедов?

Но все же девушка не удержалась и спросила у мамы:

— Так уж и неравнодушен? И с чего ты это взяла, хотелось бы знать?

— Достаточно вспомнить, как он на тебя смотрел! А как бережно нес до дома! На руках! Никому не позволил ему помочь! И когда мы уложили тебя в постель, он еще долго не уходил. Сидел возле тебя и смотрел на тебя.

— Ну, устал, наверное. Вот и присел, чтобы передохнуть.

— Да какое там передохнуть! Ему буквально каждые две минуты кто-нибудь звонил. А он все не уходил. Ты что, совсем ничего не помнишь?

Эдита отрицательно покачала головой. Она совершенно не помнила, как Мурашов транспортировал ее сюда. Не помнила, как они добрались до своего дома. Не помнила, как попали в квартиру. Сколько же времени она проспала? Когда они покидали тот злополучный замок, солнце уже садилось. Сейчас за окном были бледные майские сумерки. Но не понять, утро сейчас или вечер? Оказалось, что еще вечер.

— А бабуля! — спохватилась девушка. — Она где? В больнице?

Тут же раздались шаркающие шаги, и на пороге комнаты возникла бабушка. Ясное дело, она подслушивала. И стоило разговору зайти о ней, как она тут же в него включилась.

— Чего это ты меня все время в больницу хочешь определить? — чуточку ворчливо поинтересовалась она у внучки. — Не хочу я в больницу. Там холодно, сквозняки. И вообще, чего я там не видела? Нет уж, хотите вы этого или нет, а я с вами дома останусь.

— И как только тебя дядя Валера уговорил в больницу лечь?!

Бабушка посмотрела на Эдиту с тревогой.

— Валера? Какой Валера? Брат мой? Да он же помер невесть когда. Ты что, разве этого не помнишь?

— Я-то помню, — буркнула Эдита. — А вот ты сказала, что лечь в больницу тебя уговорил дядя Валера.

— В какую еще больницу? — рассердилась бабушка. — Я же ясно сказала, ни в какую больницу я не поеду! Или ты меня на тот свет спровадить хочешь? Неслучайно про Валеру все время твердишь! Вот спасибо, внученька! Не думала, что доживу до такого, чтобы родная внучка меня на тот свет торопила!

— О-о-о!

— Ладно, мама, перестань. Ничего такого Эдита не имела в виду. Ты же знаешь.

Но девушка уже зарылась поглубже в подушки, для надежности прикрывшись сверху еще и одеялом. Все ясно, бабушка успела благополучно забыть обо всем, что с ней приключилось в эти дни. В том числе и о том, что ей довелось полежать в госпитале. Когда Эдита высунула нос, маме уже удалось спровадить бабушку на кухню, пить сладкий чай с кусочком тортика. Сама мама вернулась к дочери.

— Но она мне говорила про дядю Валеру, — сказала Эдита. — Что он сюда к ней пришел, сказал, что она плохо себя чувствует, вызвал врачей, и они увезли бабушку. Или бабуля все это придумала?

— Думаю, что я знаю, кто стоял за этой мистификацией.

— И кто?

Но мама на вопрос не ответила. Вместо этого она сказала, что Эдите еще нужно отдохнуть и отлежаться. Девушка и не возражала. Но как только мама вышла из комнаты, рука девушки сама собой потянулась к смартфону. Он лежал тут же. Ее собственный смартфончик, со всеми необходимыми Эдите для жизни контактами. Все они в памяти смартфона прекрасно сохранились. И первой, кому позвонила Эдита, была Светка.

— Очухалась? — спросила у нее подружка, что-то с аппетитом жуя.

В трубку неслось такое чавканье, что Эдита ощутила, как у нее во рту собираются слюнки.

— Ты там чего хомячишь?

— Яблоко. И еще виноград немножко. Просто зверский аппетит разыгрался. Наверное, от нервов. Сама-то как?

— Только что проснулась.

— Счастливая! — позавидовала ей Светка. — А я вот уже четвертый час только жру все подряд, прямо не могу остановиться. Пришла, у мамы целый противень пирожков с капустой был. Так ты спроси, остался ли сейчас хотя бы один?

— Ты ведь с капустой не очень любишь.

— Вот! — подтвердила Светка. — Не люблю, а все равно слопала. Это все от стресса, я уверена!

— Ну, ясное дело, от стресса. А как там Саша?

— Ух, какого мы с ним страху натерпелись, когда ты в замок утопала! Тебе не передать! А на Мурашова вообще страшно было смотреть. Я думала, он себе ногти до самого мяса сгрызет вместе с пальцами. Мне кажется, он в тебя немножко влюблен.

— И ты туда же!

— А кто еще?

— Мама тоже это талдычит.

— Я тебе точно говорю, он к тебе неровно дышит. Иначе с чего бы он стал так за тебя трястись?

— И где он сейчас, не знаешь?

Эдита постаралась придать голосу как можно больше безразличности. И кажется, ей это удалось. Светка ничего не заподозрила и ответила равнодушно:

— Не знаю. Я как домой вернулась, ни с кем еще не разговаривала. Только все ем и ем.

— Может, Сашка знает?

— Мошет, — откликнулась Светка, снова с набитым ртом. — Пожвони ему!

И Эдита позвонила. Саша не ел, не спал, он был бодр и активен. Но разговора у них все равно толком не получилось.

— Я на допросе! Потом поговорим!

Вот и все, что Эдита услышала от своего друга. И непонятно было, сам Саша дает показания или присутствует при том, как их дают другие. Узнать это очень хотелось, а уточнить не представлялось возможным. Сколько Эдита ни перезванивала, Саша больше трубку не брал. В конце концов девушка сдалась и поплелась обратно к себе в постель. Утро вечера мудренее, уже сладко позевывая, думала она. Что нужно, ей все равно скажут. Приедут, найдут, и ответы на свои вопросы она все равно узнает. А днем раньше или позже, какое это теперь имеет значение?

И, положа руку на сердце, сейчас ей совсем не хотелось ни кого-то там допрашивать, ни чтобы допрашивали ее саму. Хотелось заснуть и спокойно поспать до утра. Так Эдита и сделала. И не ошиблась. Ведь сон — это лучшее лекарство от всех человеческих невзгод.

Глава 17

Эдита оказалась права. Уже на следующее утро за ней приехал Мурашов. В отличие от самой девушки, прекрасно выспавшейся, а потому свеженькой и румяной, Мурашов был бледен и выглядел откровенно уставшим. Эдита даже засомневалась, стоит ли ей на него дуться за то, что ни вчера, ни сегодня он ей ни разу не позвонил. Хотя ее телефонный номер у него был.

Так они и стояли молча и смотрели друг на друга, пока Мурашов не произнес:

— Хочешь поговорить с человеком, из-за которого все твои несчастья?

Помимо воли Эдита кивнула. Еще бы ей этого не хотеть!

— Тогда собирайся, — велел ей Мурашов. — И если можно, пока мы тут, налей мне чаю. Я за ночь поспал от силы пару часов, буквально на ногах не держусь.

После такого признания девушке не оставалось ничего другого, кроме как захлопотать вокруг Мурашова. Ее примеру последовали и бабушка с мамой. В шесть рук они быстренько заварили ему крепкого, как Мурашов и требовал, черного, словно деготь, чаю. После чего насыпали четыре ложки сахара в огромную папину кружку, которую вообще-то брать, кроме самого папы, никому не дозволялось. И когда Мурашов, втянув себя со свистом воздух, сделал первый глоток, перед ним водрузили тарелку, до краев полную аппетитных бутербродов с сыром, колбасой и красной рыбкой.

— А может, тебе еще и яичницу поджарить?

Но Мурашов отказался.

— Мне это бы осилить.

И приступил к поеданию бутербродов. Закидывал их в себя, почти не жуя.

— Ты одевайся, — сказал он Эдите между глотками. — Тебя в отделении ждет масса сюрпризов. Здешние следаки, правда, не хотели сначала допускать посторонних до беседы с задержанными. Пришлось нам надавить на них всем авторитетом нашей конторы.

Конторы! Значит, Мурашов служит в ФСБ. И Эдита преисполнилась уважения как к нему, так и к самой себе, ведь ее делом занимаются такие важные люди.

— Сюрприз, говоришь?

И Эдита, как всякая женщина, обожавшая сюрпризы, побежала одеваться.

— Можно я тоже поеду с вами? — спросила тем временем мама у Мурашова.

— Нужно!

— Тогда и я пойду переоденусь?

— Идите.

Пока женщины одевались, Мурашов прикончил все бутерброды и допил чай. Настроение у него явно исправилось. И сил прибавилось. Теперь он поглядывал на вернувшуюся Эдиту с куда большей теплотой, чем сначала. И даже пару раз игриво ей подмигнул.

Но разговаривать предпочел с ее мамой.

— Вы себе даже не представляете, до чего скользкую личность впустили в свою жизнь, — сказал он ей. — Погубить вашу дочь и вас саму — для этого человека раз плюнуть. Ничего и никто ее не интересует. Лишь бы ей самой было хорошо.

— Наверное, я была слепа. Но я все равно не понимаю, откуда такая лютая ненависть ко мне и моей девочке?

Эдита лишь переводила взгляд с одного на другого. И о ком идет речь? Но спрашивать не стала, памятуя о той истине, что само все прояснится.

В отделении было шумно. И тут Эдиту поджидал первый сюрприз из обещанных ей Мурашовым. Не успела она пройти и двух шагов, как ей навстречу вышла Мегера собственной персоной! Это была она самая. Но не это удивило Эдиту. В конце концов, где Мегере и быть, как не в руках у полиции. Изумило Эдиту сильней всего то, как свободно передвигалась Мегера по отделению. Ни тебе наручников, ни конвоя, ни даже мало-мальски явного раскаяния у нее на лице не наблюдалось. Женщина двигалась так, словно это не она, а ее должны все бояться или как минимум уважать.

При виде этой особы, рассекавшей грудью воздух, словно яхта океанскую волну, Эдита испуганно пискнула и спряталась за спину Мурашова. И уже оттуда прошептала:

— Почему она до сих пор не арестована?

— Кто? — удивился Мурашов.

— Она!

И Эдита ткнула пальцем в Мегеру. Тихонько так ткнула, особенно палец далеко не высовывая и стараясь не провоцировать саму Мегеру на агрессию. Но Мурашов и Мегера отреагировали неожиданно. Они оба расхохотались. И смеялись так долго и заливисто, что Эдита почти обиделась.

— Чего вы ржете?

— Значит, ты думала, что она бандитка? Покажи ей свое удостоверение.

И перед носом у Эдиты появились «корочки», из которых следовало, что Мегера имеет чин капитана. Служит в той же конторе, что и сам Мурашов. И зовут ее Елена.

— Как же так? — пробормотала Эдита. — Я ничего не понимаю. Если вы служите в ФСБ, тогда зачем ваши люди пытались меня схватить?

— Не схватить, а спасти, — доброжелательно поправила ее Лена. — Спасти от рук преступников. Мы знали, что за тобой идет охота. И хотели тебя перехватить, чтобы не дать врагам твоей мамы завладеть столь мощным оружием.

— Мной?

— Тобой.

Голова у Эдиты пошла кругом.

— Значит, вы — хорошая? — пробормотала она.

— Не самая плохая.

— А зачем же вы устроили обыск у нас на квартире? Что вы там искали? Мамино открытие? Да?

— Да, — не стала скрывать Лена. — Но опять же я действовала не по собственной инициативе, а по приказу своего начальства. Когда началась вся эта петрушка, когда мы поняли, что Марина исчезла с концами и главная часть ее научной работы тоже пропала из лаборатории вместе с ней, то стало ясно, что произошло ЧП. Вероятно, Марине и всем ее близким грозит опасность. А нам пора принимать самые решительные меры.

Но Эдита не сдавалась.

— А там в этом лесном поместье, где меня едва не сожрали живьем, там тоже были ваши люди!

— Были. И они находились там по долгу службы. И в том числе и для твоей защиты.

— Хороша защита! Я просила одного из них, чтобы он помог мне бежать. А он вместо этого посоветовал мне не рыпаться и заткнуться.

— Он бы ничего не смог поделать в тот момент. От него одного мало что зависело. Но он сообщил Алексею, где тебя содержат. А тот нашел способ прийти к тебе, а затем и ускорил штурм поместья. Только благодаря этому ты и осталась цела и невредима.

Теперь Эдите стало стыдно.

— Простите меня, — пробормотала она. — Простите за то, что я так плохо о вас думала. Ой!

Но бывшую Мегеру неловкая фраза девушки нисколько не обескуражила.

— Пожалуйста! — дружески кивнула она Эдите и ее маме. — Обращайтесь, если снова надумаете влипнуть в какую-нибудь историю. Всегда поможем.

И женщина поспешила к дверям. Но Эдита кинулась ей вслед.

— Погодите! А как же конфеты?

Лена притормозила:

— Что — конфеты?

— Вы же пытались отравить конфетами Королькова Бориса!

— Королькова Игоря ты имеешь в виду?

— Бориса!

— Не знаю такого.

— Игорь и Борис! Оба Корольковы! В больнице этих двоих однофамильцев перепутали. И кто-то пытался отравить Бориса конфетами, думая, что это Игорь.

— Это сделала не я.

— Но мы вас видели вместе с Игорем, — не сдавалась Эдита. — Вчера ранним утром вы выходили с ним вместе из подъезда его дома. А потом Игорю стало плохо. Он чуть не задохнулся. Его счастье, что мимо проезжала «Скорая помощь»! Врачи его спасли.

Лена задумалась:

— Да, с Игорем вчера утром я встречалась.

— И зачем?

— Я пыталась его предупредить, что он не на ту лошадку поставил. Он связался с людьми, от которых можно ждать самого плохого. Но я не травила Игоря ни конфетами, ни как иначе.

— Нянечка в больнице вас запомнила и описала. Это вы передали отравленные конфеты Борису, думая, что он Игорь!

— Повторяю, никаких конфет ни Игорю, ни Борису я не передавала.

— И вы похитили мою бабушку из больницы! Уж ее-то вы точно похитили! Увезли ее на своей машине!

Мегера вздохнула:

— Вижу, рано я домой собралась. Тут еще ко мне претензий непочатый край. Ладно, пойдемте, поговорим. А то как бы не осталось между нами недоговоренностей и скрытых обид.

И они пошли. По дороге Эдита внезапно почувствовала, как кто-то осторожно лизнул ее руку. Она опустила глаза и увидела у своих ног Барона.

— И ты тоже тут!

Поняв, что его признали, Барон пришел в полный восторг. Он тут же встал на задние лапы, передними обнял Эдиту, и хвост его быстро-быстро завертелся из стороны в сторону.

— Барончик! Хороший! — приговаривала Эдита, почесывая собачью голову и спину. — А где же твой хозяин?

При слове «хозяин» пес встрепенулся, огляделся и залаял.

— Тут я! Тут!

К ним уже спешил Саша.

— Ты чего до Лены докапываешься? — вполголоса спросил он у Эдиты. — Она нормальная тетка. И не ее вина, что ты на ее счет вообразила невесть чего.

— Я?!

— Ты! И хочешь знать, если бы ты не носилась как заполошная все эти дни, то ничего бы с тобой плохого не случилось. Лена специально оставила у вас с родителями в квартире засаду, чтобы ребята тебя к ней привезли. Она хотела тебя обезопасить. А ты начала метаться и в результате угодила в руки врагов твоей мамы. Еще твое счастье, что Мурашов тебя спас. А так бы…

И Саша лишь рукой махнул, показывая, до чего безнадежным могло оказаться положение Эдиты.

— Ну, тебе-то, конечно, виднее, — ехидно отозвалась девушка. — Ты тут у них уже за своего, да?

— Я здесь всю ночь прокуковал. Разобрался, что к чему.

— Очень за тебя рада. А вот мне еще многое невдомек. И если бы кто-то, вместо того чтобы накапливать информацию, взял да и поделился ею со своим другом, то этот друг сейчас не выглядел бы полным идиотом!

— Ты это про кого говоришь?

— Про себя!

— Тогда надо говорить, полной идиоткой.

Эдита даже задохнулась от обуревавших ее чувств:

— Ну, знаешь!..

Между ними втиснулась мама.

— Не надо ссориться, — умоляюще произнесла она. — От ссор всегда беды и лишняя головная боль. Не ссорьтесь!

Возражать своей недавно вновь обретенной маме девушка не могла. Да и прошла уже ее вспышка внезапного негодования. И дальше все вместе они вполне дружно зашагали за Мурашовым и Леной.

А в кабинете их уже ждала целая компания. Многие лица Эдите были знакомы. Не без злорадства обнаружила она тут тетю Иру, сидящую рядом со своим Александром Сергеевичем и избегавшую поднимать на кого-либо глаза. Коняша выглядел изрядно помятым, под глазом у него набух приличных размеров фингал. Не иначе как тетя Ира постаралась во время их недавней стычки в башне.

Кроме этих двоих, тут находились еще сотрудники, в которых Эдита не без смущения узнала тех двоих, которые преследовали ее в метро. Вот она тетеха! Она-то думала, что Игорь сдал ее преступникам, а он вместо этого помог фээсбэшникам выйти на след Эдиты. И не нужно ей было от них удирать. Скольких бы проблем она избежала, не сбеги она тогда от них! А с другой стороны, и приключений бы тоже у нее не случилось. И как знать, удалось бы тогда спасти маму и бабушку и разоблачить преступное гнездо?..

Не успели вновь прибывшие рассесться по свободным стульям, как тетя Ира подняла голову и громко воскликнула:

— Товарищ следователь, я выражаю протест!

— В чем дело?

— По какому праву тут находятся все эти люди? Моя бывшая знакомая Марина, ее дочь и прочие ее друзья и родня не имеют никакого отношения к работникам следственных структур. Пусть они выйдут!

Следователь смотрел на экран компьютера, заполняя какие-то формы. От своей работы он не оторвался, однако задержанной все же ответил:

— Они тут находятся как свидетели.

— Я не буду при них разговаривать.

— Будете, — буркнул следователь, все так же не глядя на преступницу. — Будете, если не хотите усложнить свое положение. Лично я бы вам этого не советовал. Оно у вас и без того непростое.

— Меня не в чем обвинить!

Следователь даже до ответа не снизошел. Он лишь язвительно хмыкнул. Мол, чья бы корова мычала.

— Объясните мне, тетя Ира! — не удержалась Эдита. — Как это получилось? Вы же были мертвы! Лежали с дыркой во лбу! Или это были не вы?

Тетя Ира даже не соизволила посмотреть на девушку. И ответить не соизволила. За нее это сделал Мурашов.

— Она же актриса. В прошлом даже неплохая. И талант к самым различным перевоплощениям у нее имеется. Без этого таланта нашей задержанной этой истории могло вообще не быть. Снимаю перед вами шляпу, госпожа актриса!

Видимо, тете Ире понравилось, как Мурашов ее отрекомендовал. Понравилось его подчеркнуто уважительное отношение к ней и ее таланту. Тетка Ира всегда была падка на лесть. Даже самая грубая и примитивная похвала вызывала в ней неизменный восторг и чувство симпатии к тому, от кого эта похвала исходила.

— Да, я актриса! — горделиво тряхнув головой, заявила она. — И талантливая, как верно заметил этот молодой человек. Но кому это нужно? Кто это ценит?

— Я вас понимаю, — сочувственно произнес Мурашов. — Вам, познавшей блеск софитов и восторженное обожание публики, было тяжело смириться с серой обыденностью будней.

— Вот! — воскликнула тетя Ира. — Вот вы меня понимаете! А эти твердят, что я все затеяла ради денег. Да плевать я на них хотела! Я готова жить даже в нищете, но однообразность и серость будней меня буквально душат!

Ну, до нищеты тете Ире было далеко. Это друзья точно могли сказать. Квартирка ее была буквально набита антикварными и просто дорогими штучками. Продать их, и можно жить безбедно долгие годы. Но видимо, кроме богатства, тетя Ира рассчитывала получить и еще кое-что. Какой-то разгон крови, адреналин, почувствовать, что мир вновь вертится вокруг нее одной.

— Вы тоже виноваты в случившемся инциденте.

Эдита увидела, что следователь повернул голову в сторону ее мамы и теперь смотрит прямо на нее.

— Мои коллеги, которым было поручено присматривать за вашим научным проектом, наверняка же предупреждали вас, что лишний раз не стоит болтать с посторонними о том, чем вы занимаетесь у себя в лаборатории? Был у вас с ними такой разговор?

Мама кивнула и понурилась:

— Но я же только…

— Вы думали, что ваша старая подруга не заинтересуется тем, над чем вы в данный момент работаете? Напрасно. Как только обвиняемая поняла, что на этом дельце можно неплохо заработать, она тут же зашевелилась. Нужные знакомства у нее уже были. Она поговорила с тем, пошушукалась с этим, пощебетала с третьим, и вот уже у нее имеется и потенциальный клиент, и помощники в исполнении задуманного, и даже главный претендент на роль будущего козла отпущения.

И следователь взглянул теперь на Александра Сергеевича.

— Вы хоть понимаете, что если бы вашей любовнице не удалось спихнуть вину за исчезновение из лаборатории научных материалов на Марину, то следующим на очереди были уже вы?

— А? — встрепенулся Александр Сергеевич. — Что? Кто? Я?

— С добрым утром, — насмешливо пожелал ему следователь и вернулся к разговору: — Так вот, отвечая на вопрос, чей же труп лежал с дырой во лбу в квартире нашей мадам актрисы, я скажу — ничей!

— Как же так?

— Не было там никакого трупа!

— А кровь? — с недоумением произнес Саша. — Там была кровь! Ковер был весь мокрый от крови!

— Краска. Специальная сценическая краска, которая на первый взгляд по цвету и консистенции и впрямь не отличается от крови. Именно этой «кровью» на сцене театров истекают раненые дуэлянты или казненные на плахе короли.

— Краска! Ну а дыра во лбу? У нее же было отверстие от пули! Вот тут!

И Саша ткнул себя в лоб.

— Тоже грим. Очень умело наложенный. Она же актриса. Ей ли не знать все эти штучки.

— Но зачем? — воскликнула Эдита. — Зачем тете Ире было изображать из себя мертвую?

— Все исключительно ради вас, моя дорогая. Чтобы вы в полной мере ощутили весь ужас своего положения. Ваша матушка пропала. Бабушка тоже. Отец неизвестно где. Жених вас бросил. Вы одна! А вокруг вас бродят злодеи, уже погубившие ваших близких. И кольцо их вокруг вас сжимается.

— Я… Я примерно это и почувствовала, — дрогнувшим голосом произнесла Эдита. — Но зачем тетя Ира хотела меня напугать?

— Во-первых, все из-за своей любви к сценическим эффектам. А во-вторых, чтобы с вами было легче справиться. Куда проще манипулировать человеком, воля к сопротивлению у которого подавлена страхом. Вы, моя дорогая, должны были послужить разменной монетой в торге с вашей мамой. И чем сильней вы были бы к этому моменту деморализованы и запуганы, тем лучше, так считала ваша знакомая. И вы сами ей невольно в этом помогли.

— Я? Когда это?

— Когда позвонили ей с просьбой о помощи. И в телефонном разговоре упомянули, что не можете попасть к себе домой.

— Я и не могла! Замки то ли были сломаны, то ли поменяны.

— Никто ваши замки не трогал! — вступила в их разговор Лена. — Они все находятся в полной исправности. Мы с ребятами попали в квартиру без всяких проблем.

— Но как же так? — удивилась Эдита. — Вы попали, а я почему без всякого успеха пыталась попасть к себе домой? Замки мне не поддавались.

— Видимо, ты приехала домой как раз в тот момент, когда там рыскала Ирина, — объяснила Лена девушке. — Она заблокировала замки изнутри, вот ты и не сумела попасть домой.

— Но за что она ко мне прикопалась? — простонала Эдита, глядя на следователя. — Что я ей такого сделала?

— Это вопрос не ко мне. Могу лишь сказать, что дар перевоплощения изрядно помог нашей актрисе в ее задумке. Она и в замок вас заманивала, переодевшись вашей мамой и слегка загримировавшись под нее.

— Так это была тетя Ира?

— Разве вы не заметили странностей? Или были в таком состоянии, что не обратили внимания?

— Она… она не подпускала меня к себе близко. Велела держаться на расстоянии от нее. А голос… Она сказала, что простудилась и охрипла.

— Переодевшись вашей мамой, Ирина хотела, чтобы вы для нее что-то сделали?

— Да. Я должна была достать из банковской ячейки кое-какие документы. По работе, так я понимаю. И отвезти эти документы тете Ире… Вот ей!

Следователь взглянул на Марину. Во взгляде его был укор.

— Вы хоть понимаете, что могло произойти, окажись эти документы в чужих руках? Как преступники вызнали, где вы спрятали вынесенные из лаборатории научные материалы, мне примерно ясно. Я вас за это не осуждаю. Не всякий выдержит и десятую часть тех пыток и издевательств, которым подвергли вас эти люди.

— Я сказала им, где спрятаны материалы, — пробормотала мама. — Но я отказалась за ними ехать.

— И тогда они решили использовать вашу дочь. Вы же оставили на ее имя доверенность в банке.

— Да, по договору доступ к ячейке имела я или моя Эдита.

Какое-то время следователь в упор смотрел на маму, а потом сказал:

— Вам чертовски повезло, что все закончилось так, как закончилось.

Эдита видела, как съежилась ее мама. Какой виноватый был у нее вид. Девушке стало страшно ее жалко. Сколько ей всего пришлось вынести, а тут еще следователь со своими упреками лезет! Разве это справедливо? Эдита взглянула на Мурашова. И надо отдать ему должное, он тут же поспешил на помощь.

— Вернемся к нашим задержанным, — произнес он, и очень скоро все забыли и про маму, и про полученный ею от следователя выговор.

— Очаровать простодушного Александра Сергеевича было для такой опытной притворы и актрисы сущим пустяком. Она легко убедила его как в своей любви, так и в том, что он лучший из всех мужчин. И единственное, чего ему не хватает, так это свободы.

И тут Александр Сергеевич неожиданно заговорил:

— Марина, я виноват, признаю. Но понимаешь, Ира все время пела мне, что ты меня не ценишь. Что я нахожусь у тебя на вторых ролях. Что если бы у меня была своя собственная лаборатория, то я бы совершил массу новых открытий. И честно говоря, в этом была толика правды.

— Ни грамма правды! — отрезала Марина. — Сашка, как ты не понимаешь? Ирка просто тебя использовала. И если уж говорить честно, то ты отличный исполнитель, но собственных открытий тебе не совершить. В тебе нет самого главного, в тебе нет искры.

— Не тебе судить других! — взвизгнула тетя Ира, со злобой глядя на свою бывшую подругу. — Я все про тебя знаю! Сдала своего старика Глобуса, подсидела его и теперь радуешься. Загребла все под себя одну. А другим разве не хочется славы и денег? Разве Саша недостоин чего-то лучшего? Я его правильно учила, надо активней добиваться своего.

— Да если бы своего! — воскликнула мама. — Вы же на чужое позарились.

— Саша имел ровно столько же прав на это открытие, сколько и ты.

— Ой ли!

— А ты как думала! — запальчиво воскликнула тетя Ира. — Работали вы с ним вместе. Открытие вы совершили с ним вместе. А руководителем числишься ты, получается, что и лавры достанутся тебе одной? Несправедливо это! И Саша со мной согласился.

Следователь сделал обвиняемой знак помолчать. И тетя Ира умолкла. Выглядела она недовольной. И было ясно, что ни в чем женщина не раскаивается.

— В общем, эта парочка надумала украсть научную разработку, которая является весьма перспективной. У них нашлись покупатели. Нашлись спонсоры проекта. И, получив поддержку на всех уровнях, Ирина начала действовать. Не скажу, что все у нее шло гладко. Ошибки и проколы случались. Но главной своей цели она добилась. Ей удалось подговорить ближайшего Марининого соратника к бунту. Причем бунту тайному и подлому. Открыто выступать против начальницы Ирина своему любовнику не советовала. План у них заключался в другом. Нужно было потихоньку выкрасть те наработки, над которыми успешно работали в лаборатории, и продать их. Марина, могу я спросить, в чем заключается суть вашего открытия?

Вопрос был адресован маме. И та смутилась. Потом окинула слушателей взглядом, поняла, что должна что-то им объяснить, и пробормотала:

— Если только в самых общих чертах.

— В деталях мы и не разберемся. Как вы повествовали вашей подруге, оказавшейся предательницей, так и нам расскажите.

— Если вкратце, то это наше открытие и открытием-то по большому счету не назовешь. О существовании у любого живого организма помимо теплового еще и электромагнитного излучения наука знает давно. И кроме этих двух видов излучения, окружающих любое живое существо и хорошо уже изученных наукой, есть еще и другие.

Заметив, как встрепенулись все вокруг, мама добавила:

— Да, да, не смотрите на меня так. Я уверена в том, что не заблуждаюсь. Но наблюдать или тем паче измерить эти излучения ныне существующими приборами пока не удается. И вот мне…

Тут Эдита заметила, что в этом месте своего рассказа мама кинула быстрый взгляд на Александра Сергеевича и поправилась:

— И вот нам… нам удалось создать некую искусственную субстанцию, с помощью тонкой пленки из которой получалось увидеть вокруг любого живого организма некое разноцветное свечение. Причем при последующем сравнении различных объектов опытным путем было выявлено, чем выше организован изучаемый организм, тем активней и живописней это свечение. Например, дерево или цветок светится неярко и монохромно. Животное уже дает более яркую картинку. Ну а человек… Да, человек просто сияет!

— Какие-то сказки.

— Сказками когда-то было и то, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот, — отрезала мама. — Тем более что нами в нашей лаборатории, пусть и случайно, в ходе совершенно иного эксперимента было получено вещество, представляющее собой прозрачный гель, которое при нанесении на стекло или любой другой прозрачный объект, пластик например, позволяло это третье излучение живого тела увидеть!

На этом месте уверенность в мамином голосе достигла максимума, и всем в кабинете стало совершенно ясно, ученый не ошибается и не лжет. Она и впрямь совершила прорыв в науке. И значимость данного открытия еще предстояло оценить. А пока что каждый из присутствующих пытался осмыслить его самостоятельно, в меру своих сил и способностей. Не у всех это получалось одинаково хорошо, но каждый старался как мог.

Глава 18

Общее замешательство длилось недолго. И первым молчание прервал следователь.

— А какова практическая значимость этого открытого вами чудо-вещества?

— Она огромна! — с жаром воскликнула мама. — Возможности его применения поистине безграничны. С его помощью можно сконструировать медицинские приборы, которые смогут фиксировать те или иные нарушения свечения и прогнозировать развитие того или иного заболевания куда точней, быстрей и с меньшими затратами, чем все известные ныне методики.

— И как выглядит это вещество?

— Сначала мы назвали его жидким стеклом. Но это неправильно. Жидкое стекло затвердевает при понижении температуры. Это вещество остается вязким. Скорее, это гель. И если на него не попадают прямые лучи света, то он полностью прозрачен. Ничего необычного. Но стоит лучу света, а особенно солнечному лучу, пройти через тонкую его пленку… О-о-о… Тут возникает поистине удивительный эффект.

Что же, друзья этот эффект, кажется, уже наблюдали. Красиво, ничего не скажешь. Но чтобы из-за такой ерунды копья ломать и людей похищать?

Вот и следователь был того же мнения.

— Вроде серьезные люди, а такой глупостью увлеклись! Ну, намажете вы каким-то образом своим гелем линзы приборов, пропустите через них свет, сможете видеть это ваше третье излучение. И что дальше?

— А дальше возможности безграничны! Вот представьте, вы приходите на крайне важные для вас переговоры, заранее зная, что ваш оппонент попытается мухлевать. Но ни уклониться, ни перенести эти переговоры вы не можете. От этих переговоров зависят судьбы многих людей, возможно, даже судьбы всех жителей планеты. И что вы делаете? Надеваете очки, линзы которых обработаны нашим гелем. Как добиться, чтобы через линзы проходил прямой свет, это дело десятое, вопрос решаем многими способами. Итак, вы явились на переговоры, и, помимо физиономий ваших оппонентов, вы видите также и их астральные тела, их излучение. А оно, уверяю вас, очень живо реагирует на любое изменение как в сознании человека, так и в его мыслях.

— Хотите сказать, что стоит человеку солгать, как его свечение моментально изменяется?

— Да! Тут же следует мощный всплеск волны определенного цвета. Это нужно видеть! Это невозможно описать вот так словами. Но я вам клянусь, если человек вам симпатичен, вы будете светиться в диапазоне совсем других волн, нежели если собеседник вызывает в вас отрицательные эмоции. И если вы влюблены, то сразу увидите, есть у вашего предмета страсти ответные чувства к вам или он, простите, просто вас дурачит. Представляете, скольких ненужных плохих ситуаций люди смогут избежать, если научиться видеть это третье излучение человеческого тела?

Все, включая саму Эдиту, промолчали. И мама продолжила:

— Это не говоря уже о том, что применения в медицине безграничны. Я замечала, что после жарких диспутов, которые мы вели у себя в лаборатории, почти у всех нас в свечении формировались сгустки из световой волны. Причем частота волны не имела значения. Они постепенно сгущались, превращаясь в черные облака, через которые световая волна не могла протекать равномерно. Своего рода черные дыры. У некоторых затем эти сгустки постепенно рассасывались, но у двух человек я наблюдала эти сгустки на протяжении долгого времени. И затем эти двое серьезно заболели. Одному так и вовсе потребовалось оперативное вмешательство. И как раз на том органе, напротив которого у него образовался сгусток темной энергии.

— Насчет медицины, не знаю, — задумчиво произнес следователь. — Увидеть — одно, а как эти сгустки убрать? А вот насчет переговоров — это и впрямь интересно. Получается, что фактически с помощью ваших очков я смогу читать тайные мысли своего собеседника. Так? И мои подследственные могут даже не пытаться водить меня за нос?

— Да! Все тайное станет для вас явным! Понимаете теперь, почему открытие нашей лаборатории вызвало такой пристальный интерес? Вести важные переговоры и видеть, что при этом затевает твой оппонент, — это ли не мечта всякого манипулятора?! Если за выражением своих лиц, жестами и даже дыханием люди публичные научились следить, и им ничего не стоит солгать с таким честным видом, что им все вокруг поверят, то контролировать излучения своего тела они пока что еще не умеют.

— Теперь мне ясна причина, по которой ваше открытие попытались перехватить ваша подруга с вашим же помощником.

— Да, они пытались. Но их самих обманули. Им обещали заплатить копейки по сравнению с тем, сколько оно может стоить.

— Молчи уж! — воскликнула тетя Ира. — Тебе и таких денег ни в жизнь не заработать. Ты же работаешь на государство, что они там тебе заплатят? Грамоту выпишут? Премию в два оклада назначат?

— Я работаю не на государство, я работаю на свою Родину. А те, кому ты собиралась продать открытие, стоят по другую сторону барьера. Ты хоть понимаешь, что пыталась совершить акт предательства своей Родины?

Но тетя Ира не устрашилась.

— Ой, да брось ты! Предательство совершила ты, когда подсидела старичка Глобуса. Ты, Мариночка, всегда хочешь казаться чистенькой, хотя в тебе дерьма не меньше, чем во всех нас.

— Я чужое никогда не крала. Что взяла у Глобуса, то было мое. Выстраданное! А ты на каком основании пыталась примазаться? Ладно Александр, он еще понятно, он мой помощник. Но ты-то? Ни одной минуты не занимавшаяся наукой, ты каким боком хотела поиметь дивиденды с открытия, над которым трудилась вся наша лаборатория?

— Я не ученый, но у меня голова тоже на плечах есть. И это я нашла людей, которые заинтересовались твоим открытием. Когда ты мне проболталась, ЧТО тебе удалось открыть, я сразу смекнула, что на этом можно неплохо нажиться. Только надо поспешить, пока это открытие еще никому не известно. Ведь стоит запустить этот ваш чудо-гель в серийную разработку, и все вокруг примутся мазать им линзы своих очков. И эффекта никакого уже не будет. Все будут знать все друг про друга. Нет, нет! Мой клиент особо настаивал, чтобы открытие было еще не до конца оформленным. Чтобы никто, кроме узкого круга лиц, который впоследствии можно будет зачистить или переманить на свою сторону, об этом открытии ничего не знал. И три миллиона не рублей, а долларов за такое сырое открытие — это очень хорошие деньги, так я считаю. К тому же Саша получал в свое распоряжение лабораторию и людей, чтобы закончить начатое тобой.

— Что же вы не закончили? Силенок не хватило?

— Саша многого не знал. Ты же предпочитала творить в одиночку. Каждый у тебя в лаборатории отвечал за определенный отрезок работы. Свести воедино все отчеты и сделать из них выводы могла одна ты. Поэтому ты была нам нужна. А сотрудничать с нами ты бы отказалась. Это мы с Сашей понимали.

— Тем более за сотрудничество пришлось бы мне заплатить. А если похитить меня, мою дочь, мою престарелую мать, возможно, что и других моих близких, то можно выкрутить мне руки и заставить работать на вас даром. Так?

— Да.

— Но вот что мне особенно интересно, как вы намеревались поступить со мной потом? Когда я уже открою вам все свои секреты и больше не буду полезна?

Ответом ей было выразительное молчание.

— Ясно, — вздохнула женщина. — Ваше молчание, Саша и Ира, красноречивей всяких слов.

И она отвернулась от бывшей подруги и ее любовника.

Поняв, что мама уже сказала все, что хотела, в разговор вступила Эдита.

— Можно я спрошу? — подняла она руку как в школе. — Это насчет того лесного поместья, куда меня привезли ночью как жертву некоему Хозяину.

— Что вас интересует?

— Кто были те люди? И Хозяин — он кто? И еще про замок, где держали маму. Тетя Ира там распоряжалась вроде как главная, но этот замок не мог принадлежать ей! Или… или мог?

— Насчет этого я могу объяснить, — произнес следователь. — Нет, конечно, замок Ирине был не по карману. Но он принадлежит тому человеку или, вернее сказать, целой группе людей, которые и являлись заказчиками данного преступления. Их интересовали результаты работы вашей мамы. Уж не знаю, каким образом и когда Ирина вышла на этих людей. Подозреваю, что с кем-то из них она в свое время состояла в интимной связи. Иначе в их круг простой актрисе не проникнуть. И когда у Ирины возникла идея продать открытие, она прежде всего подумала о тех своих знакомых, кто был сказочно богат. И обратилась к ним. Их идея заинтересовала, они дали добро. Лично участия в похищении ученого и членов его семьи они не принимали. Но эти люди выделили Ирине средства и предоставили в ее распоряжение свою недвижимость — то самое поместье и тот самый замок, где вам, Эдита, довелось побывать.

— И что же сделала эта женщина?

Теперь ответил Мурашов:

— Не знаю, как Ирина планировала свою операцию изначально, но Марина сумела спутать ее планы. Впрочем, не только ее, но и наши. Внезапное исчезновение начальницы лаборатории, а также исчезновение интересующих нас разработок и сопутствующей им документации заставило нас всех маленько задергаться. Признаюсь в этом. Марина, почему вы скрылись, никого из нас не предупредив?

— Я испугалась.

— Чего? — доброжелательно поинтересовался Мурашов, но за его доброжелательность крылась настороженность. — Мы ведь предупредили вас, что будем присматривать за вами. И если возникнут трудности, немедля придем к вам на помощь. Почему же вы от нас сбежали?

— Я не знала, кому могу верить, а кому нет. Я понимала, что в моем окружении, в моей лаборатории завелся стукач, который сливает часть информации о нашей работе куда-то на сторону. Но кто это был? И куда он сливал? Кому? Вам или кому-то еще? Если вам, почему я не поставлена об этом в известность? А если куда-то еще, то это совсем плохо.

— У вас были подозреваемые?

— В последнее время я приняла на работу несколько новых людей. Двоих по вашему настоянию, еще одного человека по просьбы Саши. Утечка могла быть через кого-то из них. Но ведь я хорошо знала этих людей. А уж на своих старых сотрудников мне думать тем более не хотелось. Но в то же время я понимала, что должна разобраться в ситуации. Последней каплей стало исчезновение капсулы с чудо-гелем. Его и так мне удалось синтезировать совсем немного, фактически его появление стало случайностью, которая, как я боялась, может в ходе опытов и не повториться. А тут еще это! У меня не осталось никаких сомнений. Надо было спасать то, что оставалось. Я взяла те наработки, которые считала исключительно важными, и сбежала. Хотела все на досуге без помех спокойно обдумать и принять решение.

— А вот о своей семье вы не подумали.

— В тот момент я могла думать только о своей работе. И потом… вы же обещали присмотреть за моей девочкой и мамой! Я надеялась на вас.

Мурашов закашлялся.

— Гхм-хм! Ну, насчет вашей девочки, тут я вам доложу, что такой егозы мне еще видеть не приходилось. Заставила она нас всех побегать и попотеть! Когда утром того злополучного дня, когда вся эта история началась, вы, Марина, не явились к себе на работу, об этом было немедленно доложено нам. И мы с Леной тут же начали действовать. Попытка связаться с вами по телефону также не принесла результата. К тому же наш человек, которого вы любезно согласились взять к себе в лабораторию под видом сотрудника, доложил, что вместе с вами пропал образец препарата. Также данные из вашего компьютера оказались удалены практически полностью. Вот тут к вам в лабораторию выдвинулась уже целая группа с целью разобраться, что же там у вас происходит. Поняв, что вы исчезли вместе со всей информацией, касающейся вашего открытия, мы были в шоке. Признаюсь, в первую минуту я даже усомнился в вашей искренности и начал подозревать вас в двойной игре.

— И что вы предприняли?

— После осмотра лаборатории к вам домой поехала Лена с еще несколькими нашими сотрудниками. Им было велено взять квартиру и всех в ней находящихся под охрану и наблюдение. Но к нашему удивлению, в квартире никого не оказалось. Ни вашей матери, ни дочери, ни мужа. Но если муж, как мы выяснили, уехал на охоту, а дочь учится, то ваша матушка на пенсии и из дома почти не выходит. Куда же она делась? Это был вопрос. Да и в самой квартире, как мы быстро поняли, кто-то уже успел пошарить до нас. Это было очень неприятно. Но одновременно говорило в вашу пользу. Мы начали понимать, что, возможно, ваше исчезновение продиктовано иными мотивами, что вы нас не предавали.

— Я не собиралась убегать, я хотела лишь все хорошенько обдумать.

— Дома у вас мы нашли колбу с гелем, который вначале приняли за искомый. Увы, это оказалась фальшивка.

— Дома я ничего важного не держала, — пожала плечами Марина. — Как вы могли такое даже предположить?!

— Но вы часто говорили, что берете работу на дом.

— Это я лукавила. Ничего важного из лаборатории я никогда не выносила.

— Как же не выносила! — не выдержал Александр Сергеевич. — А сколько раз случалось, что я тебя в рабочее время до твоей старой квартиры провожал! Даже с соседями там успел познакомиться. Ты же на ту квартиру ездила, чтобы поработать в тишине и покое.

— Я там и работала. Расчеты делала, ход дальнейших исследований продумывала. Но из лаборатории ничего значимого я не выносила.

— Как же не выносила! А капсулы для геля! А аппарат для его изготовления! Я же его видел! И я сам помогал тебе возить туда детали, из которых ты затем собрала свой аппарат, на котором синтезировала этот гель.

Марина громко расхохоталась:

— Сашка, ты прелесть! Неужели ты на эту приманку клюнул? Это же ловушка для простаков. Но ты-то ученый. Или по крайней мере пытаешься им стать. Неужели ты до сих пор не понял, что чудо-гель невозможно синтезировать вот так на коленке, используя сколоченный наспех дистиллятор?

— Так что… На той квартире ничего не было?

— Нет! И напрасно вы оттуда аппарат сперли. Он ничего не значил. Еще на похожий зачем-то заменили, вот дураки!

И повернувшись к Лене, женщина сказала:

— Видите, эти двое старались изо всех сил, лишь бы выслужиться. И на старой квартире у меня они побывали. И насчет того, что до приезда вашей группы в моей новой квартире был произведен обыск, вы правильно догадались. Могу сказать, что там тоже постарались Саша с Ирой. Они сами мне в этом признались. Сначала Ира выдворила из квартиры мою маму, используя для этого свои сценические навыки.

— Как?

— Ирина умело гримируется, этого у нее не отнять. Ей не составило труда загримироваться под маминого брата — дядю Валеру. Ирина много раз бывала у нас, знала дядю Валеру, знала, что с головой у моей мамы уже не так хорошо. Ирина рассчитывала, что мама и не вспомнит, что брат ее уже умер. И что мама, для которой дядя Валера всегда был огромным авторитетом, согласится с его требованием немедленно ехать в больницу. Платная «Скорая помощь» легко приняла на веру Ирин рассказ о том, что бабушке стало плохо с сердцем. Маму госпитализировали. А Ира без помех устроила в моей квартире обыск. Искала то же, что и вы. И ничего не нашла. Тогда они поняли, что без меня им не справиться. И за мной началась настоящая охота. Не стану описывать, как им удалось меня схватить. Не знаю, как они меня вычислили, но у них это получилось. Но я волновалась не за себя, а за своих родных. Вот за кого мне было по-настоящему страшно. Эти двое негодяев не стали скрывать, что намерены задействовать мою дочь Эдиту и мою маму.

— А как тете Ире бабушку-то удалось сцапать! — воскликнула Эдита. — Ее же Ме… Ее же Лена из больницы увезла.

— Боюсь, что тут виной наш недосмотр, — призналась Лена. — Когда мы забирали старушку из госпиталя, она охотно пошла с нами на контакт и казалась вполне адекватной. Без проблем согласилась ехать к дочери. Но по дороге мы завернули в закусочную, располагавшуюся на первом этаже большого торгового центра. Ваша бабушка ушла в дамскую комнату и назад не вернулась. С помощью камер наблюдения мы выяснили, что из туалета было два выхода — один в кафе, а другой вел к торговым площадям. Ваша бабушка воспользовалась вторым. Какое-то время бродила по центру, явно не имея точной цели, а затем к ней подошли какие-то люди, которые увели старушку с собой. Люди эти также приехали в торговый центр специально, иной цели, кроме как захватить бабушку, они не имели. Вошли в торговый центр, прямиком направились к старушке, взяли ее под руки и увели. Уверена, это были сообщники преступников, которые и доставили старушку в замок.

— Ну, спрашивать у бабушки, почему она от вас ушла, дело пустое, — сказала Эдита. — Она все равно ничего не помнит. Думаю, что она сделала это неосознанно, просто перепутав выходы. Вам надо было пойти вместе с ней и проконтролировать ее, чтобы она не потерялась.

— Я это поняла уже потом.

В общем, положение дел у группы, в которую входили Мурашов и Лена, складывались невесело. Саму Марину они прошляпили. С обыском в Эдитиной квартире опоздали. Ее маму у них увели фактически из-под носа. Оставался кто? Оставалась ее дочь!

— И на твои поиски, Эдита, были брошены все силы.

Тут бы девушке впору загордиться, но она лишь скромно потупилась.

— Но тебя искали не только мы. Тебя искали помощники Хозяина, на которого также работали Ирина с Александром. И к сожалению, они нашли тебя первой. Еще счастье, что тебя обнаружили и заманили к себе те ребята, о существовании которых мы знали и за которыми уже велось круглосуточное наблюдение. Мы с Леной получили задание снять квартиру по соседству с Женькой и по очереди присматривать за ним и особенно за его гостями.

Эдита удивленно взглянула на Мурашова:

— Так Женька и его дружки были у вас под колпаком?

— И уже не первый день.

— Но мы с ним столкнулись случайно. Меня толкнули, я уцепилась за него… так и познакомились. Совершенно случайно.

— Это тебе показалось, что случайно. На самом деле, все было тщательно спланировано. Толчок, знакомство, предложение прокатиться. Ты оказала им услугу, легко пошла на контакт.

— Мне нужно было где-то отсидеться. Домой я пойти не могла, там меня ждала засада.

— Не засада, а дружеская поддержка!

— Ну, тогда-то я об этом не догадывалась.

— Твоя беда в том, что ты приняла врагов за друзей. А своих друзей сочла врагами.

— Кто угодно бы запутался, — пришла Лена на выручку девушке. — Не ругай ее.

— Я и не ругаю. Я лишь говорю, что ей не надо было метаться. Надо было идти домой, и все было бы в порядке.

— Но Эдита этого не сделала и оказалась в большой опасности. Ее должны были отвезти на бал Хозяина в качестве подношения к общему столу. Такие манипуляции с молодыми людьми и девушками эта банда, обслуживающая богатых пресыщенных негодяев, проделывала регулярно. Также регулярно мы фиксировали по городу исчезновения молодых людей примерно одного возраста. И в конце концов нам удалось выйти на Женю и некоторых членов этой организации.

И Мурашов взглянул на Эдиту:

— Но когда ты приползла ко мне на балкон по карнизу, я и подумать не мог, что ты та самая Эдита, которую мы все ищем!

— Еще бы! Женька превратил меня в какое-то чучело. Ему надо было задержать меня до прихода дружков. Один он боялся со мной не справиться, а втроем бы они меня живо скрутили. Вот он и предложил меня накрасить и причесать. Но при этом начудил с моей внешностью так, что родная мать и та бы меня не узнала.

— И я тоже тебя не узнал, хотя твоя фотография была во всех ориентировках. Конечно, меня царапнуло сходство ваших имен. Еще подумал, не много ли Эдит для меня одного. Но нужных выводов не сделал. Не одна ты наделала ошибок, я тоже навалял их достаточно. Подумать только, если бы я тогда догадался, что ты — это ты, я бы уж никуда тебя не отпустил.

— Не кори себя. Ты и не собирался меня отпускать. Я сама от тебя удрала. И от тебя, и от Женьки с дружками. Они тоже потеряли мой след.

— А потом они тебя все же похитили.

— За это надо благодарить мою подругу — Светку. Пусть и непреднамеренно, но она выдала им мое местонахождения. Хотя…

И Эдита посмотрела в сторону притихших Ирины с Александром.

— Хотя теперь я думаю, а так ли уж виновата Светка? Если тетя Ира была в одной связке с Женькой и другими, если они все работали в итоге на одного человека, на этого Хозяина, то не могла ли тетечка Ирочка сообщить Женьке с дружками о том, что я еду к ней?

— Ничего я им не сообщала, — заявила женщина. — Они сами по себе действовали, я сама по себе. Еще кому-то сообщать! Достаточно уже того спектакля, который мы с Сашей специально для тебя сыграли. Думаешь, легко было все это приготовить? Загримироваться под свежий труп — это тебе не в старика переодеться.

— Но вам же это нравится. Иначе вы не стали бы меня пугать именно таким образом. Придумали бы что-нибудь другое. Да и вообще, какой смысл было меня запугивать? Никакого, кроме получения удовольствия вами лично.

Ирина не стала спорить с Эдитой.

— Не могла отказать себе в этом маленьком празднике. Но ты оказалась благодарной зрительницей. Сразу же шмякнулась в обморок. Мы с Сашей потом чуть ли не четверть часа обсуждали, как нам с тобой быть дальше. Саша собирался уже везти тебя к Хозяину так, даже пытался тебя поднять.

— Наверное, тогда он и потерял капсулу с чудо-гелем.

Услышав это, Ирина вздрогнула.

— Ты потерял капсулу? Вот так просто взял и потерял? Идиот!

— И еще в руке у меня была записка от Александра, — продолжила Эдита больше из желания досадить Ирине, чем докопаться до правды. — В ней он ласково уговаривал меня обратиться за помощью к Игорю.

— А это еще что за самодеятельность? — взвилась Ирина, глядя на своего любовника.

— Какое это имеет значение… особенно теперь, — отмахнулся от ее нападок Александр Сергеевич. — Дело-то проиграно.

— Что было потом?

— Но тут нам с Сашей позвонили Женя с дружками, сказали, что берут транспортировку девчонки к Хозяину на себя. И мы с радостью предоставили эту ерунду им. У меня было полно других дел поважнее.

— И что же это за дела?

Ирина не ответила. За нее объяснился Мурашов.

— Помнишь, Эдита, ты говорила, что голос коротышки, председательствующего на собрании банды, показался тебе знакомым?

— Да.

— Ничего удивительного. Ведь это была знакомая нам всем Ирина.

— Как Ирина? — удивилась Эдита. — Но она женщина! А коротышка был мужчиной!

— Тебе просто так показалось. На самом деле там был тучный коротышка в плаще и маске. Мужчина или женщина, понять было невозможно. Это была Ирина.

— Так Хозяин… Это что, Ирина? Она — это Хозяин? Вернее, Хозяйка?

Эдита была поражена. Ну не тянула подруга ее матери на такую значительную персону. Никак не тянула.

— Нет, конечно! — рассмеялся Мурашов. — Ирине лишь велели сыграть его роль. В тот вечер сам Хозяин не мог посетить сборище. Вот он и велел Ирине побывать там под его маской. В принципе ничего сложного от нее не требовалось. Сказать несколько слов приветствия, а потом помахать всем ручкой. Ирина с этим легко справилась. Никто ничего не заметил. Одна ты обратила внимания, что голос тебе знаком.

— Я слышала этот голос в одной из лабораторий у мамы на работе. Откуда там могла взяться Ирина?

— Незадолго до начала всех этих событий твоя мама уступила просьбам своего помощника и своей подруги, жалующейся на скуку и безденежье. Она приняла Ирину к себе на работу.

— В лабораторию?! Мама, но зачем?

— Я сделала это ради Саши. Он буквально все уши мне прожужжал, как тяжело приходится бедной Ирочке. И я пошла у него на поводу. Взяла ее к себе лаборанткой.

— Пол заставила меня мыть!

— Но ты же больше ничем не могла быть полезна. А мыть пол тоже кому-то нужно. Кстати, мыла ты его из рук вон плохо.

— Конечно! Я не поломойка! Я актриса!

— Проникнуть в лабораторию для Ирины было крайне важно, — объяснил Мурашов. — Как многие самоуверенные особы, она вообразила, что стоит ей там очутиться, как она мигом проникнет в тайну нового открытия. Сумеет украсть его у своей подруги и передать Хозяину, который хотя и обещал ждать, но все-таки то и дело поторапливал обоих своих стукачей. Так что, когда Марина внезапно исчезла, никому ничего не сказав, Ирина с Александром ударились, мягко говоря, в панику. Им нужно было предоставить Хозяину открытие или Марину, которая одна владела этой тайной в полной мере. И она одна могла бы синтезировать новые порции чудо-геля. Нужна была Марина или документы. На худой конец можно было изобразить кипучую деятельность, что они и сделали. Похитили Эдиту, привезли ее к Хозяину в поместье, пытались выставить ее в качестве главного блюда на пире каннибалов.

— Но зачем? Почему именно меня?

— Все из-за твоей мамы. Им было необходимо сломить сопротивление Марины. Они рассчитывали, что если тебя сожрут у нее на глазах, она будет сломлена. А возможно, они были уверены, что, когда дело дойдет до разделки тебя на порции, Марина сдастся и все им скажет. Тогда они остановят процесс. Вместо тебя на угощение толпе пойдет другая девушка, их в избытке имелось в закромах у Хозяина. А тебя они привезут к матери, чтобы впоследствии использовать снова и снова.

— Значит, ты, мама, к этому времени уже была у них в руках? И что? Ты тоже была в поместье?

— Нет. Меня они изначально держали в той башне в замке.

— А бабушку?

— Бабушку привезли позднее. Мне удалось упросить Ирину, чтобы она не сажала бабушку вместе со мной в камеру. К счастью, бабушка произвела на преступников впечатление безобидного одувана, так что ей дозволили пользоваться относительной свободой. Хоть в чем-то Ирина оказалась к нам добра.

— Мы просто боялись, что в камере старуха загнется! — буркнула Ирина. — Сердце прихватит — и привет! Так что доброта тут ни при чем.

— А вот мне повезло меньше, — продолжала Марина, вздохнув. — Как меня приковали к стене, так я никуда и не выходила. Но то, как тебя приносят в жертву сборищу каннибалов, мне транслировали онлайн. Я требовала остановить весь этот ужас, клялась, что все сделаю, лишь бы они оставили тебя в живых, но тут видеопоказ внезапно прервался. И я осталась в неизвестности.

Мурашов ухмыльнулся:

— Видео прервалось, потому что в этот момент наши люди уже начали штурмовать поместье. И дальше вам ничего не стали показывать, чтобы вы не увидели, что ваша дочь Эдита уже спасена. А в планы этих двух злодеев никак не входило, чтобы вы об этом узнали. Поэтому они показали вам лишь то, что могло вас напугать. А то, что дало бы вам надежду, наоборот, утаили.

— Это были самые страшные часы в моей жизни, — призналась мама, глядя на Эдиту. — Я сидела в башне, прикованная к стене, и не знала, что происходит в этот миг с моей девочкой. Как она? Жива или ее уже нет в живых? Как я сама не умерла, понятия не имею! Господи! Эдита, если бы с тобой случилось что-нибудь плохое, я бы себе этого никогда не простила!

— Все хорошо, мамочка, что хорошо кончается.

А что еще могла сказать Эдита своей маме? Чем еще могла ее утешить и поддержать? Все закончилось, и закончилось хорошо. Лучше и желать нельзя. Хорошие люди вознаграждены, плохие наказаны, а предатели изобличены и преданы суду.

Глава 19

При мысли о предателях Эдита невольно вспомнила еще одного персонажа, которого пускай с ними сейчас и не было, но который тоже участвовал в этой истории.

— А что же с Игорем? — воскликнула она. — И с конфетами? Они все-таки были отравлены или нет? Кто-то пытался с их помощью отправить Игоря на тот свет или нам все показалось?

— Пытался.

— И кто?

— Все она же!

И Мурашов кивнул на тетку Иру.

— Она? Но зачем тете Ире было травить Игоря?

— Все для того же. Чтобы лишить тебя всех близких людей. Чтобы тебе не к кому было обратиться за помощью. Вчера утром Ирина поехала к Игорю домой, прихватив с собой отраву. Игорь завтракал, и она предложила ему выпить кофе. Игорь согласился, выпил кофе с ядом и оказался обречен. Очень довольная выполненной работой Ирина попрощалась со своей жертвой и ушла, не дожидаясь, когда яд начнет действовать в полную силу. Но далеко она не ушла, женщина осталась во дворе, чтобы убедиться, что все прошло именно так, как она и задумывала.

— И там она увидела Игоря в обществе Лены.

— Да. Лена приехала к Игорю, но столкнулась с ним уже на лестнице, когда Игорь спускался вниз. Он очень боялся опоздать на работу, торопился, поэтому разговор у них состоялся на ходу.

— Потом Лена уехала, а Ирина осталась?

— Нет, она сочла свое дело сделанным и тоже уехала следом за Леной. И уже тут вы с ребятами похитили Игоря.

— А я думала, что Ирина была свидетельницей этого похищения, — произнесла Эдита.

— Если бы Ирина наблюдала похищение, то она увидела бы и тебя. И можешь мне поверить, она бы тебя уже из виду не выпустила.

— А как же Ирина узнала, что Игорь уцелел?

— Все из справочного. Она позвонила, ожидая услышать, что тело Игоря находится в морге такой-то больницы, а вместо этого ей объяснили, что потерпевший госпитализирован в Мариинскую больницу. Ирина позвонила туда, и там ей сообщили, что Корольков лежит вовсе даже не в морге, а вполне уютно устроился в отделении кардиологии.

— Это был другой Корольков!

— Но Ирина-то этого не поняла. И когда она узнала, что Игорь выжил, то отправилась в больницу его добивать, замаскировавшись, насколько это было возможно, под Лену, прихватив с собой новую порцию конфет, щедро напичканных все тем же ядом.

— Но к чему была вся эта суета вокруг Игоря? — не поняла Эдита. — Игорь и так не собирался мне помогать.

— Ирина этого не знала. Полагала, что он, как твой жених, будет тебя поддерживать.

— Даже не собирался! — фыркнула Эдита. — Когда моя мама тем утром, с которого все и началось, не появилась у себя на работе, а спустя короткое время к ним в лабораторию нахлынули следователи из ФСБ и начали мамой упорно интересоваться и задавать сотрудникам всякие наводящие вопросы о ней, Игорь страшно перетрусил. Он смекнул, что ФСБ подозревает маму в чем-то преступном. Якобы она сознательно сбежала, захватив с собой уникальное открытие, судьбой которого теперь интересуются на самых верхах. Как только Игорь понял, что рискует оказаться зятем преступницы или, во всяком случае, человека, который угодил под следствие, он тут же решил со мной порвать.

— Да что ты! Вот сморчок!

Мама смотрела на Эдиту с сочувствием.

— Прав был на его счет папа, — с горечью произнесла она. — А я ошибалась. Да, не умею я разбираться в людях. Вот и Ирку приветила. И Сашу пригрела. А они оба оказались змеями. Вон чего удумали! А Игорь, он что, совсем тебя бросил?

— Совсем! — заверила Эдита маму, но посмотрела она при этом почему-то на Мурашова.

Но тот выглядел так безмятежно, словно бы давно это знал. Он-то знал, а вот Ирина с ее сообщником не знали. И действовали соответственно.

И тут заговорил Саша.

— Кстати о конфетах, — откашлявшись, сказал он. — Вы же помните ту конфету, которую я изъял из той коробки, которую вы со Светкой нашли на старой квартире?

— Конечно. Ты еще сказал, что ее надо исследовать. Вдруг там яд! И что? Он там был?

— Там был особый токсин, вызывающий отек и спазм дыхательных путей. Этот же токсин обнаружили в тех конфетах, которые передала Борису Королькову его якобы жена. И этот же токсин был найден в анализах Игоря и несчастной ни в чем не повинной тети Любы, которая тоже отведала на свою беду этих конфеток.

Светка побледнела.

— Я же их тоже ела! Выходит, я тоже могла умереть?

— Могла, — кивнул Саша. — Но как ни удивительно, тебя спасло твое же обжорство. Ты разом слопала столько конфет, что твой желудок просто взбунтовался. В результате ты отрыгнула отраву раньше, чем токсин успел основательно всосаться в твою кровь. Так что ты отделалась сравнительно легко.

— Укол против аллергии мама мне все же сделала. Я помню, у меня не только живот болел, но и дыхание было затрудненным. Но укол помог, дышать стало легче. Хотя живот еще несколько часов побаливал.

— По сравнению с тем, как пострадали остальные, — это цветочки. Двое угодили в реанимацию. А одну так и вовсе не удалось откачать. — И повернувшись к обвиняемым, Саша добавил: — Вот результат ваших злодеяний, вызванных вашей жадностью!

Но тем было все равно. Вид у них был совершенно равнодушный. Что один труп, что два, вот что читалось на их лицах.

— Кто из вас принес коробку с отравленными конфетами на старую квартиру Марины?

Александр Сергеевич признался:

— Это сделал я. Но коробку дала мне Ирина.

— И зачем?

— На этой квартире мог оказаться только близкий Марине человек. С помощью этих конфет мы хотели сократить число таковых.

— Мерзавцы! — воскликнула мама. — Вы оба просто мерзавцы! Законченные негодяи!

Преступники возражать и не стали. И кажется, их вполне устраивало такое положение дел.

— К Игорю отправилась Ирина. Мило с ним поболтала, они попили кофейку, обсудили пропавшую Марину и Эдиту. Ирина посетовала на неприятности, которые возникли у Марины. Спросила, как он намерен поступить с Эдитой. Игорю бы тут сказать правду, что с Эдитой он порвал, глядишь, и цел бы остался. Но он, желая выглядеть хорошо, ни словечком ни обмолвился о том, что он и Эдита отныне чужие люди. Ирина для себя сделала вывод, от Игоря надо избавляться. Потом показала ему видео, которое якобы случайно попало в Интернет. Все то же самое видео, на котором Эдиту собираются преподнести Хозяину в дар. Там же было и еще несколько других аналогичных видео, на которых процесс заканчивался смертью несчастных жертв.

— Вот почему Игорь, когда мы его похитили, так перепугался, увидев меня! — воскликнула Эдита. — Он и впрямь думал, что я мертва.

— Да, он страшно испугался, когда ты возникла перед ним живая и даже почти невредимая!

— Но токсин уже попал в его организм и начал свою работу. Игорь почувствовал недостаток кислорода, потом начал задыхаться. Его счастье, что мимо проезжала бригада врачей, которая оперативно оказала ему первую помощь, а затем доставила в стационар. И второму Королькову тоже повезло. А вот тете Любе нет. И ее жизнь тоже на вашем счету.

— Одним меньше, одним больше. И в сущности, какая разница, когда умирать? Рано или поздно всем предстоит отправиться туда.

— Сами-то вы отнюдь туда не торопитесь.

Ирина с Александром этого и не отрицали. К ним их собственные рассуждения не относились. Это жизни других можно было приносить в жертву. Собственные жизни для них были драгоценны.

— Ну что? — произнес следователь. — Все вопросы разъяснены? Тогда можем расходиться. А то, признаюсь, после целой ночи допросов я чувствую потребность в отдыхе.

Когда все встали, Эдиту внезапно осенило.

— Погодите! — воскликнула она. — Но если Хозяин — это не тетка Ира, тогда кто же этот таинственный Хозяин?

Увы, ответа на свой вопрос она не получила. Что следователь, что Мурашов с Леной всего лишь сочувственно посмотрели на нее. Неужели ты думаешь, девочка, что тебе это кто-нибудь сейчас скажет?

— Но вы сами хотя бы его знаете?

— Знаем.

— И вы его задержите?

— Обязательно задержим, — пообещали ей. — И задержим, и посадим… Но не прямо сейчас.

— А когда?

— Когда придет время.

Этим обещанием Эдите и предстояло утешиться. Ну хоть что-то. Жизнь научила ее, что довольствоваться надо малым. Сама жива, и слава богу! Хотя посмотреть с другой стороны, то как малым? И если оценить все случившееся в общем и целом, то Эдита получила самое важное. Сама ее жизнь вернулась в привычное счастливое русло.

Бабуля привычно суетилась дома. Мама ходила на работу. И даже папа вернулся с охоты целым и невредимым, даже не подозревая о том, какой опасности подвергались его женщины в его отсутствие. Он притащил с собой целую сумку мороженой бобрятины, уверяя, что на вкус это отличное мясо и, кроме того, огромная помощь местным жителям.

Мама не стала спорить насчет гастрономических качеств подарка. Она натушила целую латку мяса, которое и впрямь оказалось и нежным, и вкусным, и позвала гостей, чтобы все могли снять пробу с этого диковинного блюда.

— Вы бы слышали, как жители, прощаясь, меня благодарили, — рассказывал папа, навернув несколько кусков рассыпающегося от жара мяса. — Бобры расплодились у них по речкам и ручьям настолько, что стали настоящим бедствием для всей округи. Эти прожорливые ребята грызут все, что ни попадется им на зуб. Деревья падают, рвут линии электропередач, а бобрам хоть бы хны. Плодятся и размножаются так, что запрудили весь край. Где было раньше сухо, теперь не пройти, одни сплошные бобровые запруды. И ладно бы свои местные бобры так активизировались, но это даже не наш европейский бобр. Это какие-то пришлые чужаки из Канады. Наши рыжие, а эти черные. Людей не боятся совершенно. Ведут себя нагло, можно сказать, по-захватнически. Наших бобров обижают, с привычных мест вытесняют, прохода им не дают. Захватчики они и есть! Очень рад, что слегка проредил их поголовье.

Папа был доволен, можно сказать, даже счастлив. В гостях у них был Саша, который и сам являлся охотником. И Мурашов, который был человеком военным, а потому к насилию привычным. Никаких там стонов о нанесенном живой природе вреде папа от этих двоих не услышал. Напротив, его слушали затаив дыхание. Папе только это и было нужно. Наконец-то у него появились настоящие собеседники, которые не только понимали, но и разделяли его взгляды на охоту.

Вначале Эдита немножко боялась, как состоится знакомство ее папы с Мурашовым. Но все прошло хорошо и даже отлично. Мужчины друг другу понравились. Особенно доволен был папа. После полуторачасовой лекции о бобрах и их образе жизни, которую Мурашов выслушал безропотно, папа сказал:

— Это тебе не мозгляк Игорь. Это стоящий парень. Одобряю!

Что думал по этому поводу сам Мурашов, сказать было трудно. За весь разговор ему удалось вставить от силы несколько слов. И ушел он, как показалось Эдите, несколько растерянный и пошатывающийся. Но на другой день пришел снова. И потом еще. И еще.

А затем признался Эдите:

— Кажется, я начинаю понемногу привыкать к твоему папе. Может быть, мы с ним даже подружимся.

— Если захочешь на мне жениться, тебе просто придется это сделать.

— Тогда я еще подумаю.

Последнее, что сделала Эдита, чтобы уже окончательно оставить эту историю в прошлом, — это купила несколько шоколадок, печенье и сок, а потом наведалась в детский садик у себя во дворе, где и разыскала там того самого мальчика, мамой которого она была вынуждена прикинуться, убегая от Лены и ее ребят. Мальчик Эдиту узнал мгновенно. Сок и печенье он одобрил, а вот шоколадки пришлось раздать его друзьям, потому что самому малышу шоколад есть не разрешали. Но его друзья мигом исправили эту неловкость. И через пять минут от шоколадок остались лишь следы на пальцах да на круглых детских рожицах.

Content

Дарья Александровна Калинина
По кому Мендельсон плачет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19