Дарья Александровна Калинина

Дурдом с мезонином

Глава 1

Первое утро в детском развивающем учреждении «Маленькие гении» выдалось суматошное. Впрочем, никто иного от первого настоящего рабочего дня и не ожидал. Дети с родителями прибывали поодиночке и группами. И, несмотря на тщательную почти недельную подготовку к новому заезду, накладки происходили одна за одной. А ведь еще вчера во время генеральной репетиции все шло своим чередом, без сучка без задоринки. И казалось, что и во время торжественного открытия все должно пройти идеально. Но не тут-то было.

Для начала, чтобы подогреть готовящееся варево до необходимой температуры, потерялся микрофон, в который директрисе следовало произносить приветственную речь для детей. Это была мелочь, но такая мелочь, которая моментально повысила градус.

— Аня, где микрофон? — шипела Лариса Дмитриевна на свою помощницу. — Куда ты его подевала? А?

Микрофон не находился, директриса свирепела.

— Какая непутевая у меня девица! И зачем я тебя только к себе взяла! Ничего толком сделать не можешь!

Это была явная напраслина. Все это хорошо знали и сочувственно поглядывали на Аню, которая была вынуждена молча терпеть обиду. Микрофон в результате нашелся, он оказался под самой Ларисой Дмитриевной. По рассеянности директриса опустилась на него своей внушительной кормой, совершенно не почувствовав, что под ней на лавочке что-то есть.

Итак, микрофон нашли, вручили его Ларисе Дмитриевне, и на спортивном поле, где собрались будущие гении и их много чего ожидающие родители, повисла томительная пауза. Все ждали начала торжественной речи, а она все не начиналась.

Затем раздался сдавленный шепот все той же Ларисы Дмитриевны, обнаружившей новый недосмотр своих сотрудников:

— Аня, почему у тебя родители стоят вперемешку с детьми? Как воспитателям после торжественного мероприятия разобраться, где их дети, где чужие?

— Расстановкой зрителей занимался Слава.

— Слава!

— Разберутся, Лариса Дмитриевна, — небрежно отмахнулся главный помощник директрисы. — Небось не маленькие.

— Кто? Дети?

— Воспитатели.

И Славка снова погрузился в свой смартфон. На происходящее ему было глубоко наплевать.

Аня с неудовольствием покосилась на парня. Ничего не скажешь, внешность у Славки эффектная. Рост метр восемьдесят, плечи широкие, блондин, да еще плюс ярко-голубые глаза и чуток уже схватившаяся золотистым загаром кожа. Чем не мечта всякой женщины?

Но очень уж Славка ленив. Аня это еще во время занятий в их педагогическом вузе заметила. Ничего-то Славка делать не хочет. На лекции ходит через раз. На семинарах активного участия от него не дождешься. На экзаменах норовит списать. Зато в компании он орел! А уж тут, оказавшись на свежем воздухе, Славка и вовсе распустился. Даже для родственника начальства он слишком много себе позволяет лодырничать. Если ты племянник директрисы и ее главный помощник, это еще не значит, что тебе можно совсем ничего не делать.

И Аня глубоко вздохнула. Было у нее опасение, что не стоит принимать Славкино приглашение. Но уж очень была нужна ей эта практика. Вот она и подумала, что уж как-нибудь все обойдется. А где тут обойдется? Славка ничего делать не хочет. Директриса его и не заставляет. Всю работу валит на одну Аню. А разве ей одной под силу справиться с двойными заданиями?

По разработанному директрисой плану детей сразу же с линейки предстояло вести знакомиться с их корпусами. И потому еще на торжественном утреннике их нужно было разделить по отрядам. И это было непосредственной задачей Славки. Он должен был стоять на входе и разделять основной поток на пять тоненьких ручейков, направляя каждый в свою заводь. Но пока родители с детьми заполняли поле, Славка отсутствовал, и в результате никакой организованности в этом процессе не было. И дети, и их родители располагались хаотично, кто где встал, так и не разделившись по группам.

А ведь уже и таблички были приготовлены. «Маленькие Менделеевы», «Маленькие Кулибины», «Маленькие Вавиловы», «Маленькие Мичурины» и «Маленькие Тимирязевы». Для каждой группы своя табличка. Вон они все свалены в углу неопрятной кучкой. Аня мышкой шмыгнула туда, взяла таблички и раздала воспитателям.

Вернувшись к пульту управления, она, к своему облегчению, увидела, что родители с детьми эти таблички увидели. И благо официальная церемония открытия смены задерживалась, начали сами планомерно перемещаться по полю, каждая группа поближе к своему воспитателю.

Но не успела Аня перевести дух, решив эту проблему, как услышала гневный возглас:

— Аня, что за фигня, ни один динамик у тебя не работает!

Аня вновь метнулась к директрисе. Так и есть! Лариса Дмитриевна уже битых пять минут вещает что-то в микрофон, но ее тоненький голосок слышат лишь те, кто стоит рядом с ней.

— Слава, сделай с этим что-нибудь! — простонала Аня. — Немедленно! Люди ждут!

— А что я сделаю? — равнодушно проронил увалень. — Тут что-то с проводами не то.

— Исправь!

— Я вам не электрик. У меня и допуска для работы с электричеством нету. Говорил вам, Лариса Дмитриевна, давайте курсы окончу, а вам денег жалко стало. Не буду ничего делать!

И Слава демонстративно засунул руки в карманы. Директриса приготовилась падать в обморок. Такой конфуз, и в самом начале смены! Лариса Дмитриевна была дама крупная и чувствительная, лучшим выходом из любого сложного положения она считала дамский обморок. Но сейчас ей падать в обморок было совсем не с руки, и Аня снова шмыгнула к колонкам, возле которых лежали перепутанные кабели.

Где же тут нужный шнур? Который из них? Как говорил их сантехник дядя Петя, без ста граммов и не разберешься.

— Ага, кажется, этот, — решила Аня, — тот, что с примотанным к нему пластырем.

Пластырь налепила она сама, просто для опознавания нужного кабеля. Как чувствовала, вчера с собственного где-то порезанного пальца пластырь сняла, не пожалела и на провод налепила.

— Хорошо, кабель от колонок нашелся, а вот совать-то его куда?

На музыкальном центре было такое количество отверстий, что Аня совсем растерялась. Прикрыв на мгновение глаза, она воскресила в памяти вчерашний день. Куда Слава включал кабель? Ведь включал же он его, точно включал. Кажется, вот в то отверстие. Аня ткнула кабель в нужную дырку, и, о чудо, над спортивным полем полетел голос Ларисы Дмитриевны:

— Люди бешеные деньги заплатили, чтобы их дети провели лучший месяц в своей жизни, а мы уже в первый день облажались!

Сообразив, что ее наконец-то стало слышно на все спортивное поле, директриса тут же заулыбалась и, словно бы продолжая начатую раньше речь, воскликнула:

— …С первого же дня готовы ублажать всех наших будущих маленьких гениев! Дорогие мои! Родные мои! Дети ваши в надежных руках. В нашем развивающем центре они проведут самый незабываемый месяц своей жизни. Они овладеют многими полезными навыками, изучат основы химии, биологии и селекции, научатся мастерить и даже смогут выступить в роли врачей и медицинского персонала, пройдя практику в нашем медицинском центре.

Дальше речь директрисы потекла гладко. Читать по бумажке так, что всем казалось, будто слова идут у нее из самой глубины сердца, директриса научилась еще в пору своего депутатства. Ни одна живая душа на всем стадионе и не догадывалась, что директриса лишь повторяет то, что старательно крупными, почти печатными буквами написала для нее Анечка.

К своей радости, удивлению и, пожалуй, смущению, Аня увидела, как многие родители под воздействием речи директрисы украдкой вытирают увлажнившиеся глаза. Похоже, тирада о том, что к их детям в развивающем центре «Маленькие гении» будут относиться как к собственным и вырастят из них будущих Кулибиных, Вавиловых, Менделеевых, Мичуриных и Тимирязевых, проняла наиболее чувствительных взрослых посетителей. Самой Ане тоже хотелось заплакать, но не от умиления, как кто-то мог бы подумать, а от страха.

Она проработала в «Маленьких гениях» всего неделю, которая предшествовала заезду детей. И за эту неделю девушка успела понять, что если и есть на свете места, меньше приспособленные для детского отдыха, чем это, то их очень немного и большинство из них должно располагаться в зонах военных конфликтов или в зонах природных бедствий.

— Где-нибудь в жерле вулкана детям было бы и то безопасней проводить свой отдых, чем в этом, с позволения сказать, развивающем центре.

Конечно, это Аня утрировала. Она вообще была большой любительницей поворчать. Мама ей даже предсказывала жизнь в старых девах.

— От таких зануд женихи в первую очередь сбегают.

Ну, этого Аня точно могла не бояться. Жениха у нее не было, а чего не имеешь, то и потерять нельзя. Так что она могла ворчать в свое удовольствие хоть с вечера до утра, хоть с утра до вечера. Никто не стал бы выражать свое неудовольствие ее занудством.

Ладно, пусть Аня несколько перегибала палку, уверяя, что менее подходящего места для детского летнего отдыха вовек не сыскать, но кое в чем она все же была права.

Территория центра опережающего развития «Маленькие гении», как гордо именовал себя бывший лагерь «Буревестник», до сих пор не была обработана от клещей. Они свободно перемещались по траве, Аня сама видела несколько штук. И ничего удивительного в этом не было, ведь начало лета — самое раздолье для этих противных кровопийц. Хорошо еще, что сегодня с утра всю траву на территории центра начисто выстригли. А вместе с высокой травой исчезли и клещи. Во всяком случае, Аня надеялась, что они исчезли.

Дальше — больше. Лес начинался фактически у самого порога. Казалось бы, прелесть. Но при установке новеньких дощатых домиков взамен окончательно развалившихся старых бараков под ними не был сооружен даже временный фундамент. Домики стояли на сваях, под которыми за эту весну уже буйно разрослась крапива, лопух и другие сорные травы, чьи семена были нанесены сюда еще осенью. В этих зарослях запросто мог спрятаться хоть барсук, хоть волк, хоть лиса, хоть собака, хоть любое другое животное, змея или человек. Ну, или те же самые клещи, будь они неладны.

— Наш центр находится в уникальном живописном месте, — сладко разливалась директриса, уже закончив читать заготовленный Аней текст.

Да, тут не поспоришь, место и впрямь было красивое. С одной стороны лагеря протекала речка, с другой находилось лесное озеро. И оба эти водоема внушали Ане серьезные опасения. Берег озера был низким и топким, поросшим камышом и осокой, просто так к воде и не подберешься. Поэтому на озере был сооружен деревянный причал, с которого детям полагалось прыгать в воду и резвиться там в жаркие дни. Но дно в этом месте было илистым, вода мутной, и совершенно было непонятно, какая тут глубина. Аня наблюдала, как окунался Славка. Сначала нырнул, а там ему по пояс. Чуть лоб себе не расшиб о мелкое дно и невидимую в темной воде корягу. А пару шагов влево сделал и с головой под воду ушел. В воде оказалась банка.

— Надо бы огородить это место.

Славка, как обычно, покивал, подтвердил, что надо, но делать ничего не стал.

Речка в этом плане была лучше. По крайней мере, она была совсем мелкой, хотя по чьей-то иронии и называлась Глубокой. Впрочем, возможно, когда-то в прошлом она и была глубокой, а потом обмелела практически до состояния ручейка. Это вполне могло быть, потому что берег речки оставался очень крутым. И, чтобы спуститься к воде, приходилось цепляться за корни и камни, которые частенько летели вниз, плюхаясь в воду, поднимая фонтаны брызг и сталкиваясь там с другими упавшими в речку еще раньше камнями.

— Надо бы ступени в глине прорубить. И веревочную страховку вдоль нее привязать. Слава, слышишь?

Но Слава, как обычно, все слышал, все понимал, со всем соглашался, но исполнять порученное не торопился. Были и другие обстоятельства, касающиеся уже личностей воспитателей. Но Аня держала их пока при себе, потому что и так уже набиралось слишком много минусов в их работе. А девушка привыкла, что всякая порученная ей работа должна быть выполнена если не на отлично, то уж на твердую четверку, это точно.

— Уверена, что ваши дети проведут в нашем центре лучшие дни своей жизни! — закончила свою речь Лариса Дмитриевна.

И чей-то голос рядом с Аней проворчал:

— Лучшие, да как бы не последние.

Аня покосилась на толпу сотрудников центра, но так и не поняла, чья это была реплика. И все-таки сама девушка была готова с ней согласиться. Будь у нее свой собственный ребенок, она бы двадцать раз подумала, прежде чем оставить его на отдых в таком месте. И пусть на глянцевых фотографиях в буклете и на страничках в соцсетях центр выглядел очень привлекательно, расписано все было в самых ярких красках, но неужели у родителей ничего не шевельнулось, когда они приехали и увидели все лично, своими глазами?

Но, кажется, ни у кого из родителей никаких сомнений не возникло. Ни один человек не захотел забрать свое чадушко обратно в город.

— Свежий воздух! — слышались со всех сторон преувеличенно восторженные голоса родителей. — Лена! Костя! Природа вокруг какая! Что может быть лучше?

— Новенькие домики со всеми удобствами! Какие хорошенькие!

— Озеро! Рыбу с лодок ловить будете.

— Речка! Спуск на плотах организуете!

— Научная лаборатория! Селекционная станция! Виварий с животными. Вася, да оторвись ты от своего планшета! Посмотри по сторонам, вон белка на дереве сидит. Что может быть интересней?

В отличие от родителей, дети относились к предстоящему «празднику жизни» куда более настороженно.

— Вай-фая нету! — ныли они. — Интернет не фурычит!

— Муть!

— Тоска зеленая!

— Что я тут буду столько времени делать?

Чем сильней ныли дети, тем более неумеренными становились восторги старшего поколения. Все родители были твердо уверены в неоспоримой пользе общения с природой. И многие, не желая слушать своих недовольных отпрысков, быстренько расселись по машинам и, не дожидаясь даже обеда, отправились праздновать свой собственный отпуск.

Те родители, которые остались, в столовую допущены не были. И очень хорошо, потому что и там наблюдались проблемы. Сегодня с утра включить большую плиту на кухне поварам не удалось. Пришлось довольствоваться маленькой газовой, на которой удавалось разве что вскипятить достаточное количество воды. Поэтому на первое детям подали мясной бульон с крекерами. Бульон был разведен из кубиков, а крекеры насыпаны из пакетиков. На второе ребятам дали подогретые в кипятке сосиски с заваренной все тем же кипятком гречкой и салат с зеленым консервированным горошком из банок и солеными огурцами. В общем, выкрутились как-то. На сладкое выдали порционный сок и мороженое, так что дети чистосердечно заверили родителей, что обед им очень понравился.

Едва дети разошлись по корпусам для послеобеденного отдыха, директриса позвала к себе помощницу:

— Нюта, что такое с плитой?

— Я не знаю.

Вообще-то воевать с плитой было задачей никак не Аниной, но она смолчала.

— А с колонками? — продолжала пытать ее Лариса Дмитриевна.

— Провод выскочил.

— А с моей речью на открытии?

— С ней-то что не так? — откровенно удивилась Аня. — Всем понравилось. Вы очень прочувствованно ее произнесли.

— Речь прекрасная, не думай, что я не помню, кто ее написал. Но она пропала.

Аня удивилась еще больше.

— Я же видела, вы же читали по бумажке.

— Это была не та бумажка. Это мой черновик. Твой оригинал исчез.

— Не понимаю.

— Чего тут не понимать? — рассердилась директриса. — Ты вчера написала для меня речь, мне надо было ее за ночь вызубрить. Чтобы легче было запомнить, я ее два раза переписала. Такой у меня способ быстрого запоминания. Не могу объяснить, в чем тут фишка, но я могу хоть сто раз прочесть текст, а в голове все равно будет сквозняк гулять. Но стоит мне хотя бы один раз записать фразу, все, я ее буду помнить до конца своих дней.

— Здорово.

— Нет, не здорово! Все очень скверно. Речь пропала. Твой оригинал!

— Но копии остались?

— Похититель просто не знал о том, что у меня есть дубликаты в количестве аж двух штук. Он украл оригинал, надеясь, что утром ты не успеешь уже написать для меня новую речь, а я буду мямлить отсебятину и провалю все торжество.

— Но этого не случилось!

— Только благодаря тому, что у меня сохранились две копии. Я достала одну из них и смогла выкрутиться. А случай с неработающим микрофоном! Ведь вчера все было в порядке. Не мог же провод сам собой за ночь выскочить?

— Не мог.

Директриса немного помолчала, а потом призналась:

— Нюта, мне кажется, что под меня подкапываются.

— Кто?

— Вот это я и хотела бы выяснить. Очень бы хотела! Могу я поручить тебе это дело?

Аня опешила.

— Мне? Но почему именно мне?

— Ты самая толковая из всех моих сотрудников.

Это был король комплиментов! Просто комплиментище! До сих пор Аня если и удостаивалась одобрения директрисы, то это было «ну, неплохо», произнесенное сквозь стиснутые зубы.

— Я же все вижу. И вижу, какая ты трудолюбивая пчелка. Как ты всюду порхаешь, все успеваешь, за всем присматриваешь. У тебя в руках все спорится. Ты просто неоценимый сотрудник. И я очень рада, что хоть в чем-то мой балбес-племянник оказался мне полезен. От самого Славки толку чуть, но зато он привез ко мне настоящее сокровище — тебя!

Директриса так расчувствовалась, что даже обняла Аню. А та не знала, как ей себя и вести. С одной стороны, всегда приятно, когда тебе говорят комплименты. А с другой — вдвойне приятно, когда комплименты тебе говорит твой собственный руководитель.

И губы девушки сами выговорили:

— Лариса Дмитриевна…

— Ах, какая там Дмитриевна! Для тебя я просто Лариса!

— Лариса! Я вас не подведу.

— Значит, ты согласна помочь? — обрадовалась директриса.

— Да. А что мне нужно делать?

— То же, что и всегда. От твоих прямых обязанностей я тебя избавить не могу, это выглядело бы слишком подозрительно. Но ты ведь можешь присмотреться кое к кому, прислушаться кое к чьим разговорам, а потом прийти и доложить об услышанном мне?

В таком свете предложение директрисы выглядело уже каким-то более сомнительным. Уж не стукачеством ли ей предлагает заняться милейшая Лариса Дмитриевна? Если так, то Аня против. Видимо, эти чувства слишком явно отразились на лице у девушки, потому что директриса тут же принялась снова плакать, причитать и давить Ане на жалость.

— Если с центром для наших юных гениев ничего не выйдет, то я разорена! Да, не смотри на меня так, я вложила в этот центр все до последней копейки. Даже заняла всюду, где только могла.

Аня продолжала смотреть на начальницу с недоверием. Как-то не верилось в ее банкротство.

— Допустим, земля мне досталась даром. И субсидии мне на вновь открывающийся бизнес через мои старые связи удалось получить. Но расходов все равно было немало. Ты же знаешь, как у нас все делается, тому дай, того подмажь, этого заинтересуй. А если не дашь, не подмажешь и не заинтересуешь, то твои бумаги могут вообще потеряться. А реклама! Волосы дыбом по всему телу встают, когда я вспоминаю, сколько мне пришлось отвалить только за рекламные буклеты! А телевидение, радио, оплата блогеров, которые оставили лестные комментарии! Это же ужас! Мне пришлось заложить квартиру банку! Я вся на нервах. Измотана до предела. Видела, сколько я ем?

— М-да…

В столовой все воспитатели сидели за одним большим столом вместе с директрисой, так что ее аппетит ни для кого не был тайной.

— Это все от нервов! — заверила девушку женщина. — Когда я психую, я всегда ем! Чем больше психую, тем больше ем. Такая закономерность.

Если так, то Аня должна была помочь Ларисе Дмитриевне хотя бы из простого человеколюбия. Если директриса и дальше будет столько жрать, то она просто лопнет. Нет, допустить этого добрая Аня никак не могла, и она дала свое согласие помочь Ларисе Дмитриевне выявить засланного к ней «казачка». К тому же на эту роль у директрисы уже имелся подозреваемый. И Ане этот человек был сильно неприятен. Можно сказать, был у Ани на него, верней, на нее, большой зуб. Так что полученное Аней поручение чудесным образом совпадало с ее собственными желаниями. Работа, совпадающая с вашими интересами, — это поистине идеальный вариант!

Глава 2

Подозреваемая Ларисой Дмитриевной особа являлась воспитательницей из корпуса «Маленьких Менделеевых». Звали ее Лидусей. Почему директриса подозревала во вредительстве именно Лидусю, она не объяснила. Но Аня особо и не расспрашивала. Достаточно, что у директрисы есть на Лидусю зуб. И если Аня выяснит, что подозрения директрисы не так уж и необоснованны, все, можно считать, что Лидуся улетит из центра первой же электричкой.

Аня этому радовалась. Эта Лидуся была еще той штучкой. Она почему-то невзлюбила Аню с первого дня, с первой минуты, даже с самой первой секунды. Вот самое честное-причестное слово, стоило Ане сойти с автобуса, как она тут же увидела устремленный на нее взгляд той самой Лидуси. И взгляд этот был уже полон самой откровенной злобы, хотя девушки друг с другом и двух слов еще не успели сказать. Но Лидуся уже заранее ненавидела Аню. За что? Совершенно непонятно.

И еще Лидуся, будучи девушкой общительной, говорливой, веселой и со всеми, кроме Ани, приветливой, как-то так умудрилась повернуть дело, что Аня стала замечать не то чтобы неприязнь коллег, но какие-то косые взгляды в свою сторону. А уж если в компании присутствовала Лидуся, то она не отказывала себе в удовольствии как-то подколоть Аню. И за истекшую неделю Лидуся так в этом деле преуспела, до такой степени сумела накалить между ними атмосферу, что Аня уже подумывала либо о физическом устранении Лидуси, либо о своем собственном устранении.

А тут такой шанс! Лариса Дмитриевна сама не ведала, какого джинна выпустила из бутылки, когда попросила Аню об одолжении.

— Конечно, это Лидуся и есть! Она же вредная, как… как я не знаю что! Второй такой вредины на свете просто нету! Вредит окружающим просто из любви к искусству.

Да, но подозрения подозрениями, а как подобраться к этой самой Лидусе? Войти к ней в доверие точно не получится. Подружиться тоже. Какое там подружиться, не убить бы ее! Но как-то зацепиться с ней нужно. И Аня решилась. Будь что будет, она пойдет на личный контакт. И, завидев Лидусю, она решительно направилась к ней.

Лидуся в это время сидела в компании других вожатых и по своему обыкновению скалила зубы. Увидев Аню, она что-то сказала, глядя в ее сторону, отчего все остальные покатились со смеху. Аню как горячей волной окатило. Что эта девка себе позволяет!

И, подойдя ближе, она спросила у Лидуси прямо в лоб:

— За что ты меня ненавидишь?

Та не ожидала от своей жертвы сопротивления и в первый момент растерялась. Но уже через пару секунд наморщила свой хорошенький носик, поводила им из стороны в сторону, словно принюхиваясь, а потом вдруг воскликнула:

— Чем это тут запахло?

Аня почувствовала, как на нее накатывает волна бешенства. Дикого, неистового, от которого темнеет в глазах и звенит в ушах. Вообще Аня была человеком миролюбивым. И выходила из себя она крайне редко, но зато уж когда это случалось… Тут уж обидчику позавидовать было никак нельзя. В бешенстве Аня себя контролировала очень слабо. Можно сказать, вовсе не контролировала.

Вот и сейчас, не до конца сознавая, что она делает, девушка подскочила к Лидусе и вцепилась той в волосы своими растопыренными пальцами. Целилась в лицо, хотела расцарапать щеки, губы, выцарапать глаза, но Лидуся в последнюю секунду увернулась, и Аня сумела ухватить лишь густые пряди ее волос. Эта неудача привела Аню в окончательное неистовство. Она трясла Лидусю, словно грушу, время от времени выкрикивая:

— Будешь еще так делать? Говори, гадкая, будешь?!

Но Лидуся тоже оказалась не робкого десятка. Когда первая оторопь у нее прошла, она попыталась дать Ане сдачи. Руки ее шарили по Аниному телу, но активней всего Лидуся работала ногами. Удар, еще удар, третий пришелся на коленную чашечку, и ноги у Ани подкосились. Она стала падать, но Лидусю из своего захвата не выпустила. Так что на землю они грохнулись вместе, причем Аня в полете как-то изловчилась, извернулась и на земле умудрилась оседлать снова растерявшуюся противницу.

— Гадина!

— Сама гадина!

Неизвестно, чем бы это кончилось, возможно, Аня и излупила бы Лидусю до тяжелых травм, но ей удалось лишь пару раз приложить ее головой о землю. Да и то не об асфальт, а о мягкую, покрытую опавшей хвоей траву. И даже подходящего соснового корня, торчащего из земли, чтобы припечатать об него Лидусин затылок побольнее, и то не нашлось.

— Спасите! Караул! — тем не менее орала обезумевшая от страха Лидуся. — Она меня убьет!

Только после ее воплей о помощи двое коллег бросили наконец снимать видео, спрятали смартфоны и кинулись разнимать дерущихся девушек. Все прочие столпились дружным хороводом и продолжали съемку. Двум мужчинам справиться с озверевшей Аней не удалось, она так крепко вцепилась в Лидусины волосы, что оторвать ее представлялось возможным лишь вместе со скальпом последней.

— Да помогите же! Вы люди или кто?

Еще один человек оставил съемку. За ним другой. А потом и остальные тоже поняли, что самая потеха закончилась, и отложили смартфоны. Остался лишь один — длинный, тощий, с противным вытянутым и очень бледным лицом, который и довел запись до самого конца.

— Вечером посмотрим еще раз, поржем, — пообещал он остальным, а затем обратился к виновнице: — Ань, а ты чего так взбесилась?

Аня едва дышала, но все же нашла в себе силы, чтобы огрызнуться:

— А сам ты как думаешь?

— Думаю, достала она тебя своими подначками.

— Правильно думаешь.

— Ну что, Лидуся? — повернулся тощий к другой участнице событий. — Схлопотала, наконец? А мы тебя предупреждали, чтобы ты угомонилась. Но нет, совсем от ревности с ума спятила.

— Олег! Заткнись!

Лидуся тоже тяжело дышала. Кроме того, лицо у нее было сильно расцарапано. Нет, Анины когти тут были ни при чем, постарались песчинки и мелкие камешки.

— Заткнись, придурок! — повторила она. — Просто заткнись!

Но парень — воспитатель из группы «Маленьких Менделеевых» — лишь весело заржал в ответ.

— Обидно, Лидуся, когда на твои чувства другому человеку наплевать? Вот и мне тоже было обидно. А так я даже рад, что Славка тебе отказал.

— Закрой свой рот!

Лидуся была в такой ярости, что собиралась снова броситься в бой. На этот раз на долговязого парня. Но тот ловко от нее увернулся и, хохоча, отбежал на небольшое, но вполне безопасное расстояние, так что Лидуся только и смогла, что кинуть в него несколько сосновых шишек, от которых тощий парень снова ловко увернулся. Забава пришлась ему по вкусу, и он так хохотал, что с кухни прибежали повара, а из медпункта медсестра.

Последняя была весьма кстати, она смогла проводить девушек к себе в медпункт, смазать им там ссадины и обработать царапины. И, конечно, проделывая все эти манипуляции, она не преминула сделать хулиганкам выговор.

— Стыдно, девушки! — произнесла медсестра с чувством. — В первый же день передраться между собой! Что же к середине смены будет? А к ее концу? Поубиваете друг дружку?

— Мы не дрались, — угрюмо буркнула Лидуся, разглядывая в зеркальце наливающуюся на скуле синеву. — Мы просто упали. Правда, Аньк?

Аня, которую уже оставил боевой запал и к которой стало потихоньку возвращаться ее обычное благоразумие, тоже уже смекнула, что за драку их обеих по головке не погладят, могут и выговор влепить, и премии лишить, и вообще неприятностей не оберешься, если этот случай дойдет до начальства, поэтому она торопливо поддакнула своей врагине.

Подобострастно глядя на медсестру и свою тезку — Анну Савельевну, она произнесла:

— Конечно, просто упали! Шутили, немножко перестарались, а потом упали. Случайно это у нас вышло!

— Совершенно случайно.

Но Анна Савельевна им не поверила. Она плюхнулась на стульчик, который жалобно затрещал под ее немаленьким весом, и проговорила:

— Будет врать-то, Лидуся. Я же не слепая и не глухая, люди ко мне ходят. Рассказывали мне, как Славка вокруг тебя прошлым летом крутился. А потом что? Размолвка у вас произошла? Разбежались вы с ним в разные стороны? А я тебе вот что скажу, коли не сумела мужика возле себя удержать, так и нечего на соперницу бочку катить. Любишь, люби себе в тайне. Поплакать ночью можешь в подушку, когда никто не слышит. А на людях свою гордость иметь надо. Думаешь, кроме меня, никто не сообразил, чего ты к Аньке цепляешься? Ревность тебя съела, вот что! Все об этом судачат, а тебе и невдомек.

Аня с изумлением перевела взгляд на Лидусю, ожидая, что та начнет возражать или как-то иначе оправдываться, скажет, что это все полнейшая чушь. Но Лидуся ничего такого не сказала, лишь сокрушенно вздохнула.

— Эх ты! — продолжала свои увещевания медсестра. — И ладно бы парень был хороший, а этот…

И, сморщившись, Анна Савельевна смачно сплюнула в плевательницу. Этого Лидуся уже стерпеть не могла.

— Вы такого на Славу не говорите, пожалуйста. Откуда вам знать, какой он?

— А глаза мне на что? Небось уже неделю имею счастье его персону лицезреть. А сменщице моей он и вовсе надоел хуже горькой редьки. Сколько у его отряда травм и ссадин она залечила, так весь лагерь столько бед ей не принес. На него одного, считай, все прошлое лето и горбатилась. Ни минуты покоя! Не успеет одну коленку забинтовать — мол, с велосипеда ребенок свалился, спуск с препятствиями осваивали, уже следующего к ней ведут, с ожогами. С тобой, спрашивает, что случилось? Опыты с линзой, говорит, проводил. Слава нас костер в лесу учил без спичек разводить. Ладно, этого обработает, сразу целая компания, все сплошь в синяках да шишках. С вами что? Паркуром каким-то дурацким учились заниматься. Считай, из-за Славки сменщица моя и уволилась. Завалил он ее работой.

— Зато детям со Славой весело было. В его группу все просились перевестись. У него одного в группе сорок девять человек было, у всех других воспитателей и двадцати не набиралось.

— То-то его в этом году из воспитателей турнули.

— Не турнули, а до помощника директора повысили. Только Славе такая работа не нравится, он с детьми любит возиться.

— Детство у твоего Славки еще в одном месте играет. Не вырос он, самому играться охота, вот и нашел себе ровесников. По разуму-то твоему Славке лет двенадцать от силы, не вырос он еще из коротких штанишек. Ему не с девушками гулять, а мячик во дворе гонять.

— Зря вы так. Слава хороший.

— Что в нем хорошего? Одна внешность, да и это на любителя.

— Неправда! Не только внешность! Слава еще очень добрый. Может, он и впрямь не очень умный и не очень взрослый, но зато с ним бывает весело. Временами. И он… Он ничего своего не пожалеет, лишь бы его любимой хорошо с ним было.

И, повернувшись к Ане, Лидуся горячо воскликнула:

— Ты это учти! Не теряй Славу! Не будь такой дурой, как я!

Аня потрясла головой.

— Тут какая-то ошибка. Слава не мой парень. Нас с ним ничего не связывает.

Лидуся разинула рот.

— Врешь! — выдохнула она. — Зачем ты мне врешь?

— Я говорю правду! Всегда! У нас со Славой ничего нет.

— Пока нет? Но потом будет, да? — жадно допытывалась Лидуся. — У вас же с ним роман?

Аня заметила, что и медсестра уставилась на нее во все глаза. И возмутилась:

— Нет! Нет у нас никакого романа.

— Но вы приехали с ним на одном автобусе.

— И что? — рассмеялась Аня. — Слава всей нашей группе предложил пройти летнюю практику в лагере у его тети. Только другие девочки уже пристроились, они не захотели сюда поехать. А у меня накладка получилась, тот лагерь, куда я должна была ехать, после проверки закрыли. И на первую смену там заезда нет. Вот я за Славино предложение и ухватилась. А на автобусе мы с ним вместе приехали, потому что он меня сюда привез. Еще в городе сам так предложил, чтобы до лагеря вместе добираться. Я же не знала дороги, а он знал. Вот и все, что нас со Славой связывает.

Лидуся долго сверлила Аню взглядом в упор.

— И Славка тебе не нравится?

— Ничуть не нравится. Мне он тоже кажется слишком ребячливым и легкомысленным. Просто мальчишка. И еще лентяй просто жуткий. Мне такие ребята не по вкусу.

О том, что Славка на пару со своей тетей завалили ее работой, Аня решила не упоминать. Хотя одного этого бы хватило для всякого охлаждения чувств к парню. Перерабатывать никто не любит, и Аня не была исключением.

Лидуся отреагировала неожиданно.

Она всхлипнула и, раскрыв объятия, кинулась к Ане.

— А я-то дура какая! Издевалась над тобой! Прости меня! От ревности все в башке помутилось.

Аня избавилась от объятий и пробурчала:

— Ладно.

— Мир?

— Мир.

И девушки с чувством пожали друг другу руки.

— Только…

И Лидуся снова нахмурилась.

— Только сдается мне, что ты мне врешь. Если не ты Славкина девушка, тогда кто она?

— А с чего ты взяла, что у него вообще кто-то есть?

— Он мне сам об этом сказал. И имя назвал — Аня.

Анна Савельевна уже давно заинтересованно прислушивалась к их разговору. Она любила всякие такие истории. И еще любила под эти истории попить чайку с чем-нибудь вкусненьким. Вот и сейчас она вскипятила чайник, налила в три кружки крепкой заварки, туда плеснула кипятку и насыпала в миску целую гору пряников и баранок.

— Садитесь, девчонки, чайку с вами попьем. За чаем-то и разговор легче разговаривается. Ох, хороший напиток этот чаек! Вот некоторые люди кофе любят, а я так скажу, не нашенский это напиток. Может, где в жарких странах кофе и хорошо идет, а нам лучше чай пить. Потому как его много, пока пьешь, и согреваешься, и душой отдохнуть успеваешь, и мысли всякие передумать под него можно или с людьми хорошими покалякать. Вот мы с вами, взять для примера, двух слов прежде не сказали, а сейчас чаю попьем и лучшими подругами станем. Как же ты, Лидка, не разузнала, в какую именно Аню твой Славка влюбился?

— Да я его особо и не расспрашивала. Он мне сказал, что любит другую, я и обмерла. Я-то, считайте, целый год по Славке сохла. Все думала, как мы с ним летом снова встретимся, как опять у нас с ним все закрутится, одними этими мыслями и жила. Как весна наступила, я смелости набралась и ему позвонила. Вроде как по делу, расписание автобусов спросить хотела. А на самом деле проверить хотела, помнит ли он меня еще?

Славка свою прежнюю любовь помнил. Узнал Лидусю сразу. Разговаривал с ней дружелюбно, что совсем воодушевило девушку, которая помнила о своем проступке, из-за которого они и поссорились, и думала, что Славка ей тот случай еще не простил.

— Мне бы, дуре, понять, что неспроста он так по-доброму со мной разговаривает. Кабы у него ко мне еще чувства остались, не был бы он со мной таким ласковым после того, что я отчебучила.

— А что ты сделала? Изменила?

Лидуся кивнула:

— Нет, не то чтобы совсем изменила. А так…

— Как это так? — заинтересовалась Анна Савельевна. — Можно либо изменить мужику, либо нет.

— Я не изменяла, но Слава подумал, что изменила.

— С чего вдруг?

Лидуся покраснела.

— Неудобно даже рассказывать. Какая-то глупость.

— Нет уж, ты расскажи.

— Я у него резинки стащила.

— Резинки? — не поняла медсестра. — Какие еще резинки?

— Ну, такие… презервативы, одним словом. Резинки, которыми мы пользовались. И я их взяла. Они у Славки в ящике лежали в большом количестве. Вот я одну упаковку в карман себе и сунула.

— Зачем?

— Не знаю, — призналась Лидуся. — Глупость какая-то нашла. Подшутить над ним хотела. А он шутки не понял. Меня в измене заподозрил. Обиделся, прямо ужас!

— Ну, я думаю, — сочувственно кивнула Аня. — Кому же приятно, когда любимая девушка ему изменяет.

А вот Анне Савельевне показался этот рассказ смешным, и она неожиданно расхохоталась:

— Изменяет, да еще и презервативы те использует, которые он для себя покупал. На свои кровные денежки заработанные купил мальчик, думал, удовольствие со своей бабой получит, а она… Ой, не могу, держите меня семеро! А она у него эти резинки стянула, чтобы с другим тайком перепихнуться! Ты чего, Лидуся, не могла сама в аптеку прогуляться? Или своего нового хахаля послать? Или он у тебя совсем нищий? Даже на презервативы денег нет?

Лидуся покраснела.

— Не было у меня никого! — воскликнула она. — И нет! Это была шутка! Понимаете вы? Шутка!

Она вскочила на ноги и, сжав кулаки, поглядела на Аню с Анной Савельевной.

— Успокойся, — произнесла та, — чего раздухарилась-то так? Верим мы тебе! Было — не было, нам-то с Анюткой какое дело, правда, Анют?

Анюта промолчала. Ей отчего-то было жалко Лидусю. К тому же Аня понимала, что такая выходка была вполне в ее характере. Шутки у нее всегда были какие-то немножко плоские. И еще Ане не нравилась реакция медсестры. С чего Анна Савельевна так ржет? Почему она так бурно отреагировала? Это и впрямь не ее дело, что там случилось между Славой и Лидусей в прошлом году.

И Аня с сочувствием произнесла:

— Ты бы вернула ему презервативы, и дело с концом.

— Я хотела, — отозвалась Лидуся. — То есть сначала хотела, а потом меня зло взяло. Если он мне не верит, если он считает меня способной на такую выходку, так и пусть проваливает! Нужен он мне!

— А потом все-таки выяснилось, что нужен?

— Ну, за год я никого другого себе так и не присмотрела, — откровенно призналась Лидуся. — Вот снова о Славке и вспомнила. Позвонила ему, а он меня и огорошил, что живет с другой женщиной, что встречается с ней уже давно и ни на кого менять ее не хочет.

— В общем, дал тебе полную и окончательную отставку! — перебила ее Анна Савельевна, прихлебывая свой чай с таким счастливым видом, словно бы это был не простой чай в пакетиках с карамелькой, а лучший элитный сорт пуэра, специальным образом заваренный и со швейцарским шоколадом в придачу.

Любила медсестра сплетни, а эта сплетня ей почему-то нравилась особенно.

Аня сердито покосилась в ее сторону, призывая ее держать свое мнение при себе, а вслух сочувственно произнесла:

— Представляю, как неприятно тебе было это слышать.

— Да я чуть не лопнула от злости! Почти год думала об этом уроде, а он все это время кувыркался с другой!

— Но стоит ли тебе ему верить? Может, он это специально сказал, чтобы тебя позлить?

— Думаешь? Хочет, чтобы я ревновала?

Лидуся очень оживилась, услышав Анино предположение. Было ясно, что Слава все еще занимает в ее сердце большое место.

— И ведь посмотри, что случилось. Он таки своего добился. Я чуть с ума не спятила от ревности. Даже следила за тобой.

— Следила-то зачем?

— Хотела своими глазами увидеть, как вы целуетесь да милуетесь. Желала убедиться, что у вас со Славой и впрямь серьезный роман.

Аня пожала плечами.

— Лучше бы ты за Славкой следила.

— Я и пыталась, — хмуро произнесла Лидуся. — Да очень уж он быстрый. Он один шаг делает, я — три. Никак мне за ним не угнаться. Вроде как займу место возле Ларисиного домика, сижу, жду, комары меня всю облепят, а я все равно жду. Как отбой, Славка из своей комнаты в окно — и бежать. Я по кустам за ним. Но ни разу нагнать не удалось. Уходил он от меня. Знаю, что по ночам к кому-то бегает, а к кому, так и не узнала. И за тобой следила, да ничего не выследила. Вроде как вы не встречались.

— Конечно, не встречались! — подтвердила Аня.

— А ведь у Славки с твоей тезкой уже и день свадьбы назначен.

Лидуся прямо со слезами это сказала. И Аня решила ее утешить:

— Врет он все! Небось нет у него никого. Тебя позлить хочет. Вот и придумал себе эту невесту.

Сама того не замечая, Аня встала на сторону Лидуси и защищала ее теперь как давняя подруга.

— Где она, эта его Аня? Ты у него спроси! И раз уж у них такая любовь, пусть он тебе ее фотографию покажет!

Лидуся нахмурилась.

— Слушай, мне как-то неудобно к нему идти. Если Славка и впрямь все врет, чтобы меня позлить, то он может подумать, что его план удался.

— Он и так это подумает, когда ему о нашей сегодняшней стычке доложат.

— Нет, все равно я не могу завести с ним такой разговор. Я со стыда сгорю! Не хочу, чтобы он думал, будто бы еще мне дорог. А ты запросто можешь!

Аня изумилась:

— Я?

— Ты!

— И как ты себе это представляешь?

— Подойдешь к нему, как бы посоветоваться по работе. Ты же у него в подчинении, значит, имеешь право его мнением интересоваться. Потом заговоришь с ним о своей личной жизни и как бы вскользь поинтересуешься, есть ли у него кто. И послушаешь, что он тебе скажет.

— Не знаю. Мне как-то тоже неловко.

Но Лидуся уже порывисто схватила Аню за руку.

— Анечка! Умоляю! Ну, пожалуйста! Ты же не хочешь, чтобы я совсем рехнулась? Проясни ситуацию! Узнай, правда ли это про невесту. И если правда, то выясни, кто она такая!

И что было делать Ане? Отказать Лидусе и снова оказаться у нее во врагах? Нет, этого Ане не хотелось. Напротив, у нее была четкая и вполне конкретная цель: подружиться с Лидусей, войти к ней в доверие и выяснить, не замышляет ли она чего плохого против Ларисы Дмитриевны.

Теперь Аня уже гораздо лучше понимала, почему у директрисы возникли подозрения именно насчет Лидуси. Если Лариса Дмитриевна знала о том, что у Лидуси с ее племянником был роман, а потом Слава отшил девушку, то логично было предположить, что обиженная девушка может мстить и Славке, и его тетке. Нет ничего страшней мести отвергнутой женщины. И Ане хотелось разобраться в этой истории до конца.

И кроме того, сама не подозревая, она попала под обаяние своей новой знакомой. А Лидуся умела быть не только вредной, но еще и очень-очень милой. Разумеется, свои чары она пускала в ход не со всеми, а лишь с теми, от кого ей было что-то нужно добиться. Но мало находилось таких, кто мог устоять перед этой широкой белозубой улыбкой, перед открытым, устремленным на собеседника взглядом и перед мольбой, которая читалась в ясных голубых глазах Лидуси.

— Хорошо, — кивнула Аня. — Я поговорю со Славой о его невесте. Но сделаю это только один раз. И только ради тебя, Лида.

Та мигом расцвела, расцеловала Аню и заявила, что очень раскаивается в своем поведении и что теперь они с Аней лучшие подруги, просто неразлейвода!

На том и порешили. Анна Савельевна предлагала им попить еще чаю, но девушкам напиток больше не лез в горло. Они оставили медсестру в компании с ее пряниками, а сами отправились на розыски Славы. Они решили не откладывать разговор в долгий ящик. На этом особенно настаивала Лидуся, которая уверяла, что в противном случае просто лопнет от нетерпения.

Да и Аня заразилась состоянием своей подруги. И правда, чем быстрей они покончат с этим делом, тем лучше будет для всех.

Глава 3

Славку они нашли в бильярдной. Да, для тренировки глазомера у будущих гениев в развивающем центре имелось два стола. Недобрые языки поговаривали, что появились они с легкой руки любимого племянника директрисы, который был мастером в этой игре. Один стол предназначался для русского бильярда, второй был для американского.

— Иди! Он там один!

Лидуся, которая только что осторожно заглянула в окно бильярдной, теперь с нетерпением смотрела на Аню:

— Ну! Чего ты застыла? Пойди, заговори с ним, да перед этим отвлеки его от игры.

— Зачем отвлекать-то? Пусть играет.

— Когда Славка играет, он ни о чем другом уже думать не может.

Аня играла плохо, поэтому в русском бильярде лузы казались ей слишком узкими, шары слишком тяжелыми, а борта слишком жесткими. И вопреки своей обычной патриотичности она предпочитала играть в американский бильярд, где ей иной раз по чистой случайности удавалось закатить шар, причем иногда как раз тот, который она и собиралась.

В общем, ее никак нельзя было назвать заядлым игроком, поэтому Слава изрядно удивился, когда Аня подошла к нему и попросила взять ее в партию.

— А ты разве умеешь? — недоверчиво спросил он у нее.

— Конечно!

На самом деле Аня имела весьма смутные представления о правилах этой игры. Но надо же ей было найти какие-то точки соприкосновения со Славой.

— Тогда для начала в «американку»? — предложил тот.

— Отлично.

И Аня направилась к столу для американского бильярда, взяла кий, придирчиво его изучила и, как ей казалось, со знанием дела кивнула:

— Настоящий клен!

После чего она приступила к игре. Пирамида из разноцветных шаров уже была выставлена, Аня положила биток — пластмассовый шар белого цвета на сукно — и приготовилась по нему ударить.

— Что ты делаешь?

Аня подняла голову и встретилась взглядом со Славой.

— Мы же договорились сыграть «американку», — произнес он с легким укором. — А ты?

— А я что, по-твоему, делаю? Это стол для американского бильярда, и я на нем сейчас разобью шары. Или ты не хочешь предоставить даме право первого удара?

И Аня захихикала, как она надеялась, игриво. Но Славка ее игривого тона не принял.

Он задумчиво смотрел на нее, а потом вдруг спросил:

— Значит, ты считаешь, что американский бильярд и «американка» — это одно и то же?

— Конечно!

Губы у Славы дрожали, словно он с трудом сдерживал смех. Но спорить с Аней он не стал, подошел к ней и дождался, пока она разобьет шары. По чистой случайности ей удалось с первого же удара закатить в лунку полосатый шар, так что право следующего удара снова оказалось у нее. Еще удар, и еще один шар оказался в лузе. Девушка с гордостью взглянула на Славу, который, казалось, онемел от таких ее успехов. Но потом удача отвернулась от Ани. Она позорно промахнулась, ее кий даже не попал по битку, и право бить перешло к Славе.

Он взялся за дело энергично и подряд закатил три своих шара. Потом закатил четвертый и теперь примерялся к пятому. Аня с тревогой следила за тем, как стремительно сокращается число Славкиных шаров. Если дело так у него пойдет и дальше, то он забьет их все, поблагодарит Аню за игру и попрощается с ней. А они ведь даже еще не заговорили.

И, откашлявшись, Аня приступила к выполнению своей миссии. Но так как никакого деликатного вступления она, как ни старалась, придумать так и не смогла, то она брякнула:

— А как поживает твоя невеста?

Слава, который как раз в этот момент собирался ударить, вздрогнул. Шар, по которому ударил биток, ушел в сторону, ударился о бортик, откатился, задел шар Ани, поставив его как раз напротив лузы, а сам замер в совсем неудобной позиции.

— Черт! Промазал! — расстроился Слава. — Аня, бей! Твой черед.

Но Аня уже потеряла последний интерес к бильярду. Сделав вид, что прицеливается, она повторила вопрос:

— Так как там твоя невеста?

— А чего ей сделается? Все у нее в порядке.

Так, значит, невеста и впрямь существует. Неприятная новость для Лидуси. Ане даже показалось, что она слышит чей-то горестный стон. И похоже, это показалось не ей одной, потому что Славка тоже закрутил головой, словно прислушиваясь.

— А как же это вы так решились пожениться? — поспешила отвлечь его вопросом Аня. — Тебе еще учиться два года.

— И чего? И доучусь.

— А твоя невеста? Она ведь тоже учится?

Слава пожал плечами.

— Хватит с нее. Она уже всему выучилась.

Ага, значит, невеста уже окончила какое-то учебное заведение. Так, может быть, она старше Славы?

— А как вы с ней познакомились?

— Обыкновенно. По улице навстречу друг другу шли, так и познакомились.

Ничего себе обыкновенно! Аня даже испытала на мгновение что-то вроде зависти. Вот с ней никто ни так ни эдак не знакомится. Наверное, невеста у Славки потрясающей красоты.

А парень продолжал:

— Я еще тогда на первом курсе учился. И родители сначала были против наших с Аней отношений, даже запрещать одно время пытались, только кто их станет слушать? Квартира мне от бабки досталась, жить было где. Мы с Аней сразу отдельно от родичей и поселились. Родители мои, конечно, покривились, они-то эту квартиру сдавали, только я им свое слово сказал. Ну, они и смирились. А тетя, так та сразу встала на мою сторону. За это ей отдельная большая благодарность и от меня, и от моей Ани. За лето мы с моей Анютой подкопим деньжат, а осенью и свадьбу сыграем.

Аня слушала и удивлялась. Выходит, отношения Славы и его невесты длились уже не один год, раз познакомились они, когда Славка учился на первом курсе? Но как же тогда Лидуся? Получается, что Славка не Лидусе изменил? Напротив, он изменял как раз своей невесте с Лидусей?

— А как она выглядит? Твоя невеста, какая она из себя?

— Самая красивая!

В голосе парня слышался восторг.

— Если бы ты только знала, какая она красавица!

Ну да, лишь потрясающим красавицам и везет, только с ними прямо на улицах женихи и знакомятся.

— У тебя нету с собой случайно ее фотографии? — хмуро спросила Аня.

— Есть. Только обтрепалась немножко. Показать?

— Показывай!

Славка полез в карман, а потом из бумажника извлек маленький кусочек картона.

— Еще в первый день знакомства мы сфоткались. Так с тех пор эту фотографию с собой и таскаю. Немножко плохо видно на ней.

Этого он мог бы и не говорить. Фотография и так-то была невелика размером, да еще и по краям обтрепалась, в нескольких местах погнулась, а в одном так и вовсе покрылась какими-то пузырями.

— Ребятам у костра показывал, от жара покоробилась, — объяснил Слава. — Правда, красавица?

— М-м-м…

Лицо его невесты разглядеть было трудно. Кроме того что фотография была маленькой, сделанной в фотоминутке, так еще на ней были изображены сразу двое — сам Славка, кстати говоря, легко узнаваемый, и какая-то очень худенькая бледная молодая женщина, по виду вроде как и впрямь постарше Славы.

— Это и есть моя Аня.

— Понятно.

Парень не мог глаз оторвать от фотографии.

— Анечка, моя малютка Анютка, — повторял он.

И Ане даже показалось, что фотография его гипнотизирует. «Слава, не смотри!» Вот что захотелось ей крикнуть, но она смолчала.

— Правда, красавица? — восторженно поинтересовался парень. — Знаю, вы, девчонки, не любите говорить друг о дружке хорошее, но правды ради скажи, что она красавица!

— М-да-а-а… — выдавила из себя Аня с большим трудом. — Симпатичная, конечно.

Это был максимум, на что она правды ради была готова. Назвать красавицей этого заморыша на фотографии у нее язык бы не повернулся. Тощая, волосы вытравлены до белизны, лоб прикрыт челкой, из-под которой смотрят огромные, обведенные чем-то черным глаза. Что же она такая тощая да бледная? Болеет невеста чем, что ли? Или просто диетами себя до состояния Кощея довела?

— Слава, ты меня прости, что я тебя вопросами о твоей невесте донимаю, но неужели…

Аня хотела спросить, неужели Слава и впрямь считает свою невесту красавицей? Но тот не дал ей договорить и перебил:

— Ничего! Я даже рад с тобой про нее поболтать. Каждую минуту скучаю по ней, ты себе не представляешь, что это за чувство. Вроде бы должен был уже остыть, а только еще больше ее желаю. Каждую минуту о ней одной и думаю. Умница моя! Красавица!

И Слава жарко расцеловал фотографию. Видимо, он так прикладывался к ней довольно часто, оттого фотография и приобрела такой жалкий вид.

— Так о чем ты хотела меня спросить? — спохватился парень, закончив лобызать фотку.

— Но ты вот говоришь, что все лето будешь в центре работать?

— До самой осени. Денег нужно к свадьбе подкопить.

— А твоя невеста как же?

— Так и она работает.

— И вам не скучно друг без друга?

Слава хотел что-то ответить, но тут в помещение вбежала воспитательница «Маленьких Тимирязевых» — хорошенькая миниатюрная Полиночка. Ее и без того милое личико сейчас казалось удивительно привлекательным. От волнения щеки девушки слегка порозовели, а мягкие светлые волосы красиво развевались.

— Слава, пойдем скорей! — воскликнула она. — Там у нас ЧП, кажется.

— Что случилось-то?

— Там в вещах у одного мальчика, прямо в его чемодане, гранату нашли! Как ты думаешь, может быть, остальных детей эвакуировать?

— А вы этого еще не сделали?

— Нет, мы не знали, как нужно поступать в таких случаях.

— Бежим скорей!

Они убежали, Аня тоже вышла из бильярдной. У входа никого не было. Где же подруга?

— Лида, — позвала она. — Лидуся… Ты тут?

Лида появилась из-за угла.

— Слышала? — спросила у нее Аня.

— Слышала.

— Может, МЧС нужно вызвать?

— И чем тут МЧС поможет? — уныло пробормотала Лида. — Бравые ребята заставят Славку разлюбить его невесту и полюбить меня?

— Нет, я про гранату говорю, — растерялась Аня.

— Какую еще гранату?

— Которую в вещах у ребенка нашли.

Но Лида, поглощенная собственными страданиями, про гранату, кажется, даже и не услышала. Она жаждала узнать подробности разговора, произошедшего между Славой и Аней, и больше всего ее интересовала внешность невесты.

— Ты ее разглядела? Она высокая? А какая у нее фигура? А волосы? Прямые? Длинные?

Как могла, Аня пыталась ответить на эти вопросы. Сделать это было не так-то просто, потому что она и сама толком не разглядела девушку. У нее только сложилось впечатление, что на кого-то эта невеста похожа, но на кого именно, она понять не могла.

— Все ясно, — сказала в итоге Лидуся. — Славка меня потому бросил, что я маленького роста и толстая. И волосы у меня вьются!

И она с такой ненавистью дернула себя за крутой локон, что даже вырвала несколько волосков.

— Погоди ты! Вовсе ты не толстая! И рост у тебя нормальный. А невеста у Славки откровенно страшная! Просто я ему в лицо не могла этого сказать.

— За что же он тогда ее любит?

Аня развела руками. Мол, любят ведь не за что-то, а просто так.

Лидуся немного помолчала, подумала, а потом голосом, явно не предвещающим ничего хорошего, проговорила:

— Но ты эту бабу в лицо не узнала?

— Нет.

— И никогда ее прежде не видела?

— Мне кажется, нет.

— Ладно, тогда у меня есть перед ней одно преимущество!

— И какое?

Лидуся подбоченилась и с торжеством произнесла:

— Она где-то там в городе осталась, работает, деньги на свадьбу копит и не знает, глупая, что никакой свадьбы не будет.

— Почему?

— А я ее расстрою!

— Как? — ахнула Аня.

Она имела в виду морально-этический аспект, нехорошо уводить жениха у другой женщины, даже если этот жених когда-то был твоим любовником, а потом тебя бросил и теперь тебе хочется отомстить и ему, и ей, и вообще всем, кто рядом с ними.

Но Лидуся снова все поняла по-своему и объяснила принцип своих дальнейших действий. Как именно она заставит Славку бросить свою невесту.

— Пусть невеста тысячу раз любимая, но она далеко, а я-то нахожусь рядом со Славкой.

— И что?

— А то, что у меня в прошлом году получилось затащить его в койку, и в этом году тоже получится.

— Но… Но…

Аня еще долго бы заикалась, пытаясь выяснить, зачем Лидусе это понадобилось, но та ее перебила вопросом:

— Поможешь мне?

— Но как?

— Я еще пока и сама не знаю, что я сделаю, — задумчиво произнесла Лидуся. — Может быть, к бабке какой-нибудь сбегать? Приворотное зелье у нее купить. А? Заговор прочитать. Как думаешь?

Вообще-то Аня считала, что такие визиты к бабкам — это пустая трата времени и денег. Да и церковь их не одобряет.

Но Лидуся, оказывается, спрашивала для проформы. Она все уже для себя решила.

— Есть тут в соседнем поселке одна ведьма, очень здорово кавалеров присушивает. Сходим к ней после отбоя?

— Да мне вроде как не надо. Никого присушивать я не собираюсь.

— Так ты просто со мной за компанию сходи! Одной-то мне боязно в такую даль переть.

Вот так и получилось, что еще сегодня утром бывшие врагами девушки уже к вечеру стали чуть ли не закадычными подругами. А всего-то им для этого и было нужно, что хорошенько намять друг другу бока и насажать на физиономиях ссадин.

До вечера больше никаких значительных событий в центре развития будущих гениев не произошло. Граната, найденная в корпусе у «Маленьких Тимирязевых», оказалась игрушечной. Она была сделана настолько профессионально, что любой мог ошибиться. Но на всякий случай Слава подозрительную игрушку все равно у ее владельца изъял, пообещав вернуть родителям с соответствующими комментариями.

— Подумаешь, — фыркнул разоруженный шкет. — У моего брата дома миномет есть.

Во избежание порчи собственной нервной системы Славка не стал уточнять, игрушечный этот миномет или настоящий. А директриса после ужина собрала детей на спортивном поле и прочитала им почти часовую лекцию об угрозе терроризма. Лекцию для Ларисы Дмитриевны написала Анечка. И она с неудовольствием замечала, что многие дети, даже стоящие в первых рядах, вместо того чтобы внимательно слушать поучительные слова и проникнуться важностью момента, откровенно зевали, ковыряли в носах и с явной тоской глазели по сторонам, люто завидуя стоящим за их спинами товарищам. Те проводили время куда веселей, они извлекли из карманов различные гаджеты и погрузились в восхитительно увлекательный виртуальный мир компьютерных игр.

Поздно вечером, когда они с Лидусей пробирались вдоль речки, Аня пожаловалась своей новой приятельнице на равнодушие зрителей, а в ответ услышала:

— Чего же ты хотела? Это дети. Они так ловко притворяться, как это делают взрослые, еще не умеют. Чтобы они тебя слушали, их надо действительно заинтересовать. Если хочешь знать мое мнение, то сегодняшняя речь Ларисы Дмитриевны была скучной. Да и вообще, две речи за один день — это многовато. Детям обещали лето, обещали развлечения, а вместо этого заставляют часами париться на площадке, слушая унылую старую бабу.

— Зря ты так о своей будущей родственнице.

— Кто родственница? — не поняла Лида.

— Если Слава женится на тебе, то Лариса Дмитриевна станет твоей тетей.

Лидуся даже притормозила.

— Слушай, а я как-то об этом даже и не подумала. А ведь действительно, возьму мужа, приму и его родню.

— Ну что? Не идем к гадалке? — язвительно поинтересовалась Аня.

— Нет, идем!

И когда девушки снова двинулись в путь, Лидуся пробормотала вполголоса:

— Пусть Славка только на мне женится! А уж как выдворить из нашего дома его тетку, я придумаю.

Как ни тихо она это прошептала, Аня бормотание подруги все равно услышала. И обрадовалась, что появился повод выполнить задание директрисы.

— Так тебе не нравится Лариса Дмитриевна? — спросила она у Лидуси.

— Да нет, нормальная баба. Занудная только. Но это все старухи такие.

— Но ты сказала…

— Правильно, дома у себя ее терпеть я бы не стала. А тут она хозяйка.

— Значит, ты ее не ненавидишь?

— Нет, конечно, — удивилась Лидуся. — С чего бы мне ее ненавидеть?

Аня ничего не ответила, но в душе она была страшно рада. Теперь она может с чистой совестью доложить Ларисе Дмитриевне, что та не на того человека думает. У Лидуси претензий к Ларисе Дмитриевне нету. Пусть директриса поищет еще кого-нибудь, кто действительно ее ненавидит.

Вообще оказалось, что Лидуся долго и увлеченно способна говорить только на одну тему. О своем Славе.

Аня шла, слушала, но понять Лидусю она не могла. Чего так зацикливаться на каком-то Славке? Можно подумать, других свободных парней рядом не наблюдается. Да взять того же тощего — пусть и не красавец, зато умен. Конкурс на эрудицию выигрывает с лету. А Славка? У него только и есть, что смазливая внешность и тетка в директорах. Других плюсов у Славы не наблюдалось.

— Ленив, прижимист, не слишком умен, такой в жизни немногого добьется. Да еще любит другую. Зачем он тебе? Красота с годами померкнет. Тетка со временем станет сама нуждаться в уходе и заботе. Никакой приятности, одни заботы и проблемы. Чем гоняться за Славкой, выбери себе кого-нибудь другого, кто сам станет за тобой шлейф таскать.

Так Аня уговаривала Лидусю всю дорогу, но толку было чуть. Лидуся ничего не хотела слушать и упорно продиралась по узкой тропинке, которая тонкой ниткой змеилась вдоль речки, навстречу своему счастью. Конечно, от лагеря до поселка, куда шли подруги, имелась и нормальная дорога, местами даже заасфальтированная. Но пешком по ней добираться было гораздо дольше, чем по тропинке вдоль речки. И все же Аня уже двадцать раз пожалела, что отправилась с Лидусей.

— Белые ночи, темно не будет, хоть до рассвета гуляй, — ворчала сама на себя Аня. — А о комариках подумать ума и не хватило!

На каждом шагу девушки задевали высокую траву, и полчища кровососущих, обрадованных нежданной возможностью поживиться тварей, поднимались в воздух. Какое-то время еще действовал репеллент, которым девушки щедро облились перед выходом. Но минут через двадцать его действие уменьшилось, и комары усилили свои атаки. Да еще последний участок дороги оказался труднопроходимым. Если вначале под ногами были камни и хотя и существовал риск соскользнуть с них, упасть и разбиться, зато ветерок на открытой местности сдувал комаров, то теперь местность стала пониже, по обеим сторонам тропинки все чаще встречались деревья, от которых стало темно и страшно, и кустарник, продраться через который получалось с трудом.

— Похоже, тут мало кто ходит.

— Ага, других дураков, кроме нас с тобой, нету.

Но все когда-нибудь кончается, закончился и этот путь. Перед девушками вновь засверкали уличные фонари, и их души наполнил настоящий восторг.

— Ура! Цивилизация!

Возвращение к цивилизации было решено отпраздновать в круглосуточном магазине, где подруги купили пакет зефира в шоколаде и сок.

— Все в двойном комплекте! — заявила Лидуся продавщице.

Один комплект девушки решили отдать Глафире, к которой шли за помощью, а второй комплект употребили сами.

— Хорошо-то как!

Вот только искусанные комарами руки, ноги, лицо и шея нещадно горели. Кроме комаров над рекой вилась еще какая-то противная мелкая мошка, которая кусала еще больнее. У Лидуси совсем затек один глаз, а у Ани правое ухо увеличилось в размерах раза в два.

— Проклятые твари.

— Ты как хочешь, а я к речке больше не сунусь и обратно пойду по асфальту. Не хочу, чтобы меня гнус сожрал во цвете лет.

— А я слышала, что в тундре мошкара может убить даже целого оленя. Просто высасывает из него кровь понемножку, и животное слабеет и погибает.

— Я прямо чувствую себя таким оленем.

И Лидуся щедро хлебнула соку, чтобы восстановить баланс жидкости в организме.

Разговаривая, они побрели по поселку. На улице была одна молодежь, люди постарше уже разбежались по домам, поближе к своим телевизорам. Первая же пара подростков указала девушкам направление к дому провидицы Глафиры.

— Пойдете прямо до конца и увидите. Белый дом с зеленым забором. Вы его сразу узнаете, он там один такой.

В конце улицы и впрямь был зеленый забор, за которым стоял двухэтажный дом. Он был явно недавно и тщательно отштукатурен, а крыша и решетки на окнах покрашены зеленым. Весь дом увивали побеги дикого винограда. Ухоженный, крепкий, достойный дом, совсем не то, что стоящие рядом старенькие обветшавшие домишки, окруженные грядками и собранными из оконных рам парниками, в которых уже тянулись вверх огуречные да помидорные побеги.

Рядом с домом Глафиры не было видно ни грядок, ни бытовых построек вроде курятников и свинарников. Вместо этого ее дом окружал ровный газончик, поросший изумительно зеленой травкой, в которой виднелись островки мелких голубеньких цветочков вероники — почвопокровного растения, которое очень украшает ранним летом любой газон, причем особого ухода не требует.

Весна в этом году выдалась поздняя, тепло наступило лишь в мае, и поэтому между вероникой еще доцветали последние тюльпаны. Бело-розовые облака покрывали ветки цветущих яблонь. Вокруг царила такая красота, что девушки невольно остановились, любуясь этим зрелищем. Наверное, при солнечном свете тут вообще было восхитительно, но даже сейчас, в ночное время, этот сад казался чарующим приютом доброй волшебницы.

Аня взглянула на часы и ахнула:

— Как поздно! Уже без четверти одиннадцать. А вдруг Глафира нас не примет?

— Примет!

И Лидуся уверенно толкнула калитку, которая без скрипа отворилась, пропуская их в сад. Но Аня заметила, что сначала ее подруга что-то повертела на калитке, словно бы винтик откручивала, и лишь после этого калитку удалось открыть. Откуда Лидуся знала, что нужно делать, чтобы калитка открылась? Догадалась? Но так просто о таких вещах не догадаешься, нужно знать наверняка.

Поднявшись на невысокое крылечко, девушки постучали в дверь. Она была выкрашена зеленой краской, и на ней были нарисованы белые ромашки. При взгляде на них на душе сразу становилось как-то легко и просто.

— Милости просим, — раздался приветливый женский голос. — Заходите, гостьи дорогие. Обе заходите!

Гостьи! И во множественном числе! Хотя чему удивляться, небось Глафира увидела их, бредущих по дорожке к дому.

Подруги вошли в чистенькую, застеленную линолеумом прихожую. На пороге лежал половичок, на котором они сняли уличную обувь, а потом прошли в комнату, куда вела открытая дверь, в проеме которой просматривался силуэт женщины, сидящей за круглым столом.

К удивлению Ани, которая ожидала увидеть в руках у женщины колоду карт, хрустальный шар и, может быть, кости летучей мыши или саму летучую мышь, Глафира, если это была она, занималась самым рядовым делом — перебирала гречку. Сидела и спокойненько так отделяла чистые зернышки от грязи.

От мамы с бабушкой Аня знала, что в советские годы, когда в магазинах продавалась сильно загрязненная мусором крупа, все домохозяйки так развлекались в свободное от другой работы время. Ну, не было, чем занять себя советским женщинам! Только что бельишко на всю семью в тазу прополощи, а потом сиди себе, гречку перебирай. Красота!

Впрочем, тогда и куры продавались не потрошеные. Советской хозяйке нужно было быть немножко хирургом. То есть уметь и голову птичке отрезать, и брюшко вспороть, чтобы затем извлечь из него нежные потрошка, из которых после получался изумительный и очень душистый куриный бульон.

Но теперь в магазинах крупа продается зернышко к зернышку, разве что промыть можно для очистки совести, а чтобы перебирать, отделяя хорошие зерна от черной шелухи и овса, такой крупы Аня и не видела никогда. Но Глафира где-то умудрилась раздобыть именно такую сильно загрязненную крупу, которую с увлечением сейчас и перебирала.

— Замуж хотите? — спросила она, не поднимая головы и не отрываясь от своего занятия. — Заневестились небось, а мужики замуж не берут? Ну, это беда легко поправимая. К осени обе замуж выскочите.

И, оторвавшись от своего занятия, она пытливо взглянула на девушек и спросила:

— Хотите замуж-то?

— Хотим.

И Лидуся кивнула. И что интересно, Аня тоже кивнула. Хотя она-то каким боком хочет? Ей еще предстояло учиться два года. Зачем же ей замуж?

— Тогда помогу вам. Сама-то я много раз замужем была и снова не прочь сходить, так что прекрасно вас понимаю. Что же вы стоите? В ногах правды нет. Присаживайтесь.

Возле стола стояли еще два стула, девушки на них устроились и выжидающе посмотрели на хозяйку. Но та, разделив крупу на две кучки, продолжала невозмутимо перебирать зерна. На вид Глафире было лет пятьдесят — пятьдесят пять. Лицо у нее было округлой формы, с маленьким аккуратным подбородком и аккуратным носиком. Симпатичная женщина. Одета Глафира была очень просто. Какая-то футболка, лосины, на плечах для тепла накинут шерстяной свитер, рукава связаны узлом на груди. Совсем не так должна была бы выглядеть провидица и почти ведьма.

Какое-то время в комнате была тишина, а потом ее прорезал громкий мужской голос:

— Сволочи и гады! Кругом одни гады!

Аня так и подпрыгнула. Голос был какой-то нечеловеческий и доносился он из темного угла. Но Лидуся не дрогнула.

А сама Глафира подняла голову и неожиданно ласково отозвалась:

— Зато Петька хороший.

И голос, словно обрадовавшись, начал повторять:

— Петька дурак! Петька урод! Жрать хочу, дура! Мяса давай! Дурак! Дурак! Дурак!

Поднявшись, Глафира прошла в тот угол и включила торшер, комната мгновенно залилась теплым желтым светом.

— Ой! Это у вас попугай! — воскликнула Аня, рассмеявшись. — Говорящий!

Попугайчик был совсем маленький. Обычный волнистый попугайчик зеленого цвета с желтой шапочкой и рябой шейкой. Посмотришь, так ничего особенного.

— Но почему он у вас так ругается?

— Петя достался мне от моего последнего мужа. Тот принес Петю в дом еще совсем птенчиком и зачем-то научил птицу ругаться. А теперь муж умер. А Пете если что не по вкусу, или просто скучно, или хочется обратить на себя внимание, то он сыпет отборными проклятиями. Я пытаюсь его переучить, разговариваю с ним только ласково, но, видимо, что заучено в детстве и ранней юности, то и остается с нами на всю жизнь. Теперь Петя не желает ничего заучивать, ругается, словно сапожник, позорит меня перед людьми. Да, Петенька?

— Дура!

Аня снова вздрогнула. Не самый приятный характер у попугая. А Глафира молодец. Не выкинула противную птицу, кормит и лелеет ее, должно быть, в память о любимом муже?

— Семеро у меня мужей было, — неожиданно произнесла Глафира. — Непутевые были, все умерли.

Женщина насыпала Пете корма, которым тот и занялся, не тревожа больше покой хозяйки и ее гостий. А Глафира вернулась к своему занятию. Она перебирала зерна с увлечением, дула на них, пересыпала из руки в руку, внимательно присматриваясь к тому, в какой узор они ложатся на столе. Пересчитывала их, сортировала по кучкам, а потом снова считала.

— Что вы делаете? — не выдержала Аня. — Моя мама тоже раньше перебирала гречу, но так долго с крупой для каши она никогда не возилась.

Глафира улыбнулась:

— Эта крупа не для каши.

— А зачем?

— На этих зернах я вам погадаю. Первая половина крупы для твоей подруги, вторая для тебя. А чистила я ее для того, чтобы зарядить зерна своей энергетикой. Зернышки ко мне привыкли, впитали мою информацию, теперь с ними можно легко работать. Они все скажут, как есть.

— И что? — с любопытством спросила Лидуся. — Выйду я замуж?

— Выйдешь.

— За Славку?

— Нет, имя твоего мужа будет начинаться на букву «О».

И Глафира ткнула пальцем в зерна, которые и впрямь сложились в виде овала или буквы «О».

— Но Славка — это Вячеслав, — упиралась Лидуся. — И это имя на «В». Вот его фотография. Посмотрите и учтите, что я только за Славку замуж хочу!

— Забудь о нем, — неожиданно сурово произнесла Глафира, едва глянув на фотографию. — Предоставь мужчину его судьбе. Иначе и сама рядом с ним можешь погибнуть.

Лидуся схватилась за голову:

— Славка умрет? Так, да? Это ты видишь?

Глафира нахмурилась еще сильнее:

— Смерть я никому не предсказываю.

— Но он умрет? Глафирочка, дорогая, скажи мне! Я должна знать!

— Угроза над ним нависла, — нехотя ответила Глафира. — И на тебя тень тоже падает. Мой тебе совет, отойди от него.

— Но кто может хотеть его смерти? Вдруг еще можно повлиять на этого человека? Остановить? Воспрепятствовать?

Глафира снова принялась пересыпать зерно.

— Не вижу имени злодея. Но это женщина. Она связана с ним крепкими узами. Выставляется перед всеми его другом, а у самой на сердце черная злоба.

Аня покосилась на Лидусю. Не о ней ли и речь? Подруга мечтает выйти замуж за Славку, но при этом явно серьезно на него обижена, даже зла. Но нет, Глафира явно имела в виду кого-то другого. Не стала бы она предостерегать Лидусю от нее же самой.

— Эта женщина владеет черной магией, — бормотала Глафира, дрожа как безумная. — Помню ее. Она заговоры на смерть практикует. Совсем черная. Будьте осторожней, девочки, не вставайте у нее на пути, это для вас обеих может оказаться смертельно опасно.

И, порывистым движением смешав обе кучки, Глафира воскликнула:

— Все! Уходите! Сегодня я больше к гаданию не притронусь!

— Но, Глафира…

— Хватит и того, что я уже вам сказала. Не хочу смерть кликать!

— На кого кликать? На меня?

— На тебя! На меня! На всех нас!

И дикий взгляд Глафиры остановился на Ане. Та поежилась. Что прорицательница так на нее таращится? Аня тут вообще ни при чем! Но Глафира уже не смотрела ни на одну из подруг. Она быстро поднялась и пошла к дверям, всем своим видом показывая, что подругам тоже нужно последовать за ней к выходу. Меньше чем через минуту они все трое оказались на улице, где скомканно попрощались со все еще молчащей хозяйкой и поспешили к калитке. Больше девушки не обращали внимания на окружающую их красоту. Бежали сломя голову подальше от обозлившейся невесть на что Глафиры. Поход их назвать удачным было никак нельзя.

— Вот так сходили!

— Погадали!

— Сидели бы себе дома, ничего не знали, были бы спокойны и счастливы.

Все-таки правильно, думала Аня, что церковные батюшки не одобряют гадальное ремесло и самих гадалок. Вот взять, к примеру, ту же Глафиру, наговорила с три короба, разной жути напустила, напугала их, а что делать, толком и не объяснила. Берегитесь, мол, говорит, не стойте у нее на пути. А кого беречься? И на чьем пути им не стоять?

Глава 4

Утро следующего дня ознаменовалось сразу двумя событиями. Во-первых, по случаю наступившей теплой солнечной погоды было решено разрешить детям полчаса поплавать в озере. И во-вторых, исчез воспитатель группы «Маленьких Кулибиных» — Антон.

Аня с Лидусей, направляясь к Глафире накануне вечером, встретились с парнем на берегу речки Глубокой. Это было уже после отбоя, и девушки удивились, что Антону надо на берегу. Но он сказал им, что просто хочет искупаться и освежиться перед сном после первого настоящего рабочего дня.

Теперь же выяснилось, что подруги были последними, кто видел Антона.

К себе в комнату он не возвращался. И на территории лагеря тоже не появлялся.

— Вы, девчонки, были последними, кто с ним встречался, — сказал Олег — тот самый тощий и долговязый воспитатель из отряда «Менделеевых», который вчера так охотно дразнил Лидусю. — Поздравляю!

— С чем это?

Голос у Олега был ехидный, так что Аня ничего хорошего от его поздравлений не ожидала. И правильно.

— А как же! — радостно заявил ей парень. — Если выяснится, что с Антоном что-то не того, то вы первые под подозрением.

— Почему это мы первые? И под каким это подозрением?

— Кто виделся с покойным последним, теми полиция занимается в первую очередь.

Лидуся тут же размахнулась и от души треснула Олега по затылку.

— Сплюнь, придурок!

Но другим предположение Олега показалось занимательным.

— Действительно, может, с ним случилось что? Антон у нас редкостный педант, в одиннадцать он уже всегда в кровати. В восемь на ногах. Весь день расписан у него буквально по минутам. Не дай бог ему в чем-то помешать, отвлечь или задержать разговором, вовек тебе не забудет, как ты однажды нарушил распорядок его дня.

Антон жил в комнате с еще одним воспитателем — Романом, который подтвердил, что у Антона имеется привычка освежаться перед сном.

— Но обычно он просто принимает теплый душ. Антон хиляк, панически боится всяких инфекций. Чуть кто чихнет, он уже кварцевание в комнате проводит, ультрафиолетом воздух чистит, чтобы не заразиться. И все равно триста дней в году с заложенным носом ходит. А я вот вирусов не боюсь и всегда здоров. Кто болячек боится, думает о них постоянно, к тем они и липнут. И я вам так скажу, чтобы Антон полез купаться в холодную воду, да еще вечером и на речке, когда на улице и так не жарко, это на него совсем не похоже.

Кроме того, настораживало, что Антон не взял с собой на речку никаких купальных принадлежностей. Как у всякого педанта, у него они были аккуратно сложены в герметичный полиэтиленовый пакетик. Тут была и шапочка, и плавки, и полотенце. И все эти вещи оставались в комнате.

— Нет, я вот могу и голяком нырнуть, — продолжал выступать Роман. — Мне это без проблем. Считаю, что Бог создал человека совершенным, стесняться своего тела — все равно что стыдиться дела рук Божьих. Но это я! А второго такого зануду и ханжу, как Антон, надо бы еще поискать. Он бы нипочем не пошел купаться без плавок.

— И без полотенца, чтобы было чем вытереться.

— Может, он полотенце у кого-нибудь одолжил? Без него-то никак.

Подруги могли и сами подтвердить, что вчера вечером на улице и впрямь было весьма свежо. И после купания такому слабому здоровьем персонажу обязательно нужно было поскорей вытереться. Не говоря уже о том, что ему вообще не следовало купаться в прохладной речке, если уж он так боялся простуды.

И тут Лидуся задумчиво произнесла:

— А ты не помнишь, было у него при себе хоть какое-нибудь полотенце?

Подруги стали вспоминать и пришли к выводу, что полотенца у Антона при себе как раз и не было.

— Вообще интересное кино получается! — возмутился Роман. — Ночевать он не явился. Купаться без полотенца поперся. Что с ним приключилось? С ума он, что ли, сошел?

— А почему ты не думаешь о приятном? Антон мог влюбиться.

— Антон? Влюбиться?

Роман не стал сдерживаться и громко расхохотался.

— Сразу видно, что это не ты прожила с ним в одной комнате весь прошлый сезон. Да это же сухарь, каких поискать! На танцы его зовешь, он книжку читает. На прогулку — он научный реферат строчит. Только учебу свою и знает. Никакой личной жизни у человека нету, да он вообще в аспирантуру хочет поступать!

Аспирантура аспирантурой, но поверить, что у двадцатилетнего парня не играют гормоны, было трудно. Но Роман стоял на своем:

— Девушки у Антона нету! Я с ним живу и слышу, с кем он разговаривает. Либо родители ему звонят, чтобы справиться о здоровье, либо друзья, чтобы что-то про учебу спросить. И все, никакими девушками там даже и не пахнет.

— Может, он к родителям смотался?

— Нету его у них. Его родители сегодня уже дважды звонили. Тревожатся. Я трубку не беру, не знаю, что им говорить. Сказать, что Антон не ночевал, — еще больше их расстроить.

Учитывая все вышеперечисленное, отсутствие Антона стало обрастать пугающими домыслами. И чтобы их прекратить, Лариса Дмитриевна отправила несколько человек на берег речки — проверить, нету ли там Антона.

— Парень с чудинкой, мог зачитаться умной книжкой да и забыть о своих обязанностях.

Подруги тоже напросились в экспедицию. На сердце у них было тревожно. Они сами были вчера на берегу речки и знали, как там после заката солнца становится неуютно.

— Если бы Лариса сама туда сходила, она бы не рассуждала про книжки.

— Это надо быть не с чудинкой, а с огромным приветом, чтобы читать книжки, не замечая тучи комаров и мошкары вокруг себя.

Но приказ есть приказ. По узкой тропинке, хватаясь за корни, они спустились вниз к самой речке. Тут был небольшой пляж, образовавшийся на изгибе русла возле относительно тихой заводи. Вчера девушки шли вдоль речки, но верхом, сюда, к самой воде, они не спускались. И сейчас с любопытством оглядывались по сторонам. Берег был крутой, усыпанный песком вперемешку с камнями самых разных размеров. Роднило все эти камни одно — они были острой формы и торчали в самых неподходящих местах.

Лидуся присела на один такой камешек на берегу, чтобы вытряхнуть набившийся в балетку песок, но тут же вскочила, потому что острый камень впился ей прямо в мягкое место. Пришлось ей опереться на руку Олега, который, как водится, оказался рядом с ней. И удивительное дело, стоял смирно, никаких обычных своих злодейских трюков не проделывал, так что Лидуся сумела и песок вытряхнуть, и туфельку обратно нацепить.

Только после этого она отпустила Олега, огляделась по сторонам и сделала вывод:

— Антона тут не наблюдается.

Роман с Аней поняли это гораздо раньше.

— Но для купания это единственное пригодное место, — сказал Роман. — Следующий спуск к реке уже у самого Рабочего поселка.

Именно в том направлении и бегали вчера девушки. Рабочий поселок получил такое название из-за того, что пятьдесят лет назад там селились преимущественно рабочие, трудящиеся в песчаных карьерах. Потом промышленную добычу песка по какой-то причине в этих местах прекратили, а поселок остался и даже разросся. Пусть карьеры себя в плане заработка для жителей и исчерпали, но в поселке к этому времени был уже построен небольшой стекольный заводик, который дал людям новые рабочие места. И название поселка осталось прежним.

Лидусе удалось наконец найти подходящий не слишком острый камешек, она устроилась на нем, переобула вторую ногу, а потом критически оглядела пляж и сказала:

— Всюду песок почти белый и только в одном месте он какой-то желтый. Интересно, почему так?

Олег тоже посмотрел в том направлении, а следом за ним и Роман с Аней. Под самым обрывом на берегу и впрямь песок отличался по цвету. Он был ярче и казался влажным.

— Свежий, вот и желтый, — сказал Олег. — Тут, на берегу, он уже полежал, на солнышке обветрился и посветлел. А там он сырой.

— Почему?

— Что?

— Почему он там сырой?

Ответить на вопрос Лидуси никто не смог. Ребята стояли и чесали головы. А в самом деле, почему он сырой?

— Должно быть, сверху откуда-то обвалился.

— Откуда?

Лидуся была неуемна в своем любопытстве. И так как она обычно умела настоять на том, чтобы все делалось по ее прихоти, то все остальные тоже стали думать, откуда могла взяться куча свежего песка на берегу.

Берег реки, как уже говорилось, был почти отвесным. Сверху он нависал над пляжем как козырек. И в принципе такой обвал части берега был возможен. Вот только что его спровоцировало? Это мог сделать дождь, но сильных дождей не было уже неделю. Мог кто-то просто потоптаться рядом, но тогда поблизости должна была бы быть свободная площадка, на которой можно встать, а ее не было.

— Пошли, Антона тут нет, — сказал Роман и первым двинулся в обратном направлении.

Аня пошла за ним. Олег тоже. А вот Лидуся не торопилась. Она плелась нога за ногу, о чем-то сосредоточенно думая. И лишь напоминание Олега о сегодняшнем купании, на котором им нужно контролировать их группу, заставило Лидусю поторопиться. Но она все равно оставалась задумчивой, что ее жизнерадостной и веселой натуре было совсем не свойственно.

Как и предчувствовала Аня, купание в озере не обошлось без проблем, хотя и несколько другого плана, чем она ожидала. Она-то боялась, как бы дети не утонули, дорвавшись до открытой воды, а они даже подходить к озеру не хотели. Скучковались на берегу и смотрели на воду с таким видом, словно не понимали, что это такое и что они сами тут делают.

Где-то Аня их понимала. Дно озера было очень вязким, илистым. Будь Аня директрисой, уже давно бы распорядилась привезти несколько самосвалов песка, благо его в округе было еще предостаточно и можно было даже немножко смошенничать. Не для себя ведь старается, для детей. Да и вообще, не себе ведь забирает, простое перемещение вещества в природе совершает. Был песок в карьере, лежал там никому не нужный, а тут он в виде песчаного пляжа и пологого захода в воду будет радовать детей.

Но пока что приходилось довольствоваться тем, что есть. Вот только дети этого понимать не хотели.

На том месте, где им полагалось принимать воздушные ванны, стояли шезлонги. Но под ними была самая обычная земля с травкой, в которой водились целые полчища насекомых, начиная от безобидных паучков и заканчивая сороконожками. В воздухе роились слепни, которые вызывали вопли ужаса у девчонок, явно не привыкших к такому близкому общению с природой. Да и мальчишки, сказать честно, недалеко от них ушли.

С грустью наблюдала Аня за тем, как дети всполошились при виде гусеницы, которая свалилась с ветки дерева на одну из девочек. Что и говорить, гусеница была мохнатая, желто-черная, покрытая жесткой колючей щетиной, в общем, противная тварь. Но чтобы уж так из-за нее визжать! Да еще кататься по земле, стараясь стряхнуть ее с себя! Это слишком!

— Тише, тише, — пыталась Аня урезонить впавшую в настоящую истерику девочку. — Она тебя не укусит.

Но та ее даже не слышала.

— Снимите! Снимите это с меня! Умоляю!

И вопила, и каталась, и конца этому не предвиделось, хотя несчастная гусеница уже давно то ли уползла, то ли была раздавлена в лепешку. С водой тоже возникли проблемы. Она, видите ли, на взгляд детей, была илистой, а значит, мутной. В мутную воду дети входить не хотели, опасаясь, что там их могут подстерегать жуткие чудовища, например полчища зубастых пираний, только и мечтающих отведать сладкого человеческого мясца.

Напрасно Аня убеждала этих маленьких жертв Голливуда, что пираньи в наших широтах не водятся, а если случайно и заплывут, то тут же обрусеют, перестанут гоняться за добычей, станут спокойно плавать, глазеть по сторонам и вообще будут наслаждаться жизнью, никого не трогая.

— В этом озере ничего опасней судака не водится. Да и тех судаков, что могли причинить хоть какой-то ущерб, давно всех выловили рыбаки, осталась одна мелочь, которая сама вас боится, поэтому и расплылась в разные стороны.

Нет, дети Ане не верили и идти в воду не хотели. Аня даже растерялась, первый раз на ее памяти было такое, чтобы дети не полезли купаться по собственной воле. Будь это ее собственное детство, она бы уже давно плескалась с друзьями в водичке, и плевать, что она мутная. Так даже веселей, можно нырять, незаметно подплывать и хватать друзей за пятки и другие места.

Но эти дети, привыкшие к лазурным водам Багамских островов или на худой конец к нашим внутренним морям, не желали даже близко подходить к такой воде. И как быть? По плану у Ларисы Дмитриевны значились водные процедуры, которые должны были оздоровить детишек. А как их оздоровишь, если они в воду и заходить не хотят?

Ане с огромным трудом удалось уговорить самую покладистую девочку подойти к воде. Та попробовала воду пяткой и едва слышно пробормотала:

— Холодно и… грязно.

При этом лицо у нее было таким, что становилось ясно, хоть режьте ее на части, в озеро она не полезет.

И тут Аню осенило.

— Это не грязь!

Дети смотрели на нее с недоверием.

— То есть да, это грязь, — спохватилась Аня, — конечно, грязь. Но только это целебная грязь! Слышали о такой?

Все дети дружно закивали, и лица у них немного просветлели. За свою недолгую жизнь они уже успели побывать кто на Мертвом море, кто в других курортных местах. Кто-то принимал грязевые ванны сам, у кого-то это делали родители, кто-то просто видел по телевизору. Словом, идея, что грязь может быть целебной, хорошо улеглась в головах у этих маленьких зомби. Ане только и оставалось, что немного ее подогреть.

— Наше озеро славится своим целебным илом, — вдохновенно врала она. — Он вырабатывался на дне много тысяч лет, и вот теперь мы можем испытать на себе его оздоравливающий эффект.

И пожалуйста! Все дети один за другим покорно пошли в воду. Оздоравливаться. Теперь Ане нужно было следить, чтобы они не переусердствовали. Но оказалось, что она могла не волноваться. Эти дети и вели-то себя не как дети. Зашли, постояли, немножко потоптались, помазали друг дружку грязью (целебная же!), а потом один за одним снова вышли на берег, расселись по шезлонгам и снова уставились в пустоту. На всех лицах читалось одно и то же тоскливо-вопросительное выражение. «Что я тут забыл?»

— Ну и детки! — услышала Аня голос Лидуси. — Вообще чума, да? Чего они у тебя не купаются?

— Мои не хотят.

— А они все ничего не хотят, — откликнулась Лидуся. — Говорю им, давайте в баскетбол, они не желают, мяч, говорят, по рукам больно бьет. Предлагаю мальчишкам в футбол, они минут пять мяч погоняли, а потом снова к своим смартфонам вернулись. Сроду таких детей не видела! Один катамаран нашел, долго не мог поверить, что там самому педали крутить надо. Представляешь, он привык, что его обязательно другие люди катают. Второй ко мне подошел, спрашивает, где водные лыжи можно взять. Третьему на пляже напитки подавай. Нет, в прошлом году поспокойней было. В том сезоне у нас нормальные дети были, а не эти зажравшиеся барчуки. С ними мы весело время проводили. Но Ларисе нашей втемяшилось сделать из нашего обычного летнего лагеря центр развития для будущих гениев. Надергала разных проспектов, учителя английского пригласила, чтобы он занятия на иностранном языке вел, химика, биолога нашла. Все студенты, но подающие надежды. Только сдается мне, что лучше бы она не на учебу налегала, а на развлечения. Или хотя бы халявный вай-фай установила.

— Это детей здорово бы оживило, — согласилась с ней Аня.

Она сегодня уже имела разговор с директрисой, во время которого объяснила, что у Лидуси нет никаких планов как-то той навредить. Директриса вроде бы поверила. И теперь Аня с чистой совестью и без всякой задней мысли могла дружить с Лидусей.

Лидуся подсела к подруге поближе, а потом внезапно сказала:

— Слушай, я чего у тебя спросить хотела. Ты чем после обеда занимаешься?

— В принципе ничем.

— Тогда сходишь со мной в одно место?

— Снова к Глафире? Извини, не пойду. Одного раза с меня достаточно!

Впечатления у Ани остались от вчерашнего похода не самые приятные. Один путь назад чего стоил! Нет, на асфальте комаров было поменьше, и идти по ровной дороге было совсем нетрудно. В принципе они бы с Лидусей часика за полтора спокойным шагом все равно добрались бы до дома, но черт их дернул заговорить с мужчинами, которые предложили их подвезти.

И ведь в первый момент предложение девушкам показалось даже привлекательным. И лишь сев в машину, где уже сидели двое мужчин, девушки поняли, какого дурака они сваляли. Нет, ничего такого интимного мужчины им не предлагали. Они просто отличались широтой души и были настроены очень добродушно по отношению ко всему миру вообще и двум бедным озябшим девчонкам, подобранным ими на пустынной ночной дороге, в частности. Вот только имелась одна проблема, эти мужчины, когда девушки к ним сели, были уже порядком выпивши. И к тому же в руках у обоих было по бутылке крепкого пива, которое они потягивали безостановочно. Когда заканчивалась одна бутылка, тут же появлялась следующая. Откуда они брались в небольшом салоне потрепанной жизнью вазовской «пятерки», оставалось непонятно.

Садясь к ним в машину, девушки купились на то, что оба мужчины уже немолоды, а значит, благоразумны и приставать к девушкам не станут. Но не тут-то было. Нет, до грубых приставаний эти кавалеры не опустились, но, вдохновившись молодостью и красотой случайных попутчиц, они решили поиграть мускулами, блеснуть перед молодыми красотками своей удалью, поразить их сердца своей отвагой, пофорсить, повыпендриваться.

— А вы не боитесь пьяным за руль садиться? — очень неосмотрительно поинтересовалась Аня у водителя.

Тот то ли усмотрел в ее словах вызов, то ли вдруг вспомнил, что он и впрямь за рулем, только последствия этого вопроса были самые катастрофические.

— Я что трезвый, что пьяный, всегда себя контролирую! — заявил водила. — Не верите? Вот сейчас сто восемьдесят отожму, увидите, на что моя малютка способна! Не верите?

И, прежде чем девушки успели крикнуть, что они верят, водила нажал на газ, и машина послушно прибавила скорость. Нет, сто восемьдесят они, конечно, не выжали, нечего было и хвастаться, но сто тридцать держали стабильно. Кому-то покажется мало, подумаешь, сто тридцать километров в час, гоняют люди и под триста, что там эти жалкие сто тридцать. Но девушки могли поклясться, что, когда под вами новенькая иномарка, с улучшенной аэродинамикой, триста ощущаются куда менее остро, чем те же сто тридцать, но когда ваша машина буквально вибрирует от напряжения и подскакивает на ухабах, половину дороги проделывая вообще вися в воздухе.

Машина и на такой скорости тряслась так, что подруги поминутно опасались, что она развалится сейчас прямо под ними.

— Врежемся! — стонала Лидуся, которую на заднем сиденье кидало так, что она летала по салону как мячик. — Ох, пропадай моя душенька! И за что мне все это!

Как ни странно, Аня держалась лучше. Она сидела молча. Орать она просто не могла. Ее охватило какое-то странное состояние. Будь что будет, думала она. Двум смертям все равно не бывать, а одной точно не миновать. Жалко, конечно, родителей и старенькую бабушку, она-то никак не ожидает, что внучка влезет вперед нее.

Но внезапно все прекратилось. На очередном повороте машина угрожающе накренилась, водитель не справился с углом наклона, и какое-то время «жигуленок» летел вперед просто по воздуху. Не было ничего слышно, кроме свиста ветра за бортом. Колеса крутились в воздухе совершенно бесшумно, но потом машина приземлилась.

— А-а-ах!

Скользя на правом боку и стирая краску и железо об асфальт, машина пронеслась вперед. Потом она снова взлетела в воздух, несколько раз перевернулась, так что сидящие в салоне испытали все прелести «мертвой петли», иногда даже паря под потолком, как в невесомости. А затем машина стукнулась об землю, опустившись на все четыре колеса, проехала еще немного и наконец остановилась.

Как подруги выбрались на свободу, они не помнили. И что было потом, у них тоже получалось теперь вспомнить слабо. Как только они обрели способность быстро двигаться, а обрели они ее сразу же после того, как покинули машину, девушки помчались прочь от опасных гонщиков. Кажется, мужики что-то кричали им вслед, приглашали остановиться, вернуться и продолжить веселье, даже намекали, что у них есть еще одна машина, а то и две, если эту тоже когда-нибудь удастся реанимировать. В общем, есть еще что разбить, а если не хватит, всегда у кума можно взять.

Но девушки их даже не слушали. Они торопились покинуть опасных знакомых, радуясь, что остались живы.

— Чудо, да, Лидуся?

— Чудо, Анютка! Я думала, что уже все, конец нам. Даже молитву со страху вспомнила. Коротенькую совсем, но успела прочитать, пока мы по воздуху летели. Может, это она нас и спасла?

После такого приключения до своих кроватей подруги доползли в наполовину разобранном состоянии. Сразу после аварии у них в крови бушевал адреналин, который и помог им быстро и без проблем покинуть место происшествия, оставив своих выпивших друзей одних. Но потом, когда девушки бодро и резво пробежали с километр по пустынной ночной дороге, их без всякого предупреждения охватило ощущение ужасной усталости. С каждым шагом усталость становилась все сильнее. И под конец, когда они прошли через проходную мимо мирно дремлющего сторожа Ефимыча, у обеих было такое чувство, что они все-таки умирают.

Однако у этой истории имелся и один положительный аспект. Пережитое настолько сплотило девушек, что утром каждая из них в первую очередь подумала о подруге. Как она там? Как пережила ночь?

Лидуся не жалела красок, чтобы описать свое состояние:

— У меня все болит. Руки, ноги, голова.

Но, несмотря на ушибы и ссадины, отделались подруги легко. У Лидуси на правом бедре обнаружился внушительный синяк в форме ручки автомобильной дверцы. Да еще побаливало запястье той руки, которой она держалась за упомянутую дверцу. А у Ани было несколько синяков на плечах и ногах. Но это были сущие пустяки по сравнению с тем, что с ними могло приключиться в принципе.

И вот теперь Аня чувствовала, что неугомонная Лидуся снова что-то затевает. Очень уж у нее был заговорщицкий и таинственный вид, когда она подошла к подруге на пляже. И ведь не сказала, что замышляет, хитрюга такая! Предоставила Ане возможность до самого обеда изнывать от нетерпения.

Плиту к сегодняшнему дню уже починили, поломка оказалась ерундовой, перетерся шланг, по которому осуществлялась подача газа, и чуткая система, моментально выявив сбой, тут же все заблокировала. Вызванные мастера в два счета устранили неполадку.

— Хотя и непонятно, как новенький шланг мог прохудиться, — сказали они. — Такое впечатление, что его повредили нарочно.

Но кому могло это понадобиться? В итоге сошлись на том, что шланг повредили при транспортировке или при установке плиты.

— Прошлый год плита все-таки отработала, потому что повреждение вначале могло быть незначительным. Но за зиму все усугубилось, и поэтому в начале этого сезона сразу же включить плиту вам не удалось.

Итак, обед прошел без осложнений, и дети, утомленные изматывающей процедурой купания в озере, разбрелись по своим корпусам. Наступил желанный перерыв в работе воспитателей. Почти два часа полной свободы! Делай что хочешь! Иди куда желаешь! Занимайся чем придется! Красота! Аня, например, воспользовавшись временным потеплением в отношениях с директрисой, завалилась в кровать.

Но стоило ей закрыть глаза, как на пороге комнаты возникла Лидуся, которая, с укором глядя на подругу, произнесла:

— Валяешься?

— Да.

— А как же наш уговор сходить кое-куда?

— Куда именно?

— На речку пойдем.

— Были же там с утра, — попробовала возразить Аня.

Но не тут-то было.

— У меня есть одна мысль…

Что за мысль, Лидуся согласилась сказать лишь после того, как Аня вышла из корпуса. В принципе она была не против прогулки. Спать после обеда — только жиры накапливать. Для фигуры будет куда лучше немножко прогуляться. Тем более что и погода к тому располагала. Солнышко припекало, так что если бы они вывели детей к озеру сейчас, наверное, те бы не стали кривиться и проявлять неудовольствие. Живо бы попрыгали в воду как лягушки, и не пришлось бы им врать насчет целебной грязи.

По дороге к речке Лидуся завернула за один из корпусов, откуда вернулась с пожарным ведерком и лопатками.

— Это еще нам зачем?

— Пригодится.

— Пожар тушить будем?

— Возможно.

Лидуся так и не пожелала объяснить, зачем им понадобился пожарный инструмент. Но Аня радовалась уже и тому, что не пришлось тащить с собой еще и шланг. Ведро и лопаты — это еще полбеды. Весят они немного. А вот шланг очень тяжелый. Аня как-то во время учебной тренировки, организованной по настоянию Ларисы Дмитриевны, попыталась его поднять, но быстро отказалась от этой затеи и невольно почувствовала еще большее уважение к пожарным.

Спустившись вниз на речной пляж, Лидуся первым делом направилась к той куче свежего песка, которая привлекла внимание ребят еще утром. За это время песок сверху кучи уже успел прожариться на солнышке, его обдуло ветерком, и теперь эта куча песка ничуть не выбивалась из общего пейзажа. Тем не менее Лидуся принялась копать.

— Помогай! — велела она Ане. — Я буду насыпать песок в ведро, а ты таскай.

— Куда?

— Куда хочешь, лишь бы подальше отсюда.

Аня попробовала, но оказалось, что таскать все еще влажный песок — а именно таким он и был под тонким слоем сухого, — удовольствие не для нее, уж слишком она привыкла к комфортной городской жизни.

— Я не могу, — отказалась она. — Мне тяжело.

— Какая ты неженка!

Но неженка или не неженка, а таскать ведра с песком Аня отказывалась категорически. Тогда девушки стали просто откидывать его в сторону лопатами, что было значительно легче, все-таки одна лопата песка весит куда меньше, чем ведро, в которое помещалось не меньше трех-четырех лопат.

Постепенно рядом с первой кучей начала формироваться еще одна. Вторая куча пока что была поменьше первой, но она росла. И в тот момент, когда вторая куча должна была вот-вот сравняться размерами с первой, Аня не выдержала:

— Что мы делаем? Зачем перебрасываем песок из одной кучи в другую?

— Мы его не просто так перебрасываем.

— А зачем тогда?

— Мы ищем.

— Что?

— Не что, а кого. Антона ищем.

Аня ненадолго притормозила с копанием.

— Ты думаешь, что он может быть под этим песком?

— А ты нет?

— Нет!

И так как Лидуся продолжала копать, Аня воскликнула:

— Это, в конце концов, странно! Что ему там делать? И он бы там не выжил! Там же дышать нечем!

В ответ Лидуся так выразительно уставилась на подругу, что та мигом все поняла и ахнула:

— Считаешь, что он мертв?

— А разве такого не может быть?

Аня принялась соображать. К обеду Антон так и не объявился, за столом воспитателей его не было. Также Роман сказал, что все-таки ответил на звонок родителей друга, и оказалось, что те крайне встревожены длительным отсутствием сына в эфире. У матери Антона даже был плохой сон, в котором ее сын удалялся от нее по узкому длинному коридору, при этом он был печален и одет во все белое. Это было очень дурное предзнаменование, и с этим согласились все, кто сидел за столом в столовой.

Посмотрев на кучу песка, Аня прикинула дальше. Если Антона никто не видел со вчерашнего вечера, вдруг с ним и впрямь случилось что-то дурное? И случилось как раз тут, в этом уединенном месте, куда никому и в голову не придет соваться ночью. Во-первых, мошкара и комары. А во-вторых, спуститься по крутому склону даже днем не так-то просто, а уж в ночи — и говорить нечего. Просто идеальное место для совершения преступления. Тихо, безлюдно и полно рыхлого песка.

И если кто-то убил Антона на берегу, он мог пожелать спрятать его тело. Сбросить в речку невозможно, слишком мелко. Тащить наверх, чтобы спрятать там, слишком тяжело. Даже без груза подняться на почти отвесный склон затруднительно. А уж с трупом за плечами и подавно. Несмотря на свой занудный характер, Антон внешне ничем не напоминал «ботаника». Он был молодым человеком атлетического телосложения, и лишь длинное, вытянутое и вечно унылое лицо выдавало в нем вечного зубрилу.

Значит что? Тащить наверх нельзя, утопить в речке тоже. Что остается? Только закопать тело на берегу. Но копать яму без лопаты, да и с лопатой, — это дело затяжное. Куда проще подтащить тело к обрыву, а потом для сокрытия улик обрушить сверху на убитого большой пласт песка. Что, похоже, тут и было сделано.

И Аня воскликнула:

— Так давай скорей копать дальше!

И они продолжили свое занятие. Копали еще с полчаса. Главная куча таяла на глазах, но во всей этой огромной куче песка не было ничего похожего на труп. Когда от изначальной кучи осталась совсем маленькая горка, которая никак не могла скрывать труп, девушки остановились. И так было ясно, что под этой жалкой кучкой невозможно похоронить даже кошку.

На всякий случай подруги покопали еще немножко вглубь, но быстро поняли, что ничего тут нет. Если раньше песок был рыхлый и податливый, то теперь лопата входила в него с большим трудом. Видно, что слой песка в этом месте никто не тревожил много десятков, а то и сотен или даже тысяч лет.

Лидуся прекратила копать первой.

— Трупа тут нет.

Удрученные тем, что проделали огромную работу абсолютно зря, девушки присели на кучу песка и блаженно закрыли глаза. Наконец-то можно отдохнуть. Песок был прохладный, но это их разгоряченным телам сейчас было даже приятно.

— Два часа работы, и все насмарку.

К тому же от тяжелой работы у девушек разболелись их старые раны.

— Не могу сидеть, так больно попе! — вздохнула Лидуся. — Ой! Что там такое?

Она пошарила рукой под собой.

— Там что-то есть, — удивленно доложила она подруге.

Аня лениво приоткрыла глаза. Что там еще у Лидуси? Но стоило Ане увидеть находку, которую подруга держала в своей руке, как всякая усталость слетела с нее, как шелуха с лука. В руке у Лидуси был мужской ботинок размера так сорок пятого. Большой ботинок для большого человека. Ботинок выглядел совершенно новым, то есть не было похоже на то, что он провалялся тут много лет подряд. К тому же он был целехонький, и вроде как на нем даже наблюдался глянец, словно кожа была недавно смазана дорогим обувным кремом.

— Ты не помнишь, какая обувь была на Антоне, когда мы его встретили?

Аня не помнила. Но Антон был одет в ветровку и светлые брюки, к которым идеально подошли бы такие светлые летние ботинки. И так как размер тоже был подходящим, подруги позвонили Роману.

— Обувь? Ну, я помню, что на работе Антон ходил в кроссовках. Но еще у него были светлые модельные туфли, их он берег для особого случая, для похода на танцы или в клуб.

— Ты можешь посмотреть, эти туфли сейчас на месте?

— Тебе повезло, я как раз собирался уходить. Ты застала меня в последний момент. Сейчас гляну в шкафу.

Через полминуты Роман сообщил, что начищенные до блеска кроссовки Антона стоят на коврике у входа, а вот светлые парадные туфли как раз отсутствуют.

— Коробку от них я нашел, но она пустая.

Другой обуви, кроме кроссовок и туфель, у Антона с собой не было, значит, он ушел в парадных ботинках.

Поблагодарив Романа, Лидуся повернулась к подруге.

— Ищем дальше, — азартно воскликнула она. — Антон был тут!

Но сколько они ни перекапывали оставшуюся кучку, в которой Лидуся нашла ботинок, больше ничего занимательного они там не обнаружили. Второй ботинок из пары таинственным образом отправился погулять куда-то еще, оставив своего собрата на самом дне кучи. Как это могло получиться? Куда ушел Антон в одном ботинке? Насчет этого в головах у подруг возникало великое множество вопросов.

Глава 5

Самый первый и самый главный вопрос был о том, тот ли ботинок они нашли? Вдруг это какой-то другой ботинок, который к пропавшему Антону не имеет никакого отношения. Вернувшись в лагерь, подруги первым делом разыскали Романа и сунули ему буквально в нос найденный ими на берегу ботинок:

— Узнаешь?

Роман внимательно изучил обувку и кивнул:

— Вроде бы похож на те, что были у Антона.

— Вроде бы не годится. Нам надо знать точно.

— Пойдемте к нам в комнату, я покажу вам коробку. На ней нарисована модель. Мне кажется, что похоже, но я могу и ошибаться.

Тщательно рассмотрев рисунок модели мужских летних полуботинок на коробке, ребята поежились. На картинке был изображен точно такой же ботинок, какой был у подруг. Один в один. Совпадало все, вплоть до декоративной строчки, которой был отделан носок.

И какой из этого следовал вывод?

Вывод сделал сам Роман, спросив у подруг:

— Где вы нашли ботинок Антона?

Девушки принялись объяснять, но Роман их перебил:

— Пошли, покажете!

И подруги уже в третий раз за сегодняшний день спустились на берег реки, где и указали Роману на свои раскопки. Они ожидали услышать похвалу, но услышали совсем другое:

— Понятно, все следы вы совершенно затоптали.

— Какие следы? Не было тут никаких следов!

— Это для вас не было. А для полиции очень бы даже нашлись.

— Один песок вокруг. На нем следы не держатся. Ой, а ты думаешь, надо звонить в полицию?

— А сами-то вы как думаете? Человек пропал. Ботинок его на берегу под песком нашелся. Это как?

— Но следов крови не видно. Песок чистый.

— Человека можно и без кровотечения на тот свет спровадить. Нет, вы как хотите, а что-то тут нечисто. Я звоню в полицию.

Но, увы, благой порыв Романа был на корню пресечен самими полицейскими. Первое, что они захотели узнать, где находится тело пострадавшего. А узнав, что тела как раз таки и нету, есть только один ботинок исчезнувшего мужчины, в голос расхохотались:

— Когда найдете труп, тогда и звоните. Ботинок они нашли! Вы бы еще из-за консервной банки нам позвонили!

Сконфуженный Роман был вынужден прекратить разговор. Возмущению его не было предела. Не сдерживаясь, он всем подряд рассказывал о халатном отношении полиции. И за свое усердие получил еще один выговор, на сей раз от Ларисы Дмитриевны.

— Это кто же тут без моего ведома в полицию звонит? — набросилась она на Романа. — Зачем нам здесь полиция?

— Но Антон… он исчез.

— Антон никуда не пропадал, он просто отлучился, вернется, не маленький. Конечно, его ждет строгий выговор за самовольную отлучку, но когда это останавливало молодых людей, которые немножко загуляли?

И Лариса Дмитриевна засмеялась, всем своим видом показывая, что волноваться ровным счетом не о чем. Бравада ее была напускной. Просто директрисе очень не хотелось видеть на территории своего центра полицию. Это могло вредно сказаться на репутации «Маленьких гениев». И поэтому Лариса Дмитриевна всеми силами старалась сделать вид, что все в полном порядке, ситуация под ее личным контролем. Волноваться совершенно не о чем.

Как известно, лучший способ отвлечь людей от ненужных мыслей — это загрузить их по полной программе работой. И чем тяжелей полученное задание, тем меньше времени остается на посторонние мысли. Так что остаток дня у воспитателей прошел очень живо и насыщенно. Были пущены в ход даже «Веселые старты», которые планировались ближе к середине заезда. Забеги, прыжки в длину, в высоту и на месте. Был даже организован бег в мешках, который вызвал энтузиазм у самых маленьких обитателей центра. Они путались, падали, ползли на четвереньках, даже завязывали шуточные потасовки. Воспитателям оставалось только радоваться, что покрытие на стадионе, где проходили «Старты», было мягким и приятно пружинило при соприкосновении с ним, так что обошлось без серьезных травм.

Дети убегались, воспитатели утомились, но забыть про исчезнувшего Антона все равно не могли. Он пропал основательно и с концами. Без сотового телефона, без одного ботинка, без денег и документов куда он мог пойти? Ближе к вечеру в центр приехали родители Антона. Они сразу же потребовали проводить их в комнату сына, а потом в дирекцию.

Но, очутившись в комнате Антона, его мать неожиданно упала в обморок, так что вместо дирекции она оказалась в медсанчасти, где за нее взялась Анна Савельевна. Стараниями медсестры женщина быстро пришла в чувство, напилась таблеток и побежала к Ларисе Дмитриевне советоваться, как им быть дальше.

— Нужно объявить Антона в розыск! Немедленно! Он мальчик ответственный, он так ценит то, что вы его взяли на работу, он бы ни за что не подвел вас. С ним что-то случилось!

Деваться Ларисе Дмитриевне под таким натиском было некуда. Да она и сама понимала, что Антон не из тех людей, которые бы вот так могли поступить. Значит, с ним что-то случилось. И если она не предпримет мер, то у нее самой могут быть неприятности. Так и получилось, что они впятером отправились в полицию. Лариса Дмитриевна прихватила с собой в качестве группы поддержки Аню с Лидусей, которым поручалось захватить найденный ими на берегу ботинок.

Они ожидали, что в полиции с ними не захотят разговаривать, начнут увиливать, твердить про не истекшие еще семьдесят два часа с момента исчезновения Антона, но дежурный, едва выслушав их, сразу же кивнул:

— Я понял. Пройдемте со мной. Я отведу вас к начальнику.

И, заперев дверь дежурной части, вывел их на улицу и повел всю компанию за собой дальше. Идти по поселку пришлось недолго, уже через три дома дежурный вошел в чей-то дворик, где на картофельных грядках копался усатый коренастый мужичок.

— Товарищ майор, это пришли по поводу нашего блондина.

Мужичок воткнул в землю тяпку, которой он ловко окучивал пышные картофельные кустики, и довольно поглядел на прибывшую к нему компанию. Взгляд его упал на прозрачный пакет с ботинком, который Аня держала в руках, и лицо у мужичка еще больше просветлело. Он заулыбался, но потом нахмурился и строгим голосом произнес:

— Поздненько спохватились, товарищи. Почти сутки бедный парень один в больнице мается. Ни имени, ни фамилии вспомнить не может. Мы уж и не знали, что с ним делать.

— Так вы нашли Антона?!

— Если вы про высокого блондина в одном ботинке, то да, он в районной больнице.

— В больнице! Что с ним?

— Он жив?

— Угроза жизни есть?

— Мы можем его забрать?

Начальник отряхнул руки, опустил закатанные рукава и сказал:

— Поедемте со мной, сами все увидите. Заодно и опознание проведем. А то он не помнит ничего. Посмотрите, так, может, раздумаете забирать, скажете, что это и не ваш блондин вовсе.

И, еще раз покосившись на пакет с ботинком в руках у Ани, следователь пробормотал:

— Хотя ботинок вроде как его.

Настроение у всех моментально улучшилось. Теперь все пятеро почти не сомневались, что Антон нашелся. Да, он в больнице. Да, он не может объяснить полиции, кто он такой. Но он жив, а это главное!

В больнице все оказалось даже еще лучше, чем ожидали друзья и родные Антона. При виде Ларисы Дмитриевны воспитатель сразу же встал с кровати, а увидев отца и мать, шагнул к ним:

— Мама! Папа!

Следователь обрадовался:

— Ага! Вспоминаешь. Значит, ваш парень?

— Наш!

— Ну, слава богу!

Мать Антона не скрывала счастливых слез. Она гладила сына, а тот лишь улыбался в ответ растерянной улыбкой. А потом вдруг спросил:

— Мама, как я тут очутился?

— Сыночек, ты не помнишь?

И счастливые слезы вмиг сменились горестными.

— Что с тобой произошло?

— Мамуль, я ничего не помню. Честно.

Женщина повернулась к врачу, и тот объяснил:

— Пациент доставлен в больницу с закрытой черепно-мозговой травмой. Вследствие сильного удара тупым предметом по голове у него в затылочной области черепа образовалась гематома, и, по всей видимости, он частично потерял память.

— Но нас он вспомнил!

— И это обнадеживает. Есть шанс, что парень в скором времени полностью оправится и сможет нам объяснить, что с ним приключилось.

— Но как он очутился у вас? Где вы его нашли?

— Честно говоря, нам его привезли. Какие-то байдарочники, совершавшие спуск по реке, доставили его к нам по воде. Пострадавший находился все время без чувств. Нашедшие его люди сказали нам, что увидели его на речном пляже, куда пристали для организации ночной стоянки. Пострадавший лежал на куче песка, и сначала они приняли его за пьяного или спящего. Лишь подойдя ближе, они поняли, что он без сознания. Кроме того, состояние его одежды говорило о том, что это не бродяга и не бомж, а очень чистенький, хорошо одетый и ухоженный домашний мальчик. И они решили, что ему нужно помочь. Загрузили его в одну из байдарок и привезли по реке к нам в поселок.

— Спасибо! — горячо воскликнула мать Антона. — Спасибо им огромное! Где эти люди? Я хочу лично их поблагодарить.

— Я не знаю, — развел руками врач. — Они уплыли дальше.

— Молиться за них буду! Они спасли жизнь моему мальчику! Но что с ним случилось?

— По всей видимости, произошел несчастный случай. Ваш сын сорвался с обрыва. Спортсмены сказали, что берег в том месте крутой и обрывистый. Кроме того, он нависает козырьком. Молодой человек мог выйти на самый край, чтобы полюбоваться открывающимся видом на реку, но не удержал равновесия или часть песчаного берега сползла под его тяжестью вниз, увлекая за собой и пострадавшего. Во время падения он ударился головой о валун, которых много в том месте, от чего получил травму и потерял память.

— Несчастный случай, — пробормотала Аня, у которой словно камень с души свалился. — Вот оно что!

Все заметно повеселели, найдя Антона в сравнительно хорошем состоянии. Да, он не мог вспомнить, что с ним случилось, но он помнил и назвал всех своих друзей и коллег поименно. И это было замечательно.

Родители остались в больнице, чтобы при первой же возможности забрать Антона домой, а подруги с Ларисой Дмитриевной вернулись обратно. Всю дорогу директриса была веселой, словно птичка. Поняв, что ее драгоценному центру и его репутации больше не угрожают постоянные визиты полиции, она пришла в превосходнейшее расположение духа. Даже пообещала подругам премии, что было ей совсем не свойственно.

— Какое счастье! — восклицала она. — Это всего лишь несчастный случай! Боже, какое счастье!

Узнав о том, что Антон жив и относительно благополучен, все воспитатели вздохнули свободно. Правда, возникал вопрос, кто заменит его на работе, потому что приступить к своим прямым обязанностям Антон пока что был не в состоянии.

— Он даже самого себя не помнит. Его подпускать к детям никак нельзя.

Но директриса заверила, что она этот вопрос решит с легкостью.

— Хлеб за сохой не ходит. Была бы работа, а руки найдутся.

Спать все разошлись в приподнятом настроении. Подруги, которые после вчерашней бурно проведенной ночи и сегодняшних двухчасовых раскопок на берегу реки чувствовали себя несколько разбитыми, заснули быстрей всех. Но уже следующее утро принесло новый сюрприз. В центре вновь недосчитались одного воспитателя, на сей раз пропал Роман — сосед Антона, работавший также в группе «Кулибиных».

Славка, который занял в домике место Антона, утверждал, что Роман ушел лишь под утро.

— Солнце уже встало. Я спросил, куда он направляется, и он сказал, что на пробежку. И что он каждый день ее совершает.

Но с пробежки Роман не вернулся. Сначала его исчезновение сочли шуткой, в отличие от его бывшего соседа, Ромка был парнем веселым, мог и подшутить над своими коллегами. Но подошло и прошло время завтрака, а Роман все не возвращался. Впрочем, сначала его отсутствие не вызвало большой шумихи. Фактически оно прошло незамеченным на фоне массового отравления детей. Вскоре после завтрака сперва один ребенок, затем другой, а потом сразу трое пожаловались на рези в желудке. У детей начались понос и рвота, сопровождающиеся сильной головой болью и повышением температуры.

Первичные меры в виде промывания желудка слабым раствором подсоленной марганцовки не подействовали. Было ясно, что дети нуждаются в госпитализации. Растрепанная и бледная Лариса Дмитриевна металась от одной койки к другой, пытаясь определиться, что ей важней, сохранить здоровье, а возможно, что и жизнь детям или доброе имя ее центра.

— Какая неприятность! Дети в больнице! Сколько, пятеро?

— Уже семеро.

— Пятно на репутации центра! Люди не захотят присылать к нам своих детей.

— Если кто-нибудь из детей скончается от острой кишечной инфекции, вам грозят куда более крупные неприятности.

Сопоставив размеры этих двух неприятностей, директриса отправилась звонить врачам. Те приехали, заболевших детей, число которых к этому времени увеличилось уже до двенадцати, забрали в больницу, а сам центр маленьких гениев закрыли на карантин.

— Это обязательно?

— Мы не знаем, что это за инфекция такая. Пока что вам лучше побыть на карантине.

И ворота центра украсила надпись «КАРАНТИН». На директрису жалко было смотреть. Она устроила разнос поварам и завпроизводством, так что они даже собрались увольняться в полном составе. И лишь штрафные меры, которыми их запугала директриса, заставили подчиненных остаться.

— Что ели эти бедные дети?

Расследование по горячим следам с помощью других детей и их воспитателей показало, что отравившиеся попробовали салат с морепродуктами, который был выставлен на шведском столе. Только те, кто отведал это блюдо, и отправились на больничную койку.

— Где остатки салата?

— Утилизированы.

— А продукты? Что вы в него клали?

— Все по технологии. Мидии, креветки, кальмары, отварные яйца, сухарики из белого хлеба и листья зеленого салата. И еще заправка из лимонного сока с растительным маслом.

— Мидии были испорчены? — допытывалась директриса. — Или кальмары?

— Продукты мы используем консервированные и с нормальным сроком годности. Можете сами в этом убедиться.

И Ларисе Дмитриевне была продемонстрирована холодильная камера, где на полках стояли жестяные банки с консервированными морскими обитателями. Срок годности на всех банках был в порядке. Условия хранения тоже. Вроде бы придраться было не к чему.

Но Лариса Дмитриевна все равно буйствовала:

— Теперь я лично буду каждый день снимать пробу со всех приготовленных вами блюд, прежде чем мы подадим их детям.

— Почему вы на нас бочку катите? — возмущались повара. — Дети могли подцепить заразу в озере. Они ведь у вас вчера купались? Купались. Вот наглотались озерной воды, и привет. Это к Анне Савельевне претензии. Она должна была качество воды проверить. Или воспитатели детей чем-нибудь запрещенным перед завтраком угостили. Не будем говорить откуда, но мы-то знаем, что они частенько поощряют детей есть чипсы и пить газировку, которую сами же им и приносят.

Ответом была дружная отповедь воспитателей и медсестры. Последняя так и вовсе пообещала, что теперь поселится на кухне, чтобы лично наблюдать за качеством приготавливаемой для детей пищи.

В общем, обстановка в лагере была весьма напряженной. А тут еще нежданно-негаданно появилась полиция. Усатого начальника отделения майора Жигулина подруги уже знали. Виделись с ним вчера, когда разыскивали Антона. И сперва все решили, что майор прибыл к ним как раз по поводу последнего. Ну, какие-нибудь бюрократические штучки. Подписать там что-нибудь или свидетельские показания составить.

Но начальник сегодня что-то очень уж сильно хмурился, подругам едва кивнул, на их вопросы про Антона ничего не ответил, чем поселил в них какую-то тревогу. Сперва с майором столкнулась Лидуся, на которую начальник едва взглянул и быстро прошел в сторону домика администрации. Потом, уже в администрации, он молча кивнул Ане и попросил ее удалиться и не мешать разговору.

На улице Аня столкнулась нос к носу с встревоженной Лидусей, которой не терпелось узнать подробности, а их у Ани как раз и не было.

— Не к добру это.

И с этим Аня целиком и полностью была согласна.

К тому же начальник прибыл не один, с ним вместе приехал еще и сухощавый мужчина в костюме, причем его повадки были весьма далеки от повадок сельского жителя.

— Следователь, — объяснил подругам шофер, который доставил гостей в центр. — Из района.

Оба этих товарища прошли к Ларисе Дмитриевне и вышли от нее лишь спустя полчаса. Все эти полчаса Аня с Лидусей провели на улице, тщетно пытаясь подслушать, о чем идет разговор у директрисы. Но окна были плотно закрыты, и стеклопакеты, будь они трижды неладны, не пропускали ни единого звука.

— Кто только догадался устанавливать такие штуки, через которые ничего не услышать!

О том, что разговор в кабинете директрисы состоялся весьма серьезный, свидетельствовало хотя бы то, что вышедшая из домика Лариса Дмитриевна была серо-зеленого цвета, а ее рыжие волосы стояли дыбом.

— Голубушка! — кинулись к ней подруги. — Лариса Дмитриевна! Что с вами?

— Ах, не до вас, девочки, — прошептала директриса, торопливо уходя вместе с полицейскими.

Она так с ними и уехала, никому не объяснив, куда едет и зачем. И по центру поползли слухи один дурней другого. Фантазия у обитателей разошлась, Ларису Дмитриевну обвиняли во всем, начиная от снабжения малолетних наркотическими средствами — а отчего, вы думаете, дети заболели? — и заканчивая пособничеством террористам — а как вы думаете, зачем она таджиков прошлым летом на сборку домиков пригласила?

Но все объяснил сторож Ефимыч, который непостижимым образом всегда и обо всем узнавал первым. Как у него это получалось, сказать не мог никто в мире. Большую часть своего времени Ефимыч проводил в состоянии легкой, средней, а после отбоя так и тяжкой степени алкогольного опьянения. В те редкие моменты, когда Ефимыч бывал трезв, он мучился жестоким похмельем, и все его мысли были заняты поиском спиртосодержащей влаги для поправки здоровья. Почему Ефимыч при таком пристрастии к алкоголю до сих пор оставался при должности, спросите вы? Происходило это исключительно благодаря его близкому родству с самой директрисой. Поговаривали, что Ефимыч был ее дядей. Так это или нет, точно сказать никто не брался. Но все понимали, что лишь очень нежные родственные чувства могли заставить строгую директрису терпеть пьянство сторожа. Ясное дело, халатность сотрудника станешь терпеть лишь от того, кого считаешь дорогим и любимым человеком.

Можно было бы приписать такую феноменальную осведомленность Ефимыча в делах центра именно этому родству с директрисой, но дело в том, что племянница с дядей, или кем там приходился Ефимыч директрисе, почти не общались, держа дистанцию, и лишь самые приближенные знали, кем они друг другу приходятся. Для всех остальных директриса разыгрывала комедию, что она и знакома-то со сторожем едва-едва. Хотя сам Ефимыч неоднократно забывал, что они должны хранить тайну, и называл Ларису племяшкой. Да и без него всем было ясно, что у директрисы к сторожу особое отношение, потому что во всех спорных ситуациях она неизменно принимала его сторону.

— Жизнь у него тяжелая была, — объясняла Лариса Дмитриевна, когда к ней приходили с очередной жалобой на сторожа и его пьянство. — А так человек он золотой. И руки у него золотые. Это он после смерти жены запил, жена у него была исключительная женщина.

На этом месте Лариса Дмитриевна обычно промокала глаза платочком и вид у нее делался такой скорбный, что ни у кого больше язык не поворачивался ругать пьяницу-сторожа.

Да и то сказать, человеком Ефимыч был и впрямь невредным. И даже в состоянии крайней степени опьянения умел держать себя в руках, просто ложился у себя в домике на узкой кровати и спокойно засыпал до утра. И все бы было ничего, кабы имелся в центре еще и ночной сторож. Но Лариса Дмитриевна в целях свойственной ей экономии обе ставки совместила в одном дядином лице. И поэтому если в дневное время центр еще имел хоть какого-то сторожа, то в вечернее и ночное время он оставался практически без охраны.

Воспитателям вменялось в обязанности посменно проводить обход территории, что они и делали, не смея роптать. Ведь после Славкиного перевода из воспитателей в помощники директрисы среди них таких счастливчиков, которые бы состояли в родстве с Ларисой Дмитриевной, не имелось.

И вот этот самый Ефимыч после трех очередных бутылочек пива, выпитых им с утра для разгона крови, пребывающий в разговорчивом состоянии, поведал подругам о том, зачем к Ларисе Дмитриевне приходила полиция.

— Убийство у нас, — заявил он, прежде чем девушки успели задать ему хоть какой-нибудь вопрос. — На этот раз настоящее. В полиции думают, что это мог сделать кто-то из сотрудников.

— Кого же убили?

— А воспитателя, как я слыхал, из «Кулибиных».

— Ромку?! Его убили? Да?

— Как есть убили!

— Не может быть! Ефимыч, вы ничего не придумываете?

— Да не сойти мне с этого места! Чистая, девки, правда. Имени, правда, не назову. Но сам слышал, как Лариса полицейским говорила, что ручается за своих сотрудников головой. И что убийц среди них, то есть среди нас, нет. Лариса она такая, всегда за своих горой готова стоять. Моя жена — покойница — тетка Ларискина точно такой же была. Всегда и за всех горой, а за себя вот постоять не умела.

И Ефимыч слегка всплакнул, как с ним бывало всякий раз, когда он вспоминал жену. Но подругам сейчас было нужно узнать, как именно убили Ромку. И Ромку ли? Не перепутал ли сторож спьяну? Девушки пытались получше расспросить Ефимыча, но тот после воспоминаний о почившей супруге к иному разговору оказался неспособен. И, махнув подругам на прощание рукой, пошел к себе в сторожку, чтобы залить там свое горе еще бутылочкой темненького.

— Бежим?

— Бежим!

И девушки помчались в том направлении, в котором утром двинулся на свою пробежку Роман.

Собственно говоря, тайны в этом никакой не было, бегал воспитатель всегда по одному и тому же маршруту, хорошо известному всем, кто проживал в центре опережающего развития «Маленькие гении». Маршрут пробежки проходил мимо медпункта и шел вниз под горку. Там уже заканчивалась территория центра и начинался лес, через который шла хорошая дорога до самой Малаховки — выросшего за считаные годы коттеджного поселка.

Что Лидуся, что Аня уже успели побывать в этом поселке, где имелся магазин, в котором и отоваривались все любители вкусненького. В бывшей деревне, где прежде стояли лишь покосившиеся домики, в которых обитали немощные бабушки, нынче жили совсем другие люди и дома стояли крепкие, каменные, двух-, а зачастую и трехэтажные, с башенками, ажурными решетками балкончиков, лепными карнизами и причудливыми оградами. Создавалось такое впечатление, что обитатели Малаховки стремятся перещеголять один другого в вычурности своих домовладений. В результате поселок выглядел весьма живописно. Входя туда, казалось, что его спроектировал какой-то сказочник, у которого были не все дома.

Роман бегал по утрам до этой самой Малаховки, делал вокруг нее круг почета, а потом возвращался той же дорогой назад. Видимо, на обратном пути его и подстерег убийца.

Глава 6

Ничем не прикрытое тело Романа лежало у обочины дороги. Видимо, он уже возвращался назад. До территории центра оставалось всего несколько десятков метров, но их Роману проделать было уже не суждено. Его майка взмокла от пота, волосы на голове слиплись. Да и грязь, налипшая у него на кроссовках, говорила о том, что парню почти удалось завершить свою пробежку. Но именно что почти.

Но это был он. Мертвый Рома. Их друг и коллега. Он лежал в одиночестве и вокруг не было совсем никого.

— Ох, жуть какая, да, Анют?

Но Аня неожиданно для самой себя держалась хорошо. Ни тошноты, ни головокружения, один холодный рассудок, который говорил ей, что она должна смотреть внимательно, другого шанса у нее может и не быть. И Аня голоса слушалась и смотрела. Она быстро поняла, что преступник задушил Романа. По горлу вожатого шла узкая багровая полоса. Аня оглядела местность. Следов борьбы не наблюдалось. Но как же преступнику удалось справиться с сильным молодым мужчиной? Видимо, он был невероятно, прямо-таки богатырски силен. Или… или он смог применить какую-то хитрость.

Аня присмотрелась еще внимательней и поняла, что случилось. Преступник натянул через дорогу толстую прозрачную леску, которая и сейчас была тут. Бегущий Роман на ходу ее не заметил. Он споткнулся о невидимую преграду и полетел на землю. И уже тут на него, оглушенного падением, набросился преступник. Возможно, он еще и дополнительно огрел парня чем-нибудь по голове, чтобы тот не сопротивлялся. А уже потом докончил дело с помощью удавки.

— Ой, как страшно, — продолжала причитать Лидуся. — Это кто же его так? Как думаешь?

Аня бы все равно не успела ответить, даже если бы и знала ответ, потому что в этот момент из леса вышел какой-то мужчина, на ходу застегивая штаны. Лидуся взвизгнула:

— Убийца!

И отпрыгнула подальше.

— Не трогайте нас! — пискнула Аня. — Мы будем кричать. Звать на помощь! Нас услышат и спасут!

Но мужчина и не думал нападать на девушек.

— Ну дела! — вместо этого возмутился он, глядя на подруг. — Вы откуда тут взялись?

— Оттуда.

— На минуту по своим делам отойти нельзя. Оглянуться не успеешь, уже набежали!

И так как девушки молчали, он сам продолжил разговор.

— Вы кто такие? — угрюмо спросил он у них. — Что вам тут нужно?

— А вам?

Вместо ответа мужчина полез в карман брюк, откуда извлек удостоверение сотрудника МВД.

— Понятно?

— Да.

— Нахожусь тут при исполнении своих служебных обязанностей. А вы обе проваливайте. Не на что здесь глаза таращить.

Несмотря на полученное четкое указание проваливать, девушки не торопились его исполнять.

— Мы его знали, — сказали они, кивая на распростертое у обочины тело Романа.

Но полицейский их словами не заинтересовался.

— Следователю расскажете, если спросит, — равнодушно буркнул он. — А мое дело до приезда эксперта с фотографом место преступления от посторонних охранять. Так что топайте отсюда, девушки, пока я вас обеих не задержал за помехи в работе следствия.

— А мы, может быть, как раз и хотим, чтобы вы нас задержали, — кокетливо улыбнулась ему в ответ Аня. — Не часто встретишь таких симпатичных мужчин. Рядом с вами я не прочь и задержаться.

Полицейский, который внешностью напоминал вареную без кожуры картофелину, такой он был невзрачный, рыхлый и белый, от удивления даже рот разинул. Было ясно, что комплименты своей внешности ему приходится слышать не часто.

— Кто симпатичный? Я?

— Ну да.

И Аня счастливо засмеялась. Она знала, что когда смеется, то на щечках у нее появляются ямочки, а в глазах начинают прыгать чертики. И мало найдется мужчин, сердца которых не растопит это зрелище. А этот полицейский оказался легкой добычей. Он тут же сменил гнев на милость. И, вместо того чтобы гнать досужих любопытных, сам с ними заговорил.

— Значит, говорите, знали потерпевшего? — спросил он уже гораздо ласковей.

— Да, он в нашем центре работал воспитателем.

— Враги у него были? Ссорился с кем?

— Насколько нам известно, нет. У Ромы характер был очень приветливый, веселый. Он любой зарождающийся конфликт умел погасить шуткой. Он даже с Антоном сумел ужиться.

— Кто это — Антон?

— Другой воспитатель. Вот тот уж зануда из зануд. Никто с ним селиться не хотел. Но даже с ним у Ромы были хорошие отношения благодаря легкости его характера.

— Но кому-то ваш Рома дорожку все-таки перешел. Иначе бы он тут сейчас не лежал.

— Может, на него маньяк напал?

— От такой напасти пока что нас бог миловал. Хотя кто его знает, все когда-нибудь случается впервые.

Но кем бы ни оказался таинственный преступник, обитать он мог лишь в двух местах. Либо у них в центре, либо в Малаховке. По обеим сторонам от дороги рос лес, вряд ли преступник стал бы продираться сквозь него. Да и там было элементарно не пройти. Песок и сухие места начинались дальше, уже за горкой и находящимся на ней центром, а тут, в низинке, по обеим сторонам дороги было самое настоящее болото, чавкать через которое много охотников не находилось даже в грибной сезон. А уж сейчас, когда болото еще не успело толком просохнуть после весны, там и вовсе можно было завязнуть и утонуть. Такие печальные случаи были известны, правда, происходили они чаще с не совсем трезвыми гражданами, но факт остается фактом, болота эти были опасны.

Проще и легче было предположить, что Романа подстерег кто-то из обитателей двух пунктов, между которыми он и совершал свою пробежку.

Либо кто-то специально приехал сюда с целью убийства воспитателя. Из Рабочего поселка.

Но это был внушительный крюк, потому что от Рабочего поселка до Малаховки автомобильная дорога проходила в другом месте. Можно было доехать по дороге до центра «Маленькие гении», но потом надо было где-то оставить машину и пройти через территорию детского лагеря, а это всегда риск, что тебя могут заметить. В общем, логичней всего, что преступник пожаловал либо из Малаховки, либо обитал в самом центре. И если с обитателями центра все было ясно, с ними всеми подруги были знакомы, то с жителями Малаховки такой ясности у них не было.

В это время на место преступления прибыли давно ожидаемые эксперт с фотографом. Но сколько бы Лидуся ни строила им глазки, на этих двоих ее чары не подействовали. И девушек без всякой жалости прогнали.

— Идите куда шли. Только подальше отсюда. На ближайший час-полтора тут не место для прогулок.

Обиженные подруги двинулись прочь. Не сговариваясь, они пошли в направлении Малаховки.

— Зачем Роман туда каждое утро бегал?

— Сама о том же думаю. Антон без конца жаловался, что Роман невозможный сосед. Дескать, встает в несусветную рань, в половине пятого утра, ходит туда-сюда, принимает душ, бреется, музыку включает, нарушает тем самым тишину и мешает Антону спать до законных восьми часов утра.

— Бреется и принимает душ перед пробежкой?

— Странно, да?

Зачем это делать перед физической нагрузкой? Логичней сделать это после нее. Во-первых, свежевыбритое лицо будет всю дорогу щипать от соленого пота, который быстро разъест свежие ранки, и в итоге получится сильное раздражение. Во-вторых, даже если у Ромы очень стойкая ко всяким раздражениям кожа, все равно, зачем два раза подряд принимать душ? Один раз до, а второй раз после пробежки?

Может быть, Роман был гипертрофированным чистюлей, которому лишний раз влезть в воду — это сплошное удовольствие? Но, вспомнив, как молодой воспитатель всякий раз норовил сесть обедать с грязными руками, подруги дружно покачали головами. Нет, дело было не в чистоплотности Романа. Просто ему было необходимо быть чистым и выбритым именно ровно в пять утра каждый день.

— И о чем это говорит?

— Может, Роман бегал на свидания? Может, у него в этой Малаховке кто-то есть?

И девушки прибавили ходу. Они сознавали, что времени у них немного. Пока директриса дает показания в полиции, им нужно успеть сбегать до Малаховки, найти там таинственную незнакомку, а потом вернуться назад и успеть кое-что поделать из своих служебных обязанностей, чтобы не вызвать гнева остальных сотрудников.

— Славка совсем совесть потерял, — пожаловалась Аня своей подруге. — Когда мы с ним договаривались о моей практике, предполагалось, что помощником Ларисы Дмитриевны будет он, а я буду у него на подхвате. А на деле он свалил на меня всю работу, сам целыми днями баклуши бьет и с девчонками лясы точит, а я вкалываю за нас двоих. Порядочно это, как по-твоему?

— Нет.

— И ты все еще хочешь за него замуж?

— Уже не так сильно, — призналась Лидуся. — Но понимаешь, тут дело принципа. Я должна выйти за него замуж. Должна, и все! Должна утереть нос этой Ане!

— Да ведь ты ей и так его утерла. Славка был с тобой, будучи связан обязательствами с ней. Это не тебе с ней он изменил, а ей с тобой. И это не ты должна быть на нее зла, а она на тебя.

Лидуся в ответ заявила, что не думала об этом в таком ключе. Но если взглянуть на дело под этим углом, то Аня в общем-то права.

Обрадованная, что дело сдвинулось с мертвой точки, Аня продолжила натиск на подругу.

— И вообще, зачем тебе выходить замуж за такого ненадежного персонажа? — сказала она. — То Славка с этой своей невестой Аней крутит, потом с тобой, затем снова с Аней. Кто знает, сколько раз он еще будет так перепрыгивать? А вдруг он еще третью найдет, а потом и четвертую? Нет, лучше от такого повесы держаться подальше.

Аня обрабатывала подругу всю дорогу, и в итоге у самой Малаховки утомленная Лидуся пообещала, что подумает насчет замужества и торопиться с ним точно не будет.

Оказавшись перед поселком, подруги огляделись. Сколько раз они тут были и всякий раз удивлялись как в первый раз. Какие причудливые здесь дома! Один в виде дворца. Другой в виде крепости. Третий словно розовый замок Барби. Четвертый — это пряничная избушка. И так далее, и без счета. Встречаются избы в русском стиле, богато украшенные деревянным кружевом, спускающимся и с коньков, и вдоль ставень, бегущим по фронтону и поднимающимся по перилам и балюстрадам высокого крыльца.

Поселок был большой. Домов было много.

— И куда именно бегал Роман?

— Надо обойти поселок по периметру.

— Зачем?

— Лужа, — загадочно произнесла Аня.

Лидуся не поняла, и Ане пришлось объяснять:

— Кроссовки Романа были испачканы густой грязью. По дороге сюда я подходящей лужи не видела. В самой Малаховке на всех дорогах асфальт. Значит, остается поискать лужу в окрестностях поселка.

Но Лидусе доводы подруги не показались важными.

— Ты иди, ищи свою лужу, — фыркнула она. — А я поищу свидетелей в самом поселке.

— Как хочешь.

И подруги двинулись в разных направлениях. Аня пошла вдоль ограды, и долго искать свою лужу ей не пришлось. Уже через пятьдесят метров она увидела обширное озерцо, которое никак нельзя было обойти. С одной стороны рос густой кустарник, с другой тянулся высокий забор. И как преодолеть препятствие? Разве что перепрыгнуть его, что Аня и попыталась сделать.

Она разбежалась, оттолкнулась и неуклюже приземлилась на противоположный край лужи, обрызгалась, увязла в грязи чуть не по щиколотку, но с удовлетворением увидела, что в полуметре впереди виднеется четкий и совсем свежий отпечаток. Внимательно его оглядев, Аня пришла к выводу, что Роман и впрямь тут побывал. Размер отпечатка был подходящий. И рисунок на подошве тоже вроде как совпадал. Да и грязь, в которую вляпалась девушка, как две капли воды походила на ту, что заметила глазастая сыщица на подошве кроссовки мертвого Романа.

Дальше искать было легче. Почва тут была влажная. Следы Романа глубоко отпечатывались на земле. И Аня без труда нашла место, где они обрывались. Прямо удивительное дело, только что были следы, и вот их уже нет. Забор представлял собой плотно подогнанные одна к другой доски, оторвать которые у Ани не получалось. И все-таки ей удалось расшатать одну из них настолько, чтобы немножко отодвинуть ее в сторону. Заглянув в образовавшуюся щель, Аня увидела перед собой ухоженный участок, на газоне стоял симпатичный молодой человек и мирно поливал из шланга красивую цветочную клумбу.

Опустив глаза, Аня увидела на газонной траве следы грязи, которая должна была отвалиться с кроссовок Романа. Кем бы ни был этот занимающийся поливкой симпатичный юноша, он должен был видеть Романа.

— Как бы мне туда протиснуться… Так, что ли…

И Аня затрясла доску, отчего весь забор завибрировал. Но все-таки дерево — это вам не металл, с деревом справиться куда легче. И Ане казалось, что доска уже поддается ее усилиям. Девушка снова заглянула в щель и увидела, как с другой стороны к молодому человеку приближается Лидуся. Этого Аня никак не ожидала. Она-то была уверена, что первой найдет свидетеля. А тут что получается? Ее обходят! Караул! Девушка затрясла забор с удвоенной силой. Нельзя позволить Лидусе одной беседовать со свидетелем! Это против правил.

На этот раз забор поддался, и Аня протиснулась в щель. Второпях она порвала блузку и вырвала клок волос, зацепившихся за какой-то сучок, но девушку это не смутило. Ее охватила какая-то непонятная горячка. Бодрой рысью она бросилась через весь участок, чтобы не дать Лидусе первой подойти к молодому человеку.

— Я буду первая! — шептал ей азарт. — Я ее обойду!

Лидуся, в свою очередь, тоже увидела Аню. И похоже, ее охватило точно такое же чувство, потому что она прибавила ходу, а потом и вовсе побежала. Аня тоже поднажала.

— Ходу! Ходу! — командовала она самой себе.

И Аня мчалась, взрывая ногами землю. С двух сторон они зажимали молодого человека в клещи. А тот, не чуя ничего дурного, все так же поливал свою клумбу. Лицо его хранило задумчивое мягкое выражение. Но лицо юноши было безмятежным и счастливым ровно до того момента, пока он не поднял голову и не увидел, как сразу с двух сторон к нему на полной скорости несутся тяжело дышащие и явно полоумные девицы с развевающимися волосами и дико вытаращенными глазами.

Надо отдать ему должное, реакция у паренька была отменная. Мигом сориентировавшись, он бросил шланг и, пронзительно взвизгнув, сначала подпрыгнул высоко вверх, а потом, еще в воздухе совершив изящный разворот, побежал прочь от девушек.

— Стой!

— Стой, кому говорят!

Но паренек и не думал останавливаться. Девушкам не оставалось ничего другого, кроме как пуститься за ним в погоню. Двигался юноша шустро и петлял по участку, словно заяц. Девушки, которые и так притомились в дороге, чувствовали, что парень может ускользнуть от них.

— Спасите! — верещал он тоненьким голоском.

— Остановись, мы тебя не тронем.

— Помогите!

— Нам надо с тобой поговорить!

— Убивают!

Это была уже и вовсе наглая ложь! От такого чудовищного оговора сил у подруг вмиг прибавилось. Они зашли с двух сторон и прижали наконец наглого юнца к забору.

— Попался!

— Теперь не убежишь!

— Пустите! — трепыхался тот в их руках. — Я вам ничего не сделал! За что вы меня схватили?

— А зачем убегал?

— Испугался. Видели бы вы себя со стороны. Кто вы такие?

— Романа знаешь?

— Романа? Романа… знаю. Хотя, постойте, какого Романа?

Какого-какого? Такого! И чего дурачка валяет?

— Ну так вот, — произнесла Лидуся. — Мы коллеги Ромы.

Паренек заметно успокоился.

— А-а-а… Вы из детского лагеря? Воспитатели?

— Да.

— А от меня вам чего нужно?

— Ты Романа сегодня видел?

— Ну, допустим.

— Он к тебе приходил?

— Ну, предположим, ко мне.

— А зачем?

— Ваше какое дело! — огрызнулся на них паренек. — Дружим мы с ним, ясно?

— И поэтому он к тебе прибегал? Каждое утро?

— Нет, я все равно не понимаю, вам-то какое дело, сколько и когда Рома тут бывает? Он не в рабочее время меня навещает. После отбоя и до побудки он имеет полное право заниматься своими делами.

— Он у тебя долго пробыл?

— Как обычно. Часа два — два с половиной. А в чем дело?

— Дело, видишь ли, в том…

Но ответить Аня не успела, потому что в саду появилась стройная, моложаво выглядящая женщина. Несмотря на ранний час, на ней была элегантная развевающаяся на ходу туника. С плеч женщины спадало нечто легкое и воздушное, и казалось, что она идет в окружении светлого, колышущегося в такт ее движениям облака. Голову незнакомки украшала широкополая шляпка, довершавшая ее образ.

Женщина двигалась неторопливо, любуясь цветами и явно наслаждаясь последней утренней свежестью и прохладой, которую уже потихоньку сменяла дневная жара. Вот незнакомка остановилась, осторожно, чтобы не уколоться, притянула к себе усыпанную белыми розочками ветку и вдохнула чудесный аромат. Затем оглянулась и жестом пригласила приблизиться к ней идущего за ней мужчину.

Тот подошел, и они замерли рядом, не замечая ничего, что творилось вокруг них. Впрочем, если женщина любовалась цветами, то мужчина с куда большим интересом глазел в свой смартфон.

— Мама, — прошептал паренек, заметно бледнея. — Боже, зачем? И еще отец тоже тут!

— Так это твоя мать?

Сколько же могло лет быть этой женщине? Издалека она выглядела совсем девочкой. Но паренек назвал ее мамой. Значит, ей должно было быть уже как минимум под сорок. Муж с женой оторвались от созерцания роз и направились в сторону замершей у забора троицы.

— Т-с-с… — внезапно прошептал паренек. — При родителях о Романе ни слова! Особенно при отце! Молчите! Умоляю! Я сделаю все что угодно, только молчите!

И он так жалобно взглянул на подруг, что те лишь кивнули. А что еще им оставалось, когда их так просят? Родители юноши подошли совсем близко. Они явно рассмотрели девушек, но не рассердились на них за неожиданное вторжение, а, напротив, улыбались им очень приветливо.

— Юрий, а с кем это ты тут гуляешь?

— Это… это мои знакомые.

Ане показалось, что улыбки на лицах родителей Юры стала еще шире. Особенно сиял отец. Тот прямо-таки лучился от счастья.

— Так познакомь и нас тоже с обеими твоими подругами.

Юра молчал, словно воды в рот набрал. Он явно растерялся. Ведь ни одна из подруг ему еще не представилась. Но его отец мигом взял дело в свои руки.

— Вижу, мой сын растерялся. Он у нас жуткий скромник. Иной раз в обществе девушки и словечка не промолвит. Пойдемте, мои милые, в дом. Там и поговорим, и позавтракаем. Уверен, Юра даже не подумал вас пригласить к завтраку.

И с этими словами отец парня обнял обеих подруг за плечи и повел по дорожке, увлекая их к дому. Сопротивляться было бесполезно. Подруги даже и не пытались. Юра с матерью тоже следовали за ними по пятам, о чем-то перешептываясь. Парень при этом выглядел смущенным, а его мать казалась откровенно испуганной. Но когда к ним оборачивался отец семейства, они оба тут же начинали улыбаться и очень старались выглядеть беззаботными и веселыми. Но стоило отцу отвернуться, как страх на лицах этих двоих появлялся вновь. Женщина время от времени поглядывала на сына, а тот отводил глаза.

— Что тут у них происходит? — прошептала Лидуся.

— Я не знаю, — отозвалась Аня, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания Юриного отца.

И кто давал этому человеку право так крепко прижимать ее к себе?

Дом, в который их привели, девушкам понравился. Он был очень светлым и элегантным, под стать хозяйке. И в нем чувствовалась какая-то легкость. Всюду открытые настежь окна, покачивающиеся под порывами летнего ветерка занавески из легкого газа с изящной вышивкой. В гостиной был уже сервирован стол, и было ясно, что это не сама хозяйка его накрывала. Ее наряд был для этих целей совершенно неподходящим. Только встань в таком одеянии к плите, мигом либо рукав в масло окунешь, либо шарф в варенье, либо вовсе подпалишься вся целиком на горящей конфорке.

— Очень рад, что у нашего Юры наконец-то появилась подходящая ему компания, — сказал отец, когда все расселись за большим овальным столом и принялись за еду.

— Как-то неудобно получилось, — сконфуженно произнесла в ответ Аня. — Ведь выходит, что мы вам навязались. Пришли, расселись, объедаем вас.

— Кушайте, девочки, на здоровье. Нам только в радость. Мы с женой так любим гостей! Молодые красивые лица — это же так прекрасно.

И папаша игриво подмигнул девушкам, чтобы те понимали, кто именно тут любит молодые лица.

— А к Юре почти никто не приходит. Я в его возрасте отбоя не знал от девушек. А у Юрки ни одной нет.

— Да и мы только на минуточку заскочили.

Но родители парня и слышать не хотели о том, чтобы отпустить подруг без завтрака и разговора. Особенно папа. Он буквально лучился приветливостью и желанием угодить. А вот в матери Юры чувствовалась какая-то скованность, которая никак не исчезала. Впрочем, эту скованность заметили лишь девушки. Супруг хозяйки ничего странного или необычного в своей жене не видел. Не обращая внимания на супругу, он усердно ухаживал за девушками, наперебой предлагая им одно лакомство за другим. Впрочем, и его жена не отставала, рекомендуя подругам то одно, то другое кушанье. Да, супруги в равной степени стремились угодить своим гостьям и были в этом очень похожи. Но только в этом.

Во всем остальном двух менее похожих друг на друга людей Ане видеть не приходилось. Она тонкая и воздушная, прекрасная, молодая и элегантная, а он крупный, приземленный, с грубыми, даже жесткими чертами лица. Она блондинка с едва заметными тоненькими бровками, он жгучий брюнет с густой черной бородой и бровями, которым совсем немного осталось до брежневских. Единственное, что роднило этих двоих, так это то, как они с одинаковой доброжелательностью смотрели на девушек и всем своим видом показывали, как они довольны их присутствием.

Да, Юрин отец явно очень рад был принять у себя в доме гостий. В отличие, надо сказать, от самого Юры, который сидел как на иголках и каждую минуту норовил вскочить и под любым предлогом убежать и увести с собой подруг. Его мать держалась лучше. Но ее волнение выдавали судорожно сжатые руки. А вот папашка — глава семейства откровенно наслаждался обществом молодых женщин. Может быть, даже слишком откровенно. Лично Аня предпочла бы, чтобы Юрин отец не трогал ее за мягкие места или хотя бы делал это не так часто.

Юра то и дело порывался уйти.

— Папа, можно мы пойдем?

— Сиди! — осаживал отец сына. — В кои-то веки так хорошо сидим в семейном кругу. Вечно тебе то некогда, то ты занят.

Родители расспросили подруг, что они делают, чем занимаются, где учатся. Все, что говорили девушки, вызывало у родителей Юры бурный восторг и полное одобрение. Никогда еще девушкам не приходилось купаться в таком обожании и восхищении, какое демонстрировали в отношении их совсем незнакомые им люди. В этом было что-то странное. Но с чем именно такое поведение этих людей связано, подруги понять не могли.

Создавалось впечатление, что Юриному отцу нравится все, что исходит от молодых женщин. А матери нравится все, что отвлекает ее супруга от нее самой.

— А где вы живете? — спросила у Ани Юрина мать. — В Питере?

Аня жила в Питере, да еще почти в самом его центре. Но почему-то сказала, что на Гражданке. Нарочно сказала, чтобы посмотреть на реакцию хозяев дома. Те Гражданку хором одобрили, заявили, что прекрасно знают этот зеленый район с красивой современной застройкой.

Аня решила и тут их разочаровать.

— Дом у нас еще конца восьмидесятых, и квартира у нас коммунальная. Кроме нашей семьи живут еще двое соседей.

Родители Юры опять-таки хором восхитились таким положением дел. Отец парня — Виктор Сергеевич даже сделал экскурс в историю и объяснил, как и когда появились первые коммуны, в которых люди собирались под одной крышей не из-за нужды, а во имя идеалов революции. А Юрина мама — Елизавета Семеновна сказала, что ей в молодости тоже довелось пожить некоторое время в коммунальной квартире, и в ее памяти навсегда остались дружные соседи, готовые в любой момент прийти на помощь.

— Одной семьей жили, — промолвила она буквально со слезами на глазах.

Дальше Аня не стала экспериментировать, хотя сначала и собиралась рассказать, что один сосед у них алкоголик, а второй наркоман. И так было ясно, у родителей Юры имеются какие-то проблемы. Но что это за проблемы, Аня сказать не бралась. Но ей очень бы хотелось знать, не связаны ли эти проблемы с тем, что случилось сегодня утром с бедным Ромой.

После завтрака родители увели Юру под предлогом обсуждения каких-то хозяйственных дел, а на самом деле, чтобы выяснить, кто из девушек является его избранницей. Видимо, Юра указал на Аню, потому что отныне Виктор Сергеевич сосредоточил свое внимание на одной Лидусе, а к Ане обращался только для того, чтобы объяснить, какой прекрасный у него сын.

Лидуся от знаков внимания хозяина дома краснела, хихикала и явно не знала, как к ним относиться. Одно дело, когда мужчина одаривает тебя комплиментами, и другое, когда он это делает на глазах у собственной жены. Это уже не удовольствие, а сродни пытке.

Наконец, завтрак был дочиста уничтожен.

— Идите теперь погуляйте, — смилостивился над ними Виктор Сергеевич.

И, прежде чем все успели разойтись, спросил:

— Да, кстати, Анечка, а где вы остановились?

— Мы…

Договорить Аня не успела, потому что заметила, как побледнела Елизавета Семеновна. Побледнела да еще и зашаталась. Того и гляди, в обморок рухнет. Наверное, так бы и случилось, но Юра буквально в последнюю минуту вклинился между Аней и отцом.

— Аня живет в Рабочем поселке, — быстро сказал он. — У ее бабки там дом.

— Ах, вот как, — улыбнулся Виктор Сергеевич. — Далековато же вы забрели, девочки. Но к обеду мы вас, Анечка, ждем. И вы, Лида, тоже приходите, будем рады вам обеим. Правда, Лиза?

— Буду счастлива!

Но весь вид Елизаветы Семеновны говорил об обратном. Не вздумай, мол, к нам даже сунуться, вот что говорил ее тревожный взгляд. Будь ты человеком!

— Нет, я вряд ли смогу прийти, — ответила Лида за себя, пока Аня хлопала глазами. — У меня есть другие дела на сегодня.

И Елизавета Семеновна от ее отказа буквально расцвела, хотя и попыталась скрыть свою радость от мужа. Но он обращал очень мало внимания на свою жену, куда больше его интересовала Лида. Он все время что-то шептал ей на ушко, что заставляло Юру пристально наблюдать на ними обоими.

Аня даже удивилась. Неужели Юра так ревнует своего отца? Честно говоря, Виктор Сергеевич мог бы вести себя приличней, учитывая, что его жена рядом. Так что вполне возможно, что Юра и впрямь ревнует. Наверное, так бы Аня и подумала, если бы не одна маленькая деталь. Она заметила, что Юра напрягался лишь в тот момент, когда сама Лидуся принималась отвечать на комплименты возрастного жуира. А вот когда говорил отец, а Лидуся помалкивала, Юра хоть и прислушивался, но они с матерью выглядели сравнительно спокойными. Казалось, они боялись, как бы Лидуся не проговорилась о чем-то таком, от чего им двоим могло впоследствии не поздоровиться.

И полностью мать с сыном успокоились лишь после того, как Виктор Сергеевич отпустил от себя девушку, повторив ей свое приглашение на обед.

Кажется, чары мужчины сделали свое дело, Лидуся уже готова была принять приглашение, но Юра незаметно дернул ее за руку и зловеще прошептал:

— Откажись! Или прольется чья-то кровь!

Это уже вообще не лезло ни в какие ворота, все выглядело настолько нелепо, что подруги решили хорошенько потолковать с Юрой о поведении его родителей на обратном пути до центра.

Глава 7

Разговор состоялся совсем скоро. Не успели они выйти из Малаховки, как Юра буквально кинулся перед девушками на колени да еще вдобавок попытался целовать им обеим руки.

— Спасительницы! — восклицал он при этом. — Вы мои спасительницы!

— Ты чего? Перестань!

— Нет, не перестану!

— С колен хотя бы встань. Мы для тебя ничего такого не сделали.

— Сделали! — воскликнул Юра, но все-таки поднялся на ноги. — Сделали! Для меня! Для мамы! Вы спасли нас!

— Ничего мы особенного не сделали.

Подруги были искренне изумлены поведением Юры. Что за семейка такая сдвинутая? Родители с прибабахом, да и сынок их тоже недалеко ушел.

— Вы золото! Алмазы!

— Перестань!

— Не преувеличивай.

— Благодетельницы!

Подруги решили не возражать и просто подождать, пока он угомонится. Юра еще какое-то время бормотал слова благодарности, а потом начал изъясняться связно.

— Это вы потому не понимаете, что просто не знаете моего родителя, — сказал он. — Если бы вы сейчас за завтраком вдруг начали болтать, для чего вы пришли к нам домой, и он бы узнал, что вы приперлись в Малаховку ради поисков Ромки, и еще смекнул бы при этом, что Рома бывает у нас в доме, он бы с меня с живого шкуру снял. Да, да! И не посмотрел бы, что я его единственный сын.

— Так твой отец против твоей дружбы с Ромой?

— Против — это не то слово. Он его ненавидит лютой ненавистью. Мог бы — со свету бы сжил. И не смотрите на меня так. Я не вру! Так и есть. Отец Рому ненавидит!

Последняя фраза парня заставила подруг тревожно переглянуться. Юра значения их взглядов не понял, он продолжал восхищаться их добротой и самоотверженностью. Подруги уже догадались, что Юра — юноша с большими странностями, но еще не могли до конца понять, что именно с ним не так.

— А почему твой папа так против Ромы настроен? — осторожно спросила Лидуся. — Ромка совсем не вредный. И даже напротив, он веселый и компанейский.

— Да ему все равно, какой он. Не хочет он, чтобы мы с Ромой дружили. Не хочет, чтобы Ромка у нас дома появлялся ни под каким соусом.

— Почему?

Юра отвел глаза и уклончиво ответил:

— Не хочет, и все.

— Так не бывает, — заметила Лидуся. — Должна быть причина.

— Что-то должно было произойти, что отвратило твоего отца от Романа, — согласилась с ней и Аня.

Но Юра стоял на своем.

— Отец вбил себе в голову, что Рома мне в друзья не годится. У отца такое бывает. Увидит человека и сразу говорит, нечего с ним якшаться. И все, потом его уже не переубедишь.

Чего-то Юра явно девушкам недоговаривал. Но его фраза о том, что отец ненавидит Рому и готов его убить, запала подругам в душу. В этом направлении можно было поработать. Хотя для начала неплохо было бы выяснить, что за причина была у Виктора Сергеевича, чтобы так ненавидеть Рому. Но если Юра говорить об этом не хочет, во всяком случае ПОКА не хочет, можно поговорить с ним о чем-нибудь другом.

— Скажи, а твои родители рано встают?

Юра вопросу удивился, но так как он все еще был благодарен подругам, он ответил:

— Когда как. Отец поднимается обычно раньше матери.

— И что они обычно по утрам делают?

— Ну, по-разному. Смотря что за день.

— А сегодня с утра ты знаешь, что они делали?

— Мама своим туалетом занималась, — быстро ответил Юра. — Она всегда много времени перед зеркалом проводит. Отец у себя в комнате был, он работал.

— Значит, они оба были в своих комнатах и ты их не видел?

— Они были у себя.

— Но ты их не видел?

И снова Юра как-то подозрительно смутился. А потом все же пробормотал:

— Мы по утрам обычно уже за завтраком встречаемся. Я к ним не захожу.

— Почему?

— Мама не любит, когда ее отвлекают. А отец вообще категорически запрещает его от работы отрывать.

— А твой отец мог видеть Рому у вас дома? Рома ведь через забор перелез?

— Перемахнул через него одним махом! — восторженно подтвердил Юра. — Ромка ведь такой здоровущий! Но это было очень рано, отец еще спал.

— А когда Рома уходил, отец уже проснулся?

— Нет! Что вы!

В голосе Юры звучало что-то похожее на ужас. Видимо, даже одна мысль о том, что отец мог застать Рому у них в доме, мог столкнуться с ним, приводила Юру в трепет. Было во всем этом что-то очень странное, и каждая из подруг в душе поклялась, что не отстанет от парня, пока не выведает у него всю подноготную такой ненависти его отца к Роману.

— Хорошо, Рома пришел к тебе, и что вы потом стали с ним делать?

— Ко мне в комнату пошли.

— А дальше?

— Ничего. Сидели, болтали.

— И все? Все два часа просто болтали? Как-то не верится.

— Слушайте, — не вытерпел Юра, — спасибо вам, конечно, огромное, что не рассказали отцу про Ромкин визит. Но все-таки чего это вы меня все время про него расспрашиваете? И в Малаховку к нам явились… Зачем вам это?

— Понимаешь, тут такое дело, неприятно тебе это говорить, но похоже, что твой родитель все-таки расправился с Ромой.

Юра остановился и непонимающе взглянул на подруг:

— Что это значит?

— Твой отец решил положить конец вашей с Ромой дружбе раз и навсегда.

— И… и как же это?

— Он прикончил бедного Ромку.

Юра помотал головой:

— Нет, вы чего? Вы чего говорите-то?

— Правду, Юра. Горькую правду. Увы!

— Вы обе больные? — опасливо спросил у них юноша. — Вы что мне тут плетете? Кого убили?

— Рому.

— Да я его сегодня утром видел! — рассмеялся Юра.

— Рому подкараулили на обратном пути от вас. И раз ты говоришь, что твой отец мечтал его убить, то…

Договорить Аня не успела. Лицо Юры внезапно жалко скривилось, словно он собирался заплакать, а потом парень схватился за смартфон и начал набирать номер своего друга.

— Злые, вы злые, — бормотал он. — Не верю я вам! Ромка, да ответь же ты мне!

А когда трубку кто-то взял, Юра победоносно воскликнул, глядя на подруг:

— Ага! Жив он! Ромка, это я, привет!

Дальше он только слушал. И судя по тому, как тяжело и трудно он дышал, новости для Юры были плохими. Наконец он спрятал смартфон в карман. Потом пошатнулся и вроде как попытался упасть. В последнюю минуту подруги подхватили легкое тело юноши, прислонили к дереву и побрызгали на него водой из ближайшей канавы.

Парень мигом пришел в себя и зашипел:

— Вы чего! Там же полно инфекции!

— Немного тины, и все.

Но Юра уже сам нашел подходящее местечко и опустился на бревно у обочины. Впрочем, вытереть с него пыль он не забыл.

— Я разговаривал со следователем, — пробормотал он, устроившись с максимальным комфортом. — Он сказал мне примерно то же самое, что и вы. Рома погиб. Его убили.

И, закрыв лицо руками, парень неожиданно затрясся, а потом разрыдался навзрыд. Подруги оторопели. Такой реакции они точно не ожидали.

— Чего это с ним?

Лидуся молча покачала головой. Она не знала причины такого взрыва отчаяния.

Но Юра рыдал недолго. Прошло всего несколько минут, и он поднял на них заплаканное лицо.

— Это ужасно! — прошептал он. — Правда, ужасно!

— Конечно. Но ты так расстроен… Вы с Ромой были такими друзьями? Или… или даже кем-то большим?

Изящный и миловидный Юра так сильно смахивал на девушку, что такое предположение подруг казалось вполне естественным.

Но Юра отверг его категорически:

— Я не из-за себя расстроился! Конечно, я любил Ромку, он был моим хорошим другом, с ним всегда было весело. Но я-то что… Я-то переживу.

— А из-за кого ты ревел?

— Из-за мамы! Бедная! Боже! Она так расстроится! А если еще выяснится, что это отец сделал!.. Вообще кошмар! А уж если отца вычислят и посадят!.. Господи! Мама может этого вообще не пережить!

— Погоди, а при чем тут твоя мама? Она тоже знала Рому?

Юра кивнул:

— Знала.

— Близко?

— Да.

— И у них… у них что-то было?

— У них была любовь! — исступленно воскликнул Юра. — Еще с прошлого года! Вот так! И я был в курсе. Мама и Рома меня посвятили. А отец ничего не знал.

— Значит, вы втроем дурачили отца.

— Я и на дачу с родителями согласился приехать только потому, что знал, что Рома снова будет работать в летнем лагере для продвинутых детишек. И мы с ним и с матерью снова будем водить отца за нос. Втроем-то сподручней это делать, так ведь?

— Но зачем ты-то в это дело вмешался? — удивилась Лидуся. — Знаешь поговорку, что третий лишний?

— Я должен был помочь маме! Она меня попросила. И потом, я и сам хотел.

— Хотел помочь матери обмануть отца?

— Он это заслужил! Посмотрите, как он с ней обращается! Она такая нежная, такая хрупкая, а отец ничего не замечает. Лапает всех девок подряд, а на мать и внимания не обращает. Видели бы вы мою маму еще два года назад, от ледяной королевы и то было больше тепла. Она вся застыла. А посмотрите на нее теперь! Она снова научилась смеяться. Она поет. Она счастлива. И все эти изменения случились с ней благодаря Ромке. Да уже за одно только это я ему благодарен до конца дней.

— Только вопрос, твоих или его?

Юра на это ничего не ответил. И Аня задала следующий вопрос:

— Это ты познакомил мать со своим другом?

— Это получилось случайно. Ромка пришел ко мне, мама тоже была дома, они разговорились и говорили долго, до прихода отца. Потом Рома ушел, но я-то увидел, что они сразу понравились друг другу. Видел, что мама повеселела. И когда узнал, что они хотят быть вместе, я решил, что помогу им!

— Вопреки отцу?

— А что мне отец! — запальчиво крикнул Юра. — Кто он такой, чтобы мешать двум влюбленным быть вместе?

— Он муж одной из этих, как ты выражаешься, влюбленных.

— И что? Он не понимает, каким сокровищем обладает. А я знаю, что мама терпит его ради… ради…

— Ради денег? — подсказала ему Аня.

— Да, ради денег, — признался Юра. — Но если отец нас содержит, это вовсе не значит, что мама теперь должна во всем себе отказывать! Отец хочет лапать служанок, ну и пусть лапает. А у мамы была настоящая любовь. Истинная. И я считаю, пусть все преграды перед лицом истинной любви падут!

Спорить подруги с ним не стали. Пусть его, любовь так любовь, хотя больше похоже на глупость — затевать роман под носом у супруга, от которого зависишь. Но сейчас девушек куда больше интересовало, кто мог убить молодого героя-любовника, возвращавшегося от своей несколько престарелой, но все еще прекрасной дамы сердца обратно в лагерь.

Вывод, казалось бы, напрашивался очевидный. Ревнивый муж-рогоносец. Или кто-то из специально нанятых им людей. Да, что ни говори, а с появлением в деле об убийстве Ромы Юриного отца круг подозреваемых расширился.

— В принципе я знаю, что в некоторых семьях бывает нечетное число участников, — нерешительно произнесла Лидуся. — Две женщины и мужчина. Двое мужчин и одна женщина. Или двое на двое. Может быть, твой отец и не стал бы так уж сильно ревновать твою маму? У него ведь, как я понимаю, кто-то есть?

— Кто-то! — горько воскликнул Юра. — Да у отца всегда полно этих кто-то!

— Вот видишь! — произнесла в ответ Лидуся. — Возможно, он и не стал бы ревновать, даже узнай он про их отношения. Может, он даже пригласил бы их поучаствовать в какой-нибудь милой групповушке?

— Нет! Мой отец настолько далеко еще не продвинулся. Он ничего не желает слышать о таких отношениях. Он считает, что сам может изменять маме направо и налево, а вот она — ни-ни! Он один раз уже поймал Рому, когда тот держал маму за руку.

— Просто держал?

— Ну, и еще немножечко обнимал.

— И целовал, наверное?

— Ну, может, и целовал. Так что такого? Но слышали бы вы, что тут было! Вот после того раза Роме и запретили бывать у нас в доме.

— И Рома сразу вот так послушался?

— Нет, конечно! Он продолжал бывать у нас. Тайно. И я этому способствовал. Но отец засек его, и тогда было ужас что такое. Тогда отец пригрозил уничтожить Ромку, если тот еще раз у нас появится.

— А ты не думаешь, что твой отец все-таки засек Рому, когда тот приходил к твоей матери сегодня утром, и взбесился?

— Нет. Отец ничего не знал. Мы все были очень осторожны.

— А вдруг? — настаивала Лидуся. — Если бы он узнал о том, что Рома и твоя мама любовники, то привел бы он свою угрозу в исполнение? Убил бы Рому?

Юра замер. Глаза его расширились.

— Это уж слишком, — пробормотал он затем. — Конечно, отец далеко не ангел и характер у него тяжелый, но чтобы убить человека…

— Так то человека. А тут любовника жены. Некоторые рогатые мужья таких персонажей людьми вовсе не считают.

— Нет, отец не мог так поступить. Он же не зверь какой-нибудь.

— Но ты говорил, что твой отец с тебя шкуру спустит, если узнает, что Рома бывает у тебя, а ты его принимаешь. У тебя! А не у твоей матери! Представляешь, что мог натворить твой папаша, если он узнал правду об отношениях Ромы и твоей мамы?

— Насчет шкуры это я фигурально выражался, — поспешил заступиться за родителя Юра. — Отец не такой. Он хороший. Никого он убивать не станет. Он бы сначала со мной и с матерью поговорил.

— А если там не о чем было говорить? Если и так все было ясно?

— Что?

— Ну, где твоя мама встречалась с Ромой? У себя в спальне?

— Нет. У меня в комнате.

— А ты где был в это время?

— Уходил. На кухню или еще куда.

— Значит, болтался по дому и не слышал, что там происходит.

Юра покраснел, словно вареный рак. Он даже дышать стал чаще.

— За кого вы меня принимаете? Чтобы я шпионил за своей матерью в такие интимные моменты? Конечно, я уходил!

— Молодец. Но мы сейчас о другом с тобой говорим. Ты ведь должен понимать, что раз ты не караулил у дверей своей комнаты, пока шел… м-м-м… процесс, то там мог появиться кто угодно другой.

— Кто?

— Твой отец, например!

— Нет, он спал в это время! А потом работал. Я все время находился неподалеку, я следил, чтобы он не вышел из своих комнат.

— Или ему доложили слуги. Я заметила, что у вас в доме много слуг.

— И все они обожают маму! — воскликнул Юра. — А отца никто не любит! Он хам и деспот.

— Но платит зарплату людям именно он. Так?

— Да.

— А ради денег люди могут легко закрыть глаза на то, что человек хам и деспот. Твоему отцу могли доложить о приключениях твоей матери в надежде на дополнительную премию или какое-то другое поощрение. И тогда отец принял меры, чтобы избавиться от Ромы раз и навсегда. Кардинально!

— Нет! Отец не мог!

Но, несмотря на это заверение, у подруг остались очень серьезные подозрения насчет Юриных родителей. И особенно сильным было подозрение насчет Виктора Сергеевича. Конечно, он не показался подругам таким уж жестоким деспотом, скорей распущенным сластолюбцем, но как знать, что за черти таились в душе у этого человека.

Также они понимали, что вряд ли Виктор Сергеевич мог самолично расправиться с Ромой. Для этого он был слишком солиден и грузен. Но он мог нанять кого-то, кто исполнил это грязное дело за него.

Все вместе они дошли до того места, где было обнаружено тело погибшего воспитателя. Труп Романа уже увезли. Спецбригада осмотрела место происшествия и тоже укатила. Так что теперь на обочине никого не было, ни живого, ни мертвого. Но подруги все же притормозили. Юра тоже замер.

— Это произошло здесь?

— Да.

— Я побуду тут.

— Как хочешь.

Подруги пошли дальше, их в центре ждала работа, а вот Юра остался оплакивать своего друга. В прямом смысле этого слова, он сел на дорогу, зарыдал и принялся сыпать себе на голову дорожную пыль. Очень скоро парень целиком покрылся пылью и превратился в серо-желтое изваяние с промытыми слезами дорожками на лице. Зрелище было жутковатое. Но зато никто бы не посмел сказать, что Юра не скорбит по своему другу.

— Страшно себе представить, что будет, если сюда привести его мать и объяснить ей, что тут случилось. Представляешь, как она отреагирует?

— Лучше не надо, — содрогнулась Аня. — Пусть Юра сам уж как-нибудь объяснится с матерью. Уверена, у него это получится лучше.

Когда подруги вернулись, весь детский центр уже гудел. Скрыть убийство Романа от персонала не удалось, и теперь все, позабыв о своих обязанностях, вовсю обсуждали случившееся с воспитателем.

— Маньяк! Точно вам говорю, у нас завелся маньяк! — азартно восклицала Тамара Васильевна — старший повар. — Сперва на Антошку на берегу напал, да неудачно. Выжил парнишка, только память потерял. А теперь вот маньяк на Романе уже в полную силу оторвался. И кто следующий?

Тамара Васильевна так громогласно ужасалась, что окружающие стали над ней посмеиваться:

— Вам-то чего переживать? Вы от любого маньяка отобьетесь.

Тамара Васильевна и впрямь была женщиной могучего телосложения. Крепко сбитая, одна сплошная мышца, она еще в недавних голодных девяностых моталась челноком между двумя соседними странами. В одной покупая товар подешевле, а в другой сбывая его чуточку подороже. Навар был невелик, сумки приходилось набивать вплотную. И вот во время одного перегона какой-то мошенник на бегу попытался подхватить сумку, которую Тамара Васильевна на минутку поставила на землю, чтобы переменить руку. Пробегая мимо женщины, чудак схватил ее сумку и попытался унести. Незадачливого грабителя при этой попытке так резко тормознуло неподъемной сумкой, что он полетел назад, прямо в теплые объятия самой Тамары Васильевны. Тяжеленная сумка сыграла роль якоря. Даже просто сдвинуть с места то, что Тамара Васильевна тащила на себе за много тысяч километров, оказалось воришке не под силу. Он сделал по воздуху красивую дугу и очутился рядом с женщиной, которая уж объяснила ему, что и почем в этом мире.

— Да я-то отобьюсь, — с приятным чувством собственного превосходства подтвердила повариха. — За вас, дурашки, волнуюсь.

Волновалась не она одна. Все пребывали в тревожном состоянии. Слова Тамары Васильевны касательно Антона упали на благодатную почву, и теперь все по-новому взглянули на случившееся с ним. Если раньше происшествие казалось безобидным несчастным случаем, который вдобавок и закончился не самым скверным образом, то теперь все думали уже иначе.

— Небось Антона преступник не стал добивать, решил, что тот и так мертвый. А Антошка в себя пришел, из-под песка выбрался и спасся. А вот Роману не повезло.

Больше всех волновались воспитатели «Маленьких Кулибиных». И их можно было понять. Еще бы! Ведь двое из них уже подверглись нападению. Кто знает, может быть, и третья жертва тоже будет выбрана преступником из числа воспитателей этой группы?

— Почему он на нас-то ополчился? Что мы ему сделали?

Начали вспоминать. И вспомнили, что в прошлом сезоне именно в этой группе случилось крупное несчастье. Одного из детей укусила дикая лиса. Животное оказалось больным бешенством, и ребенок серьезно пострадал. Лечение было длительным и закончилось лишь спустя полгода. А когда об этом инциденте стало известно родителям пострадавшего ребенка, они устроили грандиозный скандал.

И сколько воспитатели ни объясняли, что лису мальчик потрогал вопреки многократным объяснениям, что диких животных трогать нельзя ни в коем случае, родители ничего не хотели слушать и во всем винили воспитателей, а конкретно Романа, Антона и еще двоих, кто работал тогда в группе.

— Надо узнать, как дела у Никиты с Настей.

Никитой и Настей звали воспитателей, при которых произошло нападение дикого зверька на ребенка.

— Надо спросить, почему они в этом году не приехали работать? Может, папаша того ребенка и им уже отомстил?

Версия была дикая хотя бы уже потому, что укол от бешенства был сделан ребенку сразу после укуса, причем в стационаре. Дальше лечение было проведено по плану, и теперь жизни мальчика ничего не угрожало. Он полностью поправился и начал забывать о перенесенных неприятностях. Так неужели это происшествие могло спустя год послужить причиной столь кровавой мести?

— У некоторых людей в их чердаках такое делается, что только держись.

— Надо предупредить Никиту и Настю об опасности.

— Если они еще живы.

Но вернувшаяся Лариса Дмитриевна мигом поставила все на свои места.

— Никита с Настей в полном порядке, — заявила она, встав перед сотрудниками.

— А почему не приехали?

— Ребятам в этом году удалось пристроиться работать в языковой лагерь в Болгарии. Я разговаривала с ними в апреле месяце, спрашивала, как у них дела. Так вот, никто им не угрожал и все у них прекрасно. Прекратите сеять панику. В полиции меня заверили, что разберутся и обязательно найдут и накажут виновного.

— А они вам не говорили, были у них в округе еще похожие случаи?

— Нет, ничего такого не случалось. Они считают, что проблема кроется в нас.

— Почему?

— Да потому что кто-то взялся извести меня! — истерично взвизгнула директриса. — И планомерно осуществляет свой изуверский план.

— Лариса Дмитриевна! — ахнула медсестра. — Голубушка! Что вы такое говорите?

— Да, Аня, — горько проговорила директриса. — Это чистая правда. И не заметить это может только слепой. А я не слепа! И вижу, что меня буквально преследуют несчастья. Одно за одним, одно за одним. В последнее время только и успеваю отмахиваться. С самого начала смены нет ни минуты покоя. Мне никогда еще так трудно не работалось. Я даже пригласила перед началом заезда священника, чтобы он освятил наш центр. Не помогло! Уже на следующий день сломалась плита. Потом заболели дети. Кстати, как они?

— Идут на поправку, — бодро отозвалась Анна Савельевна. — Врачи в больнице заверили, что нашей вины тут нет. Все тесты продуктов, взятых с нашей кухни, показали отрицательный результат.

— Но что случилось?

— Врачи провели консилиум, но пока что они не могут внятно объяснить, что случилось. Говорят про какой-то ротавирус и еще какой-то вирус. Анализы ничего не показали, но они все равно требуют, чтобы мы сидели в карантине.

— Долго?

— Две недели, — сказала медсестра. — Это плохо?

— Это катастрофа!

Медсестра тяжело вздохнула и пошла к себе. Сочувствуя директрисе, она ничем не могла ей помочь.

А Лариса Дмитриевна повернулась к своей помощнице и велела:

— Аня, проводи меня. Мне нужно с тобой поговорить.

По дороге на свое рабочее место директриса устроила Ане форменный допрос:

— Тебе удалось что-нибудь узнать о том, о чем я тебя просила? Кто мне вредит?

— Никто вам специально вредить не собирается.

— Но кто-то есть! — прошептала директриса. — И еще эти убийства… Кстати, ты не видела Славу?

Аня покачала головой. Она особенно не вслушивалась в доводы Ларисы Дмитриевны, которая утверждала, что ненавидящий ее злодей обитает где-то поблизости и он творит злодеяния исключительно из желания насолить ей — Ларисе Дмитриевне. Ане казалось, что попытка покушения и убийство совершенно посторонних директрисе людей — это все же какой-то странный способ ей навредить. Как ни крути, а куда больше пострадали при таком раскладе Антон и, конечно же, Роман. И директрисе тут жаловаться особо нечего, по сравнению с Романом дела у нее идут просто отлично.

И всю дорогу Аня кивала в ответ на слова Ларисы, а сама пыталась придумать благовидный предлог для того, чтобы сбежать с работы. Сделать это нужно было обязательно. Уже наступило время обеда, и Ане несколько раз позвонил Юра, который умолял сдержать слово и прийти к его родителям.

— Приди, очень надо. Без тебя нам с матерью кранты! — умолял он. — Я надеялся, что Лидуся придет, но она не может. Приди хотя бы ты!

— Зачем?

— Мама очень плохо восприняла новость о смерти Ромы. Она ее буквально подкосила! Я даже думал, что мама умрет. А что с ней стало, когда я рассказал о ваших подозрениях насчет отца!.. Вот тут с ней случилась настоящая истерика.

— Истерика, говоришь?

— Мама так боится, что это сделал отец! Она просто сама не своя. И еще она боится, что теперь он убьет и ее! На нее страшно смотреть. Сейчас-то отца нету дома, но к обеду он обязательно вернется. И что тогда будет… Я даже не знаю. Боюсь, что даже он заметит, что с мамой что-то неладно. А этого нельзя допустить.

— И что? При чем тут я?

— Я надеялся, что Лидуся придет и отвлечет отца на себя, но она не может. Приходи хотя бы ты.

— А что я могу?

— При посторонних отец не осмелится ничего сделать ни маме, ни мне.

Все понятно. Эти двое перетрусили и надеются, что Анино присутствие гарантирует им безопасность. Ну, хотя бы на какое-то время. Конечно, перед страхом разоблачения все остальное отступает. И Аня прекрасно понимала чувства Юриной матери. Одно дело просто оплакивать погибшего молодого любовника, и совсем другое — знать, что и сама можешь последовать за ним в любую минуту.

— Приходи, сыграй роль моей девушки, — продолжал приставать Юра.

— Зачем?

— Это обязательно отвлечет отца. Он так мечтает, чтобы я уже пошел по его стопам и нашел себе хоть кого-нибудь.

— Ну, допустим, я соглашусь тебе подыграть. А что мне за это будет?

— А я за это сделаю для тебя все, что пожелаешь.

— Все-все?

— Абсолютно все!

— Точно?

— Клянусь!

И вот теперь Аня прикидывала, как бы ей получше использовать свое влияние на Юру в интересах следствия. Даже если отец парня и не убивал Романа и вообще был ни сном ни духом о том, что происходило за его спиной в его же собственном доме, все равно любовница — это далеко не последняя фигура в жизни мужчины, она может знать что-то важное про жизнь убитого воспитателя «Маленьких Кулибиных».

У влюбленных редко бывают друг от друга секреты, и мать Юры, сама того не ведая, может очень сильно помочь следствию. Но как подобраться к ней с этим вопросом? Ответ был очевиден. Действовать нужно через Юру. Только через него Аня могла проникнуть в семейное гнездо подозреваемого номер один.

— Лариса Дмитриевна, можно мне отлучиться?

Директриса взглянула на свою помощницу без всякой нежности:

— Куда это?

— Это тут неподалеку. Мне по делу нужно.

— А подождать твое дело не может?

— Нет, никак не может. Но если повезет, то я могу что-то узнать про убийство Ромы. Это ведь для нас важно?

— Ну что же, — вздохнула Лариса Дмитриевна. — Вообще-то расследованием занимается полиция, но если ты хочешь помочь, то сходи. Я на сегодня планировала провести с детьми спуск на надувных лодках по реке, но теперь даже не знаю, стоит ли так рисковать?

Аня ее понимала. Звезды встали в такое неблагоприятное для директрисы положение, что, того гляди, еще что-нибудь случится.

— Не хотелось бы накаркать, но недаром народ говорит: пришла беда — отворяй ворота. Хорошие новости ходят поодиночке, а плохие идут тучей.

— Займем детей спокойными настольными играми, — решила директриса. — Тем более что и погода портится. А ты, если увидишь Славу, пришли его ко мне. И да, пару дней назад я просила тебя составить план работы по патриотическому воспитанию на предстоящую смену. Перед уходом положи мне его на стол в моем кабинете.

В этом была вся Лариса Дмитриевна. Подобно мачехе из сказки про Золушку, она не запрещала своей падчерице поехать на бал, но в то же время ставила невыполнимое условие — сделать это можно только после того, как падчерица переделает гору работы. Но если в сказке у бедной девушки была спасительница — ее фея-крестная, то у Ани был только Интернет. Она уже давно без зазрения совести перекатала план воспитательной работы с какого-то умного сайта и теперь положила его на стол к Ларисе Дмитриевне.

На этом и простились. Лариса Дмитриевна, полностью уверенная, что загрузила свою молодую помощницу работой до позднего вечера, и очень этим довольная, отправилась на поиски племянника. А Аня убежала к Юре, который ждал ее за рулем ярко-желтой машины «Шевроле Камаро». И пока Аня бежала к нему, она успела подумать, что машина у Юрки — вылитый Бамблби — милашка трансформер из саги о железных гигантах.

— Бывает же людям счастье! — чуточку завистливо прошептала Аня.

Но сам Юра своего счастья не сознавал. Он был бледен и признался, что все ногти себе сгрыз от нетерпения. Едва увидев Аню, молодой человек кинулся к ней так, как кидается маленький ребенок к своей матери, вернувшейся после долгой отлучки.

— Я уж думал, ты не придешь!

В глазах парня стояли слезы. Лука он наелся, что ли? Аня повела носом, нет, луком от Юрки не пахло. А пахло чем-то очень приятным и дорогим.

— Что ты так расчувствовался?

— А если бы ты не пришла? — плаксиво произнес Юра. — Что я тогда сказал бы маме? Она хочет, чтобы ты отвлекла отца от… от нас с ней.

— Ты так боишься отца?

— Я от него полностью завишу, — уже спокойней ответил юноша. — Он оплачивает мое обучение, снабжает меня карманными деньгами. Одежду, обувь, даже еду и ту я получаю от него. Прознай он о том, что я помогал матери, приводил в наш дом ее любимого, он мне этого не простит.

— Убьет? — подколола его Аня.

— Убить, может, и не убьет, но материальной поддержки лишит. И из дома выгонит. А что я могу без отца?

— Унизительное положение.

Юрке ее замечание не понравилось. Он насупился, а потом пробурчал:

— А что я могу?

Аня пожала плечами. Она-то уже давно вносила в кассу их семейной ячейки свою лепту. Пусть и маленькую, но все же. Летом девушка обязательно подрабатывала на практике воспитателем или вожатой. Весной, зимой и часть осени занималась репетиторством. Профессия логопед позволяла ей преподавать также русский язык, так что Аня почти круглый год бывала нарасхват у своих учеников и их мам. Самой безденежной была для Ани первая половина сентября, когда и летняя практика уже заканчивалась, и услуги репетитора еще не были востребованы. Но как только детки в школах хватали свои первые двойки, жизнь у девушки вновь налаживалась, а ее телефон раскалялся от звонков.

Наверняка Юра тоже может подрабатывать. Чему-то же он научился в своем оплачиваемом папочкой вузе. А если нет, всегда есть работа логистов, продавцов или вот даже садовников. Вроде бы Юра любит цветы, пусть идет в озеленители. Все лето будет завален работой под завязку. А если освоит дизайн зимних садов, то и зимой без куска хлеба не останется.

Но стоило Ане изложить свои соображения, как Юра фыркнул в ответ:

— Вот еще! И сколько я так заработаю?

— Что ни заработаешь, все твое.

Но Юре эта идея явно не понравилась.

— Абсурд. Бегать, надрываться и в итоге зарабатывать какую-нибудь тысячу-полторы в день, когда я спокойно могу попросить у отца в десять раз больше.

Конечно, с такой позицией куда легче просто сидеть на шее у папочки и ныть при этом, какой он тиран и деспот. Аня решила не забивать себе голову чужими проблемами, а просто получать удовольствие от жизни. Она поудобней устроилась на кожаном сиденье и невольно подумала, что в чем-то понимает Юрку, который не хочет отказываться от красивой жизни в угоду порядочности и долгу.

Юрины родители встретили Аню очень приветливо. Особенно обрадовалась Елизавета Семеновна. Она тут же схватила девушку за руку и, пользуясь временным отсутствием супруга, который отдавал последние распоряжения, пылко прошептала:

— Дорогая, вы даже не представляете, как я вам благодарна!

— За что?

— За ваше присутствие! И особенно за ваш такт! Вы же будете молчать и дальше? Правда?

— Если вы про Рому, то я ни словечка не скажу про него вашему мужу.

— Благодарю! — произнесла Юрина мама, сжав Анину руку с еще большей силой. — А теперь скажите мне, как продвигается расследование?

— Пока ничего с определенностью утверждать невозможно.

Елизавета Семеновна промокнула глаза платочком.

— Мой муж — замечательный человек. Он не мог убить Ромочку.

— А кто? Кто мог?

— Потом, — прошептала Елизавета Семеновна, стрельнув глазами в сторону приближающегося супруга. — Юра объяснит, но это все потом!

Аня не протестовала. Потом так потом. Ее нос уже уловил тысячи ароматов и запахов, которые всегда предшествуют настоящему пиршеству, и теперь она ожидала от обеда многого. Но когда она увидела накрытый стол, то поняла, что действительность превосходит самые смелые ее чаяния.

Если утром появление девушек застало всех врасплох и поэтому за завтраком получился экспромт, то сейчас хозяева основательно подготовились к визиту дорогой гостьи. Аню принимали так, что она почувствовала себя очень и очень важной персоной, царицей или по меньшей мере княгиней.

Стол буквально ломился от пышного угощения. Будущую невесту принимали по высшему разряду. Расщедрились даже на черную икру, которой было, конечно, мало, но зато какой же она была вкусной. Аня вонзила зубы в ломтик свежего белого хлеба, намазанного нежнейшим сливочным маслом, и почувствовала на губах тот самый незабываемый вкус. Черную икру до этого ей доводилось пробовать всего лишь несколько раз, но забыть этот волшебный вкус было невозможно.

Девушка съела еще один кусочек и с большим трудом удержалась от третьего бутерброда. Впрочем, и помимо икры тут хватало всевозможных лакомств. На отдельном блюде с колотым льдом были поданы устрицы. Вот к ним Аня была совершенно равнодушна. Ела, конечно, но никакого гастрономического восторга от этого дела не испытывала. Возможно, если бы устрицы были совсем свежими и пахли морем, тогда дело другое. Но эти пахли чем угодно, только не морем. И все же это были устрицы, и это было тоже очень круто.

Для любителей мясных закусок тоже нашлось, что пожевать. Была подана запеченная деревенская курочка и нежные бараньи котлетки с разнообразными гарнирами. И конечно, зеленый салат! Какое же лето без зеленого салата! Несмотря на то что оно еще только начиналось, в обогреваемых с ранней весны теплицах уже созрел урожай огурцов и даже уже порозовели и были пригодны в пищу первые томаты самых скороспелых сортов.

— Анечка, вам нравится? — то и дело спрашивали Юрины родители у своей юной гостьи, наперебой придвигая ей то одно, то другое блюдо.

— Просто пальчики оближешь, настолько вкусно!

Никогда в жизни Аня не чувствовала себя такой желанной и любимой. И если честно, это ей очень нравилось.

— Представляю, что сейчас творится у вас в Рабочем поселке, — внезапно произнес Виктор Сергеевич, разрезая мясо.

После чего он положил Ане первой солидный кусок и со вздохом продолжил:

— Бедная женщина.

— О ком это вы?

Девушка искренне удивилась и не заметила, как моментально напряглись мать с сыном. У них даже лица вытянулись.

— О Глафире, — пояснил Виктор Сергеевич. — Вашей провидице или экстрасенсе.

— А что с ней не так?

— Как? — изумился хозяин дома. — Анечка, как же вы не знаете? Да весь ваш Рабочий поселок с утра гудит. Даже до нас новость дошла.

— Но я-то не из…

Аня хотела сказать, что в Рабочем поселке была всего один раз и никак не может знать, что там у них приключилось, но Юра под столом с такой силой пихнул ее ногой, что девушка от неожиданности прикусила себе язык. В прямом смысле этого выражения. Прикусила кончик и возмущенно замычала от боли, сердито глядя на Юрку.

Но Виктор Сергеевич ее возмущение расценил по-своему и продолжил:

— Как это ужасно! И ведь она, насколько я знаю, была вовсе не старой?

— Да что случилось? — промямлила Аня.

— Удивительно, что вы не знаете. Ваша провидица Глафира сгорела вместе со своим домом.

— Как?!

Аня и впрямь была поражена. У нее даже язык прошел.

— Когда это случилось?

— Прошлой ночью ее дом сгорел, — ответил Виктор Сергеевич и тихонько прибавил: — И она, кажется, вместе с ним.

Аня молчала, не в силах выразить охватившие ее чувства. Да что же это такое делается! Антон! Ромка! Глафира! Кто следующий? Сама Аня? Или Лидуся? Ведь Лидусе прорицательница предсказывала нависшую над ней опасность.

— И что? — дрогнувшим голосом спросила девушка. — Она точно умерла? Вы уверены?

— От дома остались одни головешки. И Глафиру больше никто не видел. Правда, ее тело вроде бы не обнаружили, но она исчезла. Наверное, просто плохо искали, еще найдут.

Аня молчала. Не то чтобы она сильно жалела Глафиру, для этого они были слишком мало знакомы, но события, накладываясь одно на другое, создавали какую-то жутковатую картину.

— Анечка, да вы совсем побледнели! Ах, я глупец! Болтаю всякую ерунду!

Юрин отец увидел, что рассказ произвел на гостью сына тяжелое впечатление, и утроил свои усилия, чтобы прелестной Анечке было с ними легко, приятно и уютно. Хлопоча над ней, он по своему обыкновению не заметил, как отреагировала на известие его собственная жена. Он не замечал ни того, какой она была бледной, когда они садились за стол, ни того, как она понемногу оживала теперь. Равно как не обращал внимания и на то, что нервная дрожь, которая до того колотила его сына, постепенно стихает.

Нет, Виктор Сергеевич, подобно многим другим людям, был совершенно слеп и глух, когда дело касалось его ближайших родственников. Все его усилия были направлены на то, чтобы развеселить прелестную гостью, которую он так неосторожно напугал своим рассказом. Постепенно он добился своей цели. Аня вновь порозовела и даже согласилась отведать куриное крылышко.

После того как все наелись, Юра кинул на мать заговорщицкий взгляд, после чего встал, демонстративно за руку поднял Аню из-за стола и повел девушку в свою комнату.

— Слушай, ты очень понравилась моему отцу, — сказал он ей, плотно прикрывая за собой дверь. — Он мне все уши про тебя прожужжал.

И, приложив одно ухо к двери, парень попросил:

— Ты уж его не разочаруй.

— В смысле?

— Пусть думает, что у нас с тобой все было.

И, заметив настороженный взгляд девушки, поспешно добавил:

— Это его отвлечет от мамы.

— Как это?

— Вдруг он заметит, что она сегодня сама не своя?

— Я бы на твоем месте не льстила себя надеждой, — пробормотала Аня. — Твоему отцу, по-моему, вообще до фени, что там происходит с твоей мамой. Он на нее и не смотрит совсем. Что она есть, что ее нет, ему по барабану.

— Может, он притворяется!

— Ладно, что от меня нужно?

— Ну, через часик мы к ним вернемся, так ты улучи минутку, скажи им, что я в постели ого-го…

— Предлагаешь соврать, что мы с тобой… того самого?

— Очень тебя об этом прошу! — воскликнул Юра. — Тебе разве трудно? Отца это развлечет.

Аня с трудом подавила в себе возмущение.

— А как же моя девичья честь? Ты о ней подумал?

— Умоляю! — простонал Юра, для которого все это явно не было шуткой. — Пусть он считает, что у нас с тобой все было.

— Но зачем?

— Понимаешь, я все думаю, а вдруг это и впрямь отец заказал Ромку? Тогда и нам с матерью…

— Может не поздоровиться?

— Полный капут нам тогда! Но если я скажу отцу, что хочу жениться, это его отвлечет. Отец давно мечтает, чтобы я нашел себе невесту. А тут ты! Невеста. Готовая. Он сто процентов отвлечется от мамы и… и меня.

Аня задумалась. Стоит ли соглашаться? Не то чтобы она всерьез раздумывала над Юриным предложением руки и сердца. Нет, она думала о другом. Стоит ли ей пожертвовать своим добрым именем и своей девичьей честью, чтобы выведать у парня и его матери то, что они знают об убийстве. Наверное, стоит.

— Скажи, а у Ромы были враги?

— Нет, не думаю. Ромка был такой… Его все любили.

— Все, кроме твоего родителя.

Юра быстро смекнул, куда дует ветер, и возразил:

— Отец сегодня все утро, пока Ромка был у нас, сидел дома. Железно!

— А потом?

Парень смущенно молчал.

— У вас достаточно большой дом, — наставительно произнесла Аня. — Комнат много. Расстояния большие. Твой отец мог уйти следом за Ромой, а ты этого мог и не заметить.

— Нет, не мог! Когда Рома ушел, я для очистки совести заглянул сначала к отцу, потом к матери. Отец ни о чем даже не подозревал. Мама принимала душ. Каждый спокойно занимался своими делами. И потом, прознай отец, что Роман бывает у мамы, он бы уж задал нам жару. Он же у меня не какой-нибудь разведчик, чтобы скрывать свои чувства. Узнай он о том, что мама снова встречается с Ромой, а я им в этом помогаю и всячески прикрываю, шуму бы было много. Нет, говорю тебе, родитель мой ничего не знал. И потом, он стопудняк был дома, когда Роман убежал. Это и прислуга может подтвердить. К маме постоянно поднимались то горничная, то экономка, то садовник, чтобы получить распоряжения на текущий день. Она обращалась за наличными к отцу, и он был у себя. Потом к нему приехал его остеопат, начался сеанс массажа, который длился до самого завтрака.

А после завтрака Рома был уже в морге.

— Нет, нет, отец все утро был дома, это точно. Так что у него алиби.

Аня зашла с другой стороны:

— Отец у тебя достаточно обеспеченный человек.

— И ты даже не представляешь, насколько. Согласишься назваться моей невестой, не пожалеешь.

— И твой отец достаточно богат для того, чтобы кого-нибудь нанять для решения этой проблемы.

— Что?

— Заплатил человеку, он по заказу и убил Романа.

Юра от ее слов снова затрясся.

— Чтобы мой предок нанял киллера?

— Ну да.

Парень подсел к Ане поближе и произнес:

— Слушай, что я тебе скажу. Не подумай, что я стараюсь выгородить своего старика, но просто Ромка мне говорил, что затевает одно дельце, которое, если выгорит, может принести ему приличные барыши.

Аня заинтересованно взглянула на юношу:

— И что за дельце? И когда он его затеял? И с кем?

— Подробностей я не знаю. Рома обмолвился об этом сегодня утром. Сказал, что скоро они с моей мамой улетят отдыхать на Кипр. И что маме на сей раз не придется просить у отца денег на отдых, Рома сам повезет ее к морю.

Юра говорил это с гордостью. Кажется, ему доставляло особенное удовольствие во всей этой истории то, что он обманывает собственного отца. Он получал истинное наслаждение от самого факта обмана. Видимо, папаша всерьез допек парня, если он решился на такую подлость.

— Так вот, я так понял, что Рома узнал какую-то тайну и рассчитывал, что ему хорошо заплатят за молчание. Он сказал, что она точно раскошелится, чтобы он не проболтался о том, кто она такая на самом деле.

Аня заинтересовалась еще сильней.

— Она? Значит, речь шла о женщине?

— Рома еще сказал мне, что все бабы точно полные дуры и эта тоже не исключение, потому что она думала, будто бы Рома не сообразит, что случилось.

— А что случилось?

— У вас ведь в центре было уже совершено одно нападение? Еще до Ромы?

Аня растерялась.

— У нас? Нет, у нас больше ни на кого не нападали. Дети заболели, плита в кухне испортилась, а нападать, нет, не нападали.

— Странно. Рома сказал, что это связано с нападением на одного чувака из ваших. И что он знает, как из этой беды нам с ним выкроить летний отдых.

Пока Юра рассказывал, Аня судорожно соображала. На кого же напали? Должно быть, речь идет об Антоне. Он получил травму, угодил в больницу. Но тогда выходит, что Антон не сам свалился с крутого обрыва, как подумали сначала в полиции.

Или речь идет еще о каком-то третьем пострадавшем, о котором Ане пока что ничего не известно?

Между тем Юра игриво ей подмигнул:

— Ну как? Поскрипим кроватью?

Но девушка и не думала так быстро сдаваться.

— Того, что я услышала, мало, чтобы я согласилась тебе помогать в твоей затее.

Юра судорожно вздохнул, почему-то зажмурился и выпалил:

— Было еще письмо!

— Какое письмо?

— Ромашка нашел письмо у себя в комнате. Сначала он решил, что оно предназначается ему, и посмеялся, ведь Рома-то никакими женщинами, кроме моей мамы, не интересовался. Это они к нему липли, а сам он только ее одну и любил.

— Да?

Помимо воли в Анином голосе прозвучало сомнение. Но Юра тут же с таким жаром кинулся ее убеждать, что девушка решила помолчать. Пусть Юра верит в искренние горячие чувства своего друга к любимой женщине. Так легче жить, когда думаешь, что действуешь во имя светлых чувств, а не корысти ради.

— И потому Рома решил подбросить это письмо Антону. Сделал это в качестве шутки. В письме было приглашение на свидание. И Ромка решил, что будет забавно наблюдать за приготовлениями соседа.

— Рома решил разыграть Антона!

— Тот просто допек его своим нытьем! Но Романыч не хотел ничего плохого! Он был уверен, что это всего лишь шутка. И он даже сказал, что думал, что, если личная жизнь Антона наладится, он станет меньше зудеть. А то ведь по любому пустяку начинался зудеж! Ромка уже вешался от такого соседства.

Все понятно, Антон надоел Роману, и он решил над ним подшутить. Подкинул соседу любовное письмо, содержащее приглашение на свидание. Но с этого свидания Антон так и не вернулся. Наверное, всю ночь, пока сосед отсутствовал, Ромка торжествовал, представляя себе Антона в объятиях какой-нибудь красавицы. Но когда наступило утро, а от Антона по-прежнему не было ни слуху ни духу, Роман встревожился.

— А нам он ни словечком не обмолвился, что Антон ушел на свидание, — пробормотала Аня и тут же спохватилась: — Но кто назначил это свидание? Что это была за женщина? Ее имя!

Юрка покачал головой:

— Как ее зовут, Ромул мне не сообщил. Он сказал, что хочет сперва поговорить с ней сам.

— И поговорил?

— Да. Прошлой ночью он ходил к ней. Разговаривал. Как я понимаю, в письме было что-то такое, чего этой женщине стоило опасаться.

Но опасаться в первую очередь стоило самому Роме. Обозленная авторша письма решила расправиться с шантажистом, вместо того чтобы ему заплатить. Что же, нередкий исход дела. Любой, кто встает на скользкий путь шантажа, должен быть готов к такому повороту событий.

Между тем сам Юра вел себя все более и более странно. Сначала он приложил к двери одно ухо, потом другое, а теперь вообще прилип к ней всем телом, словно пытаясь таким образом уловить идущую издалека звуковую волну.

— Пора! — внезапно прошептал он и, схватив Аню за руку, потянул ее в сторону кровати.

Сначала девушка растерялась. Потом даже немножко испугалась. А вдруг Юрка и впрямь решил доказать, что он любовник ого-го? Но у Юры на уме был совсем другой план. Запрыгнув на свою кровать, он принялся скакать на ней, издавая страстные стоны и умоляюще глядя при этом на Аню.

— Пожалуйста! — прошептал он во время одного из таких прыжков. — Ну, что тебе стоит! Подыграй мне!

Девушка все еще сомневалась, стоит ли ей участвовать в этом спектакле.

— Аня, я ведь и впрямь на тебе жениться могу! — внезапно подал голос Юра. — Честное слово! Давай, а?

Ей стало смешно. Что за клоун?! Если он так боится своего отца, зачем шкодил? И Елизавета Семеновна тоже хороша. Из-за нее, возможно, парня убили, а она только за себя и дрожит. Нет, если Ромка пострадал из-за этих людей, его жаль вдвойне.

— Аня!

— Ладно уж!!

И, ухватившись за протянутую ей руку, девушка забралась на высокую кровать и принялась скакать там вместе с Юрой. А что? Даже весело. Вроде как на батуте скачешь. Матрас, конечно, жалко. Но родители у Юрки не бедные, купят еще. А если не думать про матрас, то вообще хорошо получается. Во-первых, сытный обед растрясется. Всем известно, что лучшая профилактика ожирения — это физические упражнения. А во-вторых, Аня была доброй девочкой и всегда стремилась делать добро.

Она решила, что может дать Юриным родителям надежду на то, что в самом скором времени они обзаведутся невесткой. Если отцу так не терпится пристроить своего малахольного сыночка в хорошие руки, то руки у Ани ничуть не хуже, чем у всякой другой. И, азартно прыгая вместе с Юрой, девушка подумала, а вдруг она таким манером и впрямь выскочит замуж за богатенького наследничка. Вот удивятся все вокруг, включая ее собственных родителей.

Все-таки чудеса в этом мире еще случаются. Особенно пока есть люди, которые в них верят.

Глава 8

Но за всякое доброе дело приходится расплачиваться. И немедленно после возвращения Аня была атакована сразу с нескольких сторон.

Сначала ей сделала выговор Лидуся, у которой, оказывается, были важные новости касательно произошедшего с Антоном и которая хотела немедленно поделиться этими новостями с Аней. Но, не найдя подруги на территории центра, Лидуся на нее смертельно обиделась и теперь вредничала, не желая рассказывать, что это за новости такие.

Потом Аня получила выговор от Ларисы Дмитриевны, которая, оказывается, тоже умела пользоваться Интернетом и поэтому просекла, с какого именно сайта скачала учебный план ее помощница. Выговор оказался долгим и очень строгим. От директрисы Аня вышла измученная, с раздерганной в клочья нервной системой, и меньше всего ей хотелось, чтобы на нее опять кто-то кричал.

Но так уж случилось, что последним на бедную девушку налетел Славка, который отругал ее за то, что она не передала ему приглашения Ларисы Дмитриевны. Это уже вовсе не укладывалось у Ани в голове, и она возмутилась:

— Я даже не знала, где ты был!

— Все равно! Ты должна была меня разыскать!

— Где?

— Должна была искать! Не сдаваться! Как ты этого не понимаешь?! Ты работаешь на меня. И это твоя прямая обязанность — знать, где в данный момент находится твой начальник. Если ты этого не знаешь, ты плохая сотрудница! Очень плохая! Просто ужасная!

Возможно, Славка просто шутил, притворяясь сердитым. Скорей всего именно так и было. Обычно он не принимал близко к сердцу или другому внутреннему органу служебные требования своей тетки. Надо было так и понимать, что это всего лишь шутка. Но Анины нервы после полученного от директрисы выговора были в таком состоянии, что она шутки не поняла и сорвалась на крик. Она выложила Славке все, что накопилось у нее на душе за эти дни. Она кричала, что не собирается тащить на себе всю работу, которую он с его теткой на нее навалили. А под конец еще и назвала Славку лодырем, бездарем и бездельником, что, в общем-то, полностью соответствовало правде, и подлецом, что было уже просто обидно, потому что подлым Славка никогда не был.

И парень всерьез обиделся.

— Ах, вот ты как! А я-то еще считал тебя своим другом.

— Напрасно!

Славка надулся и ушел. Хуже всего было то, что их ссору наблюдали многочисленные свидетели. Кто-то проходил мимо и остановился, чтобы послушать. Кто-то прибежал специально, привлеченный громкими криками. Тут были и дети, и воспитатели, и другие сотрудники. Одни смотрели теперь на Аню укоризненно, другие со страхом, но нашлись и такие, кто полностью ее поддержал.

В числе прочих оказалась, как это ни странно, Лидуся.

— Правильно, что не даешь себя в обиду. Славка совсем оборзел. Только и вижу, как он прогуливается руки за спину, а ты пашешь за вас обоих. Нахал!

От удивления Аня даже реветь перестала.

— Ты на моей стороне?

— Я на стороне правды!

— Но почему ты не защищаешь Славку? Ты же собиралась за него замуж!

— Да когда это было, — небрежно отмахнулась Лидуся. — И не хотела я за него замуж. Я ему за обман отомстить хотела. Думала, выйду за него и превращу его жизнь в ад, он у меня попляшет!

Аня какое-то время смотрела на подругу в безмолвном изумлении. Неужели Лидусе саму себя было ничуть не жаль? Ведь при таком раскладе страдать пришлось бы и ей тоже. Но Лидуся была из породы тех людей, кто сам жабу готов проглотить, лишь бы своим врагам насолить.

Лидуся тоже уставилась на подругу:

— Что ты на меня так смотришь? Рассказать тебе, что удалось вспомнить Антону?

— Память к нему все-таки вернулась! — обрадовалась Аня.

— Потихоньку-помаленьку. Я позвонила его матери, чтобы узнать, как у него дела. Она так обрадовалась моему звонку! Оказывается, никто из наших ей до сих пор не звонил.

— Ну, еще бы!

После убийства Романа случай с Антоном как-то отошел на задний план. А зря.

— И мать мне рассказала, что Антон на берег речки поздно вечером вовсе не купаться пришел.

— Он получил письмо с приглашением на свидание!

Лидуся открыла рот от изумления:

— А ты откуда знаешь?

— Юрка рассказал.

— Гляди-ка, — задумчиво покачала головой подруга. — Выходит, правда. А я-то еще сомневалась, верить мне ей или нет. Думаю, какое там свидание. Да кто там в здравом уме на ее сыночка позарится, ведь зануда из зануд и ботаник к тому же. Только и знает, что про свою биологию бубнить. Я один раз с ним на концерте рядом села, ему за мной поухаживать вздумалось, так он мне весь концерт про кольчатых червей рассказывал. Вот это тема, чтобы обольстить девушку!

— Да уж!

— А выходит, напрасно я не поверила его матери, все-таки нашлась какая-то дурочка, которая на Антона загляделась.

— Возможно, письмо предназначалось другому человеку.

— В смысле?

— Письмо попало к Антону по ошибке.

— Кому оно изначально предназначалось?

— Ромке.

— Вот это да, — с удовлетворением кивнула Лидуся. — Вот в это я легко поверю. На Ромку у нас многие девчонки поглядывали. Красавец парень! И балагур! И весельчак! С таким хоть сейчас в койку. Уверена, проведи мы опрос, девять из десяти девчонок с ходу бы признались, что готовы с ним переспать.

Вот только этот красавец и весельчак предпочитал видеть в своей койке совсем не этих девчонок, Роминым идеалом была Елизавета Семеновна, которая годилась ему в матери. И кто поймет этих мужчин? Во всяком случае, Ане это пока что не удалось.

— Расскажи, что ты узнала от матери Антона. А потом я расскажу, что вытянула из Юрки.

Узнав, что подруга тоже не попусту прохлаждалась в гостях, уплетая вкусное угощение, а работала во благо их общего расследования, Лидуся окончательно повеселела и выложила как на духу все, что ей рассказала мать пострадавшего Антона.

Найдя у себя в тумбочке любовное письмо, в котором его приглашали на свидание, парень ни на миг не усомнился, что оно попало к тому адресату, которому и предназначалось. Антон попробовал расспросить Романа, кто к ним приходил в его отсутствие, но тот ему заявил, что никого не видел. Шутник хотел развить интригу. А сам Антон ничуть не удивился, что выбрали его. И тот факт, что до сих пор ни одна девушка в его сторону даже не посмотрела, Антона тоже не смутил. Как и большинство мужчин, он был свято уверен в собственной неотразимости. И полагал, что стоит ему только пальцами щелкнуть, как толпы преданных поклониц начнут осаждать его трон.

Парень принарядился, надел все самое лучшее и отправился на берег речки, где было назначено свидание. Там он провел около четверти часа, в задумчивости созерцая открывшийся вид и страдая от укусов комаров. И когда уже начал подумывать о том, а не вернуться ли ему назад, внезапно почувствовал, что сзади него кто-то стоит.

— Кто? Кто там был?

— Этого он не успел разглядеть, потому что в этот же момент ему на голову опустилось что-то очень тяжелое и он полетел вниз.

Это было последнее, что запомнил Антон. Видимо, он потерял сознание, а когда очнулся, то обнаружил, что лежит на куче песка, а над ним склонились какие-то незнакомые обветренные бородатые лица, которые спрашивают, кто он такой и как тут очутился. Потом Антон снова потерял сознание и окончательно пришел в себя уже только в больнице. Вскоре пришли родители, и память к парню начала возвращаться семимильными шагами.

— Значит, это и впрямь не был несчастный случай. Значит, на Антона было совершено покушение. И сделала это та женщина, которая пригласила его на свидание!

— Антон тоже говорит, что письмо было от женщины. Но это же могла быть ловушка! Написать письмо от имени женщины мог и преступник-мужчина!

— Нет, это была женщина, — покачала головой Аня. — Письмо принесла женщина. И Ромка ее видел.

— Ромка?

— Да, он сказал своей любовнице, что какая-то баба приходила к ним с Антоном в комнату. И когда уже уходила, из ее кармана выпало письмо. Она сделала вид, что ничего не заметила. Но Ромка понял, что это его таким образом приглашают на свидание. Сам он пойти, сама понимаешь, по какой причине, не захотел и шутки ради подсунул письмо Антону. А после того, что с Антоном случилось, Ромка вознамерился немножко пошантажировать мадам, принесшую это письмо.

— А что было в письме? Антон не помнит?

— Память к нему возвращается очень быстро, так что могу процитировать тебе письмо дословно. Оно короткое. «Хочу тебя видеть. Люблю. Приходи на речной пляж сразу после отбоя».

— Все?

— Все!

Несмотря на лаконичность послания, кое-что из него выжать все-таки было возможно.

— Значит, баба живет у нас в центре. Как думаешь, кто бы это мог быть?

— Кто-то из воспитателей?

И девушки принялись перебирать все подходящие кандидатуры. Кто из женского пола был замечен в симпатии к Ромке?

— Пожалуй, Геля и Настя сильней всего по Ромке убивались.

— Настя — это такая черненькая?

— А у Гели брекеты на зубах. Тоже придумала, нацепила на себя такое страхолюдство! Были бы еще зубы совсем кривые, понятно. А так просто прикус ей немного подровнять захотелось. Вот теперь уже второй год со своими зубами мается. Есть ничего с этими своими брекетами толком не может, ест только жидкое да протертое или крохотными кусочками. Геля и так худая всегда была, а теперь вообще страшно на нее смотреть, одна кожа да кости. И еще зубы у нее под этими брекетами какие-то серые стали. Она уверяет, что потом их отбелят, но я бы на ее месте дважды хорошенько подумала, прежде чем так себя мучить непонятно во имя чего. Нормальные у нее были зубы, а теперь я даже не знаю, что получится и сколько ей с ними еще возиться. Сначала обещали, что на полгода надевают систему, потом на год сказали, теперь срок до двух лет вырос, и еще неизвестно, не удлинится ли он потом снова. В общем, Геля нам по всем параметрам подходит. Ромка был эстет. Он бы счел отличной шуткой послать одну страшилу на свидание с другим страшилой.

И подруги отправились беседовать с Гелей.

Пока они ее искали, Аня успела рассказать Лидусе новость и о сгоревшем доме провидицы Глафиры.

— Представляешь, все имущество погибло.

— Ну и что? Заработает еще денег и все новое себе купит.

Лидуся реагировала спокойно, потому что Аня умолчала о том, что и сама провидица погибла в огне вместе со своим имуществом. Так что Лидуся всего размера трагедии не поняла и отнеслась к известию равнодушно. Она решила, что после пожара провидица куда-то уехала.

— Спасибо, что сказала, но все равно я к ней больше в ближайшее время не собиралась.

Вот и все, что Лидуся сказала на этот счет.

Нашли они Гелю в медчасти. Узнав сегодня с утра о смерти Ромы, девушка столько ревела, что у нее совершенно опухли глаза и началась икота, которая никак не хотела проходить. Анна Савельевна дала ей антигистаминный препарат, чтобы снять отек, но пока он еще не подействовал, и на мир Геля смотрела через две узкие щелочки. Вдобавок икота не убоялась ни одного из предложенных медициной препаратов. И Геля икала буквально через слово:

— И ведь что обидней всего… ик! Я так и не догадалась… ик! Открыться ему! Ик… ик… ик!

— Ты говоришь про Ромку?

— Про него… ик! Про кого же еще? Хотела ему сказать… ик! А он умер… ик!

— Письмо бы написала.

— Я думала… ик! Да теперь уже что… ик! Все равно поздно… ик! Умер он… О-о-о-о!

И Геля снова зарыдала, сводя на нет все усилия Анны Савельевны привести ее в чувство. Медсестра сердито покосилась на подруг:

— Идите отсюда! Не видите, что творится?

— А мы что?

— Зачем душу человеку бередите? Письмо еще какое-то придумали!

— Было письмо. Рома перед смертью получил любовное послание.

Геля тут же прекратила рыдать и уставилась на подруг. От злости у нее даже икота прошла.

— Кто?! — завопила она, без всякого предупреждения переходя от слез к гневу. — Кто посмел меня обойти? Узнаю, кто ему написал, убью!

Анна Савельевна снова захлопотала над своей пациенткой.

— Тихо, тихо, что ты, в самом деле, голубушка. Ну, написала какая-то дурочка и написала. Уверена, Рома на свидание и не пошел.

— Правильно. Он передал письмо Антону.

— Вот видишь! — обрадовалась Анна Савельевна поддержке, продолжая поглаживать Гелю по голове. — Твой Рома и на свидание-то ни с кем не ходил. Выпей капельки, деточка, выпей, кому говорят.

После выпитых капелек Геля продолжала всхлипывать, но уже значительно тише. Убедившись, что ее помощь пациентке больше не нужна, медсестра перевела взгляд Аню:

— Анечка, а что у вас там сегодня со Славой вышло? Слышала, вы с ним здорово повздорили?

Ну вот, уже и до Анны Савельевны докатились отголоски того скандала, который учинила Аня. Хотя удивляться не приходится, в медпункте у Анны Савельевны частенько собирались стихийные компании, чтобы почаевничать да посплетничать со словоохотливой медсестрой.

— Шумела, говорят, ты сильно.

— Стыдно теперь уже и вспомнить, — покаялась Аня. — Накричала я на него.

— Это нехорошо. Слава у нас мальчик влиятельный, самой Ларисе Дмитриевне племянником приходится. Если он на тебя зло затаит, то работать тебе будет ох как непросто.

— Чистая правда! — подтвердила Лидуся, азартно грызя сушку с маком, взятую без спроса со стола. — Знаешь ведь, как Лариса над своими родственниками трясется. Нипочем их в обиду не даст. Узнает, что ты Славку пропесочила, навек на тебя зло затаит.

— Что же делать?

— Мирись с ним скорей.

— Ни на минуту не откладывай!

— Лучше, если прямо сейчас к нему пойдешь.

— А где он?

На этот вопрос неожиданно ответила Геля:

— Я видела его в домике. По-моему, он свои вещи собирает.

— Вещи?

— Да, собирается переехать обратно.

— Куда, в город?

— Нет! Пока что к Ларисе Дмитриевне в ее домик.

Изначально Славка жил в домике директрисы в свободной комнате, что прямо указывало на его особый статус. Но такая близость к директрисе имела и обратную сторону. И при первой же возможности, как только освободилось место Антона, шустрый Славка тут же его занял. А теперь, выходит, решил повернуть все вспять?

— Говорит, что ни минуты не останется в этой проклятой комнате.

— Почему это? Слава же сам хотел от Ларисы слинять. Говорит, что она через стенку каждый его шаг контролирует и все время допытывается, где он был и что делал. Никакой свободы.

— Да, он хотел жить отдельно, а теперь снова назад к Ларисе в домик хочет. Говорит, что ни минуты не останется в комнате, ведь в ней жили Антон с Ромкой, а с ними вон как дело обернулось. И что лучше он соседство Ларисы за стенкой потерпит, чем будет все время думать, а не случится ли с ним что-нибудь в том же роде.

— Он просто трус! — воскликнула Аня.

Но Лидуся ее не одобрила.

— Не самый лучший у тебя настрой, чтобы идти мириться с человеком. Если хочешь, чтобы все у вас с ним прошло гладко, ты сама должна настроиться на позитивный лад.

— Это как?

— Ты должна полюбить Славку.

Аня изумилась:

— И это советуешь мне ты, которая еще вчера за него замуж собиралась?

— А сегодня уже не собираюсь. Но дело не в этом. Я бы и вчера тебе то же самое посоветовала. Я же о нем говорю тебе не как о мужчине, а как о просто человеке. Ты должна его полюбить.

— Не хочу я его любить! Мне с ним просто помириться нужно!

— Надо настроить себя так, чтобы видеть в нем только самые хорошие качества.

— А они в нем есть?

— Ну… Он красивый.

— И еще…

— Он…

— У него…

И все трое дружно забуксовали. Кроме Славкиной красоты, на ум им ничего больше упорно не шло. С тем Аня и отправилась мириться. Он красивый, и точка. И с ним нужно наладить отношения, потому что в тетках у него директриса.

Все остальные отправились на ужин, а вот Ане пришлось тащиться к Славке. Она шла и пыталась убедить саму себя в том, что ей все удастся. В конце концов, разве одной красоты мало, чтобы полюбить человека? Сидишь себе и любуешься на него. День любуешься. Другой любуешься. Прелесть. Ни в какой музей тебе ходить не надо, экспонат находится прямо перед тобой ежедневно и даже ежевечерне, если захочешь. Сидишь себе и пялишься на него. Через месяц, понятное дело, уже изрядно надоело. Через два стало совсем тошнехонько. Одно успокаивает, любая красота со временем стирается. Подурнеет когда-нибудь и Славка. И что тогда? Совсем тупик? Выходит, тогда Славку вообще не за что будет любить?

— Нет, не помиримся мы с ним, — вздыхала Аня. — Чувствую, что не помиримся с таким моим настроем.

И точно, стоило Славке увидеть ее персону, как он словно с цепи сорвался. Наверное, почувствовал, что Аня его так до конца и не полюбила.

— Ты! И ты еще смеешь являться мне на глаза! — завопил он на нее с такой силой, что Аню ощутимо обдало звуковой волной, прямо чуть с ног не сбило.

Девушке в прямом смысле этого слова пришлось ухватиться обеими руками за дверной косяк, чтобы устоять перед силой Славкиного гнева. А тот вопил так, что стены тряслись, и девушка руками ощущала их вибрацию. Хоть бы совсем не развалились, подумалось ей со страху. Ей не улыбалось встретить свой конец под развалинами дома.

— Ну ты дерзкая! — негодовал Славка. — Приперлась и не побоялась! Ты, Анька, жабой оказалась. Ты хоть помнишь, из какой задницы я тебя вытащил? Тебя же никто не хотел брать на практику!

Это было не совсем так. Но возразить Ане не удавалось, Слава буквально не позволял ей вставить ни словечка.

— Вечно я из-за своей доброты страдаю. Пожалел тебя, убогую, что никто тебя брать не хотел, пригласил к себе, а ты вон как дело повернула! Или ты что же думаешь, я тебя к себе в помощницы взял, я же еще и работать за тебя должен?

Это было вообще уже возмутительно. Но Аня снова напомнила себе, какой Слава чертовски красивый, и мужественно промолчала. Если бы парень на этом и успокоился, все прошло бы отлично. Но он не успокаивался. И Аня услышала, что и как на женщину на нее смотреть тоскливо и противно. Одним словом, Слава перешел на личные качества своей помощницы, которые никакого отношения к ее работе не имели. И этого Аня уже стерпеть не могла.

Плевать ей на то, какой Славка из себя красивый. Он дурак! Просто болван! Тупой, ленивый, ни на что не годный без своей тетки истукан с глазками. Она ему так и сказала. Уж не постеснялась. А так как лексикон у нее был побогаче, чем у Славки, то и речь получилась куда более красочная. Да и грехов, если честно, за Славкой накопилось поболе, чем у самой Ани.

В общем, как и предчувствовала девушка, никакого примирения не состоялось. Вместо него произошла еще более серьезная стычка, грозящая Ане совсем уж скверными последствиями, потому что на сей раз их со Славкой вопли услышала директриса, которая как на грех проходила мимо. Все остальные были на ужине, а вот Ларисе Дмитриевне прогуляться приспичило.

— Немедленно извинись! — разъяренно воскликнула она, глядя на Аню.

Сказать то же самое Славе директриса и не подумала.

— Имей уважение к своему непосредственному начальству.

Аня молчала. Извиняться перед Славой теперь ей уже казалось невозможным.

— Жду вас обоих после ужина у себя, — холодно произнесла Лариса.

Уволит! Как пить дать уволит! Аня чувствовала себя хуже некуда. А этот гад Славка еще и ухмылялся. Понятное дело, ему-то лично ничего не грозит. Всем известны трепетные чувства Ларисы Дмитриевны к своей родне. Что бы ни вытворяли Славка и Ефимыч, их директриса всегда прикроет и оправдает. А вот Аня такого иммунитета не имела.

На ужин девушка не пошла. Настроение у нее было отвратительное, аппетит совершенно пропал. Да и не хотелось ей лопать тушеные овощи с вкраплениями мясного фарша. После того как медикам не удалось высеять какую-либо бактерию или обнаружить в крови заболевших детей наличие какого-либо вируса, они решили, что дело в недоброкачественном питании, либо слишком жирном, либо слишком сладком, либо слишком тяжелом, а скорей всего и то, и другое, и третье вместе.

— Исключить копчености, сладости, соленья, — таков был вердикт медиков. — Все жареное, жирное и острое тоже убрать совершенно. Легкие овощные супы. Тушеное мясо. Отварные гарниры.

У детей в ходе проведенного директрисой рейда были изъяты все чипсы, орешки, соленые сухарики и прочие вкусности. Также была проведена тотальная конфискация сладкой газировки, а заодно и вообще всех напитков. Вместо этого в каждом домике был установлен кулер с чистой холодной водой, которую теперь детям и предлагалось пить вместо привычной колы.

Можете себе представить, как обрадовались детки. За завтраком вся каша осталась нетронутой. Омлет был выкинут в мусорные ведра. Та же история повторилась и на обеде, где суп лился буквально рекой. Единственным, к чему прикоснулись дети, был компот и булки.

Даже Тамара Васильевна, сама ярая поборница здорового образа жизни, посадившая собственного горячо любимого мужа на строгую диету, исключающую все мало-мальски вкусные вещи даже по праздничным или выходным дням, и то возмутилась:

— Лариса Дмитриевна, все же так нельзя. Очень уж вы с ними жестко. У детей же каникулы. Им расслабиться хочется. Оставьте им хотя бы мороженое в меню. Или колбасу разрешите на бутерброды им порезать.

— Ни за что! Они у меня будут здоровы! Здоровы и счастливы, ты это слышала?

И вот сейчас, с тревогой наблюдая за тем, как дети один за одним маршируют к ведрам, опрокидывая в них тушеные овощи, Тамара Васильевна была близка к отчаянию. Раньше-то она всегда делила блюда на полезные и нет. Дети ели не очень полезные, а заодно под шумок откусывали кусочек и от полезных. А теперь они объявили голодовку и не ели вообще ничего.

У воспитателей тоже возникли опасения.

— Как бы они нам ночью с голодухи чего не устроили. Что-то у Ларисы вообще башня поехала.

Но Аня ничего из этих разговоров не слышала и не знала. Она ушла с территории лагеря и какое-то время бродила по округе. Давно прошел назначенный директрисой час, когда она ждала провинившихся сотрудников у себя в кабинете. Стало смеркаться. Аня проголодалась да и замерзла. Но вернуться назад ей мешала гордость.

А что, если уехать? Собрать вещи и уехать!

На какой-то миг это решение показалось ей настолько привлекательным, что она даже сделала несколько шагов в сторону центра. Но потом спохватилась. Слишком уж это напоминало бегство. А уж кем-кем, а трусихой Аня никогда не была.

Она пошла на берег озера, села на прохладную траву и стала наблюдать за тем, как на воду медленно наползает пелена тумана. В этом зрелище было что-то завораживающее и пугающее одновременно. Внезапно где-то неподалеку от Ани раздался сильный всплеск. Девушка встрепенулась и взглянула в ту сторону. По воде от того места, где поверхность была потревожена, расходились большие круги. Что-то туда кинули. Что-то большое и тяжелое. Также Ане показалось, что она видит какую-то темную тень, которая метнулась прочь от берега через кусты.

Из любопытства, а также потому, что ей хотелось элементарно погреться движением, Аня подошла к тому месту.

Точно. Следы.

Почва на берегу была влажной, поэтому девушка успела хорошо рассмотреть след от женской туфельки. Размер тридцать пятый — тридцать шестой, каблучок, элегантный носик. Кому пришло в голову надеть для прогулки на природу такую неподходящую обувь? Аня посмотрела на озеро, но оно было тихим и спокойным. Даже рыбешка и та уже погрузилась в сон. Тишину нарушало лишь пение соловья. Девушка с наслаждением слушала маленького певуна минут десять, но потом соловушка упорхнул. Ане стало совсем холодно, и она решила, что гордость — гордостью, но если она подхватит простуду, лучше ей от этого не станет.

«Вернусь. Извинюсь за свою грубость. Но только за это. Славка и впрямь оборзел. Если Лариса этого не поймет, тем хуже для нее».

Но чем ближе подходила Аня к центру, тем меньше было у нее решимости.

«Уже поздно. Зачем мне прямо сегодня соваться к Ларисе? Можно подойти к ней и завтра. Она велела сегодня? Ну и что? Скажу, что я приходила, но ее не застала».

И, повеселев, девушка побежала назад. Но напрасно она радовалась. Когда она прибежала к себе, то первой, кого она обнаружила в их домике, была Лариса Дмитриевна.

— Аня, где ты болтаешься? — строго спросила она у девушки. — Ведь уже отбой, а тебя нету на месте. И почему я должна бегать за тобой? По-твоему, я молоденькая девочка?

— Что вы! Какая же вы девочка!

Этот возглас вырвался у Ани непроизвольно. И он сильно не понравился директрисе.

— Где Слава?

— Почему вы об этом спрашиваете у меня?

— Потому что я велела вам помириться и вместе прийти ко мне после ужина для разговора. И что вместо этого? Я прождала вас почти два часа, но ни ты, ни он так и не соизволили появиться. Я была вынуждена сама явиться к вам. Но ни тебя, ни Славы не обнаружилось.

— Я же тут.

— Сейчас да, — сухо кивнула директриса. — А Слава?

— Я не знаю, где он.

— Но вы с ним помирились?

— Не совсем.

— Что это значит?

— Лариса Дмитриевна, — выпалила Аня, — я прошу меня извинить, но Слава совсем не хочет работать.

— Допустим. Но для этого ведь я и плачу тебе зарплату.

— Чтобы я работала за него? А он? Он тогда тут зачем?

Женщина молчала. Но ее молчание было выразительней самой пламенной речи. «Он мой племянник, — казалось, говорили ее глаза. — Он моя кровь. Я всегда буду для мальчика защитой и опорой. А ты — чужая девочка, либо должна принять этот факт, либо уматывать отсюда. Если любимый племянник Слава не хочет работать, это, конечно, печально, но всегда найдется та или тот, кто сделает это за него».

— Аня, я плачу тебе очень хорошие деньги. Почти в два раза больше, чем ты получала бы за аналогичную практику в другом детском учреждении. И не вздумай мне возражать, будто бы это не так.

Аня и не собиралась. Она знала, что ей обещаны хорошие деньги.

— Вопрос в объеме работы. Я не нанималась на такую каторгу. Мне уже и большая зарплата не нужна. Я даже выспаться нормально не успеваю. Сплю максимум по три-четыре часа. Нет, я больше не могу и не хочу работать в таком режиме!

— Хорошо, поступим иначе. Ты считаешь, что ты чрезмерно перегружена и, насколько я понимаю, даже готова поделиться частью своего заработка. Так?

— Да.

— Тогда я предлагаю тебе нанять помощницу.

Сперва Аня подумала, что она ослышалась.

— Мне? Помощницу?

— Ну да.

У нее будет своя собственная помощница? Человек, на которого Аня сможет переложить часть своего груза? Может быть, даже очень значительную часть? Ей просто не верилось, что все так хорошо складывается.

— Я согласна! — выпалила девушка.

— Прекрасно. В общем-то, я и не сомневалась в этом. Теперь нужно лишь найти Славу и сообщить ему, что отныне он сможет распоряжаться сразу двумя сотрудницами.

Анина радость слегка померкла. А на что она рассчитывала? Ясное дело, если она сама находится в подчинении у Славы, то и ее собственная сотрудница тоже будет считаться его человеком.

— И кого вы планируете дать мне в помощь?

— Можешь выбирать сама из младших воспитателей.

Великодушие Ларисы Дмитриевны буквально зашкаливало. Такое случалось с ней крайне редко и длилось весьма недолго, так что этим следовало немедленно воспользоваться.

И Аня быстро выпалила:

— Тогда я предпочла бы взять Лидусю.

— Лиду? Но мне казалось, что вы с ней не очень-то дружны.

— Это все в прошлом, — заверила директрису обрадованная Аня. — Так я могу ей сообщить о ее новом назначении?

— Завтра, пожалуй, сообщи.

Решив этот вопрос, директриса начисто утратила интерес к девушке. Повернулась и направилась к выходу. Уже у порога она обернулась и коротко бросила:

— Да, и найди мне уже Славу. Вы должны помириться с ним у меня на глазах, и с этого момента наш с тобой договор войдет в силу.

В этом была вся Лариса Дмитриевна. Сначала вроде как пошла навстречу, а потом выдвинула условие, выполнить которое весьма трудненько. И где Ане искать Славу? Насчет этого девушка терялась в догадках.

Глава 9

На всякий случай Аня наведалась сначала в домик, обозначенный ею для себя как пункт «А», где раньше жили Антон с Романом, но тут Славы уже не было. Конечно, если еще перед ужином он паковал свои вещи, теперь ко времени отбоя он должен был отсюда свалить. Другие проживающие в соседних комнатах воспитатели охотно объяснили девушке, что она не первая, кто спрашивает племянника директрисы.

— Но где же Слава?

— Когда мы вернулись с ужина, его уже не было. Собрал вещи и ушел. К Ларисе вернулся, куда же еще ему деваться. Свободных коек в центре больше нет.

Но дело в том, что и у Ларисы Дмитриевны в ее персональном домике, обозначенном Аней как пункт «Б», загулявшего невесть где парня также не наблюдалось. Иначе директриса не стала бы посылать Аню на поиски племянника. Сопоставив два этих факта, девушка пришла к выводу: Слава либо удрал из центра вместе со своими вещами обратно в город, но это все-таки было маловероятно, либо, что было более вероятно, он со всеми своими вещами из пункта «А» в пункт «Б» просто не дошел, а задержался где-то по дороге.

— Свернул, заглянул к кому-то в гости, прилег у них да и заснул.

Это Аня так деликатно выражалась. У Славки в центре или за его пределами вполне могла завестись подружка. Недаром Лидуся уверяла, что он каждую ночь куда-то убегает. И не просто так парень возмущался тотальным контролем своей тетки и рвался от нее отселиться. Вот только кто она, эта его подружка? И где ее искать?

И еще одна опасливая мыслишка мелькнула в голове у Ани. Интересно, а как на эти Славкины похождения посмотрит его невеста? Если девушка узнает о том, что Слава ей неверен, вряд ли она будет довольна. Хотя в прошлом году у него был роман с Лидусей, а потом он как ни в чем ни бывало вернулся назад к своей невесте. И все у них снова пошло тишком да ладком.

Аня прошла по всему маршруту между двумя пунктами, но ничего подозрительного не заметила. Обычная дорожка, без малейших Славкиных следов.

— Придется шарить по обеим сторонам.

Аня прошлась за деревьями по одной стороне — ничего, только ноги промочила. Но сдаваться она не собиралась. Прошла еще раз, но уже с другой стороны. И тут ей улыбнулась удача. Она обнаружила сумку, как две капли похожую на ту, что была у Славки. Руки девушки сами собой потянулись к застежке, чтобы убедиться, что вещи внутри и впрямь принадлежат Славке, но в последний момент осторожность возобладала и Аня остановилась.

«А вдруг сумка не его? Вдруг там бомба? Вдруг это ловушка?»

Ой, нет! И Аня отступила назад. Конечно, глупо ожидать, что злодеи-террористы возьмут да и проникнут в их глухомань. А потом еще и оставят в точности такую же, как у Славки, сумку в стороне от дорожки за деревьями, куда редко кто вообще заглядывает. Если бы Ларисе Дмитриевне не приспичило искать племянника и не послала бы она на его поиски Аню, сумка могла тут простоять и день, и два, и неделю. И еще не факт, что ее вообще бы обнаружили.

«Нет, ну а вдруг?»

Ведь постоянно предупреждают, если обнаружите брошенную сумку или пакет, не подходите, не прикасайтесь к этому предмету. Нет, рисковать Аня точно не собиралась. И потом, раз уж ей не удалось разыскать Славку, хоть его сумку можно будет продемонстрировать директрисе. Какая-никакая, а все-таки добыча. Свидетельство, что Аня ее приказ выполнила.

Лариса Дмитриевна была у себя в домике. Услышав о находке, она тут же поспешила за своей помощницей.

— Тревожно как-то у меня на сердце, — призналась она девушке. — За последний год я потеряла сразу двух близких мне людей.

— Кого же?

— Сначала мужа, а несколько месяцев спустя и сестру. И за что судьба ополчилась на нашу семью? Сперва муж попал в аварию, спасти его не сумели. Затем сестра умерла. У нее диабет, конечно, был, но мы никак не ожидали такого быстрого конца. Врачи уверяли, что состояние у нее стабильное. А тут когда дома никого не было, у нее вдруг резко подскочил сахар, она впала в кому, и когда мы ее нашли, она была уже мертва.

— Это была Славина мама?

— Нет, нас у мамы трое было. Три дочери. Я, Люда, и Наташа, мамина любимица. Люда умерла бездетной. У меня тоже детей нет. Остались мы с Наташей и ее сын — Слава.

Печально было слышать это признание. Из трех сестер смогла родить только одна. Случись теперь что со Славой, эта ветвь рода вообще отомрет.

Лариса Дмитриевна сумку племянника опознала и залезть внутрь ее не побоялась.

— Все Славины вещи тут, — заявила она, немного покопавшись внутри сумки. — Его спортивный костюм, сама ему покупала в «Адидасе», обувь тоже его, вместе с Наташей выбирали, даже комплект документов тоже тут. Да, это Славина сумка. Но где же сам Слава?

Увы, ответить на этот вопрос не мог пока что никто. А Лариса Дмитриевна впала в возбужденное состояние.

— Мы должны его найти, — твердила она. — Я чувствую, что ему сейчас очень плохо.

Она заразила своим настроением и других сотрудников. Несмотря на позднее время, все вылезли из своих кроватей, взяли фонари и разбрелись по территории лагеря и его окрестностям. Директриса и сама металась взад-вперед, понукая всех действовать быстрее:

— Ищите! Ищите! Слава! Слава!

— Что вы так кричите? Детей еще разбудите.

Но Лариса Дмитриевна как будто обезумела. Она никого не слушала и лишь звала своего племянника. На шум вышел Ефимыч, который, удивительное дело, был трезвый, какой-то свежий и, что вообще редко с ним случалось, побритый и причесанный. Он тоже принял участие в общих поисках. Именно сторож оказался полезней других, потому что заявил, что час назад видел Славку, который шел к старой трансформаторной будке.

На территории центра находилось одно здание, до конца понять предназначение которого Аня так и не смогла. Простая прямоугольная коробка с провалившейся сверху крышей, обложенная посеревшим от времени кирпичом. Здание было огорожено, и детям ходить туда строго воспрещалось, потому что внутри его якобы жили змеи.

Для каких целей была когда-то выстроена эта кирпичная коробка, теперь точно не мог сказать уже никто. Внутри здания ничего от прежнего оборудования не осталось. Лишь голые стены, исписанные матерными выражениями. Но кубатура была приличная. Именно это помещение служило последним пристанищем местной молодежи, которая любила веселиться под укрытием этих стен.

До того как Лариса Дмитриевна переоборудовала бывший летний лагерь в свой центр опережающего развития, ночные посиделки, на которые собиралась молодежь со всей округи, происходили в самом лагере. Молодые люди веселились от души, пили, курили, жгли костры. Усилиями этой молодежи старые домики полностью пришли в негодность, так что восстанавливать там было нечего, и Ларисе Дмитриевне пришлось демонтировать их и утилизировать. Но те домики были деревянными и ветхими, а вот эту крепкую кирпично-бетонную коробку директриса решила оставить, чтобы в будущем разместить тут свою конюшню. И ей пришлось потратить немало сил, чтобы отучить местную молодежь использовать это место для своих сборищ. Война длилась не один месяц, но закончилась победой директрисы.

— Здание принадлежит центру, я планирую его использовать под конюшню, а голытьбе тут не место!

У директрисы были большие планы насчет того, как сделать свой центр еще более привлекательным для родителей с толстыми кошельками. И занятия верховой ездой ей показались неплохой идеей.

— Я могу дешево приобрести несколько лошадей, не обязательно породистых и с родословной, достаточно, если они будут таковыми смотреться. Тратиться на корм не придется, всюду полно травы, пусть лошадки пасутся. Сезон они у меня отработают, а ближе к зиме я снова их перепродам. Держать животных всю зиму невыгодно, и я этим заниматься не собираюсь.

Узнав, что Слава направился именно к этому заброшенному зданию, директриса впала в настоящую истерику:

— Зачем он туда пошел? Зачем?

И первой помчалась в том направлении. Остальные последовали за ней. Но подгоняемая тревогой за любимого племянника женщина мчалась так быстро, что более молодые люди просто не успевали за ней.

— Слава! Славочка!

Аня еще успела подумать, что если Слава не хочет, чтобы его обнаружили, то нет ничего глупее, чем вот так оповещать его о своем приближении, как вдруг раздался истошный вопль. Это кричала Лариса Дмитриевна. И Аня сразу поняла, что дело плохо. Насколько именно плохо, девушка узнала, когда вбежала в старое здание. Внутри было темно, и сначала Аня не могла ничего разглядеть. Но потом включила фонарик и осмотрелась.

Как же тут было грязно! Помещение в сорок квадратных метров было нереально захламлено. Какие-то коробки, ящики, пустая тара из-под алкоголя и лимонада. Видимо, местная молодежь продолжала тайком посещать это место свиданий, потому что Аня помнила, как ей рассказывали про прошлогодний субботник, когда из этого здания вынесли два контейнера мусора и оставили за собой лишь идеально чистый, тщательно подметенный бетонный пол. Значит, после этого незваные визитеры приходили снова и натащили нового мусора.

Чего тут только не валялось! И мятые алюминиевые банки из-под пива, и бутылки, и использованная одноразовая посуда, и даже какие-то матрасы и одеяла — видимо, посещавшие это место люди предпочитали проводить время с комфортом. Также тут валялась чья-то старая одежда, какие-то скомканные куртки и прочее. Вот возле одной из таких куч тряпья и сидела горестно завывавшая Лариса Дмитриевна.

Сначала Аня не поняла, что же так расстроило директрису, но потом она подошла ближе и ахнула. Куча тряпья оказалась не просто кучей, под ней имелось тело. И тело это принадлежало Славе. При свете мощного фонарика можно было разглядеть его искаженное страданием лицо. Несмотря на шум, Слава не шевелился. Глаза его были закрыты. И ничто не указывало на то, что он жив. Глядя на него, девушка с ужасом осознала, что перед ней труп.

— Господи, он весь в крови!

— Что с ним? — спросил запыхавшийся Олег, который бегал быстрее остальных сотрудников и как раз в этот момент оказался рядом с Аней.

— Я не знаю, — растерянно ответила она. — Он тут уже лежал.

— Он хотя бы жив?

У Ани не было такой уверенности. Иначе с чего бы директрисе так рыдать, а Славе не шевелиться?

— Умер! Убит! Тут всюду кровь! — истерически восклицала Лариса Дмитриевна.

Аня подошла ближе и сразу поняла, что почерк у этого преступления совсем другой, нежели в случаях с Антоном и Ромой. Крови и впрямь было предостаточно. Ею был забрызган и пол вокруг них, и стены, и вся Славина одежда. К тому же парень явно пытался отсюда уползти. От стены, где он лежал, почти до самого выхода по полу тянулась широкая темная полоса.

Олег, у которого оказались крепкие нервы, поднял рубашку на теле пострадавшего и осмотрел раны. Результат его шокировал. Олег присвистнул и произнес:

— Похоже, тут орудовал какой-то мясник.

Услышав это, Лариса Дмитриевна зарыдала еще горше. Олег с неудовольствием шикнул на нее, а потом, когда директриса изумленно затихла, вдруг проговорил:

— Но знаете, он ведь жив!

— Жив?

Лариса Дмитриевна не верила своим ушам.

— Да, сердце бьется. Пульс есть. Надо его скорее доставить к врачам.

— Я вызову медиков! — воскликнула директриса, но тут же спохватилась: — Господи, но пока они доедут до нас, Славка умрет!

— Экая ты неразумная у нас, Лара, — раздался хриплый голос Ефимыча, который тоже приковылял вместе со всеми. — А наша-то медичка на что? Зарплату бабе ого-го какую платишь, пусть отрабатывает теперь. Не все же ей ребятам ссадины да царапины зеленкой смазывать. Пусть проявит себя разок.

Совет был хорош, и кто-то побежал за Анной Савельевной. Директриса попыталась ей позвонить, но медсестра не отвечала. Тогда Лариса Дмитриевна попыталась вызвать «Скорую», но тоже неудачно, телефон неожиданно выпрыгнул у нее из рук и отлетел куда-то в угол.

— Что вы толкаетесь! — взвизгнула женщина, хотя никто ее не толкал. — Ищите теперь телефон!

Телефон нашел Ефимыч, но аппарат был безнадежно испорчен.

— Да что же это сегодня за день такой? — простонала директриса. — А-а-а… Дайте мне кто-нибудь телефон.

Телефон ей дали, женщина потыкала в кнопочки, набирая номер медсестры, и наконец радостно закричала:

— Анна Савельевна, голубушка, вот и вы! Вы нам нужны! Срочно! В старой подстанции мы сидим. Приходите немедленно. Как вас нету в центре? Куда вы уехали? Что же вы не предупредили? Впрочем, это не важно. Немедленно возвращайтесь! ЧП у нас, милая!

Какое-то время директриса молчала, а потом вдруг громко взвизгнула:

— Как это ты не можешь, мерзавка? Ты нужна тут! Немедленно кати назад! Сколько тебе понадобится? Полчаса? Нет, столько мы ждать не можем. Нам нужно немедленно что-то сделать. Слава умирает. Да, мой Слава. На него напали, всего изрубили, и он очень плох.

В нескольких словах директриса описала ситуацию. Видимо, медсестра по телефону дала ей какие-то указания, потому что Лариса Дмитриевна вдруг повернулась и побежала к медпункту, крича на ходу:

— Так, я поняла, белый шкаф. Вторая полка. Упаковка со шприцами. Поняла. А сам препарат где взять?

Назад она вернулась, уже держа в руках сумку медички.

— Расступитесь все.

И Лариса Дмитриевна опустилась на колени перед Славой. Желая увидеть, что она будет с ним делать, все шагнули поближе. Действовала директриса быстро и уверенно. Она открыла принесенный с собой чемоданчик, достала оттуда шприц с необычайно длинной и толстой иглой и полезла в чемоданчик за лекарством. Что она собирается ему вводить? Наверное, адреналин.

Но Лариса Дмитриевна, почувствовав за своей спиной любопытных, прикрикнула на них:

— Не мешайте!

— Отойдите, отойдите! — засуетилась Аня. — Лучше выйдите совсем.

— Давайте, давайте! Или вы не слышали!

Аня вместе с Ефимычем вытолкали всех любопытных, потом девушка хотела вернуться, но Ефимыч ее не пустил.

— Не ходи. Лариса небось свое дело знает. Медичка ей все объяснила. Сейчас укол ему сделает, и порядок.

Конечно, Ефимыч лукавил. Он хотел оградить Аню от тяжелых переживаний. Не хотел, чтобы она или кто другой наблюдал за агонией знакомого человека.

— Ефимыч, пусти!

Аня рванулась из рук сторожа и нырнула в полумрак. Но оттуда ей навстречу уже выходила Лариса Дмитриевна. Лицо у нее было перекошенное.

— Не надо вам этого видеть, — прошептала она, разворачивая Аню назад.

— Слава… Он?

— Увы, да. Мой племянник скончался. Я пыталась оказать ему первую помощь, как мне сказала Анна Савельевна, но шансов почти не было. К сожалению, Слава потерял слишком много крови.

Ее слова были встречены гробовой тишиной. А потом одна за другой вдруг заплакали женщины. Вскоре рыдали уже все. Даже Аня шмыгала носом. Не плакала одна лишь Лидуся. Глаза у нее лихорадочно блестели, но были совершенно сухими. Ни одной слезинки не появилось в них даже после того, как израненное тело Славы было вынесено на носилках наружу.

Плохая это была ночь. Пожалуй, хуже в своей жизни Аня не могла и припомнить. В центр снова нагрянула полиция. И на этот раз полицейские не стали скрывать свои подозрения. И даже майор Жигулин, уж на что он был лояльно настроен к обитателям центра, на сей раз держался куда жестче.

— Преступник орудует у вас очень уж нагло. Это определенно кто-то из своих.

— Но кто?

— Будем искать. На сей раз преступление совершено с особой жестокостью. На парня напали с каким-то тяжелым острым режущим предметом, предположительно тесаком или даже топором.

Как только эту фразу услышала Тамара Васильевна, ее лицо стало цвета вареной свеклы.

— Ой!

— Что с вами, уважаемая? Чего вы так испугались?

— У нас на кухне как раз тесак для рубки мяса пропал, — запинаясь, объяснила она.

— Когда именно это случилось?

Но Тамара Васильевна не могла дать точного ответа. Она лишь объяснила, что тесака хватились сегодня часов в пять вечера, когда пришло время разделывать мясо для приготовления ужина. Но когда именно он исчез, сказать никто не мог.

— Как же так, уважаемая?

— Понимаете, тесак всегда на своем месте висел, на кухне. Старый, еще советских времен тесак. Мы на него и внимания не обращали. Висит и висит. Когда нужно, берем, когда не нужно, обратно вешаем. Присмотра особого за ним не было.

— Почему?

— Да кому он нужен? — удивилась Тамара Васильевна.

— Видать, кому-то понадобился.

— Вот и я думаю, кому могло прийти в голову его взять?

— Это мог сделать только работник кухни? — поинтересовался у нее майор.

— Вовсе нет. Любой мог зайти с черного хода и взять. Перед тихим часом мы ставим булочки в печь и уходим на полчасика отдохнуть. В это время на кухне никого не бывает. Все отдыхают. Любой сотрудник или даже просто посторонний мог зайти и взять тесак.

— Предположим, кто-то именно так и сделал. Можно его было незаметно вынести? Каких он был размеров? Под одеждой бы уместился?

Тамара Васильевна кивнула:

— Если у мужчины или у рослой женщины, вполне бы уместился. Спрятал под куртку, и ничего не видно.

Полицейские выглядели заинтересованными.

— Орудия убийства на месте преступления мы не обнаружили, — задумчиво заметил майор. — Этим орудием вполне мог оказаться тесак, пропавший с вашей кухни.

И, обратившись к сотрудникам, велел им:

— Обыщите всю территорию.

И полицейские забегали взад и вперед. Их усилия не остались незамеченными. И как только Аня поняла, что они ищут, ее память заработала в режиме обратной перемотки. Вот она сидит на берегу озера, уже прозвучал сигнал отбоя, она одна, обиженная на весь мир и в первую очередь на Славу, и не собирается пока возвращаться назад. И вдруг неподалеку от нее что-то тяжелое плюхается в воду. Кто-то швыряет в озеро некий предмет, а затем торопливо удаляется.

Вспомнив это, Аня сразу подошла к полицейским и сказала:

— Мне кажется, я знаю, где вам стоит поискать в первую очередь.

Она привела их на берег озера и указала место, где видела женские следы. К сожалению, теперь рассмотреть их уже было невозможно. Топкая почва быстро заполняла влагой все выемки, и вместо следов от женских туфелек на берегу виднелись лишь небольшие углубления, заполненные водой.

Тем не менее девушка указала на воду:

— Это было что-то тяжелое. Мог быть и тесак, который вам нужен. И оно шлепнулось куда-то вон туда.

Аня хотела остаться на берегу, чтобы понаблюдать за поисками, но вскоре за ней пришла Лидуся, которая передала просьбу Ларисы Дмитриевны прийти к ней, и поскорее.

У Ларисы Дмитриевны тоже сидела полиция. На помощь майору вновь прибыло подкрепление из области. Полицейские также хотели допросить медсестру, что за препарат она посоветовала директрисе, но Анна Савельевна была вне зоны доступа. Она как уехала, так до сих пор и не вернулась. Так что полицейским пришлось удовольствоваться беседой с директрисой, но от нее толку было мало. Она лишь лепетала о том, каким замечательным мальчиком был ее племянник.

И тут Лариса Дмитриевна была не одинока. Пока Славка был жив, никто им особенно не восхищался. Напротив, многих он раздражал своей самоуверенностью и ленью. Но стоило ему умереть, как его личность мигом начала обрастать целой кучей восхитительных качеств, которых при жизни в нем никто не замечал. Он и умным оказался, и талантливым, и внимательным, и заботливым. Но конечно, особенно преуспела в перечислении добродетелей покойного племянника сама Лариса Дмитриевна. Если ей верить, то Слава был каким-то ангелом, спустившимся с небес и лишь по недоразумению обитавшим среди простых смертных.

Полицейским ее восхваления покойника слушать надоело, и они отправились задавать вопросы другим свидетелям. Но ни они, ни кто-либо еще не осмелились перечить директрисе или как-то ее перебить. Все понимали, что у женщины горе и ей необходимо выговориться. Тут нужен был врач, да Анна Савельевна уехала, а других врачей директриса к себе подпустить не захотела.

— За что мне такое? — причитала Лариса Дмитриевна. — Чем я провинилась? Сначала муж, потом сестра, теперь Слава.

— Надо сообщить его родителям. Вы это сделаете сами?

Лариса Дмитриевна затряслась всем телом.

— Нет, нет! Я не могу! Сестра меня проклянет! Да у меня и язык не повернется сказать ей такое. Это же ее сын! Единственный! Наташа в нем души не чает.

— Нельзя скрывать от родителей юноши его гибель.

— На меня в этом даже не рассчитывайте, — задрожала директриса еще сильней. — Прямо сердце останавливается, как подумаю о таком разговоре с сестрой. Да она меня никогда не простит за то, что я не уследила за Славой! И будет права!

— Вы тут ни при чем.

— Откуда ей знать! Скажет, зачем позвала Славу к себе. Лучше бы он сюда и не приезжал.

И, заломив руки, женщина снова застонала:

— Просто какой-то рок пал на нашу семью! Сначала Валера — муж мой, потом сестра Люда, теперь Слава. Нет, я не могу разговаривать с сестрой. Не сейчас.

— Ладно, матери вы сообщать боитесь, но тогда надо хотя бы его невесте сообщить.

Лариса Дмитриевна хлюпнула носом и произнесла уже значительно спокойней:

— А вот невесте можно. Я и сама об этом думала.

— Вы ее знаете?

Директриса кивнула:

— Анечка. Хорошая девочка. Но мне кажется, что так уж сильно переживать о Славе она не будет.

— Почему? Все-таки она его невеста.

— Вот именно, невеста, но не мать. Знаете, как в песне поется, жена найдет себе другого, а мать сыночка никогда. Анечка хорошенькая, молоденькая, поплачет по Славе да и утешится. Я ей уже звонила несколько раз. К сожалению, она не берет трубку. Но не беда, я скажу вам, как и где ее найти.

И Лариса Дмитриевна ободряюще взглянула на подруг:

— Поехать можете на моей машине. Степана я предупрежу. Уверена, он не спит.

Степаном звали личного водителя Ларисы Дмитриевны. И похоже, директриса ожидала, что Аня с Лидусей отправятся в город прямо сейчас. Что они разыщут там Славину невесту, сообщат ей о случившемся несчастье и, возможно, доставят девушку в центр. Что же, если честно, то сами подруги были не против такой поездки. Не шибко, конечно, весело, но все лучше, чем сидеть в центре, где кишмя кишат полицейские.

Атмосфера в детском центре давно перестала быть приятной. А последнее происшествие и вовсе привело подруг в ужас. Впервые они поняли, как близко от них ходит смерть. Неведомый убийца затесался в их коллектив и сеет зло, умело притворяясь их добрым коллегой. Волк в овечьей шкуре. Умелый притвора, которого полиции не так-то просто будет вычислить.

— Если нужно, то мы поедем.

Лариса Дмитриевна считала, что ехать надо прямо сейчас. Нечего откладывать такое дело до утра. Не тот случай.

— Там в городе вы с Анечкой созвонитесь, встретитесь и вместе обсудите, как лучше эту новость сообщить моей сестре.

Директриса отчаянно трусила и не хотела сама сообщать весть о трагедии. Похоже, она побаивалась своей сестры и решила пропустить первую волну ее гнева и отчаяния. Пусть лучше она падет на головы посторонних.

— Но как мы найдем невесту?

— Это будет совсем просто. Она живет в том же доме, что и Славины родители.

— Она их соседка?

— Аня сейчас живет в квартире нашей матери. Бабушка оставила ее Славе, и он поселился там вместе с невестой.

Правильно, Слава же рассказывал о том, что родители не были в восторге от решения сына заселиться в квартиру, которую они сдавали. Но теперь все разногласия между Славиными родителями и их несостоявшейся невесткой должны были сойти на нет. Не станут же они собачиться между собой прямо у гроба дорогого и любимого ими всеми человека?

И пока подруги ехали в Питер на личной машине директрисы, которую она по такому случаю выделила им вместе с личным же водителем — Степаном, у девушек была возможность вдоволь обсудить события.

— Знаешь, мне кажется, что преступник может действовать не один. Или их вообще двое и действуют они независимо друг от друга.

Вообще-то Ане тоже так казалось. Убийство Славы поражало своей жестокостью. Преступник раз за разом наносил своей жертве удары, причем сначала Слава пытался сопротивляться, о чем говорили многочисленные раны на его руках, которыми парень пытался закрыться от нападавшего, и верхней половине туловища. А затем, когда парень уже свалился на землю, преступник продолжал методично его добивать.

В случае с Антоном и Ромой преступник действовал куда аккуратней, изящней. Крови там не было совсем, а молодые люди даже не успевали понять, что с ними произошло. Слава же все осознавал, и конец его был кровавым и страшным.

— Но может быть и такое, что действует один человек, просто на третий раз он уже озверел. Или лично против Славки у него много чего накопилось.

— Давай рассуждать, что может быть общего у этих трех убийств?

— Почему трех? Двух! Антон не в счет. Он уцелел и сейчас в безопасности.

— Да, парню удалось выжить, но только благодаря невероятной везучести. Уверена, преступник не стал его добивать, потому что счел мертвым. В случае с Ромой он свою работу закончил. От раза к разу он совершенствуется.

— Почему ты говоришь «он», а не «она»? Рома уверял, что на свидание Антона пригласила какая-то баба. И сам Рома собирался шантажировать опять же какую-то бабу.

— Но какую?

— Случайно не тебя? Могла ты Романа кокнуть?

— А ты?

— У меня на это время есть алиби.

— У меня тоже.

Да, девушкам повезло, у них обеих было алиби. И не у них одних. Дело было ранним утром, когда центр пробуждался ото сна. И почти каждый мог точно сказать, кто и где находился. Следователь подробно расспросил всех в центре, кто и с кем был в тот промежуток времени, когда погиб Роман. И так как у обеих подруг имелось алиби, они могли теперь чувствовать себя относительно спокойно. Хоть по этому поводу следователь не мог к ним прицепиться.

Из всех женщин в коллективе алиби на время убийства не было лишь у Тамары Васильевны и Ларисы Дмитриевны, которые по причине важности их персон занимали отдельные домики. Верней, алиби у Ларисы Дмитриевны было, но какое-то… хиленькое. Алиби директрисы подтвердил тогда один лишь Слава, живший через стенку от нее. Да и то он сказал, что вроде как слышал голос Ларисы Дмитриевны, но не на протяжении всего утра, а эпизодически. Директриса с кем-то разговаривала по телефону, но Славе это могло сквозь сон и померещиться. Да и вообще, сам Слава нынче был покойником.

— А вдруг это Лариса их всех замочила?

Но Аня усомнилась в такой возможности. Вряд ли Антон помчался бы на свидание с директрисой с такой охотой. Все-таки Лариса Дмитриевна ему в матери годилась. Да и женской привлекательности в ней было не больше, чем в колченогой табуретке. Предположить же, чтобы директриса вдруг воспылала страстью к Роману до такой степени, чтобы пригласить его на вечернее свидание, тоже было невозможно. Директриса много раз выражала свое неудовольствие работой Романа, который, как ей казалось, слишком много времени проводит вне территории центра. Дело даже чуть было не дошло до увольнения, да Роман вовремя пообещал исправиться. И действительно, пару дней усердно возился со своими подопечными, а потом снова начал ушмыгивать из центра к своей любовнице, как это теперь точно знали подруги. Так что отношения у директрисы с Романом были скорей напряженными, чем романтическими. Тут уж не до свиданий.

— Во всяком случае, мы-то с тобой друг другу доверять можем, — пришли девушки к утешительному выводу.

Насчет того, что их обвинят в нападении на Антона, подругам вообще волноваться было нечего. Они были в Рабочем поселке, где беседовали с гадалкой Глафирой. Случись что, можно было найти жителей поселка, у которых подруги спрашивали дорогу. Со Славиным убийством дела обстояли хуже. Лидуся принимала душ и делала это в одиночестве, поэтому алиби не имела. А Аня бродила по территории центра и по берегу озера, причем тоже в одиночестве, что было не совсем хорошо. Ведь что мог подумать следователь? Если Аня гуляла столько времени по округе одна, то она могла и на Славу наткнуться. А так как ссора у них сегодня получилась сильно громкая, то об этом следователю обязательно доложат, если уже не доложили.

И если первые два происшествия Аню практически не коснулись, то насчет третьего девушка здорово переживала.

— Ты чего ногти грызешь?

— Страшно.

— Мне тоже страшно.

— Тебе-то что? Ты со Славкой не ссорилась.

— А при чем тут это?

— Не хочется, чтобы меня в его убийстве обвинили.

Лидуся так и ахнула:

— Спятила?

— А что? Мы с ним поссорились, очень многие нашу ссору и слышали, и даже лично наблюдали. И случилось это сегодня. А спустя всего несколько часов Славку находят мертвым. Никаких ассоциаций не навевает?

— Ни один человек из наших не подумает на тебя, — горячо заверила ее Лидуся. — Ты на такое зверство просто не способна!

— Спасибо тебе на добром слове.

Степан, который всю дорогу прислушивался к разговору подруг, внезапно сказал:

— Вы, девчонки, неправильно все выстраиваете. Вы думаете о том, кто мог или не мог, а надо думать о том, кому эти убийства были выгодны.

— Кому? Убийце и были выгодны.

— Поэтому он их и убил!

— Правильно, — кивнул Степан. — И у нас уже есть одно покушение и два убийства. Все пострадавшие молодые люди, работающие в нашем центре. Но не только это их должно объединять. Есть что-то еще. Вот вам и нужно придумать, как эти трое могут между собой быть связаны? Что у этих троих ребят могло быть общего? Что-то должно быть, иначе бы убили не их, а кого-то другого.

— Но это только в том случае, если у преступника был мотив, — сказала Аня.

— Вот-вот, — поддержала ее и Лидуся. — А если преступник руководствовался одной лишь черной всепоглощающей злобой? Если нападал на первого, кто попадался ему на пути?

— Нет, так не может быть, — возразил Степан. — Он готовился. Антона заманил в уединенное место под предлогом свидания. Ромка сам бегал на свидания, там его преступник и подловил. Мы не знаем, как он заманил Славку в заброшенный дом, но я думаю, шерше ля фам, ищите женщину. Славка был большим охотником до прекрасного пола.

— Какой женщине под силу так топором работать? На Славке живого места не осталось.

— Да взять хотя бы ту же Тамару Васильевну. Очень крепкая дама. Я лично видел, как она пятидесятилитровые бачки на вытянутых руках несла. Мне такое не под силу, а у нее легко так, играючи выходит.

Но поверить в то, что такое сотворила уважаемая мать многочисленного семейства, бабушка, а в скором времени так и прабабушка, ибо своего первенца Тамара Васильевна родила ровно в восемнадцать лет, было очень сложно. И потом, где мотив? И разговор со Степаном сам собой завял.

— А я вот тут подумала, — произнесла Лидуся шепотом, — ведь Глафира мне правильно все нагадала. Не выйду я замуж за Славу. Другой жених у меня будет.

— Так радуйся.

— А мне страшно, — призналась Лидуся. — Помнишь, что Глафира еще сказала? Что смерть рядом со Славкой ходит. И меня тоже задеть может.

Аня даже по лбу себя стукнула.

— Лидуся! А ведь это идея!

— Что? Какая идея?

— Глафира!

Но подруга все еще не понимала.

— Глафира и напала на Антона с Ромкой. А потом заодно и на Славку.

— Зачем ей? — оторопела Лидуся.

— А что? Женщина она молодая, но при этом вдовая. Мужиков любит, сама говорила, что замужем была много раз и не прочь снова сходить. А куда ее мужья девались? То-то и оно, что они все умерли. Глафира их убила!

И, увлеченная своей идеей, Аня неслась дальше:

— Что, если это она Антона на свидание и пригласила? То есть не Антона, а Ромку. Но пришел Антон. Глафира на него напала, а потом испугалась, что правда обо всех ее похождениях наружу выйдет, дом свой подожгла, Ромку убила и сбежала. И не гибла она в огне, тела-то ее не нашли. Жива она, просто хочет, чтобы все думали, что она умерла. Кто же на мертвую подумает, что это она мужиков убивает? И на Антона покушалась, и на Ромку, и на Славку!

Лидуся помолчала, осмысливая эту версию.

— А к нам в центр как Глафира просочилась? Как письмо с приглашением на свидание передала? В центре ее никто не видел.

— Могла попросить кого-нибудь об услуге.

— Нет, это уже фантазии. И потом, откуда тогда Глафира знала, что Славке опасность или даже смерть угрожает?

— Вот в том-то и дело! Она знала, потому что сама все эти убийства и спланировала, и осуществила. Ну, Лидуся, сама подумай, нельзя же в самом деле поверить, что Глафире правду о будущем ее гречка подсказала!

Но Лидуся считала, что в этом ничего странного как раз и нет. При этом со стороны водительского сиденья раздались какие-то сдавленные звуки, словно Степан чем-то там подавился. И так как затылок его при этом как-то очень уж подозрительно затрясся, словно шофер бился в приступе беззвучного хохота, подруги поспешили разговор свернуть и весь остаток пути до города проделали в молчании.

Глава 10

По дороге девушки несколько раз пытались дозвониться до Анечки. И наконец им это удалось. Девушка ответила на вызов, но начала с претензий:

— Зачем вы мне названиваете без конца? Уже ночь. Я сплю.

— Ой, какая вы молодец, что ответили! Вот только у нас плохая для вас новость.

— Что случилось?

— Ваш жених Слава… с ним… в общем, с ним не очень хорошо. Даже прямо сказать, плохо.

— Не понимаю, о ком идет речь? — все так же недовольно спросила девушка.

— Слава — ваш жених… Понимаете, он попал в больницу.

Выложить невесте сразу всю правду, да еще по телефону подруги не решились. Но девушка и не думала тревожиться.

— Не знаю я никакого Славу, — отрезала она.

— Но вы Аня?

— Я — Полина.

— А… а где же Аня? Лариса Дмитриевна дала нам ваш телефон, сказала, что это номер Ани — невесты ее племянника Славы. Выходит, она ошиблась?

Какое-то время в трубке молчали.

— Подождите, — произнесла затем девушка как-то нервно. — Я выйду в другую комнату, чтобы ребенка не разбудить.

У нее еще и ребенок? От Славы? Хотя если она Полина, то, наверное, к Славе ее ребенок отношения не имеет. Или все-таки имеет?

— Послушайте, я не знаю, что там случилось со Славкой, — сдавленно зашептала в трубку Полина, — да мне это по большому счету и безразлично. После того как мы расстались, я лишний раз с ним стараюсь не общаться.

— Расстались?

— Да, у нас со Славой были отношения. Пару месяцев мы с ним встречались. Закончилось это все еще три года назад. Но потом по старой памяти мы с ним иногда созванивались. И его невесту перед теткой изобразить я согласилась только потому, что проспорила ему. Вот и пришлось мне играть роль. И еще денег мне Славка пообещал, да заплатил лишь половину и то после долгих уговоров и угроз. Я пригрозила, что иначе потребую у него изъять со всех страниц в Сети наши фотки и всем расскажу, что никакая я ему не невеста.

— Погодите, какие фотки?

— Славка попросил меня изобразить перед всеми его невесту.

— Это мы уже слышали.

— Перед теткой один раз пришлось засветиться, — продолжала объяснять Полина. — И в Сети на своих страницах Славка с моего согласия тоже выложил наши с ним фотографии. Вроде как я его невеста. Можете посмотреть на Фейсбуке, если не верите.

Ругая себя за то, что они раньше этого не сделали, подруги вошли в Сеть. Аня была у Славки в друзьях, так что ей не стоило никакого труда войти на его страничку. Там она увидела фотографии Славки и его предполагаемой невесты.

— Высокая стройная брюнетка рядом с ним — это вы?

— Я! — подтвердила Полина. — Значит, вы видите наши со Славой фотографии?

— Их немного, но они есть.

— Специально фоткались, чтобы у людей сложилось впечатление, что мы и впрямь жениться собираемся.

— Но на самом деле вы не его невеста?

— Нет.

— А ребенок у вас общий все-таки есть?

— Послушайте, — нетерпеливо воскликнула Полина, — ребенок у меня совсем от другого человека, от моего мужа. А со Славой у нас теперь ничего нет, и вспоминать о том, что когда-то было, не хочется. Но ему зачем-то понадобилось, чтобы я выступила в роли его невесты. Денег мне за эту услугу посулил. У меня ребенок тогда болел, денег на лекарства уходила целая уйма. Вот я и согласилась немножко соврать. Это же не грех, если врешь ради доброго дела.

Вопрос был, конечно, спорный, но подруги не собирались сейчас вдаваться в такие тонкости.

— Славка сказал, что никаких проблем не будет. И действительно, до поры до времени никто меня не трогал. Даже тетка Славкина мне всего раз и позвонила. В конце мая это было. Ласково так со мной поговорила. Спросила, мол, деточка, когда же вы со Славой свадебку играть хотите? Ну, я ей и сказала, что осенью. А она опять так сладенько, а в каком ЗАГСе регистрировать отношения будете, что-то запамятовала я. Ну, а у нас про это со Славкой уговору не было, я ей и сказала: спросите у Славы, всеми организационными делами он у нас занимается. И все. Попрощались, и она мне больше не звонила. Хотя Славка специально со мной оговорил, что он даст своей тетке мой сотовый, чтобы я ей отвечала. Я согласилась, но тетка меня больше не дергала. И вдруг сегодня раз десять позвонила. А теперь еще и вы звоните. Что хоть со Славкой? Серьезно он заболел?

— Да. Очень серьезно.

— Ну, пусть поправляется.

Голос Полины звучал равнодушно. Ей было явно до фени, что там происходит с ее так называемым женихом.

— Вам неинтересно?

— Я вам ничем помочь не могу. Мы со Славой фактически посторонние друг другу люди. Только в Сети мы с ним и женихаемся. На деле между нами ничего нет уже много лет.

Полина явно собиралась прекратить этот разговор и попрощаться, но подруги не могли так быстро отсоединиться.

— А кто же тогда Славкина невеста? — ошеломленно спросили они у Полины.

— Понятия не имею, кто она такая. Никогда ее даже не видела. Сам Слава меня с ней не знакомил, а я, как вы понимаете, тоже к такому знакомству не рвалась.

— Но как она отнеслась к тому, что вместо нее роль невесты исполняет другая? Что всюду ваши фотографии, а не ее?

— Не знаю, — произнесла Полина. — Честно говоря, я даже об этом не задумывалась. Наверное, Славка как-то ей все объяснил. Он большой мастак девушкам лапшу на уши вешать.

А вот подруги задумались. Им казалось, что любая девушка, узнав, что ее жених выставляет на всеобщее обозрение свои фотографии с другой девушкой, а вовсе не со своей законной невестой, будет как минимум обижена.

Разговор с Аней-Полиной поставил девушек в тупик. Что затеял Славка? Зачем ему было выдавать постороннюю девушку за свою невесту? Ох, не к добру это!

— Одно могу сказать точно, — задумчиво пробормотала Аня, разглядывая снимок Полины, которая весело скалилась в объектив всеми своими тридцатью двумя безупречно ровными и белоснежными зубами, — мне Славка показывал фотографию совсем другой девушки.

— Он показывал тебе свою невесту?

— Я же тебе говорила, только ее фотографию. Очень старую и плохого качества. Та девушка была очень худой, болезненного вида и с длинными светлыми волосами. А у Полины они темные.

— Волосы и покрасить можно.

Но Аня не согласилась.

— Полина — вон какая гладкая да ухоженная. Цветущий вид у девки.

— Красивая девушка, — согласилась Лидуся. — С такой красавицей и на публике показаться не стыдно.

— А та девчонка, что у Славки была на фотке… Просто заморыш в тапках.

— Но Славка ее любил?

— Клялся, что любит. Но при этом в Сети почему-то разместил свои фотографии с Полиной.

Как это можно было увязать со Славиными клятвами в любви к другой девушке? И с его намерением жениться опять же на другой девушке, а вовсе не на Полине? Теперь подруги даже засомневались, стоит ли им ехать по тому адресу, который дала им Лариса Дмитриевна. Если Славина невеста совсем не его невеста, может быть, в той квартире никого и нет?

Впрочем, ехать им до нужного адреса оставалось недолго. Всего через десять минут они миновали указатель, который информировал их о том, что они находятся в городе. А еще через четверть часа уже выходили у нужного им дома. Адрес Степану дала сама Лариса Дмитриевна, она же велела шоферу проводить девушек до нужной квартиры.

— Мало ли что еще может случиться, — так пояснила она свое решение. — Если на мою семью такой мор напал, может, он и Анечку прихватит. Придут к ней мои девочки, а она там лежит уже холодненькая. Нужно, чтобы с ними в этот момент кто-нибудь был рядом.

На этой жизнеутверждающей ноте подруги и отправились в путь. Но сейчас, бредя по темному безлюдному двору к нужному подъезду, девушки в душе благодарили директрису за ее предусмотрительность. Особенно не по себе им стало, когда в квартире, которую занимала Анечка, им никто не ответил.

— Неужели и впрямь холодненькая лежит? — пискнула Лидуся. — Ой, как не хочется снова дело со жмуриками иметь!

— Может, она на работе?

— Или этой невесты вообще нет.

Но Аня все-таки придерживалась версии, что кто-то в Славиной квартире должен жить, иначе его хозяйственные родители быстренько бы ее снова сдали. И тогда, опять же, там кто-то бы жил. И потом Слава же показывал Ане фотку своей девушки. И рассказывал о ней так горячо и страстно, что его никак нельзя было заподозрить во лжи. И еще Аня помнила, что Слава со своей невестой собирались осенью сыграть свадьбу, для чего все лето должны были вкалывать. Слава у своей тетки, невеста тоже где-то. Наверное, пашет в ночную, бедная, без сна и отдыха.

— Надо смотаться к ней на работу.

— А где она работает?

Так как этого ни одна из девушек не знала, Аня выдала следующую версию:

— Или она осталась ночевать в гостях у своих друзей.

— А кто у нее друзья?

Увы, и этой информацией подруги не располагали. И не представляли, как и где они еще могут поискать Славину невесту.

— Напрасно мы приехали!

— Раз уж приехали, может, записку ей оставим?

— И что мы в ней напишем? Слава умер, приезжайте, заберите его тело? Нет уж! Пошли к его родителям.

— Ты что!

— А что? Они живут в этом же доме. Помнишь, Лариса говорила, что Анечка у своих свекра со свекровью в соседях.

— И ты собираешься сказать этим людям, что случилось с их сыном?

Лидуся подумала и призналась:

— Нет, совсем не хочу сообщать им эту новость. Но можно ведь и не говорить!

— Как это?

— Притворимся, что мы ничего не знаем. Скажем, что мы Анины подруги, или нет, лучше ее родственницы. Да, вот именно так и скажем, что мы дальние родственницы невесты их сына из глубокой провинции! Приехали к Анечке погостить, а тут такая незадача, ее дома нету. Попросим у родителей координаты настоящей Ани, уж они должны про нее хоть что-то знать.

— А если они не захотят давать незнакомым девицам ее телефон?

— Под угрозой, что мы можем остаться гостить у них? Дадут обязательно!

И, видя, что Аня сомневается, Лидуся продолжила ее убеждать:

— Вот ты сама представь, вваливаются к тебе среди ночи две девицы и говорят: либо вы нам даете телефон нашей троюродной сестрицы, у которой мы будем жить, либо мы остаемся до поры до времени у вас. И что ты выберешь?

— Выставлю девиц на улицу.

— Но мы же родня! — изумилась Лидуся. — А с родней ссориться ни в коем случае нельзя. Вот у моей мамы есть брат — дядя Слава, который женился на тете Миле из Тулы. И к ней приехали родственники из совсем уж глубокой провинции. И приехали-то они погостить всего на недельку, разве же это срок, но у тети Милы как раз в квартире ремонт был. Она попыталась своих родственников пристроить к свекрови. А та ни в какую. Тетя Мила к моей тетке, та тоже в крутой отказ. Тетя Мила тогда к моей маме прибежала. А мама у меня добрая душа, комната у нас свободная была, пустила она этих бедолаг. Так вот, они от расстройства, что их тут знать не желают, за родню не считают, даже меньше трех дней у нас прожили, назад к себе уехали. А из-за этого весь наш клан раскололся надвое. Тетя Мила за свою родню так на нашу семью обиделась, что свекрови и моей тетке все, что она о них до сих пор втайне думала, в лицо высказала. И дядя Слава сторону жены принял. Тоже кое-что матери и сестре сказал. Оно и понятно, у его матери квартира в пять комнат, у сестры с мужем три, запросто могли девчонок принять, а не захотели. Мешать они им будут, золото — брильянты — хрусталь — фарфор сопрут. В общем, Мила имела повод, чтобы обидеться. И теперь одни Кольцовы тетю Милу у себя принимают, и она с ними общается, а другая часть Кольцовых знать Милу не желает, и она к ним ни ногой. А произошло это, на минуточку, когда меня еще и на свете-то не было. Вот как оно бывает. Так что с родней надо очень осторожно себя вести. Я тебя уверяю, Славкины родители не посмеют отказать родственникам его невесты, они нам дадут все Анины координаты, лишь бы мы к ним на постой не попросились.

— Ну, не знаю. А им не покажется странным, что у нас нету даже номера ее телефона?

— А мы им об этом не будем говорить, — после минутной паузы сказала Лидуся. — Мы попросим адресок Аниной работы. Ну, или тот, где ее можно сейчас найти. А насчет номера телефона, когда уже уходить будем, попросим его сверить. Дескать, вдруг настройки у нас в телефоне сбились. Все отлично пройдет, вот увидишь.

И Лидуся буквально поволокла вяло отнекивающуюся Аню за собой. Степан безмолвно последовал за ними.

— Девки, вы сами не понимаете, что творите, — твердил он им. — Там люди пожилые, ночь, а вы к ним ломитесь.

Но Лидуся и слушать никого не хотела. В нее словно сам черт вселился.

— Все будет сказочно! — твердила она. — Все будет феерично!

Что она под этим подразумевала, не понимали ни Аня, ни Степан, но они покорно следовали Лидусиным указаниям.

К сожалению, ее тщательно разработанный план дал сбой уже на первом этапе. В квартире Славкиных родителей им тоже никто не ответил.

— Да что же это такое! — возмутилась Лидуся. — Куда же это они все подевались? Аньки нет, но она девка молодая, жених отсутствует, могла и загулять. Но пенсионеры… Эти-то куда исчезли?

Аня вспомнила свои разговоры со Славой и предположила:

— Может, на дачу уехали?

Степан тут же откликнулся:

— Если на дачу, то я могу…

Но Лидуся не позволила ему взять лидерство в свои руки.

— Они просто спят!

И заколотила изо всех сил в дверь. Ее усилия не остались без ответа. Нет, Славкины родители не проснулись, но зато отреагировали их соседи.

Сперва из-за соседней двери раздались крики:

— Вы что там? Очумели?

А затем дверь открылась, и на пороге появился до крайности обозленный мужик в одних семейных трусах в горошек. Несмотря на комичный вид, настроен он был далеко не юмористически.

— Кому тут не спится среди ночи?

Но, разглядев, что перед ним не какие-нибудь маргиналы, а внешне вполне приличные девушки, причем их сопровождающий тоже может поиграть мышцами, несколько поубавил тон:

— Что вам?

— Вот… — сказала Лидуся, тыча пальцем в дверь Славкиных родителей. — Приехали из Томска, а их нет.

Сосед недоверчиво оглядел всю компанию, а потом почесал голую грудь и зевнул:

— На даче они. Каждый год, как май месяц, они свою рассаду, ящики-коробки берут и до октября из города сматываются.

Степан снова оживился, шагнул вперед, но Лидуся не дала ему и словечка промолвить.

— А где у них дача?

— Почем мне знать? — удивился сосед. — Не я же к ним в гости из Томска прикатил. Звоните своим, узнавайте. Но только если вы тут буянить вздумаете, я полицию вызову.

И с этими словами сосед захлопнул свою дверь с таким грохотом, что с потолка посыпалась побелка.

— Что за люди? — огорченно схватилась за голову Лидуся. — Той нет, эти на дачу укатили. Захочешь сообщить о чем-то важном, и поговорить не с кем.

— Если говорить насчет дачи… — снова начал Степан, но Лидуся опять не дала ему закончить.

— Нет! — воскликнула она. — Мы так не договаривались! Зачем Лариса Дмитриевна послала нас сюда?! Я ей звоню!

Степан снова попытался что-то сказать, но Лидуся лишь отмахнулась от него:

— Отстань! Я разговариваю!

Диалог с Ларисой Дмитриевной был коротким. Та внимательно выслушала поток жалоб своей сотрудницы, а потом велела:

— Так поезжайте на дачу. В чем проблема? Степан вас туда отвезет.

Лидуся разинула рот:

— Как… Он…

Она сунула смартфон в карман и с негодованием уставилась на Степана:

— Почему ты не сказал нам, что знаешь, где у них дача?

Степан даже онемел от такой наглости. И пока он набирал воздуха в легкие, чтобы дать Лидусе достойный ответ, Аня встала между ними.

— Отстань от него, — велела она подруге. — Степан несколько раз пытался тебе это сказать, но ты ему и слова не позволяла вставить.

Но Лидуся не любила признавать свои ошибки.

— Так что же мы стоим? — воскликнула она. — Бегом к ним! Чем скорей найдем Аню и доставим ее к следователю, тем лучше. А то мне вся эта история с фальшивыми невестами, пропавшими невестами и отъехавшими родственниками уже перестает нравиться.

В дачное садовое товарищество «Заря» компания сыщиков въехала тихо и скромно. Машина их неслышно проехала по грунтовой дороге, а потом, слегка шурша покрышками по рассыпанному гравию, остановилась возле неприметного, маленького, деревянного, выкрашенного в желтый цвет домишки с покрытой стареньким шифером крышей. Сразу становилось ясно, что особых средств у его хозяев нету, но по мере сил и возможностей они о своем домике заботятся, любят его.

Сад был ухоженный. Прямо у калитки цвели два пионовых куста. Таких гигантов девушкам видеть еще не приходилось. Некоторые цветки были размером с детскую голову, а в высоту кусты доходили Ане до талии. Возле домика было спокойно, а вот внутри что-то было не так. За плотно задернутыми занавесками мелькали какие-то сполохи, словно бы в домике смотрели кино на большом экране.

— Что там такое?

— Не иначе, как горит чего.

Степан высунул голову из окна машины, принюхался и озабоченно подтвердил:

— Ну, точно, пожар. Дымом пахнет.

Лидуся тут же выпрыгнула из машины. Впрочем, теперь она действовала осторожней и сперва уточнила у Степана:

— Это дом Славиных родителей?

— Да.

И лишь после этого она опрометью понеслась к крыльцу. Низенькая калитка ее не остановила, девушка просто перепрыгнула через нее. Через секунду она уже была возле входной двери и пыталась ее открыть.

— Заперто!

А на что она, интересно знать, рассчитывала? Что хозяева улягутся спать с дверями нараспашку? Ясно, что они перед сном предусмотрительно заперли дверь, чтобы к ним не пожаловали всякие там незваные-непрошенные Лидуси. Аня на крыльцо не побежала, она прильнула к освещенному изнутри окну, оно показалось ей каким-то слишком уж теплым, прямо горячим. Похоже, внутри и впрямь бушевал огонь. Ане даже послышался треск пожираемого огнем дерева. А уж дым и вовсе валил из всех щелей. И конечно, первым побуждением девушки было разбить окно.

— Нельзя! — еле успел перехватить ее руку Степан.

Аня и сама уже спохватилась. Она знала, если разбить окно в комнате, где начался пожар, это даст новый приток кислорода, отчего огонь разгорится с удвоенной силой. Знала, да в панике запамятовала. А Степан — молодец. Не запаниковал. Надо будет поискать вход в том месте, куда огонь еще не добрался.

Лидуся продолжала воевать с дверью. Степан хотел отстранить ее, но девушка сопротивлялась.

— Я сама! Сейчас! — пыхтела она, то налегая на дверь всем телом, то изо всех сил крутя ручку.

— Пусти меня.

Но Лидуся все не унималась.

— Еще немножко! — пыхтела она. — Еще чуть-чуть.

— Дай я открою.

Степан повысил на девушку голос, и Лидуся наконец взглянула на него. В руках мужчина держал ключ, который он отыскал под ступенькой крыльца.

— Я открою замок.

Ключ плавно повернулся в замке, и дверь распахнулась. Девушки обрадовались. А вот лицо Степана выражало какое-то детское удивление, словно он не ожидал, что ключ подойдет.

Но какие бы чувства ни одолевали Степана, мешкать было нельзя. Из открытой двери вырвались клубы дыма. Степан закрыл рукавом куртки лицо и устремился внутрь горящего дома.

Напоследок он лишь крикнул девушкам:

— Звоните пожарным!

И исчез в клубах дыма. Лидуся сунулась за ним, но быстро выскочила назад, чихая и кашляя.

— Там все в дыму, — сообщила она, вытирая заслезившиеся глаза. — Ничего разглядеть невозможно.

Аня и сама видела, что дыма очень уж много. Вряд ли тут можно справиться своими силами. Надо звонить пожарным. В этот момент за ведущими в комнаты дверями что-то загудело, показались языки пламени, а затем появился Степан. Лицо у него было совершенно красным, волосы на голове обгорели, а рукав куртки дымился.

— Воды! — крикнул он. — Быстро!

Подруги засуетились. Увидев бочку с поливочной водой, Аня зачерпнула из нее ведром и плеснула на мужчину.

— Еще!

Степан подскочил к бочке и, перегнувшись через бортик, нырнул в воду чуть ли не по пояс. В какой-то момент его перевесило, и некоторое время в воздухе болтались лишь его ноги. Сначала подруги смиренно ждали, полагая, что так и нужно. Но ноги Степана дергались все отчаянней, буквально взбивали воздух. А потом вдруг мужчина изловчился и вынырнул назад. Жадно хватая ртом воздух, он возмущенно таращился на девушек.

— Идиотки! — завопил он на подруг, едва отдышавшись. — Я чуть не утоп в этой бочке!

Оказалось, что плечи Степана застряли внутри узкой емкости, и он не мог выбраться. Если бы ему не удалось освободиться, он бы попросту утонул.

— Не понос, так золотуха! — продолжал возмущаться шофер. — Ох, связался я с вами, девки! Пропадай теперь совсем, голова ты моя головушка!

И с этими словами Степан снова забежал в дом. На этот раз подруги подготовились уже лучше. Они нашли шланг, который шел прямо от колодца. Нашли выключатель. И когда мужчина вновь появился в дверях горящего дома, неся на этот раз на руках чье-то тело, прямо ему в грудь ударила тугая струя воды. Степан такого холодного приема, конечно, не ожидал. Он ухнул и не устоял на ногах. Вместе со своим грузом он повалился назад в дом. Обалдевшие от всего происходящего девушки молча наблюдали за этой картиной, продолжая поливать шофера и его ношу водой.

Барахтаясь в луже, Степан пытался встать на четвереньки и отчаянно ругался:

— Прекратите!

Только после этого девушки отвели струю в сторону. Степан кинул на них теперь уже откровенно ненавидящий взгляд и снова скрылся в доме. На этот раз он отсутствовал недолго, вскоре он вынес на руках женщину и без сил повалился на землю, жадно вдыхая воздух. А подруги, боясь приблизиться к оказавшемуся таким нервным мужчине, занялись спасенными людьми. Это была пожилая пара. Видимо, пожар застал этих людей спящими. Оба были в пижамах. И, наверное, они просто не заметили, как начался пожар.

— Это Славины родители?

Степан подругам даже не ответил, так он теперь их презирал за неуклюжесть и никчемность.

В первый момент девушки решили, что пожилые люди мертвы. Хотя одежда на них была цела и следов пламени было не заметно, они не шевелились.

— Наглотались дыма и умерли!

— Угорели!

Услышав это, Степан с трудом поднялся с земли и подошел поближе. Он взял за запястье сначала одного, потом другую и произнес:

— Живы они.

— Точно?

— Им вообще здорово повезло. В их спальню огонь еще не добрался. Дыма в их комнате тоже не было, потому что дверь хорошо подогнана, да еще и спали старики с открытым окном. Плохо то, что решетка на окне у них стоит. И зачем они ее поставили? Красть у них нечего. Никак мне эту проклятую решетку не выломать было. Я и так, и эдак, только время потерял. Так-то я бы стариков через окно выпихнул, а пришлось мне с ними через гостиную идти. А там такое…

Степан не договорил, да подруги и сами видели, как сильно обгорела одежда на мужчине. От волос на голове осталось одно воспоминание. Ресниц и бровей не было вовсе. Сама кожа на лице покраснела, и Степан все время мочил ее водой, так сильно пекло обожженные места. Одежда тоже обгорела, но все-таки благодаря тому, что в горящий дом мужчина забегал весь мокрый, сам он пострадал все же меньше, чем можно было ожидать.

И думаете, он был за это благодарен Ане с Лидусей? Как бы не так! Он смотрел на них так, словно они лично были виноваты в том, что ему довелось пережить.

Чувствовать на себя ненавидящий взгляд Степана было неприятно, и девушки поспешили переключить его внимание на другую тему.

И Аня, подсев к старикам, спросила у Лидуси шепотом:

— Не знаешь, почему у Славы такие старые родители?

— Уж какие есть. Родителей, знаешь ли, не выбирают.

— Но Слава совсем еще молодой человек.

— Родили, значит, папа с мамой его поздно.

Аня еще немного подумала и задала следующий вопрос:

— А почему они не шевелятся?

Лидуся прислушалась к дыханию пострадавших и сказала:

— Они спят.

Спят? Как можно было спать после того, что случилось? Девушки этого не понимали. Но приехавшие пожарные подтвердили диагноз Степана.

— Спят, — сообщил один из них, пощупав пульс. — Сердечный ритм спокойный, наполненность пульса хорошая. Они находятся в глубоком сне. По всей вероятности, старички хлопнули снотворного, которое и не выпускает их из своих объятий.

— Но их жизни ничего не угрожает?

— Медики разберутся.

К этому времени огонь уже вырывался наружу, лопались стекла, и на шум набежали соседи. Они не стали дожидаться прибытия врачей, подхватили стариков за руки и за ноги и отнесли в соседний домик, отлеживаться. Там над ними захлопотали, и совместными усилиями погорельцы пришли в себя. Открыв глаза, они долго не могли взять в толк, почему они проснулись в чужом доме в окружении всех этих людей.

— Наталья Федоровна! — взывали к ним соседи. — Иван Трофимыч! Родненькие вы наши! Да как же это вас угораздило так?

Но муж и жена одинаково не врубались в происходящее.

— А?

— Что такое?

— Ведь чудом живы остались.

— Почему?

— Дом ваш сгорел!

— Как?

Старички собрались было бежать, да двигались они все еще неуверенно. И соседи вновь уложили их назад.

— Лежите. Там уже ничего не спасти. Полыхнуло так, что только держись. Счастье, что сами выжили.

— Ничего не помню, — признался Иван Трофимыч.

— Девочек вон благодарите, — не унималась соседка — тетя Галя, в доме которой они и находились. — Вы им зачем-то среди ночи понадобились, они вас из огня и вытащили.

— Это не мы. Это Степан.

— Они, они! — вдохновленно закричала тетя Галя. — И мужичок с ними был. Они вас втроем из пожарища и спасли.

Иван Трофимыч снова вздохнул:

— Ничего не помню. А ты, Наташа? Как полыхнуло-то хоть?

— Это вы нам скажите! — закричала тетя Галя, которая, похоже, просто не умела разговаривать иначе. — Как же вы такое допустили? Коротнуло у вас где? Может, обогреватель включенным оставили?

— Дровами мы топим, будто не знаешь. Электричество дорого жечь. Из леса сухостою привезу на тележке, им и топим.

— Может, искра какая из печки убежала?

— Сто лет топим, никогда греха не было. Лично печку глиной обмазывал.

— Что же случилось тогда?

Иван Трофимыч развел руками и с недоумением посмотрел на жену. Та тоже смотрела на мужа, верней, на его пижаму.

— А чего это ты эти штаны напялил? — подозрительно спросила она у него. — Я же пижаму для Славки купила. Подкоротить чуток хотела, для этого с антресолей и достала. Зачем ты ее на себя нацепил? Это же подарок ему на свадьбу.

Полосатая пижама была сшита из добротной фланели, которая в СССР была излюбленным материалом как для женских халатов и детских платьев, так и для мужских рубашек и пижам. И все бы хорошо, но вот расцветки у этих пижам были, как бы это поделикатней выразиться, винтажными. Представить себе модника Славку в такой пижаме было невозможно. Но, наверное, его родители и впрямь были сильно стеснены в средствах, если даже для свадебного подарка сыну выбрали пусть и не ношеную, но купленную еще в незапамятные времена вещь.

— Вроде не помню такого, чтобы надевал, — растерялся Иван Трофимыч. — Да и не люблю я пижам этих, в трусах всю жизнь сплю, ты же знаешь.

— Знаю. А как же тогда Славкина пижама на тебе оказалась?

— А сама-то вырядилась! — хмыкнул в ответ Трофимыч. — Это на тебе что такое, хотел бы я знать?

Сорочка Натальи Федоровны и впрямь поражала обилием кружев, вышивки и крахмала. От последнего ткань стала такой жесткой, что сорочка стояла колом, и маленькая Наталья Федоровна была в ней словно внутри колокола. Сорочка тоже была родом из СССР. Только там на женщинах можно было увидеть такую «красоту».

— Уж не твоя ли погребальная сорочка? — поинтересовался супруг у женщины.

— Вроде она.

— Ты что же достала ее? Помирать собралась? И меня на тот свет с собой забрать хотела?

— Ваня, я ничего не понимаю, — растерянно заулыбалась в ответ жена. — Откуда на нас эти вещи? Я не помню, чтобы мы их надевали. Я вообще ничего не помню.

Иван Трофимыч тоже выглядел смущенным.

— Вроде бы Анька к нам приезжала? — спросил он у жены минуту спустя.

— Да, правда. Я теперь тоже вспоминаю, приезжала она.

— Чай мы с ней пили.

— С пирожными, — откликнулась жена. — Она мне вкусные буше привезла, как раз такие, как я люблю. Не хотела я ее принимать среди ночи, да перед пирожными не устояла. Чтобы ими полакомиться, в город ехать надо. А в город мы раньше сентября месяца не попадем. Выходит, еще три месяца без вкусняшек жить. Приняла невестку. Да и то сказать, что уж поделаешь, видать, судьба у нас такая горькая. Обезумел сынок, так и нам головы не сносить.

— Будет тебе, Наташа. Может, и неплохая девка. С лица страшна, так ведь с лица воду не пить.

— Кабы только это.

— Ну, толста малость, так после родов обычно тощие толстеют, а жирные, напротив, с тела спадают. Может, поменяется еще.

— И это не беда.

— А что старше она нашего Славки, так на это вообще внимания обращать не надо. Сейчас, как в телевизор не глянешь, все наши звезды, кому на пенсии полагается быть, с молодыми супружниками рассекают.

— Да и это бы ладно.

— Главное, как Славка ваш свою корову любит, — влезла в разговор соседка тетя Галя. — То за жопу ее подержит, то за сиську. А как ее рядом нету, только ласковые слова про нее и говорит. Не мешали бы вы счастью сына. Притерпелись бы к бабе.

— Мы и не против, — сказала Наталья Федоровна. — Это она нас знать не хочет. Вроде как при Славе ласковая с нами, а он выйдет, словно лед холодная делается. Он в комнату, она и щебечет, и вокруг нас вьется. Он на кухню, она истукан истуканом. Смотрит презрительно, чуть что — огрызается. Славка войдет, она вновь личину на себя нацепит и хвостом перед нами метет. А Славке и невдомек, чего родители перед невестой с каменными лицами сидят? Вроде бы невеста перед ними чуть ли не ковриком расстилается, а они все недовольны.

— Ох, и хитра бестия! — подтвердил слова жены Иван Трофимыч.

На этом месте подруги решили, что должны вмешаться в разговор стариков. Новость о том, что старательно разыскиваемая ими Славкина невеста не далее как несколько часов назад была в гостях у его родителей, разговаривала с ними и даже села пить чай с пирожными, заставила сыщиц проявить активность.

Глава 11

Первым делом они расспросили стариков о подробностях этого визита. Отвечали им охотно. Понятное дело, если бы не подруги, отвечать бы Ивану Трофимычу с его Натальей Федоровной пришлось совсем в другом месте и перед другими. И уж точно разговор бы там пошел не про нелюбимую невестку.

— Приехала с пирожными, ласковая такая. Поздно уже было, мы спать давно собирались. Кровати расстелили, а тут стук в дверь. Мы удивились сильно. Кто бы это мог быть? Открываем, а там невестушка.

— Стоит, лыбится, в руках коробка с пирожными. Здравствуйте, говорит, Слава просил вас проведать да узнать, как вы тут, вот я и приехала.

В руках у Аньки был блок сигарет для Ивана Трофимыча, причем невестка купила те самые, которые он всегда курил. А для свекрови у нее были припасены пирожные, нежно любимые Натальей Федоровной буше.

От такого внимания старики совершенно растаяли. Да еще упоминание о Славе, который тревожится за них и даже прислал свою невесту, заставило их принять Аню тепло и радушно. Невестка не стала отнекиваться. Быстренько уселась за стол, наладившись пить чай. У Натальи Федоровны даже мелькнуло грешным делом опасение, а не проглотит ли прожорливая невестушка все привезенные с собой пирожные (старушка мысленно с ними даже уже попрощалась, и не такое сделаешь ради мира в семье), но Аня, к ее удивлению, к пирожным даже не притронулась.

— Мне только чаю, — прощебетала она. — Да побольше. Пить хочется, страсть. Умаялась я до вас добираться.

И когда чай был поставлен, невестка потребовала:

— И вы со мной садитесь!

И хотя старики уже и чай попили, и протезы свои зубные пополоскали, и вообще старались вести правильный образ жизни и уж точно не наедаться сладким на ночь, они невестку послушались и вместе с ней выпили по кружке чая.

— Вот после этого чая нас сон обоих и сморил.

— Уснули, а как в кроватях очутились, и не помним.

— Похоже, это Аня нас уложила. Вот потеха. И ночнушки эти тоже она нам с тобой по незнанию приспособила.

— Хотела как лучше, а получилось как всегда.

И супруги дружно рассмеялись. Аня смотрела на них и думала о том, а так ли уж невинен был этот визит? Видимо, Лидуся тоже размышляла о том же самом, потому что она наклонилась к Ане и прошептала:

— Что-то этот чаек у меня вызывает сильные подозрения.

А потом, взглянув на Славиных родителей, девушка спросила уже в полный голос:

— А что вы знаете про эту женщину?

— Про Анечку?

Супруги смущенно переглянулись. Было очень похоже на то, что сказать им нечего. Так и оказалось.

— Хорошая девушка, — произнесла Наталья Федоровна, словно сомневаясь, то ли она говорит.

— Работает… где-то, — неуверенно добавил Иван Трофимович.

Негусто, учитывая, что свадьба у молодых назначена была уже на ближайшую осень.

— Ну, а родителей вы ее знаете?

— Родители у Ани фермеры. Вроде бы богатые.

— А откуда она родом?

— Приехала… откуда-то.

— А работает где?

— Как будто бы в аптеке какой-то. Провизор она или фармацевт.

М-да… Негусто. И ответы все такие уклончивые. Где-то, вроде бы, откуда-то.

— Создается ощущение, что вы про свою невестку ничегошеньки не знаете.

— А нам зачем про нее подробности всякие знать? Если сынок себе пару выбрал, значит, понимал, что берет. Ему с ней жить, не нам. Если она ему по сердцу, то и мы ей рады.

— Но вы говорите, что Аня с вами не очень-то приветливо себя держала.

— Характеры у всех разные, — бросились на защиту невестки супруги. — У одних такой, у других эдакий. Ничего, приспособимся. Был бы человек хороший, а кто он и откуда, не так уж и важно.

Было ясно, что ради счастья любимого сына супруги готовы пойти на любые жертвы, переступить даже через самих себя, лишь бы их Слава был счастлив.

В окно соседкиного дома подругам был хорошо виден обгоревший двор Славиных родителей. Чтобы потушить огонь, пожарные срубили все окружавшие его деревья, чтобы те не мешали процессу тушения. Огонь также уничтожил парник и прочие мелкие хозяйственные постройки. К счастью, пламя не перекинулось на соседние участки, уже и этому все вокруг радовались.

И вот теперь Аня видела, как пришедший в себя Степан, которому уже перевязали наиболее пострадавшие места, прохаживается перед обугленным остовом дома, поглядывает на уцелевшую, пусть и почерневшую дверь, покачивает головой и вроде как даже сердится.

— Ладно, ну, а хоть фотография этой Ани у вас есть?

Супруги стали совещаться. Есть или нет? Вскоре выяснилось, что фотографий невесты сына у них нету. Аня с Лидусей этому даже почему-то и не удивились.

— Думали, на свадьбе ее пощелкают, и хватит, — пояснил Иван Трофимович. — Мы с женой тоже не большие любители фотографироваться.

— Это прическу надо сделать, а парикмахер обязательно денег сдерет, — добавила Наталья Федоровна. — Потом макияж наложить, одеться получше. А иначе нельзя, иначе получишься на фотографии чувырла чувырлой. В общем, сплошная суматоха и лишняя трата денег.

А денег у стариков было впритык. Это подруги уже поняли. Но что с невестой Аней?

Получалось, что поездка подруг никаких результатов не дала. Найти неуловимую Славину невесту у них не получилось. И что им было теперь делать? Славины родители смотрели на них славными чистыми глазами, искренне недоумевая, к чему все эти расспросы, но стесняясь спросить. Однако если подруги будут настаивать и приставать к ним и дальше, супруги все-таки спросят. И тогда придется как-то объяснять, зачем девушкам столь экстренно понадобилось разыскать Славину невесту. А говорить правду о том, что Славы больше нет в живых, подруги были как-то не готовы. На их взгляд, это было бы слишком жестоко по отношению к людям, которые только что потеряли свой дом и чуть было сами не распростились с жизнью.

Поэтому девушки вежливо извинились и под каким-то предлогом вышли во двор к Степану, продолжавшему бродить по пепелищу все с тем же задумчивым и недовольным видом, с которым он открыл дверь найденным под ступеньками крыльца ключом.

— Что ты тут ищешь?

Степан взглянул на них и сказал:

— Странный пожар.

— А в чем странность-то?

— Все говорят, что супруги очень аккуратно относились к огню. Пол перед печкой у них был железом выложен, стены кафелем обиты, чтобы, не приведи бог, какая случайная искра из печки не вылетела и бед не натворила. К тому же на ночь они печь гасили, никогда не ложились спать, покуда в печке хотя бы один уголек оставался. Днем протопят, вьюшку закроют и спать ложатся.

— Электричество?

— И с электричеством у них полный порядок был, очень супруги бдительно следили, чтобы проводка была в исправности, чтобы все выключатели работали идеально. Да, все старенькое, но главное, чтобы нигде не искрило, ничего не перетиралось. За этим строгий присмотр в доме был. Кроме того, на ночь они обязательно дом обесточивали, потому что очень пожара боялись.

— Может, газ?

— У них газовые баллоны. Взорвись газ, было бы слышно взрыв, а ничего такого не было. Утечки тоже быть не могло, потому что баллоны на улице стоят, а вентиль на трубе, которая вела к плите, старики на ночь перекрывали. Вот вы мне теперь и скажите, откуда взяться огню в доме, где в принципе всякая возможность пожара исключена?

— И что ты думаешь? Поджог?

— Уверен, что это он и есть, — кивнул Степан.

— Погоди ты такие выводы делать. Иван Трофимович курит. Он мог окурок не до конца погасить. От окурков очень часто пожары возникают. Аня к ним уже поздно приехала, они спать собирались. Пока чаю выпили, пока поговорили, их в сон и потянуло. Они уже и сами не помнили, как до кроватей добрались. Небось Иван Трофимович перед сном покурил да окурок толком не погасил. Сонный уже был, мимо пепельницы кинул, а он и загорелся.

— Ну, допустим. Такое, конечно, могло быть. Но вы мне скажите, как получилось, что дверь оказалась заперта?

— Хозяева сами и заперли.

— Снаружи заперта, не изнутри!

— Но ключ можно повернуть хоть изнутри, хоть снаружи.

— Изнутри дверь на задвижку закрывалась. Зачем еще ключом орудовать?

— Для надежности. Сначала дверь на ключ, а потом еще и на задвижку.

— Но они-то задвижку не закрыли! Она открыта была! Иначе как бы я к ним в дом попал?

Теперь подруги вспомнили, как Степан открыл ключом входную дверь. И после этого он свободно смог войти в дом. Если бы дверь была заперта изнутри на задвижку, у него бы этот фокус не прошел. Пришлось бы Степану ломать дверь или искать другой путь, на это ушло бы время, и еще не факт, что ему удалось бы вовремя вынести хозяев из огня.

— Мне кажется, что их намеренно подожгли. Что-то тлело долгое время, полыхнуло лишь перед самым нашим приездом. И нам с вами надо повидать эту их Аню-невесту и очень основательно с ней потолковать.

Но в этом-то и была основная загвоздка. Никто не мог сказать, как ее искать.

— К Славкиным друзьям давайте смотаемся! — решил Степан. — Если родители не в курсе, они должны что-то знать.

— А ты кого-нибудь из них знаешь?

— У родителей спросим. Или у Ларисы.

И родители, и Лариса назвали два имени — Петр Вахрушев и Ваня Пасошников. Вот только оба этих юноши после школы выбрали для себя военную карьеру и, отучившись в военных училищах, отправились служить в разные уголки Родины. Петя служил под Мурманском, Ваня в Благовещенске.

— Нет, эти нам не пригодятся, — решил Степан. — Они еще меньше нашего про невесту друга знают. Не виделись с ним уже сколько лет, на свадьбу собирались приехать, там бы с ней и познакомились. Надо кого-то другого искать. Может, из одногруппников кто про нее знает?

Вот только летом где искать студентов? Кто на практике по детским лагерям, кто отдыхает, все разъехались. С трудом, но все же удалось найти телефон старосты группы, в которой учился Слава.

— Ни с кем Славка особой дружбы не водит, — заявила она. — Он и на занятиях-то редко появляется.

— Как же он учится?

— Так и учится, от раза к разу. У нас кроме Славы одни девчонки в группе. Ему преподы просто за то, что он парень, тройки ставят. А на лучшую оценку Славка и не претендует. Всегда говорит, лишь бы диплом получить, а уж работой его тетка обеспечит, на оценки и не посмотрит. Да и то сказать, тетка у него крутая. Лагерь у нее имеется, и вроде как она еще один открывать собирается. Славка у нее в любимчиках ходит и во всем тетку свою слушается. Мне даже кажется, что он только по ее настоянию учиться и пошел. Сам-то он слишком ленив, чтобы о дипломе задумываться.

Вот и получалось, что все в один голос твердили, что самый близкий Славке человек — это его тетка Лариса Дмитриевна. Но и ей парень представил в качестве невесты совсем не ту девушку, с которой жил на самом деле.

А где же искать теперь ту? Настоящую?

Но задумываться об этом подруги долго не могли. Неожиданно им позвонила сама Лариса Дмитриевна. Голос у директрисы был такой мрачный, что подругам сразу стало ясно, случилось что-то еще. И это что-то тоже очень плохое.

— Возвращайтесь, — сказала директриса. — Возвращайтесь назад.

— Но мы хотели поискать Славину невесту.

— Не нужно.

— Но если это она пыталась спалить его родителей? Тогда она преступница!

— Не нужно ее искать, — сдавленным голосом произнесла Лариса Дмитриевна. — Она тут.

Тут? Где тут? Если Лариса Дмитриевна звонит им из своего центра по подготовке будущих гениев, значит ли это, что и Аня туда приехала?

— Она у нас в центре? Задержите ее! Не отпускайте ни на минуту! Она может сбежать! Вызовите полицию! Немедленно!

Но директриса отреагировала как-то странно. Усмехнулась и заверила подруг:

— Никуда она не убежит. Возвращайтесь! Вас тут ждет масса интересного.

Голос ее звучал до того интригующе, что девушки вместе со Степаном немедленно повернули назад. Так и не сказав Славкиным родителям правды о случившемся с их сыном несчастье, сыщицы отправились в центр маленьких гениев.

Там уже все стояли на ушах. Первый же, кого увидели подруги — Олег, схватил их за руки и потащил за собой.

— Вы не поверите! — твердил он им. — Ни за что не поверите!

— Что? Во что?

— Нет, не скажу. Вы должны увидеть это сами.

И он потащил их за собой в сторону домика Ларисы Дмитриевны, возле которого толпилась масса народу. Тут подруги увидели и знакомых полицейских. Интересно, они снова вернулись или так никуда и не уезжали? Но вроде как полицейские уже прощались, когда забирали Славино тело. А сейчас, судя по взволнованным возгласам и шуму, здесь снова что-то случилось. Но это что-то уже явно не могло иметь отношения к Славиной смерти, ведь его тело уже обследовали эксперты и увезли еще до отъезда подруг. Вроде как и полицейские тогда тоже уехали.

— Случилось что-то еще, раз полицейские снова вернулись.

Люди в форме оцепили домик директрисы и старались не подпускать любопытных к его окнам.

— Разойдитесь! — требовали они. — Немедленно разойдитесь!

Но куда там! Толпа лишь перекатывалась с места на место, но далеко не уходила.

— Что случилось? Что-то с Ларисой? Она нам звонила меньше часа назад.

Олег лишь молча покачал головой:

— Нет, не с Ларисой. Сама Лариса в порядке.

— А с кем тогда?

— Сейчас сами увидите.

В этот момент дверь домика распахнулась и на пороге появились два санитара с носилками, на которых лежало чье-то тело, упакованное в целлофан. Уже совсем рассвело, так что без труда можно было рассмотреть все детали.

— Труп! — ахнули в толпе. — Смотрите, ее уже уносят!

Лидуся не выдержала. Она отпихнула полицейского, который пытался ей помешать, и подскочила к следователю.

— Кто погиб? Чье тело вы нашли?

Тот ей ничего не ответил.

Вместо этого он повернулся к толпе и произнес:

— Граждане, прошу всех сохранять спокойствие и хладнокровие.

— Хорошо вам советовать! — послышались недовольные возгласы. — А нам каково?

— Один мертвяк за другим!

— Друг друга уже боимся!

— Кто хоть убийца? Вы знаете?

— Граждане, повторяю, сохраняйте спокойствие. Ведется следствие.

Но это официальное заявление никого не устроило. Снова раздались недовольные голоса:

— Толку-то от вашего следствия!

— Сначала на Антона напали. Потом Рому убили. Вчера вечером Славку.

— Обеспечьте нашу безопасность!

— Ночь прошла, и вот новая история, медсестра копыта откинула!

— Скажите уж, кто следующий будет? Кому готовиться?

Голоса слились в один недовольный хор. Но девушки больше прислушивались к выкрикам.

Они дружно повернулись к Олегу:

— Убили медсестру? Анну Савельевну?

— Нет, не убили.

— Но это ее тело уносят!

— Вроде как медичка сама руки на себя наложила. Снотворного наглоталась и на тот свет отъехала.

— Но почему?

— Написала, что от несчастной любви.

Подруги прямо обалдели. Заподозрить толстую, неповоротливую и не очень-то расторопную Анну Савельевну в столь бурных чувствах им и в голову не приходило. Ну, не давала им медсестра для этого ни малейшего повода.

— Какая еще там несчастная любовь?! — брякнула Лидуся, совсем позабыв, что говорит о покойнице. — Да эта корова только про свои плюшки и думала! Целый день чаи гоняла со сладеньким. Притащишь ей кулек мармеладок, она и счастлива. Дома, говорит, постоянно сдобу пекла. И мужа на свои пироги подсадила.

— Да! Что еще за несчастная любовь? У нее же муж был!

— Не муж, — поправил Олег, — а жених.

— Но жили они вместе, значит, все равно что муж. Она ему пироги пекла, рассказывала, как они вместе вкусно ужинают. Всем довольна была. Не могла такая женщина от любви свихнуться. Тем более от несчастной.

— А вот вы ее предсмертное письмо почитаете, вам все ясно и станет.

— Ты его читал?

— Ага.

Олег выглядел ужасно гордым.

— Между прочим, это я ее первым и обнаружил. Ну, то есть почти первым. Хотите, расскажу, как дело было?

Еще бы подруги не хотели. Они уставились на Олега с такой жадностью, что тот даже порозовел от удовольствия. Тощий и нескладный парень не умел скрыть своих чувств к хорошенькой хохотушке Лидусе. Эти чувства буквально перли из Олега. Всем было известно, что бедняга сохнет по Лидусе уже второй год, но той, казалось, не было до него никакого дела.

— В общем, вот как было, вышел я сегодня рано утром на тренировку. Около половины седьмого было. Я всегда по холодку делаю разминку на спортивной площадке.

Путь до площадки лежал мимо домика директрисы. И как раз в тот момент, когда Олег проходил мимо, он услышал негромкий возглас:

— Ой! Батюшки!

А немного спустя еще один крик, на сей раз погромче:

— Да что же это делается такое!

Кричала директриса, и в голосе у нее слышалось отчаяние. Разумеется, молодой человек насторожился. В центре происходили настолько зловещие события, что нервы у всех были напряжены до предела. И он решил проверить, что произошло.

— Я бы и в любой другой день заинтересовался, что там у Ларисы могло случиться, а уж теперь сам бог велел мне заглянуть к ней и узнать, не нужна ли моя помощь.

Олег подпрыгнул, легко подтянулся на руках и заглянул в открытое окно. Он увидел бывшую комнату Славы, в которой сейчас стояла, застыв в неестественной позе, Лариса Дмитриевна, которая с ужасом глядела на кровать своего племянника. На этой кровати лежала Анна Савельевна, а возле нее на полу валялся листок бумаги.

— Я влез в комнату, подошел к медсестрихе и сразу понял, что наша помощь тут не понадобится. Она была еще теплая, но уже не дышала. И сердце не стучало. Отъехала на тот свет прямо во сне. Наверное, ничего и не почувствовала.

Лист бумаги, поднятый Олегом с пола, оказался предсмертным посланием Анны Савельевны, в котором она подробно описывала, по какой причине уходит из этой жизни.

— Оказывается, она Славку любила. Замуж за него выйти мечтала. А он ей изменил. Вот она от отчаяния снотворного и наглоталась, а потом пришла умирать в его комнату. Ну, чтобы в последний миг своей жизни быть ближе к нему.

— Что за ерунда? — фыркнула Лидуся. — Как Славка мог ей изменить? У него невеста была. Он всем о ней рассказывал. Анна Савельевна не могла этого не знать. Все сплетни через нее проходили, ни одна ее персону не миновала.

— Вот-вот! Как к ней ни заглянешь, вечно она с кем-то чай пьет и языком чешет. Она должна была знать, что Славка осенью жениться собирается на другой бабе.

— Как? Вы что, еще ничего не поняли? — удивился Олег. — Анна Савельевна и была его невестой.

Подруги так и сели. Ноги у них от такой новости буквально подкосились.

— Шутишь? — прошептала Лидуся. — Анечка — это и есть наша Анна Савельевна? Нежный цветочек — это наша неповоротливая жирная колода медичка?

— Смеешься ты над нами, что ли? — добавила и Аня.

Но весь вид Олега говорил о том, что ему не до шуток. Он отвел потрясенных до глубины души подруг в сторонку, подальше от продолжавшей возмущаться толпы, и все старательно им объяснил.

Глава 12

После того как Олег прочитал предсмертное послание медсестры, у него словно открылись глаза.

— И я все понял. Да там бы и дурак сообразил, преступница все свои шаги изложила очень четко. И каждое совершенное ею преступление объяснила чуть ли не в деталях.

— Преступница? Погоди, кто преступница?

— Медсестричка наша. Неуклюжая толстуха. Нет, недаром она мне никогда не нравилась.

— Эй, поосторожней. Про мертвых либо хорошее, либо ничего.

— Ничего, кроме правды! — отрезал Олег. — И если она мне не нравилась и была толстой, почему я должен говорить, будто бы это не так? Противная жирная сплетница, глупая до тупости!

— Институт она как-то же окончила.

— Не институт, а училище.

— Как же ее Лариса тогда на работу взяла?

— Так и взяла, потому что директрису об этом ее дорогой племянник попросил, которому она ни в чем отказать не могла.

— Славка попросил за Анну Савельевну?

— Они и раньше были знакомы?

Олег даже рассердился на них за эти вопросы.

— Нет, ну вы чем слушаете-то меня? Ушами или каким другим местом? Я вам что говорю? Я вам говорю, что Славка и эта наша медсестриха пожениться собирались. Вместе жили, хозяйство вели. Она Славку пирогами закармливала, он ей изменял. Она об этом узнала и начала мстить. Начала с Антона.

— Почему именно с него?

— Он оказался со спины похож на Славку.

— И что?

— Это его и погубило. Медсестриха Славкино убийство планировала, а на свидание вместо него Антон явился.

— Ну да, Антону письмо пришло от тайной поклонницы. То есть не Антону, а Ромке.

— Путаница там произошла с этим письмом. Письмо это вообще и не Антону, и не Ромке, а самому Славке предназначалось. Да Анна Савельевна письмецо потеряла. Растеряха! Выскользнула писулька у нее из кармана и к Антону попала.

— Это ему Ромка удружил!

— Сам-то Ромка думал, что на свидание его самого приглашают.

— Понятно теперь, чего он так потешался.

Смешно, когда тебя, молодого да стройного красавца, зовет на свидание какая-то сорокалетняя корова.

— Ромка подумал, что медсестра на него запала, и решил подстроить ржачную штуку. Сунул ее письмо в вещи Антона. Тот письмо нашел, страшно заважничал и отправился на свидание. А письмо-то и не Роме, и не Антону, а Славе предназначалось.

— Но если письмо Анна Савельевна потеряла и до нужного адресата не донесла, как же она не поняла, что Славка на свидание не придет?

— Письмо в конверте было. Конверт она Славке сунула, а что внутри пусто, и не увидела.

— Не могла ему просто позвонить? К чему этот эпистолярный жанр?

— Не хотела она, чтобы ее звонок оказался в числе последних в телефоне покойного.

— Покойный? Значит, она и впрямь собиралась его убить? Но за что?

— Из ревности. Славка на Анне Савельевне жениться обещал, жили они вместе, хозяйство вели, а жениться он осенью на другой бабе собирался. Вот у медсестрихи от ревности все винтики в ее башке и раскрутились. Решила, что, если жених ее обманул, ему не жить.

— Вот это да! — невольно восхитилась Аня. — Настоящий мексиканский сериал. Какая любовь! Какая страсть!

— Да, но при чем тут Антон? — не сдавалась Лидуся. — Хорошо, он явился на свидание вместо Славки. Сам Славка о свидании и не подозревал. Но как медсестриха спутала Антона и Славку? Они же совсем не похожи!

— Лицом и впрямь не похожи. А вот если со спины на них смотреть, то очень даже. Оба высокие, светловолосые, плечи у обоих широкие. Анна Савельевна была уверена, что огрела по голове жениха-предателя. А когда обнаружила, что напала на Антона, решила его не добивать.

— Только песочком сверху засыпала.

— К Антону-то у нее никаких претензий не было. Оставила его в песке валяться. Он самостоятельно очухался, из песочной кучи выбрался, тут его байдарочники и подобрали, и в больницу доставили.

— Ладно, это понятно. Нападение на Антона — это ошибка. А Роман?

— Тоже ее рук дело.

— Я поняла, почему Роман погиб, — кивнула Аня. — Он собирался ее шантажировать. Он ведь знал, кто принес письмо Антону, и понял, кто на него напал. Он решил, что может вытрясти с бабы немножко деньжат, чтобы их хватило на поездку к морю с любимой им женщиной.

— Но медсестра оказалась из крутого теста. Ничего платить шантажисту она не захотела, а вместо этого подстроила ему ловушку. Знала, что на лесной дороге в тот час, когда там Рома бегает, всегда безлюдно. Протянула прочную прозрачную леску, Рома об нее запнулся, упал, Анна Савельевна его и добила. От того места, где произошло убийство, до медпункта всего сотня метров. Медсестра уже через несколько минут снова была на работе, словно бы никуда и не отлучалась.

— Жуть! И она обо всем этом в своем письме написала?

— Ага. На принтере отпечатала, а снизу подпись. У меня прямо волосы шевелились, когда я это читал. И, видать, сама медсестриха тоже тряслась от волнения, потому что подпись у нее прямо на сам текст заползла.

— Ну, а со Славкой что? Его тоже медсестра убила?

— Тоже она. Хоть он и третьим в очереди оказался, но это именно ради него все и затевалось. Медсестра своих чувств не скрывала. Таким ядом брызгала, что лучше я рассказывать не буду. Можете мне поверить, она Славку люто возненавидела за его измену.

Теперь подругам стало ясно, почему третье убийство отличалось от первых двух случаев. Напав на Антона, медсестра совершила ошибку, которой устыдилась, и оставила жертву в покое, не стала добивать. Убийство Романа тоже излишней жестокостью не отличалось, для медсестры было важно ликвидировать шантажиста, чтобы он не выдал ее планы. И Роман умер легко. Но уж в случае со Славкой женщина отвела душу. Изничтожила обманщика со всей доступной ей жестокостью. Изрубила беднягу тесаком, так что живого места на нем не осталось.

— Но ведь она пыталась его спасти!

— Да? Вы так думаете?

— Она объяснила Ларисе Дмитриевне, где взять лекарство, чтобы сделать Славе укол…

Аня сказала и замерла. Укол! А что это был за укол? Анна Савельевна назвала лекарство, с помощью которого директриса пыталась запустить сердце умирающего, чтобы он продержался до приезда бригады «Скорой помощи». Но что, если Анна Савельевна назвала совсем не тот препарат? А Лариса Дмитриевна, не разбирающаяся в современных лекарствах, всадила в Славу что-то совсем ему не полезное?

— Она вколола ему препарат, который замедлял сердечный ритм. Это лекарство применяют в кардиологии при сильнейшей тахикардии, чтобы снизить частоту сокращений сердечной мышцы. Для Славы, у которого сердце и так билось едва-едва, этот укол оказался смертельным. У медсестры были железные нервы. Когда директриса ей позвонила и сообщила, что Славка еще жив, ей стоило немалых усилий не выдать свои чувства. Но она сконцентрировалась, ничем не выдала своего страха и назвала директрисе лекарство, точно зная, что оно для Славки — смерть!

— Но, по идее, у Анны Савельевны такого сильного препарата в ее наборе медицинских средств и быть не должно.

— Видать, запаслась. Она вообще была женщиной запасливой. Даже странно, зачем она на Славку с тесаком пошла, могла бы вколоть ему какого-нибудь яду, он бы и так скопытился.

— Ей было необходимо ощутить сладость мести. Ей хотелось крови.

— Я сразу поняла, что Славку убивал кто-то, его люто ненавидящий.

— Анна Савельевна такой и была.

Теперь подругам было ясно, кто совершил все три убийства. Но оставался еще один невыясненный вопрос.

— А к Славкиным родителям на дачу кто приезжал? Они сказали, что вечером их навестила невеста сына. Но какая именно невеста? Та, что засветилась рядом со Славкой в соцсетях? Полина? Или та, чью фотографию он с собой таскал? Тощенькая и страхолюдная блондиночка? Или все-таки у родителей побывала наша с вами дородная и пышная Анна Савельевна? Которая же из них троих к ним приезжала?

Один звонок Ивану Трофимовичу и Наталье Федоровне мог бы все прояснить. Но в этот момент появился помощник следователя, который объяснил, что с ними тремя хочет побеседовать следователь. Вместе с ним они прошли в домик администрации, где уже находился Степан, которого допрашивал средних лет подтянутый мужчина. Он стал задавать вопросы девушкам. И те очень быстро поняли, что следователя интересует не их ночное путешествие в Питер, а потом к Славиным родителям, а распорядок дня преступницы незадолго до убийства Славы и в момент оного.

— Экспертам удалось установить, что ранения нанесены тем самым поварским тесаком, который пропал с кухни и который мы после убийства извлекли со дна озера в указанном вами месте. Значит, вы могли видеть также и преступника, избавляющегося от орудия убийства.

— Но я там на берегу никого не видела. Я даже не поняла, что в озеро именно тесак полетел. Решила, кто-то из детей палку швырнул. Еще подумала, как нехорошо, отбой уже вот-вот, а кто-то из детей мало того что не спит, так еще и на берег озера без сопровождения взрослых явился.

— И это было по времени…

— Примерно без четверти одиннадцать.

— Вот от этого времени мы и будем отталкиваться. Судя по кровопотере, нападение могло быть совершено за полчаса — минут сорок до этого времени. Самое раннее в десять вечера, самое позднее в десять пятнадцать.

И раз за разом следователь задавал им одни и те же вопросы, касающиеся того, видели они Анну Савельевну на ее рабочем месте в это время или нет.

— Никто ее там не мог видеть! — воскликнул Олег. — Она в это время убивала Славу! Сама во всем призналась. Почему вы задаете нам эти дурацкие вопросы?

— Если задаю, значит, знаю зачем.

Следователь держался строго. Олег заспорил с ним, настаивая на своем. Мужики сцепились. А Лидуся тихонько ущипнула Аню за руку, привлекая к себе ее внимание.

— Во сколько Славкины родители спать собирались ложиться?

— В десять начали готовиться ко сну. Но пока то да се, к ним гостья пожаловала.

— И было это где-то около одиннадцати. Понимаешь?

И Лидуся кивнула в сторону следователя:

— Вот о чем он говорит! Если у родителей в гостях наша Анна Савельевна была, тогда не могла она тут Славку топором изрубить.

— Почему не могла?

— По времени бы не уложилась. На Славу напали около десяти, а уже около одиннадцати Анна Савельевна стучалась к его родителям. Она бы не успела до них доехать.

— Впритык, но уложилась бы. Мы же не знаем, как она гнала. Если после Славиного убийства она сразу поехала к ним и всю дорогу гнала, то могла успеть. Вспомни, даже мы потратили на дорогу всего чуть больше часа. А ведь сначала еще заехали к Славиным родителям на их городскую квартиру.

Впрочем, от квартиры в городе до дачи было от силы сорок минут спокойным ходом. Если быстро гнать, добраться можно и за четверть часа, то есть за двадцать минут, как они со Степаном.

— Сначала Славку прикончила, — продолжала шептать Лидуся. — А потом прямой наводкой уже к родителям его отправилась. Стрелой полетела! Их решила добить.

— Их-то за что?

— Чтобы и духу Славкиного на земле не осталось. Вот злыдня какая!

— Тогда уж, по логике вещей, Анне Савельевне нужно было сначала за Ларису Дмитриевну взяться. И за Ефимыча.

— Ефимыч-то тут каким боком? По крови он Славке никто. Ефимыч был женат на сестре Ларисы Дмитриевны, которая скончалась.

— Но сама-то Лариса? Как-никак, родная Славкина тетка. Почему Анна ее не тронула?

— Родители ближе! И вообще, откуда ты знаешь, зачем медсестра назад вернулась? Может, она как раз и намеревалась последнюю родственницу прямо тут в центре и прикончить. С родителями уже разобралась, снотворным их напоила, дождалась, пока они уснут, переодела их, обустроила все, чтобы казалось несчастным случаем, дом подпалила и ушла, чтобы теперь уже с теткой разобраться и окончательно весь Славкин род извести.

— А почему передумала? Почему не убила Ларису?

Аня недоумевала. Если до сих пор поступки оскорбленной невесты хоть как-то укладывались в рамки здравого смысла, то про последний поступок этого сказать было нельзя.

— Ведь что делает злодейка? Она убивает Славку. Убивает его родителей. Возвращается, явно для того, чтобы прикончить тетку — Ларису Дмитриевну, но вместо этого пишет покаянное письмо, принимает яд и умирает, оставив Ларису в целости и сохранности. Почему она не дала этот яд ей?

Последнюю фразу Аня произнесла слишком громко. Следователь ее услышал. И, обрадовавшись возможности избавиться от настырного спорщика Олега, заговорил с Аней сам.

— В роли яда выступило снотворное, — сообщил он. — Преступница в своем предсмертном послании подробно написала, как препарат попал к ней в руки. Она пишет, что, работая провизором в аптеке, сумела украсть сильнодействующее вещество, которое и дала родителям своего жениха для того, чтобы они умерли во сне и не мучились, задыхаясь в дыму.

— Как гуманно!

— Уходя, преступница также тщательно заперла дверь дома снаружи на замок, чтобы изнутри его невозможно было открыть. Она была уверена, что даже если одурманенные снотворным старики и проснутся, у них не хватит сил сломать дверь и выбраться на улицу до того, как огонь охватит весь дом. Это же снотворное она приняла чуть позже и сама, но уже в многократно повышенной дозе, которая даже при ее немаленьком весе гарантированно была бы для преступницы смертельной.

— Но зачем? — воскликнула Аня. — Зачем ей убивать себя? И зачем делать это именно тут?

— И этому есть объяснение. Она желала отомстить своему жениху. Но, отомстив, поняла, что жить без него не хочет и не может. И, убоявшись содеянного, приняла решение последовать за своим любимым на тот свет. Для этого она вернулась в комнату, которую занимал ее жених, чтобы умереть в его постели, еще хранящей запах его тела.

Олег крякнул.

— Не подозревал в этой колоде такой чувствительности! Мне всегда казалось, что, кроме своего чая с плюшками, ее в этой жизни ничего и не интересует. Вот о жратве она могла рассуждать часами. И особенно запомнилась мне ее лекция про пироги. Привел пацана, коленку он себе поцарапал. Так на то, чтобы ему зеленкой капнуть, у нашей Анны Савельевны почти полчаса ушло. Зато за эти полчаса я уж во всех подробностях узнал, какие пироги лучше, с черникой или яблоками. И что в начинку класть лучше белую рыбу, красная получается суховатой, к ней обязательно сливочного масла надо добавлять в избытке. И тесто тоже важно — сдобное оно будет или слоеное? Вот чем ее мысли были заняты. Ей бы в поварихи идти, а не медсестры. И зачем она такую профессию себе выбрала, к которой ни малейшей склонности не имела?

— Так что? — спросила Лидуся у следователя. — Дело закрыто? Преступница сама призналась во всех злодеяниях?

— Получается, что так. Окровавленная одежда найдена в вещах медсестры. Плюс предсмертное послание с признанием ее вины. Плюс личные мотивы, которые были у преступницы. Приходится признать, что она могла совершить все эти убийства.

Но зачем тогда следователь выпытывал у свидетелей, видели ли они Анну Савельевну в момент нападения на Славу? Выходит, у него тоже были сомнения на этот счет? Да и подруги чем дольше думали, тем меньше верили, что сразу же после Славкиного убийства его невеста могла рвануть к своим свекру со свекровью.

— Во-первых, когда Славку убивали, то орудовали тесаком. Перень был весь в крови. И его убийца соответственно тоже. Преступник должен был изрядно испачкаться в крови своей жертвы. Если на Славку напала Анна Савельевна, то она должна была сначала переодеться. А в идеале так и принять душ. И только после этого ехать к двум следующим своим жертвам. Ведь представьте на минутку себе такую картину: глубокий вечер, стук в дверь, на пороге стоит невестушка в окровавленной одежде и радостно протягивает родственникам коробочку с пирожными.

— Еще и пирожные успела купить! — воскликнула Аня. — На это тоже время нужно. Порубить Славку, принять душ, переодеться, доехать до города, заскочить за пирожными…

— И не забудь, еще надо было избавиться от орудия убийства. А для этого нужно было смотаться на берег озера.

То есть после нападения на жениха, которого она оставила умирать, посчитав погибшим, Анна Савельевна должна была развить поистине бешеную скорость, что этой медлительной особе было совсем не свойственно.

— Нет, не успела бы Анна Савельевна все это провернуть.

Не говоря уже о том, что Аня видела на берегу озера следы обуви деликатного тридцать пятого — тридцать шестого размера с носом лодочкой и на изящном каблучке. А у медсестры лапища была размера тридцать девятого, и обувь она носила под стать самой себе — тяжеловесную и неуклюжую. Значит, на берегу озера побывал кто-то другой. Какая-то женщина, предпочитающая носить обувь элегантную и стильную.

Но стильная дамочка изящной комплекции и на каблучках вряд ли справилась бы со Славой. Может, один-два удара она бы ему и сумела нанести, но потом здоровенный парень отнял бы у нее тесак, и ей самой пришлось бы несладко.

— А почему ты решила, что именно эта женщина в обуви на каблуках бросила в озеро тесак? Это могли сделать и до того, и после того, как ты побывала на берегу.

— Да, верно.

Был во всей этой истории еще один момент, который никак не давал подругам покоя. Почему Славка, красавец и любимец всех женщин, включая собственную тетку, выбрал для совместного проживания именно глуповатую и тяжеловесную Анну Савельевну? Ладно, допустим, эффектную красавицу Полину ему захомутать не удалось, она предпочла выйти замуж за другого человека, родить тому ребенка и счастливо забыть про Славку. Но куда, скажите на милость, подевалась та тощенькая, болезненного вида блондиночка с фотографии, которой Слава пел такие страстные дифирамбы?

Это несоответствие жениха и невесты удивляло всех воспитателей и сотрудников центра. Они без конца судачили между собой, на разные лады обсуждая случившуюся трагедию.

— Обезумела баба от ревности, вот каких дел наворотила.

— Но что наш Славка нашел в этой медсестрихе? Во-первых, тупая. Во-вторых, толстая. В-третьих, старше его на добрых лет двадцать.

Насчет последнего говорившие заблуждались. Разница в возрасте у жениха и невесты была не такая уж большая. Всего десять лет. Но избыточный вес добавил Анне Савельевне лишние годы. Те, кто наблюдал ее тяжеловесную походку, думали, что ей уже хорошо за тридцать, а то и под сорок. В то время как ей не исполнилось еще и двадцати девяти.

И загадка с тощей, болезненного вида блондинкой с фотографии, которую Славка с такой гордостью и любовью демонстрировал, тоже раскрылась. Как ни пытались подруги уберечь Славиных родителей от травмы, но вовсе не сказать Ивану Трофимычу и Наталье Федоровне о несчастье с их сыном было невозможно. Эту миссию взял на себя следователь, подругам не пришлось глядеть в глаза родителям убитого. Но в ходе расследования девушкам все-таки пришлось снова с ними встретиться.

— Тощенькая блондиночка на фотографии? — переспросила Наталья Федоровна. — Болезненная такая? Так это Аня наша и есть! И с челочкой она вначале ходила.

— Да что вы! Анна Савельевна женщина крупная, упитанная, в теле. А там просто заморыш какой-то.

— Поправилась здорово. Как начала жить со Славой, так и разнесло ее. Каждый день пироги, да плюшки, да ватрушки. Славке ничего, а Аньку вширь поперло. Каждую неделю по полкило прибавляла, вот и разнесло ее за пару-то лет. Я уж Славе говорила, чтобы он остановил девку. А он только смеялся. Мол, хорошего человека должно быть много. Нравилось ему, что Анька такая в теле. Говорил, есть за что подержаться. Только потом уже и ему неловко сделалось за невесту, стесняться он ее начал. На других девок поглядывал, на стройных да красивых. Аня-то — она хозяйка отменная, дом ведет твердой рукой, печет, готовит, кулинарит, но Славке этого мало уже казалось. Сначала-то все радовался, а потом тяготиться начал.

— И решил жениться на другой? От которой завел ребенка?

Наталья Федоровна ахнула:

— Откуда такие новости? Какая еще другая? Нет, Слава на Ане твердо решил жениться.

— Но почему? Неужели такая сильная любовь у него к ней была? Не верю!

— Да при чем тут любовь? — удивилась Наталья Федоровна. — Известное дело, женись для удобства, а люби для удовольствия. Любовь всегда и на стороне найти можно. А жениться надо на той, с кем удобно. Вот Славе с Аней и было удобно. Она в его дела не лезла. Хозяйство вела исправно. В дом тугую копеечку приносила. Родители ее им каждый месяц из деревни провизию слали. Молодым и покупать ничего не надо было. Другие-то за парной телятинкой на рынок идут, втридорога там за нее платят, а нашим молодым с оказией разом целого забитого теленочка привозили. И свинину, и птицу битую вообще без счета. Яички, овощи, фрукты, молочко, творожок, сливочки, маслице. Посчитай-ка, во сколько это бы обошлось, покупай они это все на рынке?

— Дорого.

— А им все даром, от любящих родителей. Когда Аня с нашим Славой познакомилась, тростиночка тростиночкой из себя была. А как вместе с ним жить стала, кулинарить начала, вот и раздобрела в считаные месяцы. Да и чего не раздобреть на халявных-то харчах?

— Выходит, вы Аниных родителей знали?

— Нет, познакомиться нам с ними не довелось. Думали, на свадьбе увидимся. А оно вон как обернулось.

Самое странное, что Славины родители зла на Аню не держали.

— Исстрадалась девка. Измены не стерпела. И себя, и Славку порешила. Вон какая любовь у них случилась!

— А на вид так и не скажешь, — брякнул Иван Трофимович. — Корова коровой.

И был немедля атакован женой:

— Думай, что говоришь. Девка себя не пожалела, жизни лишила.

— Вы на нее совсем не сердитесь?

— Кабы она только Славку убила, а себя пожалела, я бы ее сама своими руками задушила. Но раз уж она и себя с ним за компанию на тот свет отправила, что же, видать, и впрямь сильно его любила.

— А он ей изменял?

— Наверное, было дело. У Славки-то к Ане больше рассудочный интерес был. Он нам так всегда и объяснял, когда мы его спрашивали, что он в этой девушке такого нашел. Он нам и говорил, что Аня из очень богатой семьи, у ее родителей хозяйство огромное. Скотины видимо-невидимо. Молочных коров с три десятка, бычков на откорм по сотни голов держат, овец, свиней и прочей живности вообще без счета. На одних только куриных и индюшиных яйцах у них в год по два миллиона чистого дохода получается. И это им так, на семечки. Впрочем, и семечки у них тоже свои растут. Лузгай — не хочу.

— Мы-то не очень довольны были, что Слава квартиру бабкину занял. Мы-то ее сдавали, какой-никакой, а доход, прибавка к пенсии. Много ли на пенсию купишь, слезы одни, а тут вроде как еще одна пенсия в кармане, уже что-то приобрести себе можно.

Этого родители могли бы и не говорить. И так было ясно, что доходы у них невелики. И домик деревянный, и одежда скромная, и пирожные в охотку, не всякий день ими пенсионеры могут позволить себе полакомиться.

— Вот мы и удивлялись, что же невеста такая обеспеченная, а родители ей квартиру не купят. Славка же нам так объяснял, родители не больно-то со своей стороны женихом довольны. Сердятся, что Аня их за бедного парня выходит замуж. Им побогаче жениха для нее хотелось, чтобы им ровней был, чтобы они деньги могли из одного кошелька в другой перекладывать и не замечали, что пустеет кошель-то. А Слава так рассудил, ничего, что до свадьбы Анечка у нас поживет, немножко она нас стеснит, ну и что же. Зато после свадьбы ее родители никуда не денутся, купят им квартиру, а может быть, даже целый дом.

— Неужели?

— С их-то доходами что же не купить!

— А если не захотят?

— Ну, что же, не захотят, дело их. А только дольше своего века все равно никто не проживет. Помрут когда-нибудь, а наследство кому? Аня у них единственная дочь, других детей нет, значит, наследство все ей. Ради такого жирного куска можно и подождать.

— Сколько же ждать? Может, родители до ста лет еще протянули бы.

— Во-первых, до ста бы они точно не протянули. А во-вторых, моложе они не становятся. Слава говорил, что уже и сейчас им помощь то и дело нужна. Вот он и рассчитывал, что после свадьбы они с Аней к ним поедут жить. Потихоньку в хозяйство вольются, что и как научатся, а там и от стариков бразды правления примут. Сами всем заправлять станут, сами миллионами ворочать будут. У Славы идея была детский лагерь открыть. Он говорил, что сейчас модно детей на лето в экологически чистые места отправлять, чтобы они там от коровок парным молочком, а от курочек чистыми яичками питались. Вот он и прикидывал, что раздолье ему там будет. Для того и Аню рядом с собой терпел.

То, что Славка, оказывается, был расчетливым материалистом, для сыщиц не было новостью. Парень при всем своем видимом добродушии и незлобивости всегда был прижимист и предельно расчетлив, если дело касалось денег. Вытрясти из него лишнюю копейку не представлялось возможным. Ничего сверх необходимого никогда и никто от Славы не видел. А если это у него получалось, он вообще норовил проехаться за чужой счет.

Парня ничуть не смущало, что в студенческих вечеринках, организованных вскладчину, его доля состояла в том, чтобы отнести, принести, передвинуть или перетащить. Вот своих сил ему было не жалко, сколько угодно мог и столы двигать, и стулья таскать, и набитые пакеты из супермаркета волок без слов. Но чтобы заплатить, такого за ним не водилось. Возле кассы Славку словно ветром сдувало. Он находил любой предлог, чтобы уйти. И появлялся лишь к тому моменту, когда покупки уже были сложены и надо было тащить их к машине.

— Выходит, деньги родителей невесты и заставляли Славу оставаться с Аней?

— Говорю же, еще она готовила отменно. Денег на домашние расходы не требовала. Все продукты им присылали. На булавки Аня сама зарабатывала. И в Славины дела она не совалась. Во всем его слушалась. Чем не идеальная жена?

Действительно, что еще мужику нужно? Но выходит, что-то такое было ему нужно, раз Слава изменял своей Ане с другими. Прошлым летом у него в лагере был роман с Лидусей, этим он тоже кого-то нашел. Ведь Лидуся следила за парнем и была уверена, что он куда-то убегает. У Славы и с Ларисой Дмитриевной случались конфликты именно на той почве, что он не желал ночевать у себя в постели. Наверное, Лариса Дмитриевна чувствовала свою ответственность и поэтому следила за племянником. Но Славке было наплевать.

Но куда он убегал по ночам? К кому? И как не боялся, что это дойдет до Анны Савельевны? Видимо, Слава считал свою невесту совсем уж недалекой особой и жестоко в том ошибался.

Глава 13

Следующие дни протекли тихо и мирно. Никаких особых происшествий не случилось, все постепенно приходили в себя.

Несмотря на то что преступница была изобличена и с Виктора Сергеевича — Юриного отца были сняты все подозрения в возможной причастности к убийству Ромы, ухаживания самого Юры за Аней принимали все более активный характер. Вроде бы Юре и его матери нечего было теперь бояться за свои жизни, и не нужна была им Аня для отвлечения внимания отца, но тем не менее парень появлялся рано утром, катал Аню до начала рабочего дня по окрестностям, потом возвращал в лагерь и снова появлялся ближе к тихому часу, чтобы отвезти ее к ним на обед. Они обедали вчетвером, и Аня стала в доме Юриных родителей совсем своей. Каждый день после обеда они с Юрой шли в его комнату, где изо всех сил скакали на кровати, стараясь осчастливить Юриных родителей.

Особенно доволен был Юрин отец.

— Наконец-то у парня чувства зашевелились. А то ходил ни живой, ни мертвый. Я уж даже начал сомневаться, мой ли это сын. Я-то в его годы ни одну девчонку не пропускал. Всех женщин хотел расцеловать.

И прежде чем кто-либо успевал отреагировать, Виктор Сергеевич начинал хохотать еще громче:

— Уже ДНК-анализ делать хотел. А тут на тебе! Прорезались в сыночке мои гены! Молодец, Юрка! Так держать! И ты, Анютка, молодец. Расшевелила все-таки парня. Я-то вначале большие надежды на твою подругу возлагал, но о вкусах не спорят. Приглянулась ты моему сыночку, очень рад. Будьте счастливы, ребятки!

Аню хотя и смущали эти сомнительные комплименты, но она воспринимала их с каждым днем все более обыденно. А вот Елизавета Семеновна при упоминании о тесте ДНК как-то очень уж подозрительно бледнела. И у Ани закрались нехорошие мыслишки о том, а не посещал ли ее драгоценную будущую свекровушку двадцать лет назад какой-нибудь такой же Ромочка? Может быть, все то время, пока Виктор Сергеевич уделял повышенное внимание крутящимся вокруг него молодым особам, его уважаемая супруга держала в кармане фигу?

Но Аня решила оставить это на совести самой Елизаветы Семеновны и сосредоточилась на том, что касалось ее лично.

А ее лично касалось то, что Юрины за ней ухаживания продвигались семимильными шагами. Вечером Юра снова появлялся. Он приезжал к центру, нежно целовал девушку на глазах у изнывающих от зависти коллег, а потом вез Аню к себе. Потихоньку как-то так получилось, что все вокруг свыклись с мыслью, что Аня и Юра — пара. И что самое забавное, сама Аня, хотя она лучше других знала правду, тоже стала считать себя Юриной невестой. А его родители все чаще и чаще заговаривали о свадьбе и даже обсуждали ее детали.

Елизавета Семеновна хотела для своих детей, как она называла теперь Аню с Юрой, свадьбу на Бали. А отец склонялся к островам в Карибском море. Ане тоже хотелось на острова. И если для этого ей придется выйти замуж, разве же это цена?

В общем, жизнь налаживалась. Детей из больницы выписали, так и не объяснив нормально, что же с ними было. Карантин в детском центре также был снят, так что можно было проводить родительский день, к которому все активно и готовились.

Работать приходилось много, потому что вместо погибших вожатых никого нового не наняли. С Ларисой Дмитриевной тоже творилось что-то странное. Она стала какой-то задумчивой, все чаще ее видели вдвоем с Ефимычем. Что именно они обсуждали, никто не знал. Разговор всегда велся без свидетелей. Стоило кому-то к ним подойти, как они замолкали. Но лица у обоих были при этом такими печальными, что все решили, что они обсуждают Славину гибель.

— Точно проклятие над ними висит, — твердила Лидуся.

— Проклятий не существует!

— А как еще назвать то, что из всей большой семьи только Лариса с Ефимычем и не пострадали? — стояла на своем Лидуся. — Смотри, что у них получается. Старшая сестра умерла. Средняя сестра с мужем сына потеряли и сами чуть было жизни не лишились. Если бы мы не оказались рядом с ними, они бы точняк в огне задохнулись. Только самую младшую в семье сестру Ларису еще проклятие лично не затронуло.

— Лариса самая молоденькая из троих сестер, получается, — задумчиво произнесла Аня.

— И Ефимыча проклятие не затронуло. Но он вообще не в счет. Он не их рода-племени. Жену потерял, и будет с него.

Лидуся даже на нервяке сбегала в Рабочий поселок, посетила бывший дом провидицы Глафиры. Что она надеялась там увидеть, неизвестно, ведь от дома провидицы после пожара остались лишь головешки. Лидуся побродила по поселку, послушала, как местные обсуждают смерть прорицательницы, и вернулась в центр изрядно присмиревшей и какой-то зашуганной. Больше про проклятие, нависшее над директрисой и ее семьей, она не заикалась, зато все время оглядывалась и нервно вздрагивала.

Никому о результатах своего первого посещения Глафиры девушка не рассказывала. И только с Аней, своей самой близкой теперь подругой, частично поделилась тем, что ее беспокоит:

— Напугала она меня в тот раз. Помнишь, сказала, что смерть за Славкой по пятам ходит и нас тоже может задеть?

— Еще бы! Очень страшно было. И зачем ты это снова вспоминаешь?!

— А мне тогда еще было не очень страшно, я сначала Глафире не слишком-то и поверила. А зато теперь, когда все вокруг Славки поумирали и он сам тоже, я уже иначе думаю. Помнишь, как Глафира сказала, что опасность смерти есть для нас всех? Для меня, для нее. И вот она умирает.

— И еще она говорила, что зла Славке желает женщина, у которой на сердце черная злоба.

— А мне Глафира велела быть осторожней. Как ты думаешь, что она под этим имела в виду?

Аня считала, что пророчествам Глафиры верить вообще не стоит. Но с другой стороны, Славкину смерть она ведь предсказала? Так что совсем не верить Глафире тоже было нельзя. И все-таки Аня полагала, что слова гадалки надо воспринимать в переносном смысле.

— Тебе нужно быть осторожней в выборе слов, в поступках, — объяснила она Лидусе. — Вот что значит ходить и оглядываться. Ты бываешь слишком импульсивна. Порой можешь обидеть человека, не разобравшись до конца в ситуации.

Но Лидуся считала, что нужно следовать предостережению гадалки буквально. И у нее появилась привычка нервно оглядываться чуть ли не каждые пять минут, что очень веселило других воспитателей. Над Лидусей посмеивались все, кроме Олега. Как ни странно, этот вечный зубоскал относился к ее странности с пониманием. И даже ругал других, кто на его глазах смел потешаться над новой привычкой девушки.

После смерти племянника Лариса Дмитриевна еще больше стала тянуться к родне. Не только Ефимыча она теперь привечала, стала привечать и Славкиных родителей. То и дело им звонила.

— Домик у вас сгорел?

— Сгорел.

— Денег на строительство нового пока что нет?

— Что ты, Лариса, нет у нас денег. Где и взять такую сумму, ума не приложим. Все лето копить будем, авось чего и подкопим. До осени и думать нечего о том, чтобы новое строительство начинать.

— Вот и я говорю! А лето вам где-то перекантоваться все же надо?

— Надо.

— Не в городской же квартире все лето гарью с улицы дышать.

— О таком страшно и подумать.

— Снимать дачу не захотите.

— Что ты! Где же деньги взять?

— Так поживите у меня в центре, — предложила наконец Лариса. — Жилье я вам предоставлю бесплатно, кормежку тоже. Чем не отдых?

— Скучно так сидеть. Не привыкли мы с мужем без работы.

— Хотите, можете и грядки вскопать, аптекарский огородик разбить, календулу с мятой на них посадить. Детям даже полезно будет посмотреть, как лекарственные травы выглядят. А я вас на ставку садовника и его помощника возьму. Есть у меня такие две ставки, никем не занятые. Заодно к осени и денег на новый домик подкопите.

Так и вышло, что уже на следующий день после того, как они получили это предложение, Славкины родители перебрались в центр под крылышко к Ларисе Дмитриевне. Людьми они оказались тихими, спокойными и доброжелательными, так что коллектив их быстро принял.

— Хоть бы этим все и закончилось!

Эту общую мысль в разговоре с Аней выразила Тамара Васильевна.

— У нас-то на кухне теперь тишь да благодать, ничего не пропадает, не портится, и дети не травятся.

— Думаете, это как-то было связано с тем, что случилось?

— Небось эта медсестриха и пакостила. Хотя и странно, в тот день, когда тесак у нас с кухни пропал, ее тут и не наблюдалось вовсе. Она в больнице была, бумаги какие-то заполняла. Как с утра уехала, так лишь к ужину и вернулась. А тесак-то в середине дня пропал. Как же она его взяла?

— Вернулась из больницы.

— Ну, да все равно уже, — отозвалась Тамара Васильевна. — Она померла, и все закончилось. Благодать теперь у нас на кухне, полный порядок.

И, немного подумав, нерешительно протянула:

— Да нет, она этот тесак взяла, больше некому. И знаешь, девочка, у меня ведь к ней сразу какая-то неприязнь появилась. Я вообще-то полных людей люблю, располагают они меня к себе. Такие люди обычно добродушным характером отличаются, к таким я тянусь. А эту толстуху почему-то невзлюбила. И сколько себе ни твердила, что она хорошая, никакая ее толщина тут мне не помогла. Тело-то сдобное, а глазки маленькие да злобные.

И повариха закончила с уверенностью:

— Она это пакостила, больше некому. Небось Ларисе за ее доброту навредить хотела. А может, в голове держала вообще тут все со временем к своим рукам прибрать.

— Это как же?

— А случись что с Ларисой, кто бы наследником всему стал?

И так как Аня ошеломленно молчала, повариха наставительно произнесла:

— То-то и оно, что получил бы все горячо любимый племянник — Славка. Мигом из нищего студента в богатого жениха превратился бы.

Слова Тамары Васильевны заставили Аню зашевелить мозгами.

— Так ведь делать Славу богатым — это самой невесте было невыгодно.

— Почему это? — удивилась повариха.

— Так Славка мог бы и передумать на Ане жениться. Зачем ему богатая невеста, если он и сам стал бы богат?

— Не говори так. Не знаешь ты людей, девонька. Деньги-то они к деньгам тянутся. Денег много никогда не бывает. Анька эта очень расчетливая была. Небось прикинула, что и Славка в будущем бедствовать не будет. Это он сейчас голодранцем бегал, а как в возраст бы вошел да наследство от тетки получил, тут бы и в господа вышел.

И, горестно вздохнув, повариха поднялась с такими словами:

— О-хо-хо, надо идти за дело приниматься. Никто за меня мою работу не сделает. Это тем людям хорошо, у кого родители богатые, они детям своим гладкую дорожку в жизни пробить могут. А мои старики в деревне весь век мыкались, курочки да хрюшка, с них да с огорода и кормились. Где уж тут о золотых горах мечтать, свинья бы не издохла, только о том Бога и просили.

И приунывшая Тамара Васильевна вернулась к своим кастрюлям. Аня же отправилась к Лидусе, чтобы посоветоваться с ней, принимать или не принимать ей Юркино предложение. С одной стороны, жених, причем богатый, а с другой…

Но Лидусе было не до терзаний подруги. Лидуся была в компании Олега. Последние дни он все время отирался возле нее. И отношения у них стали куда более дружескими, чем вначале, когда Олег постоянно задирал Лидусю, а та в ответ шипела, словно раскаленная сковорода, когда на нее случайно попадет капля холодной воды.

Но теперь они умудрялись разговаривать вполне мирно.

Увидев подругу, Лидуся замахала ей рукой:

— Иди сюда!

А когда Аня подошла ближе, зашептала ей на ухо:

— Олег был сегодня у следователя.

— Зачем?

— Хотел спросить, можно ли ему съездить по делам в город.

— Разве мы должны спрашивать разрешения у полиции?

Лидуся вытаращила на нее глаза:

— Ты что, не помнишь? Мы все подписывали бумагу, в которой обязались не отлучаться дальше чем на десять-двадцать километров от нашего центра! А Олегу понадобилось в город. Так следователь ему отказал!

— На каком основании?

Лидуся взглянула на приятеля и скомандовала:

— Расскажи ей!

И так у нее это ловко получилось, что Аня просто залюбовалась на подругу. Да еще Олег начал говорить, словно только и ждал команды.

— Сразу попасть к следователю мне не удалось. Пришлось ждать в коридоре. Минут сорок там просидел, очумел в духоте, вышел на улицу. А там лавочка, я на нее присел, и как раз возле меня машина останавливается. И вижу, что в ней наш следователь прикатил. Начал он вылезать, трубку у уха держит и с кем-то разговаривает. И представляете, нога у него застряла. Он ее и так, и эдак, а она ни в какую. Но разговор при этом не прерывает. И что же я слышу? Говорит он такие слова: «Вот что друг-товарищ, проверь-ка ты отчет этого эксперта еще раз. Сотрудник он неопытный, может быть, напутал чего? Как это преступник должен быть среднего роста? У меня подозреваемая метр семьдесят шесть ростом. Здоровущая бабеха. Богатырша. А у твоего эксперта в отчете рост преступника варьируется от метра шестидесяти до метра шестидесяти четырех. Это даже скорей низкий рост получается, чем средний».

И, взглянув на затаивших дыхание подруг, Олег продолжал:

— Ну тут, понимаете, я уши навострил и к нему поближе подобрался. А следователь все говорит. И главное дело, ко мне спиной стоит и не чувствует, что я как зверь возле него в засаде притаился. И начинает он расспрашивать, что там с орудием убийства.

— С тесаком?

— С ним самым. И выясняется интересная картина. Анна Савельевна правша была. А удары наносил человек левой рукой. Левша!

— Может, у медсестры правая рука болела.

— Возможно. Но слушайте, что дальше было. Наш следователь и говорит тому в телефоне: «Огорчил ты меня, брат. Я уже дело прикрывать собрался, а ты тут мне такие новости сыпешь. Ну, а с одеждой что? Есть на ней кровь потерпевшего?» Тот ему что-то отвечает, а мне и не слышно, что именно. Подлез я совсем близко, чуть ли не в спину ему дышу. И слышу, что будто бы пятна крови на одежде подозреваемой есть. И группа совпадает, а вот расположение пятен нехарактерно для нанесенных жертве травм.

— Как это? Говори ясней.

— Вот и следователь тоже так своему другу сказал. А тот и объяснил, что если бы медсестра в той одежде, которую у нее окровавленную в шкафу нашли, отправилась убивать Славку, то она должна была надеть платье задом наперед, да еще и вверх ногами. Основные пятна должны были сосредоточиться на груди, животе, подоле и рукавах. На спину, лопатки и поясницу если бы и попало, то крохотные брызги. А там все наоборот, спина в крови, а вот спереди все чистенько.

— И как такое могло быть?

Олег какое-то время загадочно молчал.

Но потом после Лидусиного приказа не тормозить все же признался:

— Как я понял, следствие склоняется к мысли, что Аню могли подставить.

— То есть она никого не убивала?

— Ну, в нападении на Антона ясности нет. И в случае с Ромой тоже. Но вот Славку наша медсестра точно не убивала. На него напал кто-то другой.

— Кто?

Олег развел руками. Мол, откуда же я знаю.

— Но этот другой действовал хитро. Как он крал тесак, никто не видел. Как избавлялся от орудия преступления, тоже. И даже его самого в окровавленной одежде, разгуливающего по территории центра, никто не наблюдал. Как я понимаю, он должен был прогуляться до медпункта, испачкать там одежду медсестры той кровью, которой был перепачкан сам, и уже потом спокойно вернуться к своим непосредственным обязанностям.

Последняя фраза заставила Аню похолодеть.

— Значит, преступник — кто-то из сотрудников нашего центра?

Олег кивнул.

— И этот человек до сих пор не пойман?

Снова кивок.

— И не просто не пойман, его даже вычислить до сих пор не удалось. Поэтому меня из центра и не выпустили.

Вот это было уже по-настоящему скверно. Не то, что Олега не отпустили, а что преступник не был до сих пор изобличен.

— Но как же так? — залепетала Аня. — Ах, Олег, зачем ты мне это все рассказал! Я была уверена, что все закончилось.

— Ты не рассказал еще самого главного.

— Правда?

— Да. Ты говорил, что у полиции есть подозреваемый.

— Не то чтобы это кто-то конкретный, имени его я не слышал. Но я понял, что следователь считает, на преступление этого человека могли толкнуть финансовые трудности. Когда ты со всех сторон в долгах, то тут уж не до церемоний.

— И это все?

— Это немало! — Лидуся немедленно кинулась на защиту своего друга.

Но Аня хотя и не стала спорить, про себя с неудовольствием подумала, что, окажись она на месте Олега, уж сумела бы подслушать побольше. А так что он услышал? Ровным счетом ничего. Аня то ли преступница, то ли нет. И подозревать надо кого-то другого.

От этих мыслей ее отвлек голос Лидуси:

— У тебя все готово?

Аня непонимающим взглядом уставилась на нее. И подруга повторила:

— К гонкам у тебя все подготовлено?

И только теперь девушка вспомнила, что на сегодняшний день были назначены гонки на плотах, которые ребята мастерили несколько прошедших дней и которым теперь предстояло выдержать нелегкое испытание.

— Спасательные жилеты выданы. Все плоты укомплектованы спасательными кругами. Шесты, которыми предстоит отталкиваться, проверила лично. Но если честно…

— Если честно, то это сплошное безумие, — перебила ее Лидуся. — Согласна с тобой на все сто процентов. Погода и с утра была неважной, а сейчас стало только хуже. Зачем Ларисе понадобилось это мероприятие? Да еще ты слышала, она сама собирается в нем участвовать и настояла, чтобы прочие сотрудники тоже гонялись вместе с детьми.

— Я как раз в команде дирекции, — кисло сказала Аня.

— Тебе крупно повезло. Поплывешь на одном плоту с Ларисой?

— И Ефимычем.

— Он-то каким боком к дирекции примазался?

— Не знаю. Наверное, по родственной линии он Ларисе ближе, чем ее зам и главный бухгалтер.

Не избежала чаша сия и новых родственников. Ивану Трофимычу с Натальей Федоровной, как они ни отказывались, не удалось отказаться от плавания под парусом на самодельном плоту. Дети, которые вначале скептически отнеслись к идее плавания по реке на собственноручно сколоченных плотах, в процессе работы над этими самыми плотами вошли во вкус. И когда перед началом гонок все собрались на берегу, над речкой стоял радостный оживленный гул.

Все дети были разбиты на команды, каждая из которых демонстрировала свой плот. В команду входило от двух до пяти участников, в зависимости от веса членов команды и размеров плота. Каждая команда старалась сделать свой плот максимально привлекательным для столпившихся на берегу зрителей. Плоты были украшены флажками, вымпелами, ленточками, сосновыми и зелеными ветками и даже цветами.

Организаторами гонок помимо призов за первое, второе и третье места был учрежден еще специальный приз зрительских симпатий, который должен был достаться самому симпатичному и нарядному плоту. Поэтому каждая команда вложила в свое плавсредство всю свою душу. Получилась этакая маленькая флотилия, возглавляемая самым большим флагманским плотом дирекции.

— Будет на что посмотреть, — потирала руки Лариса Дмитриевна.

— Погода бы лишь не подвела.

— Поглядите на детей! Они в восторге!

Лариса Дмитриевна пребывала в каком-то нездоровом ажиотаже. Она не хотела слышать возражения своих помощников, которые указывали на ухудшающиеся погодные условия. Если с утра заплыв отложили из-за мелкого накрапывающего дождика, то теперь дождика не было, но зато поднялся ветер. А это для выхода на открытую воду было гораздо опасней, чем редкая морось.

— Нет, откладывать нельзя, — заявила Лариса Дмитриевна, когда ей доложили об изменившихся метеорологических условиях. — Завтра родительский день. У детей должны быть только позитивные эмоции.

Где-то Ларису можно было понять. За последние недели на ее центр обрушилось столько всяческого негатива, что, если срочно его не погасить каким-то ярким событием, можно было сворачивать лавочку. Большинство родителей, услышав про убийства, карантин и почти постоянное присутствие в центре полиции, просто забрали бы своих детей. А другие еще и деньги потребовали бы им вернуть. А вот если дети будут взахлеб рассказывать о самом ярком событии — гонках на плотах, а про убийства и карантин вообще не упомянут или упомянут мельком, тогда дело другое.

— Так что заплыв состоится, чего бы мне это ни стоило!

И ровно в пять часов прозвучал гонг, возвещающий о начале заплыва. От берега торжественно тронулся главный плот, который толкали сразу двое взрослых мужчин — Ефимыч и Иван Трофимович. Наталья Федоровна сидела у руля, а Лариса Дмитриевна, как и подобает главнокомандующему, стояла впереди. Взгляд ее был устремлен на середину реки, ветер трепал ее длинные волосы. И вид у директрисы был такой торжествующий и важный, словно под ней был не самодельный плот, наспех сколоченный из плохо обструганных бревен, а по меньшей мере военный линкор.

Добравшись до нужной точки, Лариса Дмитриевна подняла громкоговоритель, и над рекой прозвучала ее команда:

— Участники заплыва! На старт! Внимание! Марш!

И заработали шесты. И поднялся шум, брызги и суматоха. Кто-то вырвался вперед, кто-то замешкался на старте, но, в конце концов, все команды двинулись вперед и поплыли в направлении директорского плота, закрепившегося на середине реки. Всего в заплыве участвовало пять плотов. Шестой был директорский. Лариса Дмитриевна сама планировала наблюдать за гонкой, чтобы ни у кого из участников не возникло искушения свернуть с намеченного маршрута раньше, обманув таким образом остальных участников.

С плота дирекции был сброшен якорь, и все члены экипажа переместились так, чтобы им было удобнее наблюдать за приближающимися к ним плавсредствами.

— «Менделеевы» первыми идут. За ними «Вавиловы». Молодцы! «Тимирязевы», поднажмите!

Зрители на берегу подбадривали команды криками, возгласами и речевками, которые каждая из команд заготовила для своих. Аня, которая также находилась на плоту дирекции, внимательно следила за приближающимися к ним плотами. На душе у нее было муторно. Она не очень-то доверяла плоту. Он казался ей каким-то предательски хлипким и шатким. Подрагивал, вода переливалась через бревна. И Ане не давала покоя мысль, что они находятся над самым глубоким местом реки. Под ними не меньше двадцати метров темной и холодной воды.

Между тем плоты с детьми приближались. На каждом плавсредстве находился сопровождающий — воспитатель отряда. Лидуся плыла со своими. Их плот был уже совсем близко. Аня в знак приветствия помахала ей рукой и чуть было не свалилась, от набежавшей откуда-то волны их плот сильно качнуло.

— Ой! Что-то нас качает!

Но никто не обратил внимания на ее предостережение. Всех захватил азарт гонки.

— Давай! Давай! Быстрей! Греби! Толкай!

Только эти крики и были слышны над рекой. Вооружившиеся биноклями и смартфонами дети наблюдали за происходящим, многие снимали гонку на камеру. И все шло очень даже весело, пока плот «Менделевых» с Лидусей на борту не начал первым огибать директорский плот. И вот тут произошло то, чего боялась Аня. Нет, плоты не столкнулись, для этого все взрослые были достаточно разумны и так близко бы друг к другу ни за что не подошли. Но что-то все же произошло.

Директорский плот внезапно сильно качнуло, последовал рывок, а плот с Лидусей и детьми вообще остановился. Потом его внезапно завертело на месте, дети с криками попадали на бревна, сверху на них упала Лидуся, прикрывая детей своим телом. А потом стало еще хуже.

— Он переворачивается!

Скорость движения плота с детьми была слишком велика, чтобы он мог вот так сразу взять и остановиться. Нет, его влекла вперед сила инерции. Но какое-то препятствие, за которое он зацепился, мешало этому движению. И в результате одна часть плота задралась вверх. Ненадолго, но этого было достаточно, чтобы все дети вместе с Лидусей скатились с бревен в воду.

— Спасайте детей!

К счастью, все были облачены в спасательные жилеты. Кругов тоже хватало. Но купание в холодной водичке в одежде радости никому не доставило. Лидуся подгоняла своих. Аня и Иван Трофимович спрыгнули в воду, помогая девушке поднять на плот кричащих от возбуждения детей. Но, к своему удивлению, Аня вдруг поняла, что дети вопят не от страха, а от радости.

— Вот здорово!

— Зачетно!

— Наши снимают? Будет что выложить!

— Уже выложено. Арс передал, народ в Сети фигеет!

Дети даже не думали о том, что они могут утонуть или как-то пострадать. Они думали о лайках, предвкушали их и потому были в бурном восторге, и не думая возмущаться. Но взрослые понимали, что все не так весело, как кажется с берега. Ситуация усугублялась еще и тем, что к ним приближались новые плоты, которые не могли так быстро остановиться. Их команды изо всех сил стремились уйти от столкновения, но поднятые волны не улучшали ситуацию.

Директорский плот был теперь слишком перегружен. Он опасно накренился, и люди снова оказались в воде. Теперь в реке плавали уже пассажиры с двух плотов. И как ни странно, несмотря на опасность переохлаждения, все чувствовали одно и то же. Что дети, что взрослые ощущали, что праздник удался на славу. Будет о чем рассказать. Будет чем похвастаться. Во всяком случае, тем, кто выживет.

Постепенно ситуацию удалось стабилизировать. Гонку остановили. Все плоты участники притормозили возле директорского плота. И все плавающие в воде дети и взрослые сумели выбраться на относительно сухие бревна. Настроение у всех было замечательное. Дети делились эмоциями. Воспитатели тоже улыбались. Да, они промокли, замерзли, но все закончилось благополучно, подсчет по головам показал, что все дети были тут, они были живы, а это главное.

И вдруг раздался голос Натальи Федоровны:

— А Лариса-то где?!

Все взглянули на женщину.

И, видя устремленные на нее взгляды, она повторила:

— Где же Лариса-то? А? Не видно ее что-то!

Аня быстро обшарила взглядом все плоты. Спрятаться на них было негде. Тонкие мачты не могли укрыть за собой и ребенка. Директрисы на плотах не было.

— Лариса Дмитриевна пропала!

— Утонула!

— Ищите ее! Скорей!

Поднялся жуткий шум и суета. Перепуганные дети и взрослые носились по плотам, опасно их раскачивая. Паника грозила многими последствиями.

— Тихо-о! — гаркнул Ефимыч. — Я ее спасу!

И он солдатиком сиганул в воду.

— Мастера спорта имею, — донесся его последний крик. — Не сомневайтесь!

Когда воды реки сомкнулись над его головой, внезапно стало так тихо, что было слышно, как по воде шлепают первые крупные капли дождя. Впрочем, дождь никого не удивил и не расстроил. Все уже и так успели промокнуть до нитки.

Внезапно над рекой раздался шум мотора, а затем из-за поворота появились две моторные лодки. На борту одной из них стоял знакомый всем следователь и смотрел на их компанию с таким грозным видом, словно собирался арестовать их всех сразу. На другой лодке плыл майор Жигулин. И его лицо тоже не выражало ничего хорошего. Допрыгались, голубчики, — вот, что говорил весь его облик.

Глава 14

Нырять за Ларисой Дмитриевной пришлось не один раз. Ефимыч отнесся к появлению помощников неприязненно.

— Зачем? — пытался возражать он, видя, как полицейские один за другим прыгают в воду. — Не надо! Сами справимся!

Увещевания не помогали, и Ефимыч, который в очередной раз вынырнул и увидел, что полицейские уже надевают маски для подводного плавания, сделался агрессивным.

— Пошли вон! — заорал он. — Вас тут еще не хватало! Свои люди, сами разберемся.

И, вдохнув побольше воздуха, вновь ушел на глубину. Но никто его не слушал. Поиски должны были начаться как можно раньше. И чем большее число спасателей будет в них участвовать, тем выше шанс найти Ларису Дмитриевну и откачать ее. Всем уже было ясно, что если ее не вытащить в ближайшие несколько секунд, то живой им ее уже не видать. Но прошла целая минута, никого ныряльщикам найти не удалось, и все взрослые поняли, что игра для директрисы окончена. А им пора уводить детей подальше, чтобы те не увидели страшной картины.

— К берегу!

— А гонка?

— Продолжим ее через пару дней.

Дети были разочарованы, но возражать не стали. Все понимали, что сейчас гонку лучше прервать. Плоты с детьми медленно поплыли к пристани. На месте остался лишь директорский плот и два полицейских катера.

Настроение и там, и там было мрачное. Спасти директрису не удалось. Это было ясно всем.

— Сколько она под водой?

— Больше десяти минут.

Следователь молча отвернулся, а потом сказал своим:

— Можете уже не торопиться.

Все понимали, что вопрос теперь лишь в том, чтобы найти и поднять ее тело. Окоченевшего от холода Ефимыча пришлось вытаскивать из воды буквально силком. Он отбивался от добровольных помощников, хотя силы преданного сторожа почти оставили. Да и у остальных зуб на зуб не попадал от холода.

— Вам всем надо согреться. Плывите на берег.

— А вы?

— Мы подождем спасателей.

К вечеру прибыли аквалангисты. Они ныряли на месте трагедии не меньше двух часов. С берега за ними мрачно наблюдали уже обсохшие и переодевшиеся в теплую одежду, напившиеся горячего чаю участники событий. Но время шло, а тело Ларисы Дмитриевны обнаружить не удавалось.

— Течением его могло унести.

— Или в омут засосало.

— Там на дне полно ила, стоит его коснуться, как поднимается муть. Искать в таких условиях, все равно что в потемках бродить.

Но внезапно кто-то закричал:

— Смотрите, смотрите, тащат!

— Кажется, нашли!

Но что бы ни извлекли из воды спасатели, оно не было похоже на человеческое тело.

— Какая-то круглая штука.

— Круг!

— Это спасательный круг с плота!

— Но почему он такой тяжелый?

И действительно, с помощью камер на смартфонах можно было разглядеть все происходящее, словно спасатели находились в паре шагов от любопытных. Извлеченный из воды спасательный круг был таким тяжелым, что двое здоровущих аквалангистов с трудом могли приподнять его над водой. Еще двое тянули его на борт. И когда им вчетвером удалось поднять груз, полицейский катер даже качнуло.

— Что это они там нашли? Вряд ли это круг.

— Точно, что не Ларису Дмитриевну.

— По виду очень тяжелое.

Но на этом спасатели не успокоились. Они снова принялись нырять. Раз за разом погружались они на дно реки. Уже был дан сигнал отбоя, когда Лидуся пришла к Ане, продолжавшей нести вахту на берегу.

— Нашли?

Девушка помотала головой:

— Пока нет.

Лидуся присела рядом с ней.

— Как ты думаешь, что они ищут?

— Здравствуйте! — удивилась Аня. — Ларису они ищут! Будто бы сама не знаешь.

Лидуся немного помолчала.

— Тебе ничего не показалось странным? Ты же была на плоту вместе с Ларисой.

И так как Аня молчала, Лидуся продолжила:

— Ваш плот… Такой большой. Как он мог перевернуться?

— Обыкновенно. Мы как стадо баранов столпились все на одном его краю, вот он и перевернулся.

— Я смотрела издали и уверена, что после того, как вы все попадали в воду, плот еще какое-то время продолжал стоять почти вертикально. Полминуты, секунд сорок.

Аня с недоумением смотрела на подругу. Сорок секунд — это очень и очень много. Законы физики, действующие на нашей планете, такого поведения плотов не предусматривают.

— Это против всякой логики.

— Почему же, — быстро возразила Лидуся. — Предположим, к плоту снизу что-то прицепилось, что и тянуло одну его часть на дно. Не настолько тяжелое, чтобы полностью его утянуть, но достаточно тяжелое, чтобы удерживать его в почти что вертикальном положении.

— Но потом плот шлепнулся обратно на воду.

— Значит, удерживающий его груз отцепился.

— Какая-то ерунда получается. Кому понадобилось сначала этот груз прицеплять, потом отцеплять?

— Может быть, тому, кто хотел, чтобы плот вел себя именно так?

— И зачем это было кому-то нужно? — насторожилась Аня.

— Чтобы вы все оказались в воде, разумеется. Чтобы поднялась паника. И чтобы в общей шумихе и неразберихе можно было сделать с Ларисой то, что с ней сделали.

Теперь Аня стала догадываться, о чем пыталась сказать ей Лидуся.

— Хочешь сказать, что кто-то заранее спланировал аварию на плоту?

— Вот-вот. И скажу больше, чтобы суметь привести в исполнение свой план, этот человек должен был плыть вместе с Ларисой.

— Но там были только родственники Ларисы и я.

И, взглянув на подругу, Аня ахнула:

— Господи, Лидуся, неужели ты меня подозреваешь, что я утопила директрису? Клянусь тебе, я этого не делала. Конечно, она была не самым приятным человеком, но топить ее за это как-то уж слишком.

— Нет, что ты! Я говорю не про тебя.

— А кто же еще? Там кроме меня только родственники были.

— Вот о них-то как раз и речь, — многозначительно произнесла Лидуся. — Ведь что получается? Родственники приезжают к Ларисе Дмитриевне, селятся у нее в центре, и уже спустя несколько дней Лариса погибает.

— Ты Ивана Трофимыча с Натальей Федоровной подозреваешь?

— А почему бы и нет?

— Наталья Федоровна сестра нашей Ларисы.

— Да? Сестра с другим отчеством?

Аня осеклась. А ведь действительно, как же так получилось? У Ларисы отец Дмитрий. А Наташиного отца звали Федором.

— Ну… так бывает, — нерешительно протянула она. — Например, когда у сестер мать одна, а отцы разные. Но они все равно друг другу сестры, по матери.

— Но родство-то уже не полностью кровное получается. Могут у девочек возникнуть разные терки. Они и у полностью родных сестер случаются, а уж про тех, у кого разные папаши… Одна, к примеру, своим папашей гордится, он и богат, и успешен, а у другой сестры отец недотепа или вовсе алкаш. Ей же обидно. А если успешный папаша еще и вздумал обижать падчерицу, а свою кровиночку, к примеру, балует, щенков ей там породистых покупает, шмотки модные, не знаю, рыбок золотых, а падчерице вместо этого только твердит: учись, рассчитывать тебе, кроме как на саму себя, не на кого, тогда что получается?

— Обида.

— Вот именно. Девочки выросли, и старые обиды выросли вместе с ними. Увеличились, закостенели, пустили, так сказать, глубокие корни. Но это я тебе только для примера рассказываю, как у них там на самом деле отношения в семье складывались, я точно сказать не могу. Но предполагаю, что между сестрами могут возникнуть какие-то разногласия. И тогда нет ничего удивительного, что Наталья Федоровна захотела избавиться от сестры и мужа своего подговорила.

— Но зачем избавиться?

— А наследство-то? Лариса Дмитриевна богачка. А у Натальи Федоровны мышь в амбаре повесилась. Впроголодь со своим Иваном Трофимовичем живут. Домик у них один-единственный был старенький да плохонький, и тот сгорел. Думаешь, им не обидно, что у Ларисы всего в избытке, а она их на должность садовников определила? Вот и решили, избавятся от нее, все им достанется, сами станут в центре хозяйничать.

— Да у них и образования-то подходящего нету. Как они смогут?

— Ну, сами не смогут, людей наймут. Или вовсе продадут бизнес кому-нибудь другому. Ты вот чем упрямиться, лучше вспомни, что происходило у вас на плоту до того, как он перевернулся?

Аня принялась вспоминать, но поняла, что ничего у нее не получается. События сегодняшнего дня были настолько яркими и сильными, что купание в холодной воде реки, страх утонуть, страх за детей полностью перечеркнули все то, что происходило до этого.

— Я не знаю. Все слишком быстро произошло.

— Так я и думала! И подстраховалась.

И Лидуся вытащила смартфон.

— У ребят из своей группы скачала видео нашего заплыва. Они же теперь все продвинутые, просто жуть. Один пацанчик снял все ваше купание на видео. Технику ему родители жутко крутую купили. Можно все зубы каждому из вас пересчитать. Вот со звуком хуже, но понять, что происходит, и без звука можно.

Тем более что звуки на тонущем плоту люди издавали все больше нечленораздельные.

Лидуся включила запись, и подруги принялись с увлечением просматривать события сегодняшнего дня. Вот к директорскому плоту подплывает плот первой команды, вот он словно бы за что-то цепляется, резко тормозит, вертится, один конец его приподнимается, и все на этом плоту падают.

— А вот теперь, внимание, смотри, что происходит у вас!

Без всякого предупреждения директорский плот внезапно и резко встает на дыбы, отчего все с него опять же катятся в воду.

— А вот что там в воде делается, уже не видно.

— Жалко.

— Поэтому ты и должна вспомнить, что там происходило.

— Но я не могу.

— Ладно, смотри дальше.

Дальше стоящий почти вертикально плот вновь шмякается на воду.

— Отчего это происходит? Я показывала видео Олегу, он считает, что снизу к плоту были прикреплены два груза и между собой они были уравновешены, что позволяло плоту вначале плыть нормально. Когда один груз на одной стороне по какой-то причине отцепился, второй потянул свою часть плота за собой. Но потом отцепился и он, что и позволило плоту вновь занять нормальное положение на воде.

Аня задумалась.

— А ведь верно. Когда мы все вновь выкарабкались из воды на плот, мне показалось, что он стал как-то выше на воде стоять. Раньше-то вода через бревна переливалась, а после аварии стало заметно суше. Но это могло быть еще и оттого, что количество народу уменьшилось. Лариса-то утонула.

И Аня печально вздохнула. В этот момент ей было очень жаль директрису. Да, Лариса умела быть удивительно стервозной и вредной, но при этом она была неплохим человеком, она жила, дышала, любила, смеялась. И вот теперь ее нет. И что с ней случилось, до конца неясно.

Аня взглянула на реку и отметила, что водолазы вновь засуетились.

— Кажись, нашли.

Голос у Лидуси был хриплый, не иначе как от волнения. Она откашлялась и повторила:

— Нашли.

Но что нашли? Девушки напряженно уставились на водную гладь реки. Волнение их было хорошо понятно. Вот-вот из воды могли показаться останки их директрисы. Иначе для чего так долго ныряли там спасатели? Было видно, что мужчины что-то тянут со дна. Но вот над поверхностью показалась верхняя часть находки, и у обеих подруг одновременно вырвался вздох облегчения.

— Это не Лариса!

— Это какой-то камень!

Да, водолазы вытащили на тросе какую-то бетонную глыбу. Не очень большую, но вполне себе увесистую. Чтобы ее затащить в катер, у четверых взрослых, здоровых и сильных мужчин ушло не меньше десяти минут. Двое придерживали этот предмет в воде, а еще двое тянули на катер. Наконец им это удалось. И вся команда, пожав друг другу руки, развернулась в обратном направлении.

Девушки молча наблюдали за полицейским катером, который столько времени искал утопленницу, а в итоге удовольствовался совсем другими находками.

— Зачем им понадобилась эта каменюка?

— И круг?

— И где Лариса Дмитриевна?

— Да! Почему они перестали ее искать? Надоело?

Но ответов на эти вопросы у девушек не находилось. Они побрели назад в центр. И первым, кого они встретили, оказался Иван Трофимович.

— О, полуночницы! — вроде как шутливо приветствовал он их. — А что не спите? Отбой уже почти два часа назад был. Или вас это не касается? Почему гуляете?

Будь Аня одна, этим бы все и закончилось. Посмеялись бы, да и отправились спать. В самом деле, не всю же ночь гулять? Где-то Иван Трофимович прав. Но Лидуся была не из тех людей, кто покорно терпит какие-либо замечания в свой адрес.

И она на старика огрызнулась:

— А как вас лично это касается?

— Как это? — подбоченился Иван Трофимович. — Раз Ларисы нет, тут мы с женой хозяева. Если непорядок какой в работе центра, мы обязаны его исправить.

— Что-то я не помню, чтобы Лариса Дмитриевна оставляла на ваш счет такие распоряжения.

— А нам и оставлять ничего не нужно. Мы тут теперь хозяйничать будем.

— Вы с женой?

— А то кто же? Уж не ты ли тут хозяйкой себя вообразила?

Иван Трофимович пошел дальше, посмеиваясь себе в усы. А Лидуся пихнула Аню в бок:

— Ну? Что я тебе говорила! Это они Лариску утопили! Сами нищие, вот на ее бабло рот и разинули. Ох, вот уж беда таких родственничков иметь! Из-за наследства кровь в собственной семье пролили. На семь колен род свой прокляли. И из-за чего! Из-за каких-то денег!

Но у Ани было время подумать. И она считала, что если Иван Трофимович с женой и убили Ларису, то они могли поступить так вовсе не из-за денег.

— Лариса не уберегла их сына, их единственного сына. У стариков от горя мог помутиться разум. Их можно понять, а поняв, простить.

Но Лидуся прощать убийц не собиралась.

— Я их выведу на чистую воду! — пообещала она Ане, прощаясь с той у домика. — Вот увидишь, я не я буду, если не раскрою, как они это все провернули!

Но Лидусе не пришлось сдержать свое обещание. Разобрались и без нее. На следующее утро задержали Ефимыча. И не просто увезли на допрос, как возили многих и до него, а именно задержали.

— Пока что до предъявления обвинения.

— А будет и обвинение? В убийстве?

Следователь в ответ лишь многозначительно кивнул. Но вид у него при этом был такой довольный, что все смекнули, задержание это имеет прямое отношение к случившейся на реке трагедии. И этот арест тихого и безобидного пьяницы Ефимыча поверг всех в настоящую оторопь.

— В голове не укладывается, что это он! Сколько Лариса этому старому пройдохе помогала! Сколько добра он от нее видел!

— Никто же его на работу алкаша такого даже с испытательным сроком брать не хотел, а она взяла. Не побрезговала.

— В память о погибшей сестре тут держала, — рассказывала потрясенная задержанием бухгалтер. — На пьянство его глаза закрывала, никому не то что его ругать не позволяла, а наоборот, всегда ему в первую очередь премии выписывала. Он у нее на тройной ставке сидел, за троих зарплату получал. В сутках-то двадцать четыре часа, подели их на восемь рабочих часов, что получается? Какая цифра выскакивает? Три! Три оклада Ефимыч и получал. Да плюс премия. Это еще столько же. Четыре оклада! Если вместе сложить, то получалось, что Ефимыч больше самой Ларисы зарабатывал. И как он ее отблагодарил! В омут головой! И зачем?

— Наверное, это случайность. Ошибка.

Следующее задержание наделало еще больше шума. На этот раз арестовали Ивана Трофимыча с женой. Тут уж за голову схватились буквально все.

— Что делается! Это же все родня. Одна семья. За что же их могут задержать?

После того как Славиных родителей увезли, Аня хватилась Лидуси. Первым делом она побежала к Олегу, они с Лидусей теперь были неразлучны, но тот и сам пребывал в растерянности.

— Не знаю. Не видел ее сегодня.

— Но вы же теперь друзья неразлейвода.

— Сам ее с утра ищу. Зашел к ней перед завтраком, Галя говорит, Лидуся уже ушла. А куда, не сказала. Ушла и пропала.

На сердце у Ани от этих его слов стало тревожно. Она вспомнила вчерашнее Лидусино обещание вывести кое-кого на чистую воду. И вот теперь те, кого она подозревала, внезапно задержаны. Лидуся могла бы торжествовать, стоя рядом с Аней, но подруга куда-то запропастилась. Так где же она?

Когда Аня рассказала Олегу про их вчерашний разговор с Лидусей и неосмотрительно данное ею обещание, он тоже задергался.

— Надо сообщить в полицию!

— Прямо сейчас!

— Поехали!

Но, к счастью, долго трепыхаться им не пришлось. Целая и невредимая Лидуся была одной из первых, на кого наткнулись друзья, ворвавшись в отделение. Девушка скромненько сидела у стеночки и листала странички в смартфоне.

Увидев перевернутые лица своих друзей, она удивилась:

— Вы чего такие взбудораженные? Что случилось?

— Что случилось! И ты еще спрашиваешь!

Олег подскочил к девушке и стиснул ее в таких крепких объятиях, что Лидуся тихонько запищала:

— Ой-ой-ой! Ты меня сейчас задушишь!

Но Олег лишь сжал руки еще сильней. Так что из его объятий Лидуся вышла с изрядно побледневшим лицом.

Отдышавшись, она снова спросила:

— Так я не поняла, по какому случаю тревога?

Тут уж не выдержала и Аня.

— Ну, ты даешь! — воскликнула она. — Три ареста за одно утро! Задержаны те, кого ты вчера подозревала. А тебя нигде нет!

— И вы решили, что я отправилась разговаривать с преступниками, а они со мной что-то сделали?

— Что-то в этом роде, — признались ей друзья.

Лидуся расхохоталась:

— Хорошо вы меня знаете. Я именно так и собиралась поступить. Утром встала раненько и отправилась к Ивану Трофимычу. Иду, а ноги как не мои. Чужие ноги. Заплетаются, к каждой словно бы по пудовой гире привязано, шагу не дают ступить. Ну, думаю, что-то не то. И тут слова Глафиры вспомнила, как она меня просила быть осторожней, а то смерть совсем рядом ходит. Ну, думаю, не стоит мне рисковать, поеду я лучше к следователю, ему свои соображения изложу. И что бы вы думали? Стоило мне так подумать, как гирь на ногах как не бывало. Выбежала я на шоссе и там мигом поймала попутку. Приятная такая семья оказалась, родители и ребенок лет десяти. Они меня подвезли, денег не взяли, и следователь как раз пришел, мы с ним поговорили буквально пару минут, он посмотрел снятое видео о крушении плота с Ларисой, и… вот. Последовали аресты.

— Так это по твоей наводке всех троих задержали?

— Мне кажется, что у следователя уже были свои догадки. Но видео он оставил себе. Сказал, что оно тоже пойдет в качестве вещественного доказательства.

Если речь пошла о доказательствах, значит, дело против троих родственников директрисы уже заведено. И выходит, задержание их никакая не случайность, а четкая закономерность.

— А где они сейчас? — изнывая от любопытства, спросила Аня. — Ты их видела?

— Они там, — кивнула Лидуся в сторону кабинетов. — Их сейчас допрашивают.

— А что они говорят?

— Не знаю, — с досадой отозвалась подруга. — Отсюда ничего не слышно. И ближе не подойти, дежурный не пускает.

Дежурный и впрямь то и дело бдительно поглядывал в их сторону. И стоило Лидусе встать со своего стула, как он поднял голову и не отвел взгляда, пока девушка не приземлилась обратно.

— Видели? — прошептала она. — Прямо гестапо какое-то. Я уже пыталась поближе подобраться, чтобы подслушать, но не получается.

Друзья провели в отделении еще несколько часов, но им даже не удалось повидать следователя. И никакой информации наружу из его кабинета не просачивалось. Просто хоть вой от отчаяния.

Глава 15

Ответ на мучившую друзей загадку они узнали лишь спустя несколько дней, когда следствие по серии убийств в центре опережающего развития «Маленькие гении» было закончено. Всем задержанным были предъявлены обвинения в совершении того или иного злодеяния, а их дела переданы в суд.

— Все задержанные останутся под арестом вплоть до судебного слушания.

Так решил прокурор. И хотя адвокаты подавали прошения об избрании для своих подзащитных более мягкой меры, ничего у них не получилось.

Прокурор в ответ на их требования лишь возмутился:

— Три убийства! Пять покушений на жизни людей! Два поджога! Да вы что, шутите? Даже и говорить тут не о чем! В СИЗО их, и точка!

Рассказать, как и чем закончилась эта история, друзьям согласился майор Жигулин. Он был куда мягче своих коллег, а к ребятам испытывал нечто вроде сочувствия. Еще бы, столько страшных событий завертелось вокруг них! А ведь никого из них не готовили к такому. Немудрено было и голову потерять.

— Но вы держались очень хорошо, — заметил майор. — Молодцы! Я ценю вашу помощь следствию. И поэтому я вам расскажу, что кроме задержанных нами троих родственников вашей директрисы обвинение было предъявлено еще двум людям.

— Кому же?

Разговор происходил в столовой, куда майор разрешил пригласить всех работников детского центра и вообще всех желающих. Народу собралось порядочно. Всем хотелось своими собственными ушами услышать, что же произошло у них в центре.

— Понятно, что против вашей бывшей медсестры Анны Савельевны дело прекращено в связи со смертью самой подозреваемой. А вот со второй подозреваемой все не так однозначно.

— И кто эта вторая? — спросила Аня.

— Нет, — перебила подругу Лидуся. — Сначала скажите, что именно наша медсестра натворила? Хочу знать, кого именно она все-таки убила?

— В письме все сказано! — раздался голос откуда-то с задних рядов. — Чего воду в ступе толочь?

На этого типа зашикали. А майор пояснил:

— Письмо подделано.

— Тогда кого она прикончила? Антона? Славку? Ромку?

— Да, покушение на Антона и убийство Ромы произошло в точности, как это было описано в предсмертном послании, написанном якобы самой подозреваемой.

— Что значит якобы? Разве не медсестра его написала? А кто тогда?

— Как вы помните, ее письмо было отпечатано на принтере. Это мог сделать любой.

— Но там стояла ее подпись.

— Подпись и правда ее, это наши графологи подтвердили.

— Вот видите! И нечего тогда тень на плетень наводить!

— Но дело в том, — терпеливо продолжал майор, стараясь не раздражаться на крикуна, — что подпись эта изначально была поставлена на чистом листе, на котором впоследствии планировалось написать заявление о внеочередном отпуске, который понадобился Анне Савельевне в связи с ее личными проблемами. Этот лист лежал себе до поры до времени чистеньким, пока не был использован несколько по иному назначению, чем планировалось вначале.

— Но кто мог подделать предсмертное письмо преступницы? Да еще так, что оно частично оказалось правдой. Кто знал о том, что она натворила?

— Тот, кто сам ее на это надоумил. Тот, кто старательно науськивал влюбленную женщину, сознательно вызывал в ней ревность, унижал ее и пестовал в ней мысль о необходимости совершения убийства.

— Что-то я ничего уже не понимаю, — пробормотала Лидуся. — Кто науськивал? И кого? Анне Савельевне кто-то советовал убить Славку?

— Не так прямо, конечно. Скажи влюбленной невесте прямо в лоб, мол, убей своего жениха, что бы она ответила этому человеку?

— Послала бы куда подальше. А то и засветила бы за такой совет.

— Но если ту же невесту старательно подготавливать к мысли, что убийство неизбежно, что жених — изменщик, что он не только изменяет, но и хочет жениться на другой женщине, тогда невеста и сама придет к мысли, что он другой участи и не заслуживает. И может так получиться, что рано или поздно невеста сама для себя решит: все, хватит, сил моих терпеть дальше этого обманщика нету, покончу с ним раз и навсегда! Может такое быть?

— Да, наверное, такое возможно. Смотря что за человек, конечно, эта невеста.

— Анна Савельевна, о которой пойдет у нас с вами речь, от рождения никакими особыми умственными способностями обременена не была. Училась в школе она плохо. С горем пополам закончила девять классов, а потом по блату поступила в училище в Краснодаре и выучилась там на фармацевта. Но в дипломе у нее стоят сплошные тройки, даже по великому блату и за деньги педагоги не решались ставить этой студентке оценки выше «удовлетворительно». Единственной ее целью было выйти замуж. Встречаются еще такие женщины, которые не мыслят себя иначе, как замужней женщиной. Что же за человек была наша с вами Анна Савельевна? А вот такой человек, каких миллионы по всему земному шару. Жила ради того, чтобы вкусно есть, мягко спать. Ну, и еще муж чтобы обязательно был. Как же без мужа-то? Скучно без мужа, неинтересно. Иных интересов в жизни Аня не имела. Читать она не любила. По телевизору смотрела преимущественно развлекательные телешоу. В общем, обычная среднестатистическая домохозяйка, занятая исключительно своими собственными семейными делами и, конечно, мужем. И наверное, попадись ей в женихи другой мужчина, все могло бы сложиться иначе. Но так уж получилось, что в женихи ей достался Слава. А при всей своей внешней красоте он особыми моральными принципами не обладал. И обманывал он свою тяжелую на подъем невесту часто и со вкусом. Невеста, если о чем и догадывалась, все равно считала себя самой счастливой женщиной на свете, потому что жениться-то Слава в любом случае должен был именно на ней. С этой приятной мыслью она и готовилась потихоньку к свадьбе. Такое незамутненное состояние счастья длилось у Анны Савельевны до тех пор, пока ей не открыли глаза на истинное положение дел. Пока ей не объяснили, что Слава ее просто использует, а жениться собирается совсем на другой женщине.

— Но это же не так! — воскликнула Лидуся. — Мы разговаривали со Славиными родителями, они утверждали, что сын во что бы то ни стало должен был жениться именно на своей невесте, то есть на Ане.

— Его привлекало в ней ее богатое приданое, — добавила Аня. — Ведь у родителей нашей медсестры есть большое животноводческое хозяйство. Они откармливают бычков и коров, держат птицу, выращивают разнообразную сельхозпродукцию.

Майор покачал головой:

— Ничего этого нет.

— Как же так?

— Вы удивитесь, когда я вам скажу, что все это ложь. Начать с того, что родителей у Ани нет вообще. Девочка наполовину сирота. Свою маму она потеряла еще в детстве, ей было всего десять лет. Тогда отец отдал дочь на воспитание своей сестре. Тетка и ее тогдашний муж сначала удочерили девочку, а потом дали ей новое отчество и фамилию, и вырастила тетка Аню как свою дочь. Мужья у тети сменялись часто, но самый первый дал девочке свое отчество. И стала наша Аня Савельевной. Биологический же отец в воспитании ребенка никакого участия не принимал и к смене ее отчества отнесся равнодушно.

— Ну, пусть не родные родители воспитывали Аню, а приемные — тетя и дядя, но все равно у них большая ферма.

— Нет ничего. Не говоря уже о том, что последний супруг Аниной тети умер три года назад. Тетка осталась одна.

— Но Иван Трофимович и Наталья Федоровна утверждали, что Ане ее родители регулярно присылали из дома парное мясо, молоко, яйца и прочую вкусную деревенскую провизию. Или это тоже неправда и никаких посылок не было?

— Посылки были. И деревенские продукты в доме у молодых появлялись регулярно. Только присылали их не родители невесты, а ее тетка. И сама она ничего из того, что присылала племяннице и ее жениху, не сажала, не поливала и не растила.

— Тогда откуда же все бралось?

— Эти продукты женщине приносили.

— Просто так?

— Нет, не просто. Это была благодарность людей за оказанные им услуги определенного рода.

И, видя, что собравшиеся в зале люди совершенно запутались и уже не знают, как им реагировать, майор Жигулин тоже замолчал.

— А давайте-ка я вам лучше расскажу все с самого начала, — произнес он затем.

Все в зале заметно оживились. Если с самого начала, то это и впрямь будет лучше всего.

— Так вот, — начал майор, — жила когда-то на свете одна семья. Отец, мать и трое девочек-сестричек. Лариса, Люда и самая младшая Наташа.

— Мне кажется, что я знаю, о какой семье идет речь, — перебила майора неугомонная Лидуся. — Это вы про нашу директрису рассказываете!

Майор молча кивнул ей и продолжил:

— Семья вроде бы была как семья, живут себе люди и живут. Ничем не примечательная семья, одним словом. Никто даже не догадывался, что двух старших девочек воспитывает не родной отец, а отчим. Впрочем, разницы между ними родители не делали, любили всех троих своих девчонок одинаково, если наказывали, то тоже всех одинаково, и когда пришло время, наследство родители разделили тоже между всеми тремя дочерьми поровну. Но младшей сестре, которая взялась ухаживать в старости за престарелыми родителями, досталось все-таки немножко больше из нажитого предками.

— Это справедливо. Она же за родителями ухаживала.

— Вот только ее сестры сочли это для себя обидным. Вслух ничего не сказали, но обиду на младшую затаили. Да и между ними взаимных претензий тоже накопилось предостаточно. Детей ни у старшей, ни у средней не было. А вот у младшей, которой и досталась большая часть наследства, был сын — Слава, которого родители обожали и которого в далеком будущем планировали осчастливить огромным наследством.

— Это вы сейчас о ком говорите? — снова перебила майора невоспитанная Лидуся. — Если про Ивана Трофимовича и Наталью Федоровну, то у них ни гроша лишнего за душой никогда не было!

Майор улыбнулся:

— Вы так в этом уверены?

— Абсолютно! — заявила Лидуся. — Они бедные пенсионеры. Фактически нищие! Сыну на свадьбу собирались подарить купленную еще полвека назад пижаму! Вот какая экономность. А вы говорите, богатое наследство!

— Одно другого не исключает. Крайней прижимистостью люди страдают не только от бедности. Встречаются очень богатые люди, которые при этом настолько скупы, что окружающим это кажется просто невероятным.

— Хотите сказать, что родители у Славки богатые люди? — недоверчиво переспросила Лидуся.

— Очень богатые! — заверил ее майор. — Лично у меня в голове просто не укладывается, как это они, не будучи ни предпринимателями, ни какими-то банкирами, честно работая за оклад, за свою жизнь сумели накопить такое богатство. На их совместных счетах в разных банках наши сотрудники насчитали порядка тридцати миллионов рублей.

— Ого!

— Очень приличные деньги для бедных пенсионеров, согласитесь? И это не считая недвижимости, которой у них тоже хватает.

Лидуся разинула рот. Да и остальные слушатели тоже были в шоке.

— Но как же так? — воскликнул Степан. — Они же бедные! У них домик деревянный. Они прямо плакали, когда он сгорел, не знали, как им теперь новый построить.

— Говорили, что до осени и думать об этом нечего, денег нет, да и к осени они вряд ли смогут много накопить.

— Они к Ларисе Дмитриевне по бедности даже в садовники согласились пойти!

Майор в ответ хмыкнул:

— Зачем Иван Трофимович и его жена согласились на это предложение вашей директрисы, разговор еще впереди. Но можете мне поверить, что у меня имеются самые точные сведения о размерах состояния этой супружеской четы. Они богатые или, во всяком случае, очень обеспеченные люди.

— А Слава об этом знал?

— Нет.

— Но почему?

— От него они скрывали. Родители полагали, что будет лучше, если сын вырастет в режиме строгой экономии, привыкнет беречь каждый рубль, считать копеечку. Тогда и войдя в возраст, он не растранжирит полученные им в наследство деньги, а бережно их сохранит и еще больше приумножит, как в свое время поступили сами старики.

— Но это просто невероятно! Соседи говорят, что муж с женой все лето овощами со своего огорода питались. Пирожные жлобились себе купить. Стричься в парикмахерскую лишний раз не ходили, слишком дорого для них это было. И при этом сидели на таких деньгах?

— Сидели, богатели и превосходно себя чувствовали. Никому о денежках не докладывали. И делиться ни с кем ими они также не собирались, чем чрезвычайно бесили одну особу.

— Кого же? Аню? Невесту Славы? Поэтому она решила его родителей сжечь? Чтобы заполучить их деньги?

— Нет. И про Аню речь у нас пойдет еще впереди. Пока что мы с вами говорим о семье самой Ларисы Дмитриевны. О ней, о двух ее сестрах и об их мужьях. И если Иван Трофимович во всем поддерживал свою жену Наташу, супруги всегда были единым целым, жили душа в душу, то в семье Люды все складывалось отнюдь не так гладко. Муж у нее любил выпить, чем доставлял женщине огромное неудобство.

— Ефимыч! Знаем такое дело. Лариса Дмитриевна по доброте души пригрела его у себя в память о сестре.

— Не только поэтому. По большей части ей просто пришлось так сделать. Ефимыч имел над своей сообщницей определенную власть и при случае не стеснялся пустить ее в ход. Так что Ларисе Дмитриевне пришлось держать пьянчужку на трех ставках, регулярно выплачивать ему премии и закрывать глаза на его пьянство, потому что иначе Ефимыч мог многое рассказать о том, как умерла его дражайшая супруга.

— Что вы хотите сказать? В смерти рано умершей сестры Ларисы Дмитриевны не все было чисто?

— Ефимыч утверждает, что они с Ларисой сговорились убить Люду и убили. Сделать это было нетрудно, женщина страдала диабетом. Болезнь эта коварная, долгие годы может протекать без осложнений, а потом вдруг происходит резкий скачок сахара в крови, и привет тебе, кома. Этим и воспользовались преступники. Несчастной приговоренной ими к смерти женщине они дали некий препарат, который резко повысил сахар у нее в крови. А потом самые близкие этой несчастной люди — муж и ее родная сестра — отправились на прогулку, предварительно позаботившись, чтобы у Люды не оказалось под рукой телефона, чтобы она не могла позвать на помощь и спастись. И все у них получилось отлично. Люда не смогла позвать на помощь и умерла, а они получили наследство, которое и поделили между собой. Преступление было ими спланировано и осуществлено так ловко, что ни у кого не возникло сомнений в том, что смерть страдающей диабетом женщины произошла в силу естественных причин.

— Какая гадость.

— Да уж, не слишком красивый поступок. Правда, Ефимыч утверждает, что задумала все Лариса, а он пошел у нее на поводу. И что эту идею подсказала Ларисе смерть ее собственного мужа, после которого она также получила небольшое наследство. И еще Ефимыч в свою защиту говорит, что его Люда все равно была обречена, годом раньше или годом позже, она бы в любом случае умерла, но…

— Он врет! — возмутилась Аня. — У меня прабабушка была диабетиком, но счастливо прожила до девяноста пяти лет и даже никакими особыми болячками не страдала.

— …Но главное преступление этого человека еще впереди. Когда наследство несчастной Люды было поделено между мужем и сестрой, они принялись активно тратить каждый свою часть. Лариса Дмитриевна свою вложила в строительство и организацию детского центра опережающего развития, который она назвала…

— «Маленькие гении».

— Надо сказать, что Лариса Дмитриевна уже не первый раз пускалась во всякого рода авантюры, открывала ресторан, ночной клуб, частную школу, но всякий раз прогорала. Предприниматель из нее никакой, она слишком увлекается новым проектом, вкладывает в него большие деньги, а результат обычно бывает ниже ожидаемого. Но по крайней мере она хоть что-то делала. А вот Ефимыч свою часть наследства истратил, не заморачиваясь. Он благополучно прогулял наследство жены с дружками, пропил и снова оказался на мели. Тогда он вспомнил про Ларису и явился к ней.

— Представляю, как обрадовалась ему Лариса.

— Она-то была уверена, что все отношения с этим человеком закончились вместе со смертью сестры. А оказалось, что все только начинается. Наверное, именно тогда она впервые испугалась того, что натворила. Тем более что предприятие с детским центром показало себя изначально убыточным. Первый год не принес того дохода, на который Лариса рассчитывала. С трудом удалось закрыть проценты по взятым в разных банках кредитам. А ведь впереди был новый год. И центр требовал новых вложений. А где взять деньги? Лариса попыталась занять у своей третьей сестры, у Наташи. Но легче было бы выжать воду из камня, чем получить у Натальи Федоровны в долг хоть копейку. Со своими деньгами эта женщина расставаться просто не умела. Она срасталась с ними на каком-то энергетическом уровне. Даже для своего обожаемого сына ей было жаль лишней копейки. Да что там для сына! Она и сама экономила на всем, на чем только могла.

— И муж оказался ей под стать.

— Да, супруги очень дружно занимались накопительством. И делиться с Ларисой они не собирались, о чем в резкой форме ей и сказали.

— Наверное, Ларису Дмитриевну это очень обидело.

— Она другого ответа от сестры и не ожидала. Хорошо знала ее жадность. Но, конечно, в душе она все равно затаила на сестру злобу. Как же, она тонет, идет ко дну, а сестра не желает протянуть ей руку помощи. За такое наказывают! И чем ближе человек, тем строже наказание. Лариса Дмитриевна, например, решила, что сестра за свою жадность и эгоизм заслуживает самого страшного наказания.

— Какого же? Неужели смерти? Она снова решилась на убийство?

— После смерти своей сестры Лариса Дмитриевна надеялась снова хорошо поживиться. Наташа была куда богаче Люды. Если последняя успела порядком потратить из своего наследства, то Наташа, напротив, только приумножала и копила всю свою жизнь. Точного размера состояния младшей сестры Лариса Дмитриевна не знала, но полагала, что там будет, ради чего рисковать.

— Но если Люда была бездетна, то у Натальи был сын! Слава!

— И от него Лариса Дмитриевна планировала избавиться в первую очередь.

— Господи! Он же ее племянник!

— И что?

— Единственный, кто мог продолжить их род!

— Лариса Дмитриевна родную сестру не пожалела. Неужели вы думаете, что она пожалела бы Славу? Но тут была другая сложность. Избавиться от инвалида Люды было несложно. Врачи не стали особенно докапываться, что там и как произошло. Но так ли будет с тремя совершенно здоровыми людьми? Если вся семья дружно отправится на тот свет, неизбежны всякие вопросы. Если вот просто так взять и извести родственников, обязательно возникнут подозрения. Начнется следствие. И если у полиции будет хоть малейшее подозрение, что смерти эти произошли по чьей-то злой воле, они начнут искать преступника. И, чего доброго, еще выйдут на Ларису. Всплывет история с Людой. А возможно, что-то еще.

— И этого Лариса допустить не могла!

— Ей нужен был человек, на которого бы при необходимости можно было свалить всю вину. Человек, которым можно было бы сравнительно легко управлять и который бы не выходил из-под ее власти.

— Кто? Ефимыч?

— Нет, Ефимыч не годился на эту роль. Из-за своего пристрастия к спиртному он был слишком ненадежен. Поручить что-то серьезное ему было нельзя. Но, как ни странно, именно Ефимыч и подсказал Ларисе Дмитриевне выход. Как-то в разговоре он обмолвился, что у него есть дочь, взрослая и вполне себе самостоятельная особа, которую можно было бы познакомить со Славкой, выдав девку за богатую невесту.

— Глядишь, втюрится наш Славка в мою Аньку, тогда и проблемы не будет. Старики все богатство сыну оставят, а Анька у Славки деньги вытянет и нам с тобой отдаст.

В мозгу алкоголика вся эта дикая цепочка обретала стройность и логичность. Хотя зачем бы его дочери, которая папашу и не видела уже лет двадцать, отдавать ему деньги, если даже предположить, что каким-то чудом ей и впрямь удастся их выманить у жадноватого Славки? Но Лариса Дмитриевна алкашу поддакивала, строя при этом в голове свои собственные планы.

А Ефимыч, обрадованный тем, что может быть полезен своей влиятельной родственнице, что с ним советуются, продолжал подсказывать, как им лучше поступить.

— Анька моя давно ко мне просится. Вот я ей и скажу: приезжай, доча. Жених для тебя есть. Анька только о замужестве и мечтает. Да все женихи ей не те. Она за богатого замуж хочет.

— Одна загвоздка, вдруг Слава на нее не польстится?

— Да он за любой юбкой рад бежать. А если что, так сестра моя — тетка Анькина сызмальства ворожбой занимается. Здорово знаменита. Я ей скажу, что богатый жених для Аньки имеется, она его живо приворожит. Она это дело хорошо знает. Для чужих людей делает, неужели для любимой племянницы не расстарается?

На том и порешили. Дочь Ефимыча приехала вместе со своей теткой, которая, не тратя даром время, и сделала на Славку приворот. То ли женщина и впрямь была такой мастерицей своего дела, то ли молодые просто понравились друг другу, но, так или иначе, Анька стала жить со Славой, очень этому делу радуясь и искренне считая, что ей повезло в жизни и скоро она выйдет замуж. От отца она знала, что у жениха богатые родители, хотя это до поры до времени нужно держать в секрете.

— Со своей стороны, Слава тоже считал свою невесту богачкой, потому и вел речь о свадьбе.

— На этом и строился Ларисин расчет. Не очень-то доверяя гадалкам и их мастерству, она усиленно шептала Славе о том, как бы ему хорошо было найти себе богатую невесту. Мол, сам он беден, родители у него бедные, один выход — жениться на богатой. Слава особо умом раскидывать не умел, больше слушал, что ему умные люди скажут. А умными в его понимании были богатые. Тетка по его прикидкам была очень богатой, вот он ее и послушался. Встретилась ему богатая невеста, он и не посмотрел, что она собой не шибко хороша, взял и сделал ей предложение. Аня предложение, разумеется, приняла, так как за этим она в Питер и приехала. И зажили молодые не хуже и не лучше, чем многие другие. Аня оказалась отменной хозяйкой. Закармливала жениха пирогами да домашней сдобой, до которых он был большой охотник, каждый день подавала парное мясо, которое раньше в доме у родителей, вечно на всем экономящих, Славка даже и не пробовал. Так что он легко поверил в то, что невеста из очень богатой семьи. И теперь для него жизнь стала одним сплошным праздником.

— Но откуда же брались деревенские продукты?

— Так я же объясняю, Глафире приносили их в качестве подношений за успешно выполненную ворожбу, заговор или лечение.

— Вы сказали Глафира? — насторожилась Аня.

— Да.

— Нашей прорицательнице? Той, что жила в Рабочем поселке?

— Ей самой.

— А при чем тут она?

Майор таинственно молчал. И Аня внезапно хлопнула себя ладонью по лбу.

— Я догадалась! Я поняла! Сестра Ефимыча, тетка нашей Ани — это и есть провидица Глафира! Правильно?

— Точно, — кивнул майор. — Глафира приехала в наши места вместе с племянницей, поселилась в окрестностях центра и занялась своим привычным делом — ворожбой и приворотами. Наверное, она и впрямь обладает какими-то способностями, потому что люди к ней потянулись. А вместе с ними потянулся и караван подарков, часть из которых, особенно те, что приносили натурой, гадалка передавала своей племяннице — Анечке.

— А та врала жениху, что это подарки от ее родителей — богатых фермеров.

— Совершенно верно. Так все у них и шло.

И майор, откинувшись на спинку стула, вытер вспотевшую шею носовым платком.

— Уф! Жарко сегодня, — произнес он. — Но с этой частью истории, кажется, покончено. Можно приступать к следующей.

Пока он утирал пот с лица, из кухни появилась Тамара Васильевна с подносом, на котором было выставлено угощение для майора.

— А вот не угодно ли компотику испить? — вкрадчиво предложила она. — Вишневый. Холодненький. Лично варила. И ватрушечек свеженьких отведать.

— Тоже лично пекли или поручили кому?

— Обижаете, — кокетливо потупилась повариха. — Сама пекла. Для дорогого гостя все только самое лучшее.

И пока майор полдничал, все остальные с нетерпением ерзали на своих местах, немножко сердито поглядывая на повариху. Вот Тамара Васильевна, не нашла другого момента, чтобы влезть со своими ватрушками да крендельками. Но оказалось, что ворчали они зря. Тамара Васильевна как женщина опытная хорошо знала: чтобы мужчина был доволен, его надо регулярно подкармливать. И точно, после небольшого перекуса речь у майора полилась куда живей. И до финала он добрался без всяких задержек.

Глава 16

Рассказав о том, как получилось, что встретились все участники этой истории, майор перешел к самой главной части повествования.

— Когда все сложилось так, как рассчитывали заговорщики, пришло время для начала реализации собственного плана Ларисы Дмитриевны.

Разумеется, долго ждать, пока ее благополучно здравствующая сестра с мужем оставят свое наследство сыну, а Славка, в свою очередь, то ли осчастливит, то ли нет частью этого наследства свою невесту, Лариса Дмитриевна не собиралась. Этот план мог занять несколько лет, а то и десятки лет. А ей деньги были нужны срочно. Она не соврала в разговоре с Аней, кредиторы буквально наседали на нее. И Лариса Дмитриевна приступила к осуществлению своих замыслов.

— Первым делом она устроила так, чтобы иметь в этот сезон Анну Савельевну у себя под рукой, дабы руководить молодой женщиной по собственному усмотрению. Дальше нужно было возбудить в ней ревность, но за этим дело не стало. Славка всегда давал много поводов для толков. Живя с невестой, он не упускал случая и заводил легкие романчики всюду, где только мог. Ларисе Дмитриевне только и надо было, что обратить внимание невесты племянника на некоторых его избранниц.

Анна Савельевна и раньше догадывалась о том, что жених не всегда ей верен. Но ее успокаивало то обстоятельство, что Славка жениться должен был все равно именно на ней. И вдруг Лариса Дмитриевна — Славина тетя — начала поговаривать о том, что жениться-то Слава собирается на другой. Сильней всего медсестру задело, что ее жених выложил в Сети фотографии с другой женщиной, назвав ее своей невестой.

— Неужели медсестра не видела этих фотографий Славы и Полины раньше?

— Видела, конечно. Но Слава как-то умудрился ей объяснить, что ему нужно выглядеть престижно. И что рядом с ним должны видеть женщину стройную, красивую и стильную. То есть никак не Аню, которая к этому времени сильно потолстела и подурнела еще больше. «Но женюсь-то я на тебе», — вот что он пообещал девушке, и она пусть и с неохотой, но все-таки согласилась терпеть рядом со своим женихом в Сети другую женщину. Надо сказать, что пока Лариса Дмитриевна не «растолковала» невесте, что Славка водит ее за нос, что он подлец и обманщик, девушка и не думала как-то особенно сильно ревновать своего жениха. Такой уж счастливой особенностью обладала наша Анна Савельевна, она не привыкла шевелить своими извилинами. И слова любимого жениха принимала за чистую монету. К тому же она не выносила скандалов. Ларисе Дмитриевне пришлось здорово постараться, чтобы убедить невесту в том, что Славка не собирается на ней жениться. Что женится он на другой женщине, хотя бы на той же Полине.

— Не могло этого быть! У Полины есть муж и ребенок!

— Но бедная обманутая Анна Савельевна этого не знала. Она поверила Ларисе Дмитриевне, поверила Полине, которая сказала, что свадьба у них со Славой назначена на осень.

— Полина это сказала, потому что Славка ее попросил соврать! И за размещение их фотографий в Сети он ей заплатил. То есть обещал заплатить.

— Хотела бы я знать, зачем ему понадобилось платить деньги за вранье.

— Спасибо Ларисе Дмитриевне. Она племяннику все уши нажужжала, что люди должны ему завидовать. Женись на богатой, говорила она ему, а в Сети выложи фотки получше. На самом деле красавица Полина не собиралась замуж за Славу.

— Но Аня этого не узнала. Ей сказали, что Слава женится на другой, она в это поверила, и сердце обманутой невесты наполнила лютая ненависть. Она решила, что если Славка не достанется ей, то пусть он не достается вообще никому.

— И она решила его убить?

— Да. Но первым ей попался Антон, на которого медсестра напала по ошибке. Второй ее жертвой стал Роман, которого Ане пришлось прикончить, чтобы тот ее не выдал.

— А Глафира? С ней что? Ее дом сгорел случайно или его подожгла любимая племянница, чтобы тетка ее не выдала?

— Нет, дом подожгла Лариса Дмитриевна.

— Вместе с Глафирой!

— Прорицательнице удалось спастись. В ту ночь дома она не ночевала. Видимо, Глафира и впрямь обладает даром провидения, потому что она просекла, что племяннице она уже не поможет и ей самой нужно валить подальше от опасности. Она тут же пустилась в бега, так что дом сгорел пустой.

— Слава богу! Я так рада, что хотя бы Глафира осталась жива!

— А что со Славой? Его-то кто убил? Ведь не Аня?

— Нет, у Ани на тот момент была уже намечена другая цель. Поняв, что выйти замуж за Славку у нее не получится, она решила хотя бы разбогатеть за его счет. Лариса Дмитриевна объяснила, как это можно сделать. Если убить Славиных родителей и самого Славу, то все наследство достанется Ларисе Дмитриевне, которая щедро поделится со своими сообщниками — Ефимычем и его дочерью.

— И Аня согласилась?

— Она была очень зла на парня. Только этим можно объяснить ее поступок. Да, она отправилась к его родителям с одной целью — угрохать их обоих.

— И это ей почти удалось! Если бы не Степан, не бывать бы старикам живыми! Он вынес их из огня в последнюю минуту.

— Но потом-то Анна Савельевна вернулась назад в центр. Зачем?

— Ей это велели сделать. Ларисе Дмитриевне было необходимо, чтобы Аня вернулась назад.

— Зачем?

— Чтобы убить ее.

— Убить? Лариса убила Аню? Но та же покончила с собой!

— Это была инсценировка. Убийство, замаскированное под самоубийство. Аня не принимала снотворного, ей его подсунули против ее воли вместе со сладким чаем и десертом. Медсестра проглотила убойную дозу препарата, достаточную даже при ее весе, чтобы заснуть навсегда. И вскоре с ней именно это и произошло.

— И она не поняла, что умирает?

— Она чувствовала, что засыпает. Наверное, медсестра думала, что просто утомилась и засыпает на часочек-другой. Но заснула она навсегда. Ларисе Дмитриевне только и оставалось, что положить покаянное письмо рядом с преступницей, а потом, удостоверившись, что жертва больше не дышит, поднять тревогу.

— А письмо? Где Лариса взяла письмо?

— Она отпечатала его на чистом листе от заявления, на котором внизу уже стояла подпись Анны Савельевны. Так что вроде бы все было чисто. Признание есть. Подпись самоубийцы под ним есть. А что само признание отпечатано на компьютере, так сейчас многие предпочитают печатать, а не писать от руки. Лень им, понимаете ли. А Анна Савельевна была ленива, это любой подтвердит. Единственное, что насторожило наших экспертов, так это то, что последняя строчка послания залезла на подпись преступницы.

— Мы тоже обратили на это внимание. Но решили, что медсестра была не в себе от волнения, вот подпись у нее и залезла на сам текст.

— Да, но вы не смогли разглядеть, что подпись оказалась прямо под отпечатанным текстом, а не наоборот, сверху, как это должно было быть по логике вещей. Напечатала, подписала. Так? И когда наши эксперты это несоответствие обнаружили, то они очень ему удивились. То есть получалось, что преступница сначала шмякнула на бумагу свою подпись, а уже потом поверх нее напечатала признание. Это было странно и навело нас на мысль, что послание — это подделка. Так оно в итоге и оказалось.

— Ну, а что потом? Кто утопил саму Ларису?

— А вот потом начинается самое интересное. После того как были устранены Аня и Слава, а также Глафира, на игровом поле остались лишь главные игроки. Сама Лариса Дмитриевна — идейный вдохновитель и мозг, Ефимыч и Наталья Федоровна с ее мужем.

— Двое на двое.

— Так было до тех пор, пока Ефимыч не решил сменить цвета команды.

— Что? Ефимыч переметнулся к Славкиным родителям? Встал против Ларисы? Предал ее?

— У него были на то веские причины. Во-первых, Лариса совершила ряд ошибок. Устранить Славиных родителей одним махом не удалось, они спаслись при пожаре. Пострадал лишь их дом, но дом что, дом — это ерунда. Ефимыч хоть и пьет безбожно, но все равно понимал, если сейчас повторить покушение на Ларисиных родственников, это будет выглядеть уже слишком подозрительно. А он не хотел рисковать понапрасну. И он решил, какая разница, после кого он получит наследство? Можно прикончить и Ларису. У нее тоже кое-что в загашнике имеется.

— Одни долги.

— Ефимыч не верил, что Лариса разорена. Она щедро платила ему зарплату, платила ее и другим сотрудникам, человек на грани разорения так себя не ведет. Ефимыч полагал, что у Ларисы где-то имеются припрятанные деньжата, на которые он и наложит свою лапу. И он побежал к Славиным родителям и, не долго думая, все им рассказал о художествах директрисы.

— Предатель.

— Не будем забывать, что Лариса Дмитриевна убила его дочь. Может быть, Ефимыч был и не самым лучшим отцом, но тут его зацепило.

— А как он понял, что Анина смерть — это дело рук Ларисы?

— Из письма. Он сразу догадался, что письмо-то фальшивое.

— Откуда?

— Ефимыч совершенно точно знал, что Аня не убивала Славу, потому что… потому что это сделал он сам!

— Что? — не поверили своим ушам слушатели. — Славку порешил Ефимыч?

— Да.

Какое-то время все молчали, а потом Аня произнесла:

— То-то я удивилась, что Ефимыч нас в тот вечер встретил такой свежий.

— Да, — поддержала ее Лидуся, — я тоже удивилась, что Ефимыч вдруг волосы уложил. А они у него просто были влажные. А влажные они были потому, что он принимал душ. А душ он принимал, чтобы смыть с себя Славкину кровь!

— Но ведь Ефимыч сам подставил свою дочь, когда измазал ее одежду в крови Славы!

— Ну и что? Ему можно, так он рассуждал. Он отец. И потом, одно дело отправить дочурку за решетку за преступление, которого она пусть и не совершала, но зато совершала другие. И другое, если ее убьет какая-то там Лариса. Это уже непорядок. Не она девку рожала, не ей и жизни ее лишать. Примерно таким был ход его мыслей.

— Можно подумать, Ефимыч дочку сам рожал!

— Не рожал, но отношение к ее появлению на свет все же имеет. А Лариса, по его мнению, сунулась туда, куда ее не звали. Совершенно незаслуженно чужая баба воспользовалась тем, что принадлежало Ефимычу.

— Безобразие какое!

— Ефимыч был возмущен. И, кроме того, он еще и изрядно струхнул. Он рассудил, если Лариса так легко расправляется с теми, кто с ней заодно, то не постигнет ли и его та же участь.

— Логично.

— Вот именно. И Ефимыч решил, будь что будет, но он перебежит во вражеский лагерь и попытается там договориться. Ему хотелось провернуть максимально выгодную для себя сделку.

— И как не побоялся! Он же убил их сына!

— Но им он об этом не сказал. Свалил всю вину на одну Ларису. Мол, сначала она Славку тесаком покромсала, а потом еще и лекарство ему ввела. Это все видели, и Славины родители знали, что Лариса сделала последний укол. И Ефимыч не прогадал. Иван Трофимович с Натальей Федоровной пообещали ему щедрое вознаграждение, если он избавит их от сестрицы-преступницы.

— Это как же?

— Пойти в полицию Ефимыч не мог и не хотел. Славины родители тоже не этого добивались. Они договорились, что Лариса должна умереть, как умерли их собственные дети. Это была их месть. Фактически это же она их убила. Ефимыч даже теперь называет себя благородным мстителем.

— Хорош мститель. Славку же зарубил он сам.

— Но сделал он это с подачи Ларисы. Это она его заставила.

— Как? Пытала? По рукам и ногам вязала и каленым железом тыкала? Как она его заставила?

— Ефимыч глубоко больной человек. Психически он уже и не человек вовсе, а так, алкоголик. Алкоголизм полностью выел в его душе все человеческое, если что там когда и было. Под воздействием неумеренных доз спиртного Ефимыч полностью деградировал. Как личность он стоит даже ниже животного. Ни одно животное не принесет в жертву собственного детеныша, наоборот, примется его защищать до последней капли крови. А вот Ефимыч запросто сначала согласился выдать дочку за богатую невесту, нимало не смущаясь тем, что если правда выплывет наружу, то у девушки будут крупные неприятности с ее мужем, будет поломана вся ее психика, а возможно, что и вся жизнь. Потом он согласился с тем, что убийство племянника — это единственный выход из положения. И убил Славу своими собственными руками. А началось все с убийства жены. Вот тогда Ефимыч и сделал свой первый шаг вниз, после чего покатился уже кубарем. Славины родители это учли и простили беднягу.

— В общем, Ефимычу удалось их разжалобить. Он это умеет. Недаром столько времени Лариса его закармливала. Умеет Ефимыч на жалость надавить.

— Невероятно только, что родители убитого парня согласились сотрудничать с убийцей сына.

— Они не знали.

— Но рано или поздно могли узнать. Хотя кто знает, какое будущее уготовили они Ефимычу? Возможно, они прикинули для себя так: пусть этот гад поможет нам расправиться с Ларисой, а как устранить уже его самого, мы потом придумаем.

— Думаю, что они в любом случае не оставили бы его в живых, — согласился майор. — Совершив убийство Ларисы, он как их соучастник становился им опасен. Так что Ефимыч был обречен в любом случае. Либо Лариса, либо ее сестра сжили бы его со свету.

— И ничуть мне его не жалко, — пробормотала Лидуся. — И никого не жалко. Славку немного жалко, но он тоже сам виноват. Зачем погнался за богатством?

— Так ведь родители его таким воспитали.

— А как им удалось прикончить Ларису? — спросил кто-то. — Это они ведь ее утопили?

— Это дело рук Ефимыча. Что Наталья Федоровна, что ее муж, оба плавают чуть получше топора. А вот в активе у Ефимыча разряд по плаванию. Он в воде чувствует себя как рыба. Когда трезвый, так просто амфибия.

— Во время гонок на плотах Ефимыч был трезвый, — вспомнила Аня.

— По такому случаю воздержался. Нужно же было заслужить уважение новых союзников. Так что, когда плот перевернулся, стоило Ларисе очутиться в воде, как рядом с ней возник и Ефимыч.

Но рано радовалась директриса, думая, что верный соратник подплывает к ней, чтобы помочь вскарабкаться обратно на вставший дыбом плот. Вместо этого Ефимыч вдруг нырнул, а затем Лариса почувствовала, как ее увлекает на дно какая-то неведомая сила.

— Он затянул ее так глубоко, что смог надеть на нее спасательный круг, который чуть раньше столкнул с плота.

— Спасательный круг? Так он ее спасал? Или топил?

— Топил. Круг был и не круг совсем. Он был выточен из камня и покрашен красной краской. Если не приглядываться и не пробовать его сдвинуть, камень выглядел как обычный спасательный круг. Лежал себе на краю плота, уравновешенный с другой стороны подвешенным снизу к плоту грузом. И стоило Ефимычу со своей стороны столкнуть этот круг в воду, как плот моментально перевесило другим грузом, укрепленным на противоположном конце плота. Плот перевернулся, Лариса упала в воду. Ефимыч оказался рядом и в общей кутерьме утащил Ларису на самое дно, где и накинул на нее этот круг.

— Бедная Лариса Дмитриевна, — всхлипнула неожиданно Лидуся. — Какая страшная смерть.

— Чья смерть? — удивился майор.

— Ларисы Дмитриевны.

— Да с чего вы взяли, что ее нужно оплакивать? Ваша Лариса Дмитриевна жива-здоровехонька!

— Но она же умерла!

— Утонула!

— Ушла на самое дно!

— И что? — усмехнулся майор. — Мы ее оттуда спасли.

Вот тут все глаза-то на него и вытаращили.

— Вы? Спасли?

— Ну, не лично я спасал, — застеснялся майор, — но члены нашей команды.

— Как вы смогли?

— А мы ожидали, что во время гонок на плотах может произойти какое-то важное для четырех подозреваемых событие. Прослушивающие устройства, которые мы разместили в их вещах, проинформировали нас о том, что во время гонок произойдет нечто особенное.

— Так вы подозревали всех троих?

— Главным образом Ефимыча и Ларису Дмитриевну. Но когда мы узнали, что в деле участвуют также их родственники, отчего-то не удивились. Гадючья у них семейка. Но информация поступила очень кстати. Так что члены нашей команды разместились на дне озера ровно в том месте, где остановился ваш плот.

— Мы никого не видели, — сказала Аня.

— На этом и строился расчет. Водолазы спрятались в мутной воде, и вы их не заметили. Но зато мы следили за вами очень внимательно. И нам удалось спасти Ларису Дмитриевну до того, как она нахлебалась воды.

— А длительные поиски ее тела на дне озера? Как с ними быть?

— Мы искали не ее тело, мы искали улики. И мы их нашли. Камень в виде спасательного круга и груз, который был привязан к плоту и который его уравновешивал. К нему еще была привязана веревка, один конец которой оказался обрезан. Покончив, как он считал, с Ларисой, Ефимыч перерезал трос, который удерживал груз, и плот освободился.

— Да, я помню, как наш плот снова шмякнулся на воду и стал после этого вроде как повыше, — пробормотала Аня. — Я-то подумала, что это потому, что Ларисы с нами нет. А оказывается, это от него груз отцепили.

— Но каков Ефимыч! — восхитилась Лидуся. — Вот это артист! Сколько он нырял за Ларисой! Себя не жалел. Все мы поверили, что он хочет ее спасти даже ценой собственного здоровья.

— Не спасти он ее хотел, а удостовериться, что она мертва. А тело-то тю-тю! Вот он и нырял чуть ли не до посинения. Все никак не мог понять, бедняга, куда же она со дна реки подевалась.

Да уж, Ефимыча можно было даже пожалеть. Казалось бы, так хорошо все придумал. Плот сконструировал. Катастрофу подстроил. И врагиню свою не просто утопил, но еще и надежно придавил сверху камешком, а она от него куда-то улизнула. Непорядок!

— Я рада, что Лариса Дмитриевна жива.

— И не только жива, но и активно сотрудничает со следствием. Дает показания и против Ефимыча, и против его дочери, и против своей сестры с мужем, и даже против самой себя, но, конечно, в куда меньшей степени и с меньшей горячностью.

— Значит, у нее есть шанс оказаться на свободе?

Насчет этого майор сильно сомневался.

— Хотя, если сумеет найти денег, чтобы заплатить хорошим адвокатам, может отделаться условным сроком. Все-таки она лично никого не убивала, лишь манипулировала людьми так, чтобы это они убивали друг друга.

— Как это никого? А медсестра? Это же Лариса скормила несчастной смертельную дозу снотворного?

— Доказать, что сделала это именно Лариса, будет практически невозможно. Даже поставить ей в вину подделку предсмертной записки и то будет трудненько.

— Но чистый лист с подписью медсестры хранился у директрисы.

— А она скажет, что листок у нее куда-то запропастился или его вовсе украли. И что ей возразишь?

— Но есть показания Ефимыча.

— Это просто слова. Слова Ефимыча против слов Ларисы. Он сказал, она сказала. Разве это доказательство чьей-то вины? Суд такие показания всерьез не примет.

При таком раскладе главными виновниками оказывались Ефимыч и Анна Савельевна. Последняя уже во всем призналась. А вина Ефимыча в покушении на жизнь директрисы и убийстве ее племянника была доказана многочисленными уликами.

— Наследил он на месте Славиного убийства предостаточно. И испачканную кровью жертвы одежду мы тоже нашли. И рост предполагаемого нападающего совпадает, и телосложение. И даже то, что убийца левша. Одним словом, Ефимычу будет трудно отвертеться от тюрьмы.

— Туда ему и дорога!

А майор внезапно произнес:

— Должен вам по секрету признаться, что в этом деле есть толика и нашей вины.

— В чем же?

— Сразу же после пожара в Рабочем поселке, когда почти дотла сгорел дом провидицы Глафиры, к нам в отделение поступило заявление от самой хозяйки.

— От Глафиры?

— Глафира обвиняла в поджоге своего дома некую Ларису Дмитриевну — директрису детского центра опережающего развития «Маленькие гении». Разумеется, мы сочли заявление бредом. Ничто не указывало на то, что такая уважаемая дама вдруг станет шнырять по ночам с канистрой бензина в руках. К тому же в качестве мотива для совершения поджога гадалка указывала какие-то невероятные вещи.

— Какие, например?

— Она написала, что с помощью гадания на гречишных зернах сумела проникнуть в самую глубину черной души директрисы. И что та об этом каким-то мистическим образом догадалась, какой-то обитатель тьмы ей это сказал. И теперь директриса боится и ненавидит Глафиру за то, что гадалка знает о ее истинных планах. И, мол, директриса хочет извести Глафиру насмерть, так что последняя ее боится и просит нашего заступничества.

— Вы ни в чем не виноваты! — решительно заявила Аня.

— Это и впрямь смахивает на бред, — поддержала ее и Лидуся.

— Получи я такое послание, вызвал бы к отправителю психиатров!

Майор покачал головой:

— Но на деле-то оказалось, что, прояви мы бдительность, убийств Славы и Ани можно было бы избежать.

— Глафира сама виновата, что не призналась вам полностью.

— Провидица явно знала или догадывалась о том, что с ее приемной дочерью творится что-то не то.

— Когда мы у нее были, она всячески пыталась отвадить нас от Славки. Даже смертью пугала, которая, дескать, ждет всякую женщину, которая захочет оказаться рядом с ним.

— Наверняка знала что-то о готовящемся преступлении.

— Или просто для своей Анечки старалась. Чужих девок от ее жениха отваживала.

— Наверняка они с Аней были близки. Неспроста же Глафира оставила налаженный быт и метнулась сюда. Она поехала следом за своей приемной дочерью, не хотела оставлять ее одну. И потому Глафира должна была прямо написать вам в заявлении, что ее приемная дочь свихнулась от ревности и с попустительства директрисы планирует убийство своего жениха, а также его родителей! Вот тогда бы вы и приняли меры, чтобы избежать жертв. А вот если бы вы этого не сделали, тогда и могли бы себя корить.

— А так нечего себя ругать, вашей вины в этих преступлениях нету.

— Вы поступили так, как и должны были поступить.

— Вы всегда так делаете!

— Это все знают!

Но, несмотря на их дружные заверения, майор все-таки выглядел смущенным и все порывался объяснить, что для хорошего сыщика очень важно в первую очередь чутье. А у него, похоже, чутье притупилось. И раз так, то пора ему на покой. Редко встречаются люди, которые стараются быть в первую очередь честными с самими собой. Друзья поэтому еще больше зауважали майора. Пусть тот и совершил промах, но не стыдился в нем признаться.

Чтобы отвлечь этого сверхпорядочного человека от его тяжелых мыслей, Лидуся воскликнула:

— Но я не понимаю, а кто же все-таки вредительствовал у нас в центре? Ведь вредитель был! Кто это? Анна Савельевна?

Ее вопрос вызвал бурное обсуждение. Убийства убийствами, а кто испортил динамики на открытии центра, кто стащил речь директрисы, кто сломал плиту на кухне и потравил невесть чем детей, так и осталось невыясненным. За крупными преступлениями более мелкие отошли как бы в тень. Но они никуда не исчезли. И еще нужно было найти человека, их совершившего.

Майор взглянул на кучку поваров, устроившихся в уголке столовой поближе к своей кухне.

— Ну что? — спросил он у них. — Каяться будем?

Все с удивлением посмотрели в ту сторону. Повара шушукались и молчали. Неожиданно вперед вышла Тамара Васильевна.

— Ладно, — произнесла она громко. — Чего уж там! Такого тут про уважаемых людей наговорили, куда мне против них. Признаюсь и я тоже!

— Тамара Васильевна?

— Это я портила вещи! — заявила повариха, вызывающе глядя по сторонам. — Да! Я! И слабительное в еду детям подложила тоже я. Не думала, правда, что их так сильно выворачивать станет. Хилые они какие-то оказались. Мне-то мать касторку с детства в рот целыми ложками заливала, и ничего, в туалет сбегаю — и порядок. А им я всего-то касторовым маслом вместо оливкового салатик заправила, а их вон как разобрало. До больницы дело дошло. Не хотела я детям вредить и потому после последнего случая перестала это делать. Испугалась за детей-то.

— Но зачем вы вообще это делали?

— А затем! Вот скажите мне, почему она вся такая из себя важная да уважаемая, а я у нее вроде как никто? Почему у нее и деньги, и власть, и люди к ней с почтением, а меня, кроме моих кастрюль, и не знает никто? Это же я на всех готовлю, для всех стараюсь, почему ей уважение, а не мне?

— Это вы про кого сейчас говорите?

— Про Ларису! Про кого же еще!

И Тамара Васильевна продолжила изливать свою душу:

— Вот поглядела на эту несправедливость, поглядела, меня обида и разобрала. Почему, думаю, одним все, а другим ничего? Несправедливо это! Вот меня зло и взяло. Стала я Ларисе вредить. Гадость какую мелкую ей сделаю, а радости, словно миллион выиграла. Так целую неделю и развлекалась.

— Вас же могли поймать.

— Да что-то не поймали, — высокомерно отозвалась повариха. — Сама сейчас призналась. Так-то.

И Тамара Васильевна вновь вернулась на свое место. Вид у нее был довольный. И раскаянием от нее даже и не пахло.

— Больше не будете так делать?

— Больше не буду. Зачем мне теперь? Лариса либо в тюрьму сядет, либо условный срок получит. В любом случае сюда она больше не вернется. Никто судимой не разрешит детьми заниматься. А коли попробует, я уж добьюсь, чтобы родители детей узнали, кто здесь всем заправляет. Уж я постою за правду да за справедливость!

Майор деликатно кашлянул, призывая разбушевавшуюся повариху угомониться.

— Ну что же, — произнес он, когда в столовой вновь наступила тишина. — Предлагаю считать это дело закрытым. Кто за?

Ответом ему был полный зал поднятых рук.

— Единогласно! — с удовлетворением констатировал майор и впервые с начала своей речи улыбнулся.

Этим разбирательством все неприятности и закончились. Центр опережающего развития успешно доработал до конца смены, никаких новых происшествий там не случилось. А в конце смены весь коллектив дружно праздновал сразу две помолвки. Всеобщая любимица Лидуся согласилась наконец принять предложение Олега, который добивался руки и сердца девушки уже второй год и теперь с таким счастливым видом порхал по центру, будто на ногах у него выросли крылья.

Лидуся тоже выглядела довольной.

— Помнишь, что предсказала мне Глафира? — обратилась она к Ане. — Она сказала, что муж у меня будет с именем на букву «О». А Олег как раз на эту букву! Так что жить мы с ним будем долго и счастливо.

Аня этого что-то не припоминала, но огорчать подругу в такой день, конечно же, не стала. Да и у нее самой хватало радостных известий. Она тоже получила предложение руки и сердца. От кого бы вы думали? Да все от того же Юры!

— И что? Ты его приняла?

Аня чуть помедлила, а потом все же кивнула. Несмотря на сомнения, которые одолевали ее всякий раз, когда она смотрела на своего будущего муженька и вспоминала, какой же он нюня, девушка все же его предложение приняла. И, как ни странно, поняла, что он счастлив.

— Вот увидишь, я все сделаю для тебя! Мои родители счастливы! Я счастлив! Все будет хорошо! Мы будем самой красивой парой. Родители нам это обеспечат.

Пожалуй, в этой последней фразе, которую произнес жених, и заключалась главная причина, почему Аня решила все-таки выйти замуж за Юру. Родители! Юрины родители настолько тепло отнеслись к девушке, окружили ее такой заботой, любовью и вниманием, что ей казалось просто неприличным ответить парню отказом.

И хотя в глубине души Аня сознавала, что этого чувства вряд ли будет достаточно для создания полноценной семьи, но тешила себя надеждой, что со временем все как-то образуется. Недаром же в старину говорили: стерпится — слюбится. Тем более что и терпеть-то Ане было не нужно, жених ей во многом нравился. А если Юрка вздумает плохо себя вести, всегда же и поучить его уму-разуму можно. Несколько с любовью отвешенных оплеух могут вразумить даже самого непослушного супруга.

Content

Дарья Александровна Калинина
Дурдом с мезонином

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16