Юрий Гусаров

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ

Хроника обороны крепости Осовец

Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать опыт есть постыдное малодушие.

А.С. Пушкин. Отрывки из писем, мысли и замечания. 1827 г.

Предисловие

Первая мировая война сыграла свою роль в мировом развитии. По большей мере эта роль — мрачная и негативная. Миллионы погибших с обеих сторон солдат и мирного населения, миллионы искалеченных людей, толпы беженцев, искореженные войной судьбы, не родившиеся дети, распад некогда могущественных империй, передел территорий, появление новых границ — основные печальные итоги этой войны.

Наверное, то немногое, что в какой-то мере может быть поставлено на позитивную чашу весов мирового прогресса по итогам этой мировой бойни, не может полностью скомпенсировать ее темную сторону. Эти немногие позитивные элементы — развитие нового технико-экономического уклада, появление новых технологий, машин и устройств. В духовной сфере это — кратковременный всплеск гуманизма, появление новых антивоенных произведений гуманистической направленности в живописи, музыке, поэзии и литературе.

Однако в периоды максимального напряжения сил, потрясений, бед и несчастий максимально проявляется дух великого русского народа, его нравственная составляющая. Это во многом продемонстрировали события, развернувшиеся вокруг крепости Осовец в период Первой мировой войны, чему и посвящена книга.

Интересным и заслуживающим внимания является следующий факт. Уже во время проведения интенсивных артиллерийских обстрелов, крепость Осовец в сентябре 1914 г. посетил Российский император Николай Александрович Романов. Он вел себя мужественно и исключительно достойно. На плацу перед церковью героическим защитникам крепости были вручены государственные награды.

В это время с Николаем Александровичем Романовым на гарнизонной площади находились еще два участника великой войны — его тезки: Николай Александрович Бржозовский (на тот момент — начальник крепостной артиллерии) и Николай Александрович Федоров — главный врач Осовецкого крепостного военного госпиталя № 1. Несмотря на разницу в их иерархии и служебном положении, все они достойно и мужественно защищали Родину. Возможно, в строю стояли и другие Николаи Александровичи, это не суть важно. Все эти люди, имеющие такие разные — славянские и не славянские имена, проявили себя как герои и достойны нашей памяти. По возможности надо отыскать и вспомнить имя каждого бойца этой войны, которая долгие годы была незаслуженно забыта.

До сего времени автором этой работы было написано большое количество статей — более 250-ти и около 20 книг. Но все они, в основном касались проблем, сначала физической науки, затем — экономики, управления, маркетинга и рекламы. Почему же вдруг автора потянуло в сторону освещения чисто историографических проблем. Ответ на этот вопрос достаточно прост.

Дело в том, что в моей семье долгое время, сначала под половицей, а затем, начиная с шестидесятых годов прошлого века, открыто хранился небольшой архив документов периода Первой мировой войны и обороны Осовецкой крепости.

Сегодня в России все больше внимания начинает уделяться славным страницам нашего прошлого. В частности, в печати, на телевидении, в Интернете горячо обсуждаются события героической обороны крепости Осовец, и уже ставшей легендарной «Атаки мертвецов». В этой обороне с начала и до самого конца принимал участие мой прадед главный врач Осовецкого крепостного военного госпиталя № 1 Николай Александрович Федоров, и небольшой промежуток времени, несколько месяцев с начала 1915 г. и до ее эвакуации в тыл русской армии после ранения в голову, дочь Николая Александровича — сестра милосердия первого крепостного госпиталя Мария Николаевна Лопатникова (урожд. Федорова, моя родная бабушка по материнской линии, которая и рассказала мне про героическую оборону крепости). Неподалеку в Новогеоргиевской крепости в должности старшего врача Новогеоргиевской крепостной артиллерии проходил службу ее муж, мой дед — капитан Александр Андреевич Лопатников.

Так как в литературе достаточно много говориться непосредственно об обороне крепости Осовец, но недостаточно известно о конкретных ее участниках, то автор книги, в меру своих сил, попытался восполнить этот пробел. Кроме того, была сделана попытка определенной систематизации сведений, содержащихся в работах очевидцев событий обороны крепости Осовец и во многих более современных историографических источниках.

Имеется еще одна причина, побудившая взяться за перо: автор книги, офицер в отставке, проходивший службу на дальневосточных рубежах нашей Родины, считает необходимым внести свой скромный вклад в патриотическое воспитание молодого поколения на примере наших соотечественников, воинов-героев.

Автор выражает сердечную благодарность и глубокую признательность своей дочери — кандидату экономических наук Гусаровой Елене Юрьевне за ценные замечания в ходе работы над текстом, а также за помощь в подготовке и оформлении материала этой книги.

Хроника обороны крепости Осовец и событий вокруг нее

Сколько существует человеческий род на Земле, столько существуют убежища, которые защищают людей от агрессивного воздействия окружающей среды. Материализованной идеей подобной защиты являются крепости, которые в разных формах, но с аналогичными функциями, разбросаны по всем континентам и уголкам нашей планеты. В связи с совершенствованием оружия, появлением новых средств массового уничтожения людей, классические варианты крепостной обороны практически сошли на нет, но в историческом, духовном и нравственном аспекте роль крепостей и памяти об их прежней жизни до сих пор актуальна и современна.

Если крепость достойно держала оборону, то она являлась не только материальным объектом защиты и инфраструктуры армии, но и крепостью духа, элементом гордого самосознания народа, скрепом, объединяющим менталитет нации в пространственной и временной системе координат. Можно, например, вспомнить такие крепости как Троя, Карфаген, Верден, Смоленск, Брест и целый ряд других, за названиями которых стоят символы народного духа и национальной самоидентификации. Произнеси любое это имя, и в сознании встает не просто последовательность элементов крепостной инфраструктуры, например, камни, кирпичи, верки и брустверы, но, в первую очередь, череда событий и люди, известные или забытые, участвовавшие действием в этой счастливой или трагичной истории. Такие примеры героизма редки, их можно перечислить по пальцам за весь период мировой истории.

Одна из таких крепостей, которую в грандиозных масштабах первой мировой войны военные стратеги часто уничижительно называли малоэффективной и плохо приспособленной к противодействию современным на тот период времени осадным орудиям крупного калибра, была крепость Осовец. В частности, в разных сводках с фронтов, публикациях и даже документах ее называли: «игрушкой», «игрушечной крепостью», «малой», «маленькой», «крошечной», «незаконченной постройки», «третьего класса», «устаревшая», «с устаревшим вооружением», «с недостаточно мощной артиллерией», «укомплектованная гарнизоном с частями и подразделениями второго разряда и ополченцами». Последующие события показали, что сила духа русского солдата и его стойкость настолько велики, что ему не страшны никакие обстоятельства физического и морального воздействия, как бы тяжелы и массированы они не были. Наверное, правы те исследователи, которые связывают известный лозунг «Русские не сдаются!» не только ассоциативно, но и непосредственно с героическим подвигом гарнизона крепости Осовец. Российские воины Осовецкого гарнизона преодолели немыслимые по своей тяжести испытания в Первую мировую войну, так и не покорившись врагу, не сдав ни пяди крепостной земли в бою с немецкими оккупантами.

Русский солдат сжимается как пружина, терпит, молча переносит тяготы вражеского воздействия, но затем, с невероятной силой, эта пружина разжимается и сметает врагов на своем пути. Термин «русский солдат» исключительно правильный по сути, но условный по форме. В нем не заложен фактор национальности, а лежит фактор самооценки, самоидентификации людей живущих на громадной, красивой, иногда ландшафтно-спокойной, иногда контрастной, богатой и всеми нами любимой территории России, на которой веками и даже тысячелетиями мирно жили народы, исповедующие разные религии.

Представляется, что подобный подход является инвариантом, то есть — неизменяющейся во времени составляющей развития нашей социально-экономической системы, нашего менталитета, верований и обычаев, которые при философском обобщении мы называем «Русским миром». Героический сплав представителей разных наций и национальностей до сих пор составляет его основу. Например, по отношению к периоду Первой мировой войны, достаточно вспомнить, что не было лучше воинов в кавалерийской охране Верховного Главнокомандующего, чем черкесы, чеченцы и ингуши. Четвертым корпусом 1-й русской армии на Северо-Западном фронте в Восточно-Прусской операции в направлении крепости-порта Кенигсберг и при ее блокаде командовал генерал Э. Хан Султан Гирей Алиев. В этот корпус с самого начала операции входила славная 57-я пехотная дивизия.

Первая русская армия под командованием генерала П.К. Ренненкампфа в самом начале Первой мировой войны проводила успешные боевые действия на территории Восточной Пруссии, но из-за поражения второй русской армии, под командованием генерала А.В. Самсонова в районе Мазурских озер, вынуждена была отступить. Такому положению дел способствовал субъективный фактор. Немецкое верховное командование произвело быстрые и удачные замены в руководящем составе своих армий и соединений на этом участке фронта. В новое командование германских армий вошли генералы фон Бенкендорф, фон Гинденбург и Людендорф. Воспользовавшись просчетами командования и штаба русского Северо-Западного фронта и используя преимущества в обеспечении войск тяжелыми орудиями, немцы перешли в контрнаступление.

Однако русские войска продолжали мужественно и упорно сражаться. В составе русской армии плечом к плечу мужественно и доблестно воевали русские, украинцы, белорусы, поляки, казахи, татары, евреи, представители Прибалтики, всех народов Кавказа, Средней Азии и Русского севера, калмыки, буряты, якуты, и множество представителей других многочисленных народов Великой страны. Достойно и мужественно проявили себя потомки ранее переселившихся в Россию западных народов, в первую очередь, немецких колонистов. Для доказательства этих утверждений, достаточно привести следующие факты. Первыми в самом начале войны (в августе 1914 г.), при стремительном наступлении соединений Северо-западного фронта в восточную Пруссию, вместе с русскими солдатами и офицерами, стойко сражались и героически пали командир эскадрона ротмистр фон Брюммер, корнеты Христиани и фон Швабе.

В «Высочайших приказах по Военному ведомству» за 1914 год имеются следующие строки, касающиеся павших в первых боях воинов: «Государь Император в 6-й день сего октября Всемилостивейшее соизволил пожаловать ордена за отличие в делах против германцев:

Св. Анны 2-й степени с мечами: ротмистру Кирасирск. Ея Велич. Гос. Имп. Марии Федоровны лейб-гвардии полка Герберту Викторовичу фон Брюммеру;

Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом: — корнетам Кирасирск. Ея Велич. Гос. Имп. Марии Федоровны лейб-гвардии полка Георгию Христиани и Алексею Швабе»[1].

Одним из главных действующих лиц первого этапа самоотверженной обороны крепости Осовец в сентябре 1914 г. был этнический немец, настоящий русский герой — комендант крепости генерал-лейтенант Карл-Август Александрович Шульман (Рис. 1). Храбро и мужественно сражались в рядах русской армии достойные представители Царства Польского. Примером этому служит подвиг подпоручика Стржеминского, который не только сам вызвался, после ужасающего немецкого газового штурма крепости Осовец, принять участие в ответном контрнаступлении, но и после трагической гибели подпоручика Котлинского возглавил атаку бойцов 13-й роты Землянского полка. В результате этого немцы, не выдержав стремительной штыковой атаки отравленных газами героев, были выбиты с захваченных ими позиций. Большинство захватчиков были убиты, некоторые панически бежали. Именно эта атака вошла в историю Первой мировой войны и была пафосно, но достаточно точно названа «Атакой мертвецов». Эта атака, например, сравнима с битвой 300 Cпартанцев, с выдающимся переходом Альп Суворовым, с обороной Севастополя под руководством адмирала Нахимова, с обороной Брестской крепости и Сталинграда в Великую отечественную войну.

Отражением единения братских славянских, в том числе, русского и польского народов, является изображение на открытке 1914 года, изданной в Варшаве. На открытке символически отображено единение русского и польского войска в борьбе против германского нашествия: русский и польский военные под знаменами своих стран, одетые в характерные для национальных армий мундиры, выпускают из тесного склепа могучего Польского орла. Головным убором польского воина является традиционная конфедератка (Рис. 2). Эта открытка в феврале 1915 г. была послана из действующей Армии старшим врачом Новогеоргиевской крепостной артиллерии, капитаном Александром Андреевичем Лопатниковым в расположенную неподалеку Осовецкую крепость, своей жене, сестре милосердия этой крепости Марии Николаевне Лопатниковой (урожденной Федоровой). Выбор открытки определялся тем, что Мария Николаевна имела польские корни. Ее отцом являлся Главный врач Осовецкого крепостного военного госпиталя № 1 Николай Александрович Федоров, матерью была Анна Осиповна (Иосифовна — в польском варианте) Федорова, в девичестве Слупская, представительница одного из наиболее известных польских аристократических родов.

Описание крепости Осовец, событий вокруг нее в героический период противостояния армий наиболее точно и обстоятельно проведено в известных работах непосредственных участников ее обороны М.С. Свечникова, В.В. Буняковского, С.А. Хмелькова[2]. В ряде случаев в работе используются исследования других авторов. Кроме того, данная книга основывается на ранее написанных и опубликованных статьях автора[3], а также на материалах семейного (личного) архива, переданного автору бабушкой по линии матери — Марией Николаевной Лопатниковой[4].

В период трагических событий обороны крепости капитан Михаил Степанович Свечников (1881–1938 гг.) исполнял обязанности начальника штаба Осовецкой крепости, разрабатывал планы ее обороны и координации приданных гарнизону воинских частей и подразделений, позже он повышался в звании по службе и имел звание Генерального штаба подполковник.

Полковник Всеволод Викторович Буняковский (1875–1925 гг.) в это время был начальником штаба 57-й пехотной дивизии, отошедшей из Восточной Пруссии с тяжелыми боями и к крепости и усилившей ее гарнизон и предкрепостные оборонительные районы. Затем, в течение войны, он получил звание генерал-майора, был командиром Ливенского пехотного полка и начальником первого отдела обороны. В обороне крепости Осовец значительную роль играла 57-я пехотная дивизия. Эта дивизия относилась по очередности мобилизации и порядку формирования к так называемым дивизиям второй очереди (второй линии). В ее состав, в том числе, входил знаменитый Землянский полк, который понес наибольшие потери и выдержал чрезвычайно трудные, нечеловеческие условия обороны крепости Осовец. Личный состав этого полка составлял большую часть воинов, принявших участие в беспримерной героической атаке после использования противником химического оружия массового поражения — отравляющих газов.

С. А. Хмельков во время обороны крепости Осовец в звании штабс-капитана обеспечивал военно-инженерные работы на территории крепости. В последующем Сергей Александрович Хмельков (1879–1945 гг.), Заслуженный деятель науки и техники РСФСР, доктор технических наук, генерал-лейтенант инженерных войск, профессор, основоположник теории построения фортификационных оборонительных сооружений в виде узлов сопротивления долговременных укрепленных позиций стал крупным специалистом военного дела, ученым, подготовившим многих высококвалифицированных специалистов — военных инженеров для вооруженных сил страны. В Первую мировую войну он получил неоценимый опыт по проведению комплекса фортификационных работ и согласованию инженерных действий с артиллерийскими, пехотными и другими воинскими частями и подразделениями.

Второочередные дивизии должны были использоваться в качестве усиления боевой мощи перволинейных кадровых дивизий. По стратегическим планам Верховного командования их целью было поддержание наступления основной группы войск. Кроме того, они должны были служить непосредственным стратегическим источником пополнения личного состава первой группы вторжения на германскую территорию. На момент начала Первой мировой войны к перволинейным войскам относилось 52 дивизии и некоторые другие войсковые группы. Ближайший резерв перволинейных войск по оценкам современных исследователей представлял собой внушительную силу — всего было образовано 560 батальонов — 35 второочередных дивизий (от 53-й до 84-й, а также 12-я, 13-я и 14-я Сибирские дивизии). Это составляло треть действующей армии 1914 г. По мобилизационным планам того периода времени при объявлении мобилизации, кадровые дивизии и полки получали пополнение в том регионе, в котором они располагались, и немедленно убывали на фронт. На их месте и на их базе срочно формировались второочередные дивизии, развертываемые лишь в военное время. Костяк их кадрового состава формировался из небольшого числа военнослужащих первоочередных соединений и частей, предоставивших им базу для формирования, быстрого обучения и последующей переброски в зону боевых действий[5]. Вопреки планам командования, в реальной боевой обстановке второочередные соединения и части вслед за первоочередными сразу же вливались в турбулентную среду грандиозных событий Первой мировой войны. Уже через несколько недель они приобретали серьезный боевой опыт и по навыкам и умениям тяжелого воинского труда практически не отличались от своих «первоочередных» братьев по оружию.

Крепость Осовец в Первую мировую войну получила такую же широкую известность, как Брестская крепость во Вторую мировую. В советской историографии оборона крепости замалчивалась, так как практически все ее герои — генералы, офицеры, и, частично, солдаты, в Гражданскую войну воевали на стороне Белой армии. Возможно, это объясняется еще тем, что в настоящее время руины русской крепости Осовец находятся на территории Польши, неподалеку от границы с Белоруссией в районе Бреста.

Печать России, мировые средства массовой информации, другие источники медийного информационного поля, вплоть до обсуждения великих событий в аристократических салонах и в семьях воинов, сражающихся на фронте, стали уделять повышенное внимание к обороне крепости Осовец в 1915 году.

В этом отношении характерным примером освещения великих событий являются публикации русских военных корреспондентов с фронтов Первой мировой войны, а также сводки хроники событий от лица русского Генерального штаба. Приведем сухую официальную хронику событий обороны крепости Осовец, которая постоянно отражалась в популярном в Российской империи журнале Родина. Увидим, что даже через строчки этой дозированной документальной информации проглядывают великие события, навек прославившие гарнизон этой крепости. Обзор официальных материалов обороны крепости Осовец рисует следующую картину нарастания, развития и разрешения конкретной тяжелой ситуации на русско-германском фронте:

• Двадцать девятая неделя войны.

4 февраля 1915 г. Неприятельская колонна продвигалась в направлении к Осовцу. Таким образом, наше столкновение с немцами вступило в новую фазу, причем неприятель появился опять в тех самых районах, в которых побывал, не добившись успеха, осенью.

• Тридцатая неделя войны.

Всеобщее внимание привлекали к себе военные события, которые были вызваны быстрым и упорным наступлением немцев из Восточной Пруссии. Германские армии шли по направлению к Августову, к Ломже и Осовцу (на правых берегах рр. Буга и Нарева), а также от Серпца к Плонску, лежащему в 26-ти верстах от крепости Новогеоргиевск. Боевые действия стали развиваться уже на подступах к Осовцу… 7 февраля. В этот же и следующий день (8 февраля) германские части, наступавшие на эту крепость, были отброшены ее огнем.

• Тридцать первая неделя войны.

Германские войска сгруппировались так, что левый их фланг оказался направленным к Неману между Олитой и Гродно, центр — в районе Осовца и Ломжи, а правый фланг в направлении от Млавы… Вместе с этим германцы продолжали свои действия против нашей крепости Осовец. Сознавая недоступность ее для пехоты, они бомбардировали ее сперва легкими, а затем, начиная с 4 час. дня 12-го февраля, тяжелыми 11-ти и 12-тидюймовыми орудиями, но «русский цемент» оказался очень прочным.

• Тридцать вторая неделя войны.

Будучи принуждены к отступлению в сувалкском направлении, германцы пытались добиться хоть какого-либо успеха около крепости Осовец. С этой целью они продолжали бомбардировки снарядами весьма крупного калибра и пытались несколько раз приблизиться к крепости, однако эти попытки были отражены, а вместе с тем и орудия крепости очень успешно боролись с обстреливающими ее батареями. Среди германских орудий находились и пресловутые крупповские сорокадвухсантиметровые пушки, посылающие из своих жерл чудовищные «чемоданы». Эти мортиры действовали против Осовца еще 20-го февраля утром, но с полудня стрельба из них прекратилась.

• Тридцать третья неделя войны.

Германцы продолжали бомбардировать крепость Осовец. 23-го и 24-го февраля они выпустили по ней большое количество 12-тидюймовых бомб. Затем неприятель продвинул некоторые свои батареи ближе к крепости, ввиду очевидной безрезультатности бомбардировки с предельных дистанций. Артиллерия крепости успешно обстреляла неприятельскую колонну, состоявшую из тракторов, тащивших орудия и боевой комплект к ним. Борьба на средних дистанциях велась 28-го февраля и 1-го марта с постоянным перевесом в пользу крепости. Две германские роты пытались подойти к замерзшему Бобру в районе Гониондза, но, будучи встречены огнем, отошли с большими потерями на 2–3 версты.

• Тридцать четвертая неделя войны.

Германцы продолжали обстреливать крепость, но более вяло, чем в предшествующие дни, сильно пострадав от огня крепостных орудий.

• Тридцать пятая неделя войны.

Немцы стали увозить из под Осовца свои тяжелые батареи и к 9-му марта их осталось не более четырех. Первыми покинули поле сражения две 42-сантиметровые мортиры, из коих одна была подбита нашим огнем.

В искусстве стрельбы значительный перевес находился на нашей стороне, и. когда германские батареи попробовали переехать на вторую артиллерийскую позицию в 4–5 верстах от крепости, они понесли громадные потери в личном составе и материальной части. Германская атака не только не поставила в критическое положение форты Осовца, но неприятелю, несмотря на все его усилия, не удалось оттеснить нашу славную пехоту из полевых укреплений, вынесенных на две версты впереди крепостной позиции. Германцы неоднократно пробовали поднять привязной аэростат, но наша артиллерия сейчас же снимала его.

• Тридцать шестая неделя войны.

Расчеты фельдмаршала Гинденбурга не удались и под Осовцем. Наша пехота, равно как лихая конница, своими молодецкими натисками заставляют десятую германскую армию отходить к своим пределам.

• Тридцать седьмая неделя войны.

29 марта германцы возобновили обстрел крепости Осовец. Однако удачно отвечающая артиллерия крепости нанесла большие потери одной германской осадной батарее. В тот же день немцы пытались сплавлять по Рудзскому каналу четыре плота-брандера для взрыва моста в пределах крепости, но эти брандеры частью взорваны огнем крепости, частью застряли, не дойдя до места назначения.

• Тридцать восьмая неделя войны.

В районе Осовца, после удачного расстрела пущенных немцами по Рудзскому каналу брандеров, наши саперы 31-го марта, заметив, что неприятельская застава пользуется погребом, уцелевшим от разрушенного селенья близ деревни Бялстронды, успешно подорвали его.

• Тридцать девятая неделя войны.

На фронте Осовца было спокойно, лишь временами происходила короткая ружейная и артиллерийская перестрелка. Появляющиеся над Осовцем немецкие аэропланы быстро прогонялись огнем крепостного гарнизона. Наши удачно сбросили несколько бомб на обозы противника, вблизи Капицы.

• Сороковая неделя войны.

Завязавшиеся небольшие бои распределились строго равномерно по всему фронту… 1) у Дробина и Рационжа. 2) севернее Прасныша, 3) между Шквой и Писсой, 4) у Осовца. 5) в районе Сувалок и 6) Кальварии.

• Сорок девятая неделя войны.

Ночью и днем 19-го июня неприятель вел многочисленные атаки к западу от Среднего Немана на всем фронте р. Шещупы, на Бобре у Осовца, на правом берегу Вислы у Старожебы, к югу от Пилицы, на радомском направлении, а также у Пакослава и Сено. Все эти атаки нами успешно отражены. Неприятелю удалось лишь в районе Кальварии захватить на незначительном протяжении наши передовые окопы.

• Пятьдесят вторая неделя войны.

Наши доблестные армии с обычной для них стойкостью, с верой в свои неисчерпаемые силы и в своих вождей, с непоколебимым мужеством бьются с наседающими на них во многих пунктах врагами, действуя в обширном плацдарме, ограниченном крепостями Ковна, Осовец, Новогеоргиевск, Ивангород и Брест, обладающем хорошо разработанными путями сообщений и связанном с питающим его центром и другими районами нашей необъятной страны.

Отметим, что, все крепости, кроме Осовца, немецкими войсками были взяты (прим. авт.).

• Пятьдесят четвертая неделя войны.

Германцы 24-го июля (по старому стилю, прим. авт.) с рассветом, развив сильный огонь и выпустив облака ядовитых газов, начали штурм крепостных позиций Осовца и захватили укрепление у Сосни, но огнем и контратаками были отовсюду выбиты. 25-го июля атаки не возобновлялись, а 26-го поддерживался оживленный огонь.

• Пятьдесят шестая неделя войны.

В ночь на пятое августа и в течение последующего дня атаки германцев на наши позиции у Осовца отражались огнем. На фронте от Осовца до Бреста и далее к югу бои продолжались, причем на некоторых участках они имели крайне упорный характер.

• Пятьдесят седьмая неделя войны.

Под влиянием общей обстановки был оставлен Осовец. Эта крепость составляла участок нашей позиции между реками Бобром и Наревом и имела значение тет-де-пона, то есть укрепления, преграждавшего переправу через реку Бобер в единственно возможном для этого месте. С отходом наших полевых войск с позиций гарнизон Осовца, согласно полученному приказанию, 9-го августа присоединился к полевой армии. Укрепления, имевшие долговременный характер, при этом были взорваны, а материальная часть, главным образом артиллерия, в предвидении оставления крепости, была заблаговременно вывезена. В течение года Осовец вместе с соответствующими полевыми войсками доблестно выполнял свою задачу по обороне наиболее доступного участка р. Бобра, имеющего почти везде на остальном протяжении, благодаря болотистой долине, трудно доступный характер. Как крепость, Осовец не имел долговременного кругового обвода, а потому и не предназначался для самостоятельной обороны; его задачей было лишь придать устойчивость действующей на Бобре полевой армии. В соответствии с общей обстановкой и отходом полевых войск отпала сама собой и названная задача Осовца, а с ней и цель сопротивления самой крепости[6].

Отрадно, что в наше время интерес историографов к событиям Первой мировой войны в целом, и к обороне героической крепости Осовец, в частности, постоянно усиливается. Авторы публикаций при этом активно используют сохранившиеся дневники боевых действий полков, участвующих в боевых действиях Первой мировой войны, приказы и донесения, наградные списки и другие архивные материалы.

Этими фактами, как передаваемыми из поколение в поколение воспоминаниями, письмами, фотографиями и другими документами, зачастую делятся потомки участников великих событий Первой мировой войны.

Оборона крепости Осовец в воспоминаниям очевидцев

Стратегическая роль крепости Осовец по мнению военных специалистов определялась следующими обстоятельствами. Крепость располагалась на относительно возвышенном плацдарме обширного заболоченного участка реки Бобр. Река имела ширину от 21 до 32 метров. Эта река протекает по низменной болотистой долине, с большим количеством озер, болот, рукавов, ериков и стариц. Особенно непроходимы эти участки осенью. Весной и в дождливые периоды лета, когда эта местность почти полностью покрывается водой, образуются обширные участки труднопроходимых болот.

Только в летний зной можно найти тропы и броды, по которым можно пройти через прибрежные низменные участки и луга. Но и в это время переправиться с одного берега реки на другой можно только с большим трудом, даже при хорошем знании местности. В некоторых местах для этого необходимо использовать прочные гати. Болота Бобра замерзают зимой исключительно в большие морозы и тогда становятся частично проходимыми. Однако, вследствие наличия теплых ключей, даже в самые жестокие морозы имеются участки, опасные для форсирования водных преград.

Наиболее опасным и труднопроходимым для перемещения войск является низменный правый берег Бобра. Левый местами возвышенный берег Бобра в стратегическом отношении господствует над рекой и ее долиной и представляет собой природную удобную для обороны позицию. На этой позиции с прекрасным обзором и обстрелом, затрудненными подступами и удобным (в основном песчаным) грунтом для возведения фортификационных сооружений, на слегка всхолмленном плато с участками леса в 1882 г. была заложена, и до периода Первой мировой войны, постепенно отстраивалась и совершенствовалась крепость Осовец. Отражением серьезных трудностей при осаде крепости из-за сильно заболоченной, пересеченной небольшими речками и ручьями местности с труднодоступными участками густых зарослей, является солдатский фольклор. В 1914 г. в период первой обороны крепости Осовец ополченцы сложили песню[7], припевом которой были такие слова:

«Там, где миру конец,

Стоит крепость Осовец,

Там страшнейшие болота,

Немцам лезть в них неохота».

Только в районе крепости, хотя и с ограничениями и значительными трудностями, все же имелись возможности переправы войсковых соединений и частей. В районе крепости, и под ее защитой находились железная дорога, а также шоссе, частично улучшенная автомобильная грунтовая дорога. Эти коммуникации соединяли территорию Восточной Пруссии и глубинные участки земли Российской империи. В частности, стратегическое значение имел участок железной дороги от местечка Просткен до важного Белостокского железнодорожного узла. Этот участок находился на важнейшей магистрали Варшава — Вильна. Ранее, до постройки железной дороги Граево — Белосток в этом стратегическом районе издавна были известны всего две переправы. Одна переправа в районе селений Гузы — Гониондз, другая в 6-ти километрах ниже по реке, против деревни Сосня, где в 1708 г. перешла реку вброд шведская армия Карла ХII-го.

Заречный форт Осовецкой крепости, вынесенный на противоположный берег реки Бобер, создавал необходимую глубину обороны и условия ведения боевых действий на обоих берегах реки. Крепость Осовец прикрывала значительный по размерам участок на стыке двух русских армий, а также являлась плацдармом по сосредоточению и подготовке войсковых частей для нанесения спланированных ударов против немецких войск.

Основную роль в обороне крепости Осовец играл, так называемый Сосненский рубеж, или Сосненская позиция. Этот рубеж включал в себя близкую к крепости предкрепостную оборонную позицию, проходившую по линии д. Белогронды, двор Леонова, железнодорожный переезд и деревня Соси я. Предкрепостная позиция защищала участок Граевской железной дороги и Рудский канал. Эта позиция на флангах ограничивалась болотами. Местность в районе Сосненской позиции была хорошо пристреляна российскими артиллеристам. При возможном наступлении германских войск артиллерия могла использовать тактику огневого вала, т. е. последовательно переносить массированный огонь орудий на заранее выверенные пошаговые дистанции.

В целом крепость Осовец представляла собой систему четырех фортов, из которых, три форта — с номерами первый (№ 1 — Центральный), третий (№ 3 — Шведский) и четвертый (№ 4 — Новый) были расположены на левом берегу реки Бобер, на гряде песчаных холмов. Форт номер два (№ 2 — Заречный) был вынесен на правый берег Бобра и вместе с предкрепостными оборонительными сооружениями образовывал Заречную позицию. Эта позиция располагалась на расстоянии около 1,6 км впереди главной крепостной позиции. Заречная позиция от внезапного штурма также была защищена рвом заполненным водой и искусственным заболачиванием близлежащей к Заречному форту местности, путем отведения воды из окрестных естественных водоемов.

Фланговые участки этой позиции упирались в реку Бобер. По своему положению Заречная позиция прикрывала мосты через Бобер и обеспечивала обороняющемуся гарнизону владение обоими берегами реки. Также предотвращалось возможное форсирование водных преград. В частности, при помощи активных действий воинов, дислоцирующихся на этой позиции, неоднократно предотвращались попытки скрытного подхода противника к крепостным сооружениям, наведение им гатей, переброска штурмовых орудий, построение фортификационных сооружений для размещения разведдозоров, прокладку скрытых траншей и других инженерных сооружений. Схема расположения фортификационных сооружений крепости и ее расположение на местности представлена на рисунке (Рис. 3)[8]. В крепости было большое количество казематов, т. е. построенных из прочных материалов фортификационных сооружений (наземных или подземных), защищающих личный состав от ружейно-пулеметного и артиллерийского огня, а также от авиабомб. Казематированные сооружения были оборонительных и охранительных видов.

К типу оборонительных сооружений относились фланкирующие предкрепостные рвы постройки. В основном это были капониры и полукапониры — казематы с орудиями или пулеметами для фланкирующего или продольного огня во фланг наступающему противнику. Они размещались на Центральном и Шведском фортах. Броневая батарея имела боевую дислокацию на Скобелевой горе. Бетонные сооружения для батарей тяжелой артиллерии находились на плацдарме, который представлял собой защищенное пространство между фортами. И наконец, броневые командные и наблюдательные пункты располагались на фортах и на промежутках между ними.

Ко второму — охранительному типу относились фортовые казармы, убежища на фортах и промежутках, пороховые погреба, лаборатории, склады, хранилища для горючего, потерны или закрытые проходы ходов сообщения в виде галереи, пункты связи, канцелярии, машинные отделения, мастерские, кухни, уборные и другие элементы крепостной инфраструктуры.

Конструкции всех сооружений были весьма разнообразны, в зависимости от времени возведения той или иной постройки и имеющихся в наличии на тот период финансовых и материальных средств, а также от наблюдаемого в тот момент времени уровня развития артиллерии и другого, постоянно совершенствующегося оружия. В крепости имелись дерево-земляные и кирпичные конструкции, кирпичные усиленные бетоном, сплошные бетонные, прочные железобетонные, металлические и броневые конструкции. Толщина бетонных и железобетонных конструкций была основательной и местами доходила до нескольких метров.

В большинстве случаев в крепостных сооружениях было печное отопление, водоснабжение при помощи колодцев и электрическое освещение. Как показали последующие события, в частности, немецкий газовый штурм, большими недочетами многих оборонительных сооружений и убежищ было отсутствие искусственной вентиляции, необеспеченность защиты помещений от проникновения в убежища ядовитых газов. Многие убежища были надежно защищены от попадания мощных бомб, но были беспомощны против газовых атак.

Кроме указанных недочетов, к основным недостаткам фортификационной подготовки непосредственный участок обороны крепости С.А.Хмельков отнес:

— значительный уровень демаскировки основных сооружений крепости (особенно хорошо они просматривались при авиационной разведке с самолетов противника);

— недостаточную укрепленность и устарелость в оборудовании второго, третьего и четвертого фортов;

— слабость промежутков между фортами;

— недостаточность оборудования многих артиллерийских позиций;

— во многих случаях ненадежность долговременных препятствий.

Основой Осовецкой крепости являлись первый и третий форты, соединяющиеся между собой укрепленными врытыми в землю переходами или гласисами. Площадь между ними представляла собой небольшой (по меркам более мощных крепостей) плацдарм. Этот участок (плацдарм) имел по фронту протяженность около 3,75 км и в глубину до 3,2 км. Это неблагоприятное обстоятельство позволяло немецкой дальнобойной артиллерии насквозь простреливать данный участок обороны, методично уничтожать крепостную инфраструктуру с дальних замаскированных за лесом позиций.

Несмотря на это, именно здесь с разной степенью защищенности находились основные артиллерийские позиции крепости. На фортах также были равномерно распределены боевые и продовольственные запасы, сосредоточены узлы связи и управления. Отдельно стоящий четвертый (Новый) форт способствовал удлинению линии обороны и связывался с третьим (Шведским) фортом укреплениями полевого типа, обращенными фронтом к реке Бобер.

С юга плацдарм между этими фортами прикрывался укреплением полевого типа — Ломджинским редутом и отдельно разбросанными укреплениями. Правый фланг основной позиции располагался к востоку от крепости примерно в 4,8 км от Гониондзских высот. Высоты, господствующие на данном участке местности, получили свое название от расположенного на них небольшого местечка Гониондз.

В этом местечке было несколько очагов культуры, в частности, фотоателье, в котором в мирное время часто фотографировались военнослужащие и члены их семей. Фотоателье С. Карасика пользовалось большой популярностью в этом небольшом городке. В нем часто фотографировались не только офицеры и члены их семей, но и унтер-офицерский состав, а также простые солдаты крепостного гарнизона.

Духовными центрами, объединяющими христиан в этой части Российской империи, были многочисленные церкви, костелы, кирхи и другие культовые сооружения, относящиеся к сфере традиционных для России религиозных культов. Особенностью российских традиций в этом отношении было то, что многие конкретные гарнизоны, флоты, армейские императорские соединения и части имели непосредственно относящиеся к ним культовые сооружения — соборы и церкви. Полковые церкви, расположенные в различных городах и населенных пунктах Российской империи были обычным делом. У Марии Николаевны Лопатниковой, принадлежащей к семье российских военных, хранились открытки с изображением некоторых таких церквей. В частности, на одной из открыток изображена полковая церковь в местечке Граево, через которое проходила железная дорога из Восточной Пруссии на Белосток. Именно это направление надежно прикрывала Осовецкая крепость, также имеющая красивую гарнизонную церковь. По свидетельству очевидцев, при обстреле крепости тяжелыми немецкими орудиями гарнизонная церковь была сильно повреждена, но, ни иконостас, ни одна из церковных икон не были повреждены. Это трактовалось защитниками крепости как настоящее чудо.

Из-за выгодного в тактическом отношении расположения Гониондзских высот ранее, еще до начала боевых действий, командованием было принято решение о строительстве на них еще одного — пятого форта, но решение запоздало. В итоге пришлось ограничиться возведением полевых предкрепостных укреплений.

Месторасположение крепости Осовец было очень живописным. Внешне оно напоминало родные русские просторы с чередой холмов и возвышенностей, с одной стороны, и уходящими вдаль просторами заливных лугов с участками лесистой местности, с другой стороны реки Бобер. В каком-то отношении пред-крепостные пейзажи напоминали русским людям картины Валдайской возвышенности, или, например, прекрасные виды долины реки Цна на ее участке под Тамбовом. Однако это внешнее впечатление при ближайшем рассмотрении окружающей природы часто оказывалось обманчивым. Дело в том, что живописное плоское плато за рекой Бобер местами представляло собой непроходимые даже в летнее время болота и заболоченные участки. Местные жители рассказывали, что иногда в этих болотах увязал и даже погибал домашний скот.

В итоге Осовецкая крепость, имеющая главную крепостную позицию длиной по фронту около 6,5 км и в целом крепостную позицию протяженностью около 19,5 км, могла быть названа долговременной укрепленной позицией или укрепленным районом в современной терминологии. Второй (Заречный) форт, находившийся впереди общей центральной позиции на правом берегу реки Бобр и обеспечивающий переправу через эту реку, прикрывающий железнодорожный и деревянный автомобильный мосты, дает основание назвать крепость большим «тет-де-поном». Этот термин в военном деле использовался, когда крепость играла роль укрепления, преграждавшего переправу через водное препятствие в единственно возможном месте на большой протяженности всей реки.

Кроме того, Осовецкая крепость выполняла важную функцию заставы или преграды, препятствующей продвижению немецких колонн в направлении Белостока. По причине незначительного гарнизона и небольшого количества артиллерийских орудий, официально она считалась только третьеклассной крепостью. Некоторые верки крепости были укреплены на современном уровне инженерной военной мысли, при их построении использовались железобетонные конструкции и даже броневая защита. Другие верки были недостаточно защищены, некоторые из них практически не подвергались серьезному ремонту и усовершенствованиям с момента основания крепости в 1882 году. Верки — общее название различных оборонительных построек в крепостях. Наиболее важные из них места хранения и расположения крепостных орудий. Кронверками назывались наружные укрепления из бастионов для внешней защиты и усиления крепостных сооружений.

Всего в Европе на начало Первой мировой войны функционировало около 150 крепостей разного типа. Из описания Осовецкой крепости видно, что она не являлась классическим вариантом крепости, так как у нее не было сплошного обвода крепостных стен и других, характерных для классических крепостей элементов. Устройство крепости больше напоминало один из вариантов мощного укрепрайона. Возможно, генерал Д.М. Карбышев, при возведении им оборонительных сооружений в 30-е, 40-е годы на западных границах, на Дальнем Востоке и по всей России, использовал опыт функционирования подобных сооружений в Первую мировую войну.

Непосредственное участие при обороне крепости Осовец, как в районе самой крепости, так и непосредственно при обороне ее позиций, в разное время приняли:

— крепостные и полевые артиллеристы, подразделения Землянского, Епифанского, Апшеронского, Ливенского, Пермского и Ширванского полков;

— донские и оренбургские казаки, разведчики, пограничная стража, саперные, инженерные и разведывательные подразделения;

— летчики и команды аэростатов и воздушных шаров (воздухоплавательная рота);

— автомобилисты, топографы, связисты (телефонисты и телеграфисты);

— жандармы и контрразведчики;

— медицинские работники, интенданты;

— штабные офицеры и комендатура;

— военные музыканты, служители религиозных культов.

Крепость, стоящая на берегу реки Бобер (Бобр), выдержала первые атаки немецких войск в самом начале войны, летом и осенью 1914 г. Уже тогда, несмотря на постоянные обстрелы крепости немецкой артиллерией и прямую опасность собственной жизни, ее посетил российский император Николай Второй. Он вручил наиболее отличившимся защитникам крепости награды и ценные подарки.

С 1915 г. обороной крепости Осовец руководил Николай Александрович Бржозовский, который приказом Верховного главнокомандующего был назначен комендантом (Рис. 4). Один из наиболее драматичных моментов обороны Осовецкой крепости, который М.С. Свечников и В.В. Буняковский рассмотрели в своей книге особо детально, вошел в историю как «бомбардировка крепости с 9 февраля по 17 марта 1915 г.».

Дислокация подразделений была хорошо продумана и к началу этого периода сводилась к хорошо разработанному плану распределения боевых сил и средств крепостного укрепленного района.

В это время фронт, обороняющийся гарнизоном крепости, имел протяженность около 65 км. Позиции были заняты 26 батальонами, 26 полевыми орудиями, 13 сотнями кавалерии, с крепостной артиллерией, в количестве 69 орудий 42-линейного и 6-дюймового калибров. Из указанного числа батальонов только 11 приходилось на долю первоочередных частей, 7 батальонов было второочередных и 8 батальонов ополченцев, недостаточно подготовленных для серьезной обороны крепости.

Самая главная, Сосненская позиция была занята Ширванским полком и 2 ротами Епифанского полка, а Заречная и Главная крепостная позиции первоначально были заняты Апшеронским и Пермским полками.

О том, что русским воинам были присущи не только необычайная храбрость и сила духа, но и большое воинское мастерство, смекалка и умение, свидетельствует то, что хотя противник в этот период времени имел значительное превосходство в живой силе и средствах, но достичь желаемых результатов так и не смог.

В доказательство приведем данные, обобщенные М.С. Свечниковым и В.В. Буняковским, непосредственными участниками знаменитой обороны Осовецкой крепости. Наибольший состав блокадного штурмового корпуса, по данным русской разведки и по показаниям пленных составлял значительно превосходящие крепостной гарнизон силы.

Всего блокадный штурмовой корпус состоял приблизительно из 40 батальонов с воздухоплавательным отделением и отрядом муниционных колонн.

Немецкая артиллерия включала: 1 батарею, от 2 до 4 орудий (42 см или 16,8 дм); 16 орудий (12 дм); 16 орудий (8 дм); 20 орудий (6 дм); 12 орудий (42 лин). Итого в штурмовой группе находилось около 66–68 орудий.

Кроме того у немцев имелись: полевая легкая артиллерия, 7-й тяжелый артиллерийский полк и часть батарей Саксонского мортирного полка № 12. В кавалерийскую группу входили около 4-х гвардейских ландверных эскадрона.

При каждом своем, даже незначительном продвижении, немецкие подразделения окапывались, подтягивали пулеметы и легкие орудия, проводили инженерные работы, усиливали свои позиции рядами проволочных заграждений.

В это время значительно активизировалась немецкая разведка. Представляет большой интерес описание нашими штабными офицерами конкретных фактов немецкой шпионской и разведывательной деятельности в районе крепости Осовец. Немецкий шпион — военнослужащий, переодетый в гражданскую одежду, пойманный 9-го февраля 1915 г. неподалеку от крепости, доставленный в штаб и допрошенный российской контрразведкой, дал следующие показания:

«Он Курт Рандт — уроженец Польского края, выселен в 1906 году за революционную деятельность из пределов России, бежал в Германию (мать немка), отбывал там воинскую повинность.

При мобилизации в 1914 году был призван в 147-й эрзац-резервный батальон (в Летцене) унтер-офицером. В первых числах февраля 1915 года Рандт неожиданно был вызван в Лык, в разведывательное бюро германского армейского штаба. Здесь ему как великолепно знающему русский язык было дано поручение пробраться в Осовец, какими угодно средствами добиться свидания с комендантом крепости и предложить за сдачу крепости 500 тысяч марок. В доказательство справедливости своих слов и в случае согласия коменданта на это предложение требовалось только крепостной радиостанции 5 раз дать слово „Рандт“, в ответ на что со стороны противника последовало бы по радиотелеграфу 5 раз слово „Курт“; когда унтер-офицеру Рандту было сказано, что крепость Осовец настолько сильна, что о сдаче или падении ее не может быть речи, то Рандт насмешливо заявил, что как бы сильна не была крепость, она, по примеру Антверпена, Льежа и других крепостей, не сможет противостоять орудиям 42-сантиметрового (16,8-дм) калибра; 12-дюймовые пушки, по его словам, уже поставлены на платформы, а 16-дюймовые уже в пути; они должны прибыть скоро и не сегодня — завтра откроют огонь по веркам крепости».

Русские пехотинцы при огневой поддержке крепостной артиллерии непрерывно беспокоили противника. Они вели разведку боем, проводили и вылазки крупными силами. Иногда группа атаки имела численность до 3-х батальонов. Часто пехотинцы доводили свой натиск до штыкового удара.

В то же время постоянно велись работы по исправлению повреждений, причиненных бомбардировкой, по усовершенствованию крепостных пехотных позиций, по постройке батарей для перемещения тех из них, по которым противник пристреливался, по подтягиванию резервных средств, по поддержанию в крепостном районе чистоты и по тушению возникающих пожаров.

Эти постоянные передвижения, тяжелые работы, бессонные ночи в постоянном ожидании возможного штурма, расход моральных сил, утомление от грохота разрывов снарядов самых тяжелых калибров, пожары вблизи казематов сильно выматывали защитников крепости. Но, несмотря на все эти тяготы, сохранялся и приумножался боевой дух воинов, гарнизон крепости стоял насмерть.

Немцы применили против крепости Осовец все имеющиеся у них новейшие военно-технические достижения. Подтянули знаменитые крупповские «Большие Берты» — осадные орудия 42-см калибра, снаряды которых легко разносили броневые укрытия и проламывали двухметровые бетонные конструкции (Рис. 5). Эти пушки поражали своими чудовищными размерами. Их габариты соответствовали нескольким товарным вагонам поставленным друг на друга. Издали номера команды орудийного расчета в процессе стрельбы были похожи на муравьев, копошащихся на фоне гигантского стального муравейника. Снаряды-«чемоданы», весом около тонны, подавались на специальных лотках при помощи сложного механического устройства, включающего различные передаточные механизмы и систему лебедок. Невероятно трудным был процесс чистки каналов стволов этих гигантских орудий. На стволах тяжелых орудий самых мощных английских дредноутов могли одновременно разместиться сидя около 11 матросов. На стволах, поражающих воображение своими размерами крупповских пушек, одновременно могло разместиться, как минимум, на несколько человек больше. Вообще говоря, эти крупповские пушки правильней было бы называть «Толстушки Берты», потому, что именно так звучит дословный перевод их названия с немецкого языка. Однако, так как в русском языке название «Большая Берта» имеет устойчивый характер, то оставим его без изменения и будем пользоваться устоявшейся терминологией. Воронки от взрывов снарядов этих пушек достигали пяти метров в глубину и пятнадцати метров в диаметре.

Всей своей чудовищной массой орудий, пользуясь их дальнобойностью и мощностью калибров, где 16,8 дм снаряды составляли около 60 пудов (960 кг) веса, и чрезвычайно выгодным расположением, противник обрушился на ограниченный и простреливаемый насквозь плацдарм крепости. Размеры снарядов были настолько внушительны, что за самым большим из них вполне мог спрятаться солдат плотной комплекции и с полной выкладкой. Шестидесятипудовые заряды этих пушек, весившие около тонны, русские солдаты окрестили «чемоданами». В продолжении бомбардировки немцы использовали привязные шары для наблюдений и аэропланы для корректировки и сбрасывания бомб. Наибольший огонь, который военные характеризуют как ураганный, был развит с 14 по 16 февраля, при этом в бомбардировке участвовали все мортиры и пушки самых больших калибров (Рис. 6)[9].

Наша крепостная артиллерия, по оценке М.С. Свечникова и В.В. Буняковского, участвовала в отражении атак 39 тяжелыми орудиями 6-дм калибра, 4-мя 48 лин., а всего 69 тяжелыми орудиями, не считая легких орудий. Две 15-см современные морские пушки Кане были переброшены из Кронштадта к началу осады крепости. Именно огнем этих пушек были подбиты два сверхтяжелых немецких орудия.

Эти орудия, как видно, из сравнения с немецкими пушками, значительно уступали артиллерии противника, как по дальности, так и по мощности калибров и, особенно, по разрушительной их силе. Большинство пушек были устаревшей модели образца 1877 года.

Часть крепостных орудий помещалась в 6-ти бетонных укрытиях; остальные были расположены в земляных батареях, имея блиндажи и козырьки для укрытия личного состава от осколков и пуль; одно тяжелое орудие находилось в броневой башне на Скобелевой горе, и все попытки противника его повредить ни к чему не привели. Все крепостные наблюдательные вышки находились или на специально устроенных деревянных пунктах, или на высоких деревьях. Имелись также несколько броневых пунктов наблюдения, в первую очередь служивших для засечки места дислокации немецких батарей. Артиллерийский огонь также наблюдали, оценивали, передавали данные о его результатах и давали координаты целей наши корректировщики, находившиеся в окопах передовых пехотных полков вне крепости и наблюдатели с привязных воздушных шаров.

Крепостная артиллерия, благодаря искусству личного состава, часто заставляла молчать неприятельские батареи, разрушала до основания неприятельские окопы, заградительным огнем предотвращала вражеские атаки. Каждый раз, встречая немецкие пехотные цепи, артиллерия вносила в их ряды панику и наносила серьезный урон, заставляла атакующие части поспешно отступать. Крепостные батареи в основном были хорошо замаскированы и в инженерном отношении серьезно защищены. Однако некоторые батареи были совершенно открыты и находились в зоне наблюдения противника. Но и они не уступали немецкой артиллерии и побеждали в артиллерийских дуэлях.

В течение первой половины 1915 г. крепость и расположенные неподалеку населенные пункты постоянно подвергались обстрелу и бомбардировке. При этом вплоть до конца июля (начала августа), немцы с самого начала использовали различные виды артиллерии, вплоть до тяжелой крепостной. За февральские обстрелы по оценкам русских штабных офицеров крепости противник выпустил около 120 000 снарядов. За весь период обороны, без учета бомбардировок аэропланами, по обороняющемуся гарнизону было выпущено более 400 000 снарядов разных калибров, значительную часть которых составляли боеприпасы максимально возможного калибра. Рев и свист таких снарядов был ужасен. При падении даже вблизи особо укрепленных бетонных казарм они содрогались. При этом нарушалась подача электричества, и моментально гасли огни ламп. Были случаи, когда подвергшиеся обстрелу тяжелых орудий солдаты, даже находясь в укрытиях, не только получали тяжелые контузии, но и приобретали серьезные психические заболевания.

Деревянные и кирпичные постройки, особенно на Центральном форту, в основном были разрушены; валы дали громадные оползни. Периодически прерывалось сообщение по дорогам крепости, ограничивался подвоз боеприпасов и других средств обороны. В некоторых местах, инженерные команды не имели времени и возможности для восстановления шоссе и дорог, поэтому через зияющие воронки устраивались мосты из подручных материалов.

Одновременно с орудийной бомбардировкой, с немецких аэропланов бросались бомбы и металлические стрелы.

При попадании немецких снарядов крупного калибра окопы, козырьки, блиндажи, легкие укрытия орудий сметались до основания. Многие бетонные постройки, особенно не армированные металлической основой, дали большие отколы, трещины и углубления. Но совершенно разрушенных сооружений в их числе не было, так как пристрелять крепостную территорию немецким артиллеристам долго не удавалось. Этому способствовало героическое противостояние немецким атакам наших подразделений, находящихся на предкрепостных позициях, а также отличная ответная работа русской крепостной артиллерии.

Хорошо укрепленные современные убежища для укрытия гарнизона на момент начала боевых действий, по оценке инженерных служб, имелись только для 50 % военнослужащих крепости. Остальным приходилось пользоваться кирпичными постройками и блиндажами, что не обеспечивало их надежной защиты от артиллерийских обстрелов и приводило к значительным потерям. Доказательства жестокости постоянных германских обстрелов приведено на фотографиях Главного врача Осовецкого военного крепостного госпиталя № 1 Николая Александровича Федорова (Рис. 7). На фото, сделанном сразу после обстрела видны последствия действия тяжелых снарядов на кирпичные постройки крепости, в частности, показан — разрушенный немецкими снарядами офицерский флигель в Довнарах. 28 февраля 1915 г. (Рис. 8).

Тоже можно сказать и про инфраструктуру крепости. Например, крепостной военный госпиталь № 3 был хорошо защищен мощными стенами форта, бетонными и земляными укрытиями, поэтому после обстрела он практически не пострадал. К сожалению, другая участь постигла военный госпиталь № 1, который на тот момент времени располагался в кирпичных, недавно приспособленных для госпиталя казарменных помещениях. Под госпиталь были отданы казармы IV-ro батальона 61-го пехотного Владимирского полка, который ранее дислоцировался на территории Осовецкой крепости. Эти помещения были светлые и хорошо проветривались, раненым там были созданы хорошие условия для лечения, но кирпичная кладка не выдерживала попаданий снарядов немецких тяжелых орудий.

Фотографии разрушенных немцами зданий инфраструктуры крепости сделаны Главным врачом Осовецкого крепостного госпиталя № 1 Николаем Александровичем Федоровым сразу же после обстрела крепости тяжелыми немецкими орудиями. Ему было тяжело увидеть — каким образом враг обошелся с госпиталем, в устройство которого было вложено так много сил. Для отчета медицинскому ведомству Военного министерства Николай Александрович сделал снимки разрушенного немецкими тяжелыми орудиями 1-го Осовецкого военного госпиталя. Этот госпиталь, сразу после передислокации 61-го пехотного Владимирского полка был им оборудован по последнему слову военной медицинской науки того времени. Но плоды труда Главного врача госпиталя и медицинского персонала были уничтожены врагом, сам госпиталь требовал быстрого восстановления и перевода на новое, более защищенное место дислокации, что в последующем и было сделано. Результаты обстрела первого Осовецкого военного госпиталя 28 февраля 1915 г. приведены на фотографии, сделанной Н.А. Федоровым (Рис. 9).

После сильных бомбардировок Осовецкий военный госпиталь № 1 был переведен в защищенный от артобстрелов участок фортификационных сооружений. Как память об этом событии, у автора этой книги хранятся карманные часы с разбитым стеклом, поврежденным механизмом, и, посеченной мелкими осколками, эмалью циферблата. Эти часы фирмы «Эклипс» с 10 рубинами, точным ходом и удобным секундным хронометром, принадлежали Главному врачу Осовецкого крепостного госпиталя № 1 Федорову Николаю Александровичу — прадеду автора данной книги. Они были повреждены в момент сильнейшего артиллерийского обстрела госпиталя тяжелой германской артиллерией (Рис. 10).

Секундная стрелка циферблата некогда точно отсчитывала время, она позволяла проверять исполнение команд и нормативов военно-медицинского характера. На задней части корпуса этих часов изображен паровоз, идущий по рельсам и выпускающий клубы густого дыма.

Бабушка рассказывала, что Николай Александрович очень любил свои армейские часы, переживал, когда они были повреждены при обстреле госпиталя в крепости Осовец.

В армии существовало негласное соперничество между офицерами — чьи часы красивее и точнее. Карманные часы были обязательным атрибутом экипировки генералов и офицеров русской армии. При их помощи с точностью до секунды проводились регулярные проверки по выполнению бесчисленных армейских нормативов. В гвардии это мог быть норматив построения части на парад, в артиллерии — развертывание батареи до полной боевой готовности, в пехоте — время развертывания подразделения в цепь и пр.

В военной медицине, когда речь часто идет не только о здоровье, но и о сохранении жизни военнослужащих, выполнение нормативов, например, по развертыванию полевого лазарета, становится особенно важной задачей.

Впрочем, часы были нужны и важны не только офицерам, но и будущим офицерам — кадетам и юнкерам. Простой латунный корпус наградных часов с надписью «За отличную стрельбу», полученных от командования на стрельбах в полевых лагерных условиях, как память о годах юнкерской службы в Императорском Тверском кавалерийском училище хранился у сына Николая Александровича — Бориса. На лицевой стороне крышки корпуса по кругу, на фоне изображения двух скрещенных кавалерийских карабинов имеется надпись — «За отличную стрельбу». Под крышкой на задней части на фоне семи медалей различных выставок можно прочитать надписи: «Анкер», «На 23 камнях», «Верный ход». Такие часы были лучшей наградой юнкерам по итогам летних сборов в полевых лагерях. Возможно, этими часами хвалился 17-ти летний Борис своим родителям, когда они 15 июня 1913 года посетили полевой лагерь 185-го Седлецкого полка, на базе которого проходили занятия будущих офицеров российской армии. Об этом событии говорится в оставшихся от того времени семейных архивных материалах.

Как уже отмечалось, к наиболее удачным действиям крепостной артиллерии следует отнести уничтожение двух крупповских сверхмощных 42-х см гаубиц противника, которые были подвезены по железной дороге и занимали боевые позиции вблизи железнодорожного полустанка. Они были спрятаны в густом сосновом подлеске. Немцы небрежно отнеслись к выбору позиции для этих гигантских орудий и их маскировке. Они самонадеянно посчитали, что орудийная позиция находится вне зоны досягаемости огня русской крепостной артиллерии. Однако воздушная разведка крепости обнаружила эти орудия. Агентурная разведка подтвердила эти сведения, и 28 февраля батарея из двух 15-см пушек Кане, прибывших из Кронштадта и только что установленных на плацдарме, несколькими залпами подбила два гигантских орудия и взорвала склад боеприпасов. Это обстоятельство произвело столь тяжелое впечатление на немцев, что они убрали остальные два 42-см орудия в Граево и стрельбу из них по крепости больше не возобновляли.

Предпринималось большое количество попыток осады крепости при помощи разных видов вооружений и средств. Например, использовались плоты, снаряженные взрывчаткой и сплавляемые по реке, для подрыва крепостных фортов, обеспечивающих оборону со стороны водной преграды. Однако выдвинутые разведывательные аванпосты вовремя заметили опасность, и плоты были заблаговременно расстреляны крепостной артиллерией. В данном случае мощные взрывы не принесли крепости никакого вреда.

При штурме крепости Осовец немцы не использовали тайно проложенные подземные галереи с их последующим взрывом, так, как они делали при многочисленных попытках штурма крепости Верден во Франции. Например, в районе крепости Верден при помощи взрыва подземной галереи ими был подорван ход сообщения, по которому передвигался батальон французской пехоты. Батальон погиб полностью. Зрелище после мощного взрыва было ужасающее. Траншея хода сообщения обвалилась и была полностью засыпана грунтом. Лишь кое-где из земли торчали штыки погибших французских солдат.

Почему же такие методы не были использованы в Осовце? Представляется, что причиной этому явилось то, что в районе крепости Осовец местность сильно заболочена, и какие либо подкопы там или не возможны, или сильно затруднены. К тому же оборона крепости Осовец представляла собой хорошо эшелонированный укрепрайон с разведдозорами и скрытыми секретами по всему ее периметру. Поэтому, в том числе, была предотвращена попытка подрыва крепостных укреплений при помощи плотов-брандеров, о которой говорилось выше.

Если бы эта попытка была реализована, то немцы могли получить возможность прорыва через крепостные рубежи обороны. Но в результате предупредительного огня, взрыв неимоверной мощности прогремел на водной поверхности на подступах к фортификационным сооружениям и не причинил крепости вреда. Единственным результатом этого взрыва стало большое количество оглушенной рыбы, которая еще долго привлекала внимание солдат — охотников до дополнительного рыбного рациона. В районе крепости было много дичи. В мирное время солдаты втайне от начальства устраивали охоту на уток и другую дичь, потихоньку ставили силки. Иногда это удавалось делать и в военное время. Любая дичь или отбившаяся домашняя скотина сильно украшали солдатский рацион.

Все попытки противника взять крепость традиционными способами штурма провалились, были признаны неудачными высшим немецким командованием. Убедившись в невозможности сокрушить форты, казематы и верки крепости, подорвать дух защитников почти ежедневной бомбардировкой, вначале даже при помощи своих 42-х см чудовищной мощи орудий, коварный враг решил использовать бесчеловечное средство ведение войны — оружие массового поражения.

Немцы задумали отравить защитников крепости ядовитыми газами и по их трупам церемониальным маршем войти в крепость и прорваться к Белостоку. Не добившись сдачи крепости при помощи бомбометаний и артобстрелов и потеряв две крупповские суперпушки в результате ответных действий русской артиллерии, немцы поменяли тактику и решили овладеть крепостью при помощи газовой атаки. Для этого рядом с крепостью были дислоцированы 30 батарей химического газового оружия (несколько тысяч баллонов). В их вооружение входили баллоны с ядовитой смесью хлора и брома, распыление которой осуществлялось с использованием попутного ветра.

По показанию пленных, батареи скрытно были установлены приблизительно за 13 дней до газовой атаки. Почти две недели немцы выжидали наиболее благоприятных атмосферных условий для сильнейшего действия отравляющего газа. В первую очередь ими ожидались необходимые направление (в сторону русских позиций) и сила ветра, а также по возможности наименьшая влажность и отсутствие осадков. Наша разведка сумела отследить подозрительные перемещения и необычную активность противника в этот период времени, но то, что ими готовится столь чудовищное военное преступление, никто не мог и подумать. К сожалению, в этот период немцы были особенно осторожны, и не выявили своих коварных намерений. Поэтому газовая атака стала неожиданностью.

Как отмечают непосредственные участники событий, 24-го июля наши войска на предкрепостной Сосненской позиции были расположены следующим образом:

Правый фланг Сосненской позиции у деревни Белогронды был занят тремя ротами (1-я рота Землянского полка и две роты ополченцев). Их задача состояла в том, чтобы оборонять справа первый, главный участок Сосненской позиции, а также прикрыть Заречный форт с севера по второй дороге, идущей на Заречный форт через Будненский мост.

Центр Сосненской позиции и левый фланг между Рудским каналом до деревни Сосня были заняты полутора батальонами (из них один батальон Землянского полка и две роты ополченцев). Они располагались следующим образом: Первый участок Сосненской позиции вдоль полотна железной дороги и двора Леонова был занят десятой ротой, ее поддерживала полурота ополченцев. Эти подразделения прикрывали наиболее важное направление вдоль железной дороги и Рудского канала на Заречный форт. Второй участок занимала девятая рота, также при поддержке полуроты ополченцев. Третий и четвертый участки занимали по одной роте Землянского полка, а именно одиннадцатая и двенадцатая роты. В резерве всей Сосненской позиции имелась одна рота ополченцев, располагавшаяся у дома лесника.

Таким образом вся Сосненская позиция занималась всего девятью ротами (из них три роты ополченцев). Для усиления резерва Сосненской позиции в ночь с 23-го на 24-е, как и ежедневно в течение этого периода был выслан еще один батальон Землянского полка с Заречного форта. Но перед рассветом, около трех часов утра этот батальон, по обыкновению, вернулся обратно на Заречный форт для отдыха после ночного дежурства. Оставлять большие силы на Сосненской позиции из-за малочисленности гарнизона не представлялось возможным.

Против наших полутора батальонов немцы сосредоточили около 12 батальонов одиннадцатой ландверной дивизии и, кроме того в резерве, по показанию пленных, у них находилось еще около 5-ти батальонов.

Против деревни Белогронды немцы направили пятый ландверный полк с сорок первым эрзац-резервным батальоном, задача которых заключалась в прорыве наших позиций в районе деревни Белогронды и далее в занятии с севера Заречного форта.

Против первого и второго участков немцы направили восемнадцатый ландверный полк со 147-м эрзац-резервным батальоном, на которые была возложена задача прорыва в центре Сосненской позиции. Они должны были отрезать наши войска, занимающие левый фланг этой позиции, отбросить их в болота, и ворваться на Заречную позицию через Рудский мост.

Семьдесят шестой ландверный полк получил задачу занять деревню Сосня и, наступая в направлении дома лесника, действовать на левый фланг Сосненской позиции. Эти пехотные части были усилены первым саперным батальоном и подразделениями тридцать шестого саперного батальона.

В резерве, вдоль полотна железной дороги, наступал семьдесят пятый ландверный полк. Сверх этих 14-ти батальонов, в резерве находились еще два немецких полка.

Дождавшись рокового, удобного для них числа 24-го июля, в 4 часа утра немцами одновременно из всех баллонов были выпущены ядовитые газы с сильным удушающим эффектом. В данном случае, как и при нападении на Советский Союз в 1941 году немецкие милитаристы в выборе времени коварного удара были верны себе. Четыре часа утра в войнах, развязывавшихся Пруссией и Германией, часто имели роковое значение, хотя возможно это простой шаблон при выборе начального этапа времени продолжительных атак, с учетом возможных ответных действий со стороны сил обороны.

Густое облако газа уже через 5-10 минут достигло наших передовых окопов, быстро направляясь вперед к крепости. Оно имело большую начальную скорость, расширяясь в стороны и вверх. Первоначальный фронт газовой смеси был более 2,1 км. Распространение газов в направлении крепости шло почти на 21,5 км при высоте облака около 13 м. Действие газового облака с одной стороны образовало завесу, скрывающую противника, с другой стороны, смертельно отравляло все, над чем проходило. Первыми жертвами ядовитых газов стали разведывательные группы и секреты, которые располагались наиболее близко к противнику. Из их числа выжить не удалось никому, они все погибли как герои, не выпуская оружия из рук.

Командирами обороняющихся частей и подразделений, а также гарнизоном крепости, быстро были приняты меры по ослаблению эффекта от действия газового облака. Проводилось, рекомендованное инструкцией, сжигание пакли и соломы впереди окопов, поливание участков местности известковым раствором, распыление его в воздухе. Многими использовались многослойные марлевые респираторы или противогазовые повязки (на тот момент в армии практически не использовались противогазы), некоторые военнослужащие пытались укрыться в защитных сооружениях. Однако эти действия оказались недостаточны и почти все защитники Сосненской позиции и резервные подразделения были смертельно отравлены ядовитыми удушливыми газами.

Ядовитое облако газов имело устрашающий темно-зеленый цвет, оно выжигало все живое. Гибли не только люди, лошади и другие животные, но полностью сворачивались листья деревьев, жухла трава, погибали кустарники и другие растения. В результате газовой атаки оказалась отравленной пища и вода. Орудия, а также металлические части других вооружений и средств обороны покрылись ядовитым зеленым налетом. Одновременно с распространением газового облака немцы провели массированный артналет по нашим позициям и по самой крепости. При этом для усиления поражающего живую силу эффекта, артиллерийские снаряды крупного калибра также были начинены составом, вызывающем при их разрыве образование удушливых газов.

Все ныне живущие люди Земли и будущие поколения всегда должны помнить — кто и когда впервые использовал бесчеловечное химическое оружие массового поражения. Это дело рук германских милитаристов, использовавших ядовитые газы в начале Первой мировой войны.

Газовая атака, проведенная немцами 24-го июля (6 августа по новому стилю), произвела ужасающее действие. Смертельно поразив наши передовые части, ядовитый газ умертвил или обессилил большую часть гарнизона крепости. Так как помещения крепости не были оборудованы специальными противогазовыми герметическими системами, то газовое облако проникало даже в плотно закрытые помещения, хотя в некоторых укрытиях его действие несколько ослаблялось. В результате газовой атаки из более 2-х тысяч солдат и офицеров гарнизона крепости в живых остались чуть более 200 человек. Переждав некоторое время, три свежих полка германских войск, численностью около семи тысяч человек пошли в наступление. Неприятель предполагал, что живая сила противника полностью подавлена, и они легко и без сопротивления займут «пустую крепость».

Однако им навстречу бросилась горстка русских солдат и офицеров. Их было около ста человек, лица многих были обмотаны бинтами и белым полотном, мундиры сильно потрепаны и покрыты пятнами грязи и крови. По рассказу очевидцев и сохранившимся воспоминаниям кайзеровских солдат, «участвовавших в деле», зрелище было ужасающим. Растерявшиеся немцы, в ужасе от вида и напора русских, бросились врассыпную. В это время по ним ударили уцелевшие пушки русской крепостной артиллерии, что привело к еще большей панике. Многие солдаты ландвера погибли от разрывов снарядов, другие были заколоты штыками, некоторые нашли смерть, запутавшись в колючей проволоке ограждений. По отступающему противнику прямой наводкой били русские крепостные пушки.

Противник понес значительные потери, был в значительной степени уничтожен и частично рассеян. Эта атака русских воинов навеки вошла в историю как «атака мертвецов». Название она получила в связи с ассоциацией, возникшей у оставшихся в живых немецких солдат разгромленных полков, которые отмечали, что «внезапно появившиеся русские солдаты были похожи на мертвецов, восставших из гроба».

Приведем некоторые конкретные примеры героической обороны крепостных позиций и последующей знаменитой атаки русских смельчаков. При этом традиционно используем исследования очевидцев данных событий М.С. Свечникова и В.В. Буняковского. Наиболее героический день обороны крепости эти офицеры описали следующим образом. Под прикрытием артиллерийского огня и удушливых газов немецкая пехота пошла на штурм, используя передовых разведчиков для обследования действия газов на защитников позиций. За ними двигались густые линии цепей немецких штурмовых полков, имеющие резервное тыловое обеспечение.

На первом участке нашей обороны, к этому времени остались в живых только два пулеметчика. Они хотели открыть огонь по наступавшим немцам. Но настолько ослабели от газов, что не смогли это сделать. Тогда они с трудом разобрали пулемет, и чтобы он не достался немцам, его части зарыли в песок. Сами они погибли рядом, так и не покинув пулеметного гнезда.

Немцы, прорезав около 10 проходов в трех полосах проволочных заграждений перед первым участком обороны, стали быстро продвигаться дальше по обе стороны железной дороги. Затем им удалось ворваться и на второй участок, почти все защитники которого также погибли от газов. Часть немецких сил направила удар во фланг и тыл третьего участка, другая часть продолжила наступление в сторону нашего резерва.

Около тысячи немецких солдат 76-го ландверного полка, скопившись в лесу западнее и юго-западнее деревни Сосня, из-за переменившегося на короткое время направления ветра сами смертельно отравились собственными газами.

Это привело оставшуюся тысячу немцев в бешенство. Они атаковали наши позиции у деревни Сосня, находясь в крайней степени ожесточения. К этому времени в окопах практически не осталось наших дееспособных бойцов. Поле боя было усеяно телами наших отравленных и убитых солдат. Озверев и пренебрегая правилами милосердия, немцы творили ужасные действия, ставшие прологом их зверств во Вторую мировую войну. В своей злобе они не щадили ни раненых, ни даже мертвецов.

В частности, на этих позициях они размозжили черепа и обезобразили лица 36-ти наших воинов до неузнаваемости. В это время один из крепостных пулеметчиков, захватив с собой пулемет, отошел от деревни Сосня и, заняв позицию между этой деревней и третьим участком обороны, начал в упор расстреливать немцев, окруживших его. Он успел выпустить две ленты, уложив вокруг себя насмерть много вражеских солдат, но когда он вставлял третью ленту, немцы, воспользовались паузой, набросились на него и буквально разорвали в куски на мелкие части. После того, когда позже окопы были отбиты, бойцы увидели страшную картину — опознать тело было невозможно, у нашего героя целой осталась только лобная часть головы.

Отметим, что подобные бесчеловечные действия проводились войсками германского блока и против мирного населения оккупированных территорий. Подборка документов и фотографий, иллюстрирующих это утверждение, имеется в российских архивных материалах и в публикациях различных печатных источниках военного периода. Эти преступления описаны и в немецких публикациях. Объективное отражение этих бесчеловечных действий содержится в материалах немецких ученых-историографов Первой мировой войны[10]. В частности, приводятся задокументированные факты массовых казней гражданского населения.

Любые акты неподчинения объявлялись оккупантами партизанскими действиями, а их исполнители немедленно карались. На фотографиях видны ряды из десятков виселиц, аккуратно с немецкой педантичностью вытянутые в линию. Немецкие военнослужащие — солдаты и офицеры, стоят неподалеку и осматривают тела, недавно повешенных людей в гражданской одежде.

Более «гуманные» экзекуции против сербского населения, объявленного партизанами, проводила австро-венгерская полевая жандармерия. Фотодокументы запечатлели массовую казнь сербского населения. Согнанные и поставленные к кирпичной стене сербы, с завязанными глазами, повергались расстрелам специальными командами военных жандармов.

Из этих примеров видно, что почву для жестокости и массовых репрессий, убийств в изощренной форме, которые проводились гитлеровцами во Второй мировой войне, подготовили их «учителя» — кайзеровские мучители и палачи.

В этом ряду стоит использование кайзеровскими войсками, доселе невиданного оружия массового поражения — боевых отравляющих веществ. Участник обороны крепости Осовец С.А. Хмельков следующим образом описал итоговые последствия немецкого газового штурма. Все живое на открытом воздухе на плацдарме крепости было отравлено насмерть, большие потери несла во время стрельбы крепостная артиллерия: не участвующие в бою люди спаслись в казармах, убежищах, жилых домах, плотно заперев двери и окна, обильно обливая их водой.

В 12 км от места выпуска газа, в деревнях Овечки, Жодзи, Малая Крамковка, было тяжело отравлено 18 человек; известны случаи отравления животных — лошадей и коров.

Газ застаивался в лесу и около водяных рвов, небольшая роща в 2-х километрах от крепости по шоссе на Белосток оказалась непроходимой до 16 час. 6 августа.

Вся зелень в крепости и в ближайшем районе по пути движения газов была уничтожена, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали. Трава почернела и легла на землю, лепестки цветов облетели.

Все медные предметы на плацдарме крепости — части орудий и снарядов, умывальники, баки и прочее — покрылись толстым зеленым слоем окиси хлора; предметы продовольствия, хранящиеся без герметической укупорки — мясо, масло, сало, овощи, оказались отравленными и непригодными для употребления.

Газ оказался мощным средством поражения и мог свободно конкурировать с бомбами большой мощности.

В Первую мировую войну только немцы решились применить столь чудовищное и бесчеловечное химическое оружие.

В этом отношении интересны воспоминания моей бабушки Лопатниковой Марии Николаевны, которая со своих слов и по воспоминаниям своего мужа Лопатникова Александра Андреевича — старшего врача Новогеоргиевской крепостной артиллерии, и своего отца, участника обороны крепости Осовец, главного врача Осовецкого крепостного госпиталя № 1 Федорова Николая Александровича, отмечала следующее. Она рассказывала о многочисленных фактах зверств немецких военных, и противопоставляла в этом многочисленные факты относительно гуманного ведения войны со стороны военных австрийской армии.

После этого отступления вернемся к описанию обороны главной предкрепостной позиции — Сосненской оборонительной линии. На Сосненской позиции немцы, почти не встречая сопротивления со стороны отравленных газами воинов, заняли ее первый, второй и четвертый участки и вплотную подошел к резерву. На Белогрондской позиции противник, следуя несколько в отдалении за газовым облаком, атаковал с северо-запада деревню Белогронды. К этому времени на этом участке протяженностью около 2,1 км в живых оставалось всего около 20-ти человек при двух пулеметах. Из одного пулемета яростно отстреливался прапорщик Землянского полка Ретюнский, из другого — пулеметчик из личного состава крепостной артиллерии.

В виду того, что между железной дорогой и Рудским каналом сеть колючей проволоки закрывала только половину участка обороны, немецкие подразделения обошли ее и попытались ударить в тыл нашему резерву. В руках оборонявшихся от всей Сосненской позиции остался один третий участок, который как бы рассекал немецкие наступающие части.

Оценив обстановку, начальник Сосненской позиции капитан Потапов, видя критическое положение своего отряда, обратился за помощью к начальнику второго отдела обороны, а также приказал находящейся в резерве роте ополченцев продвинуться вперед и занять, находящиеся на небольшой возвышенности, тыловые окопы. Благодаря этому маневру, удалось задержать продвижение противника и несколько сбить его наступательный порыв. Однако по-прежнему оставалась значительная угроза полного уничтожения отравленных газами полевых войск и прорыва на территорию крепости.

Оценив высокий уровень критичности состояния защитников Сосненской позиции, и видя, что имеется непосредственная серьезная угроза Заречной позиции и Заречному форту, командованием было приказано крепостной артиллерии устроить огневую артиллерийскую завесу впереди Сосненской позиции, а начальнику второго отдела обороны полковнику Катаеву перейти в контратаку наличными подразделениями Землянского полка.

Крепостные артиллеристы, отравленные газами, не смогли сразу открыть огонь, так как в это время им оказывалась помощь военными врачами и медицинским персоналом крепостных военных госпиталей. Координацией работ в этой сфере обороны руководил один из самых опытных и уважаемых врачей русской армии — главный врач Осовецкого крепостного госпиталя № 1 Николай Александрович Федоров.

В это время события приобрели еще более драматичный характер. Первая линия немецкой пехоты и передовые ее части проникли за передовую Сосненскую позицию. Они зверски закололи штыками полуживых русских солдат, и даже временно захватили наши противоштурмовые легкие орудия и пулеметы.

Но в это время, отравленные газами, но не сломленные духом, оставшиеся в живых наши артиллеристы наконец смогли открыть заградительный огонь, в результате чего значительные резервы противника были отрезаны от первой линии наступления, опрокинуты и отброшены назад со значительными потерями.

Начальник второго отдела обороны приказал 13-й роте, выдвинуться с Заречного форта на Сосненскую позицию, задержать, во что бы то ни стало, продвижение противника в сторону крепости и вернуть утраченный первый участок Сосненской позиции. Вслед за 13-й ротой были направлены в бой 14-я и 8-я роты. Они должны были отбить у противника деревню Сосню и второй участок Сосненской позиции. Личный состав этих подразделений практически полностью был отравлен ядовитыми газами, но наши воины не потеряли присутствия духа, видя зверства немцев, ожесточились и готовы были выполнить боевые задачи.

Славная 13-я рота, находясь в составе гарнизона Заречного фота была сильно ослаблена. Газами сразу же были отравлены более 20-ти человек. Остальные воины, также как их командир подпоручик Котлинский, находились в болезненном состоянии от отравления удушающими газами. Однако все, кто только мог держаться на ногах, остались в строю. Вместе с ротой в атаку вызвался идти настоящий храбрец — саперный офицер подпоручик Стржеминский. Он должен был по ходу боя, кроме всего прочего, обследовать разрушенные снарядами фортификационные сооружения предкрепостных позиций и выдать командованию рекомендации по их скорейшему восстановлению.

Рота, перейдя мост и гать длиной около версты (1,07 км) под сильным артиллерийским огнем противника, испытывая приступы удушья от отравления ядовитыми газами, рассыпавшись цепью, повела решительное наступление вдоль полотна железной дороги. Выйдя на линию общего резерва, командир роты подпоручик Котлинский быстро произвел рекогносцировку и оценил обстановку. Он увидел наступающие немецкие цепи на расстоянии примерно 750 метров от своей роты. Не медля ни секунды, подпоручик Котлинский бросился на неприятеля и повел свою роту в легендарную, неудержимую атаку. В это время он был смертельно ранен.

Командование ротой принял на себя саперный офицер подпоручик Стржеминский. Обнажив шашку, он бросился на немцев, увлекая за собой оставшуюся в живых часть роты. Доблестная рота неожиданной, стремительной атакой, завершающим штыковым ударом обратила значительно превосходящего по численности противника в бегство, выбила немцев из передовых окопов первого и второго участков Сосненской позиции.

При этом было захвачено 16 пленных. Их доставили в расположение командования, при этом никто из сопровождающей пленных команды не опустился до озлобления и мести, все пленные остались живы. Ранее захваченные немцами наши противоштурмовые орудия и пулеметы, находившиеся в окопах, были отбиты и в полной исправности возвращены на крепостные позиции.

В это же время начальник третьего участка обороны, командир 12-й роты подпоручик Чеглоков, с целью предотвращения окружения, произвел перегруппировку своих подразделений и распорядился открыть по немцам сильный огонь всеми имеющимися средствами. Немцы продолжали наступать, шли волнами в лобовые атаки, но также были отбиты и отступили к деревне Сосня.

В это время подоспела высланная на поддержку левого фланга Сосненской позиции 14-я рота. Подпоручик Чеглоков, объединив силы своей роты и части подошедшей на помощь 14-й роты, лично повел их в наступление. Русские воины штыками выбили немцев из окопов в районе четвертого участка обороны у деревни Сосня и отбили у немцев захваченные ими наши орудия и пулеметы. В ходе боя были захвачены 14 человек пленных.

Восьмая рота, направленная вслед за 14-й ротой, усилила второй участок Сосненской позиции и, заняв оборону, помогла его удержать.

Таким образом, к 11-ти часам утра, то есть в течение 7 часов произошел знаменитый газовый штурм. Этот штурм был блестяще и самоотверженно отражен в основном славным Землянским полком, и не менее славной крепостной артиллерией, при напряжении и концентрации всех оставшихся сил военных медицинских служб.

Немцы, взятые в плен во время этого штурма, показали, что от высших начальников до последнего рядового германской дивизии, атаковавшей крепость, были уверены, что на этот раз не может быть спасения для гарнизона, что ядовитый газ полностью уничтожит защитников крепости. Эта уверенность была настолько велика, что германцы заранее подготовили несколько рот для похорон умерших от отравления русских солдат и офицеров. Все обозы похоронных команд были запряжены и подготовлены к движению в сторону крепости и ее позиций.

Поэтому первый выстрел, а затем все усиливающийся огонь крепостной артиллерии, стремительные атаки наших полуживых воинов, доведенные до штыковых ударов, были настолько неожиданны, что произвели потрясающее впечатление, вызвали панический ужас у немецких войск. Этим, в какой-то мере могут быть объяснены, но отнюдь не оправданы, все те зверства, которые коварный враг в бессильной злобе производил над телами славных героев, павших за свое дорогое отечество.

Эта неудачная попытка противника овладеть крепостью при помощи газового штурма еще более озлобила немцев. По показаниям солдат-поляков, перебежавших в процессе штурма на сторону оборонявшихся, немецкое командование намеревалось повторить газовый штурм в еще больших масштабах, при использовании ядовитых газов еще большего отравляющего эффекта, но новые газовые батареи немцы не успели доставить до момента эвакуации выполнившей свою миссию крепости.

В настоящее время появляется все больше источников, в которых исследуется знаменитая оборона крепости Осовец. Однако, по мнению автора, наиболее ценными являются сведения, изложенные непосредственными участниками этой обороны — штабными офицерами М.С. Свечниковым и В.В. Буняковским. Кроме того, первые свои оценки и суждения они опубликовали сразу же после окончания (через полтора года) героической обороны. За это время большинство событий еще не стерлось из памяти, свежие воспоминания было достаточно легко излагать. Поэтому с небольшими корректировками текста, только по его форме, дадим резюмирующую оценку описываемых событий с позиций работ этих авторов, которые стали классической основой многих последующих исследований феномена обороны крепости Осовец. Подводя итоги своего основополагающего труда, М.С. Свечников и В.В. Буняковский в разделе «Заключение о действиях гарнизона», в том числе, отметили следующие важные факторы бессмертного подвига гарнизона.

Удержание передовой Сосненской позиции спасло верки крепости от разрушения тяжелой артиллерией противника.

Крепостная артиллерия со славой выдержала борьбу с неприятельской более мощной артиллерией, неприятель получал решительный отпор, и ему наносился значительный ущерб в орудиях и живой силе. Сражаться артиллеристам приходилось в чрезвычайно трудных условиях. Крепостные батареи постоянно находились под массированным обстрелом тяжелых германских орудий. Сам по себе артиллерийский труд очень тяжел. Канониры, бомбардиры, фейерверкеры, наводчики и представители прочих артиллерийских чинов и специальностей во время боя должны находиться в постоянном движении. Им необходимо носить пустые-из под зарядов, и полные- с зарядами, лотки, подбирать и складировать стреляные гильзы, выгружать ящики новых, только что привезенных снарядов, четко воспринимать команды, следить за обстановкой и выполнять другие многочисленные обязанности артиллериста.

Очень непросто приходится артиллеристам и в промежутках между артиллерийскими дуэлями. Каналы стволов орудий после боевых действий должны быть тщательно вычищены, иначе орудия теряют точность стрельбы и быстро приходят в негодность. Для этого приводят ствол орудия в горизонтальное положение и открывают затвор. Затем собирают тяжелый артиллерийский банник, привинчивают к нему жесткую щетку цилиндрической формы, и всем орудийным расчетом, предварительно смазав щетку керосином, несколько раз «туда-обратно» прочищают канал ствола поступательными движениями банника.

Работа эта очень тяжелая и должна проводиться слаженно и синхронно. После этого банник вынимают, оборачивают сухой ветошью и в той же последовательности насухо вытирают канал ствола, добиваясь того, чтобы там не осталось ни капли керосина, и ствол был идеально чистым. После этого вынимают банник, оборачивают щетку новой чистой ветошью, смазывают ее специальной орудийной смазкой и снова вводят его в канал ствола. Размеренными, согласованными возвратно-поступательными движениями внутреннюю часть пушечного жерла покрывают ровным слоем смазки. Эта работа очень длительная и чрезвычайно тяжелая, но она необходима после каждой работы орудия, даже если пушка произвела только один выстрел. Чистка орудия продолжается долго, около полутора часов, ее качество обычно лично проверяет командир батареи.

В продолжение всей осады крепости пехота, всегда поддерживаемая огнем артиллерии, беспрерывно беспокоила противника, периодически проводя вылазки вплоть до штыковых ударов. Пехоте тоже приходилось не сладко. Представьте себе только — какое количество снаряжения приходилось на себе носить обычному бойцу. Это: вещевой мешок за спиной; шинельная скатка; шанцевый инструмент — чаще всего короткая саперная лопата обычно с ясеневой ручкой; котелок, прикрепленный к поясу; патронные сумки; противогаз; каска; винтовка с примкнутым штыком; кроме винтовки иногда приходилось нести на себе кобуру с тяжелым солдатским револьвером и ремешком от него, обычно охватывающем шею.

Солдатский вещмешок мог быть набит всякой всячиной.

В нем могли быть: средства для бритья, мыло, кружка, несколько легких березовых веников, образок, сухой паек, махорка и бумага для папиросных скруток, писчие принадлежности, запасное белье и портянки, и еще много чего… Иногда в вещмешок умудрялись запихивать и противогаз. Таково было обычное снаряжение русского пехотинца, независимо от того, на каком участке фронта он воевал, в крепости или в окопах перед крепостными сооружениями он находился.

Разведка и захват пленных, давали достаточно полную информацию о силах и средствах противника, о его состоянии и моральном духе.

Если в период всей бомбардировки крепости честь ее дальней защиты бесспорно принадлежала крепостной артиллерии, то защита ключевой предкрепостной Сосненской позиции реализовывалась славными ширванцами, апшеронцами и землянцами, давшими истории много имен настоящих героев.

Отдавая справедливые почести крепостной артиллерии и пехотным частям, нельзя не отметить чрезвычайно полезную боевую деятельность конных частей — донцов и оренбуржцев, которые охраняли дальние фланги и поддерживали непрерывную связь с соседними полевыми армиями.

Не менее самоотверженна и плодотворна была работа крепостных инженеров, причем ремонтные работы часто выполнялись ими под ураганным огнем артиллерии противника. В крепостном районе поддерживались идеальные чистота и порядок.

Поражает также самоотверженная работа всех врачей гарнизона крепости, которые, исполняя свое святое дело, неоднократно подвергали свою жизнь серьезной опасности.

Планомерная работа интендантского ведомства создала обстановку сытости в крепости, запасы продовольствия и других средств материального обеспечения бережно хранились и постоянно пополнялись.

Жандармская команда вела постоянную и действенную контрразведывательную работу.

Полезную работу по укреплению морального духа защитников крепости проводили духовные пастыри.

Славные действия всего гарнизона крепости почти на протяжении всего периода ее осады объединял и направлял ее комендант генерал-майор Николай Александрович Бржозовский со своим малочисленным штабом. Отметим, что в 1914 г., при первых немецких атаках, комендантом крепости был генерал-лейтенант Карл-Август Александрович Шульман, в это время Н.А. Бржозовский занимал должность начальника крепостной артиллерии.

По приказанию коменданта крепости активную роль в поддержании и поднятии воинского духа играл сводный военный оркестр. Ежедневно в половине восьмого вечера духовой оркестр выходил из укрытия в расположение центрального убежища и, обратив раструбы музыкальных инструментов в сторону немецких позиций, играл «Гимн», военные марши и другие музыкальные произведения, вдохновляющие русские войска и устрашающие противника.

Праздники отмечались богослужениями в сильно поврежденном обстрелами крепостном соборе, сопровождались благодарственными молебнами и завершались парадами на крепостной площади. Все участники обороны могли удовлетворять свои религиозные потребности. Это их право реализовывалось не только в церкви, но и в фортах и даже в походных условиях.

Крепость периодически навещали представители Верховного командования, общественности и различных благотворительных организаций. Иногда приходили посылки с письмами, теплыми вещами и продовольственными наборами, подготовленные и высланные своим мужественным защитникам гражданами Великой империи.

Рельефным выразителем настроения гарнизона и уверенности коменданта крепости в конечной победе может служить его отношение к соседней левофланговой армии, наступавшей с целью спасти крепость в середине февраля 1915 г., когда немцы бомбардировали ее чудовищными 42-сантиметровыми орудиями. Вся Россия и весь мир, наблюдая оборону крепости, опасались, что она может не устоять в неравной борьбе. Исходя из подобных оценок, командующий соседней армией поторопился выручить крепость. В секретной переписке с генералом Бржозовским он предложил нанести массированный удар вблизи крепости и тем самым отвлечь от нее основные силы неприятеля. Но комендант крепости, понимая тяжесть состояния измотанной постоянной борьбой армии, в непростой обстановке наиболее интенсивного обстрела, когда над крепостным районом непрерывно поднимались огромнейшие столбы дыма, земли, осколков бетона, бревен и кирпичной пыли, принял другое решение. Возможно, это решение спасло тысячи жизней солдат и офицеров измотанной в боях соседней армии.

Основной смысл этого решения становится ясным из текста оперативной телеграммы, посланной начальнику штаба армии: «Имея в виду, что на флангах крепости спокойно, верки крепости, артиллерия и гарнизон вполне сохранили обороноспособность, прекрасное состояние духа гарнизона и то, что несмотря на все попытки неприятеля, нами удерживается Сосненская позиция, осмеливаюсь почтительнейше просить ваше Высокопревосходительство Командующего армией не приносить лишних жертв для ускоренного освобождения крепости от осаждающего неприятеля». Эта телеграмма дала возможность полевой армии приостановить наступление, так как общее тяжелое положение на фронте всех армий в данный период времени вынуждало ограничиваться только оборонительными действиями, чем была сохранена не одна тысяча человеческих жизней.

После своей знаменитой атаки уцелевшие воины сконцентрировались в глубине крепостных сооружений, где им была вновь оказана посильная медицинская помощь. Ночью к крепости подошли подкрепления. В результате крепость Осовец боем взята так и не была, наряду с Верденом навеки оставшись в числе непокоренных крепостей.

Так как к концу лета 1915 г. немецкие войска взяли Варшаву и ряд российских крепостей, потеснив русскую армию по всем фронтам, над крепостью нависла опасность полного окружения. Поэтому отпала необходимость дальнейшей обороны крепости Осовец, командование приняло решение об эвакуации оставшегося гарнизона. Повелением Верховного Главнокомандующего было приказано: «Укрепления Осовца считать участком долговременной позиции, долженствующей совместно с полевыми войсками оборонять линию реки Бобра. Поэтому, в случае решения оставить оборонительную линию этой реки, укрепления Осовца теряют свое значение в смысле самостоятельного удержания их в наших руках; вследствие чего надлежит теперь же подготовить и в нужную минуту выполнить все необходимые мероприятия по своевременной эвакуации из Осовца имущества и всей артиллерии и по подготовке к основательному взрыву всех укреплений, коими в случае нашего отхода мог бы воспользоваться противник для упрочения своего положения на берегах названной реки».

Во исполнение решения Верховного Главнокомандующего с 4-го по 6-е августа была проведена сначала предварительная эвакуация крепости. Из крепости были вывезены все лишние интендантские запасы продовольствия и имущества, была оставлена только небольшая их часть по полевому распорядку. Самым трудным делом был вывоз тяжелой артиллерии и боеприпасов. Удалось направить несколько поездов на Белосток, но уже через несколько дней железнодорожное сообщение прекратилось.

Орудия пришлось эвакуировать по шоссе на Гродно людской тягой. Каждое орудие, в зависимости от его веса, тянули на лямках 30–50 артиллеристов или ополченцев. Это была опасная, тяжелая, медленная работа, которая выполнялась преимущественно ночью. Это обусловливалось тем, что шоссе на Гродно хорошо просматривалось с аэропланов противника. Замаскировать движение тяжелой артиллерии в дневное время было совершенно невозможно.

Основная часть раненых и больных из военных госпиталей и санитарных частей крепости была вывезена санитарным эшелоном. Некоторые раненые, не успевшие попасть в санитарный поезд, перемещались на автомобилях и конных санитарных повозках.

За эвакуацию раненых из крепости отвечал главный врач Осовецкого крепостного военного госпиталя № 1 Н.А. Федоров. Он полностью и своевременно справился с этой ответственной задачей.

Инженерные, продовольственные и прочие грузы были вывезены на автомобилях и подводах, причем большое количество консервов было роздано в войсковые части. Из артиллерийских запасов в крепости было оставлено все необходимое для интенсивного огня в течение недельного срока, были предприняты все подготовительные меры для быстрого разоружения крепости. Наконец были исполнены все подготовительные работы к основательному взрыву крепостных укреплений.

В ночь с 8-го на 9-е августа была произведен полный вывод всех вооружений и оставлены только четыре пушки, которые своим огнем вводили неприятеля в заблуждение о мнимом наличии полноценного крепостного гарнизона. Эти четыре пушки, сделав последние выстрелы, в 10 часов вечера 9-го августа были уничтожены при помощи подрыва пироксилином.

В 11 часов ночи 9-го августа, под запоздалым ураганным огнем противника, понеся незначительные потери, гарнизон оставил крепость. Выведенные из крепости части и подразделения гарнизона составили сводный Осовецкий корпус, который под командованием генерал-майора Бржозовского, влился в действующую полевую армию. Все войска бывшего гарнизона крепости сконцентрировались в местечке Суховоля. В боевые действия против неприятеля этот корпус в своем новом качестве вступил примерно в 14 км к востоку от взорванной крепости. Только в бинокли большой кратности и другие оптические приборы можно было наблюдать развалины крепости, которые еще недавно были родным домом и частью любимой Родины. Тяжелая артиллерия была направлена в крепость Гродно, крепостное инженерное оборудование — в Псков для проведения оборонительных работ на тыловых рубежах.

Одновременно с эвакуацией крепости происходила подготовка средств, необходимых для уничтожения крепостных сооружений. Эта работа была возложена на начальника инженеров крепости, в распоряжение которого поступили две саперные роты, все крепостные инженеры и все наличное количество взрывчатых веществ крепости. Способ взрывов был электрический, запалы искровые, устройствами взрывания зарядов служили машинки образца 1913 г. и индукторы. На случай отказа были заготовлены запальные шашки с бикфордовым шнуром.

Командой взрывников в основном при помощи пироксилина было произведено полное разрушение крепости. Все броневые, бетонные и железобетонные укрытия, капониры и погреба были взорваны. Все деревянные постройки крепости, Довнарские казармы и Суворовский штаб были сожжены.

Таким образом, полная эвакуация крепости была успешно проведена в период с 4 по 10 августа 1915 года. Полуразрушенные форты, казармы, госпиталь, вспомогательные помещения были взорваны по приказу коменданта крепости, после чего крепость перестала быть полноценным инженерным оборонительным сооружением. Оставшиеся в живых защитники крепости были успешно выведены в расположение действующей армии.

Комендант крепости генерал-майор Бржозовский, выражая свою благодарность героическим защитникам крепости, отдал приказ следующего содержания: «Герои Осовчане, более года вы честно работали во славу Родины и на страх врагу. Не было ни одной минуты, когда бы вы дрогнули и убоялись славной смерти.

Не щадя своей жизни, вы отбивали все натиски противника и до последней минуты победно держали дарованное вам знамя. Слава вам, страха неимущие, и да успокоит Господь Бог души всех за веру и Родину жизнь свою положивших. Не только для нас, но и для всей великой России Осовец — святое место и та славная страница великой освободительной войны, на которой нет ни одного пятнышка: как славно началась защита, так и славно окончилась она; все свято исполнили долг свой и у всех на совести покойно.

С особой гордостью обращаясь ко времени двукратной осады крепости, почитаю долгом вспомнить героя защиты крепости, в 1914 году генерал-лейтенанта Шульмана, много положившего труда для создания крепости и отбившего первый четырехдневный штурм. Оборона крепости в 1915 году была более тяжелой по условиям и продолжительности, но и не менее славной, чем первая: в оба года гарнизон крепости сделал все для славы Родины и для чести воинской.

Славные крепостные артиллеристы геройски отражали огонь тяжелой артиллерии противника: всюду вовремя приходили на помощь пехотным бойцам.

Гибли защитники окопов и верков, но ни одна пядь наших укреплений не отдана врагу; полевая артиллерия славно и лихо выполняла свои трудные задачи. Инженерные части неустанно работали в поле и на верках, а все остальные учреждения гармонично вливали свои труды в дело общего успеха.

Результат превзошел все ожидания, и крепость, обстрелянная 16,5-дюймовыми чудовищами, отравленная ядовитыми газами, исполнила свою задачу сверх всякой меры.

В развалинах взрывов и пепле пожаров гордо упокоилась сказочная твердыня, и мертвая она еще страшнее врагу, всечасно говоря ему о доблести защиты. Спи же мирно не знавшая поражений и внуши всему русскому народу жажду мести врагу до полного его уничтожения. Славное, высокое имя перейдет в поучение будущим поколениям, как и имена доблестных защитников. Не имея возможности упомянуть их всех, я, по долгу службы, в лице их представителей приношу им мою сердечную благодарность, а всем воинским чинам объявляю мое спасибо и земной поклон.

Пройдет недолгое время, залечит мать Родина свои раны и в небывалом величии явит миру свою славянскую силу; поминая героев великой Освободительной войны, не на последнем месте она поставит и защитников Осовца, а мы Осовчане дабы укрепить память крепости навеки, положив чтить 24-го июля, день газового штурма, как день особой нашей боевой гордости и как день скорби по павшим товарищам в воспоминание славного прошлого, да останемся мы навсегда друзьями, без различия чинов и званий».

Наверное, лучше не скажешь, чем это сделал Николай Александрович Бржозовский, получилась настоящая поэма. Приказ, как будто написанный эпическим белым стихом, стал завещанием и наставление всем нам, ныне живущим. В нем содержится и разъяснение, и урок, что же это такое — по-настоящему любить нашу Родину, нашу великую Россию.

Осовецкая крепость в отличие от других русских крепостей — Новогеоргиевска, Ковны, Гродны и других, выполнила свое назначение — она более чем на пол-года предотвратила развитие немецкого наступления, перемолола часть наиболее боеспособных сил противника, вывела из строя значительное количество тяжелой и полевой артиллерии врага, выдержала долговременную осаду и тяжелейший газовый штурм.

Приведем таблицу, составленную С.А. Хмельковым, в которой проводится сравнение сил и средств современной первоклассной для того времени Новогеоргиевской крепости, расположенной поблизости от Варшавы и небольшой по размерам, но великой по делам — крепости Осовец. Составленная им таблица дает представление о том, как огромная первоклассная крепость Новогеоргиевск, обложенная 45-ю батальонами ландвера, сдалась после 10 дней сопротивления, оставив противнику 80 тыс. пленных и 1200 орудий, в то время как относительно малая по размерам и боевому обеспечению Осовецкая крепость, атакованная почти такими же силами противника, сопротивлялась 190 дней и была оставлена гарнизоном только по приказанию высшего командования.

Таблица 1

Сравнение немецких штурмовых сил и сил Новогеоргиевской и Осовецкой крепостей.

По мнению С.А. Хмелькова, основные причины столь упорной и героической обороны крепости Осовец следующие.

Крепость имела боеспособный гарнизон, удачное расположение позиций, хорошо увязанных с рельефом местности. Свободный тыл позволил в нужный момент усилить гарнизон крепости первоочередными боевыми полками, которые вместе с обстрелянными в боях под Иоганисбургом и Граево полками 57-й пехотной дивизии представляли реальную силу, способную противостоять частям блокадного германского корпуса с его мощной осадной артиллерией.

Сравнительно сильные передовые позиции Новогеоргиевска, обстрелянные в течение нескольких часов тяжелой артиллерией, бесславно пали, ибо защитники их разбежались; пехота Осовецкой крепости удерживала передовые позиции в течение полугода, отбив все попытки противника овладеть ими.

Гарнизон Осовецкой крепости обладал высоким моральным духом. У личного состава гарнизона постепенно накопилось озлобление против жестоких действий немцев и их пропаганды. В частности, в листовках, которые перебрасывались немцами на Сосненскую позицию, говорилось, что русским пора прекратить сопротивление, так как они не могут бороться против германцев, и что скоро они будут под властью германского кайзера.

Особое впечатление на русских воинов произвело массовое отравление крестьян ближайших к крепости деревень во время газового штурма и издевательства немцев над трупами отравленных стрелков в окопах. «Медведь — страшный зверь, и тот не трогает мертвецов, а эти хуже зверей, погоди, дай дорваться», — говорили стрелки 226-го Землянского полка.

Крепость имела работоспособный штаб, опытных начальников артиллерии и инженеров. Во главе крепости стоял решительный, энергичный комендант, моральные качества которого были противоположны качествам комендантов Новогеоргиевска и Ковны. Комендант Новогеоргиевска приказал очистить всю первую линию обороны после падения всего 2-х фортов из 33-х, а через несколько дней сдал крепость, подарив немцам 80000 пленных, 1200 орудий и на несколько десятков миллионов рублей различного имущества; комендант Ковны в самый разгар боев под крепостью «выбыл из крепости» со своим штабом, оставив гарнизон без руководства.

Осовецкая крепость имела материально обеспеченную базу. Свободный тыл позволил снабжать крепость необходимыми средствами для упорной обороны. Почти каждую ночь, даже во время бомбардировок, в крепость прибывали поезда и автомобильные транспорты, доставляя орудия, боеприпасы, продовольствие и даже строительный материал. Крепость не испытывала недостатка в вооружении и боеприпасах, как это было в изолированном Новогеоргиевске, где около половины гарнизона совсем не имела винтовок, а остальные на одну треть были вооружены устаревшими винтовками системы Бердана с 300-ми патронами на винтовку. Французский автор Гранкур, описывая состояние вооружения пехоты Новогеоргиевска, с возмущением восклицал, что не было даже винтовок Бердана, а в мирное время военный министр В.А. Сухомлинов приказал уничтожить 600000 берданок и около миллиарда патронов к ним под предлогом отсутствия возможности их хранения.

Гарнизон крепости был обеспечен и предметами санитарного снабжения — перевязочными материалами, медикаментами и прочим медицинским оборудованием. Медицинский персонал крепостных военных госпиталей мог пользоваться санитарными поездами, которые доставляли раненых, больных и отравленных в тыловые госпитали.

Крепость имела необходимое количество казематированных сооружений, защищающих от снарядов и бомб большого калибра. Гарнизон умело пользовался ошибками, допущенными противником во время осады.

К основным ошибкам немецких войск при осаде крепости военный специалист и аналитик С.А. Хмельков отнес:

— плохое использование немцами сезонного фактора, их нерешительность при проведении штурма в наиболее морозный зимний период, когда болота, река и водяные рвы крепости несколько дней были скованы прочным льдом;

— преждевременный отвод с позиции мощных 42-см орудий;

— слабую активность в ведении боевых действий в ночное время, что позволяло гарнизону ночью исправлять почти все дневные повреждения и перебрасывать в нужные места необходимые средства борьбы.

По своему снаряжению, значению и роли Осовецкая крепость стала прообразом более современных оборонительных объектов — укрепленных районов (укрепрайонов или УР-ов). Оборона Осовецкой крепости определила особую важность передовых позиций, как обеспечивающих главную позицию от внезапного удара и не позволяющих осадной артиллерии стать на близкую дистанцию, необходимую для точной прицельной стрельбы. Основываясь на этом, военные специалисты стали считать, что передовые позиции УР, рационально оборудованные в фортификационном отношении, поддерживаемые огнем тяжелой артиллерии и занятые боеспособными частями, имеют большие возможности для длительного и упорного сопротивления. Укрепрайоны не должны иметь громоздких, трудно-маскируемых сооружений, таких как форты, фортовые группы, оборонительные гласисы и пр. Однако передний край полосы главного сопротивления, отсечные полосы, фланги, опорные пункты, артиллерийские позиции, тыловая полоса, инфраструктура и прочие важные элементы УР должны быть надежно защищены, скрыты от наблюдения противника и замаскированы самым тщательным образом. Совершенно необходимы прочные и хорошо укрытые командные и наблюдательные пункты. С маскировкой УР-ов тесно связаны как проблемы обеспечения защиты объектов от агентурной разведки противника, так и тщательного хранения планов, карт и чертежей фортификационных сооружений. Проникновение на оборонительные объекты агентов противника может уничтожить самую идеальную маскировку фортификационных сооружений. В связи с этим необходимо тщательно подбирать технический персонал и рабочую силу при проведении секретных строительных работ. Все важнейшие секретные планы, карты и чертежи фортификационных сооружений, другие секретные материалы необходимо хранить в штабе или у начальника строительства и выдавать на руки сотрудникам только по действительной необходимости, в определенном месте и по возможности на короткое время.

Печальный случай, произошедший с начальником инженерной службы Новогеоргиевской крепости, подтверждает это утверждение. Семнадцатого июля 1915 года этот руководитель инженерного обеспечения выехал на передовые позиции для проверки выполненных работ. Внезапно автомобиль, в котором он ехал, был обстрелян германцами. Начальник инженеров был убит, его спутники получили ранения. В результате этого случая в руки противника попали важнейшие документы, среди которых был и генеральный план крепости с нанесением всех фортификационных сооружений. Эта диверсионная акция значительно облегчила немцам штурм крепости и свела на нет все маскировочные работы.

Напротив, по некоторым данным, по отношению к Осовецкой крепости имелся другой — позитивный пример. Еще в 1911 г. двое шпионов пытались выкрасть планы Осовецкой крепости, спецификации к ним и другие секретные документы. Однако при помощи военных корпуса пограничной стражи и жандармов они были задержаны и разоблачены. Благодаря их слаженным и умелым действиям, секретная информация, касающаяся крепости Осовец, врагу не досталась.

Бомбардировка 42-см бомбами при отсутствии необходимого количества укрытий, рассчитанных на защиту от попадания этих снарядов, газовый штурм при отсутствии средств защиты от этих газов, привели к следующим неутешительным в этом отношении выводам. Некоторые новые образцы военной техники и средств, как артиллерийские, так военно-химические, не были освоены не только гарнизоном Осовецкой крепости, но и высшим русским командованием. Войска, защищающие укрепрайоны, должны хорошо знать не только свои вооружение и технику, но также вооружение и технику потенциальных противников. Анализ опыта по успешной обороне Осовецкой крепости помогал военным специалистам проводить подготовку к грядущей Второй мировой войне, как на западных, так и на восточных рубежах России.

Русские люди гордились воинами, оборонявшими крепость Осовец. Защитникам посылались теплые письма, посвящались трогательные стихи. Сохранились куплеты песенного стихотворения, хранившегося у дочери Николая Александровича Федорова, участника обороны Осовецкой крепости — Марии Николаевны Лопатниковой (урожденной Федоровой), которая сама в качестве сестры милосердия вместе с отцом принимала участие в героической обороне. Она прослужила в крепости недолго, всего несколько месяцев в начале 1915 г., но отдала свой долг Родине полностью. Во время немецких обстрелов крепостных позиций она была ранена, сначала ей оказали помощь в крепостном госпитале, потом Мария Николаевна была эвакуирована в тыл русской армии (Рис. 11).

После лечения в госпитале от задевшего голову немецкого осколка, и в ответ на дружеское участие в ее судьбе многих российских граждан, она также написала несколько наивные, но очень трогательные стихи, приведем их полностью:

Крепость

Пытался немец много раз

Взять нашу крепость силой

Но всякий раз в болоте вяз

Под все скрывавшей тиной.

Стойте дружно, Осовчане,

Герои славные Кремля.

Смотрят все на Вас славяне

И вся русская земля.

И день и ночь он наступает

Имеет силы — зверь дикий

Но все впустую — отступает

Всегда неся урон великий

И вот озлобленный вконец

Как лютый зверь, лишившись разума,

Задумал взять наш

Осовец Удушливыми газами.

Но ветер вдруг переменился

И гад в бессильной своей злобе

Свой газ вместил в своей утробе

И этим газом задушился.

М. Лопатникова, 1915 г.

Конечно стихи Марии Николаевны — «наив», но в них чувствуется душа, то сопереживание русским воинам, которое может быть только у человека, не понаслышке знающего обстоятельства тяжелой битвы за Осовец. В семейном архиве, а в нашей семье, в какой-то мере сложился культ защитников Осовецкой крепости, имеется еще одно стихотворение. Возможно, оно не совершенно, но рискну привести его тоже.

Осовец

Матерь Божья, сохрани их души

Чистыми как капельки росы.

Матерь Божья, сделай так, чтоб люди

Помнили их славные часы.

Те часы, что в ядовитом мраке,

Под осколков непрерывный свист,

Русские солдаты для атаки,

Может быть последней, собрались.

Рано поседевший врач военный

Ободрял отравленных солдат,

Раны бинтовал рукою верной,

Извлекал осколки от гранат.

А затем… та самая атака,

Шли в нее отнюдь не «мертвецы».

Не показывая робости и страха,

Чтобы матери гордились и отцы.

Пуля разрывная, я ж везунчик,

Воздух — почему струной запел?

Прохрипел красивый подпоручик

И как будто отдохнуть присел.

Чей в руках клинок зеркальный самый?

Взмах наотмашь, поражен «ландвер»

Взял команду на себя — упрямый,

Смелый, тоже юный офицер.

Нерв атаки чувствуя всей кожей,

Роту вновь повел в неравный бой

За Россию-родину, за Польшу!

Смелый и решительный герой.

Боже мой! Взялись откуда силы

У солдат, отравленных вконец?

Защитить, спасти России милой

Символ веры — крепость Осовец.

Наверно из-за соображений секретности немецкому газовому штурму крепости Осовец и, последующей беспримерной контратаке героев сводной роты Землянского полка, в российской центральной периодической печати периода Первой мировой войны не было уделено достаточного внимания. Читатели довольствовались в основном сухими информационными сводками с полей сражений. Небольшие материалы, чаще всего, без указания имен и героев и названий соединений, частей и подразделений, принимавших участие в беспримерной обороне и знаменитой «Атаке мертвецов» имелись в ряде провинциальных изданий.

Автор попытался найти хоть какое-то иллюстративное отображение этой героической атаки в центральной российской печати того времени. Наконец это удалось. По-видимому, именно эта знаменитая атака символически изображена на обложке популярного еженедельного иллюстрированного журнала «Родина» (№ 34, от 23-го августа 1915 г.). Под изображением находится подпись: «В атаку среди газов» (рис. 12). Очень интересен динамический ряд этого изображения на первой странице обложки. Среди клубов ядовитых газов, некоторые с лицами обмотанными кусками материи, некоторые в респираторах, с винтовками наперевес, в неудержимую штыковую атаку идут русские воины-герои.

Первая мировая война в динамике событий

В Первой мировой войне решилась судьба вековых империй. Австро-Венгрия, Османская империя, Российская империя, Германия перестали существовать как классические империи. Значительным образом в мире изменилось соотношение сил. Особенно сильно укрепилось положение Соединенных Штатов Америки, вступивших в войну в самом ее конце, и понесших незначительные потери по сравнению с большинством других крупных стран.

Первая мировая война 1914–1918 гг., война между двумя противоборствующими коалициями стран: Центральными державами (Германия, Австро-Венгрия, Турция, Болгария и Антантой или «Тройственным согласием — Сердечным союзом» (Россия, Франция, Великобритания, Сербия, позднее Япония, Италия, Румыния, США и др.; всего 38 государств.

Поводом к войне послужило убийство в Сараево членом националистической организации «Молодая Босния» сербским националистом Гаврилом Принципом наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанда.

Австро-Венгрия 15 (28).07.1914 г. объявила войну Сербии, 19.07. (01.08.) Германия — России, 21.07. (03.08.) — Франции, 22.07. (04.08.) Великобритания — Германии. Создав перевес в войсках и вооружении на Западном фронте, Германия в 1914 г. оккупировала Люксембург и Бельгию. После этого немецкие войска начали стремительное наступление в северной части Франции по направлению к Парижу.

Однако немецкий план быстрого разгрома Франции в самом начале войны потерпел крах. Этому способствовало наступление русских войск в Восточной Пруссии. Большую часть войск немцы вынуждены были перебросить на Восточный фронт, в результате германские клещи ослабли, и Франция была спасена. В августе — сентябре 1914 г. русские войска нанесли поражение австро-венгерским войскам в Галиции, в конце 1914 г. — начале 1915 г. турецким войскам в Закавказье. Война на Западном фронте в это время приняла затяжной стратегически-оборонительный характер. На Восточном фронте в 1915 г. немецкая коалиция, сконцентрировав громадные силы, перешла в наступление. Русские войска были вынуждены оставить Галицию, Польшу, часть Прибалтики. В это же время силами немецкой коалиции была оккупирована Сербия.

В 1916 г., после неудачной попытки германских войск прорвать оборону союзников во Франции в районе Вердена, стратегическая инициатива перешла к Антанте. Кроме того, тяжелое поражение, нанесенное австро-германским войскам в мае — июле 1916 г. в Галиции, способствовали ослаблению главного союзника Германии — Австро-Венгрии. С этого времени Австро-Венгрия и ее вооруженные силы стали фактически разваливаться. В августе 1916 г. под влиянием успехов Антанты на ее стороне в войну вступила Румыния. Однако война для Румынии сложилась неудачно, и в конце 1916 г. ее войска были разгромлены. В то же время на южном театре военных действий — Кавказе, русская армия продолжала активные наступательные действия. В 1916 г. русскими войсками были заняты Эрзурум и Трапезунд.

Только несчастные для России обстоятельства в основном внутреннего характера не позволили стране войти в состав стран — победителей в Первой мировой войне. Начавшийся после Февральской революции и отречения царя в марте 1917 г. развал русской армии несколько отдалил для Германии и ее союзников дату окончательного поражения. Однако ситуация в войне в целом не изменилась. После заключения сепаратного Брестского мира с Россией 03.03.1918 г., высвободив свои войска на Восточном фронте, германское командование предприняло массированное наступление на Западном фронте. Но Германия была уже изнурена войной, к тому же на стороне Антанты стало выступать все больше стран мира, в том числе, такое сильное государство как США.

По некоторым данным в США, хотя они и вступили в войну в самом ее конце, было мобилизовано около 5-ти миллионов военнослужащих. В результате всех этих обстоятельств войска Антанты, устранив последствия последнего германского наступления и освободив территории, захваченные немцами во время прорыва, сами перешли в решительное наступление. Это наступление завершилось полным разгромом немецкой коалиции держав. 29.09.1918 г. капитулировала Болгария, 30.10. — Турция, 03.11. — Австро-Венгрия, 11.11. — Германия.

Некоторые ученые считают, что истинно Первой мировой войной была война в начале девятнадцатого века коалиции стран против Наполеона Бонапарта и его сателлитов. В период Отечественной войны 1812 г. при нашествии на Россию, кроме французов, принимали участие около двадцати наций Европы. Есть мнение, согласно которому, Крымская война 1853–1856 гг. между Россией и Турцией, с февраля 1854 г. на стороне Турции также выступили Великобритания, Франция и с 1855 г. — Сардинское королевство, также является мировой войной. Это мнение основывается на участии в этой войне нескольких крупных мировых держав.

Думается, что прения по этому вопросу не уместны, в противном случае можно рассматривать в качестве первой мировой и некоторые другие, например, средневековые войны.

Так уж получилось, что счет мировым войнам был открыт в двадцатом веке. Хотелось бы, чтобы в этом ряду цифра «два» стала последней. В этом отношении не совсем прав А. Эйнштейн, который считал, что трудно рассуждать о третьей мировой войне, но в четвертой люди будут воевать камнями. Представляется, что это излишне оптимистичный прогноз, так как люди, скорее всего, в этом случае исчезнут, а бактерии и микробы еще не смогут воевать как крупные биологические объекты. Им будет не под силу поднимать не только камни, но и песчинки.

В период создания Германской империи, один из ее основателей — Бисмарк, считал, что потери, понесенные в войнах девятнадцатого века, немыслимы и чудовищны — они достигали сотен тысяч человек.

Двадцатый век внес свои страшные коррективы. Первая мировая война стала еще одой фазой в раскручивании бессмысленных страданий целых народов, впервые в ее ходе одной из сторон (Германией) были применены ядовитые газы — оружие массового поражения. Приведем оценки немецких ученых по результатам исследований, проведенных в канун пятидесятилетия окончания Первой мировой войны[11].

По их оценкам всего в Первой мировой войне было мобилизовано около 74 миллионов человек, погибло около 10 миллионов человек, число раненых составило около 20 миллионов человек. По некоторым другим источникам, общие потери в войне были еще более значительны: убитыми — 12 млн. человек, ранеными -55 млн. человек, умершими от голода и болезней, связанных с войной — 20 млн. человек.

По основным странам — участницам войны потери (млн. чел.) приведены в следующей таблице.

Таблица 2

Потери стран — основных участниц Первой мировой войны.

Из этой таблицы видно, что основную тяжесть империалистической войны начала двадцатого века вынесла на себе Российская империя. Россия посылала экспедиционный корпус во Францию, сковывала и перемалывала большинство дивизий противника, облегчала ведение войны на западном фронте. Войны двадцатого века были страшным бичом для народов, населяющих Великую страну. По оценкам некоторых российских ученых, численность населения на территории России могла бы достигать в настоящее время 500 млн. человек, если бы в стране не было Первой мировой, Гражданской и Великой отечественной войн. В этом случае на нашей Родине не было бы проблемы малозаселенных территорий Сибири и Дальнего Востока. В войнах всегда гибнут самые лучшие — наиболее храбрые и отважные, поэтому значительный ущерб понесен генофондом наших народов. Потери велики и невосполнимы.

Несмотря на неудачный в целом для России итог Первой мировой войны в ее ходе было достаточное количество локальных успехов, и даже блестяще проведенных войсковых операций. Кроме того, в рамках всей коалиции цели войны все же были достигнуты, к сожалению, без конечного участия России. Героической борьбой русских войск был сорван немецкий план быстрого течения военных действий и поэтапного разгрома союзных армий, предотвращено глубокое вторжение немецких войск во Францию и ее полный разгром.

Уже в начальный период Первой мировой войны, франко-русская коалиция сумела выполнить свою главную задачу: не допустить победы Германии и ее союзников в ходе операции по окружению французских войск, согласно «Плану Шлиффена». Хотя русский Северо-Западный фронт, после успешного начала операции вторжения в Восточную Пруссию и победы под Гумбинненом, был прорван и отступил вглубь российской территории, но этот стратегический немецкий план потерпел провал. Русская действующая армия по существу спасла союзников.

Французские войска сумели сдержать наступление на Париж, в том числе, благодаря согласованным действиям со сражающейся на другом фронте русской армией. Большую помощь оказал Франции российский экспедиционный корпус, набранный из лучших солдат, и переброшенный во Францию в самый критический для нее момент.

С самого начала Первой мировой войны в 1914 г. Восточный фронт стал основным, главным ее фронтом. Именно здесь в 1915 г. противники понесли самые большие потери.

В кампании 1915 г. главные события войны развернулись на Восточном фронте. Именно здесь германское командование сосредоточило свои основные силы с целью разгрома русской армии и вывода Российской Империи из войны. К концу 1915 г. против русской армии действовали 116 пехотных и 24 кавалерийских германо-австрийских дивизий, а против французской армии — 90 пехотных и 1 кавалерийская немецких дивизий. Этой цели немецкое командование планировало достичь путем стратегического окружения русских армий, находящихся на территории Польши. Планировалось нанести два решительных удара по сходящимся направлениям: германских войск с севера из Восточной Пруссии, на Осовец и Брест-Литовск; и австро-германских войск с юго-запада, из района Карпат, на Перемышль и Львов[12].

Таким образом, небольшая русская крепость Осовец стала важным, даже краеугольным камнем немецких замыслов по быстрому и масштабному стратегическому наступлению. Основная заслуга отважного гарнизона крепости, как и других воинов Северо-Западного фронта состоит в том, что они не дали реализоваться этому плану «блицкрига», перемололи живую силу противника, серьезным образом затормозили его наступление.

По данным различных источников армии немецкой коалиции в 1915 г. потеряли на Восточном фронте: германская примерно 1 млн, австро-венгерская — 1 млн 250 тыс., турецкая — около 100 тыс. человек. Потери германской армии на русском фронте составили около 70 % от всех боевых потерь за 1915 г., австро-венгерской — до 86 %. Таким образом, несмотря на большие трудности в снабжении и снаряжении войск, даже при отступлении, русская армия нанесла странам германского блока урон в 2 млн 350 тыс. человек живой силы[13].

К сожалению, в ходе подготовки и ведения войны царским правительством были допущены определенные просчеты. Например, недостаточным был запас снарядов, контракты на их поставку британским правительством в ходе войны с 1915 г. перестали выполняться. В этот период, вместо необходимых фронту миллиона снарядов в месяц, промышленность могла производить только около ста тысяч. И только в следующем году это тяжелое положение стало выправляться.

Армия не успела полностью перевооружиться, не были вовремя готовы меры по противодействию немецким газовым атакам, недостаточными были меры по предотвращению вражеской пропаганды и переброске подрывных средств извне, а также по ограничению деятельности организаций, готовивших свержение государственной власти изнутри.

В годы Первой мировой войны, сформировавшиеся традиции русской печатной рекламы на почтовых карточках, активно использовались царским правительством в виде своеобразной политической рекламы или скорее пропаганды для укрепления духа сражающейся армии на фронте и населения в тылу. На одной из открыток «Издания, состоящего под Высочайшим Его Императорского Величества Государя Императора покровительством Скобелевского Комитета о раненых», Петроград, Знаменская ул. д. 41., воспроизводится фотография, дозволенная Военной цензурой 06.09.1916 года.

Фотография, очевидно, сделана в наружных хранилищах арсенала. На ней видны уходящие вдаль, впечатляющие по количеству, штабели снарядов, а также солдаты, деловито укладывающие их в фуры и крытые брезентом грузовики. Надпись на обороте гласит: «С такими запасами снарядов — немец не страшен» (Рис. 13). Таким образом, царское правительство пыталось создать впечатление о наличии значительных материальных резервов, которые, увы, к этому времени были уже весьма ограничены.

О том, что Первая мировая война была вызвана далеко не случайным событием, ее развязывание не имело спонтанный характер, и она исподволь и каждодневно готовилась милитаристскими кругами Германии, крупными промышленниками и кайзеровским правительством, свидетельствуют данные объективных немецких источников. Приведем некоторые данные, с нашей точки зрения, наиболее рельефно доказывающие это утверждение.

По европейским странам — основным участницам войны расходы на вооружения (млн. немецких марок) приведены в следующей таблице[14].

Таблица 3

Расходы на вооружения европейских стран — основных участниц Первой мировой войны (млн. нем. марок).

Из этой таблицы видно, что Германия накануне начала Первой мировой войны, была единственной европейской страной, более чем в три раза увеличившей расходы на вооружение, и оставившей по этому показателю далеко позади все другие наиболее мощные европейские страны.

Об этом свидетельствует наращивание империалистической Германией вооружений наступательного характера. Стремительно росла численность армии в целом, наращивались вооружения в океанской и морской акватории. В следующих двух таблицах[15] приведены данные, характеризующие этот милитаристский процесс.

Таблица 4

Численность немецкой армии в предвоенный период.

Военно-морской флот Германии по замыслу военного руководства должен был иметь возможность противостоять всем сильнейшим флотам мира, проводить операции стратегического характера в любых морях и океанах мира. За предвоенные 10 лет количество кораблей в Германии выросло практически вдвое.

Таблица 5

Состав и численность военно-морского флота Германии накануне Первой мировой войны (ед.).

Когда в 1870 г. разразилась война между Германией и Францией и стальные пушки Крупа разгромили империю Наполеона III-го, всему миру стало ясно, что исход войны, кроме доблести и силы духа, решает научно-техническое превосходство страны и мощь ее вооружений. Преимущественно бронзовые пушки Франции в этой войне не могли выдержать серьезной конкуренции с вооружением Германии.

В результате победы над Францией и ее окончательной капитуляции 28 января в 1871 г., а также объединения разрозненных немецких княжеств, Отто фон Бисмарку, при помощи протекционистских мер экономиста Ф. Листа на основе Германского таможенного союза, окончательно удалось создать мощную Германскую империю. Многие считают, что идеи о господстве Германии в Европе, а, в перспективе и в глобальном масштабе были привнесены в политику философскими трудами Ницше и Шопенгауэра, иногда называются и другие фамилии.

Думается, что на самом деле, такая роль наиболее удалась известному немецкому экономисту — Фридриху Листу (1789–1847 гг.), автору книги «Национальная система политической экономии». В своих рассуждениях и проектах он призывал к объединению Германии, протекционистским мерам для защиты ее экономики, к «округлению» территории. Вполне в германском духе Ф. Лист считал, что войны не являются абсолютным злом, что они хотя и частично разрушают хозяйственную структуру государства, но дают стимул интенсивному развитию фабрично-заводской промышленности, действуют как полезная таможенная запретительная система. Они облегчают переход от сельскохозяйственного состояния к промышленному развитию. По его мнению войны являются благодеянием для нации.

В этом ему во многом помогли промышленники и прусские военные. При этом особенно велика была роль «пушечного короля» Альфреда Круппа. Несмотря на завещание Бисмарка никогда «не воевать с Россией», в эйфории своих побед милитаристская Германия стала готовить войну на два фронта. Круппом, Тиссеном и другими немецкими промышленниками, на основе использования передовых технологий, высокопрочной стали и других материалов, постепенно ковалось мощное оружие, сыгравшее свою зловещую роль в Первой мировой войне. Война оказалась неизбежной.

В начальный период Первой мировой войны население всех противоборствующих стран охватил чрезвычайно высокий эмоциональный подъем. Ощущение превосходства мощного немецкого оружия, смешанное с националистическим угаром, охватило практически все слои населения германской коалиции. Истинный патриотизм демонстрировали российские военные и гражданское население Российской Империи.

Население всячески поддерживало воюющую армию. Для солдат собирали теплые вещи, всевозможные продукты питания и прочие необходимые в жизни предметы. Все это, вместе с сопроводительными письмами, посылалось в действующую армию. По почте отправлялось громадное количество посылок со съестными припасами, которые, особенно в теплое время, иногда доходили до места назначения в совершенно испорченном виде. Для того чтобы как то упорядочить этот поток, правительство опубликовало разъяснение под заголовком — «Что посылать в армию?». Главное управление почт и телеграфов, по согласованию со штабом Верховного Главнокомандующего, издало распоряжение, чтобы в посылках, направляемых в армию, посылались только следующие предметы: 1) чай, 2) сахар, 3) табачные изделия, 4) какао, 5) шоколад, 6) консервы, 7) медикаменты в сухом виде, 8) оптические, математические и хирургические инструменты, 9) чертежные и письменные принадлежности, 10) белье и все предметы одежды, обуви, снаряжения и вооружения. Никакое другое вложение, а равно взрывчатые вещества, к пересылке в посылках не допускались и не принимались.

В начальный период войны у русской армии были крупные победы. Для демонстрации результатов этих побед, в Петрограде, под конвоем русских солдат, по центральным улицам проводились многотысячные колонны немецких и австрийских военнопленных, в залах дворцов и музеев устраивались выставки трофейных орудий и других видов вооружений. В информационном поле великой империи постоянно обсуждаются и прославляются подвиги российских воинов. Примеров мужества и благородства в рядах армии было достаточно.

Необычным, беспримерным и уникальным в мировом опыте войн выглядит подвиг сестры милосердия Мирры Ивановой. Она погибла 9-го сентября 1915 г. в тяжелом бою на Северо-Западном фронте. За участие в этом бою Мирра Иванова была посмертно награждена офицерским георгиевским крестом. Это был первый случай присвоения такой высокой награды женщине.

Но ее подвиг был настолько выдающимся, что это решение верховного командования было вполне обосновано. По словам одного из участников боя: «Сестра милосердия Иванова всегда отличалась редкой добротой и отзывчивостью, особенно к солдатам. Она всегда старалась быть неотлучно на передовых позициях, где под убийственным огнем оказывала первую помощь раненым.

В день трагического случая она была особенно хорошо настроена и, взяв винтовку, залегла с остальными защитниками в окоп и производила стрельбу по неприятелю. Вдруг шальная пуля серьезно ранила командира роты. Тогда Иванова, выскочив из окопа, созвала солдатиков и с криком: „В атаку!“, — бросилась с ними на неприятеля. Этот акт выдающегося героизма спас положение, но стоил жизни мужественной женщине»[16].

Подвиг гусар-девицы Н. Дуровой, героя отечественной войны 1812 г., в Первую мировую войну повторялся неоднократно. Приведем очередной пример этого подвига: «Ученица Виленского Мариинского высшего женского училища Кира Александровна Башкирова в октябре 1914 г. поступила охотником в один из полков и принимала участие в нескольких серьезных разведках. В декабре под фамилией Николая Попова она зачислилась добровольцем в один из полков, была назначена в команду конных разведчиков и выказала столько храбрости, что была пожалована Георгием четвертой степени.

Затем до сведения начальства дошло, что доброволец Попов — девица Башкирова, и было сделано распоряжение об отправке Башкировой по месту жительства в Вильну, однако орден признан за нею. Кира Александровна домой не явилась, а поступила добровольцем в новую часть, участвовала в сражении, была ранена и отправлена в один из госпиталей»[17].

Пресса пестрела информацией о немыслимом патриотическом подъеме. Многие русские дети стали играть в войну в домашних условиях оригинальным образом. Они обматывали ножки столов и стульев всевозможными обрывками веревок и проволоки, представляли, что это немецкие проволочные заграждения. Затем, с помощью портняжных ножниц и других подручных средств, вскрывали эти «опорные пункты обороны» и шли на штурм и в атаку на «немецкие позиции». Были и другие детские игры, суть которых сводилась к войне против немцев на стороне русской армии. При этом никто не хотел играть роль «немцев», все хотели быть русскими военными.

Но были и такие дети, которые не удовлетворялись простыми детскими играми в штурм и атаку макетов проволочных заграждений. Хроника войны свидетельствует о следующих событиях: «В течение января и февраля 1915 г. железнодорожной полицией задержано в Киеве 214 юных добровольцев, бежавших на войну. Главный контингент — учащаяся молодежь, есть и крестьянские дети. Среди задержанных добровольцев одиннадцать девочек»[18].

Однако некоторые малолетние герои все же добирались до фронта и сражались наравне со взрослыми в действующей армии. Таких примеров было достаточно много, приведем некоторые из них: «Одиннадцатилетний казак Владимир Владимирович Владимиров ушел на войну вместе со своим отцом — хорунжим, до смерти которого он подавал патроны. Когда хорунжий Владимиров пал в бою, его сын принял участие в разведках; в одной из разведок он был ранен и захвачен немцами в плен, но бежал, сообщив весьма ценные сведения о расположении германских войск, за что он и был награжден георгиевским крестом четвертой степени.

Двенадцатилетний Николай Константинович Бойко, ученик второго класса московской гимназии, бежал на войну без согласия родителей. Во время одной из разведок ему удалось обнаружить местонахождение тридцати двух германских пулеметов, которые и были захвачены нашими войсками. За это Бойко был награжден георгиевским крестом четвертой степени.

Тринадцатилетний доброволец М.А. Бромерш, также как и Владимиров, был захвачен раненым в плен и заперт в сарай. Найдя в сарае случайно там оставленную лопату, Бромерш сделал подкоп под стену и убежал»[19].

Тем временем война продолжалась, принимала новые формы и использовала новые ресурсы. Забушевали информационные войны. С обеих сторон открыто стали использоваться оскорбительные термины по отношению к противнику и его лидерам. Например, встречались такие эпитеты: «венценосные мошенники», «варвары», «известные всему миру обманщики», «военные преступники», «сумасшедшие» и многие другие аналогичные выражения.

Немецкая пропагандистская машина пыталась обвинить в развязывании войны русского царя, но эти обвинения были полностью несостоятельны. Россия хотя и готовилась к войне, но преждевременно начинать ее не собиралась.

Приведем материал по страницам официального сообщения царского правительства, распространенного в январе 1915 года: «…Каждый раз, как только дело касалось выяснения вопроса о возникновении войны, немцы на весь мир заявляли, что не они вызвали ее, и для доказательства своего утверждения приводили всякого рода дипломатические документы, забывая однако опубликовать те, которые шли вразрез с их заявлениями. На этих днях стал известен крайне важный следующий факт.

Как известно, германское правительство обнародовало несколько телеграмм, которыми Государь Император обменивался с императором Вильгельмом перед началом войны. В числе таковых однако не была напечатана одна телеграмма его Императорского Величества, от 16 июля 1914 г., заключавшая в себе предложение передать возникший австро-сербский спор на разрешение третейского суда в Гааге. Таким образом в Германии по-видимому желали замолчать сделанную Государем Императором, за три дня до объявления нам Германией войны, попытку еще этим мирным способом предотвратить надвигавшееся столкновение.

Ввиду этого министерство иностранных дел уполномочено огласить означенную Высочайшую телеграмму. Она была составлена на английском языке и в переводе гласит следующее: „Благодарю за Вашу телеграмму, примирительную и дружескую, между тем официальное сообщение, переданное сегодня Вашим послом Моему министру, было совершенно в другом тоне. Прошу Вас объяснить это разногласие. Было бы правильно передать австро-сербский вопрос на Гаагскую конференцию. Рассчитываю на Вашу мудрость и дружбу“.

Можно ли после констатации такого факта верить хотя бы одному слову немцев?»[20].

Удивительно большой, перехлестывающей все разумные границы, оказалась эйфория начального периода войны. Пресса отмечала ранее немыслимое единение всех думских фракций по их позитивному отношению к войне. Газеты взахлеб писали о чудесной силе сердечного единения противостоящей темной туче немецкой коалиции.

Читатели удивлялись репортажам с Западного фронта. В них, например, описывались экзотическая форма военных англо-французского блока. В материалах репортажей и фотографиях с фронта мелькали чалмы индийцев, юбки шотландцев, широкополые шляпы канадцев и австралийцев, необычная форма марокканцев, сенегальцев, арабских и африканских стрелков. Статьи о подвигах далекой бенгальской кавалерии с экзотическими чалмами и пиками вызывали постоянный интерес и резонансный отечественный патриотизм. Не казались преувеличением рисунки, на которых лихие бенгальские кавалеристы скачут с пиками, на которые насажены не только немецкие каски и амуниция, но и головы противника.

Параллельно оказалось, что не все читатели знают и о своих казаках. Например, все считали, что казачьи пики нужны только для первого молодецкого удара. Выяснилось, что одна из основных функций пики — это использование ее в качестве опоры. Такая необходимость возникала у казаков в разъезде, когда для лучшего обозрения местности в дозоре им приходилось вставать на спину коня. Естественно, что без опоры на пику это делать было крайне тяжело и практически невозможно. Но конечно, главная функция казачьей пики — это функция лихого молодецкого удара. Атаку казачьей лавы не выдерживали даже хваленые прусские гусары.

Жесткие методы войны проявились с самого ее начала. Обеими сторонами проводились диверсии. Их особенно изощренные формы наблюдались у немецкой коалиции. Диверсионные отряды повреждали железнодорожные пути, подрывали телеграфные столбы, обрезали большие участки линий проводной связи, осуществляли подкопы и мощными минами взрывали траншеи и фортификационные сооружения.

В войну серьезное внимание стало уделяться маскировке военных объектов и использованию средств дезориентации противника. Например в русских войсках по терминологии бойцов того времени, для обмана противника, преимущественно из дерева, строились ложные пушки, или «пушки — чучела». В других армиях также практиковалось использование макетов пушек и другой военной техники, для введения в заблуждение воздушной разведки и предотвращения бомбовых ударов по реальным объектам. Эти макеты часто делались из простых подручных средств, например, из бревен, досок и прочих материалов. Снайперы в качестве «приманки» также стали использовать макеты или чучела, имитирующие силуэты воинов.

Почти обычным делом для немецких диверсионных отрядов стало использование захваченного обмундирования противника для диверсионных целей и на Западном и на Восточном фронте. Целые немецкие подразделения переодевались в форму противника, и, подойдя на близкое расстояние, открывали шквальный огонь.

Кроме того использовались диверсии «белого флага» и «поднятых рук». В первом случае, бдительность противника притуплялась, так как диверсанты изображали при помощи белого флага сдачу в плен. Когда расслабившийся противник начинал беспечное движение в сторону якобы сдающейся группы военных, сидящие в засаде диверсанты, открывали перекрестный огонь из пулеметов и стрелкового оружия. Похожий сценарий, только без белого флага, но с поднятыми руками реализовывался во втором случае. В результате уничтожались излишне доверчивые военнослужащие противоположной стороны. Кроме того решалась задача бескровного продвижения на близкое расстояние к позициям противника, и еще одна, уже психологическая, задача по предотвращению возможной сдачи в плен военнослужащих своей собственной армии. После таких случаев обмана никто из немецких солдат уже не мог быть уверен, что противник поверит ему, если он попытается сдаться в плен с белым флагом или поднятыми руками.

Русская пресса и пресса стран Антанты с негодованием освещала жестокие формы ведения войны противником. В частности, в официальной хронике в материалах военных корреспондентов приводились многочисленные факты ведения немцами диверсионных операций и негуманного обращения с пленными. Приведем некоторые из них.

Вот как, например, в одном из донесений в середине января 1915 г. описывается такая ложная сдача в плен: «Немцы по-прежнему продолжают пользоваться белым флагом с целью ввести в заблуждение наши войска и при помощи такого обмана без потерь приблизиться к нашим позициям. Так, в районе Боржимова днем 14 января немцы после неудачной атаки, понеся большие потери, были вынуждены отойти назад в свои окопы. Через час после этого они, желая по-видимому повторить атаку, предварительно выкинули в окопах белый флаг. Но обмануть наши войска им на этот раз не удалось»[21].

Мировое общественное мнение возмущалось использованием германцами отравляющих газов, разрывных пуль и других бесчеловечных средств ведения войны. Для расследования этих преступлений создавались специальные следственные комиссии.

Кроме того в печати постоянно появлялась информация о зверствах военных немецкого блока и многочисленные свидетельства о пытках захваченных в плен бойцов. Мировая общественность особенно сильно возмущалась пиратскими действиями немецких военных моряков против гражданских судов и судов-госпиталей, идущих под флагом Красного креста.

Проведем небольшой обзор таких сообщений. Вот что, например, можно было прочитать в печатных материалах того периода времени:

«На текущей неделе германские пираты совершили неслыханное в мире массовое убийство. Близ ирландских берегов германская подводная лодка выпустила две мины в грандиознейший английский пароход „Лузитания“, шедший из Нью-Йорка в Англию. На пароходе было свыше 2100 человек пассажиров и команды. Мины были выпущены без всякого предупреждения среди бела дня. Пароход пошел ко дну через двадцать пять минут после взрыва первой мины, разрушившей среднюю часть. Спаслось не более 700 человек; да и из них по доставлении на берег многие умерли. Погибло весьма много женщин и детей; среди жертв около 60-ти русских. Весь мир охватило величайшее негодование при вести об этом злодеянии немцев. Ожидается резкое выступление Соединенных Штатов против Германии»[22].

«Германцы и австрийцы продолжают воевать с беззащитными пассажирами коммерческих судов, топя и расстреливая женщин и детей. К летописи их жестокостей прибавилось еще два „подвига“: австрийцы потопили итальянский пассажирский пароход „Анкону“, а германцы миной с подводной лодки — госпитальное судно „Англия“. Немецкая подводная лодка не только пустила мину в саму „Англию“, шедшую под флагом Красного креста, но и стала обстреливать другое судно, заметившее бедствие и поспешившее на помощь. В виде контраста этой новой гнусности немцев корреспонденты приводят выдающееся по геройству поведение британских сестер милосердия, сопровождавших раненых на „Англии“.

В момент опасности никто из этих доблестных женщин не подумал о себе и своем личном спасении. „Дорогу раненым!“ — вот был тот крик, которым они встретили постигшую их беду. Действительно сестры милосердия первым делом принялись помогать раненым усаживаться в спасательные лодки, и, благодаря мужеству, хладнокровию и самоотверженной распорядительности этих героинь, катастрофа по числу жертв далеко не приняла тех размеров, на которые надеялись убийцы беззащитных — немцы»[23].

В материалах, присланных с фронтов, часто приводились примеры зверств австрийских, и, особенно, немецких войск по отношению к пленным. Сообщалось в районе Заленщиков на Буковине в контратаке русскими войсками был отбит, ранее взятый в плен, полковой телефонист рядовой Алексей Макута. Выяснилось, что над ним «чины австрийской армии совершили гнусное зверство, вырезав ему язык после того, как он отказался сообщить врагу сведения, составляющие военную тайну. Верховный Главнокомандующий соизволил удостоить рядового Алексея Макуту производством в младшие унтер-офицеры, пожалованием Георгиевского креста 1-й степени и выражением ему особой личной благодарности его императорского высочества за свято исполненный долг и присягу.

20-го марта к нам прибыл бежавший из немецкого плена разведчик, запасный унтер-офицер Порфирий Панасюк, с отрезанным правым ухом и изуродованным носом. Германцы захватили Панасюка с 15-го на 16-е марта в селении Домброве, что севернее Мышинца, откуда препроводили для допроса в штаб, расположенный на Расоге. Там в присутствии 10-ти офицеров, Панасюка принуждали дать сведения о расположении наших войск и предложили за денежное вознаграждение шпионить в пользу немцев.

На категорический отказ Панасюка со стороны немецких офицеров последовала угроза, что ему, в случае дальнейшего упорства, будут резать по кускам уши, нос, выколют глаза и, наконец, повесят за ноги. Угроза не поколебала мужества Панасюка, он вновь отказался дать какие либо сведения о наших войсках. Тогда один из офицеров приказал принести ножницы и приступил к зверской пытке: он собственноручно отрезал сначала мочку правого уха, затем последовательно в четыре приема, в течение часа, отрезал кругом ушную раковину, оставив небольшой хрящ вокруг слухового прохода, в то же время другой офицер изуродовал нос, отделив рукою хрящ от костей, и наносил удары кулаком по зубам. Мужественно и самоотверженно перенося пытку, Панасюк упорно продолжал отказываться отвечать на предложенные ему вопросы о наших войсках.

Не достигнув успеха более чем часовой пыткой, допрашивавший офицер приказал отвести Панасюка под арест. На пути Панасюк, пользуясь темнотой ночи, бежал от сопровождавшего его конвоя и вышел на фронт наших войск. Панасюк поступил в лазарет петроградской Елисаветинской общины Красного Креста в Варшаве. Верховный Главнокомандующий за верность присяге и за мужество пожаловал Панасюку Георгиевский крест 1-й степени и денежное пособие»[24].

Таких свидетельств было достаточно много, они поступали со всех фронтов. Приведем еще один конкретный факт истязательства немцев над русскими военными:

«Рядовой таманского полка, Василий Водяной, заблудившись во время боя у Шавлей, наткнулся на небольшой отряд германцев под командой унтер-офицера. Немцы стали пытать его, с целью выведать расположение наших. Водяной отказался отвечать. Тогда немцы отрезали ему тесаками часть ушных раковин обеих ушей, сжали ему проволочными щипцами горло, отчего он потерял сознание, и отрезали более трети языка. Очнулся он один от сильной боли, добрался до своей дивизии и был доставлен в Митаву автомобилем второго подвижного лазарета Красного Креста. Страдалец-герой награжден знаком Георгия 4-й степени и произведен в ефрейторы»[25].

До русских войск и гражданского населения периодически доходила информация о плохом обращении немцев с военнопленными в концентрационных лагерях, об их голодном содержании использовании на тяжелых работах, истощении и сопутствующих эпидемиях различных заразных болезней. Но особое возмущение вызывали случаи расстрела русских военнопленных, информация о которых достигала до населения России разными путями.

В том числе она черпалась из свидетельств вражеских пленных военных, которые в отличие от русских пленных, содержались во вполне человеческих условиях. Например, «Пленные 6-го австрийского корпуса, взятые в первых числах июля на холмском направлении, со слов прибывшего пополнения, настойчиво утверждали, что в Раве Русской германцы расстреляли 5000 русских пленных и что прибывшие на пополнение нижние чины видели большое кладбище, где похоронены эти расстрелянные»[26].

Поражает неслыханной формой жестокости случай, потрясший российское общественное мнение. Этот случай произошел с казаком в ночь на 1-е мая. Пичуев был накануне захвачен во время разведки немцами. В штабе немецкой дивизии в Парцяки ему учинили настоящее испытание: «Казака Пичуева при опросе пытали, отрезав у него уши и вырезав на ногах лампасы. Несмотря на страшные мучения, Пичуев стойко выдержал пытку, не выдал врагу места расположения своей части»[27]. В ту же ночь отважному казаку удалось бежать. Прибыв в свою часть, он сообщил русскому командованию ценные сведения о немецких позициях.

Подтверждением фактов небывало жестокого обращения военных немецкой коалиции с русскими военнопленными служит свидетельство известного русского писателя Валентина Петровича Катаева, непосредственного участника Первой мировой войны. В рассказе «Ночь», посвященном Первой мировой войне, и написанном на основе собственных наблюдений и воспоминаний, В.П. Катаев пишет: «И вдруг я себе ясно представил, что, может быть, через десять минут здесь будут болгарские разъезды. Я вспомнил про солдата, бежавшего из болгарского плена с отрезанным ухом и прострелянной лопаткой, — он пришел к нам на батарею истощенный и душевнобольной от пережитого»[28].

Такое отношение болгарских военных было особенно возмутительным. Ведь казалось бы, еще совсем недавно, Болгария была освобождена русскими войсками от векового турецкого гнета, даже болгарская военная форма сильно напоминала русскую. Но хорошее быстро забылось, и, несмотря на увещевания российской общественности и Российского царствующего Дома, Болгария все же вступила в войну на стороне Германии, одновременно став союзницей Турции. Наверно прав был Российский Император Александр III, который утверждал, что «Единственными союзниками России являются ее Армия и Флот».

В результате бесконечной череды подобных фактов были приняты меры по их расследованию, и, по возможности, недопущению. В конце мая 1915 г. по Высочайшему повелению была учреждена чрезвычайная следственная комиссия для расследования случаев зверств, чинимых австрийскими и германскими солдатами над русскими пленными. Случаев таких было известно уже немало, и с каждым днем число жертв германской «тактики» все росло и росло. Для того чтобы приготовить к концу войны соответствующий моральный счет, и была учреждена следственная комиссия, которой надлежало тщательно разбираться в каждом случае, проверять таковой и по проверке — запротоколировать. В состав комиссии вошли ведущие военные специалисты и чиновники высокого ранга.

Зверства немецких и австрийских военных в ходе Первой мировой войны были достаточно частым явлением. Однако в отечественное информационное поле иногда попадала непроверенная, преувеличенная и даже недостоверная информация.

Например, в печати появлялись сведения о том, что в комплект снаряжения ранцев австрийских солдат входили веревки с петлями для массового повешенья гражданского населения Галиции; что на правых руках всех чешских солдат ставятся специальные татуированные клейма-штемпели, чтобы при поимке дезертиров их сразу расстреливать без всякого суда[29]; что русские солдаты при штурме вражеских окопов получают ожоги от применения противником серной кислоты[30]…

Думается, что в данных случаях были использованы приемы информационной войны, так как в других источниках, современных периоду Первой мировой войны, не удается найти подтверждения этим событиям. Поэтому вряд ли их можно считать реальными. Трудно представить реальным фактом — возможность использования концентрированной серной кислоты против противника в окопах, без опасности собственного поражения этой же кислотой. Информация о клеймении чешских солдат специальной татуировкой тоже маловероятна. Если бы это событие имело место, то наверно многие пленные солдаты Чешского легиона, включая известного писателя Ярослава Гашека, не преминули бы об этом рассказать. Однако и без этих, скорее всего мифических событий, реальных фактов немецких зверств по отношению к военнопленным и мирному населению было предостаточно.

Россия принимала мужественное и достойное участие в Первой мировой войне. Почему же война была проиграна? Ответ на данный вопрос имеет большое количество составляющих объективного и субъективного характера. Думается, что одна из главных причин — недостаточная образованность крестьян. Вопреки усилиям бывшего Премьер-министра П.А. Столыпина, предпринятым им в этом направлении ранее, реформа, к сожалению, не была завершена.

В 1915 г. взамен погибшей на полях сражений высокообразованной части населения империи, включавшей дворян, рабочих, мещан, студентов и другие сословия, в результате мобилизации на фронт пришла полуграмотная, а зачастую необразованная масса крестьян, составлявших на тот период большинство населения России. В данном случае сработало утверждение Бисмарка, согласно которому — «войны выигрывают школьные учителя». Плохо образованные крестьяне, не только не смогли удержать фронт из-за незнания военной техники и азов воинского искусства, но, кроме того, были распропагандированы большевистскими агитаторами. Отсюда видна правильность утверждения Столыпина о необходимости повсеместного усиления уровня грамотности крестьян и всего населения в целом.

Кроме того, царское правительство после первой эйфории подъема патриотического настроения, не смогло поддерживать нужный уровень духовной сплоченности общества. Некоторые меры пропаганды в период Первой мировой войны можно рассматривать как удачные и даже эффективные. Например, к ним можно отнести: участие женской половины царской семьи в уходе за ранеными в госпиталях, благотворительные акции в пользу раненых и беженцев, выпуск открыток и почтовых писем пропагандистского характера и пр.

Однако всем этим мероприятиям не хватало системности и концентрированности на истинно моральном подъеме народного национального духа. Иногда доходило до абсурда. К примеру, в стране, в которой было достаточно много населения с немецкими корнями, поспешно стали заменяться исторические названия населенных пунктов и городов, имеющих немецкую этиологию, на чисто русские.

Шовинизмом в военный период веяло и от борьбы с немецким искусством. Приведем пример программы публичных концертов «Дома песни М. Олениной Альгейм» с участием Анны Стенбок, Нины Алексеевой (пение) и Дороти Свейсон (фортепиано), которые состоялись в Москве в Малом зале консерватории 2-го, 9-го и 13-го марта 1915 г. В программе перечислены исполняемые в концертах произведения Балакирева, Глинки, Даргомыжского, Мусоргского, Оленина, Шопена, французские и шотландские песни. При этом совершенно нелепым выглядит разрешение исполнения произведений Баха, и жирный ограничительный штамп военной цензуры «ЗАПРЕЩЕНО», отмечающий произведения Бетховена, Шуберта и Шумана (Рис. 14).

Напротив, только с началом Первой мировой войны власти официально разрешили исполнение оркестрами «Торжественной увертюры 1812 года» П.И.Чайковского. Это произведение великого композитора до войны фактически находилась под запретом. Увертюра исполнялась крайне редко — в камерных условиях, под страхом серьезного наказания, так как в ней содержалось несколько тактов, крамольной для царского правительства «Марсельезы». После того, как французы стали союзниками, революционную «Марсельезу» исполнять разрешили, но негласно было не рекомендовано делать это излишне часто.

Мировая война со всеми ее жестокими, уродливыми проявлениями все же пришла на российскую землю. Война способствовала депопуляции населения, ослаблению уже достаточно сильной экономики России. Думается, что всего этого, будь он жив, не допустил бы Столыпин. Однако еще до начала войны, очередное покушение на жизнь П.А. Столыпина в 1911 г. оказалось роковым, и реформы потеряли вектор и темп развития, а в ряде направлений были свернуты[31].

Представляется, что до сих пор многие направления развития страны, указанные великим сыном своей Родины Петром Аркадьевичем Столыпиным, не только не потеряли своей актуальности, но и требуют продолжения, естественно, с поправкой на сегодняшнюю ситуацию и современные условия функционирования сложной социально-экономической системы России. Более подробно эту проблему рассмотрим в разделе, специально посвященном деятельности выдающегося Премьер-министра.

Думается, что высшие государственные структуры, даже в неблагоприятных обстоятельствах затяжной позиционной войны 1917 г., все же смогли бы удержать власть и довести войну до победного конца.

Как уже отмечалось, многие враждебные державы этому противодействовали. Так, например, в Россию разными путями поставлялось оружие для организации восстаний и революционных выступлений, а также кокаин и другие наркотические средства. Явный противник — Германия, всячески способствовала дестабилизации обстановки в России, для чего выделялись громадные средства (более 40 млн. немецких марок).

Но можно ли понять те факты, согласно которым против своего союзника — России ведет скрытые враждебные действия держава, входящая в «Сердечное согласие» — Антанту. В данном случае имеется в виду Великобритания, особенно деятельность ее посла в период Первой мировой войны и в революционное время. Казалось бы, вековая враждебность Англии всегда должна заставлять Россию быть начеку. Но нет, не углядели, и позволили свершиться большой беде! Впрочем, без лишних комментариев, приведем оценочные суждения непосредственных участников событий того периода времени.

Княгиня О.В. Палей, входившая в близкое окружение царской семьи вспоминает о событиях, предшествующих отречению Николая Второго: «Так прошел январь, и можно сказать, что с каждым днем положение вещей становилось все хуже. Даже газеты, несмотря на цензуру, давали знать о глухом недовольстве. Революционная пропаганда в запасных полках усиливалась с каждым днем. Английское правительство, по приказу Ллойд-Джорджа сделалось очагом пропаганды. Либералы, кн. Львов, Милюков, Родзянко, Маклаков, Гучков и др., находились там постоянно.

Именно в английском посольстве и было решено оставить законные средства и стать на путь революции. Надо сказать, что во всем этом английский посол в Петрограде сэр Джордж Бьюкенен утолял личную злобу. Государь не любил его и становился с ним все более и более холоден, особенно с тех пор, как английский посол стал в дружеские отношения с его личными врагами.

В последний раз, когда сэр Бьюкенен испросил у него аудиенцию, государь принял его стоя и не предложил ему сесть. Бьюкенен поклялся отомстить, и так как он был близко связан с одной великокняжеской четой, то у него явилась мысль совершить дворцовый переворот… Но события опередили их предположения, и он и леди Джорджина без малейшего стыда отвернулись от своих утративших прежнее положение друзей.

В Петербурге в начале революции рассказывали, что Ллойд-Джордж, узнав о падении царизма в России, сказал, потирая руки: „Одна из целей, которую преследовала Англия, ведя войну, достигнута…“. Странная союзница Великобритания, которой всегда надо было бы опасаться, потому что на протяжении трех веков русской истории враждебность Англии проходит красной чертой.

Я счастлива отдать должное Палеологу, французскому послу в России: он был лояльным и верным до конца. Его положение в это время было очень щекотливым. Он получал из Парижа формальные приказы поддерживать во всем политику своего английского коллеги. И тем не менее он отдавал себе отчет в том, что эта политика идет в разрез с французскими интересами… Он был принужден лавировать между своим английским коллегой и личными убеждениями и пытался всеми средствами улаживать дела возможно лучше»[32].

Отметим, что княгиня О.В. Палей (1866–1929 гг.), эмигрировавшая за рубеж после революции, знала, о чем говорила. Она была супругой (с 1902 г.) великого князя Павла Александровича Романова (1860–1919 гг.), дяди Николая Второго. Как говорится, комментарии излишни. Не подобное ли повторяется постоянно, подтверждая циклический ход исторических процессов.

Если вернуться к истокам войны, то здесь тоже можно найти причины и объективного и субъективного характера. Войны начинают не «обстоятельства», войны начинают конкретные люди, как фиговым листом прикрываясь «неодолимыми обстоятельствами». В большинстве случаев истинной, хотя и скрытой целью любой войны является сверхприбыль. В погоне за прибылью милитаристы в объединении с крупным капиталом готовы пойти на любые преступления.

Особенно большие прибыли всегда давало производство вооружений, ибо милитаризированное государство всегда готово платить любые суммы из бюджета за современное оружие, которое может дать преимущество в грядущих войнах. В конце девятнадцатого и в двадцатом веке во главе списка таких государств находились сначала Пруссия, затем объединенная Германия. Вооружению этой державы во многом способствовал учредитель гигантского концерна по производству стали и стальных изделий, в основном военного назначения — Альфред Крупп (1812–1887 гг.).

В последующем смертоносное дело по производству мощных пушек и других вооружений продолжил сын Фридрих Альфред Крупп и другие его потомки. Мощную сырьевую, технологическую, а вместе с банкирами, и финансовую базу трех самых разрушительных войн в истории человечества — Франко-Прусской, Первой мировой и Второй мировой подготовили германские милитаристы, а также банкиры и промышленники. Одна из главных ролей в этом зловещем списке безусловно принадлежала семье Круппов.

Еще в 1867 г. на Всемирной выставке в Париже демонстрировалось чудовище немыслимого веса и размера — гигантская пушка Круппа. Эту пушку долго не могли установить, она в нескольких местах повредила пол павильона и едва не провалилась в цокольный этаж. С большим трудом десятки инженеров и рабочих смогли водрузить пушку на место ее постоянной экспозиции.

Оказалось, что пушка Круппа имела символическое значение для Франции, и, как выяснится чуть позже, для всего мира в целом. В войне 1870 г. французская армия была побеждена в первую очередь при помощи мощных крупповских орудий. Большие беды принесли усовершенствованные орудия Круппа в Первой мировой войне. Они сокрушали все фортификационные сооружения, европейские крепости одна за другой пали после массированных обстрелов. У защитников цитаделей от страшного грохота разрывов гигантских снарядов часто рвались барабанные перепонки. По воспоминаниям очевидцев, некоторые психологически неподготовленные («необстрелянные») солдаты, при попадании в эпицентр обстрела, сходили с ума. Выдержали многомесячные обстрелы, устояли и не сдались только две крепости — Верден во Франции и Осовец в России.

Когда А. Крупп реализовывал свои проекты, некоторые считали, что страсть к гигантомании была одним из его нескольких чудачеств. Например, А. Крупп боялся открытого огня. Он распорядился, чтобы в его многочисленных домах и виллах было как можно меньше горючих предметов, по возможности, чтобы их не было совсем. Еще одна странность А. Круппа — это панический ужас перед болезнями и странные методы по предотвращению заболеваний и укреплению иммунитета.

Известный немецкий ученый Гюнтер Оггер, скрупулезно изучивший биографии многих крупных промышленников, финансистов и государственных деятелей отмечал следующие любопытные детали в биографии А. Круппа[33]. Крупп сам вплоть до мельчайших деталей разработал проект строительства своей виллы «Хюгель». Это был огромный 4-х этажный мрачный дворец со 180 помещениями, столь же «уютный», как складское помещение фабрики.

Его рабочая комната во дворце была снабжена тройными железными дверьми, а окна каменного чудовища герметически закрывались, чтобы не было ни малейшего ветерка снаружи. Венцом этого строительного творения, которое могло быть внушено только безумием, была придуманная Альфредом Крупом хитроумная система вентиляции, которая, через искусно проложенные шахты, прямо в рабочую комнату доносила из конюшен милое ему «благоухание природы».

Предпочтение таким запахам у него развилась следующим образом. Альфред с молодости культивировал свою склонность к ипохондрии, чураясь всего, что могло вызвать болезнь. В своих многочисленных письмах друзьям и знакомым он бесконечно распространялся о симптомах всевозможных болезней, которые он, по его мнению, находил у себя. Лучшей терапией против постоянно и повсюду подстерегающих его опасностей являлся, как он открыл, «здоровый сельский воздух». Это означало не что иное, как то, что в доме Крупов всегда должно было пахнуть навозом.

Это обстоятельство послужило одной из причин частого и длительного отсутствия его жены Берты. В таких странных условиях трудно было находиться длительное время любому человеку, кроме самого хозяина дома. Берта, в честь которой была названа суперпушка, использовала любой повод, чтобы уезжать в длительные путешествия на европейские курорты. Попросту говоря она постоянно сбегала от супруга. Ее странный муж в это время открывал все новые заводы, рудники, производства и подсчитывал прибыли, вдыхая в собственном кабинете «целительный деревенский воздух».

В начале первого тысячелетия нашей эры Римский император Веспасиан Флавий строил свое любимое детище — Колизей. На такой грандиозный проект денег не хватало, тогда он распорядился построить общественные платные туалеты. Вся выручка от них шла на оплату работ по завершению этого античного долгостроя. Его сын будущий Император Тит Флавий, покоритель Иерусалима, и тот самый, при котором проснется Везувий, заливший лавой античный Геркуланум и похоронивший под слоем пепла цветущий город Помпеи, спросил Веспасиана, не стыдно ли ему, достраивать такое великолепное сооружение за счет удовлетворения естественных потребностей граждан Рима. На это он получил краткий, но очень выразительный ответ. «Деньги не пахнут!», — по свидетельству очевидцев, сказал Веспасиан.

Однако, как оказалось, великий римский император был не совсем прав. В случае Круппа, прибыли, которые он ежедневно подсчитывал — пахли специфическим запахом навоза, благодаря системе принудительной вытяжки, так талантливо разработанной им. Как представляется, к этому запаху примешивался запах крови тысяч и тысяч убитых крупповскими пушками людей.

Прибыль и дивиденды — это основная цель военных производств, и чем ситуация в мире опасней и хуже, тем для производителей оружия спокойней и лучше. Образно можно сказать: «Чем больше голов падает вниз, тем больше графиков прибылей поднимается вверх». Те «ценности», ради которых началась Первая мировая война, показывают исследования немецких ученых, результаты которых приведены в следующей таблице[34].

Таблица 6

Прибыли крупных немецких компаний военно-промышленного комплекса.

Из анализа материалов этой таблицы видно, что за короткий промежуток времени с начала войны прибыли немецких магнатов значительно выросли, в некоторых случаях просто взлетели вверх. Иногда рост прибыли достигал кратных размеров, т. е. ее увеличение составляло более 100 % в течение года.

До настоящего времени требует осмысления и оценки период Первой мировой войны. Это, кроме всего прочего, определяется непосредственной связью этого трагичного мирового события, с еще более ужасным этапом мирового противостояния — Второй мировой войной. Думается, что справедливо мнение, согласно которому — Первая мировая, является первой ступенью или прелюдией Второй мировой войны.

Многим кажется, что события Первой мировой войны находятся где-то далеко-далеко, вне пределов памяти наших поколений. На самом деле это далеко не так. Историческое время имеет свои собственные масштабы. По меркам истории, Первая мировая война случилась «секунду назад». Достаточно вспомнить, что последний из ветеранов Первой мировой войны американский солдат Френк Бакколз, призванный в армию из штата Вирджиния — США, скончался в двадцать первом веке 16 марта 2011 года в возрасте 110-ти лет. Он пошел на войну в 16 лет, завысив себе возраст.

Через Первую мировую войну прошли многие российские писатели, поэты, музыканты и художники. Например, известный российский писатель Валентин Петрович Катаев в восемнадцать лет оказался в самом пекле Первой мировой войны. Он писал об этом периоде своей жизни: «Сначала доброволец, охотник, потом совсем молоденький офицер, подпоручик… я повторил в юности начало дедушкиной, да и прадедушкиной военной карьеры…»[35].

На войне В.П. Катаев был дважды ранен, контужен, отравлен газами. За героизм и отвагу он был награжден двумя Георгиевскими крестами. На одном фронте с Валентином Катаевым воевал и Михаил Зощенко, они оба были отравлены немецкими ядовитыми газами, оба перенесли тяжелейшие испытания Первой мировой войны.

В этом ряду достойное место занимает замечательный русский поэт, муж Анны Ахматовой — Николай Степанович Гумилев (1886–1921 гг.). Когда началась мировая война, Гумилев записался добровольцем в кавалерию и ушел на фронт.

О его боевых подвигах на войне складывались легенды. Кавалер двух Георгиевских крестов и ордена Святого Станислава с мечами и бантом, он был тяжело ранен и направлен в военный госпиталь Петрограда. Наверно только экзистенциальным опытом собственного участия в этой великой войне народов, определяется немыслимая сила, глубина, и берущая за душу эмоциональность его военных стихов. Приведем только одно стихотворение военного цикла Гумилева:

Война

Как собака на цепи тяжелой,

Тявкает за лесом пулемет,

И жужжат шрапнели словно пчелы,

Собирая ярко-красный мед.

А «ура» вдали, как будто пенье

Трудный день окончивших жнецов.

Скажешь: это — мирное селенье

В самый благостный из вечеров.

И воистину светло и свято

Дело величавое войны,

Серафимы, ясны и крылаты,

За плечами воинов видны.

Тружеников, медленно идущих

На полях, омоченных в крови,

Подвиг сеющих и славу жнущих,

Ныне, Господи, благослови.

Как у тех, что гнутся над сохою,

Как у тех, что молят и скорбят,

Их сердца горят перед Тобою,

Восковыми свечками горят.

Но тому, о Господи, и силы

И победы царский час даруй,

Кто поверженному скажет:

— Милый,

Вот, прими мой братский поцелуй![36]

Летом 1917 года, Николай Степанович Гумилев был командирован Временным правительством в Салоники в место расположения частей Русского экспедиционного корпуса с 1916 г. по решению царского правительства, воевавшего на Западном фронте в составе французских войск. По пути в Салоники он остановился в Париже до января 1918 г. Возможно именно эта командировка сыграла трагическую роль в его последующей судьбе, когда в 1921 г. Гумилев был обвинен в контрреволюционной деятельности и казнен большевиками.

Уже в сентябре 1917 г. его собственное ближайшее будущее казалось Гумилеву неясным. Армия стремительно разлагалась, солдаты дезертировали и возвращались домой. Намечался роспуск Русского экспедиционного корпуса во Франции. В такой ситуации Гумилев написал рапорт в стихотворно-ироничной форме и передал его армейскому начальнику.

«За службу верную мою

Пред Родиной и комиссаром

Судьба грозит мне, не таю,

Совсем неслыханным ударом.

Должна комиссия решить,

Что ждет меня — восторг иль горе:

В какой мне подобает быть

Из трех фатальных категорий.

Коль в первой — значит, суждено:

Я кров приветный сей покину

И перееду в Camp Cournos

Или мятежную куртину.

А во второй — я к вам приду —

Пустите в ход свое влиянье:

Я в авиации найду

Меня достойное призванье.

Мне будет сладко в вышине,

Там воздух чище и морозней,

Оттуда не увидеть мне

Контрреволюционных козней.

Но если б рок меня хранил

И оказался бы я в третьей,

То я останусь, где я был,

И вы стихи порвите эти…»[37]

Именно в России родились основы знаменитой теория пассионарности этносов в их циклическом развитии, автором которой стал замечательный русский ученый — Лев Николаевич Гумилев (1912–1992 гг.). Его теория находится в ряду теорий долгосрочного социально-экономического развития. Кроме того, Л.Н. Гумилев был одним из теоретиков Евразийства. Он искал и описывал пути, по которым страна возможно пойдет в будущем. Эти теоретические построения уже в настоящее время постепенно реализуются в направлении создания Евразийского пространства интеграции и развития.

Движущими силами, основными составляющими развития в этих теориях являются научно-технический прогресс, колебания процентной ставки, различные виды циклов и кризисов, а также другие динамические процессы. Исследованию проблем экономической динамики, построению теории длинных волн в экономике посвятил основную часть своих работ выдающийся российский ученый Николай Дмитриевич Кондратьев (1892–1938 гг.).

На основе изучения большого количества статистических данных, он впервые исследовал циклические колебания в экономике с большим (около 55–60 лет периодом). Эти колебания он назвал — длинные волны. Вблизи перегибов этих волн относительно основного тренда (преимущественного направления) развития на исторической временной оси им были описаны скопления явлений деструктивного характера (революции, бунты, войны и пр.)

В настоящее время теория цикличности приобрела всеобщую известность, многие ученые работали и работают в этом направлении. Они выявляют циклические колебания разных форм, периодов и амплитуд. В частности, подобные циклы выявлены в строительстве, в финансах, экономической конъюнктуре, в социальной среде и т. д. Особняком в этом списке стоят теории военных циклов, объясняющие развитие социально-экономических систем военными факторами.

Приведем теорию американского ученого Джошуа Голдстайна, с нашей точки зрения, наиболее последовательно отражающую подобные взгляды. В книге «Большие циклы: процветание и война в современную эпоху», вышедшей в свет в 1988 г., автор этой теории выдвинул развернутую концепцию длинных волн, рождаемых войнами, их последствиями и подготовкой к ним[38].

Он рассматривает взаимодействие войн, производства, цен инноваций, капиталовложений, реальной заработной платы. Прослеживая данные о жертвах с 1500 г. до конечного периода XX в., американский ученый выявляет периодическую повторяемость крупных войн с многочисленными жертвами и разрушениями. Главный фактор циклического развития социально-экономической системы Голдстайн видит во взаимодействии войн, экономики и производства.

Войны наносят серьезный ущерб экономике и производству, разрушают производительные силы. Это ослабляет стремление государств добиваться своих геополитических целей посредством войн и заставляет сосредоточиться на восстановлении и дальнейшем развитии производственного потенциала.

Но со временем из памяти сменяющихся поколений стирается травмирующий психологический эффект предыдущей войны, допускается возможность их проведения, в ощущениях многих индивидуумов войны приобретают мифологически позитивный и даже романтический аспект. Грубо говоря, у многих социальных групп исчезает страх перед войной как недопустимым явлением мирового развития. В это же время постепенно возрастает производственный потенциал, растут темпы экономического развития, создается новая основа для столкновений государств за реализацию своих региональных или глобальных целей. При этом создаются условия для развязывания новой войны.

Вспомогательную роль при этом процессе играют инновации и цены. Война, считает Голдстайн, стимулирует волну инноваций, а это способствует как росту производственного, так и военного потенциалов, так как инновации включают в себя изобретение новых, более действенных и разрушительных видов вооружений.

При этом войны ведут к повышению цен, что отрицательно влияет на реальную заработную плату, и напротив, — через прибыль — содействует росту экономики, капиталовложений и производства. Постепенно и заработки тоже начинают расти, что, в свою очередь, способствует появлению преимущественно позитивных эмоций, стиранию в памяти очередного поколения ужаса от опыта предшествующей войны.

Голдстайн выделяет четыре фазы военного цикла. В фазе экспансии производство увеличивается, цены растут, инновации стагнируют, реальные заработки растут слабо. В фазе войны рост цен ускоряется, производство стагнирует или падает, инновации отстают, реальные заработки падают. В фазе стагнации производство растет медленно и неравномерно, но последствия войны постепенно устраняются, инфляция ослабевает, и цены могут даже падать; при этом количество инноваций растет, реальные заработки увеличиваются. В фазе возрождения рост производства ускоряется, цены остаются стабильными, количество инноваций достигает максимума, реальные заработки существенно растут.

Представляется, что эта теория не обладает достаточным уровнем объективной обоснованности, так как в пучках (кластерах) инноваций, характерных для определенного этапа развития социально-экономической системы, очень трудно, практически невозможно выделить инновации, сопутствующие только повышению военного потенциала. Кроме того, эта теория в корне противоречит теории гуманистического развития мирового социума. Хотя взгляды Голдстайна увязываются им с антивоенным пафосом, но по существу, в его теории исподволь навязывается постулат о неизбежности и даже полезности войн, так как они способствуют обновлению производственного потенциала и развитию экономики. С нашей точки зрения, с этим невозможно согласиться.

В отдельных элементах теории Д. Голдстайна угадываются взгляды полутора-вековой давности, принадлежащие немецкому экономисту Ф. Листу. Разница состоит в том, что немецкий ученый говорит о полезности войн напрямую, а американский ученый маскирует их пацифистскими рассуждениями.

Думается, что интерес историков, ученых других специальностей, простых людей к осмыслению периода Первой мировой войны и ее итогов будет постоянно возрастать. Особенно важно как можно тщательнее и скрупулезней исследовать героические эпизоды этой войны. Это должно способствовать патриотическому воспитанию молодых людей, в правильном направлении формировать их взгляды на жизнь, воспитывать чувство любви к Родине, гордость по отношению к историческому прошлому и современному настоящему нашей России.

Это воспитание должно проходить, также путем прививания глубокой любви к российской атрибутике: Гимну, Флагу и Гербу России. Когда внимательно рассматриваешь наш замечательный самой историей врученный нам Герб, то отмечаешь следующее удивительное обстоятельство. Его начертание символизирует бесконечность, в нем зашифрованы сложнейшие элементы фрактальной геометрии и фрактального анализа. Если приглядеться, двуглавый орел своими лапами держит скипетр и державу. Но скипетр также увенчивает Герб, а именно двуглавый орел, у которого в постоянном умножении должны наблюдаться подобные, но уменьшающиеся в бесконечности элементы. Такое мистическое восприятие Российского Герба, приводит к мысли о бесконечности судьбы нашей любимой Родины, нашей замечательной Матушки — России.

Важным уроком Первой мировой войны, является то, что отчетливо стала видна определяющая роль науки, техники и образования в успешном ведении масштабной войны. Управленческим структурам государственной власти необходимо вовремя отслеживать нововведения в военном деле, исследовать и распространять в вооруженных силах. К сожалению, не всегда, здравые и обоснованные взгляды ученых и специалистов всерьез воспринимаются ответственными структурами управления. Для России в этом отношении характерным примером являются предложения по переустройству армии выдающегося русского ученого Ивана Тихоновича Посошкова (1652–1726 гг.).

В своем произведении «Книга о скудности и богатстве», написанном в 1724 г. в форме обращения (доношения) русским царствующим особам, И.Т. Посошков дал целый спектр замечательных предложений по эффективному устройству различных структурных элементов российского государства: духовности, воинских делах, правосудии, купечестве, художестве, разбойниках, крестьянах, земляных делах и царском авторитете. В контексте книги о мировой войне нас особенно интересует глава произведения Посошкова, посвященная воинскому делу[39]. В этой главе можно увидеть россыпь замечательных мыслей и предложений о тактике ведения боя, о снаряжении оружия, обращении с военнослужащими, воспитании воинского духа, достойного обращения с нижестоящими по званию и пр. Например, заслуживала внимания, а по тому времени, и немедленного использования тактика ведения боя россыпью, в отличие от применявшихся тогда шеренг, каре и колонн.

Облеченным властью государям и их высоким военным начальникам, уже в то время следовало бы немедленно перейти к использованию беглого огня, в отличие от единовременных залпов. Такие меры сохранили бы стране тысячи ее сынов. Но все предложения Посошкова были положены под сукно. Еще в Отечественной войне 1812 года армия сохраняла старинные принципы построения войсковых частей, и использовала все те же способы стрельбы. И только примерно через сто лет начинают существенно меняться тактические построения и воинское вооружение.

Итоги Первой мировой войны были подведены в многочисленных исследованиях российских и зарубежных ученых. Приведем их наиболее характерные и устоявшиеся в военной историографии мнения[40].

Участие в войне массовых армий, их разнообразное техническое обеспечение способствовали развитию и совершенствованию способов подготовки и ведения боя, появлению новых форм крупномасштабных войсковых операций. Оперативных и тактических действий. Резко возросла плотность артиллерии. Появилось понятие огневого вала, как способа поддержания атаки пехоты. Для подавления обороны стали широко применяться авиация, танки, химические средства борьбы и противохимической защиты. Возросла роль разведки и реализации всего комплекса средств связи. В ходе войны получили развитие сравнительно новые виды связи: радио, дальняя телефонная связь, буквопечатающая телеграфная аппаратура, самолеты и автомашины связи.

Совершенствование обороны выражалось в увеличении ее глубины путем создания системы позиций, укрепленных районов и оборонительных полос. Внутри полос стали возникать узлы сопротивления и отсечные позиции, появились железобетонные и металлические броневые оборонительные сооружения.

Одним из новых средств войны стали танки. Впервые они были разработаны и изготовлены в строжайшей секретности англичанами, на предприятии, выпускающем крупные металлические емкости для различных жидкостей (в основном для нефти и горючих материалов). Эти емкости назывались танки, отсюда и произошло название боевой машины, которое прижилось во всем мире. Они сочетали в себе броневую защиту, огневую мощь и относительно большую подвижность. В ходе войны количество танков резко увеличилось, а их боевые возможности существенно повысились.

Перед войной и в ее процессе были разработаны и приняты на вооружение новые образцы артиллерии, преимущественно тяжелые орудия. Дальнобойность орудий увеличилась на 30 %, у ряда орудий она превышала 10 км. Применение авиации и танков привело к созданию зенитной и противотанковой артиллерии.

Удельный вес инженерных войск в ходе войны увеличился в полтора раза. Их основными задачами стали устройство оборонительных сооружений и заграждений, производство дорожно-мостовых работ, разрушение оборонительных сооружений и заграждений противника.

Основным родом войск в ходе всей войны оставалась пехота. Хотя ее удельный вес снизился в среднем на 20 %, но возросла огневая мощь. Это было обусловлено распространением в войсках автоматического оружия. По тем же причинам, стала неуклонно снижаться роль конницы. К концу войны заметно уменьшилась как абсолютная численность конницы, так и ее удельный вес в общем составе всех вооруженных сил.

Впервые за многие столетия, роль лошади в ее общении с человеком стала уменьшаться. Особенно это проявилось в тяжелых армейских условиях Первой мировой войны. Бывало, что только один станковый пулемет мог полностью выкосить наступающий кавалерийский эскадрон. Боевые потери в коннице были очень велики.

В этом отношении представляются особо интересными воспоминания офицера Лейб-гвардии кирасирского Ея Величества Государыни императрицы Марии Федоровны полка (полк Синих кирасир), князя Владимира Сергеевича Трубецкого (1892–1937 гг.). Трубецкой В.С. был кавалерист. Командир взвода гатчинских Синих кирасир с самого начала участвовал в Первой мировой войне. За храбрость, проявленную в сражении при Гумбиннене, он получил Георгиевский крест. После ранения и госпиталя в 1915 г. он попал в штаб Юго-Западного фронта к генералу Брусилову. Брусилов назначил его командиром первого в России отдельного автомобильного подразделения. В этом качестве он руководил смелой операцией по спасению казны румынских союзников, когда германские войска уже входили в Бухарест.

В 1918 г. вместе с офицерами А. Трубецким, М. Лопухиным и Г. Лермонтовым участвовал в одной из первых неудачных попыток освобождения царской семьи.

В 1920 г., откликнувшись на призыв генерала Брусилова — «Воззвание ко всем бывшим офицерам, где бы они не находились», был мобилизован в Красную армию. Но не служил, так как был арестован. Затем был выпущен и демобилизован. Стал писателем и был, как многие люди его круга, репрессирован в 1937 г.

Так как В.С. Трубецкой из своего личного опыта мог сравнить эффективность действий конницы и механизированных войск, то его оценкам вполне можно доверять. В частности он отмечал, что практика Русско-Японской войны была во многом учтена, за пехотным, пулеметным и артиллерийским огнем было признано громаднейшее значение. Атаковать сомкнуто и разомкнуто большими кавалерийскими соединениями русская кавалерия умела так же замечательно, как и отдельным взводом. Недаром в мировую войну ни германская, ни австрийская кавалерия, даже в самых мелких соединениях, как правило, не принимала наших конных атак, всегда уклоняясь от них, предпочитая спешиться за каким-либо рубежом и оттуда уже сыпать в нас ружейным огнем.

Далее он вспоминает случай, произошедший 6-го августа 1914 г. под местечком Краупишкен в Восточной Пруссии, когда один эскадрон конного полка атаковал в лоб германскую батарею на позиции. Потеряв от немецкой картечи добрую половину людей и лошадей, командир эскадрона с уцелевшими людьми все же доскакал до самих орудий, пару которых тут же захватили. Другую пару немцы успели спасти, ударившись в поспешное бегство, однако вымотавшийся эскадрон конногвардейцев не имел уже сил, дабы преследовать и отбить эти спешно увозимые пушки[41].

Известен случай, когда один и тот же немецкий уланский кавалерийский полк два раза полностью терял свой личный состав и переформировывался. В первом случае, он полностью попал в плен, не выдержав мощного огневого воздействия и последующего окружения. Во второй раз, вновь прибыв на Восточный фронт, этот уланский полк кавалеристов был практически полностью уничтожен русским артиллерийским огнем. Исходя из этих фактов и последующих оценок военных специалистов, можно признать, что вклад кавалерии в решении военных задач стал постоянно уменьшаться.

Как стало ясно с самого начала Первой мировой войны «в современной войне центр тяжести был перенесен на технический прогресс, на мертвую машину». Во время войны был необходим быстрый маневр войсками и их материальным обеспечением. Решением этих задач занимался значительно модернизированный железнодорожный и автомобильный транспорт. В войсках появились и широко использовались поезда-бани, мобильные ремонтные мастерские, летучие дезинфекционные отряды, полевые прачечные, автоцистерны и заправщики, мотоциклы и велосипеды, почтовые автомобили, передвижные кухни, мобильные хлебопекарни, кипятильники, магазины и буфеты.

На фронте был введен режим обязательного двухразового горячего питания. Горячая пища доставлялась в обед примерно в 12 часов дня, и в ужин около 6 часов вечера. В качестве сухого пайка выдавались чай, хлеб, консервы, галеты и другие продукты длительного хранения. Все военнослужащие обеспечивались сахаром-рафинадом и табаком. Один из участников Первой мировой войны, воевавший на Северо-Западном фронте, вспоминал о примерном рационе питания при длительном нахождении в окопах оборонительного назначения. Солдаты на фронте ели два раза в день: днем и вечером. В двенадцать обед — борщ, каша и около пол фунта мяса (1 фунт — 410 грамм). Каша была на постном масле или с салом, накрошенным кусочками.

Священнослужителями для отправления духовных потребностей на фронте стали использоваться передвижные складные походные церкви.

Пространство перед окопами и укрепленными районами стало освещаться мощными прожекторами, которые, при необходимости, перебрасывались автомобильным транспортом. Для транспортировки понтонов и других тяжелых грузов стали применяться тягачи и автомобили повышенной мощности.

Для облегчения тяжелого физического труда, армейскими конструкторами были разработаны и стали использоваться машины для рытья траншей и окопов. Они же использовались для осуществления траншеи предварительного подхода для закладки взрывных устройств, и последующего взрыва подземных мощных мин. Эти мины закладывались на значительной глубине под оборонительной линией противника и при взрыве выводили из строя солидные участки обороны, тем самым способствуя проведению наступления и захвата вражеских позиций.

За годы войны численность автомобильного парка выросла с 15 до 340 тыс. различных автомашин, включая автомобили санитарного назначения. Однако в ряде операций, из-за сложных условий рельефа местности и непроходимости дорог, использовался гужевой транспорт.

В роли примитивных гранатометов стали использоваться пращи для метания ручных гранат. Для безопасного дистанционного разрушения проволочных заграждений применялись оригинальные устройства — армейские гарпунные пушки. Это были небольшие орудия с оригинально снаряженным снарядом, к днищу которого прикреплялся длинный прочный шнур. При контакте с заграждением из выпущенного снаряда выбрасывались металлические крючки-усы, которые накрепко зацепляли колючую проволоку. После этого солдатам оставалось тянуть за шнур самим, или использовать для этого лебедку. В результате проволока деформировалась, разрывалась на куски, и в проволочном заграждении появлялся достаточно широкий проход.

В войну постоянно развивались формы разведки и контрразведки. Для этого использовались телефонные и радиоэлектронные средства связи, авиационная разведка, аэрофотосъемка, механизированные фронтовые разведгруппы. Прототипом современной звуковой разведки стали слуховые наблюдательные посты «Военное ухо», которые первоначально использовались для раннего выявления подлета летательных аппаратов. Этот пост состоял из металлических раструбов большого диаметра с мембраной и аналогом усилителя, он позволял на расстоянии нескольких километров услышать звуки, распространяющиеся от подлетающей к позициям авиации.

Для предотвращения скрытного передвижения войск противника (чаще всего в ночное время) и его последующего проникновения на боевые позиции стали использоваться различные системы сигнализации и заградительные ловушки.

Для уточнения координат боевых позиций противника на местности и составления вариантов плана наступления стали использоваться подразделения военных топографов, которые были оснащены современными для того времени оптическими устройствами и другими средствами.

Первая мировая война выявила возрастание роли экономического, научно-технического и морального факторов. Уже в этой войне стала ясна важность информации, как оружия упрочения морального духа собственного населения и армии, и, одновременно воздействия с целью подрыва государственных, общественных и военных устоев противоборствующей стороны.

Первая мировая война характеризовалась созданием и ростом большого количества армий, массовой мобилизацией населения всех возрастов, увеличением временного периода отдельных военных кампаний и продолжительности войны в целом. Ход военных действий отныне определялся уровнем развития техники на фронте и технологий в тылу. В эту войну тяжелым испытаниям подвергались экономические, политические и социальные устои воюющих стран. Для победы государство должно было иметь большие резервы во всех сферах его деятельности.

Первая мировая война показала значительное увеличение роли тыла. В ее ходе тыл не только способствовал снабжению фронта резервами, вооружениями, медикаментами и продовольствием, но и поддерживал настроением, идеями, сопереживаниями. Тем самым оказывалось серьезное влияние на повышение морального духа армии, и ее боеспособность. При появлении волнений, негативных слухов, брожений и дезорганизации в стране, боевой дух армии немедленно падал. На это влияли также слухи, намеренно распространявшиеся в солдатской среде военными и политическими противниками российского государства.

Так, например, слух, распространившийся в армии о том, что в скором времени в стране начнут делить землю в пользу крестьян, и что при этом желательно присутствовать на меже лично, сильно повлиял на уровень дезертирства. Солдаты из крестьян стали массово покидать позиции и тысячами отправлялись в свои регионы «делить землю». Война показала, что прочность тыла, сплоченность всех социальных слоев являются факторами, приобретающими все более важное значение.

Первая мировая война показала, что государственная власть в военное время должна действовать взвешенно и обоснованно, но, одновременно, целеустремленно и решительно.

Внутренний противник любого рода, выступающий в роли «пятой колонны», должен немедленно ограничиваться в правах, или подавляться. В мирное время необходимо иметь резервные мощности, которые в любой момент могут быть ориентированы на военное производство. На всех промышленных предприятиях, производствах и в организациях должны быть хорошо продуманные мобилизационные планы, ибо с началом войны, такие планы будет составлять достаточно сложно.

По отношению к источникам финансирования военных действий, обеспечения армией всем необходимым, война показала, что наиболее эффективно в военное время работают государственные структуры, и только в ряде случаев можно перераспределять средства в пользу подрядных организаций. Бюджетные средства необходимо использовать преимущественно в структуре государственных и казенных предприятий, отдавая в пользу частного капитала только ту их часть, которая в силу каких- либо причин, не может быть быстро освоена вне частного сектора экономики.

Такими причинами могут быть — относительно малая серия заказа, наличие серьезных технологических преимуществ у фирмы, представляющий частный капитал, наличие мощностей под конкретное специфическое трудоемкое изделие и т. п. Но и в этих случаях за частным бизнесом со стороны государства необходимы меры жесточайшего контроля. В противном случае все разворуют, ибо такова психология частнособственнической наживы. Примеров тому, к сожалению, хватает. Это и «исчезновение» значительных средств при строительстве новых городов и флота в период построения империи Петром Первым, крупные растраты при оснащении армии в золотой век Екатерины Великой, масштабные хищения при возведении крепостей в царствование Николая Первого. В частности, в исторических источниках приводится следующий факт. Во время посещения строительства Брестской крепости Николай Первый поднял кирпич и, обратившись к одному из окружающих спросил:

«— Из чего сделан этот кирпич?

— Полагаю из глины, Ваше величество.

— Нет, из чистого золота, — по крайней мере, я так за него платил»[42].

Очередное неверное решение — отдать большинство военных производств на откуп частному капиталу без постоянного жесткого контроля за ним, которое было принято в период подготовки к возможной большой войне, стоило больших потерь и крупных поражений в начальный период Первой мировой войны. Русские армии с весны 1915 г. стали испытывать большую нехватку боеприпасов. На немецкие залпы наши батареи отвечали одиночными выстрелами. Экономился буквально каждый снаряд. В результате после начальных успехов в Восточной Пруссии, армии откатились вглубь своей территории, оставив Польшу и Галицию. Практически все крепости, которые еще недавно казались неприступными, были потеряны. Некоторые были сданы после вялой и невразумительной обороны. Только крепость Осовец выдержала все немецкие атаки.

К лету в армию было призвано около 10 млн. человек. Потери были весьма значительны: армия теряла в год более миллиона человек. Число беженцев в центральные губернии составило около 10 млн. человек. Всех их надо было накормить и устроить по какому-либо месту жительства.

Но уже к концу 1915 г. положение на фронтах стало выправляться. Это объясняется экстренными мерами правительства по наведению порядка в экономике, и, особенно, в ее финансовой сфере. В сторону государственных, казенных предприятий были перераспределены основные источники финансирования. Деньги перестали выбрасываться на ветер, финансировались только производства, реально обеспечивающие военные нужды и самые необходимые потребности жизнеобеспечения населения.

Соответственно, значительно улучшились статистические показатели. Если в начале 1915 года выпускалось 450 тыс. снарядов, то уже в начале осени — свыше 1-го миллиона. По сравнению с предвоенным 1913 г. промышленное производство выросло на 13,7 процентов. В 1916 г. рост составил уже 121,5 процента.

К концу 1915 г. положение на фронте полностью стабилизировалось, война перешла в затяжную позиционную стадию. В 1916 г. войска все глубже и глубже зарывались в окопы. На предложение Германии о сепаратном мире Николай Второй ответил решительным отказом. Тогда он даже не мог предположить, что произойдет в следующем году, какой коварный удар в спину со стороны внешних и внутренних врагов получит Россия в ближайшем будущем.

Ход истории не изменить, остается только учитывать исторический опыт динамики социально-экономического развития. Эта динамика согласно утверждениям Ф. Броделя для каждого региона мира, каждой цивилизации, соответственно — каждой страны имеет не только позитивные, но и негативные фазы развития. Поэтому задача серьезных аналитиков современности — учитывать опыт всех этих процессов, и со знаком «плюс» и со знаком «минус». До сих пор остается актуальным изучение обстоятельств начала, условий протекания и опыта ведения военных действий Первой мировой войны.

Первая мировая война показала, что разведка и контрразведка стали представлять собой существенный, а иногда и определяющий победу фактор, не только оперативно-тактического, но и стратегического масштаба. Деятельность знаменитой международной шпионки Мата Харри является примером того, как диверсионные акты, разведдозоры и деятельность прифронтовых разведгрупп, может успешно перекрываться сбором секретных сведений в салонах, ресторанах и гостиницах на вражеской территории.

Интересный материал по истории российской разведки содержится в работах историков С.А. Овчинникова и И.С. Овчинникова. На основе исследований этих российских ученых приведем краткий обзор становления и развития российской разведки и контрразведки в периоды накануне, во время, и после Первой мировой войны[43]. 22 апреля 1906 г. приказом военного министра создано 5-е (разведывательное) делопроизводство в составе части 7-го оберквартирмейстера Управления генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба. Таким образом, впервые в русской армии был создан центральный разведывательный орган, призванный руководить сбором разведывательной информации и координировать работу других разведывательных подразделений. В этом случае, как считает И.С. Овчинников, произошло окончательное разделение функций оперативных и обрабатывающих информацию, а также статистические данные, служб. Анализом поступающей информации стали заниматься оперативно-статистические делопроизводства частей 2-го и 3-го обер-квартирмейстеров. Каждое из десяти оперативно-статистических делопроизводств ведало определенной страной или группой стран.

Вместе с созданием центрального разведывательного органа появляются и соответствующие структуры в регионах. В течение 1906–1907 гг. создаются самостоятельные разведывательные отделения в штабах военных округов. В это время большое внимание уделяется и контрразведке. Было определено, что заниматься ею также должны штабы военных округов, а в качестве исполнительных органов следовало привлекать полицию, корпус жандармов, таможенную службу и пограничников.

В штабах военных округов были созданы бюро по работе с прессой, которые получали значительную часть разведывательной информации из открытых источников.

В 1908 г. началась реорганизация в Генеральном штабе, которая затронула и центральный орган военной разведки, а также контрразведки, пятое делопроизводство было преобразовано в Особое делопроизводство разведки и контрразведки, которое стало непосредственно подчиняться Генерал-квартирмейстеру. Это переподчинение свидетельствовало о значительном повышении статуса этой службы, усиливало роль разведки и контрразведки в структуре армии и государства в целом. По мере нарастания угрозы мировой войны царское правительство во главе с П.А. Столыпиным пошло на значительное увеличения расходов по содержанию этой структуры.

В Министерстве внутренних дел России в начале XX в., силами Департамента полиции, Отдельного корпуса жандармов, Цензурного комитета и других структурных единиц, также проводилась аналогичная работа. Но в этой деятельности не хватало координации, согласованности и централизации.

До 1911 г. в Российской Империи самостоятельных и оформленных структур обеспечения государственной безопасности не было. В России борьбу с иностранным шпионажем вели жандармские управления, а в районах военных крепостей — специальные жандармские команды, причем их работа осуществлялась преимущественно методом внешнего наблюдения. Из-за специфики других, возложенных на жандармерию задач, в частности, политического сыска, борьбе со шпионажем не уделялось достаточного внимания.

Поэтому в июне 1911 г., военный министр России утвердил Положение о контрразведывательных отделениях. Одновременно были утверждены их штаты и инструкции о порядке работы, определены объемы финансирования конкретных подразделений. Контрразведывательные отделения были созданы в Санкт-Петербурге, Москве, Киеве, Варшаве, Одессе и других городах Российской Империи. Их основной задачей стала борьба с германским шпионажем, а также с разведывательно-диверсионной деятельностью стран немецкого блока, против России накануне и в годы Первой мировой войны.

Российское законодательство также было вынуждено реагировать на происходящие в мире изменения. Закон от 5 июля 1912 г. «Об изменении действующих законов о государственной измене путем шпионства в мирное время» значительно расширил понятие государственной измены путем шпионажа, ввел в действие ряд новых карательных постановлений, предусматривающих уголовную ответственность за некоторые виды шпионажа, ранее уголовно не наказуемые. Шпионаж стал рассматриваться как самостоятельное преступление, а не как один из семи видов государственной измены, охватывая не только сам процесс шпионажа и пособничество ему, но и просто разглашение секретных сведений. Кроме этого, было введено новое определение сведений, являющихся государственной тайной в военной сфере. К ним причислялись сведения или предметы, касающиеся внешней безопасности России или ее вооруженных сил, предназначенных для военной обороны страны.

В силу исторических обстоятельств, а также взаимного проникновения промышленного, банковского и коммерческого капитала, германская разведка имела достаточно благоприятные возможности для разведывательной деятельности на территории России. Поведение некоторых царских чиновников и высших военных руководителей накладывало подозрения на их связи с германской разведкой. Даже когда эти подозрения были недостаточно обоснованы, именно этим нередко объяснялись провалы ряда операций русской армии на германском фронте, а также недостатки ее снабжения снарядами и другими средствами ведения войны в начальный период боевых действий.

К сожалению, как отмечает И.С. Овчинников, в литературе действия русской контрразведки в этот период освещены крайне скудно, однако на счету российских контрразведчиков есть немало блестяще проведенных операций. Так, агент русской контрразведки «Шарль» в 1915 г. был внедрен в германский центр подготовки диверсантов-разведчиков, засылавшихся в Россию. Благодаря полученной от него информации, удалось предотвратить серию крупных диверсионных актов на оборонных предприятиях и военных объектах на территории страны.

В период Первой мировой войны с целью совершенствования управления войсками, а также для выполнения отдельных разведывательных и контрразведывательных задач, стала формироваться и активно развиваться радиосвязь. Одним из основателей этого высокоэффективного средства управления войсками был Сергей Иванович Вавилов, в последующем выдающийся ученый-физик, Президент Академии наук СССР. Вавилов С.И. «от звонка до звонка» прошел весь нелегкий путь Первой мировой войны. Он воевал на Западном и Северо-Западном фронтах, с боями прошел Галицию, Польшу и Литву, не раз осуществлял саперные работы под массированным артиллерийским огнем кайзеровских войск. Благодаря своему образованию и незаурядным знаниям он быстро продвигался по служебной лестнице. Начав войну рядовым, он был сначала произведен в унтер-офицеры, а затем стал офицером специального подразделения. Этим подразделением был радиодивизион Особой армии. Вскоре прапорщик С.И. Вавилов стал помощником командира радиодивизиона по технической части и получил в свое распоряжение полевую радиостанцию. В Первую мировую войну радиосвязь только становилась на ноги и была недостаточно эффективна. Например, некоторые радиостанции были настолько громоздкие, что с трудом размещались на пяти двуколках, запряженных крепкими армейскими лошадьми. Во фронтовых условиях радиосвязь в основном функционировала между крупными войсковыми подразделениями и соединениями. При этом радиостанции часто располагались в непосредственной близости от воинских штабов. Поэтому выявление их места расположения было важной задачей разведывательных органов.

В армии в основном использовались громоздкие и несовершенные передатчики искрового типа, работающие на затухающих колебаниях. Поэтому радиоподразделения в армии часто называли «искровыми ротами». Однако С.И. Вавилов во время тяжелых боев умудрился провести серьезные научные исследования и разработал метод пеленгации вражеских радиостанций, который вскоре нашел практическое применение и стал использоваться в контрразведывательной деятельности. Разработанный им метод был прост и надежен. Для пеленгации с нескольких направлений использовались стандартные приемные радиостанции, принятые на вооружение в армии. Координаты вражеских передатчиков определялись достаточно точно, так как погрешность метода была незначительна.

К сожалению, успехи в оперативно-тактической разведывательной и контрразведывательной деятельности на фронтах Первой мировой войны не всегда дополнялись успехами в аналогичной деятельности в стратегическом отношении. Хотя в ряде случаев российской разведке удавались выдающиеся операции стратегического характера. Например, представляет значительный интерес следующий факт. В период Первой мировой войны на фронтах в основном использовались полевые радиостанции «РОБТ и Т» (Российское Общество Беспроволочной Телеграфии и Телефонии), а также, закупленные ранее в Германии, немецкие станции фирмы «Сименс». Несмотря на войну, комплектующие части от станций «Сименс» переправлялись в нейтральную Швецию. Там они собирались и без огласки продавались в Россию. Таким же образом осуществлялись поставки запчастей для ремонта поврежденных в ходе боев радиостанций, ранее изготовленных в Германии и закупленных Россией в довоенный период[44].

Однако контрразведывательная деятельность против Германии не всегда была успешной. В 1917 году в докладе начальника Центрального контрразведывательного отделения Главного Управления Генерального Штаба Российской Армии говорилось о деятельности германской разведки при посредничестве торгово-промышленных предприятий, судоходных компаний, торговых фирм, российских банков, страховых обществ и других организаций. Как выяснилось в конце войны, секретные сведения по страхованию рисков при строительстве новых оружейных заводов и открытии военных производств, через компаньонов-посредников в нейтральных странах прямиком доставлялись в немецкие разведывательные службы.

Немецкая агентура пронизывала все стороны жизни Российской Империи. Кроме того, спецслужбы начали применять диверсионно-террористические методы для физического устранения высокопоставленных лиц и вывода из строя оборонных объектов. Это заставило правительство России предусмотреть уголовную ответственность за убийство с целью «благоприятствования или способствования в шпионаже».

В ходе Первой мировой войны были предприняты меры по ограничению влияния либеральной и большевистской идеологии непосредственно в действующей армии. Так, например, для оформления пропуска вольноопределяющимся и другим лицам, направляющимся в расположение фронтовых частей стали требоваться не только обычные в таких случаях документы, подтверждающие личность предъявителя, но и свидетельства о политической благонадежности. Но эти меры сильно запоздали. Армия была плохо защищена от разлагающей деятельности внутреннего врага.

Осовчане стояли дружно, в их лице страна имела надежную защиту, но в глубоком тылу происходило нечто немыслимое. Вместо объединения и концентрации усилий ветви управления вступили в конкурентную борьбу друг с другом, ввязываясь в армейские дела, перетягивали боевых генералов на свою сторону. Если посмотреть внимательно на периодику России того времени, то, кроме серьезных статей и материалов, можно увидеть большое количество всевозможных карикатур, часто представляющих противоположные взгляды на суть происходящих событий.

С одной стороны, например, можно было видеть, как над Мариинским дворцом, где в то время проходили заседания Государственной думы, летает огромная стая ворон, под которыми подразумевались депутаты, или еще вариант — жирные свиньи с одиозными фамилиями депутатов на боках подрывают своими рылами корни мощного дерева российской государственности.

С другой стороны, обыватель видел злые карикатуры на царя, царскую семью и их ближайшее окружение, например, на «старца» Григория Распутина. Причем всевозможные гнусные слухи стали проникать даже во фронтовые окопы. Думается, что одной из причин поражения в войне была эта вакханалия власти, отсутствие в стране твердой руки, подобной «столыпинской», в напряженный период военных действий. Если рассмотреть хронику деятельности властей за период 1914–1917 гг., то вырисовывалась следующая картина.

С началом войны 19 июля (1 августа) 1914 г. была сделана попытка усиления государственной власти. Самодержавие и представительские формы управления никак не уживались друг с другом. Все решения были половинчатые и не приводили к реальной концентрации власти для решения задач, поставленных мировой войной.

Государственная дума и Государственный совет после однодневного заседания, где все фракции выступили единодушно и патриотично (26 июля 1914 г.), не собирались до января (трехдневная сессия), а фактически, до лета 1915 года. В последующем 3-го сентября 1915 г. Государственная дума была досрочно распущена. Это событие увязывалось с появлением в Думе оппозиционного «прогрессивного блока».

В это время Совет министров во главе с председателем попытались сконцентрировать все властные рычаги в своих руках, но по разным причинам эта попытка не была реализована полностью. По законам войны, хотя и непоследовательно, стали действовать жандармерия, полиция, цензура, судопроизводство, министерства, промышленность и прочие государственные, региональные, земские и хозяйственные структуры. Был сформирован полевой военный аппарат управления. Высшим военным органом в это время стала Ставка Верховного главнокомандующего. Сначала она возглавлялась Великим князем — кавалерийским генералом — Николаем Николаевичем Романовым, а с августа 1915 года — непосредственно российским императором Николаем Вторым.

Аппарат ставки состоял из штаба с его начальником и нескольких управлений. К ним относились следующие управления и службы: военно-морское, военно-политическое, генерал-квартирмейстера, дежурного генерала, начальника военных сообщений, авиации и воздухоплавания. Кроме того при штабе находилась дипломатическая канцелярия и часто присутствовали военные атташе стран-союзниц. Армии западных военных округов, включая крепости, были объединены во фронты во главе с командующими. В начале войны это были Северо-Западный (с 1915 г. Северный и Западный) и Юго-Западный фронты, позднее — Кавказский и с 1916 года, после вступления Румынии в войну на стороне Антанты, — Румынский.

Хотя Дума собиралась не часто, но ее различные фракции, в основном либерального направления, постоянно пытались влиять на ход событий, внося этим дезорганизацию в управление. В результате правительство вынуждено было изменить свое отношение к земским общественным организациям. 30-го июля 1914 года 41 губернское земство объединилось во Всероссийский земский союз. Его высшим органом стал съезд уполномоченных, в который входили по два представителя от губернского земства (от собрания и управы).

Между съездами делами ведал исполнительный орган — Главный комитет, состоящий из 10-ти членов во главе с главноуполномоченным. Примерно такую же структуру имел организованный 9 августа 1914 года Всероссийский городской союз, которых соответственно включал съезд уполномоченных от городов, Главный комитет, областные, городские, фронтовые комитеты.

Все эти альтернативные царской власти управленческие структуры возглавлялись ее постоянными либеральными критиками — политиками и крупными предпринимателями: Г.Е. Львовым, М.В. Черновым, А.И. Гучковым, М.И. Терещенко и другими не менее одиозными фигурами. Многие из них, в последующем, примут участие в секретных переговорах с высшим царским генералитетом, в подготовке смещения царя, и войдут в состав Временного правительства, которое в результате февральского переворота в 1917 году возглавит А.Ф. Керенский.

В июле 1915 года оба этих союза создали единую организацию — Главный комитет по снабжению армии, или Земгор, в который входили главноуполномоченные союзов и по 4-ре члена от главных комитетов. Земгор пытался параллельно с государством выполнять военно-государственные функции, но большинство его проектов свелись к личному обогащению крупнейших промышленников и предпринимателей. В функции Земгора стали входить: организация военно-санитарного дела, создание госпиталей, подготовка медперсонала, снабжение медикаментами, обеспечение армии обувью, одеждой, продовольствием, фуражом, боеприпасами и размещение беженцев, которых к тому времени насчитывалось уже более 10-ти миллионов человек.

В дальнейшем царское правительство вместо объявления чрезвычайного положения и военной диктатуры для концентрации власти во время тяжелых военных действий, вновь проявило слабость и непоследовательность в управлении. 27 августа 1915 года царская власть официально одобрила создание военно-промышленных комитетов, которые вместе с бюджетными средствами одновременно распределяли военные заказы, координировали транспортные потоки, регулировали внешнюю и внутреннюю торговлю, рассматривали вопросы ценообразования, держали в поле зрения сырьевые и трудовые рынки.

К сожалению, их выбор не всегда основывался на объективных условиях и параметрах промышленных производств, предприятий и организаций. Часто большие средства отдавались в частные руки промышленников и предпринимателей, которые не имели необходимых производственных мощностей и, соответствующей современным требованиям той поры — рыночной инфраструктуры.

Главный орган этой структуры — Центральный военно-промышленный комитет (ЦВПК) состоял из представителей совета торговли и промышленности (10 чел.), областных военно-промышленных комитетов (по 3 чел.), Всероссийских земского и городского союзов (по 3 чел.), Всероссийской сельскохозяйственной палаты (2 чел.), Городских дум Петрограда и Москвы, комитета военно-технической помощи (5 чел.). Аппарат Центрального комитета (23 отдела) возглавляло бюро (А.И. Гучков и др.).

По некоторым данным, к концу 1916 года на местах было 227 комитетов, из них 36 областных и 191 — районные. И вся эта многочисленная «кипучая армия» по завышенным оценкам выполнила всего около 17 процентов военных заказов, но оттянула на себя колоссальные бюджетные средства. Основную часть работы по обеспечению фронта всем необходимым тянули на себе государственные предприятия и организации.

В противовес подобным инициативным общественным организациям, для улучшения процесса регулирования военно-хозяйственной деятельности в августе 1915 года царским правительством были созданы новые учреждения, возглавляемые министрами и подчиняющиеся непосредственно Императору — Особые совещания:

— по обороне — при военном министре;

— по топливу — при министре торговли и промышленности;

— по продовольствию — при министре земледелия;

— по перевозкам — при министре путей сообщения;

— по беженцам — при министре внутренних дел.

Однако в их состав с правом совещательного голоса тоже входили представители неэффективных военно-промышленных комитетов. Эти новые учреждения распределяли и контролировали выполнение военных заказов, проводили учет, распределение, а при необходимости, изъятие нужных фронту средств и ресурсов. Они имели право отстранять руководство не только государственных, но также частных предприятий и организаций, в случае если они не справлялись с заказами, или слишком медленно их осуществляли.

С мая по август 1915 года работал Главный продовольственный комитет при Министерстве торговли и промышленности, а после этого решение задач по поставке продовольствия на фронт перешло в ведение нового Министерства земледелия. Из-за больших военных расходов, роста цен и резкого обострения инфляционных процессов появилась проблема продовольственного и товарного обеспечения населения и, частично, армии. Товарные потоки из сельской местности в города серьезно сократились. Поэтому в ноябре 1916 года была введена продовольственная разверстка, т. е. изъятие продукции по твердым ценам и, в отдельных случаях, силовые реквизиции сырья, продовольствия и материалов, необходимых фронту. В это же время на отдельные товары массового спроса была введена карточная система. Эти мероприятия проводились по решениям особых совещаний или, на местах, — Земских управ.

Для еще большей стабилизации ситуации, управление было подвергнуто еще большей централизации. Был усилен правительственный контроль за всеми ведомствами и совещаниями с помощью надведомственного органа при председателе Совета министров — Особого совещания для объединения всех мероприятий по снабжению армии и флота и организации тыла.

Однако данный орган оказался неэффективным, и был распущен в конце 1916 года. В это же время было создано Главное управление санитарным делом, которое должно было централизовать все военно-санитарные функции, поглотив соответствующие военно-санитарные функции земско-городского союза. Однако это ведомство в связи с революционными событиями 1917 года так и не успело полностью развернуть свою деятельность.

Все эти меры в целом способствовали стабилизации положения в стране и на фронте, но жесткой административной структурной организации очень не хватало. В который раз можно было вспомнить эффективную деятельность П.А. Столыпина, убитого предательской рукой Богрова в Киевском оперном театре. Хотя суд над террористом Богровым был скор и справедлив — он оказался последним повешенным в месте казней на Лысой горе в городе Киеве (после этого там казни больше не проводились), но это событие сильно повлияло на ход проведения реформ в Великой стране, практически заморозило их.

Из-за отсутствия сильных личностей в царском окружении, и из-за постоянных деструктивных действий различных партий и блоков Государственной думы, сильной вражеской пропаганды и других негативных факторов, в правительстве наблюдалась постоянная «чехарда» — частые кадровые перестановки, в том числе, и на высших уровнях государственного управления. За 31 месяц Первой мировой войны до начала февральского переворота в правительстве по разным причинам, иногда субъективного характера, сменились 4 председателя Совета министров: И.Л. Горемыкин, Б.Ф. Штюрмер, А.Ф. Трепов и Н.Д. Голицын, а также 32 отраслевых министра, большое количество товарищей министров (заместителей — по нынешней терминологии), начальников управлений и других ведомственных структур. Также существенным образом обновился состав Государственного совета.

Специфика развития средств ведения войны

Славные подвиги наших воинов словно яркие звезды усеивали ткань событий Первой мировой войны. Русские люди помнят и Перемышль, и знаменитый Брусиловский прорыв. Одним из самых героических эпизодов Первой мировой войны является потрясающая воображение оборона крепости Осовец. Крепости, которая благодаря стойкости и патриотическому духу ее гарнизона, под русским флагом, историческим двуглавым орлом, с ежедневной патриотической музыкой военного оркестра выдержала не только чудовищные артиллерийские обстрелы, но и смертельную атаку отравляющими веществами — немецкими ядовитыми газами.

Отравляющие вещества — это высокотоксичные ядовитые газы и химические вещества — основа химического оружия. Впервые они были разработаны в Германии накануне Первой мировой войны и сразу же стали применяться немецкими войсками в период боевых действий и на Восточном, и на Западном направлении.

Разработчиком химического состава ядовитых отравляющих веществ и технологии их боевого использования стал известный немецкий ученый-химик Фриц Габер (1868–1934 гг.). Он родился в семье еврейского коммерсанта, но не пошел по пути отца. Еще молодым человеком он полностью посвятил себя модной в то время науке — химии. Специальностью Ф. Габера стала неорганическая химия. В этой области, а также в технологии использования химических веществ он добился значительных успехов. В частности, в 1908 г. при помощи использования полузаводской установки им впервые был получен жидкий аммиак из водорода и азота. В 1918 г. этот талантливый химик, по некоторым воспоминаниям, близко знакомый с А. Эйнштейном, был удостоен Нобелевской премии за осуществление синтеза аммиака (процесс Габера — Боша), необходимого для производства удобрений и взрывчатки.

Не столь впечатляюща, а можно сказать, печальна и мрачна другая сторона деятельности Ф. Габера. Получив отравляющие вещества в своей лаборатории, он стал инициатором их военного применения. Именно Габера называют «отцом химического оружия». Настойчиво обращаясь к немецкому кайзеру и в германское военное ведомство, он добился разрешения на боевое использование этого оружия массового поражения на полях Первой мировой войны, затем возглавил химический отдел военного ведомства Германии.

Габер лично участвовал в подготовке и обеспечивал наибольшую эффективность немецких химических атак на Западном фронте в Бельгии на реке Ипр. По данным некоторых источников, на Восточном фронте он руководил технологическими процессами развертывания и использования газовых батарей при штурме Осовецкой крепости хлорными отравляющими веществами. В 1920-х годах немецкие ученые, под руководством Габера, на основе синильной кислоты создали отравляющее вещество «Циклон Б». Для этих целей использовались также химические вещества — фосфор; цианиды, прежде всего цианистый калий. На их основе химиками были созданы ядовитая смесь — хлорциан, газ — фосген, и другие отравляющие вещества.

Сама судьба наказала Ф. Габера за преступления против человечности и массовое отравление людей. Его жена — химик Клара Иммервар в 1915 г. покончила жизнь самоубийством, выстрелив себе в сердце. Одной из причин ее решения было то, что, узнав, чем занимается ее муж на военной службе в своих длительных командировках, она была категорически против этих антигуманных работ. Не миновала эта горестная доля и его сына.

Несколько позже, в 1946 г. через двенадцать лет после смерти отца, его любимый сын от первого брака Герман также застрелился. Возможно, он не выдержал укоров и негативной атмосферы общественного мнения по отношению к ужасающей военной деятельности Фрица Габера. Трагичным и печальным является то, что большинство родственников Ф. Габера погибли в немецких лагерях смерти во Вторую мировую войну. Возможно, некоторые из них были отравлены газами, которые изобрел и использовал в практике ведения военных действий Фриц Габер.

На основе работ Ф. Габера в последующем был разработан целый ряд отравляющих веществ. Основой этого чудовищного ряда был хлор, с различными, усиливающими действия яда добавками. Верхом цинизма и несправедливости по отношению к природе является следующий исторический факт: красивое бельгийское местечко Ипр дало название одному из самых отвратительных творений человеческого разума — отравляющему газу «иприту» (горчичному газу). В последующем появились другие отравляющие вещества: «люизит», «зарин», «зоман», «табун», «фосген», «V-газы» и другие аналогичные вещества. Эти вещества подразделяются на нервно-паралитические, общеядовитые, кожно-нарывные, удушающие, раздражающие и психотропные.

Зверства немецких войск продолжались и во Вторую мировую войну. На использование в качестве ядов тестировались практически все группы и виды органических и неорганических веществ, а также их смеси и химические соединения. В этом ряду присутствовали хлор, фтор, цианиды, мышьяк, органические яды, и еще целый спектр других ядовитых веществ.

Мир помнит многочисленные концентрационные лагеря, холокост, расправы над пленными советскими воинами и другие преступления гитлеровской Германии. Массовый характер имело отравление узников концлагерей отравляющими газами, при этом чаще всего немцами использовался ядовитый газ с кодом «Циклон Б», разработанный на основе цианидов, умертвляющий большое количество людей за короткий промежуток времени (в течение 10–15 мин)[45]. В основу химического состава этого вещества были положены все те же разработки Ф. Габера.

Кроме того, в полевых условиях некоторые группы людей травились с использованием выхлопных газов автомобилей. От этого люди погибали в страшных муках.

Немецкими фашистами совершались чудовищные злодеяния по отношению к пленным и гражданскому населению всех завоеванных стран. Особенным мучениям в массовом порядке подвергались евреи, славяне и некоторые другие группы людей. Но даже на этапе поражения, в конечный период Второй мировой войны гитлеровцы не решились применить отравляющие газы в полевых условиях фронтов против противоборствующих армий, как это сделали их кайзеровские предшественники в Первую мировую войну.

Народы всего мира надеются, что химическое оружие будет полностью уничтожено и никогда больше применяться не будет.

Соответствующую конвенцию подписали более 190 стран мира. В настоящее время эти договоренности успешно выполняются. Большая часть всех накопленных в количестве 70,5 тыс. тонн отравляющих веществ уже утилизирована или находится на последнем этапе уничтожения. Около 40 тыс. тонн отравляющих веществ, то есть все их наличие в целом, почти полностью уничтожено в Российской Федерации. В США подлежали уничтожению около 27 тыс. тонн боевых отравляющих веществ.

Как средство борьбы с боевыми отравляющими веществами для военнослужащих, и даже для лошадей, взамен неэффективных марлевых повязок и респираторов, в период Первой мировой войны были разработаны и использовались противогазы и специальная прорезиненная защитная одежда.

Противогазы в течение войны постоянно совершенствовались. Если сначала применялись раздельные составляющие защиты глаз при помощи специальных очков; и дыхательной системы ротовой части при помощи коробки с элементами древесного угля, а нос зажимался неудобной скобой, то затем все эти элементы совместили в единое противогазовое устройство с цельной резиновой маской и герметически закрепленными в ней очками. При этом постоянно совершенствовался состав фильтрующих противогазовых элементов.

Кроме того ученые — химики разработали составы дезактивирующих ядовитые газы средств, которые распылялись в районе расположения военнослужащих и дислокации боевой техники. Они позволяли существенным образом сократить потери от этого ядовитого оружия.

О ходе постоянных работ по изменению конструкции противогазов и приведении их в соответствие с реальными обстоятельствами тяжелых газовых атак, имеются свидетельства Валентина Катаева, который несколько раз был отравлен немецкими газами, и на глазах которого, от ядовитых газов умерли несколько его боевых товарищей. Приведем его свидетельство практически полностью: «В начале войны противогазы были чрезвычайно примитивны: матерчатые наморднички, которые надевались на лицо и завязывались на затылке тесемками.

Их следовало смачивать какой-нибудь жидкостью: водой, чаем, а если под рукой ничего не было, то и просто собственной мочой, всегда имевшейся под рукой. Смачивать наморднички мочой считалось даже лучше, так как, дескать, упомянутая жидкость хорошо нейтрализовала ядовитый газ.

Но потом на вооружение поступили новые, более усовершенствованные противогазы: жестяные коробки с угольным порошком и резиновым респиратором, через который надо было дышать. Затем имелись очки в жестяной оправе для предохранения глаз, а также особые щипчики, которыми следовало защипнуть нос, чтобы удушливый газ не попал через ноздри в легкие. Щипчики висели на веревочке. Все это надо было долго прилаживать, а между тем огонь на передовой усиливался до шквального»[46].

Отметим, что при относительно легких отравлениях ядовитым газом, в начальный период войны, когда не был разработан и практически не применялся антидот, врачам было рекомендовано для приведения отравленных военнослужащих в чувство пользоваться нашатырным спиртом.

В последующем в войска поступили противогазы с цельными резиновыми противогазовыми масками новой конструкции, с которыми было значительно легче обращаться, и которые были значительно надежней противогазов старой конструкции. Эти противогазы по форме, да и по сути стали прототипом современных противогазов.

В годы Первой мировой войны особенно бурно развивалась авиация. Мощность авиационных двигателей увеличилась с 80 до 400 л.с., скорость горизонтального полета — с 80 до 200 км в час, дальность — до 500 км., а потолок — до 7 км. Бомбовая нагрузка увеличилась до 1000 кг., кроме обычных, стали использоваться зажигательные бомбы. Появились самолеты, вооруженные пулеметами, гидропланы, самолеты-разведчики, самолеты-корректировщики огня. Совершенствовалась тактика применения авиации в бою. Кроме вылетов одиночных самолетов стали активно использоваться разные по численности группы самолетов — звенья, эскадрильи и авиасоединения. Чаще всего налеты на позиции противника совершали группы по 12–15 аэропланов.

Для бомбометания, разведки, корректировки огня, кроме самолетов, стали активно использоваться дирижабли или, по фамилии их создателя графа Цеппелина — «цеппелины». Первоначально на них возлагались большие надежды. Но они оправдались лишь частично. Больше пользы приносили привязные аэростаты, которые германцы умело использовали для корректировки огня. Такие же воздушные средства были и в русской армии.

Дирижабли становились легкой добычей для атаки самолетом с воздуха, да и с земли их тоже было легко уничтожить. Для поражения дирижаблей появились специальные снаряды с щупальцами-крючками механического типа. При попадании крючки рвали плотную ткань, из которой делалась обшивка дирижабля, и летательный аппарат полностью выходил из строя. Во Вторую мировую войну привязные аэростаты в основном играли пассивную роль, и служили для заградительных целей и определения метеопараметров окружающей среды. В ряде случаев привязные аэростаты с наблюдателем в корзине использовались для выявления целей, определения их координат и корректировки огня. Русские солдаты образно называли привязные аэростаты «колбасой».

О том, что цеппелины или движущиеся «аэростаты», которые были разработаны немецким конструктором графом Цеппелином, с самого начала войны проявили недостаточную эффективность в ведении боевых действий свидетельствует следующий факт, который освещался в российской прессе: «Кайзер роздал в последнее время около полумиллиона „железных крестов“, который соответствует нашему „Георгию“, причем граф Цеппелин не получил этого военного ордена, так как кайзер очень недоволен действиями его дирижаблей»[47].

Широкое применение авиации обусловило зарождение нового вида войск — противовоздушной обороны (ПВО). В эту войну появились первые, пока еще очень примитивные, прообразы реактивных установок, так называемые воздушные торпеды — однозарядные мины наружного закрепления на направляющей, угол наклона которой мог регулироваться. Это устройство было нечто средним между минометом и реактивной установкой.

Еще одной новинкой Первой мировой войны стала разработка, и последующее использование артиллерийских снарядов комбинированного типа. В одной снарядной оболочке они несли заряды, обладающие несколькими различными функциями. Например, первый заряд, снаряженный как шрапнель, взрывался в воздухе над позициями противника, второй заряд поражал противника как граната уже на земле или в окопе.

Первая мировая война определила снижение роли крепостей в их классической замкнутой форме обороны. Появилось понятие укрепленного района и многоуровневой, хорошо эшелонированной обороны с долговременными фортификационными точками укреплений.

В период войны активно развивался флот, возросла его огневая мощь, совершенствовалось боевое обеспечение, появились новые способы ведения морских боев. Наряду с совершенствованием прежних средств борьбы на море, таких, как корабельная артиллерия, широкое распространение получили минное и торпедное оружие, антенные и неконтактные мины, гидроакустические приборы и пр.

Развитие новых средств ведения морского боя привело к уменьшению удельного веса линкоров и крейсеров и обусловило возрастание значения легких сил и подводных лодок. Появились авианосцы, торпедные катера, десантные и сторожевые корабли, тральщики, охотники за подводными лодками, подводные минные заградители. Флот постепенно с угля стал переходить на новый вида топлива, выделяемые из нефти фракции (сначала — мазут, затем дизельное топливо). В ходе войны появился новый род военно-морских сил — морская авиация.

В предвоенный и военный период больших успехов добилась российская наука, техническая и военно-техническая мысль. Развивающаяся экономика и, особенно, промышленность постепенно выводили Россию в число самых развитых государств мира. Объем промышленного производства в предвоенные 10 лет увеличился почти в два раза.

Приведем, только небольшой список, выдающихся российских новинок в военной и близким к военной областям:

— Васильев Н.С. и Гобято Л.И. создали первый в мире миномет;

— Розинг Б.Л. изобрел первую систему электронного воспроизведения изображения (это явилось основой работ Зворыкина В.К. по созданию телевидения);

— Вернадский В.И. начал исследования урана;

— Ульянин С.Н. разработал радиоприбор для управления самолетом на расстоянии;

— Сикорский И.И. создал первый в мире многомоторный самолет «Русский витязь», на основе которого затем был разработан и успешно применялся в войну тяжелый бомбардировщик — «Илья Муромец» (в последующем он создал удачную конструкцию вертолета).

В этот период времени в составе вооруженных сил России насчитывалось 263 самолета и 4500 автомашин, Германии — 232 самолета и около 4000 автомашин, Англии — 258 единиц авиации и 900 авто-техники, Франции — 156 и 6000 единиц самолетов и автомобилей соответственно[48].

В череде технических достижений, использовавшихся в армейской практике ведения вооруженной борьбы были выявлены определенные просчеты и недостатки. Например, очень эффективные пулеметы системы Максим были излишне тяжелы, чтобы уменьшить их вес, солдаты вынуждены были снимать некоторые конструктивные элементы.

Слишком тяжелыми и неэффективными оказались броневые шлемы, щиты и кирасы, разработанные для обороняющейся в окопах пехоты. То же самое можно сказать о подвижных броневых щитах, которые, по мысли изобретателя, при помощи колесиков должны перемещаться впереди идущего в атаку солдата. При любом дождике, и даже небольшой грязи эти «подвижные щиты» становились абсолютно неподвижными. Однако в немецкой армии идея фикс по созданию «индивидуальной крепости» существовала еще очень долго, вплоть до Второй мировой войны.

Приведем малоизвестные факты, касающиеся этих тупиковых разработок. Во время Великой отечественной войны писатель В.П. Катаев был допущен к осмотру секретной немецкой разработки — автономной огневой точки, которую советские солдаты за ее странную форму остроумно назвали «кобылий череп»: «Это стальной колпак около двух метров в длину и высоту. В нем помещается скорострельный пулемет с боевым комплектом патронов. Этот колпак закапывается в землю, обкладывается дерном.

Его очень трудно обнаружить. Он герметически закрывается. Для вентиляции имеется специальная машина, которая приводится в действие педалями, похожими на велосипедные. В „кобыльем черепе“ сидят два солдата. Один качает воздух, другой стреляет из пулемета. Имеются два перископа, два откидных сиденья, полочки для продуктов и для боеприпасов. Все ручки, педали, кнопки этой машины никелированные. Внутри „кобылий череп“ выкрашен добротной белой эмалевой краской, снаружи — темно-серой.

На первый взгляд может показаться, что этот самый „кобылий череп“ неприступная крепость, — и все же вот он, перед нами, выковырянный из земли, бессильный, с оторванной дверью и согнутым перископом»[49].

Ни знаменитые финские «кукушки» — снайперы, сидящие в кронах деревьев и прикованные к их стволам цепями, ни немецкие «кобыльи черепа» не могли противостоять навыкам и умениям русского солдата. Многие навыки нашими солдатами были получены еще в Первую мировую войну.

Как показал опыт Первой мировой войны — неудобными в ношении оказались плотные матерчатые колпаки, полностью закрывающие голову военнослужащих при артиллерийской стрельбе. Они были разработаны для предохранения слуха матросов, при произведении выстрелов из тяжелых орудий. Позднее эта неудачная конструкция была модернизирована. Это привело к созданию удобных и эффективных наушников, плотно закрывающих ушные раковины, прекрасно предохраняющих слух, и совершенно не мешающих артиллеристам при стрельбе из орудий любого калибра. Хотя иногда наушники искать было некогда, и артиллеристы при стрельбе из орудий вставляли в уши простые комки ваты.

Недостаточно продуманной оказалась технология использования перископа совмещенного со стрелковым оружием. Однако со временем эта технология привела к разработке устройств, позволяющих стрелять из укрытия, находясь вне поля зрения противника.

Одно время значительный интерес вызывала французская стальная каска с полями для защиты от осколков шрапнели. Эту каску с 1916 года носили военные российского экспедиционного корпуса во Франции — 4 бригады, численностью около 43 тыс. человек. Единственным отличием, выданных русским воинам касок, от подобных касок французских солдат, был российский герб на ее лицевой части.

Оказалось, что поля этой каски недостаточно хорошо защищают от шрапнели, но создают излишние трудности в ношении и хранении подобных касок. Российский вариант стальных касок, с защитными полями и небольшим гребнем наверху, очень похожий на французский образец, появился только в 1916 г. Каски в российской армии достаточно широко распространились только в конце войны. Для летчиков изготавливались специальные круглые шлемы с наушниками.

Армейское обмундирование, несмотря на некоторые недостатки, выявленные в процессе войны, было достаточно удобным и простым в ношении. О русском военном костюме очень интересно и подробно говорится в исследованиях Владислава Михайловича Глинки (1903–1983 гг.) — известного историка и писателя. Приведем полностью, раздел из его работы, посвященный периоду Первой мировой войны.

В 1913 году в России введена парадная форма для всех армейских войск кроме кавалерии. Она была попыткой сочетать походную форму с декоративными парадными элементами. На офицерский китель защитного цвета поверх матерчатого воротника настегивался шитый золотом или серебром (инженерные войска) воротник, погоны заменялись эполетами, а на грудь на крючках пристегивался цветной лацкан с пуговицами, которые были к нему пришиты.

Цвета этих лацканов были установлены в пехотных дивизиях по полкам — красный, светло-синий, белый и темно-зеленый с красной выпушкой, в гренадерских полках — желтый, в стрелковых — малиновый, в артиллерии и в инженерных войсках — черный бархатный (у солдат плисовый) с красной выпушкой. Нижняя часть лацкана перехватывалась поясным шарфом. Подобные же лацканы надевались на солдатскую гимнастерку из сукна защитного цвета, подпоясанную ремнем с медной бляхой.

Парадным головным убором являлись либо цветная фуражка, либо серая мерлушковая папаха, делавшаяся для нижних чинов из искусственного меха. На колпаке папахи нашивался накрест галун различного рисунка для обер-, штаб-офицеров и генералов. Дополнением офицерской парадной формы вне строя служила шашка, вложенная в никелированные ножны и носимая на поясной галунной портупее, застегнутой под мундиром или летним кителем защитного цвета.

Едва успело закончиться это последнее переобмундирование, как в 1914 году началась Первая мировая война. В результате этих событий бесчисленные парадные формы были навсегда сняты и улеглись в полковые цейхгаузы, в сундуки и шкафы-гардеробы офицерских квартир. Генералы и офицеры получили приказ надеть шинели солдатского сукна с полевыми погонами защитного цвета, на которых ленточками и окрашенными в защитный цвет звездочками обозначались чины.

Металлические пуговицы обтягивались тканью защитного цвета или заменялись кожаными, роговыми. Галунные портупеи и серебряные поясные шарфы сменило походное снаряжение коричневой кожи из двух плечевых ремней, перекрещенных на спине и поддерживающих широкий пояс с пряжкой, на который надевали кобуру револьвера и муфту с ремнями для пристегивания шашки. Вскоре к кителю и гимнастерке прибавился заимствованный у англичан френч, более длинный, чем китель, с крупными накладными карманами на груди и боках, иногда с хлястиком на спине.

В тылу, в запасных частях, готовивших пополнение для фронта, и в разнообразных управлениях часто наблюдалось отступление от стандартов форменной одежды — галунные погоны офицеров, металлические пуговицы на кителях и гимнастерках, цветные шаровары, рейтузы и прочее.

Еще перед войной новые рода войск — автомобилисты и летчики — получили варианты военно-инженерной формы: черные бархатные клапаны на шинелях, околыши фуражек и боковые плоскости шапочек-пилоток, красные выпушки, серебряный металлический прибор, значки своих специальностей на погоны, подобные значкам (эмблемам), которые с середины XIX века в виде скрещенных пушек имели артиллеристы и в виде лопаты и кирки — саперы. Некоторые элементы этих новых форм автомобилисты, мотоциклисты и авиаторы, количество которых увеличилось во время войны, сохранили и при обмундировании защитного цвета.

В 1916 году вышел приказ, разрешавший шить офицерскую одежду из тканей любых оттенков защитного цвета, включая коричневый. Черкески кавказских войск шились из домотканых сукон серых тонов. В виде зимней офицерской одежды появились бекеши (тип поддевки) с меховыми воротниками. На воротник солдатских шинелей больше не нашивали клапанов. Знаками различия являлись только погоны и кокарды на фуражках или папахах. Недостаток кожи привел к частичной замене высоких сапог ботинками с обмотками. В конце войны появились стальные каски французского образца, которыми снабжали отборные фронтовые части[50].

Форма с узкими погонами и другими отличиями была в спешке разработана для чиновников регионального и местного значения, координирующих работы по поставке боеприпасов, вооружений и других средств обеспечения фронта. Они были освобождены от призыва в действующую армию и не подлежали мобилизации. Этих чиновников иронично называли «земскими гусарами».

В связи с патриотическими и славянофильскими настроениями населения, которые особенно усилились во время войны, была разработана, пошита и поступила на хранение форма нового дизайна, покрой и отделка которой соответствовали русскому богатырскому эпосу. Это были шинели и гимнастерки с косыми полосками материала, отличного от защитного цвета, головные уборы в виде остроконечных шапок с загибающимися наверх наушниками.

В эту форму переодеть армию не успели. Грянула революция, и вооруженные силы советской власти — Красная армия получили с царских складов новенькую военную форму современного былинного образца. Осталось только нашить красные звезды, что и было сделано в спешном порядке. Так как первыми эту форму одели кавалеристы из отрядов С.М. Буденного, то за ней и закрепилась данная ассоциация. Отныне островерхие шапки-шлемы стали называться «буденовки», соответственно и форма часто называлась буденовской.

Несмотря на все нововведения и военные технологии, формально способствующие защите личного состава от поражающих факторов, потери с обеих сторон были весьма велики. Представляется, что военные потери России могли быть значительно меньше, ход войны и ее результаты могли быть благоприятными для Российской Империи, если бы были продолжены и успешно завершены столыпинские реформы.

К сожалению, программа перевооружения армии, задуманная П.А. Столыпиным и утвержденная правительством с окончательным этапом завершения на период 1914–1917 гг., так и не была завершена. Промышленность по ряду причин, в том числе, субъективного характера также не успела перейти на военный лад. Только с 1916 г. стали неуклонно нарастать темпы производства вооружений, которые обошли по объему аналогичного производства показатели Франции и Англии.

Масштабы Первой мировой были грандиозны, они не имели аналога в мировой истории. Если в начале войны численность армий обеих сторон не превышала 8 млн. человек, то в последующем было мобилизовано около 70 млн. человек. Это количество составляло почти 12 % всего населения крупнейших государств, участвовавших в войне.

В Германии и Франции было мобилизовано и принимало участие в войне 20 % населения. В отдельных операциях одновременно принимали участие свыше миллиона человек.

В конце войны в армиях ее важнейших участников насчитывалось:

— 18,5 млн. винтовок;

— 480 тыс. пулеметов;

— 183 тыс. артиллерийских орудий и минометов;

— свыше 8 тыс. танков;

— 84 тыс. самолетов;

— 340 тыс. автомашин.

По данным, приведенным А.А. Саркисовым, в плену в годы Первой мировой войны оказалось около 5 млн. человек. Из общего числа потерь пленные составили в российской армии 25–31 процент, что примерно соответствует показателю в австро-венгерской армии — 30,3-37 процентов. Всего было пленено более 2,4 млн. русских, большую часть пленных (1,4 млн. человек) составили раненые.

В лагерях они погибали от голода и плохих санитарно-бытовых условий. В немецком плену от голода умерли примерно 190 тыс. человек. В то же время более 200 тысяч россиян совершили побег из плена. В числе бежавших были — М.Н. Тухачевский и Л.Г. Корнилов[51].

По абсолютной численности безвозвратных потерь Первая мировая война вдвое превзошла все войны, вместе взятые, за последние 125 лет, начиная с войн буржуазной Франции. Число жертв во время войны, согласно указанному источнику, составило 39,5 млн. человек, из которых 9,5 млн. было убито и умерло от ран. Около 20 млн. было ранено и искалечено.

Среди этих погибших и раненых людей, как и во все исторические времена, было много настоящих русских героев. Долгое время — в советский период истории нашей они были забыты. Но в настоящее время мы все чаще вспоминаем их подвиги, постепенно открываем новые имена и забытые страницы истории. Приведем примеры бескорыстного и честного служения Родине некоторых героев Первой мировой войны, которые на основе изучения архива Капитула орденов и других архивных документов, описаны В. Дуровым.

В частности, Валерий Дуров отмечает следующее. В капитуле орденов, учреждении, ведавшем в царской России наградным делом, в конце 1916 года были подведены годовые итоги выдачи знаков отличия. Высшую награду Империи, орден св. Андрея Первозванного, получили два человека. Генералы и высшие гражданские сановники удостоились орденов св. Александра Невского и Белого Орла — соответственно 105 и 171 человек. Тысячи были отмечены менее высокими знаками отличия.

В списках 1916 года, составленных Капитулом, упомянута лишь однажды награда, названная в документе «орденом св. Равноапостольной княгини Ольги 2-й степени», которую получила вдова полковника Вера Николаевна Панаева. Этот случай так и остался единственным в истории отечественной наградной системы. Ни до, ни после этого знак отличия, носивший имя древнерусской легендарной княгини, более не выдавался.

Этот орден был задуман еще до войны — в 1913 году. Но окончательно эта награда, получившая официальный статус «знак отличия», была утверждена только в 1915 году, по совпадению, во время героической обороны Осовецкой крепости. Предназначался «знак отличия св. Ольги» в награду исключительно лицам женского пола. В числе прочих заслуг, которые могли быть отмечены им, был назван следующий особый пункт: «…матерям героев, оказавших подвиги, достойные увековечения в летописях Отечества».

Вера Николаевна Панаева, ставшая единственной женщиной, награжденной «знаком отличия св. Ольги», потеряла в сражениях Первой мировой войны троих сыновей, офицеров 12-го гусарского Ахтырского полка: ротмистров Бориса и Льва и штабс-ротмистра Гурия. Все три брата были Георгиевскими кавалерами. Их отец, полковник в отставке Аркадий Александрович Панаев (1822–1899 гг.), в свое время отличился во время Крымской войны 1853–1856 гг., имел несколько боевых наград.

У Аркадия Андреевича было четверо сыновей. Трое из них служили в одном полку — 12-м гусарском Ахтырском генерала Дениса Давыдова. Старший из сыновей, Борис, участвовал еще в Русско-Японской войне 1904–1905 гг., был два раза ранен, награжден четырьмя боевыми орденами.

Борис и погиб первым из братьев, в возрасте 36 лет. В бою 13 августа 1914 года, в самом начале войны, в Галиции, у местечка Демня на реке Зубраз, он со своим 2-м эскадроном атаковал три эскадрона австрийской кавалерии и, несмотря на то что был дважды ранен, в ногу и живот, нашел в себе силы продолжать вести в атаку свой эскадрон. Еще две пули, в сердце и висок, оборвали жизнь Бориса Панаева. Но эскадрон с честью выполнил поставленную задачу — разгромил превосходящие силы австрийской конницы. Посмертно, указом от 7 октября 1914 года ротмистр Борис Аркадьевич Панаев был награжден орденом св. Георгия 4-й степени — самой почетной русской боевой наградой — за то, что, как говорилось в указе, «своей решительной и безумно смелой атакой обратил в бегство неприятельскую кавалерию».

Вторым из братьев погиб через две недели командир 4-го эскадрона штабс-ротмистр Гурий Панаев, в бою под той же Демней 29 августа, вблизи от того места, где был убит старший брат. Во время кавалерийской атаки Гурий увидел, что лошадь под одним из гусаров убита, а сам он ранен. Командир мгновенно принял решение — выручить боевого товарища. Он соскочил с коня, перевязал раненого и посадил в свое седло. Вернувшись сразу же после спасения товарища в строй, он был убит в повторной атаке. Посмертно, в 35 лет, он стал кавалером ордена св. Георгия 4-й степени.

В том же бою 29 августа участвовал и командир 5-го эскадрона штабс-ротмистр Лев Панаев. После боя он был произведен в ротмистры. За отличие в атаке, в которой был убит его брат, Лев был пожалован золотым Георгиевским оружием «За храбрость», за то, что «личным примером довел эскадрон до удара холодным оружием, несмотря на встреченные окопы и убийственный ружейный, пулеметный и артиллерийский огонь противника». Однако через четыре с половиной месяца во время атаки в Галиции 19 января 1915 года Лев Панаев был убит наповал двумя пулями и посмертно, стал третьим в семье кавалером ордена св. Георгия 4-й степени. На тот момент ему еще не исполнилось тридцати трех лет.

В указе о награждении было сказано, что ротмистр Лев Панаев в бою 19 января 1915 года, «командуя эскадроном, несмотря на сильный оружейный огонь противника, проявил выдающееся мужество и, увлекая своим примером других, первым бросился на неприятельский окоп, выбил противника и занял высоту 673, причем смертью запечатлел свой подвиг».

6 января 1916 года, за несколько дней до гибели Льва Панаева, к командующему 8-й армией генералу от кавалерии А.А. Брусилову явился младший из Панаевых, лейтенант флота Платон Панаев. До этого он служил на далеком Амуре, был командиром канонерской лодки «Сибиряк», затем флагманским артиллеристом всей Амурской речной флотилии. С начала войны он был прикомандирован к сухопутной армии. Очевидцы этого события вспоминали слова знаменитого генерала: «Панаевы — героическая семья, чем их больше, тем лучше».

Когда пришло известие о гибели третьего из братьев Панаевых, Льва, Платон Панаев был отозван командованием из действующей армии и зачислен на службу в одно из учреждений морского ведомства в Петрограде. Но спустя некоторое время лейтенант Панаев подал рапорт об обратном командировании его к действующему флоту.

1 апреля 1916 года Платон Панаев отбыл к одной из действующих эскадр. 2 апреля был подписан рескрипт Императора на имя военного министра с выражением участия матери героев. В нем были подробно перечислены все заслуги трех братьев героев, не пощадивших жизни за свое Отечество и, в частности, говорилось: «…Признавая за благо отметить заслуги передо Мною и Отечеством вдовы полковника Веры Николаевны Панаевой, воспитавшей героев сыновей, жалую ее. В соответствии со ст. 8-ю Статуса знака отличия св. Равноапостольной княгини Ольги, сим знаком 2-й степени и пожизненной ежегодной пенсией в 3000 рублей.

Пребываю к вам благосклонный.

Николай»[52].

Пример героической русской семьи Панаевых не единичен. Достаточно вспомнить семью Тучковых, в которой все четыре брата были генералами. Эта семья потеряла в Отечественную войну 1812 года двух братьев-генералов в Бородинском сражении, третий еще ранее был тяжело ранен саблей и штыком и попал в плен наполеоновской армии, в Россию он вернулся только после взятия русскими войсками Парижа в 1814 году.

В Первую мировую войну аналогичные тяжелые потери понесли семьи Ставских и Завистовских. В Великую Отечественную войну большое горе — потеря всех или большой части детей пришло в семьи Алексахиных и Степановых.

Такие примеры беззаветного служения Отчизне, преданности своей Родине в нашей стране далеко не единичны. Представляется, что эти примеры надо как можно чаще освещать в печати, пропагандировать в школах и других учебных заведениях страны.

Главным военным итогом Первой мировой войны было поражение кайзеровской милитаристской Германии и ее союзников. Версальский мирный договор 1919 г. официально завершил войну. Этот договор был подписан во французском Версале 28-го июня державами победительницами — США, Великобританией, Францией, Италией, Японией, Бельгией и др., со стороны стран выигравших войну, и побежденной Германией, с другой стороны. Условия договора были выработаны на Парижской мирной конференции. В 1919–1920 гг. Германия возвращала Франции Эльзас и Лотарингию в границах 1870 г.; Бельгии — округа Мальмеди и Эйпен; Польше — Познань, части Поморья (Померании) и др. территории Западной Пруссии; город Данциг (Гданьск) был объявлен вольным городом; город Мемель (Клайпеда) в феврале 1923 г. присоединен к Литве.

Вопрос о государственной принадлежности Шлезвига, южной части Восточной Пруссии и Верхней Силезии должен быть решен плебисцитом. В итоге северная часть Шлезвига в 1920 г. перешла к Дании, часть Верхней Силезии в 1922 г. — к Польше, другие спорные территории остались у Германии. Колонии Германии были поделены между главными державами — победительницами на основании мандата Лиги Наций. Неразрывной частью Версальского мирного договора был статут Лиги Наций. США не ратифицировали Версальский мирный договор и в августе 1921 г. заключили с Германией особый договор, почти идентичный Версальскому, но не содержащий статей о Лиге Наций.

Таким образом, по этому мирному договору Германия лишилась всех колоний, у нее были отобраны промышленно развитые провинции — Эльзас, Лотарингия, Саар и другие территории. Ей запрещалось иметь армию, превышающую 100 тысяч человек, авиацию, танки и подводные лодки.

Россия в это время довольствовалась двумя революциями 1917 года — Февральской и Октябрьской, и последующим позорным сепаратным миром. Многие территории были потеряны безвозвратно. Над страной сгустились мрачные тучи. О том периоде времени, моя бабушка Мария Николаевна Лопатникова рассказывала, что у части населения, поверившей большевикам, наблюдалась эйфория, которая, впрочем, быстро прошла. Другая часть населения была в отчаянии и в поисках хоть какого-то выхода из трудного положения послевоенной разрухи. В 1917 г. экономика рухнула, достаточно сказать, что в тот период роль средств платежа или примитивных денег играли около 2000 различных купюр, предметов и продовольственных продуктов. Многие стремились эмигрировать за рубеж. Людские потоки — носители генофонда нации, разными путями, кто через Крым и Стамбул, кто через Финляндию, кто через Китай, подобно печальным ручьям, устремились из любимой Родины на чужбину.

Однако многие остались и продолжали жить со смутной надеждой на будущие светлые времена.

Можно было бы долго описывать ту беспросветную ситуацию, которая сложилась в России после Первой мировой войны. Но наверно лучше дать слово современнику тех событий Александру Грину. Тем более что известный в мире прозаик крайне редко писал стихи. В этот раз в 1917 г. тонкая, восприимчивая душа Александра Грина излилась прекрасными стихами с тоскливой грустью и пронзительной болью о прежней потерянной Родине:

Петроград осенью 1917 г.

Убогий день, как пепел, серый,

Над холодеющей Невой

Несет изведанною мерой

Напиток чаши роковой.

Чуть свет — газетная тревога

Волнует робкие умы;

Событьям верную дорогу

Уже предсказываем мы.

И за пустым стаканом чая,

В своем ли иль в чужом жилье,

Кричим, душ и сердец вскрывая

Роскошное дезабилье.

Упрямый ветер ломит шляпу,

Дождь каплет, виснет на носу;

Бреду, вообразив Анапу,

К Пяти углам по колбасу,

К витринам опустевших лавок,

Очередям голодных баб

И к рыночным засильям давок

Прикован мыслью, будто раб,

Ползут угрюмые подводы;

Литейный, Невский — ад колес;

Как средь теченья ищут броды

Растерянные пешеходы,

Автомобиль орет взасос,

Солдат понурые шинели

Мчит переполненный трамвай;

Слышны мотоциклеток трели,

И басом с козел: «Не зевай!»

У сквера митинг. Два солдата

Стращают дачника царем.

Он говорит: «Былым огнем

Студенчества душа богата.

Царя я не хочу, но все ж

Несносен большевизма еж».

В толпе стесненной и пугливой

С огнями красными знамен

Под звуки марша горделиво

Идет ударный батальон.

Спокойны, тихи и невзрачны

Ряды неутомимых лиц…

То смерти недалекой злачный

Посев неведомых гробниц…

Самоотверженной лавины

Дрожит невольная слеза

И всюду вслед стальной щетине

Добреют жесткие глаза…

Рыдай, Петровская столица,

Ударов новых трепещи,

Но в их угрозе, как орлица,

Воскрылий бешенных ищи!

Сама себе служи наградой,

Коня вздыбляя высоко,

И вырви с болью, как с отрадой,

Стрелы отравленной древко![53]

Грандиозная по масштаба и опустошительная по последствиям Первая мировая война долгие годы влияла на экономические и социальные процессы развития стран — ее участников. Дестабилизация и разруха охватили мир. Во многих странах и после войны продолжали свирепствовать тяжелые болезни. Тиф и холера, например, стали обычным явлением для России послевоенного периода.

Приведу свидетельства очевидца событий, старейшего преподавателя физического факультета Саратовского государственного университета, с которым мы тепло общались, несмотря на значительную разницу в возрасте (вели занятия по физпрактикуму в параллельных группах) — Сергея Афанасьевича Суслова.

Сергей Афанасьевич был удивительно добрый и умный человек, я всегда его вспоминаю, как одного из своих главных учителей. У него было много всяких интересных историй из послереволюционного периода. Одна из них, как он, идя на занятия в университет, умудрился прямо на улице принять роды у молодой женщины, которая, не дождавшись акушера, ловила пролетку. У Сергея Афанасьевича был тогда единственный пиджак, он его вынужден был подстелить под эту женщину, и прямо на пиджаке принял роды. Когда он рассказывал эту историю, у него всегда спрашивали — вернули ли ему пиджак? Увы — пиджак ему не вернули, так как он из скромности даже не навестил мать с младенцем.

Еще одна отнюдь не забавная история заключалась в следующем. В 20-е годы прошлого века в Саратове, как и в других городах России свирепствовала холера. Санитарные отряды курсировали по улицам и собирали в домах и прямо на тротуарах умерших от холеры людей. Тела отправляли в больничные морги и на следующий день хоронили в общих могилах. Подводы с гробами довольно часто направлялись из больницы на Воскресенское кладбище мимо одного из корпусов университета по улице Астраханской. Гробы заколачивались наспех двумя гвоздями. Каково же было удивление очевидцев, спешащих в университетские аудитории, когда крышка одного из гробов с треском поднялась, и из него, пошатываясь, поднялся небритый мужчина средних лет. Как выяснилось позже, он перебрал лишнего в компании, и по пути домой заснул на улице мертвецким сном. Этому человеку сильно повезло, что он успел проснуться в нескольких кварталах от городского кладбища. При виде этого «чуда» стали молиться даже атеисты — воинствующие безбожники. Думается, что такое было бы невозможно, если бы у страны были те самые «двадцать лет передышки», о которых так мечтал, и которые просил П.А. Столыпин.

Если попытаться оценить итоги Первой мировой войны на хронологической шкале основных исторических периодов развития России как великого государства, то в этом нам может помочь интересное фундаментальное исследование российских ученых Б.Н. Кузыка, А.И. Агеева, О.В. Доброчеева, Б.В. Куроедова и Б.А. Мясоедова, которые ввели оригинальную методику оценки исторических периодов развития России в относительных единицах измерения и оценили эти параметры на всем историческом пути нашего государства. Ими же были выявлены исторические циклы развития России. В соответствии с материалами исследований ученых, интегральный показатель мощи Российского государства за все время его развития имел один из самых низких уровней по итогам Первой мировой войны и Брестского мира. Из максимально возможной величины этого показателя в условные 10 единиц, период Первой мировой войны с унизительным Брестским миром составлял примерно 2,5 единицы. Ниже уровень этого интегрального показателя был только в далеком от нас периоде Ордынского ига, когда он соответствовал примерно Пой единице. Максимальный уровень интегрального показателя мощи Российского государства в 9,5 единиц был достигнут в период победы в Великой Отечественной войне[54].

Такие оценки и выводы современников, а также последующих исследователей этого грандиозного исторического феномена, которым является Первая мировая война, имеются в настоящее время.

И наконец, с нашей точки зрения, часто упускается еще один существенный вывод. Он состоит в том, Первая мировая война, как бы закончившись, не закончилась на самом деле. Она стала платформой, отправной точкой и первой ступенью подготовки еще более мощной и разрушительной мировой войны, которая в исторических скрижалях человечества имеет второй номер. Хотелось бы, чтобы ряд этих порядковых чисел — обозначающих мировые войны так и замер на втором пункте, а интегральный показатель мощи Российского государства, напротив, рос и в перспективе достиг максимального значения.

Упущенные возможности

На основе базиса, созданного деятельностью Сергея Юльевича Витте, прежде всего его знаменитой денежной реформы, и укрепившейся денежной и финансовой системы России, в самый пик третьего технико-экономического уклада Премьер-министр России Петр Аркадьевич Столыпин начал свои масштабные преобразования (Рис. 15).

Результаты столыпинских реформ не заставили себя долго ждать. Начальные результаты реформ были впечатляющими. С 1904 по 1913 гг. прирост промышленного производства составил 88 %., в период с 1906 по 1913 гг. в десять раз возросли государственные расходы на образование. Резко увеличился доход от сельского хозяйства. В 1910 г. экспорт пшеницы составил 36,4 % от мирового уровня. Зерновой экспорт России в 1912 г. почти на 30 % превышал сумму соответствующих показателей наиболее значимых мировых экспортеров зерна — США, Канады и Аргентины. В 1913 г. доход от сельского хозяйства России составил 52,6 % от общего валового дохода. Причем половина товарного хлеба производилась во вновь созданных частных хозяйствах, численность крестьян в которых составляла только около 30 % от общего количества крестьян.

Высокоразвитая частная собственность в сельском хозяйстве, система капиталистических отношений, крупное промышленное производство были необходимы России столетие назад. Отсюда видны параллели периода столыпинских реформ и текущего момента развития экономики. П.А. Столыпину удалось многого добиться. Достаточно высокие показатели экономического развития, которые Россия имела после его безвременной трагической смерти в 1911 г., во многом обусловлены его деятельностью, колоссальными усилиями духа и затратами физических сил. Ведущие экономисты России отмечали значительный подъем российской экономики, произошедший во время преобразований Столыпина. Например, Н.Д. Кондратьев, на основе фактического материала, отмечал устойчивость поставок и даже повышение роли России в экспорте хлеба в период динамического развития ее экономики перед первой мировой войной. Он приводил данные, согласно которым, с 1908 по 1912 гг. доля России в хлебном экспорте составляла 40,6 % и намного превышала долю каждой из других стран[55]. Доля мирового экспорта зерна Аргентины, находящейся на втором месте, составляла 12,3; Соединенных Штатов — 9,6; Румынии — 9,5; Ост-Индии — 4,1; Канады — 3,9; Австралии — 3,3 %. До Первой мировой войны российские, и в частности, саратовские сорта твердой пшеницы были лучшие в мире. Муку, произведенную в Саратовской губернии с товарной маркой «Голубое клеймо» для приготовления спагетти и других сортов «пасты» (макарон и другой аналогичной продукции) закупала Италия. Заказы постоянно росли, эта отрасль в Саратовской губернии просто процветала.

Но, с другой стороны, Н.Д. Кондратьев не идеализировал положение России в мировом сельскохозяйственном производстве, показывая недостаточный уровень развития производительных сил и в этой области. Приводя данные об уровне национального дохода в сельском хозяйстве на душу населения в некоторых странах в предвоенные годы, ученый отмечал, что в России этот доход выражался в количестве 50 рублей, в Германии — 155, в Англии — 190, в Соединенных Штатах — 260 руб[56].К сожалению, за последние 100 лет, если сравнивать уровни производительности труда в Российской Федерации и США, это соотношение практически не изменилось.

П.А. Столыпин понимал, что масштабные преобразования в сельскохозяйственной области невозможны без мощной промышленности, опирающейся на новые материалы, технику, технологию и другие средства производства. Главными задачами преобразований Столыпина были просвещение крестьян и увеличение рентабельности их хозяйств через введение отношений частной собственности, использование искусственных удобрений, улучшенных сельскохозяйственных орудий, многопольных севооборотов и мелиорации. При этом всячески поощрялись различные формы кооперации. В этой сфере хозяйственной жизни взгляды П.А. Столыпина были близки к теоретическим взглядам выдающегося русского экономиста М.И. Туган-Барановского.

Однако и в области промышленного производства, в определении движущих сил его развития, их мнения также часто совпадали. Известно, с каким вниманием П.А. Столыпин относился к российскому промышленному производству. Он неоднократно посещал заводы, верфи, фабрики, оказывал помощь в поставке станков и новейшего оборудования для современных для того времени производственных участков. Аналогичные взгляды на роль промышленности («фабрики») в решении ключевых проблем развития народного хозяйства также имел Михаил Иванович Туган-Барановский.

В этом отношении заслуживает внимания следующий факт. Когда автором данной книги, высокая оценка научного творчества М.И. Туган-Барановского по проблемам цикличности была высказана его родственнице (к сожалению, ныне почившей) Айше Туган-Барановской — супруге его сына Михаила Михайловича, то она, ссылаясь на мнение самого Михаила Ивановича, выразила, на первый взгляд, парадоксальную мысль. Она отмечала: «Большинство ученых и читателей на передний план выдвигают работы по циклическому развитию производства, однако сам М.И. Туган-Барановский своей лучшей и наиболее значимой работой считал книгу „Русская фабрика…“, впервые вышедшею в 1898 г., которую он оценивал как лучшее свое произведением и, по научной значимости, ставил даже выше работ, посвященных промышленным циклам в Англии.». Айше Туган-Барановская просила автора донести это мнение Михаила Ивановича до широкого круга его читателей, что мы и делаем.

Считая, что проблемы развития современных капиталистических отношений, кооперации в сельском хозяйстве, современного крупного машинного производства в промышленности достаточно сложны и многогранны и требуют пристального внимания и немедленного решения, в своем произведении «Русская фабрика в прошлом и настоящем» М.И. Туган-Барановский писал: «…в новейшее время, как и при возникновении нашей фабричной промышленности при Петре I, русское правительство, поощряя рост фабричного производства, руководилось, главным образом, так называемыми „государственными“ соображениями, т. е. стремлением увеличить платежные силы населения для пополнения государственного казначейства. Рост производительных сил есть единственно возможная опора политического могущества»[57].

Если внимательно проанализировать этот труд замечательного российского ученого, то становится ясно, что по тщательности научного подхода, использованию широкого массива статистического материала, глубине и всесторонности анализа эта книга находится в одном ряду с великими произведениями выдающихся мыслителей XIX–XX вв. Ключевой элемент работы состоит в определении роли различных инновационных факторов вплоть до крупного машинного производства, а также исследовании влияния этих факторов на социальную среду, на жизнь всего населения России. В конечном итоге эти факторы определяют и циклическое развитие промышленности и всей хозяйственной деятельности. Во многом в этом отношении взгляды М.И. Туган-Барановского созвучны подходам П.А. Столыпина в его выдающихся преобразованиях.

Развивая свои теоретические взгляды, М.И. Туган-Барановский тесно увязывал проблемы экономических преобразований с их позитивной для общества и отдельных людей социальной направленностью. Экономика характеризуется им как экономика организованного, образованного и ответственного общества. Труд должен получать достойное вознаграждение, пьянство и другие асоциальные явления подлежат ограничению — прежде всего, мерами экономического характера, т. е. созданием достойных условий труда, реальным сокращением рабочего времени, оказанием помощи больным и остро нуждающимся.

Отсюда видно, что выдающийся ученый М.И. Туган-Барановский и блестящий политик П.А. Столыпин мыслили и реализовывали свои взгляды в одном, позитивном для России, направлении. Неважно, что они не вели прямой полемики, важно, что они верой и правдой служили России в один и тот же период великих преобразований. Возможно, если верить Р. Киплингу, такие противоположности как «Восток и Запад никогда не сходятся». Но в данном конкретном случае патриотизм и любовь к Родине во многом сблизили взгляды таких разных людей, с различными, иногда прямо противоположными, идеологическими позициями.

Основной заслугой П.А. Столыпина при проведении реформаторских преобразований явились меры по «отрыву» крестьян от патриархальной общины, ускоренное формирование частно-капиталистических отношений в консервативной крестьянской среде. Одновременно, в ходе реформ большие массы крестьян переселились в восточную часть российского государства, что привело к подъему хозяйственной деятельности в отдаленных от центра областях страны.

Громадной заслугой П.А. Столыпина, на значение которой обычно обращается мало внимания, является вовлечение крестьян в сферу банковских и финансово-кредитных отношений. В первую очередь это происходило путем предоставления кредитов Крестьянским банком. Василий Александрович Чаянов, сын Александра Васильевича Чаянова, с которым, благодаря счастливому стечению обстоятельств, автору книги доводилось неоднократно общаться, считал, что Александр Васильевич особо отмечал это обстоятельство и ставил его в заслугу П.А. Столыпину. В частности он писал: «Столыпинская аграрная реформа крестьянского надельного землевладения (законы 1906, 1907, 1911 гг.) названная по имени П.А. Столыпина, разрешила выходить из крестьянской общины на хутора и отруба, укрепила Крестьянский банк, вводила принудительное землеустройство, поощряла переселение на малообжитые места и др. А.В. Чаянов поддерживал укрепление Крестьянского банка (впоследствии называемого Народным), не был согласен с идеей свободной продажи земли и создания капиталистических товарных сельских хозяйств с использованием наемного труда»[58].

Становление отношений частной собственности в консервативной крестьянской среде, совершенствование сельскохозяйственного производства на научной основе и с использованием новейшего оборудования, переселение трех миллионов тружеников в восточные части страны, приобщение крестьян к банковской, кредитной и финансовой областям хозяйственной деятельности, попытка слома общинного уклада в Российской империи — это те элементы, которые составляют основу крестьянской реформы.

П.А. Столыпин считал, что все население России в результате проведения реформ должно почувствовать улучшение своего экономического положения, государство должно приобрести мощный и устойчивый вектор развития, без катаклизмов и потрясений. Для этого Петр Аркадьевич просил всего «двадцать лет покоя внутреннего и внешнего», то есть небольшой в историческом аспекте промежуток времени для реализации задуманного преобразования великой страны.

Реформы, суть которых — преобразование сельскохозяйственных отношений, не были завершены, но они дали большой импульс к созданию базы современных рыночных преобразований. Особенно велико значение столыпинских реформ для аграрной сферы народного хозяйства Российской Федерации.

П.А. Столыпин искал подходы к проведению реформ, им были сформированы новые управленческие структуры, в западных губерниях было создано земство. При Столыпине эффективно заработали законодательные собрания, были внесены изменения в закон о выборе депутатов в Государственную Думу.

В целом власть приобрела более современный облик, развивались демократические формы управления, укреплялись и совершенствовались экономически целесообразные формы ренты.

В то же время Столыпин заботился об укреплении вертикали государственной власти, жестко и решительно подавлял экстремистские выступления. Он стремился к тому, чтобы преобразования осознали и оценили все слои и сословия Российской империи, чтобы они проводились гласно, высокообразованными специалистами и чиновниками, чтобы при проведении реформ использовался передовой опыт фермерских хозяйств США и высокая организационная культура западных хозяйствующих субъектов.

С методологических позиций системного подхода к управлению П.А. Столыпин стремился учитывать особенности состояния конкретной экономики и социально-экономической ситуации. П.А. Столыпиным совместно с единомышленниками была построена модель, включающая информационные методы, разработанные на основе систем оценки политики, финансов, экономического состояния сельского хозяйства и промышленности России.

Ответственными за проведение реформ чиновниками собиралась достоверная статистическая информация, осуществлялась постоянная оценка эффективности проводимых мероприятий. Анализ комплекса реформ был многосторонним, глубоким и обстоятельным. Результаты реформ периодически обсуждались на различных уровнях законодательной и исполнительной власти. Это позволило спрогнозировать возможные результаты принимаемых решений, корректировать некоторые направления их реализации, определить выбор наиболее эффективной стратегии управления в непростых условиях жизни российского общества того времени.

Возможно, интуитивно П.А. Столыпин понимал, что в хозяйственном развитии накатывается волна следующего уклада, поэтому у него нет времени отодвигать реформы. Ситуация требует проведения немедленных законодательных и организационно-управленческих действий, и он их решительно и смело начинает. При этом достигается вполне весомый результат, который мог бы быть еще более значимым, если бы не его безвременная кончина. П.А. Столыпин всегда действует быстро, четко и эффективно. Его сын Аркадий Петрович Столыпин в своем исследовании отмечал: «Уже за первые пять с половиной месяцев своего пребывания у власти. П.А. достиг в делах успокоения страны заметных результатов. Одновременно подготовлялся ряд важных законопроектов, подлежащих рассмотрению Законодательных Палат. Самые спешные меры были проведены на основании ст.87 Основных Законов.

К таковым Высочайший рескрипт от 1-го Января 1907 г. относит: предоставление нуждающимся крестьянам свободных казенных земель в Европейской России, а также удельных и кабинета Его Величества; разрешение продажи крестьянам участков из состава имений заповедных, майоратных, ленных и подуховных; понижение платежей по ссудам Крестьянского банка; облегчение выхода отдельных крестьян из общины; открытие для лиц сельского состояния нового вида кредита под залог надельных земель в Крестьянском банке; уравнение крестьян в правах с прочими сословиями»[59].

Отсюда видно, какое серьезное значение придавал П.А. Столыпин высокому темпу проведения реформаторских преобразований, порядку, воле и жесткости управленческой поддержки в их реализации. Столыпинские реформы имеют большое теоретическое и методологическое значение для современных процессов и явлений преобразования сложных социально-экономических систем. По ряду направлений они не потеряли и практической актуальности для нынешней современной экономики.

Своевременное разрешение экономических противоречий научно-технического прогресса определяет повышение эффективности производства, экономию общественного времени при разработке и применении новейшей техники, технологии и материалов. Этот методологический подход активно использовался П.А. Столыпиным. Без инноваций он не мыслил победы в жесткой конкурентной борьбе, в том числе, и в военном столкновении.

При П.А. Столыпине правительство стало уделять значительное внимание поддержке различных социальных проектов того времени. Грандиозными и масштабными выглядели мероприятия по подготовке празднования столетия Отечественной войны с Наполеоном, трехсотлетия со дня основания династии Романовых. Эта подготовка проводилась с использованием мощных пропагандистских рычагов. В частности, для создания условий патриотического воспитания населения широко привлекалась национальная, региональная и местная печать. В это же время правительство организовало поддержку общественных организаций, борющихся за здоровый образ жизни. Особое внимание уделялось борьбе со старинной русской бедой — пьянством. В результате этого, именно в период деятельности П.А. Столыпина на посту Премьер-министра, к 1 января 1911 г. число обществ трезвости в стране достигло своего максимального значения и составило 1873 организации.

Большинство ученых и специалистов, оценивающих преобразования П.А. Столыпина, оппонируют ему в мягкой форме. Однако имеются примеры жестких дискуссий и даже попытки преуменьшить значение фигуры П.А. Столыпина для российской истории. Вызывает сожаление тот факт, что подобные попытки иногда исходили или исходят от достойных людей, патриотов своей родины.

Например, бывший незадолго до П.А. Столыпина Премьер-министром С.Ю. Витте утверждал, что реформы по облегчению положения крестьян и созданию новых экономических отношений в сельском хозяйстве были подготовлены его правительством при его (Витте С.Ю.) личном участии. В частности он отмечал: «…уже в середине апреля был приготовлен в Государственную думу целый ряд законопроектов по различным отраслям государственного управления и была разработана подробнейшая программа крестьянского преобразования, изложенная в виде вопросов. Этот труд послужил Столыпину для составления закона 9 ноября о крестьянском преобразовании с внесением в него, к сожалению, принудительного уничтожения общины для создания полу — если не совсем — бесправных крестьян — частных собственников»[60].

Однако, если, в какой-то мере, предварительные работы были действительно проведены кабинетом Витте, но это совсем не умаляет заслуг Столыпина. Как видим, он пошел дальше, более глубоко поняв необходимость развития современных капиталистических отношений собственности и масштабных инновационных преобразований народного хозяйства страны. К сожалению эти выдающиеся государственные деятели не находили возможности совместной работы на благо горячо любимой ими Родины. Следует, например, отметить, что в своих мемуарах Витте упоминает имя Столыпина около 60 раз, и только в двух случаях из них его оценки не носят явно негативного характера.

Документальным подтверждением того, что стратегия реформ была задумана П.А. Столыпиным значительно ранее его назначения на должность премьер-министра, и независимо от аналогичных планов его предшественников, являются следующие обстоятельства. Документы говорят о том, что уже в Саратове Столыпиным в период его губернаторства были сформулированы основные положения, которые затем легли в фундамент его аграрной реформы. Так еще в 1904 г. Столыпин писал царю, характеризуя положение саратовского крестьянства: «Жажда земли, аграрные беспорядки сами по себе указывают на те меры, которые могут вывести крестьянское население из настоящего ненормального положения. Единственным противовесом общинному началу является единоличная собственность»[61].

Отсюда видно, что реформаторский дух в переломный для страны момент был присущ обеим замечательным историческим фигурам. Однако они никогда не стремились понять друг друга, и всегда были в натянутых, недоброжелательных отношениях. Такое взаимное недопонимание и ревностное отношение друг к другу неординарных, выдающихся личностей можно встретить на всем многовековом промежутке развития России. Хотя в некоторых случаях, даже в оценках непосредственных конкурентов П.А. Столыпина в сфере государственной службы, можно найти другие — позитивные примеры.

С другой, чисто экономической стороны подвергал критике реформы Столыпина выдающийся русский экономист Н.Д. Кондратьев. Он считал, что форма землепользования зависит от местных условий. Отметим, что этот постулат Н.Д. Кондратьева примыкает к позиции А.В. Чаянова, который утверждал о необходимости повсеместного использования в сельском хозяйстве России метода дифференцированных оптимумов, то есть обязательного учета характера земли и угодий и дифференцированного подхода к ним в процессе хозяйственной деятельности. Разница в их позициях заключалась в преимущественно технологическом, географическом и предметно-материальном подходе к земле у А.В. Чаянова, и дифференциации общественных отношений собственности на землю у Н.Д. Кондратьева. Н.Д. Кондратьев считал, что там, где удобнее личная, подворная или даже хуторская форма землепользования, она должна быть допущена; там, где выгоднее и удобнее общинный строй жизни, община должна быть признана; там, где группа лиц пожелает не только сообща пользоваться землей, но и сообща обрабатывать ее, может быть образована артель; определение формы землепользования — это вопрос местный. Разъясняя свою позицию по отношению реформ, Н.Д. Кондратьев писал: «…формы землепользования нельзя предписать вопреки местным условиям. Ошибка знаменитого указа Столыпина 9 ноября 1906 г. и закона 14 июля 1910 г. состоит в том, что Столыпин хотел насильно разрушить общину. Этого делать не следовало. Там, где община уже отжила свой век, как на западе и юго-западе России, она умерла независимо от Столыпина. Там же, где она жива и нужна народу, ее не удалось разрушить и смелому министру старого режима»[62].

Думается, что в данном случае Н.Д. Кондратьев и большое количество других ученых, приводящие подобные аргументы вплоть до сегодняшнего времени, видят противоречие там, где реально оно отсутствует. Имеются только методологические и тактические различия в их подходах. П.А. Столыпин ясно видел, что община в массе своей тормозит экономическое развитие земледелия, а значит, и всего государства в целом. Поэтому он разрабатывал инструменты, позволяющие ускорить решение данной назревшей проблемы, не откладывая ее решение на отдаленную перспективу.

История не знает сослагательного наклонения, и поэтому невозможно ответить однозначно на вопрос — что было бы, если бы жизнь великого деятеля России не оборвалась столь трагично и внезапно? Исторический процесс объективен, но в каждый момент времени он субъективируется, и конкретные личности существенным образом влияют на его ход и течение соответствующих процессов. Поэтому в современных исследованиях необходимо не только определять варианты упущенных ранее трендов возможного развития России, но и находить пути наиболее эффективного развития современной социально-экономической системы Российской Федерации в соотнесении с многогранной работой Столыпина в контексте его реформаторской деятельности. Особую актуальность эта задача приобретает в переходе к новейшим формам функционирования современной экономии, включая все ее составляющие и процессы[63].

Они касались не только сельского хозяйства, но также сферы промышленного производства и военного строительства. Например, в основной инновационной составляющей того периода времени наблюдается активное использование электродвигателей на заводах в транспортной и хозяйственной структуре.

В Армии и Флоте также повсеместно внедряются инновации.

В частности, электродвигатели начинают применяться на кораблях и подводных лодках, в торпедах, в устройствах управления механическими системами, и прочих сферах обеспечения военной техники.

При П.А. Столыпине в довоенный период начинаются и успешно проходят эксперименты по созданию автоматического оружия, впервые в мире создаются приспособления для дистанционного (из-за укрытия) ведения боя, при этом используются сложные механические и оптические устройства. В это время разрабатываются, и впоследствии, широко используются в Первой мировой войне, глубинные бомбы, антенные и неконтактные мины, гидроакустические приборы и другие образцы сложной техники. Большое внимание уделяется военной разведке и контрразведке. Фактически контрразведка впервые создается как многофункциональный, высокоэффективный и современный для того периода времени структурный элемент вооруженных сил Российской империи.

Деятельность П.А. Столыпина проходила в границах ярко выраженного, преимущественно промышленного третьего технико-экономического уклада[64]. В это время технологическими лидерами в мире являлись: Германия, США, Великобритания, Франция, Бельгия, Швейцария и Нидерланды. Уверено и динамично к ним приближались развитые страны, к которым в то время относились: Италия, Дания, Австро-Венгрия, Канада, Япония, Испания, Россия и Швеция. Ядром этого уклада были агротехническое и тяжелое машиностроение, производство и прокат стали, неорганическая химия и переход на электроэнергию с развитием строительства линий электропередач. Ключевыми факторами инноваций являлись электродвигатели и их использование в различных сферах хозяйственной и военной деятельности, сталь, другие металлы и их сплавы.

В начале двадцатого века начинает формироваться новый — четвертый технико-экономический уклад. В его рамках активно развиваются: кораблестроение, в том числе, впервые строятся подводные лодки; органическая химия; производство и разработка нефти; цветная металлургия и автодорожное строительство.

Большое внимание Петр Аркадьевич уделял развитию промышленности, построению современной боеспособной армии, повышению мощи и маневренности Российского Флота. О том, какую большую заботу проявлял П.А. Столыпин об Армии и Флоте страны свидетельствует его многогранная деятельность в этой области. Строились и постепенно вводились в строй дредноуты, линкоры, легкие крейсеры, эсминцы, вспомогательные корабли и подводные лодки. Программа перевооружения флота планировалась к завершению в 1917 г.[65]

По его решению, после неудачной Русско-Японской войны, большое внимание стало уделяться транспортной инфраструктуре, модернизировались артиллерийское и стрелковое вооружение, авиация и бронетехника, строились новые скоростные, хорошо защищенные и вооруженные корабли, широкое распространение получили инновации во флоте. При нем маскировочным мероприятия стало уделяться серьезное внимание, полевая армейская форма стала окрашиваться в маскировочные цвета — цвета «хаки». Для лыжников стали использоваться халаты и комбинезоны белого цвета, что маскировало передвижение бойцов в зимних условиях.

В первую очередь, стал активно развиваться подводный флот. Как самостоятельный вид вооруженных сил, подводный флот сформировался именно при П.А. Столыпине. Приведем материалы исследований, содержащиеся в работах ученых и специалистов по военной истории и истории флота и связанные с новейшим оружием начала двадцатого века — подводными лодками[66].

Таблица 7

Количество подводных лодок в боевом составе флотов в начале XX в.

Из таблицы видно, что в 1903 г. подводные лодки, как эффективное оружие скрытого ведения боевых действий, в составе флота в мире имели только три державы — Франция, Англия и США. Но уже в 1906 г. Россия совершает рывок в судостроении субмарин и входит в тройку мировых лидеров в этой области вооружений.

В 1914 г., в год начала Первой мировой войны в России к боевому использованию были готовы уже 27 подводных лодок. Причем с 1906 г., то есть года вступления П.А. Столыпина в должность Премьер-министра, количество офицеров-подводников постепенно растет, достигая максимума в период военных действий, уже после трагической гибели Столыпина.

В дальнейшем, уже во время Второй мировой войны ход событий показал насколько велика роль подводного флота для стратегического превосходства вооруженных сил на пространствах глобального театра военных действий.

Таблица 8

Количество офицеров-подводников, подготовленных для подводного флота России в начале XX в.

Отметим, что Германия — главный противник России в Первой мировой войне, в 1905 г. не имела подводных лодок совсем, и только в результате процесса милитаризации кайзеровской Германской империи в 1914 г. в состав немецкого флота были спешно введены 28 субмарин[67].

В своем экономическом развитии Россия в ходе проведения столыпинских реформ сделала резкий рывок вперед и должна была занять лидирующие позиции в мире. Это касалось и военного перевооружения армии и флота[68].

Если в 1906 г. в России было построено 20 подводных лодок, то к началу Первой мировой войны в составе флота их находилось 27 единиц. В это же время было подготовлено 65 офицеров подводников с высочайшим уровнем военно-морской квалификации. Из этих данных видно, что при Столыпине были заложены хорошие основы для эффективного ведения военных действий. Строились и постепенно вводились в строй дредноуты, линкоры, легкие крейсеры, эсминцы, вспомогательные корабли и подводные лодки. Программа перевооружения флота планировалась к завершению в 1917 г.

В своем экономическом развитии Россия в ходе проведения столыпинских реформ сделала резкий рывок вперед и должна была занять лидирующие позиции в мире.

Генералы, офицеры, унтер-офицеры и солдаты, воспитанные в ходе проведения столыпинских реформ, обладали высокой стойкостью, силой духа и большим патриотическим настроем.

Очередное покушение на жизнь П.А. Столыпина в 1911 г. оказалось роковым, и реформы потеряли вектор и темп развития, а в ряде направлений были свернуты. В связи с необходимостью дальнейшего реформирования экономики особо остро встает проблема переосмысления деятельности П.А. Столыпина, выяснения соотношения принесенной им пользы отечеству и сферы упущенных возможностей, которые по разным причинам объективного и субъективного характера были не реализованы обществом вплоть до настоящего времени. Выяснив, отчего и каким образом это произошло, легче будет не повторять ошибок прошлого, и находить ориентиры стабильного устойчивого развития России в будущем.

Переход к новейшей экономике должен осуществляться с учетом специфики конкретной страны. Выявление специфики в решении конкретных управленческих ситуаций — один из главных методологических приемов П.А. Столыпина. В реформировании должны когерентно принимать участие все ветви власти, функционирующие в стране и ее регионах.

Проведению успешных реформ предшествует масштабное стратегическое планирование и глубокое (в рамках длинной кондратьевской волны) прогнозирование на основе форсайта (прогноза с социально обоснованными целями-ориентирами). Ключевые положения реформ необходимо обсудить в обществе, добиваясь широкой поддержки основных социальных групп. Управленческое ядро реформаторских преобразований должно представлять команду единомышленников и, кроме, непосредственно организаторов и управленцев разных уровней иерархии, включать ученых и специалистов. Очень важны инновационный аспект реформ и их информационное обеспечение.

При реформировании не должны нарушаться принципы гармонизации институтов и отдельных социальных групп общества. Реформы должны проводиться в расчетный интервал времени, по возможности быстро и с большим организационным напором. Реформы могут быть проведены успешно только в образованном, гармонично развивающемся обществе.

Система образования фактически является «генофондом нации», и поэтому она ни в коем случае не должна пострадать в ходе проведения масштабных реформ. Любое реформирование может быть успешно проведено только на комплексной системной основе с учетом предшествующего исторического опыта, традиций и менталитета народа, уважения его верований, традиций и вековой культуры.

Опыт экономических реформ П.А. Столыпина свидетельствует о следующем. Каждому этапу экономических реформ должен соответствовать комплекс наиболее эффективных управленческих решений, проводимый в жизнь оптимальным для данного периода управленческим аппаратом. Это же относится и к фазам циклических колебаний в экономике. Оптимальность управленческого аппарата подразумевает следующие черты: относительную дешевизну для общества, гибкость, компактность, надежность, стабильность, компетентность, способность выражать интересы основной массы граждан. Кроме того, для достижения требуемой эффективности, управленческие решения должны подкрепляться качественным набором соответствующих ресурсов: человеческих, материальных и информационных. В этом состоит один из главных выводов реформ Петра Аркадьевича Столыпина.

История не знает сослагательного наклонения, и поэтому невозможно ответить однозначно на вопрос — что было бы, если бы жизнь великого деятеля России не оборвалась столь трагично и внезапно? Исторический процесс объективен, но в каждый момент времени он субъективируется, и конкретные личности существенным образом влияют на его ход и течение соответствующих процессов. Поэтому в современных исследованиях необходимо не только определять варианты упущенных ранее трендов возможного развития России, но и находить пути наиболее эффективного развития современной социально-экономической системы Российской Федерации в соотнесении с многогранной работой Столыпина в контексте его реформаторской деятельности. Особую актуальность эта задача приобретает в переходе к новейшим формам функционирования современной экономии, включая все ее составляющие и процессы[69].

После проведения столыпинских реформ прошло около ста лет. С некоторыми ограничениями реформы П.А. Столыпина продолжались и после его гибели в 1911 г., вплоть до большевистского переворота. Не его вина, что реформы были реализованы лишь частично. Сегодня перед экономикой страны также стоят не менее масштабные задачи.

Переход к новейшей экономике должен осуществляться с учетом специфики конкретной страны. Выявление специфики в решении конкретных управленческих ситуаций — один из главных методологических приемов П.А. Столыпина.

Любое реформирование может быть успешно проведено только на комплексной системной основе с учетом предшествующего исторического опыта, традиций и менталитета народа, уважения его верований, традиций и вековой культуры.

Весьма важной является идея использования опыта проведения столыпинских реформ в современных условиях. При этом должен быть создан и активизирован механизм адаптации всех составляющих управления к динамическим процессам, происходящим в экономической системе, в том числе к циклическим колебаниям.

Автору известны и другие мнения по поводу преобразований П.А. Столыпина. Например, ему в вину, некоторые исследователи ставят жесткие меры по ограничению терроризма, обществу часто навязываются пресловутые проблемы «столыпинских галстуков» и «столыпинских вагонов», имеются и другие негативные суждения. Ответом на эти выпады может служить то обстоятельство, что сам Ф.И. Родичев, представитель партии Кадетов в Государственной Думе, допустивший, оскорбление П.А. Столыпина в своей речи и употребивший термин «столыпинский галстук», в последующем принес публичное извинение Премьер-министру. Кроме того, и это анализируется во многих работах, количество смертных приговоров, вынесенных «чрезвычайными судами», значительно меньше потерь от деятельности террористов, понесенных органами власти Российской империи, а также ее простыми рядовыми гражданами.

По поводу «столыпинских вагонов», по мнению автора, самую резкую и аргументированную отповедь недоброжелателям П.А. Столыпина дал А.И. Солженицын, позиция которого, по этой проблеме, хорошо известна и не требует дополнительной аргументации. Вызывает недоумение позиция некоторых авторов, которые практически полностью отрицают позитивную роль П.А. Столыпина в истории Российского государства. Однако их позиция также требует осмысления и изучения, так как именно в соревновании мнений рождается истина.

После проведения столыпинских реформ прошло немногим более ста лет. С некоторыми ограничениями реформы П.А. Столыпина продолжались после его гибели в 1911 г., и не его вина, что реформы были реализованы лишь частично. Сегодня перед экономикой страны также стоят не менее масштабные задачи.

Представляется, что опыт государственной деятельности выдающегося реформатора П.А. Столыпина заслуживает полного одобрения, постоянного изучения и, с учетом поправок на современные реалии, использования в современном процессе управления и реформирования экономики.

Герои атаки и легендарный часовой

Все без исключения защитники Осовецкой крепости действовали слаженно, проявляли себе как отличные бойцы, бесстрашные и мужественные люди. Но в их славном ряду особенно выделяются беззаветно преданные Родине — подпоручики Котлинский и Стржеминский, которые непосредственно возглавили знаменитую атаку после немецкого газового штурма, которая вошла в мировую историю войн под названием «Атаки мертвецов». Сначала атаку возглавил подпоручик Котлинский. Он мужественно увлек за собой оставшихся в живых солдат 13-й роты, а также небольшой части 8-й роты Землянского полка. Их было всего немногим более 100 человек. Все они едва держались на ногах из-за сильнейшего газового отравления. В процессе этой знаменитой атаки подпоручик Котлинский пал смертью храбрых, но его мгновенно заменил еще один герой — подпоручик Стржеминский.

При исследовании подвига этих героев, их личностей и обстоятельств знаменитой атаки, автором был рассмотрен значительный массив информации из различных источников. Из всего этого массива наиболее заслуживающими внимания, по глубине анализа данных, их достоверности и обоснованности оказались работы российских ученых, опубликованные в разный период времени[70]. На их основе, обобщая их выводы, в чем — то соглашаясь, в чем — то сопоставляя различные взгляды и даже подвергая их сомнению, был написан этот раздел книги.

Впрочем, сомнению может быть подвергнуто только одно мнение, согласно которому беллетристический, пафосный термин «Атака мертвецов», ставший привычным термином в мировой историографии, был впервые предложен в работах профессора Хмелькова, и именно ему, по вей видимости, принадлежит авторство этого устойчивого выражения[71]. По нашему мнению, это авторство в настоящее время не может быть твердо установлено. В ряде случаев считается, что этот термин впервые в литературный оборот ввел один из российских военных корреспондентов. Другие считают, что этот термин появился из рассказов немецких солдат, побывавших в деле, и сравнивших наших атакующих воинов с «мертвецами, вставшими из гроба», и, наконец, некоторые исследователи считают, что это выражение принадлежит кому — то из русских военных спецов того времени, или даже ученых-историографов. Представляется, что совершенно не важно — кому конкретно принадлежит это устойчивое выражение. Главное, что эта метафора в целом верно отражает психологическое восприятие всеми людьми бессмертного подвига наших героев. Выражение — «Атака мертвецов», наряду с названием крепости — «Осовец» стало именем нарицательным. Эти термины стоят в ассоциативном ряду знаковых величин, отражающих величие духа, смелость, мужественность русского народа, невозможность его покорения даже самым сильным агрессором.

В остальном можно полностью согласиться с материалами исследований авторов, которые последовательно и скрупулезно восстанавливали события минувших дней, талантливо и достоверно, на основе документального подтверждения их материалов, рисовали светлые, но трагические образы героев бессмертной атаки знаменитой сводной роты Землянского полка.

Долгое время большинство личных данных любимого всеми нашими соотечественниками героя — подпоручика Котлинского, были не известны. До XXI в. не было известно даже его отчество. Благодаря кропотливой работе в архивах М.Ю. Наконечного, его исследованиям, проведенным в родных для Котлинского местах, многое удалось прояснить. Приведем результаты этих исследований, за которые все мы должны быть очень благодарны Михаилу Юрьевичу Наконечному.

Владимир Карпович Котлинский родился в семье крестьян 10 июля 1894 г. в городе Острове Минской губернии, по вероисповеданию — православный (Рис. 16). После того, как семья переехала в центральную Россию, он окончил реальное училище в городе Пскове (1905–1908 гг.). Отец будущего героя — крестьянин Карп Котлинский сначала жил в деревне Веркалы, Игуменского уезда, Минской губернии, затем переехал в город Остров, той же губернии.

Перед самой войной, подобно многим юнкерам того времени, в 1914 г. он закончил Императорское военно-топографическое училище. Сначала Владимир проходил службу по специальности в составе корпуса военных топографов. После этого, в связи с необходимостью доукомплектования пехотных полков, он был откомандирован в 226-й Землянский полк. Эта армейская часть была одним из полков 57-й пехотной дивизии Русской Императорской армии. Эта славная дивизия с тяжелыми боями прошла всю компанию начальной фазы Первой мировой войны. В звании подпоручика Владимир Карпович Котлинский командовал 13-й ротой Землянского полка. В этой роте была значительная часть новобранцев, призванных на службу в Воронежской губернии.

Во время немецкого газового штурма, также как весь личный состав 13-й роты и других подразделений гарнизона крепости, он был отравлен ядовитыми газами, однако командование ротой не оставил. Подпоручик Котлинский, вместе с оставшимися в живых солдатами и офицерами, остался в строю. После небольшой передышки, оказания посильной помощи медперсоналом госпиталя, и получения приказа от коменданта, подпоручик Котлинский возглавил знаменитую «Атаку мертвецов». Во главе сводной роты он мужественно атаковал превосходящие силы противника. Находясь под непрерывным огнем вражеской артиллерии, в облаках до конца не рассеявшихся ядовитых газов, сводная рота опрокинула превосходящие силы противника, заставила немецкие части ландвера прижаться к проволочным заграждениям. По свидетельству очевидцев, рота, доведя дело до штыкового удара, обратила эшелонированные немецкие цепи в паническое бегство по всему фронту предкрепостной позиции.

Местность в районе атаки была сильно пересечена, изрыта воронками от снарядов, неудобна для продвижения войск. Траншеи, развалины старых блиндажей, окопов и других укрытий, местами заболоченные, представляли собой глубокие ямы с неровными краями, в которые часто проваливались люди. По всему фронту атаки лежали вывороченные с корнем деревья, торчали доски, бревна, остатки настилов и окопной обшивки, выломанные заграждения и развороченные блиндажные накаты. Но это не остановило русских солдат. Доблестная бесстрашная рота неудержимо продолжала свое воинское дело. Бойцы ожесточенно кололи, резали, стреляли, вступали в рукопашную и везде побеждали. Все ранее потерянные позиции и вооружение, были отбиты, ранее оставленные окопы заняты вновь, при этом было пленено 16 солдат немецкого ландвера.

К сожалению, на завершающем этапе этой лихой атаки подпоручик Котлинский был тяжело ранен и передал командование ротой подпоручику 2-й Осовецкой саперной роты Стржеминскому, который завершил и окончил ратное дело, славно начатое его боевым товарищем. Как выяснилось после завершения атаки, подпоручик Котлинский был смертельно ранен немецкой разрывной пулей в бок и умер к вечеру того же дня. Это трагическое событие произошло через несколько недель после его Дня рождения, когда молодому офицеру исполнился всего 21 год.

Победа наших воинов в этой немыслимой атаке была личным подвигом, каждого из них и, одновременно личным подвигом их командира. За этот подвиг, Высочайшим приказом от 26.09.16 г. подпоручик Котлинский Владимир, посмертно награжден орденом Святого Георгия 4-й степени.

Владимир Карпович Котлинский сначала был похоронен неподалеку от 3-го крепостного военного госпиталя, который находился в казематированном помещении. Впоследствии по настоятельной просьбе матери героя, тело Владимира Карповича Котлинского было перезахоронено на Псковском кладбище. Как выяснилось недавно, его брат Евгений Карпович Котлинский 1898 г. рождения, умер в 1960-е годы. Российские историографы определили примерное место захоронения семьи Котлинских. Все родственники похоронены на старом Псковском кладбище, в районе церкви Жен Мироносиц. В этом месте в период Первой мировой войны хоронили нижних чинов и офицеров. К сожалению, после Великой Отечественной войны могилы военнослужащих царской армии были снесены. На их месте была поставлена стела погибшим героям 1941–1945 гг. Поэтому в настоящее время практически невозможно точно определить место захоронения русского героя Владимира Карповича Котлинского.

Еще одним героем знаменитой атаки был боевой товарищ Владимира Карповича Котлинского — Владислав Максимилианович Стржеминский. Именно он довел эту атаку до победного конца. Жизнь и деятельность Владислава Максимилиановича Стржеминского исследована в ряде работ историографического и искусствоведческого характера. О его значительной роли в европейском и мировом искусстве свидетельствует следующее обстоятельство. В честь Стржеминского в Польше была выпущена монета с рельефным изображением известного художника.

Сконцентрировано и точно основные биографические данные о Стржеминском приводятся в работе К.В. Купченко[72]. Владислав Максимилианович Стржеминский родился 9 (21) ноября 1893 г. в Минске (Рис. 17). Его отец — подполковник Русской императорской армии. Как это часто бывало в дворянских семьях, он также хотел видеть сына военным. Карьера императорского офицера у Владислава Максимилиановича складывалась следующим образом. В 1904 г., накануне Русско-Японской войны, Владислав был зачислен в престижный Московский кадетский корпус. Суворовский кадетский корпус территориально был гораздо ближе к месту проживания родственников, но почему-то семья решила, что Владислав должен учиться именно в Москве. По окончании кадетской учебы в 1911 г. он поступил в Николаевское военно-инженерное училище в Петербурге, которое закончил в 1914 г. с присвоением звания подпоручика. В июле этого года в саперной роте Осовецкой крепости началась недолгая, но героическая служба В.М. Стржеминского.

В момент проведения беспримерной контратаки, после немецкого газового штурма, он находился в составе знаменитой сводной роты, преимущественно составленной на основе 13-й роты Землянского полка. Подпоручик Стржеминский, так же как все участники атаки, был отравлен газами, но сам вызвался выполнить особое задание командования. Он должен был извне оценить степень разрушения предкрепостных и крепостных инженерных сооружений после немецкого массированного артобстрела и дать рекомендации по немедленному устранению наиболее значительных дефектов оборонительных позиций.

Волею обстоятельств, из-за смертельного ранения командира сводной роты подпоручика Котлинского, именно ему — подпоручику Стржеминскому судьбой было уготовано завершить славное дело великой русской атаки, которую впоследствии назовут «Атакой мертвецов».

За проявленное мужество Владислав Максимилианович Стржеминский был награжден Георгиевским оружием. Другие герои этой атаки также были отмечены высокими наградами. Воинская служба боевого офицера прервалась в мае 1916 года. Во время минометного обстрела германскими войсками русских позиций он получил тяжелые, практически не совместимые с жизнью, ранения. Однако молодой закаленный организм выдержал тяжелые испытания. Военные врачи в полевых условиях прифронтового госпиталя были вынуждены ампутировать ему правую ногу и часть левой руки. Кроме того у Стржеминского был сильно поврежден правый глаз. Для дальнейшего лечения молодой офицер был направлен в московский военный госпиталь.

В последующем героическое служение отечеству В.М. Стржеминского было отмечено высокой и особо ценимой в армейской среде наградой. Он был награжден Орденом Святого Георгия 4-й степени.

Став полным инвалидом в двадцать два года, испытывая постоянные боли, физические и моральные страдания, Стржеминский не пал духом, не утратил интереса к жизни, начал активный поиск сферы своего служения обществу в новом качестве. В этом поиске ему помогли навыки в рисовании, которым он увлекался в детские годы.

Таким образом, этой новой сферой его жизненных интересов стала живопись. В госпитале, оправляясь от тяжелых ранений и постепенно выздоравливая, Стржеминский занялся живописным искусством. В 1918 г. он поступил в Государственные Свободные художественные мастерские, и одновременно работал в коллегии по делам искусств Наркомпроса в Москве.

Переехав в Витебск, Владислав Максимилианович Стржеминский женился. Затем в 1920 г. вместе с молодой супругой переехал в Смоленск. Его жена Екатерина Николаевна Кобро, происходила из семьи немцев Поволжья. Она была сестрой милосердия госпиталя, в котором лечился ее будущий супруг. Так же как он, Екатерина Николаевна увлекалась искусством, возможно, это обстоятельство также сыграло определенную роль в их сближении.

Общаясь с Каземиром Малевичем, Стржеминский не только воспринял от него и горячо поддержал идеи супрематизма, но и развил их. Собственный вариант абстрактной живописи он назвал — унизм. Для этого направления абстракционизма характерны полотна с циклически повторяющимися, ритмическими структурами на монохромном фоне. Одной из основных целей унизма было раскрытие сложной взаимосвязи различных предметов в среде в соответствии с их пространственной определенностью.

В 1922 г. Владислав Максимилианович Стржеминский переезжает на свою историческую родину, в Польшу. Там он также занимается искусством, в основном, живописью. В сентябре 1939 г., возможно из-за начавшейся Второй мировой войны, Стржеминский переехал в небольшой город Вилейка. В этом городке до мая 1940 г. он работал преподавателем живописи в местной гимназии. В это время Стржеминский создал первый из циклов выдающихся, трогающих душу рисунков, посвященных трагическим военным событиям.

Затем в годы немецкой оккупации, используя немецкие корни жены, семья переезжает в Лодзь. Здесь в 1945 г. Стржеминский основал знаменитую художественную школу, о которой скоро стало известно во всей Европе. В этой школе он успешно творил и преподавал. За основами художественной науки в его школу тянулись многие одаренные молодые люди, не только из Польши, но из многих стран мира. Творчество В.М. Стржеминского приобрело международный аспект, его работы часто экспонировались на международных выставках, теоретические взгляды унизма стали широко известны.

В 1950 г. Владислав Максимилианович Стржеминский приказом министра культуры Польской Народной республики был отстранен от работы и преподавательской деятельности. Это оправдывалось тем, что творчество художника не укладывалось в тесные рамки соцреализма.

Стржеминский тяжело переживал эти гонения и непонимание. Его вклад в современное искусство по оценке специалистов мирового уровня был весьма велик, но в своей стране заслуги Стржеминского не признавались. Через два года после начала мрачной полосы непонимания он скончался.

Владислав Максимилианович Стржеминский — Герой Первой мировой войны, замечательный художник двадцатого века, талантливый и высокообразованный человек, похоронен на Старом кладбище города Лодзи. В настоящее время творчество Стржеминского вновь стоит в одном ряду с наиболее значимыми художниками двадцатого века. Его помнят и им, как своим выдающимся сыном, по праву гордятся народы России и Польши.

Оборона крепости Осовец с течением времени все больше приобретает легендарные черты и мифологизируется. Представляется, что в этом нет ничего плохого. Напротив, отдельные мифы, которые основываются на объективной основе и большинство элементов которых — реальны и задокументированы, служат серьезной основой формирования и поддержания национального самосознания и гордости, постоянно сменяющих друг друга поколений. Мифы, основанные на реальных обстоятельствах выдающихся событий, имеют крепкие и жизнестойкие исторические корни. Думается поэтому, в настоящей работе будет не только уместным, но и необходимым описать событие, которое как легенда или миф уже многие годы будоражит сознание историографов героической обороны Осовецкой крепости.

Это событие касается бессменного и легендарного часового подземных Осовецких казематов. Из личного опыта полагаю, что, с высокой долей вероятности, данное событие вполне могло произойти. Дело в том, что в начале 70-х годов прошлого века автору в качестве курсанта довелось проходить обучение специальным военным наукам в районе Брестской крепости в Белоруссии. Это было знаменательно прежде всего тем, что в этих же местах, тогда еще в Брест-Литовске, находились госпиталь и дивизионный лазарет в котором после Русско-Японской войны проходил службу мой прадед Николай Александрович Федоров. Интересно, что армейскую службу на различных офицерских должностях автору книги довелось проходить в приграничных районах Дальнего Востока, среди сопок, неподалеку от которых в начале двадцатого века разворачивались трагические событии Русско-Японской войны. Находясь на службе в этих красивейших дальневосточных местах, часто мысленно проводились параллели циклически связующие жизнь и воинскую службу различных поколений российских людей.

До распределения к местам прохождения воинской службы, мы как курсанты, проходившие обучение различным воинским наукам, в начале 70-х годов прошлого века несколько месяцев проживали в казарме, которая находилась в подземных казематах Брестской крепости. Эти старые фортификационные сооружения, по сути, аналогичны подобным сооружениям крепости Осовец. Позвольте заверить, что места и объема пространства казематированных сооружений там было вполне достаточно. Его было столько, что если бы под землей при охране складских помещений случайно был забыт не один часовой, а целый взвод солдат, то воздуха (при условии его даже слабого поступления через оставшиеся после направленного взрыва щели), могло вполне хватить для их функционирования и обеспечения жизнедеятельности. То же самое можно сказать об укрепрайонах, которые строились русскими инженерами в разное время и поражают масштабами и качеством проведения фортификационных работ.

Поэтому, исходя из собственных оценок, а также из материалов многочисленных публикаций в научной литературе, периодических изданиях, сети Интернет, телевизионных фильмах, считаю вполне возможным, что подвиг часового в подземных казематах крепости Осовец имел место в реальной жизни. При описании этого подвига, автором за основу взяты следующие источники, достоверность которых вызывает наименьшее количество сомнений[73].

Российские историки Шендриков Е.А. и Небольсин А.А. считают, что последняя точка в героической обороне крепости Осовец была поставлена только в 1924 г. При этом, они ссылаются на работу Я. Скибы. Исследователь Я. Скиба отмечал, что в 1918 году руины крепости стали располагаться на территории, вошедшей в состав независимой Польши. Начались реставрационные работы и частичное восстановление и реконструкция крепостных объектов. При разборе завалов около одного из фортов, польские солдаты наткнулись на высокий каменный свод подземного тоннеля. В нем они неожиданно обнаружили последнего живого защитника крепости.

Так как в то время многие люди, еще родившиеся и жившие в Царстве Польском бывшей Российской Империи, достаточно хорошо знали русский язык, то общение с героическим русским часовым оказалось вполне возможным. У воина поинтересовались, может ли он оценить — сколько времени он находился в темноте под слоем земли на вверенном ему посту.

Солдат ответил, что этот срок своей вахты он знает: заступил на пост девять лет тому назад. Это было в августе тысяча девятьсот пятнадцатого года.

Польские солдаты не верили своим глазам, это казалось им фантазией, мифом, сказкой и нелепым сном. Невероятным, полным внутреннего достоинства стало последующее поведение русского солдата. Он не допускал поляков на охраняемый объект. Оставшись до конца верным присяге и воинскому долгу, он с оружием в руках был готов защищать вверенный ему пост не щадя своей жизни. В строгом соответствии с караульным воинским уставом, часовой заявил, что его сможет снять с поста только разводящий или начальник караула. В случае их отсутствия, это может сделать только Государь Император.

Поскольку Царства Польского в составе Российской Империи уже не стало, то территория, на которой находились руины крепости, перешла к независимой Польше. Все это объяснили бессменному часовому Осовецких казематов. Затем ему принесли телеграмму от главы государства — президента Польши. Только после этой формальной процедуры героический русский солдат покинул свой пост. К сожалению, далее с героем случилась беда. Выбравшись из темного и мрачного каземата наверх, отважный русский солдат сразу же ослеп. Местность сверху каземата была освещена ярким летним солнцем. Польские солдаты не догадались завязать ему глаза какой-либо повязкой перед тем как вывести наружу, в результате непривыкший к свету воин потерял зрение.

В ходе расспросов и длительной беседы польские военные выяснили условия проживания русского часового в темном подземелье крепостного каземата. В спешке, или думая, что каземат полностью разрушен, командование не прислало разводящих на этот пост. По невероятно удачной случайности, у него под охраной оказался интендантский склад. На этом складе были большие запасы сухарей, консервов, тушенки, махорки, и других самых разнообразных продуктов. Поэтому истощение или смерть от голода ему не грозили. Этот охраняемый пост стал одновременно служить ему и жильем и местом отдыха. К счастью на складе было большое количество спичек, стеариновых свечей, разнообразной форменной одежды и нижнего белья. Темнота разгонялась призрачным светом горящих свечей. Приток воздуха был обеспечен за счет большого объема каземата и наличия небольших щелей в завалах, что способствовало естественной вентиляции помещения.

Дни он отмечал зарубками на стене, которые он делал собственным штыком. А также по еженедельным сменам пар нижнего белья. Это, бывшее в употреблении грязное белье он складывал отдельно и периодически пересчитывал использованные комплекты.

На его счастье каземат находился неподалеку от реки Бобер. Однако в ямах-колодцах, которые он периодически вырывал ножом и штыком в полу подземелья, за день набиралось совсем немного воды. Этой воды хватало только для питья и протирания лица и кожи. Вместо бани он периодически пользовался сменами рубашек и чистого нижнего белья. Кроме того он берег ноги и постоянно менял портянки.

Легендарному часовому было предложено остаться в Польше, но он выбрал Родину, с нетерпением ждал момента оправки и просто рвался домой. Родина была совсем не та, которую он знал прежде, она уже называлась по-другому, непривычным для его уха сочетанием слов — Советский Союз. Чиновники СССР встретили солдата царской армии без почестей, и более, чем скромно. Власти и идеологи новой страны его героический поступок замолчали. Реальный подвиг реального человека постепенно превратился в легенду. К сожалению, до сих пор исследователи не могут назвать имя этого человека, и описать его судьбу в последующих этапах жизни.

Главный врач Осовецкого крепостного военного госпиталя № 1 Н.А. Федоров

Значительная тяжесть военных действий в период Первой мировой войны пришлась на долю российских крепостей. Наиболее тяжелую и долгую осаду, длившуюся в течение года, выдерживала крепость Осовец. Истории известен комендант крепости генерал Николай Александрович Бржозовский. Имеются частичные сведения о российских солдатах и офицерах, погибших в период ее обороны и газовой атаки. Реестры погибших воинов частично опубликованы и находятся в архивах.

Однако практически нет никаких сведений о генералах, офицерах, младших чинах и солдатах, переживших оборону и эвакуированных после подрыва крепостных сооружений. Этих военнослужащих было немного, тем более обидно, что не все они остались в памяти потомков. Кроме того, в историографии первой мировой войны очень скромная роль уделена военным врачам и медицинскому персоналу. Парадокс заключается в том, что основное внимание в войне всегда уделяется тем, чья профессия — уничтожение противника и его средств. О тех же, кто не щадя своих сил и жертвуя жизнью, спасает раненых и больных, почему-то историография часто умалчивает. А ведь их воинский труд — один из самых важных и тяжелых.

Участниками обороны крепости Осовец являлись — главный врач Осовецкого крепостного военного госпиталя № 1 Николай Александрович Федоров (Рис. 18, 19) и его дочь — сестра милосердия этого госпиталя — Мария Николаевна Лопатникова (урожд. Федорова) (Рис. 20).

Почти вся семья Федоровых принимала участие в великой войне. Ее брат-близнец Борис Николаевич также воевал и был удостоен боевых наград. Перед войной Николай Александрович попросил детей — Марусю и Бориса, сфотографироваться вместе с ним (Рис. 21). Он как будто знал, что в таком составе они больше не увидятся в этой жизни.

Много горя и страданий перенесла в войну жена Николая Александровича — Анна Осиповна Федорова (урожд. Слупская) (Рис. 22). Почти каждый день она писала в осажденную крепость трогательные письма своему мужу, подбадривала его, рассказывала о новостях тыловой жизни. В письмах она вспоминала былые светлые времена. Как память о них была фотография любимой дочери Маруси, когда Маруся была совсем молодой девушкой (Рис. 23), а также в период, когда Маруся повзрослела, и они вместе какое-то время были в гостях у Николая Александровича в крепости Осовец. Для того чтобы сделать хороший снимок, его жене и дочери пришлось съездить в местечко Гониондзь (Рис. 24).

В советский период о славном для русской армии эпизоде Первой мировой войны — обороне крепости Осовец не было принято говорить. Более того, документы и фотографии того периода тщательно прятались Марией Николаевной, и лишь в шестидесятых годах прошлого века стали храниться открыто.

В этом небольшом архиве хранились фотографии и переписка с генералами Крапоткиным и Флеровым, другие материалы периода Первой мировой войны, довоенного и послевоенного периодов (многие из фотографий и документов публикуются в этой книге впервые). Например, в документах имеется парадное фото князя, генерала Крапоткина Дмитрия Алексеевича, сделанное в Художественной мастерской Артистической фотографии И. Ределя, в городе Белостоке. На оборотной стороне фотографии имеется надпись: «Николаю Александровичу Федорову, старшему врачу полка, на добрую память от бывшего его командира. Признательный Ген. М. Кн. Крапоткин. 6 июня 1913 г.» (Рис. 25). Эта фотография интересна еще тем, что изображений этого известного царского генерала практически не сохранилось в других источниках.

Генерал Флеров, по некоторым данным, накануне Первой мировой войны был военным комендантом Одессы (Рис. 26). Род Слупских был большой, родственники часто встречались друг с другом. (Рис. 27). Он был женат на родной сестре жены Николая Александровича Федорова — Анны Осиповны Федоровой (в девичестве — Слупской). Чета Флеровых изображена на фотографии (Рис. 28).

Некоторые детали военной хроники Мария Николаевна рассказывала автору этой книги — своему внуку.

Приведем некоторые материалы дружеской переписки родственников и товарищей по гарнизонной жизни:

«27.12.04. В г. Кибрин Гродненской губернии, Его Высокоблагородию д-ру Николаю Александровичу Федорову, Старшему врачу Черноморского пехотного полка.

Поздравляем всех с Новым годом, шлем наилучшие пожелания.

Ваш Флеров.

Новочеркасск, Московская ул. 05.10.10.; Осовец 08.10.10. Крепость Осовец, Гродненской губ., Его Высокородию Николаю Александровичу Федорову, Ст. врачу 61 пех. Владимирского полка с передачей А.О. Федоровой.

Дорогая Анна Осиповна, приехали в Новочеркасск вместо сентября только 2 октября, только что. Ваше письмо долго лежало у Юдиных. Очень рада за Вас, что Вы, наконец, на мажоре и довольны. Еще раз сердечно благодарю за сердечное приглашение, и Солик стремится к Вам, но приеду не раньше ноября, т. к. меня не хотят так скоро отпустить, да и Солика я поздно пригласила. Ксения с семьей гостит в Воронежской губ. Я простудилась дорогой и чувствую себя неважно. Простите, что мало пишу, попутно ответ отправлю сегодня.

До свидания, дорогая Анна Осиповна, мой поклон всем Вашим родным. Целуем Вас. Ваша М. Крапоткина.

Клеопатра Юзефовна очень жалеет, что Вы не заехали.

Москва 26.VII.1914.; Осовец, Гродн. 29.VII.1914. Крепость Осовец, Гродненской губернии, Николаю Александровичу Федорову, Старшему врачу 61 пехотного Владимирского полка.

26 июля 1914 г.

Дорогой Коля!

Твое письмо получила от 22 июля. Ты хорошо сделал, что взял Поверенного и Данилова, они хорошие люди и честные. А Данилов стирает и варит, и вообще все сделает. Я тебе адрес мой посылаю: Меблированные комнаты железных дорог Грачева. Каланчевская № 1.

Целую тебя, твоя Анна.

Москва 9.VIII.1914. В действующую армию. Крепость Осовец, Гродненской губ. Главному врачу крепостного госпиталя Николаю Александровичу Федорову.

Дорогой Коля. Вчера тебе послала заказное письмо и 2 открытки. От тебя уже два дня нет известий, очень беспокоюсь. Мы все живы и здоровы. Мамаша выздоравливает.

Целую Тебя крепко. Твоя любящая Анна.

Москва 11.IX.1914. Крепость Осовец, Гродненской губернии. Его Высокоблагородию Николаю Александровичу Федорову, Военному врачу.

10 сентября. Дорогой Коля! Слава Богу Марусе лучше. Помог ей военный врач Янчевский. Он с нас денег ни за что не берет, и так похож на тебя по лечению. О тебе я не беспокоюсь, так как у нас все известно, о чем писать тебе нельзя. Сегодня посылаю заказное письмо.

Целую Тебя крепко. Любящая Тебя. Твоя Анна.

Москва. 16 октября 1914 г. Крепость Осовец, Гродненской губернии. Его Высокоблагородию Николаю Александровичу Федорову, Врачу крепостного госпиталя.

16 октября 1914 г.

Дорогой Коля! Вчера получила от тебя 2 письма от 11 и одно письмо из Города от 13 октября. Вчера же послала тебе одно открытое и одно закрытое. Сегодня посылаю кроме этого письма еще закрытое. Выеду из Москвы в Осовец 23 октября — пусть Данилов 25, 26-го выходит на вокзал меня встретить. Твоя Анна.

Получил ли посылку, которую 9-го отправили?

Из действующей Армии, Старший врач Новогеоргиевской крепостной артиллерии, Лопатников А.А. февраль 1915 г. Крепость Осовец, Гродненской губ. Главному врачу крепостного госпиталя Николаю Александровичу Федорову.

Дорогой Николай Александрович!

Я сегодня получил от Вас так давно ожидаемое известие от 2 февраля об отъезде Маруси к Вам. Послал Вам письмо. Вы, вероятно, его не получили. Слава Богу, что Вы невредимы. Пишу открытки. Может быть, выслать на Осовец, потому что и я тогда пришлю подробно о себе закрытое письмо.

Пишите. Целую. Александр Лопатников.

Москва 12.III.1915. Крепость Осовец, Гродненской губернии. Его Высокоблагородию Николаю Александровичу Федорову, Врачу госпиталя.

12 марта 1915 года.

Дорогой Коля! Только что получила твое закрытое письмо от 7 февраля. Я тебе уже каждый день пишу одну открытку, а закрытое письмо пишу через день. Значит и ты уже, как я, получаешь и сразу нам пишешь. Вчера я тебе послала посылку, о чем писала в двух письмах вчера же. Сегодня напишу вечером закрытое письмо.

Целую Тебя. Твоя Анна.

Витебск, Вокзал 21.08.1915. Москва, Каланчевская улица, дом № 1, Анне Осиповне Федоровой.

21 августа 1915 г.

Я жив и здоров. Движемся в Витебск и Бобруйск. Целую крепко. Твой Коля».

Из этой переписки, видно — какие добрые, человеческие отношения связывали родственников, их друзей и товарищей между собой, несмотря на тяжелое военное время. Кроме того, из этой переписки мы узнаем фамилии двух ранее неизвестных героев обороны крепости Осовец, это — Данилов и Поверенный.

Судя по контексту писем, они принадлежали к нижним чинам русской армии, возможно, служили по медицинской части в должности санитаров, и, по просьбе Николая Александровича Федорова, в соответствие с его рапортами командованию, постоянно переводились с ним в очередные места его воинской службы. По-видимому, из-за полной мобилизации всех средств и ресурсов крепости в самые тяжелые периоды обороны, они также как и весь медицинский персонал госпиталя, принимали активное участие в боевых действиях. Возможно, кто-то из потомков этих людей, прочитав эту книгу, и зная, что его предки участвовали в событиях Первой мировой войны, узнает об их подвиге и по архивам попытается уточнить недостающие детали их славной биографии.

Николай Александрович Федоров, в течение всей обороны крепости организовывал помощь раненым всеми имеющимися медицинскими средствами. При необходимости, вместе с остальными генералами и офицерами, он принимал участие в непосредственных военных действиях, организовывал оборону фортов, госпиталя и других крепостных сооружений силами легкораненых и медперсонала.

В наиболее драматичный момент обороны крепости Н.А. Федоров, с оставшимся в живых персоналом госпиталя, получив тяжелейшие ожоги легких хлорными газами, оказывал первую медицинскую помощь пораженным в газовой атаке военнослужащим. Он в короткий промежуток времени, как мог, медицинскими и психологическими средствами восстановил боеспособность персонала орудийных расчетов и сводной роты, организовал оборону крепости силами медперсонала и раненых. Сводная рота была подготовлена в течение нескольких часов, пострадавшим солдатам и офицерам была оказана посильная медицинская помощь. Когда облако хлорных газов немного рассеялось, рота пошла в знаменитую неудержимую атаку.

Такие примеры героизма редки, их можно перечислить по пальцам за весь период мировой истории. Эта атака, например, сравнима с обороной Севастополя, Брестской крепости и Сталинграда в Великую отечественную войну. При прямом и непосредственном участии Николая Александровича Федорова была организована эвакуация в тыл оставшихся в живых защитников крепости. Причем он сам, получив серьезные повреждения легких, не оставил боевого поста, оказывал помощь раненым, проводил срочные операции, и эвакуировался только с последним эшелоном, уже после подрыва основных фортов и казематов крепости.

Николай Александрович Федоров родился в небогатой дворянской семье в Санкт-Петербурге в декабре 1861 г. Этот год является переломным для судьбы Великой страны, так как именно в этом году указом Александра II-го было отменено крепостное право.

За беспорочную службу и непосредственное участие в военных действиях русской армии он был удостоен практически всех боевых наград того времени. Особенно следует отметить его боевые награды за оборону крепости Осовец. Они получены за героические действия в ходе двух этапов этой обороны — в феврале и июле 1915 года. За первый этап этой обороны, он был удостоен Ордена Святой Анны второй степени с мечами. За второй этап обороны, связанный с газовым штурмом немцев, он был удостоен Ордена Святого Владимира четвертой степени.

Кроме боевых орденов и медалей, за заслуги перед отечеством он получил от Государя Императора ценный подарок — скульптурную группу «Джигитовка», отлитую в Касли из чугуна известным мастером Василием Федоровичем Торокиным (1842–1912 гг.) по модели выдающегося художника и скульптора внука офицера армии Наполеона, раненого под Бородино, оставшегося в России Евгения Александровича Лансере (1848–1886 гг.). Эта композиция изображает двух гарцующих на конях казаков, принимающих участие в битве. Она была отлита в небольшом количестве (тысяча экземпляров), имела высокую художественную ценность и иногда использовалась в качестве ценного подарка для особо отличившихся офицеров и генералов за многолетнее участие в боевых действиях.

Н.А. Федоров имел много боевых товарищей. Одним из самых близких друзей Н.А. Федорова был начальник дивизии, в которой он проходил службу — генерал, князь Д.А. Крапоткин. Его фотография с дружеской надписью до сих пор хранится в семейном архиве потомков Н.А. Федорова. Николая Александровича Федорова очень ценил комендант крепости, его тезка Николай Александрович Бржозовский.

Стоит отметить, что Н.А. Федоров мог отсидеться в тылу, но служение Отечеству было высшим смыслом его жизни. Простой служивый дворянин, в конце девятнадцатого века он случайно попал в аристократическое общество. Одна из дочерей высшего чиновника Варшавы, действительного статского советника, представителя знатнейшего рода Иосифа Слупского совершала конную прогулку в живописном предместье польской столицы. Лошадь понесла. В результате — любимая дочь высокородного пана Анна выпала из седла и сильно подвернула ногу.

На ее счастье рядом дислоцировался полк русской армии. Старший врач полка оказал ей срочную медицинскую помощь. Этим врачом был Николай Александрович Федоров. Несмотря на некоторую разницу в возрасте, между ними возникло глубокое чувство. Со временем дело дошло до свадьбы, на которую представители известного рода Слупских, в конце концов, с большой неохотой и под давлением любимой дочери Анны, дали свое согласие. Род Слупских входил в число наиболее известных, знатных и богатых польских фамилий.

К одной из ветвей рода Слупских имели отношение Император Священной римской империи Карл IV, женатый на Елизавете Слупской, Чешские и Венгерские короли, представители династии Люксембургов.

Одна из самых влиятельных ветвей рода Слупских — в средние века — владетельные князья Померании имела герб в виде золотого грифона на красном гербовом щите. Другие ветви Слупских, в зависимости от их территориального расположения в пределах Польского государства, имели гербы: «Абданк», «Равич», «Лис», «Стрженява», «Елита», «Лещиц», «Топор», «Остоя». Потомок древнего рода Слупских — Иосиф Слупский имел возможность общения с Российским императором и членами императорской семьи во время посещения ими Варшавы, сам периодически выезжал в Санкт-Петербург.

Разница в социальном положении была значительной, по сути, между молодыми людьми лежала социальная пропасть. Поэтому отношения с молодой четой Федоровых у рода Слупских поначалу не складывались. Все изменилось в положительную сторону, когда 20 января 1894 г. у Анны Иосифовны (Осиповны в русской транскрипции) и Николая Александровича в Варшаве родилась двойня — мальчик и девочка, которых назвали Борис и Мария.

Закончив Императорскую военно-медицинскую академию Санкт-Петербурга, Федоров прошел весь нелегкий путь армейского военного врача. Он никогда не был паркетным генералом. Службу начинал младшим полковым врачом. Затем были повышения по службе, участие во всех военных кампаниях. Русско-Японская война была пройдена от начала до самого конца. Многие раненые были обязаны Николаю Александровичу не только здоровьем, но и жизнью. Он был профессионалом высочайшей квалификации, в полевых условиях проводил сложнейшие операции. Кроме того, он был простым и добрым человеком, исключительно популярным военным врачом в кругу военнослужащих российской армии. Часто в полевых условиях ему приходилось инспектировать прифронтовые лазареты верхом на лошади.

В Русско-Японскую войну зачастую лазареты и медицинские пункты разворачивались на сопках Маньчжурии непосредственно в зоне артиллерийского обстрела. Театр военных действий диктовал свои жесткие правила. Несмотря на эти сложные условия, жизни сотен и тысяч российских солдат и офицеров были спасены стараниями Н.А. Федорова, других военных врачей и медицинского персонала.

Военные врачи в Русско-Японскую войну, практически не высыпаясь, часто проводя экстренные операции и оказывая медицинскую помощь в тяжелых полевых условия, и даже находясь под обстрелом японской артиллерии, делали свою работу качественно и профессионально. Этому их прекрасно научили в стенах Императорской Военно-медицинской академии Санкт-Петербурга, медицинского факультета Харьковского Императорского университета, в других центрах подготовки военных врачей и медицинского персонала великой страны. Общаясь с ранеными в полевых условиях и в прифронтовых лазаретах среди Маньчжурских сопок, Н.А. Федоров, другие военные врачи заметили, что большое количество ранений происходит из-за того, что белый цвет полевых гимнастерок выдает противнику место расположения солдат, демаскирует их. В результате, на темном фоне сопок фигуры русских воинов становились хорошими мишенями для японских солдат.

Многие русские солдаты, чтобы не выделяться на преимущественно зеленом растительном фоне, перекрашивали свои белые гимнастерки в темный цвет любыми подручными способами. Доходило до того, что за неимением времени, гимнастерки обрабатывались любыми подручными, даже грязными субстанциями, например, состоящими из глины и свежесорванных листьев деревьев и кустарников. Некоторые офицеры при помощи подручных красителей, в частности химикалий из полевых лазаретов, тоже перекрашивали свои белые кители и фуражки в темный защитный цвет. Поэтому Н.А. Федоров и другие военные врачи неоднократно инициировали эту проблему перед командованием армии. Возможно, что их рапорты, наряду с рапортами других офицеров и генералов русской армии в последующем повлияли на Военное ведомство, и по итогам этой неудачной для русской армии войны были сделаны определенные выводы. Частично, по рапорту и последующему распоряжению командующего Маньчжурской армией Куропаткина А.Н. замена обмундирования на форму цвета «хаки», была проведена еще в ходе Русско-Японской войны. В дальнейшем российская армия полностью отказалась от белого цвета полевой формы, и была укомплектована форменной одеждой защитного цвета. Об этом очень образно в стихотворении «Баллада», посвященном простому русскому солдату написал Валентин Катаев:

«…— Так вот она, война! — И там

Прибавился в ответ

К семи известным мне цветам

Восьмой — защитный цвет.

Он был, как сопки, желт и дик,

Дождем и ветром стерт,

Вдоль стен вагонов стертый крик

Косынками сестер»[74].

Эта же проблема касалась цвета палаток полевых госпиталей, лазаретов и санитарных пунктов, в которых медперсоналом не только осуществлялся прием больных и раненых военнослужащих, но военными хирургами часто проводились достаточно сложные операции. Ранее считалось, что выделяющийся на фоне местности белый цвет палаток с ярко красным крестом на них сам по себе является защитой от нападения и обстрела противником этих полевых медицинских учреждений. Но в условиях ожесточения форм ведения войны в двадцатом веке часто не спасали никакие конвенции и соглашения, противник безжалостно атаковал хорошо видимые, издалека заметные цели. Поэтому материал, из которого изготавливались палатки полевых медицинских учреждений, стали окрашивать в защитный цвет, характерный для той или иной местности, или даже для разных времен года.

Думается, что с позиций истории военного дела, да и просто с позиций здравого смысла, непонятно, почему это решение так сильно запоздало. Роль цвета всегда особенно велика была в армии. Цвет в армии выполнял важные функции выделения своих во время битвы, отличия разных родов войск, частей и соединений. В XVIII–XIX вв., например, во французской армии преобладали синие цвета, в английской — красные.

Интересным выглядит появление в цветовой гамме цвета — «Хаки», имеющего тона от грязно-желтого до зеленоватого. В середине XIX в. майор британской армии Ходсон — командир батальона армейских разведчиков, выпускник Кембриджа, хорошо образованный и увлекающийся живописью, проходил воинскую службу в Индии. В 1848 г., для того, чтобы преступники, которых он ловил, выполняя задание командования, не разбегались, издали увидев красные мундиры, а также для того, чтобы затруднить им возможное прицеливание по ярким силуэтам на фоне растительности, майор Ходсон переодел военнослужащих своего батальона в мундиры цвета «Хаки», сшитые из хлопковой ткани и выкрашенные в цвет болотной тины. В результате этого не только облегчился поиск беглецов, но и в последующих боевых действиях батальон Ходсона имел минимальные потери[75].

Возможно, из-за скромности Ходсона данный цвет не носит его фамилию, а ассоциируется с фамилией индийского портного, выполнившего первый заказ по пошиву новых маскировочных мундиров. В истории мундира имеются примеры противоположного подхода, когда покрой формы или одежды ассоциировался непосредственно с фамилиями авторов новой идеи в стиле одежды, преимущественно военного характера. Достаточно привести примеры вошедших в обиход терминов, отображающих стиль или покрой одежды: галифе (Генерал Галифе), реглан (Лорд, фельдмаршал Реглан), кардиган (Лорд, генерал Кардиган), френч (Фельдмаршал Френч)…

Считается, что только на рубеже XIX–XX вв., в связи с возросшей поражающей мощью оружия (развитием артиллерии, началом использования пулеметов «Максим» в Англо-Бурской войне и пр.), армии стран мира постепенно перешли на обмундирование цвета «хаки» и защитного цвета.

С нашей точки зрения, роль защитного цвета достаточно высоко ценилась и в более ранние времена. И приоритет в этом принадлежит российской армии. Например, в Отечественную войну 1812 г. мундиры темных тонов, приближающиеся к защитному цвету, имели многие части русской армии: артиллеристы, егеря, пионеры, казаки и ополченцы[76]. В Русско-Турецкой войне конца ХIХ-го века русские войска, в том числе, пехотинцы и артиллеристы также имели форменную одежду, цвет которой выполнял защитную функцию[77].

Однако имелись исключения. Так, например, военнослужащие Апшеронского полка, со времен их героического боя («стояния в крови») в Русско-Турецкую войну, когда они стояли насмерть «по колено» в крови, и не отступили, одержав победу, в честь этого события, были пожалованы шароварами красного цвета. До Первой мировой войны коричнево-красные мундиры носили Ахтырские гусары. Поэтому историческим фактом является то, что члены многочисленных банд, наводнявших Россию в период Гражданской войны, разграбив брошенные армейские склады, свое предпочтение часто отдавали обмундированию экзотического покроя и цвета. Примеры такой формы одежды можно увидеть в советском фильме-оперетте «Свадьба в Малиновке». В такую одежду в фильме были одеты некоторые члены банды махновского типа. В период войны такое слишком заметное и пестрое обмундирование не пользовалось популярностью в полевой армии. Военные отдавали предпочтение полевой одежде защитного цвета.

При выборе цвета окраски военных мундиров следует помнить о физических свойствах материи ткани и соответствующих красителей. Под воздействием солнечных лучей или пучков фотонов окрашенные поверхности со временем «выгорают», т. е. теряют интенсивность или яркость окраса, блекнут и приобретают серовато-грязные оттенки. В практике выбора окраски армейских форменных мундиров следует учитывать, что наиболее быстро этому процессу подвержены голубой и зеленый цвета.

Голубой окрас, при выгорании, приобретает грязновато-серый оттенок, зеленый превращается в синий. Примером, подтверждающим эту особенность, является следующий факт. Мундир Петра Великого, в котором он в 1709 г. выиграл Полтавскую битву, разбив шведскую армию короля Карла ХII-го и войска предателя гетмана Мазепы, за более чем 300 лет хранения в музее, потеряв желтый пигмент в краске, из зеленого превратился в синий.

В последующем в армиях мира все чаще стали использоваться комбинированные маскировочные и камуфляжные цвета. Пестрая и яркая цветовая гамма сохранилась только в парадных мундирах. Особенно значимой функцией цвета в армии была, и остается до сегодняшнего времени, эстетическая — рекламная функция. Красота, яркость, декоративность военного костюма играют большую роль в привлечении молодых людей в армейские ряды.

Еще одним вкладом русских военных врачей в развитие военного дела после этой кампании, была настоятельная рекомендация Военному ведомству Империи по обеспечению большей механизации военно-медицинских санитарных служб армейских дивизий и частей, а также прифронтовых госпиталей и лазаретов. В частности, предлагалось значительно увеличить количество автомобилей и другого вида транспорта, для быстрого перемещения и эвакуации раненых, а также личного состава и оборудования военных госпиталей и лазаретов. В последующем эти рекомендации военных медиков также были приняты во внимание и учтены в практике ведения боевых действий русской армии.

Русские военные врачи всегда считали, что в войне мелочей не бывает. Еще одну, казалось бы «мелкую проблему» высветили Русско-Японская и Первая мировая война. Эта проблема находилась чуть «глубже военной формы», она касалась нижнего белья военнослужащих. Иногда это белье по разным причинам не могло быть заменено вовремя специальными тыловыми службами. Солдаты при постоянном нахождении в окопах, часто в сырости и грязи, с целью борьбы с насекомыми вынуждены были массово и одновременно проводить стирку и обеззараживание нижнего белья. Одновременность была необходима для того, чтобы не допустить переползания вшей с грязной одежды на чистую, и уничтожить их сразу же и всем вместе. Естественно, что после стирки солдатское нижнее белье, вывешивалось на просушку неподалеку от места расположения воинских частей и подразделений. Не всегда место сушки белья удавалось замаскировать в окружающей среде — в лесу или в перелеске. В этом случае, имеющее белый цвет, нижнее белье было заметно для самолетов-корректировщиков и аэростатов издалека, и становилось хорошей целью для вражеской артиллерии. Кроме того иногда в сильную жару солдаты снимали форменную одежду, и если они оставались в нижнем белье, то становились хорошими мишенями для вражеских снайперов.

В Первую мировую войну солдатское нижнее белье было бязевым исподним белого цвета с черными штемпелями воинской части. Оно состояло из нижней рубахи с тесемками на вороте и кальсон с одной оловянной пуговицей. Кроме нижнего белья солдатам выдавались портянки — полотняные, или более плотные и теплые — суконные. Развесить это белье на просушку — означало полностью демаскировать себя и товарищей. Смекалистый русский солдат со временем нашел решение этой проблемы. Также как некогда форменные гимнастерки, в защитный цвет стало перекрашиваться и нижнее белье или «исподнее». Солдаты кипятили воду в больших чанах, бросали в кипяток любую зеленую растительность, которая имелась под рукой, например, подорожник, крапиву, березовые листья, болотную траву, мох, тину, ряску и пр., и в полученном «вареве», в течение полутора — двух часов кипятили нижнее белье. После того как исподнее высушивалось, оно уже имело цвет различных, в зависимости от состава «варева» оттенков, но всегда темный и близкий к зеленому или болотно-защитному.

Постепенно командованию также пришло осознание необходимости более широкого использования защитного цвета во всех элементах полевой армейской среды. Поэтому в ходе обобщения опыта боевых действий в войнах начала двадцатого века было предложено заменить белый цвет солдатского нижнего белья на защитный или маскировочный. К этому правильному решению в руководстве вооруженными силами пришли не сразу Например, в Советской армии долгое время для окраски нижнего белья использовалась синяя и голубая цветовая гамма. И только в настоящее время в большинстве армий мира нижнее белье изначально приобрело маскировочный защитный цвет.

После Русско-Японской войны Н.А. Федоров какое то время служил в Брест-Литовске. Сохранились свидетельства очень дружеского расположения к нему сослуживцев. В частности, сохранилась фотография, вместе с сослуживцами, на которой они сфотографировались рядом с военным лазаретом. Он очень любил эту фотографию, и по свидетельству дочери — Марии Николаевны Лопатниковой, вставив в рамочку, перевозил ее из гарнизона в гарнизон, туда, куда его вела нелегкая судьба военного врача (Рис. 29).

Приведем текст, находящийся на оборотной стороне этой фотографии, на которой изображены врачи, члены их семей и медперсонал 38-й пехотной дивизии на фоне лазарета Брестской крепости в Брест-Литовске. 1907 г. Семь военных медиков стоит, семь персон, в том числе их жены, сидят. В центре в белом кителе без портупеи сидит Николай Александрович Федоров. На коврике в ногах — две девочки — дочери военных врачей. На заднем плане, на фоне деревьев и лазарета стоят раненые и больные военнослужащие.

В этом тексте говорится:

«На добрую память дорогому Николаю Александровичу Федорову от врачей сослуживцев 38 пех. дивизии. 1907 год. Брест-Литовск.

Группа врачей 38-й п. дивизии.

1-й ряд слева, стоят: 1) Фельдшер. 2) Подпоручик Ганкин. 3) Врач 152-й Влади. полк. 4) Врач Красноруцкий. 5) Врач Панов, 150-й Таманский полк. 6) Врач Вишгольц, 150 Таманский полк. 7) Врач Сервиров, 149-й Черноморский полк.

2-й ряд слева, следующие: 1) Подполковник Гуладзе. 2) Г-жа Красноруцкая. 3) Дивизион, врач Вышемирский. 4) Его супруга. 5) Врач Федоров. 6) Г-жа Вишгольц. 7) Г-жа Панова. На ковре дочери врача Вишгольца.

У операционного барака в лагерном сводном лазарете 38-й пехотной дивизии под городом Брест-Литовском».

Судьбы двух великих крепостей Осовца и Бреста, расположенных неподалеку друг от друга, символически взаимосвязаны. Образцом героизма и невиданного ранее мужества в Первую мировую войну являлась крепость Осовец; такой же пример беззаветного мужества продемонстрировал гарнизон Брестской крепости в Великую отечественную войну.

Строительство Брестской крепости началось несколько ранее Осовецкой. В торжественной обстановке 1 июня 1836 г. был заложен первый камень будущей Цитадели Брестской крепости, в основании которой замурованы бронзовая закладная доска и шкатулка с монетами[78]. После окончания строительных работ 26 апреля 1842 г. состоялась церемония подъема крепостного флага, ознаменовавшая вступление Брестской крепости в число действующих военных укреплений России. Могучие бастионы, земляные валы с подземными казематами, многочисленные водные преграды — реки Западный Буг и Мухавец, а также искусственно вырытые обводные каналы, превратили крепость в сложное фортификационное сооружение. Это была одна из самых мощных крепостей, отвечавшая требованиям военного и инженерного дела того времени.

Однако введение на вооружение большинства армий нарезной артиллерии, результаты Крымской войны 1853–1856 гг. требовали дальнейшего совершенствования крепостных укреплений. В конце 60-х годов XIX века известным русским военным инженером фортификатором Э.И. Тотлебеном была разработана Записка о переустройстве крепостей, которая явилась руководством для выполнения оборонительных работ, в том числе и в Брестской крепости.

С ростом дальнобойности артиллерии крепость стала уязвимой на всю глубину ее территории. В связи с этим было принято решение возвести вокруг нее пояс передовых укреплений — фортов. С 1878 по 1888 год было построено девять фортов на удалении около четырех километров от крепости и один от другого. В результате — общий обход фортовой линии увеличился более чем в три раза, по сравнению с прежним обводом крепости, и составил 30 километров. В строительных работах был применен бетон и железобетон.

Таким образом, с учетом ведения работ по строительству крепости рядом с местечком Осовец, наличия болот, рек, других водных преград, а также непроходимых лесов Беловежской Пущи, сильно затруднялось возможное продвижение потенциального противника с Запада на Восток, в сторону Москвы. Эта стратегическая задумка сделала две великие крепости близкими соседями.

Первая мировая война застала строительство фортов в самом разгаре. В Бресте и крепости развертывались части русской армии. В дальнейшем крепость явилась базой снабжения русских войск, действовавших в районе Иван-города. В 1915 г. русское верховное командование, учитывая возможность обхода Бреста наступающими немецкими войсками, эвакуировало гарнизон крепости и население города, при этом удалось взорвать только незначительную часть укреплений.

Черными страничками календаря для Брестской крепости стали даты от 22 декабря 1917 г. до 3 марта 1918 г. В здании Инженерного управления Брестской крепости 22-го декабря 1917 г. начались переговоры с немцами о мире, продолжавшиеся с перерывами более двух месяцев. В Белом дворце крепости 3-го марта 1918 г. состоялось подписание Брестского мира с империалистической Германией.

«Несмываемый позор сепаратного Брестского мира» Брестская крепость все же «смыла» в 1941 году, когда ее бесстрашный гарнизон долгие месяцы в нечеловеческих условиях оборонялся, сковывая значительные силы немецких фашистов. Этот подвиг бессмертного гарнизона Брестской крепости навек вошел в историю страны и Великой отечественной войны.

С октября 1911 по ноябрь 1914 года в Брестской крепости служил военный инженер капитан Дмитрий Михайлович Карбышев (1880–1945 гг.), который в будущем, уже в звании генерала обессмертил свое имя в Великой Отечественной войне. Перед Первой мировой войной и в ее начале под руководством Карбышева производились работы по усовершенствованию седьмого форта, расположенного на левом берегу Западного Буга в 3-х километрах от крепости. Но главные события в его судьбе развернуться в следующей великой войне. Стоит отдельно вспомнить о великом подвиге Д.М. Карбышева. После революции, Д.М. Карбышев, следуя призыву А.А. Брусилова, остался служить в Красной армии. В советский период у него — талантливого военного инженера, хорошо сложилась военная карьера. За заслуги в области военного дела и военно-педагогическую деятельность ему была присвоена ученая степень доктора военных наук и звание профессора.

Начало Великой Отечественной войны застало генерал-лейтенанта инженерных войск Д.М. Карбышева на западной границе, где он проверял ход оборонительных работ. При отходе наших войск он получил тяжелое ранение и в бессознательном состоянии попал в плен. На протяжении трех с половиной лет гитлеровцы старались склонить генерала к измене Родине. Но это оказалось безуспешным делом. Несмотря на все посулы со стороны немцев о получении прекрасных условий комфортной жизни в случае предательства, Дмитрий Михайлович твердо отвечал отказом.

Озлобившись, фашисты в ночь на 18 февраля 1945 года оставшегося верным присяге генерала Карбышева, зверски замучили. Это произошло незадолго до Великой Победы в концлагере Маутхаузен. На морозе и ветре фашистские изверги обливали мужественного сына своей Родины Генерала Карбышева водой, которая слой за слоем превращалась в лед. Через какое-то время герой превратился в ледяной столб. Своей жизнью, и даже своей смертью он показал всем нам, как по — настоящему пламенно и верно надо служить своей Родине, своему народу. За этот подвиг Дмитрию Михайловичу Карбышеву «за исключительную стойкость и мужество, проявленные в борьбе с немецкими захватчиками в Великой Отечественной войне», было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

В этих славных русских крепостях в разное время довелось служить военному врачу Н.А. Федорову.

Николай Александрович Федоров — известный военный врач, участник Русско-Японской и Первой мировой войн, кавалер практически всех возможных боевых орденов и медалей Российской Империи, в том числе, орденов Анны, Владимира и Станислава, в 1913 г. был удостоен особой медали в честь трехсотлетия династии Романовых.

Участник кровопролитных войн двадцатого века, герой обороны крепости Осовец — Николай Александрович Федоров обладал высокими человеческими качествами, в том числе, простотой, добротой и скромностью. Вот, например, что он писал в своем послужном списке об участии в войне с Японией: «23 мая 1905 г. по 9 июля 1906 г. Выступил в поход с лазаретом 38-ой пехотной дивизии, переехал границу у станции Манчжурия 29 июня 1905 г. Пробыл в составе Манчжурской армии по 9 июля 1906 г.».

Очень скромная запись по поводу своего участия в Первой мировой войне также имеется в послужном списке Н.А. Федорова, составленном им в 1918 г.: «Исполнял обязанности Главного врача 16 — ой пехотной дивизии по 14 июля 1914 г. 20 июля 1914 г. командирован Главным врачом в Осовецкий крепостной военный госпиталь № 1. 28 февраля 1915 г. подвергался бомбардировке в Довнарах. 24 июля (старый стиль, по новому стилю — 6 августа, прим. авт.) находился в составе гарнизона крепости Осовец во время газовой атаки. 8 августа 1915 г. (т. е. 21 августа по новому стилю, прим, авт.) вследствие эвакуации 1-го Осовецкого крепостного госпиталя, выбыл с госпиталем. Прибыл с госпиталем, переименованным в 177 сводный эвакогоспиталь в Пензу» (Рис. 30).

В дальнейшем жизнь Николая Александровича сложилась следующим образом. В феврале 1917 г. телеграммой Казанского окружного военно-санитарного инспектора за № 10-51-91 от 18 марта 1917 г. командирован в расположение Саратовского эвакопункта. По сдаче дел и имущества отправился в Саратов. Вступил в должность Главного врача 98-го сводного эвакуационного госпиталя.

Печально сложилась судьба Николая Александровича Федорова после большевистского переворота. Его лишили всех чинов и званий, простым врачом-ординатором направили в Казань в тифозные бараки 139-го эвакогоспиталя Казани. Несмотря на это, Н.А. Федоров, не жалея себя, обеспечивал лечение остроинфекционных, зараженных тяжелой формой брюшного тифа, раненых. В госпитале он оказывал помощь красноармейцам.

Постоянно находясь в тифозных бараках, имея обожженные немецкими газами легкие, находясь на голодном пайке, испытывая моральные и физические издевательства от новой власти, он был обречен на смерть. Так оно и случилось в конце 1919 г.

Автором были сделаны попытки отыскать место захоронения Н.А. Федорова в Казани, но они оказались безуспешными. По предположению, Николай Александрович Федоров был похоронен в общей могиле прифронтового госпиталя вместе со многими безызвестными ранеными воинами Гражданской войны.

Образцом обычного по тем временам, честного служения Родине является послужной список Николая Александровича Федорова. Выдержки из послужного списка Н.А. Федорова приведены на фотографии (Рис. 30).

Революция застала Николая Александровича Федорова в Казани. После революции его разжаловали, сместили с должности и определили простым ординатором в 139 эвакуационный госпиталь, где он и умер в конце 1919 года от тифа, заразившись от раненых. Сослуживец, который привез вдове и дочери из Казани его скромные пожитки, рассказал, что Николай Александрович не только исполнял обязанности врача, но и вынужден был носить носилки с тяжелоранеными и заразными больными. И это несмотря на возраст и тяжелые последствия отравления немецкими газами!

Возможно, он похоронен в братской могиле вместе с умершими от ран и тифа красноармейцами. Но из-за неразберихи, царившей в тот период в прифронтовом городе (в это время армия Колчака вела бои рядом с Казанью), строгого учета захоронений не велось. Возможно, в будущем будут получены достоверные данные о месте его упокоения.

Послужной список Николая Александровича Федорова

До сих пор нигде нет даже скромной мемориальной таблички в память о Николае Александровиче Федорове, героическое ратное дело которого во время обороны крепости Осовец, состояло в координации деятельности всех медицинских служб гарнизона, обеспечении санитарных мероприятий на территории крепости, лечении больных и раненых, своевременной эвакуации тяжелораненых в тыловые госпитали, формировании команд легкораненых для защиты крепости в критические часы ее обороны, устранении последствий воздействия ядовитых газов на личный состав гарнизона и еще во многом другом.

Например, он лично фотографировал разрушения и повреждения зданий, в которых находились госпитали гарнизона, составлял списки материалов и оборудования, требовавшегося взамен уничтоженного или поврежденного; организовывал инструктаж и проводил практическое обучение вновь прибывающих сестер милосердия, санитаров и другого младшего медицинского персонала.

Он постоянно лично обходил крепостные казематы, выявлял проблемы в медицинском и санитарном обеспечении крепости, вместе с комендантом крепости составлял план санитарных мероприятий и график реализации этого плана.

В наиболее критический момент обороны, во время немецкого газового штурма, Н.А. Федоров, вместе с выжившим медперсоналом и легкоранеными, непосредственно участвовал в обороне, закрепленных за его сводной командой крепостных сооружений. Уже на следующий день он отправлял эшелоном большинство из отравленных и раненых солдат и офицеров в тыл русской армии. В это время он испытывал приступы кашля, его мучили головные боли, иногда подступали приступы удушья и слабости.

Но Николай Александрович, вместе с комендантом крепости, его штабом и небольшой частью, выживших офицеров и медперсонала остался в строю. Это было обусловлено важностью сохранения преемственности в управлении всеми боевыми объектами крепости, ее разветвленной инфраструктурой и необходимостью передачи накопленного опыта ведения боевых действий в конкретных условиях обороны, свежим военнослужащим, срочно пополнившим крепостной гарнизон.

Затем Николай Александрович работал в должности главного врача военного госпиталя в Пензе, а затем переведен на другое место службы в город Саратов. Там его назначили главным врачом 98-го Сводного Эвакуационного госпиталя. Врачи и весь медицинский персонал военных госпиталей делали свою тяжелую работу ответственно и добросовестно. При этом они успевали осваивать некоторые новые способы и методы лечения раненых и больных бойцов.

В частности, в военных госпиталях стали проводиться сложнейшие операции по трепанации черепа, лечение множественных травм и тяжелых ожогов. Для реабилитации раненых и больных, их последующего выздоровления, стали использоваться физиотерапевтические методы, например, электрические ванны.

Для того, чтобы выздоравливающие и легкораненые не испытывали чувства дискомфорта, не проводили время бесполезным образом, в госпиталях и лазаретах были разработаны и активно применялись методы трудотерапии. Они обучались различным ремеслам, а затем, в строго дозированных, научно-обоснованных рамках времени, занимались плетением корзин, шитьем и портновским делом, изготовлением сумок, рамочек для образков, элементов респираторов, различных сувениров, обуви. Они переплетали книги, делали подшивки газет и журналов для библиотек, изготавливали множество других предметов, преимущественно, бытового назначения. В последующем эти навыки могли им пригодиться при смене профиля и места работы, при невозможности работать по прежней профессии из-за инвалидности или болезни, а также при поступлении на работу по вновь приобретенной специальности, если ранее у них не было никакой гражданской специальности.

Для офицеров, в результате ранений, потерявших возможность служить в строю на базе госпиталей, а затем высших учебных заведений проводились курсы по их переобучению и адаптации к новым условиям жизни.

Персоналом военных госпиталей были предложены моторизованные средства перемещения единичных раненых с поля боя в лазарет и эвакопункт. Таким средством стали «Моторные» носилки. По существу это был мотоцикл с устройством в виде плоского короба, в который помещались носилки с раненым, для его последующей транспортировки в необходимое место. Эти моторные носилки успешно использовались на фронте и в прифронтовой зоне. В дальнейшем они стали прототипом классического варианта мотоцикла с коляской.

Из Саратова Николая Александровича перевели в Казань. В Казани после революции Николая Александровича ждала нелегкая служба врача-ординатора прифронтового госпиталя.

Семья осталась в Саратове, не успев перебраться вслед за Николаем Александровичем по новому месту его назначения, после его перевода в Казань. Жена Николая Александровича — Анна Осиповна, их дочь, вернувшаяся с фронта Первой мировой войны и поправившаяся после ранения — Мария Николаевна Лопатникова, пятилетняя дочка Марии Николаевны — Зоя, а впоследствии, вернувшийся с войны военный врач, муж Марии Николаевны — Александр Андреевич Лопатников, жили неподалеку от 98-го Сводного Эвакуационного госпиталя. Госпиталь находился поблизости от вокзала на Московской улице (затем, долгое время — улица Ленина), ныне в этом здании находится один из корпусов Поволжского института управления им. П.А. Столыпина, филиал РАНХ и ГС.

Семья в Саратове проживала сначала по адресу: ул. Гоголя, дом 61, кв. 3. В последующем семья переехала в более удобный дом по адресу: ул. Ленина, д. 99, в котором они прожили около 10 лет. В этот период у Марии Николаевны родились дети: в 1920 г. — Ростислав Александрович Лопатников; в 1924 г. Галина Александровна Гусарова (урожденная Лопатникова). Еще два ребенка, рожденные Марией Николаевной в это трудный для жизни период, умерли от голода в детстве.

О тяжелом периоде жизни военного врача, мобилизованного большевиками для опасной работы с ранеными и заразными больными в прифронтовой госпиталь города Казани свидетельствуют тексты открыток, направленных Н.А. Федоровым своим близким в Саратов. Приведем тексты его трех последних почтовых карточек, отправленных жене Анне Осиповне и зятю Александру Андреевичу в Саратов, незадолго перед преждевременной смертью в Казани:

«Казань 11.9.19. Саратов 24.9.19. Город Саратов, Улица Гоголя д. № 61, кв. 3. Анне Осиповне Федоровой.

Дорогая Анюта!

Я здоров. Сегодня, что смог с фельдшером Кондратьевым: два фунта растительного масла, 1/2 фунта (1 фунт — 410 грамм) масла и немного сахара. Ип (индивидуальный паек, прим. авт.) повысят и наряд по службе, или играют под наш расчет, что так будет. Я тоже выражаю надежду, но встретимся ли, это покажет будущее. Мы когда закончим эту службу, то мы все желаем как можно скорей вернуться к своим семьям. Шлю всем поклон. Крепко тебя целую. Твой Коля.

Казань — Саратов. Город Саратов, улица Гоголя д. № 61, кв. № 3. Анне Осиповне Федоровой.

20 сентября 1919 г.

Дорогая Анюта, я здоров. Нового ничего у меня почти нет. Сегодня я получил твое письмо и Александра Андреевича от 6 сентября. Завтра поговорю насчет денег Марусе, о которых она мне пишет. Компот я получил. Тебе я послал денег и Арутюнянам на задаток и Калашниковым, как получишь, очень жду, что об этом мне напишешь. Обо мне не беспокойся, я устроен хорошо. Только я как будто дальше пожил. Целую вас моих родных всех крепко. Любящий Коля.

Казань 24.9.19. Саратов 12.10.19. Город Саратов, улица Гоголя д.№ 61, кв. № 3. Александру Андреевичу Лопатникову. 21 сентября 1919 г.

Письмо Ваше получил. Говорил с Николаем Николаевичем, и он сказал, что Марусе вышлет удостоверение, по которому она в Саратове дополучит следуемое. На нее они по требованию. Я здоров, устроен пока — сносно. Госпиталь опять сделали зараженным. С Госпиталя, что пойдет часами машина, — масла и сахара, и для мамаши таблетку фунта (1 фунт — 410 грамм). Все высылаемое наличествует, вам Осовенко все передаст. Шлю привет всем. Ваш Федоров».

Из текста этих почтовых открыток, хотя и подверженных цензуре, просматривается весь трагизм положения заслуженных военных врачей, насильно мобилизованных большевиками и находящихся у них на службе в различных местах, в том числе, и в госпиталях с остро-заразными больными красноармейцами.

С нашей точки зрения, Николай Александрович Федоров, весь медицинский персонал крепости заслуживает того, чтобы в каком-либо месте нашей Родины все же появился или небольшой памятник, или какой либо скромный мемориальный знак в память о медицинском персонале, участвующем в героической обороне крепости Осовец.

Сестра милосердия М.Н. Лопатникова (урожд. Федорова)

Дочь Николая Александровича Федорова — Мария Николаевна родилась 20 января 1894 г. в Варшаве, одновременно с братом близнецом — Борисом. Время пролетело незаметно, и вот они в одно время поступили в гимназию. Затем Бориса стали готовить к военной карьере и он был переведен в Суворовский кадетский корпус, который тоже находился в Варшаве. (Рис. 31, 32). Мария Николаевна воспитывалась и обучалась в самой престижной варшавской гимназии, в дальнейшем закончила Бестужевские курсы, прекрасно говорила на пяти европейских языках (Рис. 33). Она всегда с большим теплом отзывалась о Варшаве, любила этот город, хранила детскую и девичью переписку счастливого периода своей жизни. Например, очень трогательно выглядит текст записки, которую моя бабушка хранила до самого своего конца:

«Маруся!!!

Я был в субботу в 7 часов около Модерна на Долгой улице вместе с К., который очень хотел с Вами познакомиться, но мы Вас не встретили. Когда и в котором синематографе Вы бываете? Если бы Вы могли быть в понедельник, т. е. завтра в „Одеоне“, то я бы Вас встретил и представил бы Вам К. Если в синематографе не бываете, то передайте мне пожалуйста через фон Левин, где я Вас могу встречать.

Я у фон Левин спрашивал — есть ли у Вас двойки, так лишь бы что-нибудь спросить. А на самом деле, это меня очень мало интересует. Своей госпожой я Вас называл и буду называть, а почему, это Вы должны угадать сами. Как поживает Ваша „Квика“, поцелуйте ее, пожалуйста, от меня.

Передайте также Марусе Ермоленко, что ей кланялся Миша Плешков, с которым она познакомилась на балу в тот замечательный День.

Жду от Вас письменного ответа.

Ваш всепокорный раб С.К.»

Эта записка была мостиком воспоминаний, связывающим счастливое детство в Варшаве с буднями последующей жизни.

В начале Первой мировой войны Мария Николаевна, уже будучи замужем за полковым военным врачом капитаном Александром Андреевичем Лопатниковым, закончила ускоренные курсы сестер милосердия и добровольно направилась в расположение фронта русской армии. Она оказывала помощь раненым на передовой и в военном госпитале, попросилась под крыло отца и до ранения осколком в голову, находилась в Осовецком военном крепостном госпитале. Как память о событиях беспримерной обороны крепости Мария Николаевна всю жизнь хранила Расчетную книжку сестры милосердия Осовецкого крепостного военного госпиталя (Рис. 34). Она, как и многие другие женщины России того периода, показала, что порыв души, жертвенность и героизм всегда были им присущи.

Неподалеку в должности старшего врача Новогеоргиевской крепостной артиллерии воевал ее муж Александр Андреевич Лопатников. Он был родом из Луганска, старше Марии почти на 15 лет. Александр Андреевич успешно закончил медицинский факультет Императорского Харьковского университета, одного из лучших и старейших университетов России того времени (Рис. 35). Став военным врачом (Рис. 36), он близко познакомился со своим старшим сослуживцем Николаем Александровичем Федоровым. Когда Маруся навещала отца в гарнизонах по месту его службы, она познакомилась с молодым, но очень талантливым и перспективным военным врачом А.А. Лопатниковым. В последующем, накануне Первой мировой войны они поженились (Рис. 37, 38). Первенец — мальчик, к сожалению, как это часто бывало в роде Слупских, умер во время родов. Затем родились еще пять детей, из которых до зрелого возраста дожили только трое — мальчик и две девочки.

В гостях у молодой семьи часто бывал Борис — брат-близнец Марии Николаевны. Он подружился с Александром Андреевичем, часто навещал вновь созданную семью (Рис. 39). В семьях Федоровых, Слупских и Лопатниковых практически не употребляли алкогольных напитков, это считалось очень дурным тоном. Но иногда в период неслыханного национального подъема, можно было произнести тост за Победу, а мужчинам поднять небольшие серебряные стаканчики (Рис. 40). Тогда никто не знал, что Победу в Первой мировой у них украдут, также еще ничего не предвещало будущего охлаждения между близнецами — братом и сестрой на фоне их политических разногласий.

Мария Николаевна находилась в крепости недолго, всего несколько месяцев с начала 1915 г. За это время она ухаживала за ранеными в госпитале, иногда вместе с санитарами и военными фельдшерами выходила в расположение передовых предкрепостных позиций. У них всегда были сумки с медикаментами, комплекты индивидуальных пакетов, которые они, по необходимости, выдавали бойцам на передовой. В обязанности медицинских работников также входили оказание помощи и, при необходимости, эвакуация раненых, а также наблюдение за санитарией на территории крепости и в окопах. Так как личный состав в окопах часто менялся, в основном это происходило в ночное время, то санитарное состояние позиций было относительно благополучным. Для борьбы со вшами одежда регулярно отдавалась на санитарную обработку или заменялась в плановом порядке.

Еще одна беда окопной жизни — это периодическое нашествие грызунов, и соответственно — блох. Хотя это бывало не часто, но все же случалось их неожиданное появление, так как на позициях оставались остатки несъеденной пищи, неподалеку могли лежать трупы павших животных, встречались и прочие неприятные элементы жестокой войны. Для борьбы с грызунами, особенно с крысами применялись различные средства, иногда солдаты мастерили ловушки, в том числе, собственных незамысловатых конструкций. Но окопная жизнь иногда приносила маленькие полевые радости. В сумерки солдаты иногда совершали вылазки к реке Бобр и ее протокам и собирали рыбу, которая, в оглушенном разрыванием немецких снарядов состоянии, плавала неподалеку от берега. Эта рыба служила хорошей добавкой к скромному солдатскому рациону.

При постоянном нахождении в окопах, нередко в сырости и грязи, у бойцов часто затекали ноги. Поэтому в обязанность сестер милосердия входила подготовка и проведение процедур по снятию усталости и напряжения у бойцов, прибывающей на отдых смены. Для этого готовились специальные ножные ванны. В теплой воде с лечебными добавками ноги солдат быстро восстанавливались. Эти ванны также положительно влияли на общее состояние военнослужащих, в какой-то мере способствовали приливу сил, что особенно важно было для столь редких часов отдыха.

Частым окопным развлечением солдат было изготовление различных поделок. Это позволяло коротать время и иногда отвлекаться от рутины тяжелой ежедневной службы. Закопавшись в землю, в перерывах между атаками некоторые бойцы-умельцы из подручных материалов делали различные сувениры, которые дарили вспомогательному персоналу, медсестрам, фельдшерам или своим сослуживцам.

Чего только они не делали. Например, это могли быть мандолины, балалайки и другие музыкальные инструменты, выполненные из жестяных банок из под керосина, а также из консервных банок; свистульки и свирели, изготовленные из веток и других древесных материалов, модели пушек, винтовок, пистолетов, револьверов системы «Наган» и многое другое.

Отдельно стоит отметить небольшие «литейные мастерские», в которых солдаты в перерывах между боями отливали, а затем начисто обрабатывали полировкой, различные поделки из олова и алюминия. В основном в полевых условиях изготовлялись алюминиевые ложки. Этот процесс был возможен на основе использования существенной разницы в температуре плавления различных металлов. Например, такие металлы как олово и алюминий имеют относительно низкие температуры плавления — 231,9 град. Цельсия и 660,1 град. Цельсия соответственно. Латунь и медь по сравнению с ними имеют относительно высокие температуры плавления — 900 град. Цельсия и 1083 град. Цельсия. Еще большую температуру плавления имеет сталь -1300-1400 град. Цельсия. Солдаты проявили смекалку и стали использовать эти физические свойства металлов и их наличие в больших количествах на полях сражений.

Бывалые солдаты Первой мировой рассказывали о таких кустарных производствах. Дистанционные трубки шрапнели и головки некоторых других снарядов изготавливались в основном из алюминия. После немецких обстрелов вся земля перед окопами была усеяна этими элементами. Смышленые русские военные собирали их как грибы и при помощи формообразующего материала — песка или глины, отливали из них алюминиевые ложки и другие поделки. В качестве плавильной емкости или тигля ими использовались металлические стаканы орудийных снарядов. При продолжительном нагревании на кострах алюминий плавился и превращался в жидкость, которая аккуратно заливалась в заранее подготовленные формы, набитые формовочной массой из песка или глины. В качестве тигля можно было использовать не только латунные снарядные стаканы, но и любую удобную емкость, выполненную из латуни, меди, стали или других более тугоплавких, чем алюминий металлов.

В этом отношении следует отметить, что солдатская тяга к изготовлению поделок из подручных материалов всегда была и наверно останется навсегда, пока существует российская армия. У автора этой книги хранится подарок-самоделка, который был ему от души вручен во время увольнения в запас. Этот памятный подарок был собственноручно изготовлен военнослужащими небольшого подразделения управления и артиллерийской разведки, которым автору этой книги довелось командовать в течение нескольких лет.

Если замечательная офицерская полевая полушерстяная и хлопчато-бумажная форма, оставшаяся после армейской службы, давно уже истерлась на рыбалке и охоте, то этот подарок — пистолет-зажигалка, вместе с кобурой, потертым офицерским ремнем и видавшей виды портупеей до сих пор хранится как дорогая память о нелегкой воинской службе на Дальнем Востоке. Вспоминаются сопки покрытые багульником, нерест рыбы; миграция тысяч уссурийских гадюк, которые широким потоком форсировали реку Раздольную; фазаны, стаями вылетающие из-под сапог; рысь, зашедшая в палатку; ловля хариуса; олени и многие другие представители фауны и флоры красивейшего и богатейшего Приморского края. Напротив поселка Покровка, на противоположном (правом) берегу реки Раздольной (до Российско-Китайской границы она называется Суйфун), есть удивительная скалистая сопка. Она имеет округлую поверхность и своей формой похожа на котелок Чарли Чаплина. Название тоже соответствующее — «Сенькина шапка».

На эту таинственную сопку можно смотреть очень долго, такая она красивая и необычная. Впоследствии я узнал, что эта сопка действительно уникальна. Она представляет собой древний потухший вулкан — единственный объект такого рода в этих замечательных местах. Воистину счастливы жители Октябрьского района Приморского края, каждый день они видят такую удивительную красоту. Впрочем, другие районы Приморья тоже ничуть не хуже. А какие воины-герои когда — то служили в этих местах — Жуков, Карбышев, Карацупа… и этот список бесконечен.

Во время Первой мировой войны, кроме различных медицинских служб, функционирующих под символом и флагом красного креста, в русской армии активно работали своеобразные лазареты и «лошадиные госпитали», действующие под синим крестом. В армии, имеющей большое количество кавалерийских дивизий и полков, такие ветеринарные подразделения были крайне необходимы. Они же оказывали помощь раненым или больным собакам, которые использовались для поиска раненых на местности и в окопах, а также при охране и даже разведке. Собаки-санитары в трудных условиях боя оказывали помощь раненым, принося сумку с перевязочными средствами и медикаментами. Они же приводили к раненым бойцам медицинскую сестру и санитаров с носилками. Однако сами санитарные собаки часто попадали под обстрел, и, в этом случае, им тоже была нужна медицинская помощь.

Когда же, поблизости от места расположения воинов, проходивших службу вместе с их боевыми помощниками — лошадьми и собаками-санитарами, не оказывалось медицинских служб синего креста, то помощь животным, не раздумывая, оказывали наши обычные военные медицинские службы или летучие отряды красного креста. Поэтому, в районе соприкосновения с противником и на территории крепости часто можно было видеть перевязанного прихрамывающего коня, которого с любовью вел также перевязанный, раненый казак, драгун, гусар или лейб-гвардеец.

В действующую армию весной 1915 г. Академией художеств была направлена большая группа художников-баталистов, которые официально назывались Военно-художественным отрядом Академии Художеств. В этот отряд практически полностью вошел батальный класс Академии. Отрядом со стороны военных командовал полковник В.К. Шенк, со стороны Академии — художественным руководителем был профессор Н.С. Самокиш-Судковский. Многие из них по результатам своей работы и командировки на театр военных действий, на выставках демонстрировали художественные произведения анималистского характера. Темы полотен и этюдов были весьма разнообразны. Но тема боевых друзей — воина и лошади наиболее часто отображалась в полотнах художников-баталистов Первой мировой войны.

Мария Николаевна считала несправедливым, что эта тема со временем ушла из сферы интересов российских художников. Постепенно эта тема уходит и из других сфер нашей жизни. Образ лошади становится красивым мифом. В советский период, используя старинный патефон, Мария Николаевна часто слушала классическую музыку, арии из опер в исполнении Шаляпина, Козловского, Лемешева и других известных оперных артистов. Много старинных пластинок у нее были с военными маршами. Но любимым ее музыкальным произведением была песня в исполнении Утесова о судьбе лошади и извозчика, которых из жизни постепенно вытесняют автомобили и метрополитен.

Во время службы сестрой милосердия в Осовецкой крепости, в краткие минуты отдыха Марию Николаевну радовало общение с отцом и, практически ежедневно, приходящие в ее адрес письма и почтовые карточки. В основном они были от матери, жившей в ту пору в Москве, и от мужа, который воевал в нескольких километрах от Осовца, неподалеку от Варшавы. С почтой в Осовце, по сравнению с другими участками фронта, дела обстояли неплохо. Этому способствовало железнодорожное сообщение и наличие шоссе и грунтовых дорог. В крепость достаточно часто поступала периодическая печать — журналы и газеты. Мария Николаевна любила читать журналы «Нива», «Родина», другие иллюстрированные периодические издания. Впрочем, во время отдыха она читала и много книг — художественных и специальных. Особенно она любила читать поэмы и стихи русских поэтов. Наверное, неспроста, первой книгой, которую мне подарила бабушка совсем в юные годы было отдельное издание А.С.Пушкина — поэма «Руслан и Людмила». Эта небольшая уже сильно потрепанная книжица хранится у автора до сих пор.

Строки стихов, посвященные раненым бойцам Первой мировой всегда трогали ее сердце. Возможно подобные стихотворения, когда то повлияли на выбор ее стези:

Раненым

Не дорогие хризантемы,

Несите раненым любовь.

За нас, пока мы были немы,

Они в бою пролили кровь.

А им не надо лучше счастья, —

Всю жизнь томящимся в тоске, —

Как — дрожь почувствовать участья

В родной протянутой руке.

Святая нежность без названья

В сердцах рождается простых.

Их просветленное молчанье

Красноречивей слов пустых.

Они в лицо глядели смерти,

Не отводя упорных глаз.

Их взгляду ясному поверьте,

Поймите их. Не надо фраз.

Чтоб знали чистые, как дети,

Герои славных долгих битв,

Что это праздник в лазарете —

Свиданья, полные молитв!

К святым сердцам не будьте немы, —

Они на подвиг рвутся вновь.

Не дорогие хризантемы,

Несите раненым любовь!

Письма раненых

С какой печалью и любовью

Читаем мы, сквозь слез туман,

Листки, написанные кровью,

Струящейся из ран…

На нас глядят из каждой строчки

Все те же милые глаза,

Нам снятся пушки, рощи, кочки

И бранная гроза!

И мы следим за каждым шагом,

Не покидая ни на миг

Того, кто рухнул за оврагом

И выронил свой штык.

Мутится взгляд его от муки,

В крови — томительный пожар,

И вот протягивает руки

Спаситель санитар!

И под огнем жестоким боя,

Оставив красный, влажный след,

Несут сраженного героя

В походный лазарет.

Здесь ночи тянутся в томленье,

А сердце снова рвется в бой,

Он слышит пуль глухое пенье

И пушек дикий вой.

Штыки щетинятся стальные

И знамя веет над полком,

А где-то ждут его родные

В осиротелый дом

С какой печалью и любовью

Читаем мы, сквозь слез туман,

Письмо, написанное кровью,

Струящейся из ран[79].

Яков Годин

С волнением автор этой книги иногда просматривает пожелтевшие, потрепанные страницы периодических изданий российского государства, которого в прежних очертаниях уже нет на карте мира. Возможно, не только Мария Николаевна, но и другие герои обороны крепости Осовец, читали первый номер новогоднего выпуска журнала Родина за 1915 г. — год героической обороны крепости Осовец (Рис. 41). На титульном листе этого журнала имеется символическое изображение матери-Родины в былинных доспехах, шлеме и с мечом в одной руке. Рука об руку она идет вперед навстречу разрывам снарядов, вместе с мальчиком — символом, одновременно, Нового Года и Русского народа. Мальчик держит в руке, развевающееся на ветру, знамя. На знамени написано слово Победа. Это знамя удивительным образом напоминает Знамя Победы в Великой отечественной войне 1945 г. Как будто художник Георгиев — автор этого изображения «отложенной мечты», смог побывать в будущем и донести окончательные итоги войны с Германией из 1945 в 1915 год. Рядом с этим художественным произведением размещено стихотворение М. Семенова, которое воспроизведено далее:

На Новый Год

Пусть под орудий грозный гром

Мы этот год кончаем старый;

Пусть с гордым, дерзостным врагом

Еще не кончен спор наш ярый;

Но грянет день; побед заря

Над нами радостней заблещет,

Пред мощью Русского Царя

Безумный недруг затрепещет.

Орел двуглавый развернет

Еще величественней крылья,

И от меча погибнет тот,

Кто дерзко поднял меч насилья.

С молитвой жаркой на устах

Мы этот год встречаем новый

И с верой пламенной в сердцах

Пойдем мы снова в бой суровый —

И Русь год новый обновит

Победой радостной и славной,

И Царь-Царей благославит

Народ великий православный.

Таким образом, в постоянных трудах незаметно пролетели несколько месяцев 1915 г. Затем после очередного интенсивного обстрела, Мария Николаевна была ранена осколком в голову и эвакуирована в тыл русской армии. Там она проходила основной курс лечения.

Она вспоминала, что ее дедушка и бабушка были представителями рода Слупских, имели квартиру в Варшаве (на Маршалковской), поместье под Варшавой, иногда жили в Санкт-Петербурге и Москве. У семьи были земельные угодья, собственный выезд, конюшни и несколько карет с гербами Слупских. Вензелем этой ветви рода Слупских были сплетенные латинские буквы «S» и «W», первая, по-видимому, от начальной буквы фамилии, вторая буква, скорее всего, отображала начальную букву Варшавы и обозначение одного из гербов многочисленных ветвей польской шляхты, имеющих эту фамилию. Этот герб имеет форму буквы «W» и в геральдике называется «Абданк». В средние века одна из ветвей Слупских, являвшихся владетельными князьями Померании, имела герб в виде фантазийного образа Грифона — полуптицы-полульва.

В послереволюционные годы, вместе с матерью и мужем, вернувшимся из немецко-австрийского плена, Марии Николаевне приходилось скрываться от недремлющего ока ЧК в провинциальных городах России. Около десяти лет Мария Николаевна с мужем, детьми и матерью Анной Осиповной жила в Саратове по адресу — ул. Ленина (Московская), дом № 99 (Рис. 42.) Жили они в хороших для того времени условиях, но часто вспоминали о большой семье. Само упоминание о прежних родственных связях в советский период являлось — «табу». Семейный архив тщательно прятался ею в разных укромных местах.

Например, в период жизни в городе Балаково Саратовской области, фотографии и другие документы семейного архива скрытно хранился под половицей. Бабушка говорила, что если некоторые фотографии этого архива, в частности, фото генерала Флерова, будут обнаружены советской властью, то не миновать большой беды. Чтобы затруднить возможные поиски ее семьи советскими репрессивными органами в 20-30-е годы, бабушка не распространялась о своем происхождении и даже была вынуждена изменить свою дату рождения. И только в 60-е годы двадцатого века все эти документы стали храниться в свободном доступе у всех на виду.

Как выяснилось позже, из ставших известными в наше время документов, такое ее поведение было не только оправданным, но и мудрым. Один из главных организаторов и идеологов красного террора М.И. Лацис в ноябре 1918 г. писал:

«Мы не ведем войны против отдельных лиц… Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материала и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который вы должны ему предложить, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом смысл и сущность красного террора»[80].

О том, что ее опасения были далеко не беспочвенны, имеется достаточное количество свидетельств. Еще за более мелкие прегрешения против советского строя, а иногда просто по недоразумению любой человек на долгие годы мог потерять свободу или даже свою жизнь.

Об этом замечательно сказано в выдающемся и трогающем до глубины души произведении «Архипелаг ГУЛАГ» Лауреата Нобелевской премии по литературе (1970 г.) Александра Исаевича Солженицына[81].

Моя мама — дочь Марии Николаевны Лопатниковой и Александра Андреевича Лопатникова; соответственно — внучка Анны Иосифовны (Осиповны) Федоровой и Николая Александровича Федорова — Галина Александровна Гусарова (урожд. Лопатникова) рассказывала следующее. Во время голода в тридцатые годы, хлеба и продуктов в Поволжье практически не было, лишь иногда людям перепадали жалкие куски грубого хлеба. Семья Лопатниковых и А.О. Федорова жили как все, то есть впроголодь. При помощи своих пациентов небольшое количество продуктов удавалось доставать отцу Галины Александровны — бывшему офицеру медицинской службы царской армии, в последующем — практикующему врачу — Лопатникову Александру Андреевичу. Эти простые продукты делились на всех членов семьи, но Анна Иосифовна (Осиповна), прятала собственные кусочки хлеба под подушку, а затем, потихоньку отдавала их внукам. Только за счет этого детям удалось выжить. Однако сама Анна Иосифовна (Осиповна) от голода умерла. Она похоронена в городе Балаково на старом кладбище.

Судьба ее была трагична, жизнь глубоко контрастна. Молодые годы счастливо прошли в милой Варшаве, блистательном Петербурге и красавице Москве. Период зрелости делился вместе с мужем в гарнизонах необъятной Российской империи. Склон лет пришелся на провинциальные города Саратов, Вольск и Балаково.

Переписка, с оставшимися в живых представителями рода Слупских и генерала Флерова, женатого на родной сестре Анны Осиповны, осуществлялась тайно через случайных людей. Эта переписка длилась до Второй мировой войны, а затем прекратилась. По слухам, часть родственников Слупских, в том числе генерал Флеров — бывший военный комендант г. Одессы, эмигрировали с отступающими частями Врангеля, через Стамбул в Париж. Другие, в том числе, любимые тети и дяди, кузены и кузины — Бронислав, Вацлав, Станислава, Ядвига, Халина, Лола и др., эмигрировавшие после немецкой оккупации Польши кайзеровскими войсками, скорее всего, со временем возвратились в Варшаву или осели в Западной Европе. К сожалению, в настоящее время автору о них ничего не известно.

Переехав из Саратова в Балаково, Мария Николаевна жила скромно. Православные иконы, католическое распятие, овалы с портретами Суворова и Ушакова, книжный шкаф со старинными и современными книгами, комод, кожаный диван, старинный письменный стол с зеленым сукном покрытия, украшенный мордами резных львов, пара бюро и этажерка — все это было в большой комнате. Были в этой комнате в бесчисленных хрустальных и посеребренных шкатулках, бесценные, просто волшебные для мальчишки вещи. Это всевозможные пуговицы с царскими орлами, наборные пояски, собранные из штампованных бронзовых пластин, для бального платья, веер из слоновой кости и еще масса всяких интересных мелких предметов. Эти предметы можно было разглядывать часами. Особенно интересными казались маленькие безделушки, извлеченные, когда-то, девочкой Марусей из шоколадных бомб Эйнема. Это были хрустальные расписанные рисунками шарики, перстенечки, колечки, куколки, балеринки в пачках, другие небольшие изделия из стекла, металла, хрусталя и кости. Они были волшебны и удивительны. Мария Николаевна в детстве просто обожала шоколадные изделия этой известной фирмы.

Товарищество «Эйнем» до сих пор служит выдающимся примером комплексного подхода к планированию деятельности на рынке пищевой продукции. Эта фирма — предшественник всем известной фабрики «Красный Октябрь». Основатель фабрики — Теодор Фердинанд фон Эйнем в 1850 г., открыл дело в Москве, с целью получения значительных прибылей на ненасыщенном в тот период российском рынке шоколадной продукции и кондитерских изделий. Немалому успеху в деятельности компании способствовала реклама, которой на фабрике уделяли самое серьезное внимание.

После кончины бездетного владельца фабрики товарищество возглавил Юлиус Хойе, который продолжил курс Эйнема, ориентированный на высокое качество продукции, ее оригинальную упаковку и тотальное использование рекламных средств. Российские дети, независимо от сословий очень любили продукцию фирмы «Эйнем». Они особенно обожали шоколадные бомбы — шоколадные шары, покрытые серебристой фольгой, с небольшими сюрпризами внутри них.

Перед Первой мировой войной в 1914 г. фирмой была выпущена серия из восьми красочных открыток фантазийного характера. Заказ исполнило Товарищество скоропечати А.А. Левинсона в Москве. Эта серия почтовых карточек была посвящена Москве будущего. Интересно как накануне войны русские люди представляли свое будущее.

На открытках, вызывающих живой интерес, были изображены различные сцены из прогнозируемой столичной жизни в XXIII веке. На фоне грандиозных сооружений, предполагаемых будущих событий, красочной и необычной жизни мегаполиса рука умелого художника сумела весьма органично и тонко разместить рекламу товарищества «Эйнем», таким образом, что она, не вызывая раздражения, свидетельствовала о незыблемости позиций Российской Империи, а также компании «Эйнем» и в далеком XXIII веке (Рис. 43).

Этому способствовал и текст рекламного обращения, помещенный на обратной стороне одной из открыток: «Ясный вечер. Лубянская площадь. Синеву неба чертят четкие линии светящихся аэропланов, дирижаблей и вагонов воздушной дороги. Из-под мостовой площади вылетают длинные вагоны Московского Метрополитена, о котором при нас в 1914-м году только говорили. По мосту над Метрополитеном мы видим стройный отряд доблестного русского войска, сохранивший свою яркую форму еще с наших времен. В синем воздухе мы замечаем товарный дирижабль Эйнем, летящий в Тулу с запасом шоколада для розничных магазинов».

Как видим наше будущее по мысли наших прекрасно образованных предков всегда увязывается с доблестным русским войском. Думается, что с этим прогнозом в ближайшие столетия трудно спорить.

Мария Николаевна была весьма религиозна, даже в Советский период постоянно посещала церковь. В красном углу лучшей комнаты ее дома висели старинные православные иконы. Как напоминание о католическом прошлом ее древних предков, в другой комнате висел массивный бронзовый крест-распятие. В нем хранились мощи святых. Для того чтобы посмотреть на них и прикоснуться к святым мощам, необходимо было отвинтить солидный винт и открыть верхнюю часть креста как своеобразную крышку. По преданию этот крест, освященный Римским Папой, был фамильной ценностью, принадлежащей когда-то одному из наших предков. По легенде этот крест выручал семью в самых печальных, и даже тяжелых обстоятельствах. К сожалению, этот крест пропал сразу же после ее смерти.

Исчезновение подобных атрибутов стало печальной традицией семьи. Некоторые увязывали все неприятности с так называемым проклятьем рода Слупских. По одной из версий оно было наложено в средние века на род Слупских немецкой баронессой Сидонией фон Борк. Предание гласило, что один из родовитых Слупских обещал на ней жениться, но слово свое не сдержал. После этого Сидония решила, что все первенцы-мальчики рода Слупских не должны долго жить, она предрекла и другие неприятные события. Бабушка никогда во все это не верила, но все же имеются факты многих несчастий имевших место ранее, и особенно часто сваливавшихся на семью после большевистского переворота. Возможно, именно в результате этого большая дружная семья Слупских и их ближайших родственников, когда-то функционирующая как единый большой организм, распалась на мелкие не контактирующие друг с другом части и в настоящее время практически исчезла.

Эта неприятная цепь событий, например, проявилась следующим образом. По рассказу бабушки, перманентно длящиеся революционные события застали часть большой семьи в Петрограде. Вместе с матерью и маленькой дочкой, не решаясь эмигрировать во Францию без своего мужа и отца, Мария Николаевна гостила у своего родственника — старого отставного царского генерала. В один из вечеров к ним ввалились «революционные матросы» (хотя возможно это были ряженые бандиты) и стали производить «обыск с конфискацией».

Кроме генерала и женщин, его гостей в доме в центре Петрограда были жена этого отставника и двое сыновей: один юнкер, другой кадет, которые уже были в гражданской одежде и ничем не выдавали себя. Большая часть семьи — Слупские, Флеровы и другие родственники разными путями перебрались во Францию и другие страны Западной Европы. Но другие остались на Родине и надеялись на лучшие времена.

К сожалению, лучшие времена наступили не для всех. Старый человек при обыске сделал резкое замечание одурманенным зельем и алкоголем матросам. В ответ, они вывели всех мужчин во двор и расстреляли, не пожалев даже юного мальчишку — кадета. Это происходило практически на глазах у женщин. Этому реальному трагическому событию полностью соответствуют строки из стихов Валентина Катаева, как будто Катаев в тот момент стоял рядом и все видел своими глазами:

«…Трехцветный флаг толпою сбит с вокзала

И брошен в снег, где костенеет труп

Расстрелянного ночью генерала»[82].

Естественно Мария Николаевна, вместе с Анной Осиповной и маленькой дочкой, заехав на свою съемную квартиру и собрав оставшиеся ценные вещи, бежали из столичного города в глухую провинцию — в Саратов, где они уже недавно жили при 98-м Эвакогоспитале. Однако на пути их подстерегала другая беда. Подводу остановила и ограбила одна из многочисленных банд того времени. Бандиты мгновенно нашли и отобрали спрятанные наивной рукой в подушку драгоценности. Только серьги и броши остались на одежде и в ушах женщин. Бандиты поставили их на колени и приготовились рвать серьги вместе с ушами, при этом угрожая более серьезными действиями вплоть до убийства.

Но в это время, от другой подводы в их сторону направился главарь банды, которого в своих рассказах бабушка уважительно называла — атаман. Он посмотрел на Марию Николаевну, сказал, что она очень красивая девушка, велел не трогать ее пальцем и оставить все украшения, которые женщины имели на себе. Таким образом, женщины — члены моей семьи остались живы и даже добрались до Саратова. В этой истории, которую я часто слышал, меня всегда удивляло то, что бабушка всегда очень уважительно говорила о человеке, который ее ограбил, оставив только несколько украшений. Возможно, в этом случае проявился, так называемый «стокгольмский синдром», или синдром, при котором жертва часто неадекватно оценивает личность преступника.

В советский период Мария Николаевна работала старшей медицинской сестрой в медицинских учреждениях гг. Вольска и Балаково Саратовской области. Она очень гордилась своими детьми Галиной (1924–1990 гг.) и Ростиславом (1920–1984 гг.).

Во время Великой Отечественной войны они жили в городе Балаково. Дочь — Галина Александровна, не щадя своих сил, работала на заводе им. Дзержинского, который в ту пору перешел на выпуск оборонной продукции.

В дальнейшем в 1947 г. Галина вышла замуж за Валерия Ивановича Гусарова (1928–1992 гг.), все члены семьи которого, в военный период, или работали в тылу на оборонных заводах, или воевали на фронтах Второй мировой войны.

Валерий Иванович, по малолетству, в период Великой отечественной войны не смог пойти на фронт, он служил Родине в тылу, работал на оборонном заводе, изготавливал там снаряды и другие боеприпасы. По ночам он вместе с другими добровольцами дежурил в разных районах города Саратова. При массированных атаках фашистских бомбардировщиков на город, он отважно забирался на крышу дома, специальными длинными щипцами хватал немецкие зажигательные бомбы и тушил их в специальных емкостях, наполненных водой или песком.

Родной брат Валерия Ивановича — Альберт Иванович Гусаров (1924–1981 гг.) в самом начале Великой Отечественной войны закончил ускоренные офицерские курсы и в звании лейтенанта был направлен командовать взводом противотанковых ружей — сначала под Вязьму, потом под Ленинград в направлении Волоколамска, и в направлении Кенигсберга. Он рассказывал, что когда он прибыл в часть, то в роте были выбиты все офицеры, взводами на тот период командовали сержанты и старшины. Поэтому его — совсем молодого, еще не нюхавшего пороху офицера сразу поставили на должность командира роты.

Альберт Иванович принимал участие в тяжелейших боях, получил серьезное ранение в голову. На тот период хирурги еще не научились вставлять в череп титановые пластины, поэтому оставленное ему судьбой время, замечательный и очень добрый человек, мой дядя по отцу — Альберт Иванович Гусаров прожил с незащищенным от любого воздействия участком головы. На небольшом участке головы мозг защищали только восстановленная врачами кожа и ее волосяной покров. Из-за попадания осколком в голову Альберт Иванович, кавалер боевых орденов и медалей стал инвалидом Великой Отечественной войны. Интеллигентный и прекрасно воспитанный человек, он был всегда весел и остроумен. Почти до конца жизни Альберт Иванович проработал адвокатом. Он имел прекрасную репутацию в Саратовской областной коллегии адвокатов и часто вел очень сложные дела.

Интересно, что отцом братьев Гусаровых был бывший красный командир Гусаров Иван Федорович. Выходец из большой крестьянской семьи, он в Гражданскую войну в должности заместителя командира конно-артиллерийского полка воевал на стороне красных. Когда полк перевели в Саратов, он женился на поволжской немке — Берте Константиновне Батц (ее мать имела фамилию Швабенлянд). Затем, выйдя в отставку, Иван Федорович стал первым директором «Саратовволголесосплава». По мандату Сталина обеспечивал лесом, путем его сплава плотами по рекам, строительство завода «Комбайн», будущего Саратовского авиационного завода.

В такую трудовую семью, выйдя замуж за Валерия Ивановича Гусарова, попала Галина Александровна. Через несколько лет у них родился сын Юрий, а затем дочь Татьяна. Галина Александровна работала сначала учителем, затем инженером в Саратовском государственном университете, и на одном из заводов города Саратова.

Любимый сын Марии Николаевны Лопатниковой — Ростислав Александрович, в самом начале Великой Отечественной войны добровольцем ушел на фронт. Служил в морской пехоте, был отмечен боевыми наградами. В частности, он имел «Орден Славы» и медаль «За отвагу», которые он особенно ценил. Он всегда говорил, что от смерти в период тяжелых боев его спасали молитвы матери. Ростислав участвовал в десятках десантных боевых операций. Вокруг него постоянно гибли боевые товарищи.

При десантировании с кораблей, находясь по грудь и по пояс в воде, все они были хорошими живыми целями для гитлеровцев. Особенно тяжелым был десант при взятии города-крепости Кенигсберга. Но судьба сберегла Ростислава Александровича, за всю войну он не получил ни одного, даже легкого ранения. Как будто пули и осколки обходили его стороной.

Зная героическую эпопею обороны Осовецкой крепости, которая произошла после неудачного наступления Императорской русской армии на крепость-порт Кенигсберг, Ростислав Александрович считал своеобразным ответом свое участие в повороте событий истории в позитивном для России направлении.

В последующем он защитил кандидатскую диссертацию, и длительное время был на преподавательской работе в Саратовском пединституте. Несколько раз, по приказу Минобра СССР, вместе с семьей: женой Любовью и детьми — Верой, Александром и Надеждой, он выезжал в длительные командировки для укрепления системы вузовского образования в различных регионах России. В частности, длительное время они жили и работали в таких замечательных городах как Южный Сахалинск и Махачкала. Семье Ростислава Александровича очень нравились эти города, и особенно люди, которые там жили. Там у них осталось много товарищей и искренних друзей.

Последние годы жизни Р.А. Лопатников работал заведующим кафедрой истории педагогики Саратовского пединститута. Студенты очень любили Ростислава Александровича. За глаза, уважительно, но с юмором называли его «Наш Песталлоци». Это было связано с тем, что на лекциях по истории педагогики Ростислав Александрович часто приводил примеры из жизни замечательного педагога прошлого — Песталоцци.

Судьба оказалась для Марии Николаевны далеко не милостивой и даже суровой. Родившись в роскоши, не успев эмигрировать в революцию, она пережила смерть троих маленьких детей и потеряла любимую мать Анну Осиповну в голодные 30-е годы.

В советский период она работала старшей медицинской сестрой в медицинских учреждениях гг. Вольска и Балаково Саратовской области. Семья Лопатниковых и Федоровых, переехав в город Балаково, сначала поселились в большом кирпичном доме на центральной улице Ленина, где в последнее время располагалась одна из структур местного МВД. Потом они перебрались в более скромный деревянный дом с участком и небольшим садиком, по адресу Октябрьская 119, неподалеку от кинотеатра «Октябрь» (Рис. 44). Дом был снесен в середине 1980 гг. из-за расширения площадей под строительство нового микрорайона. Ныне все старые дома на этой улице старой части города Балаково также снесены, и на их месте построены безликие многоэтажки.

Возможно, семья сменила адрес проживания, исходя из следующих соображений. Во-первых, скромный деревянный дом не привлекал внимания репрессивных органов советской власти. Во-вторых, со временем стало известно о трагических событиях, ранее происшедших в кирпичном старинном особняке. До революции он принадлежал одному из самых богатых купцов города Балакова. Однако он, как Савва Морозов в Москве, симпатизировал революционерам, и постоянно скрытно выделял им средства на подрывную работу против царского правительства.

После революции, не вспомнив про это, во время очередной советской годовщины, большевистские руководители заставили этого купца всенародно каяться и высекли на центральной городской площади. Не выдержав такого позора, зажиточный владелец этого дома, придя домой, покончил жизнь самоубийством. Понятно, что после того, когда стала известна эта история, жить в таком доме никому не хотелось.

Много сил, душевного тепла и участия Мария Николаевна отдавала пациентам Балаковского дома инвалидов, в котором проходили лечение и реабилитацию участники Великой отечественной войны. Там она длительное время работала старшей медицинской сестрой. Осовецкий опыт служения сестрой милосердия ей сильно пригодился.

Многие из героев войны имели тяжелые формы инвалидности, остались без конечностей, были изуродованы тяжелыми ранами, в повседневной жизни пользовались костылями, палочками и инвалидными колясками. Они все очень любили Марию Николаевну за ее доброту и сердечность, тянулись к ней, часто навещали дома вне больничных палат.

При этом они всегда имели теплый домашний прием, с удовольствием пили чай из большого медного самовара, вода в котором, по-особому, кипятилась при помощи древесных углей. К чаю всегда подавалось печенье, а иногда по праздникам — торт «Наполеон», которые она заранее готовила к столу. Кондитерскому искусству, как и многим другим полезным жизненным навыкам, она научилась еще в молодые годы в системе институтов благородных девиц.

Дольше всех к нам в гости приходил простой русский солдат, очень симпатичный, наивный и добрый — Василий Богатов. Он был один как перст, так как его семья погибла в первые дни Великой Отечественной войны. Василий воевал в пехоте, имел несколько орденов и медалей. В последние дни войны, получив тяжелое полостное ранение от осколка разорвавшейся неподалеку мины, поступил на излечение и реабилитацию в Балаковский дом инвалидов.

Потом, женившись на доброй женщине своего возраста, он покинул Дом инвалидов и переехал к ней на постоянное место жительства в город Энгельс. Но даже после этого Василий приходил к нам в гости как к родным. Интересно было за ним наблюдать. Он пил чай, как это показывают в старых фильмах. Наливал чай в блюдечко, степенно брал блюдечко в одну руку, аккуратно дул на горячий чай, брал кусок рафинада, и с удовольствием, причмокивая от наслаждения, начинал мелкими глотками пить этот напиток. В течение застолья он несколько раз повторял эту процедуру, почти китайского чаепития. Алкоголь он никогда не употреблял.

Моя бабушка делала все, чтобы ее пациенты-подопечные быстрее поправлялись и не теряли интереса к жизни. Она влияла на них психологически своей мягкой душой и безграничной добротой. Она никогда не подчеркивала разницы в социальном положении, вела себя как истинная христианка, и поэтому была горячо любима всеми окружающими ее людьми. Мария Николаевна умерла 19 января 1983 года, в г. Балаково, не дожив одного дня до своего 89-летия.

Корнет Б.Н. Федоров

Брат-близнец Марии Николаевны — Борис закончил в Варшаве престижный Суворовский кадетский корпус и затем стал юнкером (Рис. 45, 46). Варшавский кадетский корпус был учрежден в 1899 г. по указу императора Николая II. Его открытие было обусловлено необходимостью иметь в одном из крупнейших российских военных округов того времени — Варшавском, собственное юношеское военно-учебное заведение. В 1900 г. Варшавский кадетский корпус был переименован в Суворовский. Это переименование было проведено в честь памяти генералиссимуса А.В. Суворова, 100-летие со дня кончины которого пришлось на 1900 год. В Варшаве не все с пониманием отнеслись к такому переименованию, ибо еще жива была память о подавлении войсками Суворова в конце восемнадцатого века восстания конфедератов.

Суворовский кадетский корпус занимал комплекс красивых, прекрасно оборудованных помещений в самом центре Варшавы. Традиции именно этого Суворовского корпуса стали основой замечательного процесса воспитания и обучения всех последующих поколений суворовцев. У кадетов корпуса сложились некоторые особенные неформальные правила, нормы и обычаи, которые, впрочем, не противоречили строгим российским воинским уставам. Например, кадеты каждого старшего-выпускного класса заказывали себе у лучших варшавских художников и мастеров особенные жетоны с небольшой цепочкой. Непременной частью оформления этих выпускных жетонов было наличие российского герба и воинской атрибутики. Перед выпуском кадеты старшего класса с гордостью носили эти жетоны на мундире и щеголяли этими знаками отличия на выпускных балах. Обычно жетоны при помощи цепочки прикреплялись к одной из верхних пуговиц кадетского мундира. Однако кадет Борис Федоров часто стремился выделиться из рядов однокурсников, иногда это происходило на грани эпатажа. В частности, свой выпускной жетон Борис прикрепил не к пуговице мундира, а к кадетскому погону.

Отражением незначительных шероховатостей в общении с частью националистически настроенного польского населения являлись слова кадетской песни «Журавль», которую иногда пели первые российские суворовцы: «У Варшавы, как бельмо, То Суворовцев гнездо…». В этом отношении Борису сильно повезло, ведь он имел и русские и польские корни, кроме того в Варшаве жила большая часть многочисленной родни Слупских. Однако из-за смущения перед товарищами, Борис все свободное время стремился проводить в корпусе и не общаться с варшавскими родственниками.

Время пролетело быстро, бывший кадет-суворовец захотел стать офицером. При таком решении было не миновать стадии юнкерства. Борис успешно поступил и завершил обучение в Императорском Тверском кавалерийском училище. С его скамьи он из юнкеров был произведен в офицеры и призван в действующую армию (Рис. 47). Службу начинал в кавалерии. В звании корнета Борис служил в 4-м драгунском Новотроицком Екатеринославском полку 4-й кавалерийской дивизии. В первом же бою в ходе лихой кавалерийской атаки, молодой офицер — вчерашний юнкер, отличился и был удостоен высокой боевой награды.

С боями храбрый офицер дошел до Румынии. Как противовес снобизму некоторых надменных офицеров Борис, для развлечения в редкие минуты отдыха, использовал не какой либо «благородный инструмент», например, гитару, а простонародную русскую балалайку (Рис. 48).

Со временем он перешел в механизированные технические войска. Пройдя краткосрочные курсы обучения летному делу, неоднократно совершал боевые вылеты на аэропланах против германцев, фактически он являлся одним из первых боевых летчиков России (Рис. 49).

Он был смелым, мужественным и даже отчаянно храбрым человеком, однако излишне грубым и прямолинейным, возможно, потому, что воспитывался вдали от родителей. Борис оказался единственным членом большой дворянской семьи, который перешел к большевикам.

Бравый офицер, он начинал службу в кавалерии. Но из-за своего тяжелого неуживчивого характера, неравного брака с простой девушкой Ксенией, мать которой была прачкой и стирала белье офицерам, в армии он находился в постоянном конфликте с частью офицерской среды. В результате, а возможно, еще и из-за тяги к технике, в Первую мировую войну он вынужден был перейти в самокатные части. К ним в тот период относились танки, броневики, самолеты и другие технические средства.

Борис быстро переобучился и уже, через несколько месяцев, стал летать на аэропланах. Многие известные летчики России были его друзьями или знакомыми. Он рассказывал, что прямо из открытой кабины самолета ему приходилось сбрасывать бомбы на немецкие позиции, осуществлять рекогносцировку, и даже проводить фотосъемку линии окопов и немецких позиций (Рис. 50).

Так как аэропланы того времени были относительно тихоходны, а запас бомб быстро заканчивался, то летчики часто использовали достаточно необычные средства ведения боя. Со своих крылатых машин в расположение позиций противника, в окопы и другие укрытия они кидали специальные тяжелые кованные металлические стрелки. Они были диаметром, примерно, 1–2 см, длиной около 30–40 см. Впрочем, размеры иногда варьировались. При попадании во вражеских солдат, за счет набранной кинетической энергии, эти оригинальные снаряды пробивали их мундиры и тела, иногда даже проходили насквозь, принося противнику гибель или тяжелые увечья. Имелись случаи, когда такие незамысловатые средства ведения боевых действий, поражали не только вражеских солдат, но также офицеров и даже генералов.

Как память о Первой мировой войне в квартире Б.Н. Федорова висели шашка и немецкий цейсовский бинокль, взятый в бою в качестве трофея. Эта знаменитая цейсовская оптика отличалась большим угловым обзором, высокой кратностью увеличения, была удобна в использовании и ношении. Цейсовские бинокли были не только высокого качества исполнения, но за счет использования латунных элементов корпуса, современного по тем временам футляра, удачного крепления ремешка — обладали красивым оригинальным дизайном. Поэтому и на Западном и на Восточном фронте немецкие цейсовские бинокли считались очень ценным трофеем.

В действующей армии Борис Николаевич сдружился с некоторыми боевыми офицерами. В знак дружбы и особого расположения они обменивались фотографиями. На фотографии, сделанной в Петрограде, к сожалению не подписанной, изображен офицер в косоворотке — полевой форме русского образца (Рис. 51).

С другой фотографии, с подписью «На память моему другу от вольноопределяющегося Ф. Слупского», на нас смотрит молодцеватый вольноопределяющийся, готовящийся к производству в первое офицерское звание (Рис. 52). Об этом можно судить по щеголеватым офицерским сапогам со шпорами, погонам с продольной и широкой поперечной полосой и характерным кантом, а также по холодному оружию — шашке, носить которую разрешалось только перед производством в офицеры. Этот вольноопределяющийся был двоюродным братом Марии и Бориса. Он же в период Первой мировой войны стал товарищем по оружию своего родственника — Бориса Николаевича Федорова.

Институт вольноопределяющихся в России — явление достаточно интересное. С его помощью на иррегулярной основе постоянно пополнялся кадровый состав офицеров русской армии без ущерба к качеству подготовки. Это обуславливалось тем, что соискатель офицерского звания постигал все тонкости армейской службы на низовом уровне младших чинов.

Согласно установлению о воинской повинности 1908 года, вольноопределяющиеся — лица с образованием, поступающие добровольно на действительную военную службу нижними чинами. Они делились на два разряда. К первому разряду относились соискатели, получившие образование не ниже среднего, т. е. прошедшие полный курс высших и средних учебных заведений или курс 6-ти классов гимназии. Ко второму разряду относились соискатели, выдержавшие испытания по особой программе, приблизительно эквивалентной курсу 4-х классного училища.

Срок действительной службы для вольноопределяющихся первого разряда был один год. Перед увольнением в запас они были обязаны держать экзамен на чин прапорщика запаса армии. Если соискатель оставался в армии, то после получения унтер-офицерских чинов, он становился офицером, получая сначала младшее офицерское звание.

Вольноопределяющиеся должны были содержать себя за свой счет, включая экипировку и обмундирование. Их размещение проводилось в двух вариантах — или бесплатно в казармах вместе с нижними чинами, или на частных квартирах за свой счет. Часто вольноопределяющиеся, если их набиралось несколько человек в одной воинской части, снимали квартиру или дом вскладчину.

По форме одежды вольноопределяющиеся выделялись среди прочих нижних чинов пестрым трехцветным — черно-желто-белым шнуром (имелся более простой черно-желтый вариант окантовки), который нашивался по всему периметру погон. В быту их за глаза на армейском жаргоне называли «вольноперами». В гвардию могли поступать только вольноопределяющиеся первого разряда. Вольноопределяющиеся-артиллеристы становились офицерами только после преодоления нижних ступеней артиллерийских чинов — канонира, бомбардира и фейерверкера.

Вольноопределяющимся первого разряда до получения им офицерского звания был с начала Первой мировой войны двоюродный брат Бориса Федорова — Ф. Слупский. Отсюда видно, что многие поляки, даже выходцы из богатых и знатных семей, а именно к таковым относилась семья Слупских, считали за честь служить в русской армии.

В семье Федоровых всегда существовали доверительные отношения, постоянно поддерживалась связь, из разных частей света и регионов России Федоровы обменивались письмами, посылали друг другу открытки. Приведем примеры наполненных теплотой писем, посланных Борису Николаевичу Федорову родителями и его ответы в разные периоды жизни, приведем также текст небольших весточек — его жене Ксении из Действующей армии:

«Германия. 11.01.11.; Варшава 13.01.11. Россия, Польша, Варшава, Суворовский кадетский корпус, кадету V класса, Борису Николаевичу Федорову.

Милый Боря!

Твои две открытки получила. Пишу тебе из заграницы, где мы с Марусей находимся. Когда приеду домой напишу длинное письмо.

Целую тебя. Твоя мама, А. Федорова.

Варшава, ул. Ереванская. Тверь 18.10.13. Город Тверь, Кавалерийское училище. Юнкеру 4-го взвода Борису Николаевичу Федорову.

15 октября 1913 г.

Боря! Сейчас я в Варшаве. Все наши здоровы. Завтра мама пошлет тебе закрытое письмо, а сегодня пойдет в корпус к Еременко заплатить за потерянные вещи. Пришлю 15 рублей после 20-го октября. Целуем тебя все.

Твой папа.

Тверь 18.10.13.; Варшава 21 10.13.

Город Варшава, Е.В.Б. Анне Осиповне Федоровой. Маршалковская, № 79, квартира 16.

19 октября.

Дорогие Папа и Мама!!

Сегодня получил твою (папину) открытку, где ты пишешь, что приехал в Варшаву. Денег мне больше не надо: все готово и шинель и мундир и т. д. и за все заплачено. Ходил в отпуск, снялся в фотографии, в субботу будут карточки готовы и их вышлю. Вчера послал открытки в Варшаву и Осовец.

Целую. Ваш любящий сын Борис.

Тверь 13.04.14.; Осовец 15.04.14.

Крепость Осовец, Гродненской губернии. Е. В. Б. Николаю Александровичу Федорову, Старшему врачу 61-го пех. полка.

12 число 1914.

Дорогие Папа и Мама!!

Приехал в Вязьму в 8 часов вечера благополучно. Поезд на Тверь в 8 ч. 20 мин., т. е. через 20 минут. Выпью стакан чаю. И айда в Тверь. Из Твери напишу.

Целую Вас крепко. Борис.

Пенза. 01. 2.16. В действующую армию. 4 кавалерийская дивизия, Корнету 4 драгунского Новотроицкого Екатеринославского полка, Борису Николаевичу Федорову.

Дорогой Боря!

Твое письмо получили, поздравляем тебя с наградой. Я и папа послали Тебе длинное письмо, а теперь пишу тебе открытку. Мы все живы и здоровы, чего и тебе желаем. Пиши почаще, а то я волнуюсь за тебя.

Целуем тебя крепко, твои Н., А. Федоровы.

Ноябрь 1916 г. Город Пенза, Лекарская, д. № 12, кВ. врача; Ксении Григорьевне Федоровой.

28 ноября 1916 г.

Дорогая Аксюша!

Жив здоров. Привет и поцелуй с дороги.

Твой Бориска.

Привет всем.

Румыния. 30.12.16.; 5.JA.1917.; Бухарест. Россия, Пенза 21.01.17. Город Пенза, Лекарская улица, № 12, Ксении Григорьевне Федоровой, 177 госпиталь.

Pienza Rusia.

Дорогая Ксения!

Жив, здоров, благополучен.

Целую тебя. Твой Бориска!».

В последующем родственники стали относиться к Борису настороженно и без прежней сердечности, так как он после революции по Брусиловскому призыву перешел на службу к большевикам. Его взгляды не изменились даже после гибели отца от невыносимых условий, созданных большевиками для старого врача в Казани в конце 1919 года.

Как уже отмечалось, после Первой мировой войны Борис снова вернулся в армию, теперь уже в красную. Это произошло после обращения генерала Брусилова, с призывом к офицерам царской армии перейти на службу советской власти для спасения отечества. Около 300 тыс. офицеров поверили этому призыву, и смело воевали на фронтах Гражданской войны против Белой армии и белополяков. Однако обещания, данные Троцким и другими партийными и советскими функционерами российским боевым офицерам, не были выполнены. Большая часть из них была расстреляна или замучена большевиками, после того как надобность в них отпала. Большевики действовали жестко и решительно. Если офицеры отказывались переходить на их сторону, или проявляли хоть какое-то недоверие приказам красного командования, то они уничтожались. Тяжела была участь тех, кто сдался под большевистские гарантии сохранения жизни. Эти гарантии обычно нарушались.

Участнику Первой мировой войны Б.Н. Федорову в этом отношении повезло больше многих его сослуживцев. Он не только остался жив, но и быстро продвигался по карьерной лестнице в условиях новой власти. В Красной армии Борису Николаевичу снова пришлось служить в кавалерии. Он был знаком с Буденным, командовал эскадроном в Первой конной. Значительно позже Б.Н. Федоров несколько раз встречался с писателем Б. Полевым. В их планах была обработка мемуаров Бориса Николаевича. Но что-то помешало реализовать эти планы. Возможно, это были тяжелые воспоминания о братоубийственной Гражданской войне. Например, тягостная, тяжелая история случилась в период рейдов конницы Буденного по тылам Белой армии.

Когда автор этой книги, находясь в гостях у Бориса Николаевича у него дома в Москве на проспекте Вернадского, стал приставать к дяде Боре, чтобы он что-нибудь рассказал про Гражданскую войну, то услышал следующее. Он сказал, что любая война — это тяжелое и грязное дело, но самое тяжелое и грязное дело — Гражданская война. «Послушай, Юра, и больше никогда не проси меня рассказывать о боях в Гражданскую» — серьезно и даже строго сказал Борис Николаевич в ответ на мою просьбу.

Не торопясь, с большим волнением и внутренними переживаниями он описал реальный эпизод, который, в ночном походе по тылам белых, случился с одним из его друзей, тоже командиром эскадрона красной конницы. Приведу его по памяти, так как мне, тогда еще пионеру, все казалось ясным и понятным как дважды два. Белые — это жестокие звери, а красные — это отважные люди и борцы за свободу угнетенного народа. Однако его рассказ сильно пошатнул этот устоявшийся стереотип.

Как рассказывал Борис Николаевич — эскадрон красноармейцев ночью скрытно подошел к деревушке, в которой на отдыхе находилось подразделение белых. Охрана была бесшумно снята, и ничего не подозревающие, спящие солдаты и офицеры белых, численностью свыше 100 человек, без единого выстрела были взяты в плен.

Было принято жестокое решение их всех уничтожить. Из экономии патронов, а также с целью предотвращения нежелательного шума, было решено устранить их физически при помощи добровольца. В эскадроне нашелся боец, бывший кузнец, семью которого недавно повесили белые. Он был озлоблен и, не колеблясь ни секунды, вызвался произвести экзекуцию собственноручно. Белогвардейцы были связаны, а затем уложены лицом к земле в несколько рядов. После этого физически крепкий красноармеец, имеющий опыт обращения с тяжелым молотом на кузнице, взял молоток и прошел мимо рядов связанных людей, нанося им сильные удары в область затылка. Сцена была ужасающая, однако самому красноармейцу это действие принесло облегчение.

Когда этот рассказ был закончен, мне показалось, что Борис Николаевич сильно переживает за то, что ему пришлось принять участие в этой бессмысленной, жестокой и братоубийственной войне.

Из этого факта видно, что зверства красных были ничуть не меньше зверств белых, и детский романтический ореол Гражданской войны, привитый в советский период, эфемерен и недостоверен. Может быть, поэтому не увидели свет и мемуары Б.Н. Федорова, хотя, возможно, этому помешала его смерть в начале июля 1966 г.

К автору этой книги Борис Николаевич относился как к сыну. Его единственный сын совсем молодым юношей нелепо, по трагической случайности умер от ангины во время похода по горам Крыма.

Б.Н. Федоров, кроме наград за Первую мировую войну, имел высокие правительственные советские награды и поощрения, по некоторым сведениям, был лично знаком с выдающимся авиаконструктором А.Н. Туполевым (1888–1972 гг.). Борис Николаевич очень любил самолеты, не было такого случая, чтобы он специально для посещения самолетов не возил бы меня на ВДНХ в 60-е годы прошлого века. В то время практически весь самолетный парк СССР демонстрировался на этой замечательной выставке достижений народного хозяйства.

По непроверенным данным, в тридцатые годы прошлого века в составе одной из советских делегаций он посещал авиационные заводы Германии. Показывая мне самолеты, Борис Николаевич всегда говорил, что русские конструкторы и ученые — самые талантливые в мире.

Интересной параллелью этим событиям была моя стажировка на авиационных заводах Германии в 90-х годах. Немецкие инженеры и специалисты показывали нам почти все. Исключением были цехи авиационного завода в Мюнхене, в которых шли работы по разработке секретного Евроистребителя. Тогда мы отметили следующее — испытательные стенды на нашем производстве были во многом интереснее и функциональней, чем немецкие.

Но были случаи, когда мы были удивлены организацией и культурой немецкого авиационного производства. Например, сборка и отладка авиационных турбин полностью проводилась роботами в автоматическом режиме. Лопаточки для этих турбин подавались с потолочной части цеха специальными абсолютно невидимыми конвейерными лентами. Повсюду, для недопущения пыли и каких — либо посторонних источников загрязнения на сборочные участки, использовались многоуровневые воздушные отсекатели, изолирующие пространство в помещении, и другие хитроумные устройства, не мешающие перемещению людей между отдельными заводскими территориями.

Но особенно нас удивил процесс сборки самолетов среднего класса на авиационном заводе в Белефельде. Самолет (вернее его основа) при помощи устройства на воздушной подушке легко перемещался в процессе сборки в любой участок цеха всего одним рабочим, который проводил эти операции, пользуясь одним не очень большим пультом, который он держал в руках.

Когда на приеме у руководства завода мы похвалили немецких специалистов за такие удачные технические решения, то неожиданно выяснилось, что практически все эти решения в виде лицензий или другим способом заимствованы в России! Отсюда видно, что мало только делать открытия и изобретать что-либо, но надо еще уметь быстро осваивать и применять это в практике.

Во время командировки в Германию произошло событие, которое меня очень сильно удивило и даже поразило. Один из немецких специалистов, отвечающих у себя на заводе за стажировки иностранных специалистов, случайно вспомнил, что его дед — прусский генерал в Первую мировую войну воевал против русской армии в Восточной Пруссии. Мне сразу же представилось, что мои и его предки в районе Осовецкой крепости смотрели друг на друга через прицелы и окуляры биноклей. Мы же их потомки мирно беседуем и обмениваемся различными впечатлениями. Сразу подумалось, надолго ли сохранится такая мирная и доброжелательная ситуация? Конечно, хотелось бы, чтобы мирное небо было вечно, чтобы немецкий народ помнил призыв Бисмарка — «Никогда не воевать с Россией».

В конце двадцатых, начале тридцатых годов, в период голода, большевики, к которым Б.Н. Федоров перешел на службу после семнадцатого года, сделали его завхозом санаториев ЦК ВКП(б), что по тем временам соответствовало современной должности — директора. В этот период он пытался вызвать свою мать и сестру, сначала из губернского города Саратова, а затем из провинциального города Балаково, в котором они скрывались от ЧК, в Крым и спасти от голода. Но родственники не простили ему служения красным, гибели отца в Казани, практически с ним не общались. Его мать — Анна Иосифовна (Осиповна) отказалась ехать в Крым и предпочла этому голодную смерть.

Приведу тексты его переписки с матерью и другими членами семьи:

«Крым. Ялта. Саратов 29.3.28. Саратов, Ленинская улица, дом № 99, квартира врача Лопатникова. Анне Осиповне Федоровой 25 марта 28 года.

Мама!! Привет из Ялты. Я с завтрашнего дня пойду завхозить в Крестьянский Санаторий. У нас 9 градусов тепла. О землетрясении и прочих ужасах слухи сильно преувеличены. Есть несколько обвалившихся старых домов. А так здесь земной рай. Мой санаторий в бывшем дворце Кровавого Николая. Адрес свой сообщу. Целую. Борис.

Алупка-Приморская. Симеиз, в трех км. от Алупки. Саратов П.Т.К. 23.4.28. Саратов П.Т.К. 26.4.28. Саратов, Ленинская улица, дом № 99, квартира доктора. А.О. Федоровой 18 апреля 28 г.

Мама! Привет из Симеиза. Мой адрес: Крым. Симеиз. Поликлиника имени Свердлова. Завхозу. Вчера я уже купался в море. Борис.

Крым. Саратов П.Т.К. 26.7.28. Саратов, Ленинская улица, дом № 99, Анне Осиповне Федоровой Квартира врача Лопатникова.

22 июля 28 г.

Мама!! Твое письмо получил. Ты все-таки постарайся взять отпуск с 1-го августа и приезжай ко мне. Деньги на дорогу вышлю. Отдохнешь и подкормишься. К этому времени поспеет виноград. Прихватить с собой можешь одного — двух детишек. Жду от тебя ответа, тогда переведу деньги. Внизу этой открытки место, где будешь жить. Целую, Борис».

В дальнейшем Борис Николаевич жил в Москве, занимал различные должности, предположительно, в системе авиационного моторостроения. Интересным представляется факт знакомства Бориса Николаевича с Н.С. Хрущевым. Красного командира снова решили направить в авиацию, и он проходил обучение на специальных курсах академии им. Жуковского. Б.Н Федоров отличался грубым и вспыльчивым характером, это ему периодически мешало реализовывать карьеру.

Во время прохождения курсов авиационных специалистов в Академии им. Жуковского, Борис Николаевич вступил в серьезный конфликт с руководством академии. В результате руководством была сделана попытка его отчисления и были поданы документы в Московский горком партии на выбытие из партийных рядов. По тем временам, с учетом дворянского происхождения, это означало, сначала ссылку, затем верную смерть.

Конфликтная ситуация сложилась следующим образом. В период обучения тяжело заболела тифом его жена Ксения Григорьевна. В академии хорошо кормили, но обеды было запрещено выносить из столовой, из-за возможной пропажи посуды. Так как Ксения Григорьевна стала выздоравливать, ей понадобилось дополнительное питание, и Борис Николаевич часть своего пайка и обеда, несмотря на формальный запрет, относил ей. Однажды во время этого действия он в коридоре случайно столкнулся с командиром высокого ранга, заместителем начальника академии по хозяйственной части. Тот при всех курсантах в грубой форме стал отчитывать Бориса Николаевича за «похищение посуды и продуктов».

Борис Николаевич не выдержал и вывалил миску с горячей кашей прямо на голову обидчику. В результате завертелась бюрократическая машина, курсанта за этот проступок отчислили из академии, и ее собранием исключили из партии. Такие поступки курсантов и любых военнослужащих, несмотря на все их бывшие заслуги перед Советской властью, жестоко карались. Положение усугублялось офицерским прошлым и дворянским происхождением Бориса Николаевича. Репрессия, в каком — либо ее виде, после исключения из партии большевиков, казалась реальным событием. Осталось только одно действие до этого неминуемого шага — утверждение решения партийного собрания на специальной партийной комиссии, которую в ту пору возглавлял Н.С. Хрущев. Обреченным шел провинившийся курсант на заседание этой комиссии.

Но дело приняло неожиданный оборот — за Бориса Николаевича неожиданно вступился сам всесильный партийный деятель — будущий Первый секретарь ЦК КПСС. Когда глава комиссии узнал детали происшествия, он, на глазах у всех, порвал компрометирующие документы, и, к тому же, жестко отчитал начальника академии, его заместителя и секретаря парткома академии. Курсант был полностью восстановлен в правах, и более того, после окончания курсов, получил назначение на номенклатурную должность высокого уровня в области авиации и моторостроения. В дальнейшем между ними сложились хорошие отношения, что обеспечило административную поддержку Бориса Николаевича Федорова в советский период.

Остается только предполагать, почему Борис Николаевич перестал разделять взгляды своего отца Н.А. Федорова, и перешел на службу к большевикам, ведь личные качества его отца были замечательны, а жизненный путь — поучителен.

В 60-е годы прошлого века Борис Николаевич — уже старый партиец, персональный пенсионер союзного значения. Это давало многие блага, например, право на получение спецпайка в кремлевской столовой, возможность иметь бесплатные дорогостоящие путевки в престижные санатории и места отдыха.

Свою жизнь Борис Николаевич закончил в начале июля 1966 года. Отношения между двойняшками — братом и сестрой — Марией Николаевной после Первой мировой и Гражданской войн так и не сложились. Они практически не общались до конца жизни. Если и общались, то очень холодно и редко. Когда я приезжал после посещения дяди Бори к бабушке, она практически не интересовалась жизнью своего брата в Москве и другими обстоятельствами моей поездки. Если она что — то и спрашивала, то это делалось в официальной холодной манере. Конечно, не о таких взаимоотношениях между детьми мечтал их отец — Николай Александрович Федоров. Однако трагическая судьба России начала двадцатого века невидимой чертой разделила не только семью Федоровых, но и тысячи других не менее достойных российских семей.

Истоки мужества русских воинов

Недавно Россия отметила юбилей — столетие обороны крепости Осовец. Эта оборона — одна из самых славных страниц истории Русской армии. В ней приняли участие представители всех народов страны — русские, белорусы, украинцы, поляки, евреи и многие другие. Все они показали образец воинской доблести и героизма. Стоит задаться вопросом, почему же защитники крепости Осовец стояли насмерть, и не только удержали свои позиции, но и в сверхсложных, драматических условиях постоянных обстрелов и бесчеловечной газовой атаки, отбросили врага. Представляется, что ответ на этот вопрос, а также утверждение о том, что наш народ невозможно сломить, лежит в институциональной плоскости, характеризующей глубоко духовный, патриотический и моральный инвариант развития нашего многонационального и многоконфессионального общества.

По свидетельству академика Л.И. Абалкина, в России кумир богатства традиционно включал представления о духовных благах и нематериальных ценностях, а требования справедливости обычно стояли выше норм закона. Таким образом, концепция наживы как самоцели всегда противоречила нравственным представлениям большей части населения России, независимо от того, к какому социальному слою или сословию оно относилось.

Помимо этого, исследователи наиболее часто выделяют следующие черты ментальности россиян:

— спонтанность и общинность /В. Ключевский/;

— задушевность и сердечность /С. Булгаков/;

— соборность и державность /А. Хомяков, С. Уваров/;

— коммунитарность и иррациональность /Н. Бердяев/;

— соборность и религиозность /В. Соловьев/;

— предприимчивость, смышленость, недостаток добросовестности, — малое развитие чувства законности /Дм. Иловайский/;

— небрежность в малых делах и собранность в больших /Ван Сянь Цзюй/;

— аттрактивность / обостренное чувство справедливости /Л. Гумилев/;

— покорность всякой власти /П. Чаадаев/;

— выносливость и смирение /П. Флоренский/.

При выявлении доминирующих ценностей для граждан России, воспользовавшись данными социологических исследований, проведенных в конце прошлого века, можно отметить следующие особенности: только 24 % респондентов выделили в качестве таковой собственность; в то же время 75 % считают доминирующей ценностью надежность; 74 % — Родину и справедливость.

Как правило, респонденты, которые предпочитали в качестве доминирующей ценности собственность, не совпадали с респондентами, отдающими предпочтение надежности и справедливости. Создается впечатление, что в представлении россиян собственность, надежность и справедливость — «вещи несовместные, как гений и злодейство»[83].

В исследованиях ученых по выявлению доминирующих ценностей для западных стран обычно наблюдается тенденция, противоположная российской. В частности, доказывается, что для граждан западных стран более высокую роль играют наличие собственности и материальные ценности. Возможно поэтому, в научных трудах, касающихся национальных ценностных характеристик, обычно противопоставляют западно-европейскую институциональную модель православной модели. В сущности это не совсем верно, поскольку российская культура представляет собой «сплав» славянско-православной и мусульманской, а также заимствование византийской, азиатской и западно-европейской культур. По словам князя Н. Трубецкого «национальная культура гармонична и отдельные ее части не противоречат друг другу».

Для российской модели более характерен системный подход, зачатки которого восходят к Аристотелю и Фоме Аквинскому, что указывает на методологическое родство между российской социально-экономической моделью и нормативными подходами в науке. Именно российские ученые являются авторами пяти систематик природных объектов: Д. Менделеев /система химических элементов/, Е. Федоров /пространственные группы кристаллов/, В. Докучаев /онтогенетическая классификация почв/, Н. Вавилов /закон гомологических рядов в наследственной изменчивости/, П. Сорокин /онтологическая классификация мировых культур/.

Объяснением тому может служить мысль русского теолога С. Булгакова, исследователя православной этики, высказанная в 1964 г. в монографическом издании «Православие…»: «Православие может быть определено с этической стороны как душевное здоровье и равновесие, для которого, при всей трагической серьезности… остается место и для оптимистического, жизнерадостного отношения к жизни…».

Представляет значительный интерес точка зрения П. Флоренского, который попытался связать стремление к католицизму или протестантизму со зрительными и слуховыми психологическими типами. Католичествующие — люди зрительного типа, а протестанствуюшие — люди слухового типа. Православие же есть гармония, гармоническое равновесие того и другого, зрительного и слухового типа.

Исследователи склоняются к тому, что российская социально-экономическая модель включает в качестве базовых ценностей три российских приоритета:

— приоритет духовного над материальным;

— приоритет достатка над богатством;

— приоритет добра над злом (в широком смысле этого слова)[84].

Эти утверждения подтверждаются реальными фактами из хроники Первой мировой войны. Ранее в этой книге рассматривались эпизоды, приведенные из достоверных источников, в которых немецкие военнослужащие жестоко обращались с пленными, партизанами и гражданским населением России и Сербии. Приведем факты противоположного значения, характеризующие доброту и мягкосердечие русских людей по отношению к пленным.

Российский ученый В.В. Бахтин доказал, что несмотря на то, что в Землянском полку проходили службу представители различных губерний, например Саратовской, но большая часть личного состава была призвана из Воронежской губернии. В том числе, были воины из уездного города Землянск[85]. Непосредственно по месту формирования 226-й Землянский полк был сформирован в Калуге. Многие из этих воинов не вернулись домой, были убиты или отравлены немецкими газами в процессе службы на Восточном фронте, при обороне крепости Осовец и в знаменитой «Атаке мертвецов».

Поэтому символично, что пример гуманного обращения русских людей к пленным, приведен российским ученым Мокшиным Г.Н. из летописи фронтового времени в знаковом для русской памяти, но таком обычном уездном городке — Землянске Воронежской губернии[86]. Символичность этого примера определяется той ролью, какую сыграли мобилизованные в этом небольшом уездном городе русские солдаты в героической обороне крепости Осовец и бессмертной атаке 13-й роты Землянского полка. Казалось бы, вследствие гибели и тяжелых увечий своих близких, информации прессы о негуманном обращении с людьми в немецком плену, сердца наших сограждан неимоверно должны были ожесточиться. Это неминуемо должно было привести к жестокому обращению с пленными, распределяемыми в то время по всей территории страны, в том числе, и по уездным городам.

В исследовании Г.Н. Мокшина приводятся факты, свидетельствующие об обратном. В 1914 г. население Землянска составляло около трех тысяч человек. В городе полностью отсутствовала промышленность. Имелись три учебных заведения, две библиотеки, земская больница, аптека и даже своя метеорологическая станция. Действовало почтово-телеграфное сообщение. В летнем клубе по вечерам играл духовой оркестр и ставились любительские спектакли. Услуги населению предлагали представители более 40-ка профессий, в том числе: модистки, стекольщики, живописцы, извозчики, часовщики, цирюльники и колбасники.

Вот в такой милый провинциальный городок, по отношению к которому так и хочется упомянуть слова известной песни «как упоительны в России вечера», отдаленным эхом пришла мировая война.

Для Землянска война началась с мобилизации ратников 1-го разряда. Подлежащие призыву мужчины в возрасте около 30-ти лет шили новые сапоги, покупали чайники и все, что было необходимо в пути, прощались с родственниками и знакомыми и шли на местный сборный пункт, откуда их отправляли в Воронеж.

Городское самоуправление Землянска в новых условиях занималось не только обычными, но и важными делами военного времени. Принимались меры по ограничению роста цен, изыскивались помещения для предоставления раненым воинам, принимались попечительские меры по призрению семейств нижних чинов, призванных на военную службу. Как и по всей стране, в Землянске открылись госпиталь Красного креста на 15 мест и госпиталь Землянского Дамского комитета (также находящийся в ведении Красного Креста) на 14 мест. До конца года на излечение поступило 47 человек.

Далее в эту скромную, размеренную, обычную провинциальную жизнь, так хорошо воспроизведенную Г.Н. Мокшиным по различным документальным источникам, вторгается нечто совсем необычное. В городке появляются пленные. Всего их было около ста человек. Военнопленных поселили в самом большом в городе двухэтажном доме. Начали выплачивать им ежемесячное пособие в размере 7,5 рублей, разрешили изучать русский язык и выпускать рукописные газеты. Передвижение пленных по городу и за его пределы разрешалось только при сопровождении конвоиров. Еще одно ограничение — запрет на употребление алкоголя.

Пленные практически свободно ходили по городку, известны воспоминания очевидцев, согласно которым, они, например, любили покупать скисшее молоко (простоквашу) у местного населения. В 1917 г. к преподаванию во вновь открывшейся гимназии, из-за нехватки учителей были допущены несколько представителей колонии военнопленных офицеров. Не правда ли, что это гуманные, и даже комфортные условия для военнопленных. Эти условия не шли ни в какое сравнение с условиями, в которых влачили жалкое, полуголодное существование русские пленные в немецком плену.

Еще один исток профессионализма и мужества русских солдат — это их взаимовыручка, тяга к знаниям и востребованность любого образования, в том числе, военного. Известны случаи, когда простые необразованные крестьяне, за период нахождения в окопах при помощи своих товарищей и командиров осваивали грамоту. Многие прекрасно учились военной науке в специальных военных учебных центрах, да и на поле боя тоже. Навыки и знания, полученные солдатами в процессе военной подготовки в специальных лагерях, позволяли им выживать в тяжелых условиях жесточайшей войны. Такие солдаты наиболее часто получали высокие боевые награды.

Иногда царские награды, Георгиевские кресты, заслуженные в бою, позволяли простым русским людям продвигаться по социальной лестнице и добиваться серьезных жизненных успехов. Приведем только один пример, связанный с непростым жизненным путем русского героя — Петра Касьяновича Животова (1883–1956 гг.), который с гордостью, не стесняясь, носил честно заслуженные три Георгиевских креста. Свои «Георгии», он носил, ничего не боясь, позировал с ними в 30-е, 40-е и 50-е годы вместе с советской медалью во время торжественных семейных событий. Автор книги благодарен внучке Героя — Елене Борисовне Плясовой за предоставленные документы из ее семейного архива.

В этих документах раскрывается удивительная судьба простого русского крестьянина, начавшего свой жизненный путь из деревенской бедной избы в селе Рынок Царицынской (Волгоградской) губернии, и прошедшего многие ступени роста в военном и профессиональном отношении.

Коротко приведем хронологию обычной для того времени, и в то же время удивительной жизни Петра Касьяновича. В молодости перед призывом молодой крестьянский парень сначала был рыбаком, затем стал чернорабочим на Юго-Восточной железной дороге. Петр таскал и укладывал шпалы, ворочал тяжелые рельсы, занимался другими работами по железнодорожной части. Как ни странно, призыв в армию и служба помогли Петру Касьяновичу выбиться в люди.

Молодой необстрелянный солдат, призванный в армию на Русско-Японскую войну с честью прошел все ее испытания. Затем он был призван на войну с Германией. Первую мировую войну он тоже прошел с начала и до конца.

Один из Георгиевских крестов Петром Касьяновичем был получен за храбрость в бою и спасение целого батальона солдат. Получилось это следующим образом. Во время тяжелого боя все офицеры, унтер-офицеры и многие солдаты погибли, оставалось два варианта — смерть в бою или плен, так как боеприпасы кончались, а противник наседал со всех сторон. Имелся и третий вариант — выход из окружения, но для этого кому-то надо было принимать командование на себя. К тому времени Петр уже стал обстрелянным бойцом, а смелости ему всегда хватало. Поэтому он, не теряя времени, принял это трудное решение. Оставшиеся в живых солдаты батальона под командованием Петра Касьяновича Животова прорвались в расположение наших войск, и через какое-то время, переформировавшись, снова вступили в бой. Петром были спасены десятки жизней своих боевых товарищей. Таким образом, Петр Касьянович Животов стал всеобщим любимцем части и заслужил повышение по службе.

Со временем отважный солдат стал унтер-офицером, а после награждения еще двумя георгиевскими крестами, получил младшее офицерское звание. Такое повышение в чине позволило Петру Касьяновичу определить старшего сына Александра в гимназию в Саратове, куда он переехал, женившись на Мясниковой Евдокии Павловне. До сих пор в семье у потомков Петра Касьяновича хранится трехтомник Н.В. Гоголя 1902 года издания, подаренный гимназисту Александру Животову за отличную учебу. Об этом свидетельствует соответствующая запись и печать со штампом мужской гимназии города Саратова. Это радостное для всей семьи событие подтверждено подписью директора гимназии от 22 сентября 1917 года. Когда собиралась вся семья Животовых и их ближайшие родственники, то Петр Касьянович всегда, вместе с советской медалью, прикреплял к своему военному френчу самые ценные награды — Георгиевские кресты (Рис. 53). Особенностью жизни Петра Касьяновича было то, что он постоянно учился, постигал сначала военное дело, затем осваивал гражданские специальности, занимал руководящие должности. Затем у него самого многим профессиональным премудростям учились молодые люди.

Замечательным примером сбережения славных традиций русской армии независимо от исторического периода развития страны и соответствующей формы государственного строя является следующий факт, который привели участники раскопок и захоронения останков советских солдат, погибших на фронтах Великой отечественной войны. В 2017 г. участники поискового отряда после торжественного перезахоронения останков советских воинов передали внуку героически погибшего бойца артефакты, которые боец бережно хранил, вплоть до своей гибели. Это были образок с изображением Святого Николая и Георгиевский крест, полученный им в период Первой мировой войны. Эти реликвии бывший унтер-офицер гусарского полка Аверин хранил во время самых ожесточенных боев Великой отечественной войны, и погиб, имея при себе дорогую для него награду Первой мировой — Георгиевский крест. Имя героя удалось установить по тексту записки из солдатского медальона.

На войне без высокого воинского духа, базирующегося на воспитании любви к Родине и каждодневном обучении воинскому делу никак нельзя. Вот как характеризует процесс обучения русских солдат наш легендарный «Маршал Победы», кавалер двух Георгиевских крестов, четырежды Герой Советского Союза, кавалер двух орденов «Победа», и других многочисленных советских и иностранных наград Георгий Константинович Жуков (1896–1974 гг.): «Оценивая теперь учебную команду старой армии, я должен сказать, что, в общем, учили в ней хорошо, особенно это касалось строевой подготовки. Каждый выпускник в совершенстве владел конным делом, оружием и методикой подготовки бойца. Не случайно многие унтер-офицеры старой армии после Октябрьской революции стали квалифицированными военачальниками Красной Армии.

Что касается воспитательной работы, то в основе ее была муштра. Будущим унтер-офицерам не прививали навыков человеческого обращения с солдатами, не учили их вникать в душу солдата. Преследовалась одна цель — чтобы солдат был послушным автоматом. Дисциплинарная практика строилась на жестокости. Телесных наказаний уставом не предусматривалось. Но на практике они применялись довольно широко.

О русской армии написано много, и я не считаю нужным повторяться. Коснусь лишь некоторых моментов, на мой взгляд, представляющих интерес.

Что было наиболее характерным для старой царской армии? Прежде всего, отсутствие общности и единства между солдатской массой и высшим офицерским составом»[87].

Представляется, что из этого мнения Г.К. Жукова следует очень важный вывод. Для того, чтобы выиграть войну недостаточно иметь только новейшие вооружения и средства. Для этого надо добиться полного взаимопонимания и уважения друг друга различных слоев современной армии. Для этого надо стремиться учить солдата таким образом, чтобы уровень его образования был близок к уровню образования командного состава. Соответственно, чтобы резерв образованных людей для пополнения армии был достаточно велик, необходимо ни в коем случае не уменьшать общий уровень российского образования.

Напротив, этот уровень надо стремиться постоянно повышать. И наконец, чтобы легко было пополнять офицерский состав кадрами образованных людей, возможно, следует взять на вооружение забытые традиции русской армии по получению первичного офицерского звания через систему подготовки вольноопределяющихся вне военных училищ. Конечно, эту проблему следует хорошо обдумать, взвесить все аргументы «за» и «против», и только после этого принять какое-либо решение. Думается, что этот забытый подход к формированию офицерского резерва, или в чем-то похожий на него, может помочь приводить в соответствие «спрос» и «предложение» армейских кадров в офицерской среде, без дорогостоящих и болезненных манипуляций то с открытием, то с закрытием военных училищ или военных кафедр в вузах.

Заключение

Ярким примером духовности и незыблемости российских традиций является бессмертный подвиг защитников крепости Осовец в Первую мировую войну. Они стояли насмерть — пехотинцы и артиллеристы, саперы и военные медики, генералы, офицеры, нижние чины — все они были и продолжают быть в нашей памяти верными и стойкими солдатами Отечества. Все они достойны увековечивания памяти своего беспримерного подвига.

Поэтому хочется, чтобы как можно больше памятников, памятных знаков, других форм увековечивания памяти славных героев Первой мировой войны было открыто в различных уголках нашей необъятной Родины. Необходимо задуматься об увековечивании бессмертного подвига героев обороны крепости Осовец, подготовить соответствующие проекты и провести их с участием всех неравнодушных людей.

Возможно, следует вспомнить о невыполненном обещании непосредственных участников обороны крепости Осовец, настоящих героев — М.С. Свечникова и В.В. Буняковского, о строительстве на месте обороны крепости часовни в честь защитников Осовецкой крепости, для вечной их памяти. Не будем осуждать то, что им это не удалось сделать в свое время. При большевиках и советской власти это вряд ли могло быть сделано. Кроме того, так как территория расположения крепости Осовец ныне принадлежит Польше, то для расположения часовни вполне может быть выбрано другое место. Например, это может быть один из районов Москвы. Могут быть и другие предложения. Возможно, для того, чтобы найти спонсоров этого проекта и определиться с местом его расположения, следует провести интернет голосование в масштабах всей страны.

Кроме того, можно установить памятные доски, знаки и памятники в согласованных местах, открыть эти памятники — как символы единения в отпоре врагу. И конечно, в рамках данного проекта, обязательно следует вспомнить о военных врачах, младшем медицинском персонале и сестрах милосердия, жизни своей не щадивших для спасения многих раненых и отравленных ядовитыми газами героев обороны крепости Осовец.

Надо всегда помнить, что без памяти о прошлом не может быть достойного настоящего и великого будущего. В настоящее время, в основном, при проведении памятных мероприятий по поводу окончания Первой мировой войны, кое-что уже сделано. Но этого далеко не достаточно. Забытые герои Первой мировой войны ждут наших последовательных и кропотливых действий по увековечиванию их памяти.

Библиография

1. Бахтин В.В. 226-й пехотный Землянский полк в боях и сражениях Первой мировой войны. // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. -216 с. С. 148–164.

2. Бородино, 1812 / Б.С. Абалихин, Л.П. Богданов. В.П. Бучнева и др.; П.А. Жилин (отв. ред.). — М.: Мысль, 1989. - 360 с.

3. Буняковский В.В. Краткий очерк обороны крепости Осовца в 1915 г.//Военный сборник. Белград, 1924.

4. Витте С.Ю. Избранные воспоминания, 1849–1911 гг. — М.: Мысль, 1991. - 719 с.

5. Военная история: Учебник/И.Е.Крупченко и др. — М.: Воениздат, 1984. - 375 с.

6. Глазьев С.Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития. — М.: ВлаДар, 1993. - 310 с.

7. Глинка В.М. Русский военный костюм XVIII — начала XX века. Альбом. — Л.: Художник РСФСР, 1988. - 239 с.

8. Г. Оггер. Магнаты… начало биографии. Перевод с нем. М.: Прогресс, 1985. 348 с.

9. Гусарова Л.Ф. Институциональные преобразования в России: Монография. — Саратов, 2004. - 160 с.

10. Гусаров Ю.В., Гусарова Л.Ф. Управление: динамические процессы и современные приоритеты: Монография. — М.: ИНФРА-М, 2015.-252 с.

11. Гусаров Ю.В. Подвиг защитников крепости Осовец в Первую мировую войну. // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.)

12. Гусев В.В. Забытые солдаты 1914-го года. // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 30–43.

13. Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. — М.: Изд. Агентства Печати Новостей, 1971. 704 с.

14. Катаев В.П. Собрание сочинений. В 10-ти т. Т. 1. — М.: Худож. лит., 1983. - 607 с.

15. Катаев В.П. Собрание сочинений. В 10-ти т. Т. 7. — М.: Худож. лит., 1984. - 495 с.

16. Катаев В.П. Собрание сочинений. В 10-ти т. Т. 10. — М.: Худож. лит., 1986. - 711 с.

17. Кондратьев Н.Д. Мировой хлебный рынок и перспективы нашего хлебного экспорта // Союз потребителей. — М., 1923.

18. Кондратьев Н.Д. Особое мнение. Избранные произведения в 2-х книгах. — М.: Наука, 1993. Кн.1.- 655 с.

19. Крупенников А.А., Киселева Л.В., Ходцева Т.М., Глязер М.И. Брестская крепость. Путеводитель по местам боев. Минск: — Изд. «Беларусь», 1970. 96 с.

20. Купченко К.В. Война и мир В.М.Стржеминского//«Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 175–178.

21. Левшин Л.В. Сергей Иванович Вавилов. — М.: Издательство «Наука», 1977. - 432 с.

22. Меньшиков С.М., Клименко Л.А. Длинные волны в экономике. Когда общество меняет кожу. — М.: Междунар. Отношения, 1989. - 272 с.

23. Мокшин Г.Н. Землянск и землянцы в первую мировую войну. // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 188–196.

24. М. Свечников и В. Буняковский. Оборона крепости Осовец во время второй, 6 1/2 месячной осады ее. — Издание Главного управления Генерального штаба, Петроград, Петроград, типография Николаевской военной академии. 1917. Весь чистый сбор от 1-го издания поступит в фонд для постройки Часовни-Памятника на передовой Осовецкой позиции.

25. Наконечный М.Ю. Подпоручик В.К.Котлинский: новые биографические данные// «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 165–174.

26. Николай Гумилев. Война. // Озеро Чад: Стихотворения и поэмы 1905–1916 гг.; статьи о поэтике/ Ред-сост. И.А. Курамжина. — М.: Центр — 100, 1995. - 224 с.

27. Нюренбергский процесс. Сборник материалов. Т. I, М.: — Государственное Издательство Юридической литературы, 1955. - 935 с.

28. Нюренбергский процесс. Сборник материалов. Т. II. М.: — Государственное Издательство Юридической литературы. 1955,- 1155 с.

29. О.В. Палей. Мои воспоминания о русской революции.// Страна гибнет сегодня. Воспоминания о Февральской революции 1917 г. — М.: Книга, 1991. - 480 с. С. 175–213.

30. Под общ. ред. Главнокомандующего Военно-Морским Флотом адмирала Владимира Масорина. Авт. кол.: Осинин С.Н. (руководитель), Грешняков М.И. (зам. руководителя), Агапов В.В. и др. Подводные силы России 1906–2006. Оружие и технологии России. Энциклопедия. XXI век. Научно-техническое издание. Издательский дом «Оружие и технологии» — М., 2006. - 832 с.

31. Овчинников С.А. Доклад на Всероссийской научно-практической конференции «На защите конституционного строя России к 95-й годовщине со дня образования органов безопасности РФ». Саратов. 2012 г.

32. Овчинников И.С. Уроки истории незабываемы. Исторический опыт строительства структур безопасности Древней Руси и России в X- начале XX вв. Саратов: — Изд-во СГСЭУ 2013 г. 20 с.

33. Оськин М.В. 227-й пехотный Епифанский полк в боях за Восточную Пруссию в августе 1914 года. // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов / Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016.-216 с. С. 12–29.

34. Половецкий С.Д. Русская армия в 1915 году: новое в стратегии и тактике боевых действий. // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. -216 с. С. 66–75.

35. Посошков И.Т. Книга о скудности и богатстве. — М.: Наука, 2003. - 253 с. С. 44–53.

36. Россия в пространстве и времени (история будущего) / Кузык Б.Н. (руководитель авт. Коллектива) — Институт экономических стратегий, 2004. - 336 с.

37. Солженицын А. Архипелаг ГУЛАГ, т. I, М.: ИНКОМ НВ, 1991.- 432 с.

38. Столыпин А. Столыпин П.А. 1862–1911. Репринтное воспроизведение издания 1927 года. (Париж). — М.: Изд-во «Планета», 1991.

39. Столыпин: жизнь и смерть: Сб. публицистики/Сост. Серебренников А, Сидоровнин Г. — Саратов: Приволж. кн. изд-во, 1991. - 472 с.

40. Туган-Барановский М.И. Русская фабрика в прошлом и настоящем. Т.1. Издание седьмое. — М.: Госуд. социально-экономическое издательство, 1938. - 460 с.

41. Хмельков С.А. Борьба за Осовец. — ВОЕНИЗДАТ, Государственное военное издательство Наркомата обороны Союза ССР. Москва., 1939.

42. Чаянов В.А. Чаянов А.В. - человек, ученый, гражданин. 2-е изд. исправл. и дополн. — М.: НИЦ им. А.В. Чаянова при Российском государственном архиве экономики, Изд. Дом «Дашков и К», 2000. - 370 с.

43. Шендриков Е.А., Небольсин А.А. «Русские не сдаются»: О героической обороне крепости Осовец русской армией в 1914–1915 гг. С. 76–108.

44. Illustrierte historische hefte. Willibald Gutsche. U. Sell, D. Kahnert, P. Schulz, G. Merbach, Herausgeber: Zentralinstitut für Geschichte der Akadtmie der Wissenschaften der DDR VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften, Berlin. 1976. - 44 s.

Статьи в периодической печати

1. Ашот Саркисов. В огне Первой мировой. / Экономические стратегии. № 8, 2014. С. 104–109.

2. Валерий Дуров. Братья-герои. / Русская старина, Литературно-исторический альманах. Выпуск 2-й. — М.: Профиздат, Товарищество «Возрождение». 1992. С. 226–229.

3. Викторов А. Независимое военное обозрение. 2002-07-12.

4. Владимир Трубецкой. Записки кирасира. / Наше наследие. 1991. № 2. С. 53–92; № 3. С. 130–146; № 4. С. 103–116.

5. Гусарова Л.Ф Влияние реформ на динамику институциональных процессов: от Посошкова до Столыпина. / Культура народов Причерноморья. № 204, 2011. С. 26–28.

6. Гусаров Ю.В., Гусарова Л.Ф. Новейшая экономика: границы спектра. / Экономические стратегии, № 7–8. 2011. С. 40–46.

7. Гусаров Ю.В., Гусарова Л.Ф. Петр Аркадьевич Столыпин — реализованные и упущенные возможности в реформировании России. / Экономические стратегии. № 6, 2013. С. 84–95.

8. Гусаров Ю.В. Русские хроники: оборона крепости Осовец в Первую мировую войну. / Экономические стратегии. 2012. № 3. С. 52–61.

9. Гусаров Ю.В. Управление экономикой: реформы П.А. Столыпина и современность. / Культура народов Причерноморья. № 204, 2011. С. 21–25.

10. Гусаров Ю.В. Реформы П.А. Столыпина: реализованные и упущенные возможности. / Культура народов Причерноморья. № 232, 2012. С. 20–24.

11. Гусаров Ю.В. Петр Аркадьевич Столыпин — стратег системного прорыва в экономике России. / Культура народов Причерноморья. № 260, 2013. С. 39–46.

12. Кондратьев Н.Д. Основы перспективного плана развития сельского и лесного хозяйства. Докл. в пленарном заседании Президиума Госплана СССР 04.07.1925 г.: Стенограмма // Плановое хозяйство. 1925. № 8.

13. Крейд В. Неизвестные стихи известных поэтов / Наше наследие, № V. 1991. С. 110–112.

14. Мосякин А. Антикварный экспортный фонд. / Наше наследие. 1991. № III. С. - 35–48.

15. Родина. Журнал. Приложение. Официальная хроника. Калейдоскоп войны. 1915 г., №№ 1-52.

16. Черкасов А.А., Рябцев А.А., Меньковский В.И. «Атака мертвецов» (Осовец, 1915 г.): миф или реальность. // Былые годы. 2011. № 4.

17. «Русский архив», 1888, № 3.

18. Крепость Осовец. Бессменный часовой (Электронный ресурс). Режим доступа. URL: http: www.historymania.info/view_ post.php?id=119.

Сведения об авторе

Гусаров Юрий Валериевич, доктор экономических наук, профессор, Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации.

Закончил физический факультет Саратовского государственного университета и заочное отделение Саратовского экономического института.

Службу в Вооруженных силах проходил командиром подразделения в КДВО.

В Саратовском государственном университете занимался научной и преподавательской деятельностью.

Работал в организациях г. Саратова, был первым заместителем генерального директора (маркетинг-директором) крупного промышленного предприятия.

Затем работал заведующим кафедрой в ряде вузов г. Саратова и в филиалах крупных московских вузов.

Обучался в Германии по программе менеджмента и маркетинга для ТОР-менеджеров авиационной промышленности на базе компании «MTU — Deutsche aerospace», изучал опыт преподавания теории управления и менеджмента в ряде ведущих университетов США, прошел курс обучения по менеджменту и маркетингу «Основные шаги к высокоприбыльному предприятию», организованный Японской ассоциацией по торговле с Россией и Восточной Европой.

Лауреат серебряной медали Н.Д. Кондратьева за вклад в развитие общественных наук по итогам Международного Кондратьевского конкурса.

Лауреат премии Президента Российской Федерации в области образования за разработку «Управление в условиях неравновесности».

Учебное пособие Гусарова Ю.В. «Менеджмент рекламы», издательства «ЗАО „Экономика“», М., по итогам всероссийского конкурса вошло в число 300 лучших учебников России.

Лауреат конкурса «Лучшее учебно-методическое обеспечение дисциплины», РЭУ им. Г.В. Плеханова — 1 место за учебник «Теория менеджмента».

Фотоиллюстрации

Рис. 1. Генерал Карл-Август Александрович Шульман.

Рис. 2. Символическое единение русского и польского войска в борьбе против немецкой армии.

Рис. 3. Схема крепости Осовец и ее расположение на местности.

Рис. 4. Военный комендант крепости Осовец с 1915 г. генерал Николай Александрович Бржозовский.

Рис. 5. Немецкая супер-тяжелая пушка «Большая Берта».

Рис. 6. Снаряды тяжелой германской артиллерии.

Рис. 7. Николай Александрович Федоров 1900-е гг.

Рис. 8. Разрушенный немецкими снарядами офицерский флигель в Довнарах. 28 февраля 1915 г.

Рис. 9. Разрушенный немецкими тяжелыми орудиями 1-й Осовецкий военный госпиталь. 28 февраля 1915 г.

Рис. 10. Карманные часы в серебряном корпусе, принадлежавшие Главному врачу Осовецкого крепостного военного госпиталя № 1 Н.А. Федорову, и поврежденные в результате германского артиллерийского обстрела 28 февраля 1915 г.

Рис. 11. Сестра милосердия Осовецкого крепостного военного госпиталя № 1 Мария Николаевна Лопатникова в госпитале после ранения в голову.

Рис. 12. В атаку среди газов. Обложка журнала «Родина», № 34, от 23-го августа 1915 г.

Рис. 13. Открытка «Издания, состоящего под Высочайшим Его Императорского Величества Государя Императора покровительством Скобелевского Комитета о раненых».

Рис. 14. Программа публичных концертов «Дома песни М. Олениной Альгейм».

Рис. 15. Петр Аркадьевич Столыпин.

Рис. 16. Подпоручик Владимир Карпович Котлинский.

Рис. 17. Владислав Максимилианович Стржеминский.

Рис. 18. Главный врач Осовецкого крепостного военного госпиталя № 1 Николай Александрович Федоров.

Рис. 19. Николай Александрович Федоров.

Рис. 20. Мария Николаевна Лопатникова (урожд. Федорова).

Рис. 21. Николай Александрович Федоров со своими детьми-близнецами Марией и Борисом накануне Первой мировой войны.

Рис. 22. Анна Осиповна Федорова (урожд. Слупская).

Рис. 23. Маруся Федорова (справа).

Рис. 24. Анна Осиповна Федорова с дочерью Марией Николаевной Лопатниковой (урожд. Федоровой). Крепость Осовец. Апрель 1911 г.

Рис. 25. Генерал-майор Князь Дмитрий Алексеевич Крапоткин. 6 июня 1913 г.

Рис. 26. Генерал Флеров.

Рис. 27. Слупская — сестра Анны Осиповны Федоровой.

Рис. 28. Чета Флеровых.

Рис. 29. Брест-Литовск, 1907 г. В промежутке между войнами. Военные врачи 38-й пехотной дивизии.

Рис. 30. Выдержки из послужного списка Николая Александровича Федорова за период его службы в крепости Осовец.

Рис. 31. Гимназистка Маруся Федорова.

Рис. 32. Гимназист Борис Федоров.

Рис. 33. Мария Николаевна Лопатникова (Урожд. Федорова).

Рис. 34. Расчетная книжка сестры милосердия Осовецкого крепостного военного госпиталя № 1 Марии Николаевны Лопатниковой (в девич. Федорова). 1915 г.

Рис. 35. Студент медицинского факультета Императорского Харьковского университета Александр Андреевич Лопатников.

Рис. 36. Старший врач Новогеоргиевской крепостной артиллерии Александр Андреевич Лопатников.

Рис. 37. Свадебная фотография молодой четы Лопатниковых.

Рис. 38. Супруги Лопатниковы.

Рис. 39. Молодая семья Лопатниковых с дорогим гостем Б.Н. Федоровым.

Рис. 40. Тост за будущую Победу.

Рис. 41. Обложка первого — новогоднего выпуска журнала «Родина» за 1915 г., с изображением «отложенной мечты» — Знаменем Победы над Германией.

Рис. 42. В этом доме жили семья Лопатниковых и А.О. Федорова. Саратов, ул. Ленина (Московская), дом № 99.

Рис. 43. Почтовая карточка товарищества скоропечати А.А. Левинсона «Москва будущего». Москва, 1914 г.

Рис. 44. В этом доме жили семья Лопатниковых и А.О. Федорова. Город Балаково Саратовской области, ул. Октябрьская, дом № 119. 1980-е гг.

Рис. 45. Кадет Суворовского кадетского корпуса (Варшава) Борис Николаевич Федоров.

Рис. 46. Кадет Суворовского кадетского корпуса (Варшава) Борис Николаевич Федоров с жетоном выпускника на левом погоне.

Рис. 47. Корнет 4-го драгунского Новотроицкого Екатеринославского полка, 4-й кавалерийской дивизии Борис Николаевич Федоров. 1916 г.

Рис. 48. Борис Николаевич Федоров (на переднем плане с балалайкой в руках) в действующей армии. 1916 г.

Рис. 49. Военные летчики и технические специалисты в Первую мировую войну.

Рис. 50. Немецкие позиции и укрепления вдоль речного берега. Фото Б.Н. Федорова 1916 г.

Рис. 51. Один из боевых товарищей Б.Н. Федорова — офицер в косоворотке — полевой форме русского образца. Петроград, последние месяцы войны.

Рис. 52. Двоюродный брат Б.Н. Федорова — Ф. Слупский в форме вольноопределяющегося перед производством в первое офицерское звание.

Рис. 53. Кавалер трех Георгиевских крестов Петр Касьянович Животов. 1948 г.

Примечания

1

Гусев В.В. Забытые солдаты 1914-го года. // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов / Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 33–34.

2

М. Свечников и В. Буняковский. Оборона крепости Осовец во время второй, 6 1/2 месячной осады ее. — Издание Главного управления Генерального штаба, Петроград, Петроград, типография Николаевской военной академии. 1917. Весь чистый сбор от 1-го издания поступит в фонд для постройки Часовни-Памятника на передовой Осовецкой позиции. Хмельков С.А. борьба за Осовец. — ВОЕНИЗДАТ, Государственное военное издательство Наркомата обороны Союза ССР. Москва — 1939.

3

Гусаров Ю.В. Русские хроники: оборона крепости Осовец в Первую мировую войну / Экономические стратегии. 2012. № 3. С. 52–61.; Гусаров Ю.В. Подвиг защитников крепости Осовец в Первую мировую войну. // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 109–114. и др.

4

В личном архиве Марией Николаевной Лопатниковой (урожденной Федоровой) сохранились отдельные документы времен Первой мировой войны: письма, фотографии, открытки, стихи и т. п., многие из которых в этой книге публикуются впервые. Некоторые детали военной хроники того периода Мария Николаевна рассказывала автору этой книги — своему внуку.

5

Оськин М.В. 227-й пехотный Епифанский полк в боях за Восточную Пруссию в августе 1914 года. // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 13–14.

6

Журнал «Родина». Приложение. Официальная хроника. 1915. №№ 6-34.

7

Хмельков С.А. Борьба за Осовец. — ВОЕНИЗДАТ, Государственное военное издательство Наркомата обороны Союза ССР. Москва — 1939. Примечание 1.

8

Рисунок приводится по книге С.А. Хмелькова Борьба за Осовец. — ВОЕНИЗДАТ, Государственное военное издательство Наркомата обороны Союза ССР. Москва — 1939.

9

Рисунок приводится по книге С.А. Хмелькова Борьба за Осовец. — ВОЕНИЗДАТ, Государственное военное издательство Наркомата обороны Союза ССР. Москва — 1939.

10

Illustrierte historische hefte. Willibald Gutsche. U. Sell, D. Kahnert, P. Schulz, G. Merbach, Herausgeber: Zentralinstitut für Geschichte der Akadtmie der Wissenschaften der DDR VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften, Berlin. 1976. C. 27.

11

Illustrierte historische hefte. Willibald Gutsche. U. Sell, D. Kahnert, P. Schulz, G. Merbach, Herausgeber: Zentralinstitut für Geschichte der Akadtmie der Wissenschaften der DDR VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften, Berlin. 1976. C. 40–42.

12

Шендриков Е.А., Небольсин А.А. «Русские не сдаются»: О героической обороне крепости Осовец русской армией в 1914–1915 гг. С. 83–84.

13

Половецкий С.Д. Русская армия в 1915 году: новое в стратегии и тактике боевых действий. // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 71.

14

Illustrierte historische hefte. Willibald Gutsche. U. Sell, D. Kahnert, P. Schulz, G. Merbach, Herausgeber: Zentralinstitut für Geschichte der Akadtmie der Wissenschaften der DDR VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften, Berlin. 1976. C. 10.

15

Illustrierte historische hefte. Willibald Gutsche. U. Sell, D.Kahnert, P. Schulz, G. Merbach, Herausgeber: Zentralinstitut für Geschichte der Akadtmie der Wissenschaften der DDR VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften, Berlin. 1976. C. 10.

16

Родина. № 44. 1 ноября, 1915 г. С. 592.

17

Родина. № 11. 15 марта, 1915 г. Приложение. С. 4.

18

Родина. № 7. 15 февраля, 1915 г. Приложение. С. 4.

19

Родина. № 33. 16 августа, 1915 г. Приложение. С. 4.

20

Родина. № 4, январь, 1915 г. Приложение. С. 1.

21

Родина. № 4, 25 января, 1915. Приложение. С. 4.

22

Родина. № 18, 3 мая, 1915. Приложение. С. 4.

23

Родина. № 52, 27 декабря, 1915. Приложение. С. 4.

24

Родина. № 14, 5 апреля, 1915. Приложение. С. 4.

25

Родина. № 19, 10 мая, 1915. Приложение. С. 4.

26

Родина. № 29, 19 июля, 1915. Приложение. С. 4.

27

Родина. № 21, 24 мая, 1915. Приложение. С. 4.

28

Катаев В.П. Собрание сочинений. В 10-ти т. Т. 1. Рассказы; Сказки. — М.: Худож. лит., 1983. - 607 с. С. 59.

29

Родина. № 8, 22 февраля, 1915. Приложение. С. 4.

30

Родина. № 3, 18 января, 1915. Приложение. С. 4.

31

Гусаров Ю.В., Гусарова Л.Ф. Управление: динамические процессы и современные приоритеты: Монография. — М.: ИНФРА-М, 2015. - 252 с.

32

Княгиня О.В. Палей. Мои воспоминания о русской революции. // Страна гибнет сегодня. Воспоминания о Февральской революции 1917 г. — М.: Книга, 1991. - 480 с. С. 183.

33

Г. Оггер. Магнаты… начало биографии. Перевод с нем. М.: — Прогресс, 1985. 348 с. С. 148–149, 152.

34

Illustrierte historische hefte. Willibald Gutsche. U. Sell, D. Kahnert, P. Schulz, G. Merbach, Herausgeber: Zentralinstitut für Geschichte der Akadtmie der Wissenschaften der DDR VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften, Berlin. 1976. C. 29.

35

Катаев В.П. Собрание сочинений. В 10-ти т. Т. 1. — М.: Худож. лит., 1983. - 607 с. С. 8–9.

36

Николай Гумилев. Война. // Озеро Чад: Стихотворения и поэмы 1905–1916 гг.; статьи о поэтике/ Ред. сост. И.А. Курамжина. — М.: Центр-100, 1995. - 224 с. С. 142–143, 211.

37

Гумилев Н.С. в статье: Крейд В. Неизвестные стихи известных поэтов / Наше наследие, № V. 1991. С. 111.

38

См. книгу: Меньшиков С.М., Клименко Л.А. Длинные волны в экономике. Когда общество меняет кожу. — М.: Междунар. Отношения, 1989. - 272 с. С. 249–250.

39

Посошков И.Т. Книга о скудности и богатстве. — М.: Наука, 2003. -253 с. С. 44–53.

40

В основном использ.: Военная история: Учебник / И.Е. Крупченко и др. — М.: Воениздат, 1984. - 375 с. С. 91–95.

41

Владимир Трубецкой. Записки кирасира. / Наше наследие. 1991. № 2. С. 55; № 3. С. 140.

42

«Русский архив», 1888, № 3, С. 173.

43

Овчинников С.А. Доклад на Всероссийской научно-практической конференции «На защите конституционного строя России к 95-й годовщине со дня образования органов безопасности РФ». Саратов. 2012 г.; Овчинников И.С. Уроки истории незабываемы. Исторический опыт строительства структур безопасности Древней Руси и России в Х — начале XX вв. Саратов: — Изд-во СГСЭУ, 2013 г. 20 с. С. 15–17.

44

Левшин Л.В. Сергей Иванович Вавилов. — М.: Издательство «Наука», 1977. С. 66–68.

45

Нюренбергский процесс. Сборник материалов. Т. I. М.: — Государственное Издательство Юридической литературы. 1955, - 935 с.; Нюренбергский процесс. Сборник материалов. Т. II. М.: — Государственное Издательство Юридической литературы. 1955, - 1155 с.

46

Катаев В.П. Юношеский роман. Собрание сочинений. В 10-ти т. Т. 7. — М.: Худож. Лит., 1986. - 495 с. С. 353, 373.

47

Родина. № 5, 1 февраля, 1915. С. 4.

48

Военная история: Учебник / И.Е. Крупченко и др. — М.: Воениздат, 1984. С. 72.

49

Катаев В.П. В наступлении. Собрание сочинений. В 10-ти т. Т. 10. -М.: Худож. Лит., 1986. - 711 с. С. 399.

50

Глинка В.М. Русский военный костюм XVIII — начала XX века. — Л.: Художник РСФСР, 1988. - 239 с. С. 94–98.

51

Ашот Саркисов. В огне Первой мировой. / Экономические стратегии. № 8, 2014. С. 107.

52

Валерий Дуров. Братья-герои. / Русская старина, Литературно-исторический альманах. Выпуск 2-й. — М.: Профиздат, Товарищество «Возрождение». 1992. С. 226–229.

53

Александр Грин, в статье: Крейд В. Неизвестные стихи известных поэтов / Наше наследие, № V. 1991. С. 110–111.

54

Россия в пространстве и времени (история будущего) / Кузык Б.Н. (руководитель авт. Коллектива) — Институт экономических стратегий, 2004. - 336 с. С. 54–55, 86–87.

55

Кондратьев Н.Д. Мировой хлебный рынок и перспективы нашего хлебного экспорта // Союз потребителей. — М., 1923. С. 16.

56

Кондратьев Н.Д. Основы перспективного плана развития сельского и лесного хозяйства. Докл. в пленарном заседании Президиума Госплана СССР 04.07.1925 г.: Стенограмма // Плановое хозяйство. 1925. № 8. С. 102.

57

Туган-Барановский М.И. Русская фабрика в прошлом и настоящем. Т.1. Издание седьмое. — М.: Госуд. социально-экономическое издательство, 1938. С. 456.

58

Чаянов В.А. Чаянов А.В. - человек, ученый, гражданин. 2-е изд. исправл. и дополн. — М.: НИЦ им. А.В. Чаянова при Российском государственном архиве экономики, Изд. Дом «Дашков и К», 2000. С. 308–309.

59

Столыпин А. Столыпин П.А. 1862–1911. Репринтное воспроизведение издания 1927 года. (Париж). — М.: Изд-во «Планета», 1991. С. 7.

60

Витте С.Ю. Избранные воспоминания, 1849–1911 гг. — М.: Мысль, 1991. С. 601.

61

Столыпин: жизнь и смерть: Сб. публицистики / Сост. Серебренников А, Сидоровнин Г. — Саратов: Приволж. кн. изд-во, 1991. С. 18.

62

Кондратьев Н.Д. Особое мнение. Избранные произведения в 2-х книгах. — М.: Наука, 1993. Кн. 1. С. 32.

63

Гусаров Ю.В., Гусарова Л.Ф. Новейшая экономика: границы спектра / Экономические стратегии, № 7–8. 2011. С. 40–46.

64

Глазьев С.Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития. — М.: ВлаДар, 1993. С. 96–97.

65

Гусарова Л.Ф Влияние реформ на динамику институциональных процессов: от Посошкова до Столыпина / Культура народов Причерноморья. № 204, 2011.

66

Под общ. ред. Главнокомандующего Военно-Морским Флотом адмирала Владимира Масорина. Авт. кол.: Осинин С.Н. (руководитель), Грешняков М.И. (зам. руководителя), Агапов В.В. и др. Подводные силы России 1906–2006. Оружие и технологии России. Энциклопедия. XXI век. Научно-техническое издание. Издательский дом «Оружие и технологии» — М., 2006. С. 122, 127, 133.

67

Illustrierte historische hefte. Willibald Gutsche. U. Sell, D. Kahnert, P. Schulz, G. Merbach, Herausgeber: Zentralinstitut für Geschichte der Akadtmie der Wissenschaften der DDR VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften, Berlin. 1976. C.10.

68

Гусаров Ю.В., Гусарова Л.Ф. Петр Аркадьевич Столыпин — реализованные и упущенные возможности в реформировании России. / Экономические стратегии. № 6, 2013. С. 84–95.

69

Гусаров Ю.В., Гусарова Л.Ф. Новейшая экономика: границы спектра / Экономические стратегии, № 7–8. 2011. С. 40–46.

70

Наконечный М.Ю. Подпоручик В.К. Котлинский: новые биографические данные// «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 165–174.; Купченко К.В. Война и мир В.М. Стржеминского // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов / Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 175–178.; Черкасов А.А., Рябцев А.А., Меньковский В.И. «Атака мертвецов» (Осовец, 1915 г.): миф или реальность // Былые годы. 2011. № 4.

71

Наконечный М.Ю. Подпоручик В.К. Котлинский: новые биографические данные// «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 165.

72

Купченко К.В. Война и мир В.М. Стржеминского. // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 175–178.

73

Шендриков Е.А., Небольсин А.А. «Русские не сдаются»: О героической обороне крепости Осовец русской армией в 1914–1915 гг. С. 104–106.; Крепость Осовец. Бессменный часовой (Электронный ресурс). Режим доступа. URL: http: www.historymania.info/view_post.php?id=119.

74

Катаев В.П. Баллада. Собрание сочинений. В 10-ти т. Т. 10. — М.: Худож. Лит., 1986. - 711 с. С. 653.

75

Викторов А. Независимое военное обозрение. 2002-07-12.

76

Бородино, 1812 / Б.С. Абалихин, Л.П. Богданов. В.П. Бучнева и др.; П.А. Жилин (отв. ред.). — М.: Мысль, 1989. - 360 с. См. С. 87, 93, 11, 174, 187, 203, 271.

77

Глинка В.М. Русский военный костюм XVIII — начала XX века. Альбом. — Л.: Художник РСФСР, 1988. - 239 с. См. С. 72, 74.

78

Сведения о Брестской крепости даются по книге: Крупенников А.А., Киселева Л.В., Ходцева Т.М., Глязер М.И. Брестская крепость. Путеводитель по местам боев. Минск: — Изд. «Беларусь», 1970. 96 с. С. 10, 12–16.

79

Родина. № 5, 1 февраля, 1915. С. 54.; Там же № 7, 15 февраля, 1915. С. 84.

80

Мосякин А. Антикварный экспортный фонд. / Наше наследие. 1991. № III. С. 36.

81

Солженицын А. Архипелаг ГУЛАГ, т. I, М.: ИНКОМ НВ, 1991. - 432 с.

82

Катаев В.П. Эвакуация. Собрание сочинений. В 10-ти т. Т. 10. — М.: Худож. Лит., 1986. - 711 с. С. 634.

83

Гусарова Л.Ф. Институциональные преобразования в России: Монография. — Саратов, 2004. С. 47–48.

84

Гусаров Ю.В., Гусарова Л.Ф. Управление: динамические процессы и современные приоритеты: Монография. — М.: ИНФРА-М, 2015. С. 104–105.

85

Бахтин В.В. 226-й пехотный Землянский полк в боях и сражениях Первой мировой войны. // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 148–164.

86

Мокшин Г.Н. Землянск и землянцы в первую мировую войну. // «Русские не сдаются»: забытые страницы истории Первой мировой войны: сб-к научных трудов/ Редколл.: В.В. Бахтин (отв. ред.) и др. — Воронеж: Воронежский государственный педагогический университет, 2016. - 216 с. С. 188–190.

87

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. — М.: Изд. Агентства Печати Новостей, 1971. 704 с. С. 35.

Content

Юрий Гусаров
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
Хроника обороны крепости Осовец

Предисловие

Хроника обороны крепости Осовец и событий вокруг нее

Оборона крепости Осовец в воспоминаниям очевидцев

Первая мировая война в динамике событий

Специфика развития средств ведения войны

Упущенные возможности

Герои атаки и легендарный часовой

Главный врач Осовецкого крепостного военного госпиталя № 1 Н.А. Федоров

Сестра милосердия М.Н. Лопатникова (урожд. Федорова)

Корнет Б.Н. Федоров

Истоки мужества русских воинов

Заключение

Библиография

Сведения об авторе

Фотоиллюстрации

Примечания