Гаков Владимир

Не отрекшаяся от Дарковера

Вл. Гаков. Не отрекшаяся от Дарковера

В кн. М. З. Брэдли «Королева бурь». М., Армада, 1996. стр. 5-22

В последние годы всесокрушающий поток переводов американской фантастики сломал – среди прочих примет старой жизни – и некоторую табель о рангах, еще раньше сложившуюся в англоязычном фэндоме и критике. И худо-бедно, но существовавшей для читателей моего поколения. Представления о том, что такое хорошо и что такое плохо в этой литературе, для нас поддерживали если не издательства, то хотя бы критика.

Да, в ту пору печатали зарубежных авторов, исходя из принципов по большей части идеологических («наш-не наш», брякнул что-то по поводу войны во Вьетнаме – или, наоборот, промолчал...). А также субъективных, вкусовых, или попросту идиотских. По набору «фигур грата» и, соответственно, «нон грата», существовавшему тогда во всяком уважающем себя издательстве или журнале, можно было неплохо судить если не о текущем состоянии литературного процесса, то на худой конец – о состоянии умов литературного начальства!

Однако оставалась еще критика, обзорами и рецензиями заполнявшая лакуны, созданные издательствами. А также рецензенты, переводчики, редакторы. Против препон идеологических им бороться было не под силу (отдельные героические подвиги не в счет), но уж барьеры элементарного здравого смысла и литературного уровня – они по мере сил старались ставить.

А потом обвалилась свобода. Понятая как прежде всего свобода от знаний и литературного вкуса...

Я это к тому, что если даже в сфере массовой литературы сначала все же следует переводить Берроуза, а уж потом – коли очередь дойдет – его эпигонов, имя коим легион, то и о Мэрион Зиммер Брэдли нашему читателю полагалось бы узнать задолго до того, как он оказался буквально перекормлен такими авторами, как... Ладно-ладно, не буду называть имен, которыми искренне гордятся переводившие их издательства, не подозревая, что у себя на родине это имена даже не первого десятка, а какой-то там по счету сотни.

Как бы то ни было, лучше поздно, чем никогда. С творчеством Брэдли настоящее знакомство – плотное и планомерное – по сути начинается только сейчас. (Случайные одиночные издания, перекочевавшие из бездонного «фэновского» самиздата, на нашем рынке имени писательнице не сделали...)

А на рынке американском, и чуть позже – европейском, имя ей создала по существу одна серия. Среди ранних романов Брэдли оказался один, настолько понравившийся читателям, что те не пожелали расставаться с полюбившимся миром и поставили автору своего рода ультиматум: или продолжай, или... Этого второго «или» – отказа во взаимности – врагу не пожелаешь на книжном рынке. Читательская любовь там особенно дорога – во всех смыслах.

Действие того раннего романа и всех последующих выпусков серии развертывается на планете Дарковер (название при желании можно перевести по-разному: и как «Наступление тьмы», и как «Сплошная тьма», и даже как «Против тьмы»). Сегодня имена планеты и ее создательницы произносятся как синоннимы...

Кто же такая Мэрион Зиммер Брэдли и что она за планету диковинную придумала – вдобавок к сотням любопытнейших научно-фантастических миров, дефицитом которыхникогда не страдала американская фантастика?

* * *

Родилась будущая писательница 3 июня 1930 года в небольшой фермерской общине Ист-Гринбуш, приткнувшейся на отрогах Адирондакских гор близ города Олбани – столицы штата Нью-Йорк. Звалась она тогда Мэрион Элеанор, а фамилию носила отцовскую – Зиммер. Отец был фермером и плотником, мать до замужества преподавала историю в школе. А в целом семья, как и большинство в округе, была типичной фермерской, весьма набожной, и жизнь вела скромную и по-крестьянски размеренную. Так что детские годы Мэрион прошли в атмосфере, максимально отдаленной от какой-либо «фантастики». Штат Нью-Йорк – это, конечно, не какие-нибудь богом забытые Оклахома или Северная Дакота; однако разбросанные по Адирондакской возвышенности уединенные фермы имели мало общего с известным всему миру городом-гигантом, которому штат обязан названием. Хотя годы, пришедшиеся на детство и юность писательницы, – эпоха Великого Кризиса и последовавшая за ней война – не одну Мэрион приобщили к фантастике. Как только миру становится плохо, нужда в фантастах ощущается особенно остро...

Когда девочке исполнилось шесть лет, в школу она, подобно другим сверстникам, не пошла: от рождения Мэрион не задалась ростом, и, как пишет ее биограф Розмари Арбур, «оказалась слишком мала физически, чтобы преодолевать милю снежных заносов на пути от дома до остановки школьного автобуса». Вся социальная активность будущей писательницы в тот год ограничивалась посильной помощью родителям по дому.

Однако в сентябре следующего года они нашли дочке школу поближе, и Мэрион впервые надела школьную форму. И научилась читать. Так для нее началась настоящая жизнь.

Круг ее чтения сложился сразу же и во многом определил будущую профессию. К 10 годам она почти наизусть вызубрила легенды о короле Артуре – разумеется, не все, а те, что переложил для детей известный в то время американский популяризатор Сидни Лэнье (его красочную книжку с картинками подарил Мэрион дедушка по материнской линии). И немудрено, что спустя неполных четыре года девочка сама взялась за перо. Училась она тогда в средней школе родной деревушки Ист-Гринбуш, заканчивала десятый класс (два года Мэрион «проскочила», сдав все предметы экстерном), и ей только что исполнилось четырнадцать лет.

А роман, который она затеяла написать, повествовал, конечно же, о легендарных временах владычества римских легионеров в Британии. Кто мог предположить, что спустя десятилетия ранний замысел воплотится в первый по-настоящему успешный бестселлер Мэрион Зиммер (тогда уже и Брэдли), принесший ей славу далеко за пределами мира любителей фантастики! В фантастико-исторический роман (или историческую фэнтези, как кому будет угодно) – «Туманы Авалона»...

Но ждать этого еще неполных сорок лет. Пока же любознательная старшеклассница частенько прогуливает уроки, предпочитая классным комнатам библиотечные залы, благо что совсем рядом – столица штата Нью-Йорк, город Олбани, а значит, «штатский» Отдел образования, а значит, весьма солидная библиотека. В ней-то Мэрион Зиммер знакомится с основополагающим трудом английского историка религий и этнолога Джеймса Джорджа Фрэзера «Золотая ветвь», а кроме того штудирует десятки томов справочной литературы по сравнительному религиоведению. А когда ей исполнилось пятнадцать лет, Мэрион приступает к написанию первого фантастического романа, впоследствие получившего название «Меч Альдонеса» (правда, напечатан первым был другой).

Этот год, может быть, ничем не примечательный в жизни школьницы Мэрион Зиммер, оказался поворотным в судьбе будущей писательницы Мэрион Зиммер Брэдли. Впервые она начерно выстроила собственный фантастический мир – конецепцию мира, позже получившего название Дарковер...

В следующий год она окончила школу и поступила в Педагогический колледж штата, расположенный в том же Олбани. И закончила (тоже этап в жизни писателя – сколько ранних проб пера так и остаются незавершенными!) первый и оставшийся неопубликованным роман – «Король и меч». Однако сюжетный ход, придуманный начинающей романисткой, – семеро семейств телепатов, связанных незримой мысленной сетью, – как известно нынешнему читателю, тоже лег в фундамент цикла о Дарковере.

А затем было много чего. Тяжелая заразная болезнь – «ревматическая лихорадка», подхваченная девушкой, видимо, от членов собственной семьи (которых она чуть ранее выхаживала во время эпидемии); недуг на долгие месяцы приковал Мэрион Зиммер к постели, и по сей день она не может избавиться от артрита – последствия той болезни... Первое посещение скромной локальной научно-фантастической конвенции – и еще одной, в организации которой будущая Мэрион Зиммер Брэдли приняла самое активное участие. Продолжение литературной деятельности – правда, пока на любительском уровне. Прерванная учеба в колледже. И наконец, брак с Робертом Брэдли, также страстным почитателем фантастики.

Свадьба состоялась в октябре 1949 года. Видимо, этим же годом следует датировать рождение писательницы, чью книгу вы держите в руках. Дело даже не в том, что Мэрион Зиммер стала Мэрион Зиммер Брэдли, – после переезда в Техас вместе с мужем ее многолетние занятия литературой дали, наконец, первые плоды! Рассказ дебютантки занял первое место на конкурсе, проводимом среди авторов-любителей, и чуть позже был напечатан в разделе «Фэнзины» одного из ведущих профессиональных научно-фантастических журналов Америки – «Эмейзинг сториз».

Правда, первой действительно профессиональной публикации пришлось еще немного подождать: формально Брэдли дебютировала в научной фантастике рассказом «Замочная скважина», опубликованным в 1953 году; в тот же год вышел еще один ее рассказ. Но эти годы ожидания ознаменованы другим приятным событием – в жизни не литературной, а личной. У Мэрион Зиммер Брэдли родился первенец, которого назвали Дэвид Стивен.

Правда, первое замужество как-то не задалось. В 1962 году, после 14 лет семейной жизни она развелась с мужем и переехала в техасский городок Эйбилен, чтобы поступить в местный университет Хардин-Симмонс, который и закончила с отличием по классу пения. А в одну из частых поездок в Нью-Йорк Мэрион познакомилась с будущим новым мужем – Уолтером Брином. Всего от двух браков у нее родились дочь и двое сыновей; старшему сейчас уже сорок пять, поэтому знаменитая «бабушка» американской фантастики является и просто бабушкой для многочисленных внуков...

О том, что она вынесла из университетских стен (заканчивая с историей ее «учеб», добавлю, что еще год она посещала занятия в престижном Калифорнийском университете в Беркли), о своих увлечениях и пристрастиях писательница высказалась так: «Первоначально я училась на оперную певицу, а кроме того, покинула, не закончив, сразу три педагогических факультета, глубоко разочаровавшись в современных тенденциях педагогики. Что сказать о себе? Я считаю себя психологом, парапсихологом, специалистом по опере, особенно итальянской, а также по литературе викторианского периода, которую нигде не проходила, кроме собственной домашней библиотеки»... Еще известно, что она страстно интересуется всем, находящимся на грани науки и потустороннего (год Брэдли проработала редактором отдела известного астрологического журнала), историей костюма, сочинением мадригалов, творчеством знаменитого дуэта Гильберта и Салливана, галльской народной музыкой.

Добавлю еще, что неутомимая «бабушка» ведет активную общественную жизнь – правда, в чисто американском понимании. Разумеется, она состоит во множестве литературных обществ и ассоциаций, а с середины 60-х годов сохраняет членство в одном из самых любопытных объединений, где, кроме нее, «тусуются» многие американские писатели-фантасты. Это знаменитое Общество за творческий анахронизм (Society for Creative Anachronism), члены коего шьют исторические костюмы, выдумывают себе генеалогии и гербы, устраивают турниры и пиры, словом, всячески стараются сохранить в нашем до предела технологическом и прагматическом мире дух романтизированной старины.

Между прочим, именно Мэрион Зиммер Брэдли вместе с мужем и писательницей Дайаной Паксон организовала в 1966 году первый представительный рыцарский турнир (история умалчивает, обломила ли «бабушка» сама копье, или только восседала в почетной ложе...). А позже ее заслуги перед всей компанией были отмечены званием советника и титулом «сенешаля Восточного королества»!..

Но все перечисленное так и осталось лишь обочинами того большого шоссе, что называется жизнью. Фактическая жизнь Мэрион Зиммер Брэдли началась – и в основном ограничена – литературой. Не только фантастической, но главным образом, ею.

Литература создала ей имя. И, что важнее, целое движение истовых поклонников, называющих себя «Друзьями Дарковера». Издающих собственный фэнзин, разрабатывающих свои версии событий, происходящих на Дарковере, вылизывающих хронологию и словник этого занятного мира. А посещают они дом Брэдли в пригороде Сан-Франциско, как рыцари Ордена – резиденцию Великого Магистра!

Там же неподалеку – в Окленде, отделенном от Сан-Франциско заливом, через который подвешен захватывающий дух двухэтажный мост, – я впервые увидел Повелительницу Дарковера. Чарли Браун, владелец и бессменный редактор расположенного в Окленде журнала «Локус», собрал по какому-то случаю местный научно-фантастический «бомон». Среди гостей была и Брэдли, и по тому, как к ней обращались присутствующие писатели и фэны, было понятно: она уже – признанный классик...

Писала Брэдли, как уже было сказано, с ранней юности. Шутка ли сказать: на младших курсах колледжа в ее активе значилось по меньшей мере четыре законченных рукописи, и все «полномасштабные» романы! И не просто студенческие упражнения пера, о том неопровержимо свидетельствует их дальнейшая судьба: три романа из четырех со временем были опубликованы, заложив основу длинного и успешного цикла о Дарковере.

Пришло время поговорить о нем поподробнее.

Романы о Дарковере создавались на протяжении последних трех десятилетий и включены в «историю будущего», аналогичную той, что ранее – и куда более основательно – разрабатывали такие корифеи, как Олаф Стэплдон, Пол Андерсон, Роберт Хайнлайн, Кордвайнер Смит и другие. Начало этой футуро-летописи положил рассказ Брэдли «Птица счастья» (1957), спустя три года переписанный в роман «Дверь в космос». Но там события происходили на планете, лишь похожей на будущий Дарковер... Зато, начиная с короткой повести «Спасители планеты» (1958), впоследствие также разросшейся до одноименного романа (он вышел в 1962 году), читатели вот уже три с лишним десятилетия неотрывно следят за событиями на той далекой планете. Для фантастической серии – результат, согласитесь, впечатляющий!

На сегодняшний день серия состоит из следующих романов и отдельных произведений малой формы (я составил список согласно внутренней хронологии цикла, подчеркнув для удобства названия романов): «Высадка на Дарковере» (1972), «Королева бури!» (1978), «Повелевающая ястребами!» (1982), «Слово Хастура» (1994), «Двое на завоевание» (1980), «Наследники Хаммерфелла» (1989), «Меч Хаоса» (1982), «Легенда о леди Бруне» (1979), «Сдержать клятву» (1979), «Фрагмент об амазонке» (1991), «Водопад» (1976), «Разрушенная цепь» (1976)[1], «Огненная ловушка» (1993) и «Цена хранителя» (1980) – оба написаны в соавторстве с Элизабет Уотерс; «Урок на постоялом дворе» (1978), «Возвращение Хилари» (1993), «Свадьба Хилари» (1993), «Открытые заново» (1993) – в соавторстве с Мерседес Лэки, «Заговоренный меч» (1974), «Запретная башня» (1977), «Дом Тендары» (1983), «Ножи» (1985), «Домашние правила» (1988), «Город волшебства» (1984), «Звезда опасности» (1965), «Гордость невесты» (1987), «Все, кроме свободы» (1987), «Нарушитель клятвы» (1984), «Сын Повелителя ястребов» (1980), «Ветры Дарковера» (1970), «Кровавое солнце» (1964), «Наследство Хастура» (1975), «Спасители планеты» (1962). Следующий роман, «Изгнание Шарры» (1981), представляет собой расширенное и существенно переработанное издание ранней повести – «Меч Альдонеса» (1962), вышедшей под одной обложкой с другим ранним произведением Брэдли; к роману «Изгнание Шарры» примыкают три рассказа, выпадающих из хронологии, но объединенных одним из героев романа, – «Человек импульса» (1988), «Десять минут или около того» (1993), «Тень» (1987).

И наконец, финальный роман, который, по признанию писательницы, должен был поставить крест на порядком поднадоевшем ей самой (в то время!) Дарковере: «Разрушители мира» (1971)[2]. Название, что и говорить, символическое. Однако, как мы знаем из истории литературы, писатель только предполагает – все решает, располагает в итоге читатель; он-то и заставил Брэдли вернуться к циклу и, похоже, пожизненно...

По обилию в названиях «мечей», «башен», «наследников» искушенный читатель поймет, что имеет дело с фэнтези. Между тем, цикл начинался как заурядная приключенческая «НФ», описание перипетий контактов (и конфликтов) Земной Империи с колонистами на планете Дарковер; их мир на долгие века был отрезан от метрополии, и за это время обитатели Дарковера создали собственную «нетехнологическую» культуру, близкую средневековой феодальной на Земле. Особые краски писательница добавила, «позволив» своим персонажам развить способность к телепатии. И по мере естественного в таких циклах дрейфа от научной фантастики к фэнтези экстрасенсорные способности колонистов все больше напоминают магию...

Впрочем, читатель только начинает обстоятельное знакомство с этим причудливым миром. Поэтому имеет смысл кратко очертить его сюжетные и пространственно-временные границы, его, так сказать, канон. А чтобы не ошибиться и не напутать, опишу его, в основном, со слов самой писательницы. (Известный американский библиограф фантастики Р. Реджинальд попросил Брэдли, как и две сотни других писателей, «написать пару слов о собственном творчестве» для собираемого им огромного био-библиографического тома, а в ответ получил от «бабушки» целое послание, своего рода развернутую аннотацию цикла!)

* * *

Итак, вот как понимает свою эпопею автор.

Дело, естественно, происходит в отдаленном галактическом будущем. Сразу же после постройки первого звездолета, способного перемещаться со сверхсветовыми скоростями (принцип межзвездных перелетов назван писательницей МАМ – «материя-антиматерия», иначе говоря, используется энергия аннигиляции), множество кораблей были посланы на далекие планеты, которые предварительно подготовили к проживанию на них людей специальные команды исследователей (подобная планетарная инженерия известна любителям фантастики, как «терраформирование» – terraforming). Космические перелеты в ту романтическую эпоху представляли собой немалый риск, и большинство звездолетов с колонистами либо расшибалось о поверхность неточно вычисленной планеты-цели, либо просто исчезало без следа в галактической бездне. Лишь редким экспедициям удавалось прибыть на место в целости и сохранности и обжиться в более или менее «человеческих» условиях.

Один из таких кораблей, чье имя не сохранилось в анналах Земной Империи, доставил две группы колонистов на одну из планет тусклого красного карлика в созвездии Короны; в те отдаленные времена планета была помечена на звездных атласах просто как Колония Короны. Одна из групп колонистов – под командованием некоего Макдональда Морэя – находилась в юрисдикции Экспедиционного Корпуса Земли и полностью подчинялась его руководству. Вторую составили идейные противники технологического прогресса («неопримитивисты»), называвшие себя Коммуной «Новые Гебриды». Что касается этнического состава обеих групп, то они состояли практически из одних англосаксов – потомков шотландцев и ирландцев.

Эта преамбула изложена в романе «Высадка на Дарковер».

Затем наступила Эпоха Хаоса. Связь с колонией прервалась на тысячелетия, и о ней забыли; потрясшие за это время Земную Империю многочисленные войны, а также временные парадоксы, связанные со сверхсветовыми скоростями, сделали почти невозможной точную датировку дальнейших событий. Однако примерно спустя три тысячи земных лет (один из героев романа «Изгнание Шарры» считает, что на Дарковере прошло «всего» десять тысяч лет) после колонизации планеты на ее поверхность снова совершили посадку корабли Империи. К тому времени она благополучно миновала стадии экспансии и внутренней напряженности и эволюционировала в относительно «спокойную» бюрократизированную конфедерацию...

Единственная обитаемая планета в звездной системе, ныне известной землянам под именем Коттман-4, имела четыре спутника (причем, окрашенных в разные цвета!), а на ее поверхности были замечены как представители неземной, но разумной культуры (и не одной), так и вероятные потомки древних земных колонистов. Последние достигли высокого уровня развития, и их феодальная культура только на первый взгляд могла показаться землянам «варварской». Как выяснилось позже, выжившие после случившейся на планете бактериологической и атомной войны развили в себе способность к телепатии и другим проявлениям экстрасенсорики. Но не все, а только члены правящей элиты, воспроизводящей себя с помощью направленной евгеники, – Коминов.

На языке обитателей планеты их мир назывался Дарковером.

О том, что произошло за это время на Дарковере, повествует большинство произведений цикла.

Примерно спустя тысячу местных лет после пионерской высадки на планете общество поселенцев в значительной мере утратило технологические навыки, забыло секреты земной науки и техники и вернулось к состоянию, которое (по аналогии с земной историей) можно было бы назвать «средневековым». Однако дарковерцы, как уже говорилось, были отнюдь не дикарями: развив в себе сразу несколько экстрасенсорных способностей, среди коих главной оставалась телепатия, овладев «пси»-энергией и создав «пси-оружие»[3], дарковерцы получили власть над местной природой и собственными организмами едва ли не большую, чем снабженная множеством технологических костылей Земная Империя. Что касается социального строя, то к описываемому периоду на Дарковере установилась самая настоящая тирания засевших в хорошо укрепленных Башнях правителей-телепатов, полностью подчинивших себе остальное население планеты.

Этот ранний этап дарковерской истории отражен в романах «Королева бури!» и «Повелевающая ястребами!»; можно предположить, что к этому периоду относится и вышедший совсем недавно рассказ писательницы «Слово Хастура».

Время действия следующих двух романов – «Двое на завоевание» и «Наследники Хаммерфелла» – получило в местных анналах название Эпохи Сотни Королевств. То был период разнузданной феодальной междоусобицы, когда на планете не прекращались войны между разобщенными и взаимно ослабленными государствами, а границы оставались ненадежными и постоянно менялись... Конец этому исторически неизбежному, но малоприятному этапу положил один из легендарных местных правителей, Варзил (по прозвищу Добрый). Именно он предложил крупнейшим феодалам принять всеобщий Пакт Дарковера – своеобразную этическую доктрину, запрещавшую любые виды оружия, убивающего на расстоянии. Отныне делом чести дарковерца, обнажившего меч – или любое другое оружие рукопашного боя[4], – стало драться на равных (то есть самому подвергнуться той же смертельной опасности, что грозит противнику).

Все последующие произведения, вплоть до романа «Открытые заново», повествуют о событиях, предшествовавших вторичной высадке землян на Дарковере. Однако проследить строгую хронологию на этом этапе затруднительно; по крайней мере, в произведениях Брэдли ее биографы и исследователи творчества нашли немало расхождений с объективно вычлененной хронологией. Что ж, бывает и так – писателю порой труднее развязать запутанные узелки, чем его пытливым, не знающим усталости читателям.

В вопросе о внутренней непротиворечивости фантастического мира (только при наличии ее он становится в полном смысле миром) автор Дарковера, кстати, занимает позицию исключительно «волюнтаристскую». То есть, Брэдли пишет что хочет и как хочет, оставляя за собой право на мелкие нестыковки отдельных эпизодов. Пусть въедливый читатель не удивляется, что время действия того или иного эпизода может оказаться различным – в зависимости от того, из текста какого романа оно «вычисляется». Или, к примеру, может статься, что в одном романе герой затрачивает на некое путешествие двое суток, а в другой книге мы встречаем упоминание о том же путешествии, но при этом говорится, что оно заняло вдвое больше времени... Все эти мелкие несообразности объясняются просто: цикл о Дарковере никогда не задумывался именно циклом; в этом смысле «история будущего» по Брэдли принципиально отлична от других (Андерсона, Хайнлайна), авторы коих предварительно расчерчивали разнообразные временные шкалы.

Можно сказать, что это серия, а не телевизионный сериал, в котором, перед началом просмотра очередной серии принципиально важно помнить, чем завершилась предыдущая...

Расхождения начинаются с романа «Разрушенная цепь», три самостоятельные части которого представляют собой отделдьные повести, объединенные не хронологически, а скорее тематически. Предваряющие книгу рассказы – «Меч Хаоса», «Легенда о леди Бруне», «Сдержать клятву», «Фрагмент об амазонке» и «Водопад», – а также первая часть романа в общих чертах следуют хронологии, основанной на выкладках самой авторитетной исследовательницы творчества Брэдли – профессора Розмари Арбур. Зато время действия 2-й и 3-й частей отнесено далеко вперед, когда дарковерцев «заново» открыла звездная экспедиция Империи.

Тем не менее, все указанные выше произведения – как и более поздние, с точки зрения внутренней хронологии, рассказы («Ловушка для огня», «Цена Хранителя», «Урок на постоялом дворе», «Возвращение Хилари», «Свадьба Хилари») и романы («Дом Тендары» и «Город волшебства») – имеют некий общий стержень, на котором стоит остановиться особо.

Стержень этот – не хронологический, а тематический. Образно говоря, все названные произведения нанизаны не на стрелу локального дарковерского времени, а скорее на любопытную локальную тенденцию, которую современные западные литературоведы мудрено обозвали бы «смещением гендерных ролей» (gender-role shift). Говоря проще: более привычных – на амплуа главных героев – мужчин начинают постепенно сменять женщины.

Почему это произошло в творчестве Мэрион Зиммер Брэдли, мы обсудим ниже, а пока посмотрим, как все это происходило на планете Дарковер.

Итак, еще в эпоху Хаоса и сменившего ее безвременья Сотен Королевств на Дарковере образовалось, вдобавок к уже сформированным, два новых любопытных сообщества. Оба составляли только женщины, отделившиеся от принесенной с Земли и доминировавшей на планете традиционно-патриархальной культуры. Одни называли себя жрицами Аварры, другую группу составляли женщины-воительницы – Сестры Меча; позже они слились в единый мощный союз – Орден Отрекшихся (Свободные Амазонки). Новоиспеченным сестрам Ордена приходилось давать ему клятву на верность, оставляя «за бортом» жизни все другие привязанности – семейные узы, верность родному клану, и, конечно, мужчин... Цель, поставленная Орденом, звучит вполне современно, по-американски: борьба за равные права женщин на Дарковере.

Однако вернемся к хронологии.

Все произведения цикла, начиная с романа «Открытые заново», как легко догадаться, возвращают наш канон к тому памятному в истории планеты событию, когда потомков первых колонистов снова навестил звездолет Земной Империи. К этому времени, в результате Войн Хастуров (названных так по имени легендарного Лорда Света – Хастура), произошло долгожданное объединение разрозненных феодов в Семь Доменов, управляемых аристократическими родами – Коминами. Точнее, их осталось шесть, ибо седьмой род – Альдаранов – был изгнан из сообщества за страшное преступление, совершенное в незапамятном прошлом: один из Альдаранов нарушил Пакт Дарковера, использовав против врагов «пси-оружие». Интересно, что для прагматичных и помешанных на технологии, коммерции и идее прогресса землян (чья Империя представляет собой лишь слабо завуалированную метафору современной западной цивилизации) большинство дарковерцев – дикари, и только потомки рода Альдаран кажутся весьма перспективными партнерами в межпланетном «бизнесе»...

Надо сказать, дарковерцы всячески сопротивлялись любым попыткам вернуть их мир под власть Империи. А для той местоположение планеты представляло собой на редкость удачный перевалочный пункт между мирами, расположенными во внутренних и внешних спиральных рукавах Галактики; и Дарковеру был навязан имперский план строительства крупного межзвездного космопорта неподалеку от города Тендара. Однако Комины смогли настоять на своих привилегиях: Дарковер по-прежнему оставался «закрытым миром класса B», что означало минимальный контакт с Империей, а также главенство на планете местных законов. Первым из которых оставался Пакт Дарковера...

Романы, повествующие о событиях, случившихся на планете после вторичной высадки землян, можно условно разбить на два подцикла, соответствующие Первому Веку (Переоткрытие Дарковера) и Второму (Пост-Коминному). В первый входят рассказы и романы от «Открытых заново» до «Ветров Дарковера» включительно; во второй – от «Заговоренного меча» до «Разрушителей мира».

А теперь забудем на время о хронологии. И попытаемся разобраться в сути этой своеобразной космической саги.

Явно или косвенно, но все произведения цикла повествуют о столкновении двух культур: добровольно отказавшейся от технологий – и той, что полностью от них зависит. И все романы и рассказы, настаивает Брэдли, написаны с точки зрения обитателей Дарковера; поэтому представители земной имперской администрации неизбежно предстают в образе агрессоров, экспансионистов, напоминающих о пресловутом «бремени белого (в данном случае – земного, имперского) человека». Однако выдержать подобное искусственное «идеологическое» разделение двух враждующих культур в стерильной чистоте, разумеется, невозможно – особенно, если учесть, что в большинстве произведений цикла («исключая некоторые ранние романы, когда я еще не видела очертания огромной серии», – добавляет писательница) присутствие на Дарковере представителей Земной Империи исчисляется столетиями. И множество браков и иных личных контактов между потомками «старых землян» и землянами «новыми», конечно же, не могли не привести к размыванию барьера, разделившего две культуры. «Поначалу это шокировало обе стороны, – пишет Брэдли, – но потом обе же притерпелись, и наследники таких союзов не всегда чувствовали себя отвергнутыми.»

Конец космической изоляции Дарковера (и власти Коминов) приходит с периодом правления молодого Реджиса Хастура. Он принимает регентство в правительстве, сотрудничавшим с имперской администрации, и после этого Дарковер снова объединяется с матерью-Землей. Исторический цикл заканчивается...

Чего не скажешь о «литературной» жизни серии в научной фантастике.

* * *

Долгую жизнь циклу о Дарковере обеспечили прежде всего незурядная фантазия и талант Брэдли. Но нельзя сбрасывать со счетов и ее гибкость прирожденного «бестселлериста», умение оперативно реагировать на причувдливые изменения читательских интересов.

В поздних, заметно усложненных по сравнению с предыдущими, романах «фантастика» заметно потеснена элементами «просто» литературы (то, что американцы называют mainstream, или «основной поток»). Большее внимание уделено индивидуальной психологии персонажей, сюжеты тяготеют к вечно-выигрышной мелодраме. К тому же, как было сказано, в книгах, выходивших с начала 80-х годов, фокус авторского внимания закономерно переключается на героинь, почти вытеснивших традиционных для этой литературы героев-мужчин – тоже дань моде! Моде (или уже доминирующей, победившей идеологии?) на феминизм, идеи которого «бабушка» Брэдли если и не разделяет всецело, то по крайней мере приветствует.

Вообще же, за модой, за всеми ее едва уловимыми тенденциями и капризами на рынке нужно следить в оба: только тогда есть надежда со временем создать свою – которой уже будут следовать другие... Но Литературу с большой буквы, конечно же, делает не рабское следование извивам сиюминутной моды, а так называемые «вечные» темы (или архетипы, если пользоваться терминами юнговской психологии).

К последним относится и героический поиск. Истины. Своего места в мире. Себе подобных. Утерянных дома или Родины.

Большинство романов дарковерского цикла, написанных до 1980 года (к ним можно отнести и два более поздних – «Изгнание Шарры» и «Город волшебства»), объединяет не только драматическое столкновение двух культур, но прежде всего – индивидуальный конфликт их носитетей. Обычно в центре повествования – землянин (в ранних книгах это обычно мужчина или мальчик), волею случая отбившийся от своих и сталкивающийся с чужаками-дарковерцами. В своей собственной среде герой кажется сородичам чудаком, изгоем, ненормальным; не найдя понимания – или дружбы, любви, чувства дома, – он ищет их у «коренных» обитателей планеты. Не всяких, разумеется, а тоже чудаков в своем роде – внутренне свободных от предрассудков и ксенофобии, открытых новому и необычному. После многих перипетий сюжета они становятся для героя своими, друзьями – и даже более, чем друзьями; хотя за обретение нового дома герою приходится платить особую цену.

Читатель, знакомый с современной американской фантастикой, после такой аннотации сразу же вспомнит эталонные образцы подобной прозы – книги Урсулы Ле Гуин.

Последняя сыграла решающую роль и в творческой судьбе самой Брэдли. В конце 1969 года, основательно устав от Дарковера, его создательница на одной из конвенций как-то пожаловалась Энн Маккэффри, что теряет творческое вдохновение. Та посоветовала Брэдли прочитать только что вышедший роман Ле Гуин «Левая рука Тьмы» – в качестве сеанса психотерапии. Брэдли послушалась совета и никогда потом не жалела об этом. И, хотя ее следующий роман – «Разрушители планеты» – был той самой попыткой рассчитаться окончательно с Дарковером, попытка оказалась неудачной – во многом благодаря роману Ле Гуин. А в «Разрушенной цепи» мимоходом упомянута планета по имени Зима...

Ну что ж, Мэрион Зиммер Брэдли если и не приблизилась к лидеру современной философской фантастики, оставшись всецело в русле фантастики приключенческой, сюжетной, то в этом «поджанре» – по сей день остается одной из первых.

Об успехе дарковерского цикла свидетельствует и набирающая обороты развитая индустрия: десятки «Друзей Дарковера» исправно снабжают издательство «ДАУ-букс» (когда-то счастливо открывшее Брэдли) рассказами-имитациями, различными продолжениями и «развитиями» творческого наследия «бабушки-хранительницы». Вся эта деятельность, кстати, совершенно легальна (основоположница как бы сохраняет за собой контрольный пакет акций) и на американском книжном рынке удивления не вызывает.

Что касается самой Брэдли, то она не перестает дивиться, чем же притягивает ее вот уже три с лишним десятилетия однажды созданный мир, которому, кажется, пора бы и надоесть:

«Почему я вcе время возвращаюсь на Дарковер? Могу только сослаться на сущность всякого творчества. Вполне возможно, причина моего постоянного интереса запрятана глубоко в подсознании, однако даже после трех лет глубокого изучения бессознательного я по-прежнему ненамного больше знаю о моем мире и моих героях, чем читатели. Более того, порой они рассказывают мне такие новости о Дарковере, о коих я понятия не имела... Я просто не могу отключиться от этого мира. Все время не перестаю думать о моих героях и их судьбах. Вся серия вырастала в моем сознании, как айсберг, основания которого не видны. Каждый новый успешный роман становился формой самооправдания, возвращая меня в знакомую среду и освобождая от тяжкой необходимости изобретать новый мир, новых персонажей и новую экологию.»

Впрочем, этим циклом творчество Брэдли не ограничивается.

Среди ее десятков книг можно отметить «чистую НФ» – например, роман «Руины Изиса» (1978), герои которого – супружеская пара археологов, трудящихся на планете, где царит матриархат; одна из лучших книг Брэдли, «Дом меж времен» (1980) – роман о «параллельных мирах». Есть у писательницы и романы ужасов, среди коих самый известный – «Ведьмин холм» (1990), его первая версия вышла еще в 1972 году под псевдонимом «Валери Грейвз». И коллективный роман, написанный в соавторстве с Джулиан Мэй и Андре Нортон, – «Черный Триллиум» (1990), положивший начало новой серии; четвертый ее выпуск – «Небесный Триллиум» (1995) – Мэрион Зиммер Брэдли исполнила соло...

Было бы странно, если бы представительница прекрасного пола – автор научной фантастики – прошла мимо чистой фэнтези. К ней относится дилогия Брэдли, состоящая из романов «Паутина света» и «Паутина тьмы»; обе книги вышли в 1983 году, и тогда же появился объемный историко-фантастический роман «Туманы Авалона» (1983). Это еще одна история короля Артура и его рыцарей Круглого Стола, но переписанная абсолютно неканонически – с точки зрения женщины. А поскольку все наши сведения о короле Артуре – из легенд, большей частью фантастических, неудивительно, что этот роман, ставший национальным бестселлером, а также роман «Лесной дом» (1993), действие которого разворачивается в том же пространстве-времени, читатели и критики числят по ведомству исторической фэнтези.

Кроме книг, в той или иной степени фантастических, Брэдли опубликовала еще два с половиной десятка сочинений (многие под псевдонимами), среди которых встречаются и... весьма неожиданные. Например, «Я – лесбиянка», или «Полный исчерпывающий список художественной литературы на темы лесбийской, гомосексуальной и прочей «альтернативной» любви» (ай да бабушка!). И еще – перевод на английский пьесы Лопе де Вега, комментарии к произведениям Дж. Р. Р. Толкина...

Ей доставляет удовольствие писать. Секрет жизни, по мнению Брэдли, заключается в одной простой вещи: «делать то, что вам доставляет наибольшее удовольствие, и при этом найти кого-то, согласного платить – достаточно, чтобы в процессе этого «делания» вы бы не умерли с голоду. Люди, которым нужно что-то сверх этого – деньги, общественное положение, – вызывают у меня искреннее недоумение. Я пишу как профессионал, потому что это единственное, что я могу делать достаточно хорошо; все остальное вызывает во мне скуку или изводит меня. И поскольку я творю в основном импульсивно и понятия не имею, чем бы другим могла заняться, – это здорово, что мне еще платят за мое писание».

Но все-таки сердце ее принадлежит фантастике. Во всех формах. Брэдли четко разделяет научную фантастику и фэнтези, одинаково магнетизирующих ее:

«С тех пор, как я открыла для себя научную фантастику – а было это в 1946 году (что касается фэнтези, то она вошла в мою жизнь и того раньше – одновременно с чтением вообще), вся моя жизнь была посвящена этим двум видам литературы. И на протяжении последних сорока с лишним лет (цитата взята из фотоальбома, вышедшего в 1984 году. – Вл. Г.) мои учителя и друзья не уставали убеждать меня: у тебя есть талант, и значит, нужно постараться написать что-нибудь «более достойное», нежели фэнтези и научная фантастика.

Я убила много времени на то, чтобы оправдаться перед собой. Убеждала себя, что писала фантастику только ради денег и накопления опыта; позже я обязательно создам нечто действительно серьезное. Но теперь мне пятьдесят три, и все, что я из себя представляю, – это писатель-фантаст. Хорошо это или плохо – не знаю, по крайней мере, я больше ничего не стану объяснять себе, тем более оправдываться. Я горда тем, что делаю, и не думаю, что на свете существует лучший род занятий.

Судите сами. Научная фантастика побуждает нас исследовать будущее. Не то розовое будущее, что сулят нам те, кто стремится продать – сегодня – новые технологии; но и не то сумрачное будущее, что предсказывают не верящие в силу человеческого духа профессиональные кассандры. Нет, исследовать все варианты будущего, хорошего и плохого, какие только может вообразить себе человеческий разум. Даже если ни один вариант не реализуется в действительности, сам факт раздумий о будущем подтверждает, что человеческая раса – это мыслящие живые существа. И это хорошо: единственное, что по-настоящему внушает ужас, – это глупость и апатия, и величайший из человеческих недостатков, наш единственный смертный грех перед Святым Духом – нежелание думать.

С другой стороны, фэнтези имеет дело не будущим, а с вечным «сейчас», с бесконечной Истиной о человеке. Фэнтези заставляет нас сталкиваться с нашими собственными архетипами, с внутренней трансформированной правдой о нашем сердце, разуме и душе...

Кто-нибудь из живущих на этой Земле по-прежнему считает, что лучше писать о политике, коррупции на улицах, разврате в пригородах, о романтических вздохах или грубом сексе? Все это преходяще. Даже великие реалисты – Диккенс, Хемингуэй – устаревают, как вчерашние газеты.

Но зато мы по-прежнему зачитываемся «Одиссеей»...»

1

Правильнее сказать, 1-я часть романа; события, описанные во 2-й и 3-й частях, происходили в период "между" романами "Запретная башня" и "Дом Тендары". - Здесь и далее примечания автора статьи.

2

Чтобы закончить с хронологией, упомяну еще один ранний роман – «Соколы Нарабедлы» (1964), иногда его также включают в состав серии о Дарковере. На мой взгляд, это более чем спорно, хотя в сюжете романа есть ряд намеков на то, что неидентифицированные автором инопланетяне вполне могут оказаться обитателями Дарковера.

3

А также овладев некоей «матричной техникой», позволяющей – с помощью уникальных во всей известной Вселенной кристаллов – «матриц» и аккумилированной психической энергии группы посвященных – получать металлы и другие необходимые элементы прямо из коры планеты, поверхность которой чрезвычайно бедна полезными ископаемыми. Этим, однако, свойства «матриц» не исчерпываются: с их помощью можно телепортировать людей и грузы, сохранять как бы «записанной» личность и психическую энергию конкретного человека, и т.п.

4

Любовь «бабушки» Брэдли к холодному оружию, возможно, объясняется одним эпизодом юности: во время выступлений в местном цирке девочка добровольно вызвалась на время побыть «жертвой» метателя ножей.

Content

Гаков Владимир Не отрекшаяся от Дарковера

Вл. Гаков. Не отрекшаяся от Дарковера

1