Кэрол Мортимер

Свидание в храме Афродиты

Посвящается моей хорошей подруге, Сьюзен Стивенс. Как же весело путешествовать вместе с тобой!

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Darian Hunter: Duke of Desire Copyright

© 2014 by Carole Mortimer «Свидание в храме Афродиты»

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2017

Пролог

Март 1815 года. Клуб «Уайтс»,

Лондон

– Ты хотел поговорить со мной?

Изучавший свежую газету – и только это обстоятельство оправдывало наличие в обычно пустующей комнате людей – в приватной комнате своего клуба Дэриэн Хантер, герцог Уолфингэм, не повел и бровью. Он невозмутимо дочитал статью до конца, аккуратно сложил газету вчетверо и положил на низкий столик рядом. Только тогда он поднял глаза на модно одетого молодого джентльмена, который заговорил с ним откровенно враждебным тоном.

– И тебе доброго дня, Энтони, – спокойно поприветствовал он младшего брата.

Энтони раздраженно смотрел на него.

– Не советую становиться высокомерным герцогом со мной, Дэриэн! Особенно когда я знаю, что тебе нужно со мной поговорить, а не мне с тобой. Ты оставил для меня послания по всему городу, – напомнил он, когда Дэриэн вопросительно поднял брови. – Я посчитал, что дело важное.

– И видимо, поэтому ждал два дня, прежде чем отозваться? – Дэриэна ни на секунду не обманул вызывающий тон брата: тот всегда переходил в наступление, когда понимал, что не прав, но упрямо отказывался это признать.

– У меня есть дела поважнее, чем рыскать по городу в поисках неуловимого герцога Уолфингэма, – даже если так случилось, что он является моим старшим братом, а заодно и опекуном. Впрочем, опекунство продлится всего три месяца, слава богу!

– Ох, да сядь уже, Энтони, – оборвал его Дэриэн. – В глазах рябит от тебя!

Энтони весело улыбнулся, явно довольный, что сумел довести брата, и рухнул в кресло напротив. Как и обычно, младший брат герцога был одет по последней моде: под превосходно скроенным сюртуком королевского синего цвета обнаруживался сине-зеленый жилет с узором пейсли, прекрасно гармонирующий с темно-желтыми брюками. Темные волосы, чуть длиннее, чем требовала мода, небрежно спадали на брови, придавая его лицу мальчишеский вид.

– Когда ты вернулся в город?

– Два дня назад, это же очевидно, – со скучающим видом протянул Дэриэн.

– И сразу же послал за мной? – Энтони насмешливо выгнул бровь. – Я польщен, братишка.

– А не следовало бы, – наставительно произнес герцог.

Энтони закатил глаза:

– И чем же я вызвал твое неудовольствие на этот раз? Сильно потратился у портного? Проиграл слишком большие суммы в карты?

– Если бы дело касалось твоего обычного безответственного поведения, мне не было бы нужды вызывать тебя в мой любимый клуб. Я бы попросту уладил все проблемы сам, как обычно, – наставительно произнес Дэриэн. – Уверен, мы оба прекрасно знаем, почему мне срочно понадобилось с тобой поговорить.

– Не имею ни малейшего представления. – Однако ерзанье в кресле и отведенный взгляд тут же выдали Энтони.

Дэриэн едва успел подавить невольную улыбку.

– Не заставляй меня произносить вслух имя этой леди.

Энтони сузил глаза, изумрудно-зеленые, как и у брата. Эти двое вообще были очень похожи, несмотря на разницу в возрасте: Дэриэну было тридцать два года, в то время как его брату исполнилось лишь двадцать четыре.

– Если ты толкуешь о той актриске, с которой у меня была связь месяц назад, то я даже не вспомню сейчас ее имени…

– Я говорю не о ней.

Энтони с вызовом расправил плечи:

– Тогда намекни мне, братик, потому что я совершенно не понимаю, что – или кого – ты имеешь в виду.

Дэриэн неодобрительно поджал губы, возмущаясь явным намерением брата осложнить и без того непростой для них обоих разговор.

– До меня дошли слухи, что тебя видят в компании некой леди гораздо чаще, чем это принято в обществе.

Энтони словно прирос к месту.

– В самом деле?

Дэриэн величественно кивнул:

– Благоразумный джентльмен вполне может позволить себе, скажем так, маленькие развлечения – если подходить к делу с осторожностью, разумеется. Однако эту леди нельзя назвать ни благоразумной, ни осторожной. На самом деле она…

– Осторожнее, Дэриэн, – вкрадчиво предупредил его Энтони.

– Ее связи, прошлые и настоящие, свидетельствуют о том, что она не та женщина, с которой джентльмену с твоим положением в обществе допустимо иметь связь, – решительно продолжил Дэриэн. – Ты… – Он резко замолчал, так как Энтони вдруг вскочил, сжав кулаки, глаза его горели лихорадочным огнем. – Я еще не закончил.

– Что касается этой леди, уверяю тебя, разговор окончен! – горячо воскликнул Энтони. – И я бы сказал, что у тебя чертовски крепкие нервы, если ты осмеливаешься читать мне нотации, когда сам только-только вернулся после двухнедельного весьма приятного времяпрепровождения в компании какой-то девицы, которая, должно быть, умудрилась настолько захватить твое воображение, что ты отправился за ней чуть ли не на край земли! Или, может, ты считаешь, что герцогу позволено жить по другим правилам, нежели нам, простым смертным?

Дэриэн полуприкрыл тяжелые веки и лениво смахнул воображаемую пылинку с рукава своего сюртука, старательно избегая встречаться глазами с обвиняющим взглядом брата.

Конечно, не из-за того, что провел почти две недели с девицей. Девицей, как же! Да Дэриэн уже и вспомнить не мог, когда в последний раз проводил время с женщиной, не считая коротких сексуальных связей.

Нет, он старательно избегал пытливого взгляда своего младшего брата совсем по другой причине. На самом деле эти две недели он провел на континенте, во Франции, где в качестве секретного агента выполнял очередное важное задание правительства.

Почти половину месяца они с другом Закэри Блэком, герцогом Хоксмиром, скитались по французскому побережью, а после перебрались в Париж, где всеми силами пытались оценить, какого мнения придерживаются французы относительно возвращения Наполеона. И если император сбежит с Эльбы, он прямиком направится в столицу Франции.

Даже родному брату Дэриэна не позволено было знать о работе, которую тот выполнял для короны последние пять лет. И конечно, Энтони не имел понятия о том, что во время последнего задания Дэриэн получил пулю в плечо. Рана еще не зажила и доставляла ему страдания.

Последнее обстоятельство отнюдь не улучшало его настроения.

– Может быть, ты все-таки будешь говорить тише?

– С чего бы? Здесь никого нет. – Энтони с вызовом обвел глазами опустевшую комнату – джентльмены всегда предпочитали оставаться в стороне от шумных семейных ссор.

Дэриэн только вздохнул:

– Мне хорошо известно, что эта леди обладает определенными качествами, которые джентльмену вроде тебя могут показаться… весьма привлекательными. Но она не благоразумна. Совсем неблагоразумна, если в дошедших до меня слухах есть хоть крупица правды. В свете вот-вот начнут задавать неудобные вопросы насчет твоего подчеркнутого внимания к этой женщине.

– Пусть задают! – воскликнул Энтони с вызывающим видом.

Герцог снова вздохнул:

– Так нельзя, Энтони.

– Кто это утверждает? Ты? – с жаром спросил его брат. – Мне почти двадцать пять лет, дорогой братец, я не ребенок! К тому же, – мрачно добавил он, – мне не нравится, что ты вмешиваешься в мою личную жизнь.

– Даже когда я действую для твоего же блага?

– Только не в том случае, когда препятствуешь моей любви.

Дэриэн с трудом сдержался, чтобы не вспылить. Он и не подозревал, что привязанность брата к этой леди столь сильна. Физическая близость – если действовать осторожно – еще допустима, но любовная связь с этой женщиной абсолютно неприемлема!

– Послушай, дамочка очаровательна и, несомненно, опытна – подозреваю, поэтому-то тебя так и влечет к ней. Но с твоей стороны было бы ошибкой путать похоть и любовь.

– Да как ты смеешь! – с яростью вскричал Энтони, его лицо покраснело от гнева. – Мои намерения относительно этой леди абсолютно честны.

Это было худшее, чего опасался Дэриэн.

– Если тебе так хочется, Энтони, можешь продолжать попытки уложить ее в постель. Все, чего я прошу, чтобы ты хотя бы попытался не афишировать свою связь на публике.

– Продолжать попытки?! – Энтони, казалось, сейчас взорвется от ярости. – Я и пальцем не коснусь этой леди! По крайней мере, до тех пор, пока она не станет моей женой.

Теперь уже Дэриэн вскочил, не в силах сдержать негодование при последних словах брата.

– Даже думать не смей о том, чтобы жениться на подобной женщине!

– Подобной женщине?! Ах ты, чертов самодовольный лицемер! – Энтони не отводил от брата обвиняющего взгляда, глаза его бешено сверкали. – Ты возвращаешься черт знает откуда, проведя две недели в постели какой-то шлюхи, и еще смеешь учить меня жизни! Учишь, на ком я должен или не должен жениться! С меня довольно, Дэриэн, – с жаром произнес он. – Всего через несколько недель я буду свободен и смогу самостоятельно распоряжаться своей жизнью и состоянием. И когда это случится, я женюсь на ком угодно и когда угодно, черт тебя подери!

Дэриэн раздраженно дернул головой:

– Но эта женщина…

– Она прелестна. Сущий ангел. – Голос его брата зазвенел. – И очень хорошо, что ты решил не упоминать имени этой леди, потому что ты недостоин его произносить!

Дэриэн поморщился. Судя по тому, что он слышал об этой женщине, она не была ни прелестной, ни ангелом.

И он точно не мог позволить брату жениться на подобной женщине.

Если Энтони уже не в состоянии проявить благоразумие, тогда это должна сделать леди.

Глава 1

Два дня спустя. Бальный зал

Карлайл-Хаус, Лондон

– Не соблаговолите ли повторить свои слова, Уолфингэм? Боюсь, громкая музыка и шум голосов помешали мне расслышать их.

Дэриэну не нужно было вглядываться в лицо женщины, которую он умело вел в танце, чтобы понять: Мэрайя Бичем, вдовствующая графиня Карлайл, прекрасно его услышала – она ясно выразила свое неудовольствие ледяным тоном, а ее изящное тело, облаченное в элегантное бальное платье, заметно напряглось.

– Сильно в этом сомневаюсь, мадам, – так же холодно произнес Дэриэн. Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, оба они предпочитали не показывать свои истинные чувства на публике: продолжая вежливо улыбаться друг другу, они грациозно скользили по натертому паркету бального зала, ни на секунду не выбиваясь из круга танцующих пар. – Тем не менее с радостью повторю: я желаю, чтобы вы немедленно перестали подогревать этот смехотворный интерес моего брата к вам.

– Исходя из ваших слов, вы полагаете, что я с самого начала намеренно поощряла чувства вашего брата? – Хозяйка сегодняшнего приема высокомерно выгнула изящную бровь, ее глаза необычного бирюзового оттенка вызывающе сверкнули.

До этого дня Дэриэн ассоциировал этот цвет с волнами Средиземного моря, нежившегося под лучами яркого весеннего солнца…

Дэриэн давно знал об этой леди, вращающейся в высшем свете: сначала в качестве жены Эрла Карлайла, который, кстати, был намного старше ее, а последние пять лет – как скандально известную и весьма процветающую вдову. Однако только сегодня ему впервые пришлось провести так много времени в ее обществе. И теперь он прекрасно понимал безудержную страсть своего брата к графине – несомненно, это была женщина необыкновенной красоты.

Ее густые шелковистые волосы цвета спелой пшеницы были уложены в модную прическу, а к алебастровой коже так и хотелось прикоснуться. Красиво изогнутые брови, изящное очертание скул, шеи и обнаженных округлых плеч несколько отвлекали взгляд от низкого декольте ее платья. Большие глаза цвета бирюзы в обрамлении длинных ресниц, дерзкий аккуратный носик, пухлые, чувственные губы, полная грудь, полуобнаженная благодаря смелому вырезу шелкового платья того же изумительного оттенка, что и ее глаза, – да, эта женщина была сказочно хороша!

Нет, Дэриэн не мог упрекнуть брата в отсутствии вкуса: Мэрайя Бичем – бриллиант чистой воды, красота ее с легкостью могла пленить воображение каждого мужчины.

Но, к сожалению, вдове уже исполнилось тридцать четыре года, а Энтони – всего двадцать четыре, кроме того, от первого брака у нее имеется семнадцатилетняя дочь. Леди Кристина Бичем только-только дебютировала в свете и сейчас тоже присутствовала на приеме. Она явно унаследовала великолепную внешность своей матери и еще не успела запятнать свое доброе имя, в отличие от Мэрайи.

Именно репутация злополучной графини Бичем побудила Дэриэна вмешаться в ситуацию, что в общем-то было ему несвойственно. Но он слишком опасался за будущее брата.

Он мог бы понять желание Энтони разделить с графиней постель на несколько недель или даже месяцев. Дэриэн легко мирился с тем, что многие юные джентльмены вовлечены в подобные эротические авантюры, да и сам герцог в их возрасте не гнушался такими развлечениями. В конце концов, это позволяло получить необходимый сексуальный опыт и не ударить в грязь лицом в брачную ночь.

К сожалению, эта леди не отличается благоразумием. А Энтони отчетливо дал понять, что намеревается сделать Мэрайю Бичем своей женой.

Как старший брат и единственный родственник Энтони, Дэриэн не мог допустить столь губительного брака. Он опекун, поэтому еще по крайней мере в течение нескольких месяцев сможет контролировать немалое состояние Энтони и успеет пресечь это, как он полагал, смехотворное увлечение.

До сих пор попытки отговорить младшего брата от преследования леди Мэрайи Бичем не увенчались успехом: решившись однажды на что-то, братец становился не менее упрямым, чем сам Дэриэн.

Поэтому герцогу Уолфингэму не оставалось ничего иного, как самому подойти и поговорить с леди. Только по этой причине он и решил посетить сегодняшний бал графини. Надо сказать, в последнее время появления Дэриэна в свете случались все реже и реже.

Ему гораздо больше нравилось проводить вечера в клубе или за картами в обществе четырех джентльменов, которые были его лучшими друзьями еще со школьной скамьи. За последние десять лет эту пятерку в свете называли не иначе как «опасные герцоги». Свою репутацию они заработали за подвиги на полях сражений… и в спальнях красивых дам.

Все они в свое время были закоренелыми холостяками, однако двое из них все же уступили силе любви – первый уже состоял в браке, а второй был на пути к этому знаменательному и прискорбному, по мнению его неженатых товарищей, событию.

Как ни сокрушался Дэриэн из-за отдаления, которое непременно последовало бы после женитьбы друзей, в глубине души он понимал, что обе леди более чем достойны быть их спутницами жизни. Он ясно видел любовь, царившую в их сердцах, и ни капли не сомневался в том, что брак принесет им счастье и блаженство.

К тому же и Уортингу, и Хоксмиру было тридцать два года, как и самому Дэриэну. Возраст их вполне позволял четко понимать свои мысли, желания и чувства. Энтони же был слишком молод и еще не познал жизни, не говоря уже о настоящей любви.

Дэриэн также знал, что Энтони раньше не имел дела с женщинами с опытом и репутацией Мэрайи Бичем. Не помогал унять тревоги Дэриэна и тот факт, что первым, кого он увидел на сегодняшнем балу, был именно его младший брат, самозабвенно танцующий с прекрасной графиней. Даже издали герцог заметил глуповатую улыбку на светившемся от счастья лице Энтони.

И теперь, когда Дэриэн невольно погрузился в морские глубины глаз красавицы-вдовы, ему вдруг пришло в голову, что Мэрайя вряд ли придет в восторг из-за его бесцеремонного вмешательства в их с Энтони отношения.

Прошло уже много времени с тех пор, как кому-либо удавалось до такой степени рассердить Мэрайю, как это только что сделал Дэриэн Хантер. На ее памяти этим умением отличался лишь ее ныне покойный муж Мартин. Но Дэриэн Хантер, этот заносчивый, высокомерный герцог Уолфингэм, раздражал ее безмерно.

Как посмел этот мужчина появиться в ее доме и так жестоко критиковать ее? Как будто она не более чем непослушная чувствительная девчонка, которую он имеет право отчитывать и наказывать за шалость!

Тем более что именно в этом случае она совершенно невиновна.

Мэрайя, конечно, знала о намерениях юного Энтони Хантера по отношению к ней. Но, видит бог, она эти намерения не поощряла, впрочем, и оттолкнуть его она не решалась. Первое – потому что он был для нее всего лишь докучливым забавным юношей, а второе – чтобы не ранить пылких чувств, которые так присущи неопытной молодежи.

И она с радостью бы поведала о своих мыслях бесцеремонному герцогу, если бы тот не повел себя столь возмутительно во время танца.

Впрочем, она сама виновата: ей следовало догадаться, что Дэриэн Хантер, джентльмен, известный своим презрением к любым мероприятиям в высшем свете, должен иметь веские причины, чтобы принять приглашение на ее бал. То, что он заявил о своем праве на танец с хозяйкой вечера, и вовсе было неслыханным событием! Обычно на подобных приемах он предпочитал стоять где-нибудь в стороне с высоко поднятой головой и холодно разглядывать собравшихся, словно он король, а они – его подданные.

И как дорого Мэрайя заплатила за сомнительное удовольствие видеть его на своем балу! Теперь уже понятно, что единственной целью, ради которой Уолфингэм снизошел до приема и танцев, было унизить ее и оскорбить.

И если бы Дэриэн не был так дьявольски красив, Мэрайя сумела бы найти в себе силы, чтобы простить его. В конце концов, его забота о благополучии своего подопечного достойна всяческой похвалы. Мэрайя сделала бы то же самое ради счастья своей дочери Кристины.

Однако надменная красота Уолфингэма была такова, что ни одна женщина не могла быть полностью уверена в том, что сможет устоять перед его чарами. Даже такая пресытившаяся светская львица, как Мэрайя.

Она отчетливо понимала, что не устоит перед его мужской властностью и дьявольской красотой, и эта мысль злила Мэрайю гораздо сильнее, чем оскорбления, которые ей нанес герцог.

Герцог Уолфингэм был статен и высок ростом – не менее шести футов против ее пяти. Его черные как ночь волосы были чуть длиннее, чем того требовала мода, и немного вились на концах. Изумруднозеленые глаза в обрамлении густых темных ресниц, длинный римский нос истинного патриция, высокие скулы и резко очерченные губы больше пристали бы скульптуре руки самого Микеланджело, чем английскому аристократу, а упрямо выдвинутая челюсть и решительный подбородок создавали превосходный образчик суровой мужской красоты.

Широкие плечи и мощную грудь выгодно подчеркивал превосходно скроенный черный вечерний костюм, под которым угадывались стройные мускулистые бедра и длинные ноги.

В сущности, Уолфингэм представлял собой все то, что Мэрайя не любила в мужчинах.

– Я ни на что не намекал, мадам. – Его превосходно очерченные губы презрительно изогнулись. – Лишь констатировал факт.

Мэрайя едва удостоила его надменным взглядом:

– Неужели?

Уолфингэм коротко кивнул:

– К примеру, мне известно, что за три недели Энтони не пропустил ни одного приема, где появлялись и вы. Что редко оставляет вас больше чем на несколько минут. Что бывает у вас дома по меньшей мере трижды в неделю, а иногда и четыре раза, и остается там гораздо дольше, чем другие ваши гости. И что вы, в свою очередь…

– Ваша светлость, вы следите за мной? – Мэрайя задохнулась от возмущения и запнулась в фигуре танца.

– За братом, – мрачно поправил ее Уолфингэм, его твердая рука поверх ее нежной ручки, облаченной в шелковую перчатку, с легкостью удержала графиню от падения. – Так уж совпало, что вы всегда находитесь там же, где и Энтони, а ваши действия только подогревают его интерес.

Было невыносимо осознавать, что высокомерный герцог Уолфингэм осмелился так явно признаться, что наблюдал за этими случайными встречами. Абсолютно недопустимое поведение, несмотря на причины, побудившие его поступить таким образом.

Да, лорд Энтони Хантер еще молод, но все же он достаточно взрослый, чтобы самому решать, как жить, без чрезмерного вмешательства своего самоуверенного старшего брата.

Что касается Мэрайи, ей бы точно не понравилось, если бы за ее личной жизнью следили с такой тщательностью.

– Итак, мадам, каким будет ваш ответ? – нетерпеливо поторопил ее Дэриэн, понимая, что танец скоро закончится. У него совершенно не было желания оставаться на балу графини дольше чем необходимо. После усилий на танцевальной площадке его незажившее плечо разболелось еще сильнее.

В это мгновение танец завершился. Мэрайя Бичем отняла свою руку и отступила от него.

– Мой ответ заключается в том, чтобы обратиться к вам с предельно простой просьбой: немедленно покиньте мой дом!

Глаза Дэриэна расширились от удивления, прежде чем он успел скрыть свою реакцию: всю свою жизнь он носил титул маркиза Дарема, а семь лет назад стал герцогом Уолфингэмом, и никто никогда не смел говорить с ним таким возмутительным тоном, как Мэрайя Бичем.

И теперь он не знал, сердиться ему или смеяться.

– А если я этого не сделаю?

Леди ослепительно улыбнулась, но по ледяному взгляду, которым она обожгла его, он понял, что улыбка скорее предназначалась не ему, а возможным наблюдателям со стороны. Мэрайя приняла руку, которую он учтиво ей предложил, чтобы увести с танцевальной площадки.

– В таком случае у меня не останется другого выбора, кроме как пригласить двух лакеев, чтобы те выпроводили вас силой, – сладко проворковала она, резко выдернула свою руку и решительно развернулась к нему лицом.

В отличие от ее холодной гримаски, улыбка Дэриэна была вполне искренней. В самом деле, он не мог припомнить, когда в последний раз так развлекался!

– Вы уверены, что усилий двух лакеев будет достаточно для этой задачи? – саркастически поинтересовался он.

При столь явной насмешке алебастровые щеки графини заалели.

– Мне все равно, сколько лакеев потребуется, чтобы выставить вас за дверь, ваша светлость! – От переполнявшего гнева ее пышная грудь вздымалась и опускалась так быстро и так маняще, что Дэриэн не удержался от одобрительного взгляда.

– Но я лишь сообщил очевидное, мадам. – Дэриэн вопросительно приподнял бровь.

– Которое заключается в том, что вы считаете меня абсолютно недостойным объектом страсти вашего брата?

– Я бы еще прибавил, мадам, что считаю вас абсолютно неприемлемым объектом для любого внимания со стороны моего брата. – Осознав, что теперь он поддался чарам этой обворожительной женщины, которая, как он понял в последние несколько минут, совершенно не похожа на других, Дэриэн неодобрительно поджал губы.

Мэрайя Бичем ослепительно красива, ни один мужчина не смог бы устоять перед соблазном смотреть на то, как восхитительно вздымается и опускается ее грудь. Однако пока они танцевали, он с удивлением осознал, что графиня представляет собой нечто большее, нежели просто смазливую мордашку и великолепное тело.

Ее решительность, равно как и очевидное презрение к нему, стали живительной переменой после долгих лет вынужденного общения с флиртующими жеманными кокетками, старающимися любой ценой привлечь его внимание, с надеждой в один прекрасный день стать герцогиней.

В отличие от них Мэрайя Бичем опытная и мудрая женщина. Состоятельная и независимая, она способна самостоятельно воспитывать юную дочь и принимать решения. Более того, графиня ясно дала ему понять, что будет это делать именно так, как нравится ей.

Зрелый опыт и несомненная сила воли этой женщины возымели странный эффект на либидо Дэриэна. Он вдруг понял, что возбужден, причем влечение так велико, что его мужское естество уже дало о себе знать и теперь, заключенное в плену узких брюк, наливается силой.

Это точно не входило в его планы! Единственным желанием Дэриэна, ради чего ему пришлось посетить этот бал, было защитить своего брата от влияния Мэрайи.

Он крепко стиснул челюсти:

– Охотно покину вас, мадам, если согласитесь избавить моего брата от ваших чар.

Мэрайя задохнулась от вызывающей надменности этого человека, который появился в ее доме с единственной целью: выбранить ее. Даже после ее суровой отповеди он не смутился и продолжает настаивать на своем.

– Полагаю, вам следует адресовать свои замечания брату, а не мне, Уолфингэм.

– Вы слишком сильно вскружили ему голову, чтобы он сумел прислушаться к доводам рассудка.

– Кажется, вы хотите сказать, что уже пытались его вразумить? – с сарказмом спросила она.

В ответ на ее ядовитый тон Дэриэн сжал губы в тонкую линию:

– Я не приветствую иронию в подобной ситуации, мадам.

Ее глаза вспыхнули от гнева.

– А я, сэр, не приветствую ваши оскорбительные манеры!

– Похоже, мы зашли в тупик, – холодно заключил Дэриэн.

Мэрайя прищурила глаза:

– Прошу простить меня. Отпустите мою руку, Уолфингэм. – Ее предупреждение прозвучало обманчиво мягко, когда она сначала посмотрела на длинные изящные пальцы, сжимавшие ее локоть, после чего медленно перевела холодный взгляд на помрачневшее лицо герцога.

А Дэриэн внезапно понял, что ему совсем не хочется отпускать Мэрайю Бичем, его невероятно волновала эта женщина. Он был поражен тем, что совершенно независимо от своей воли вдруг потянулся к ней и еще крепче сжал ее изящную ручку, когда она попыталась высвободиться из его хватки.

И его порыв ему совсем не понравился.

– Полагаю, нам лучше продолжить этот разговор на террасе, – язвительно произнес он, продолжая твердо удерживать ее локоть, пока они не пересекли бальный зал и не вышли на террасу.

Здесь он резко отпустил ее локоть – так же резко, как недавно сжал его, – после чего до боли сцепил обе руки у себя за спиной и надменно посмотрел на нее.

– Да как вы смеете обращаться со мной подобным образом?

Мэрайя Бичем дала волю своей ярости, только сейчас осознав, что находится с герцогом наедине на пустой террасе.

– Я многое смею, когда дело касается защиты моего крайне впечатлительного младшего брата, мадам. – Дэриэн продолжал буравить ее высокомерным взглядом. – Особенно когда у меня есть причины считать, что у такой женщины, как вы, не может быть серьезных намерений по отношению к такому неопытному молодому человеку, как Энтони.

– У такой женщины, как я? – вкрадчиво переспросила Мэрайя.

Дэриэн коротко кивнул:

– Не будем забывать о вашей репутации, мадам.

Она сверлила его сердитым взглядом.

– Вот как?

От ее язвительного тона его взгляд стал ледяным.

– Даже если и оставить в стороне подмоченную репутацию, вы были замужем за человеком старше вас на двадцать пять лет, а теперь флиртуете с человеком моложе вас по меньшей мере на десять лет! – Дэриэн с отвращением передернул плечами. – Может быть, причиной тому ваш страх принять ухаживание от мужчины своего возраста?

Мэрайя понимала, что Дэриэн никоим образом не мог знать о том, как несчастна она была в браке с Мартином Бичемом – ради блага своей дочери оба делали все возможное, чтобы общество никогда не узнало о глубокой неприязни, которую они питали друг к другу.

Что касается флирта с Энтони, то все обвинения его старшего брата – полная чепуха! Она никогда не поощряла ухаживаний молодого лорда Хантера. Ей совершенно ни к чему были его повышенное внимание и восторженное обожание.

По правде говоря, Мэрайя вообще не испытывала интереса ни к одному джентльмену. Ее горький опыт с Мартином удерживал ее от соблазна проводить слишком много времени в мужском обществе, не говоря уже о том, чтобы доверить свои чувства и сердце одному из них. По ее мнению, все мужчины слишком эгоистичны и властны. И у нее не было никакого желания снова подчиниться кому-либо.

Тем более Уолфингэму!

– Вы хотите сказать, такого, как вы? – насмешливо бросила она.

– Да, я бы, пожалуй, больше подошел, – резко ответил Дэриэн.

Она презрительно улыбнулась:

– Полагаю, вы все же на год или на два моложе меня, Уолфингэм. Кроме того, после нашего разговора я не буду настолько глупа, чтобы когда-либо поверить в искренность вашего интереса ко мне, теперь или в будущем.

И она окажется не права, с неохотой признался себе Дэриэн. Потому что несколько минут, проведенные в ее обществе, показали ему, что он очень сильно заинтересовался графиней. Его привлекали ее ум и ее тело.

Но проявлять интерес с его стороны было бы не просто неразумно – недопустимо, учитывая чувства Энтони к этой женщине. Дэриэн никогда не смог бы предать своего брата, пытаться завоевать расположение женщины, в которую Энтони, как он убедил себя, так сильно влюблен.

– Вы будете совершенно правы, если не поверите мне, – неожиданно уступил он.

– В таком случае, раз мы завершили разговор… – Мэрайя высокомерно изогнула брови. – На улице довольно прохладно, к тому же мне нужно уделить внимание гостям.

– Сначала я хотел бы знать, намереваетесь ли вы продолжать видеться с Энтони.

– Как вы уже поняли, он бывает на тех же светских раутах, что и я. Не понимаю, каким образом мне удалось бы этого избежать.

«Вот тебе и голос разума», – горько усмехнулся про себя Дэриэн. Похоже, он лишь усугубил проблему. Заговорив с Мэрайей Бичем об Энтони, он настроил ее против себя, и теперь красавица-вдова будет вести себя прямо противоположно тому, чего он добивался.

И ладно бы только это! Похоже, он сам испытывает к ней сексуальное влечение!

В лунном свете она выглядела особенно эффектно: в ночи ее мягкие волосы отливали белым золотом, а красоту нежной бело-розовой кожи выгодно подчеркивал бирюзовый цвет шелкового платья. А запах ее духов! Неведомая смесь цветов и какого-то пьянящего экзотического аромата, который Дэриэн не смог определить. Этот запах проник в его поры, обострил чувства и спутал мысли. Сейчас он мог думать лишь о прекрасной женщине, которая так горделиво и величественно стояла перед ним.

– Нам обязательно продолжать этот спор, Мэрайя? – хрипло спросил он, делая шаг вперед.

Ее взгляд стал настороженным, ей пришлось запрокинуть голову.

– Я не позволяла вам обращаться ко мне по имени, – язвительно произнесла Мэрайя. – К тому же я не понимаю, о каком споре идет речь. Вы обратились ко мне с просьбой, я же уверила вас в том, что между мной и вашим братом не может быть ничего общего, не говоря уже о брачном союзе. Насколько я понимаю, на этом обсуждение неприятной темы можно завершить.

Дэриэн глубоко вздохнул:

– Но Энтони, похоже, твердо решил продолжать преследовать вас.

Мэрайя вовсе не была рада тому, как близко придвинулся к ней Дэриэн Хантер. Она со всей остротой почувствовала, что ее личное пространство нарушено. Но надо признать, что это не было ей так уж неприятно.

Долгие годы брака с Мартином стали для нее очень трудными, настолько трудными, что в первое время она предпочитала уединенную жизнь за городом. Зрелость принесла ей определенную уверенность, она осознала свою власть как женщины если не над мужем, то, по меньшей мере, над теми джентльменами, которые пытались ухаживать за ней. Следом за уверенностью она обрела искусство безопасного светского флирта, когда ни одна из заинтересованных сторон не ожидает ничего большего.

Эта поддельная искушенность оказалась для нее очень полезна после смерти Мартина, наступившей пять лет назад. Тогда очень многие джентльмены решили, что вдовствующая и очень состоятельная графиня Карлайл должна снова выйти замуж.

Как будто Мэрайя откажется от обретенной свободы и богатства, которые подарила ей смерть мужа, чтобы тут же стать женой и собственностью другого мужчины!

О, графиня была прекрасно осведомлена о своей репутации в свете. О ней говорили как о женщине, которая не погнушается взять в любовники любого мужчину, который ей понравится. Она знала обо всем, потому что именно такой репутации и добивалась: если в свете поймут, что Мэрайя Бичем заводит только любовные связи и не собирается снова выходить замуж, ее оставят в покое охотники за состоянием.

Иногда – как, например, сейчас! – джентльменам приходило в голову попытаться сломать стены, которыми она окружила себя и свою личную жизнь, но до этого времени ей удавалось разрушать их планы, не причиняя обид ни одной стороне.

Даже при недолгом близком знакомстве она поняла, что Дэриэн Хантер, могущественный герцог Уолфингэм, – не тот человек, которого удастся обмануть лестью или который послушается ее прямого приказа.

И еще он слишком близко стоит, чтобы Мэрайя могла чувствовать себя в безопасности.

– Я уже сказала, что вам следует поговорить на эту тему со своим братом, Уолфингэм. – Мэрайя вызывающе вздернула подбородок. – Теперь будьте любезны, отойдите. Как я говорила, я желаю вернуться к гостям.

Вместо того чтобы отойти в сторону, Дэриэн шагнул ей навстречу, и на него тут же обрушились чувство ошеломляющей близости Мэрайи Бичем, ее теплое дыхание и пряный экзотический аромат духов.

– И вы всегда получаете желаемое, Мэрайя? – хрипло спросил Дэриэн.

Жилка на ее нежной длинной шее забилась, затрепетала, молчаливо выдавая напряжение, охватившее графиню.

– Желаемое – редко, – отрывисто произнесла она, – но если захочу – всегда!

– Интересно, чего вы хотите сейчас? – Дэриэн задумчиво смотрел на эту невероятную женщину, продолжая вдыхать ее пьянящий аромат. – Может быть, ваш бесстрастный и невозмутимый вид – лишь уловка? И на самом деле, где-то глубоко внутри, вы жаждете мужчину, который проявит инициативу и будет полностью контролировать ситуацию? Контролировать вас?

– Нет! – Мэрайя прерывисто дышала, лицо ее, освещенное мягким лунным сиянием, побледнело.

Дэриэн приподнял бровь:

– Может быть, вы излишне возражаете?

– Я возражаю, потому что так чувствую, – пылко заверила его графиня. – Я не игрушка и никому не позволю меня контролировать!

– Разве нет? – Он поднял руку, чтобы коснуться волнующего изгиба ее щеки.

– Не прикасайтесь ко мне! – Она резко отпрянула от него, в ее глазах он увидел возмущение и гнев.

В ответ на ее горячность Дэриэн нахмурился:

– Но мне очень хочется коснуться вас, Мэрайя.

– Я сказала, не смейте приближаться ко мне! – На ее лице застыла мрачная решимость, когда она, потянувшись, обеими руками оттолкнула его от себя.

Теперь уже Дэриэн тяжело задышал. Мэрайя ударила его в раненое плечо, причинив ему жестокие страдания. Резкая боль пронзила все его тело.

Он инстинктивно сжал здоровой рукой раненое плечо и отшатнулся, колени его подогнулись, перед глазами появились черные точки, все вокруг расплылось и померкло.

– Уолфингэм! Что с вами?

Голос графини, казалось, доносился откуда-то издалека. Чернильная темнота вокруг Дэриэна сгустилась и поглотила его.

Глава 2

Дэриэн был полностью сбит с толку, когда темнота рассеялась и он медленно пришел в себя.

Насчет того, где он находится, герцог не имел ни малейшего понятия. Повернувшись на кровати, в которой лежал, Дэриэн принялся изучать незнакомую спальню.

Безусловно, это была женская спальня, в которой преобладали кремовый цвет и цвет лаванды. Дэриэн отметил изящную светлую мебель, парчовые занавески на окнах и широкую мягкую кровать с четырьмя столбиками по углам, на которой он сейчас и возлежал. Подушки и постельное белье, пошитые из дорогого бледно-лилового атласа, были украшены кружевами.

Настоящий женский ад – вот куда он угодил!

Естественно, лорд Уолфингэм почувствовал себя нелепо среди всех этих оборок и кружев. К тому же он совершенно не помнил, как очутился здесь.

В памяти всплыл бал графини Карлайл, танец с ней и напряженный разговор на террасе. Потом последовала мучительная боль – и все. О том, что происходило после, он ничего не помнил.

Либо Дэриэн все еще находился в доме графини Карлайл, в чем, учитывая их спор, он сильно сомневался, либо уехал в клуб или игорный дом, где так напился, что провел ночь с какой-то женщиной. Оба варианта были совершенно нетипичны для него – Дэриэн никогда не напивался по ночам вне дома, равно как не спал со случайными женщинами.

К тому же оба варианта не объясняли его теперешнего состояния.

Он попытался сесть, намереваясь выбраться из-под этих чертовых кружев. Безуспешно – оказалось, он не может двигать левой рукой.

Задумчиво глядя на источник своих проблем, Дэриэн осознал, что одет в одни лишь брюки. Сюртук, жилет, рубашка и сапоги отсутствовали, а левое плечо было туго перевязано бинтом. Рука неподвижно покоилась на перевязи, закрепленной на обнаженной груди.

Наконец Дэриэн сумел приподняться и сесть на краю кровати, но резко повернулся, услышав возмущенный голос:

– Да что же вы делаете?

Его глаза широко раскрылись, а затем опасно сузились при виде Мэрайи Бичем, которая вошла в спальню и тихо закрыла за собой дверь.

Вместо вечернего бирюзового наряда, в котором он ее запомнил, она была одета в повседневное платье небесно-голубого цвета, очень просто скроенное, отделанное кружевом на рукавах. Волосы тоже были уложены менее искусно и торжественно: светлые локоны подняты наверх и закреплены на затылке без всяких украшений.

Причина подобных изменений в ее наряде стала очевидной, когда она, обутая в домашние туфли, легко пересекла комнату и раздвинула тяжелые занавески на окнах, впуская в спальню яркий солнечный свет. Мэрайя у себя дома.

Женщина развернулась и внимательно посмотрела на Дэриана:

– Сейчас вы выглядите немного лучше, Уолфингэм. Доктор рекомендовал вам не вставать с постели в течение как минимум нескольких дней, – твердо продолжила она. – У вас поврежден шов на ране. Перед тем как накладывать новые швы и повязку, рану нужно было промыть, – неодобрительно добавила Мэрайя.

Дэриэн помнил, что поврежденное плечо причиняло ему сильную боль уже несколько дней, но сейчас ему казалось, что сам дьявол прижигает рану раскаленными щипцами!

– И еще кое-что: вчера вечером доктор заверил меня, что вы должны были почувствовать боль в плохо обработанной ране задолго до бала, – неумолимо продолжала графиня.

Конечно, он знал, что должен был остаться дома, но тревога за будущее брата и неприемлемый брачный союз беспокоили его гораздо больше, чем разболевшееся плечо или состояние здоровья, которое теперь, похоже, станет для него основной заботой.

Он мучительно пытался вспомнить, почему наутро после бала он все еще находится в доме Мэрайи Бичем.

Дэриэн поморщился, вспомнив неприятный разговор, произошедший накануне на террасе Карлайл-Хаус. Как он не смог сопротивляться своему желанию подойти к Мэрайе, привлеченный ее уникальным ароматом и соблазнительным совершенством нежной кожи.

Он смутно помнил, как Мэрайя резко оттолкнула его, когда он проигнорировал ее требование отойти. Последовавшая за этим боль была поистине мучительной и настолько сильной, что у Дэриэна тогда сбилось дыхание и подогнулись колени, затем темнота окутала его и унесла в неизвестность. После этого он не помнил ничего.

Значило ли это, что он оставался без сознания весь остаток предыдущего вечера?

Неужели он провел ночь в доме Мэрайи Бичем? Более того, возможно, в ее собственной спальне?

Если так оно и было, у Дэриэна совершенно точно не сохранилось воспоминаний ни об одном из этих событий.

Он также не помнил, как покинул Карлайл-Хаус. И визит врача.

– Сейчас вы находитесь в одной из гостевых спален, – сухо проговорила графиня, когда отчетливое выражение ужаса на лице Дэриэна выдало некоторые его мысли. – Это скорее выбор моей дочери, а не мой, – добавила она, неодобрительно оглядывая слишком женственную обстановку спальни.

Дэриэн облизал пересохшие губы, перед тем как впервые после пробуждения заговорить:

– Леди Кристина знает, что я провел здесь ночь?

– Конечно, знает, – медленно произнесла Мэрайя. Очевидный дискомфорт Уолфингэма в подобной обстановке слегка рассеял ее раздражение от вынужденной заботы о Дэриэне после всего, что произошло между ними на балу. – Когда вы хлопнулись в обморок посреди моей террасы, иначе невозможно было поступить. А как еще я могу это назвать, Уолфингэм? – насмешливо прибавила она, когда он протестующее заворчал.

Дэриэн сурово свел брови к переносице:

– Очевидно же, что я потерял сознание из-за очень сильной боли. Если назвать мое вчерашнее состояние обмороком, я буду выглядеть круглым дураком.

– Пожалуй. – Она издевательски выгнула бровь. – Очень хорошо, Уолфингэм, вы потеряли сознание вследствие болевого шока, – признала Мэрайя под его сердитым взглядом. – Какова бы ни была причина, мне пришлось позвать двух лакеев, чтобы они отнесли вас в дом по лестнице для слуг и уложили в одну из спален, после чего я послала за доктором. Хотя, не скрою, искушение оставить вас валяющимся на террасе было велико. Тогда кто-нибудь из гостей обнаружил бы очередного несчастного, сраженного винными парами, и это уже стало бы его заботой! – съязвила она.

Зеленые глаза опасно прищурились.

– Полагаю, я должен поблагодарить вас за сопротивление подобному искушению, – прорычал Уолфингэм.

– Да, думаю, что должны, – протянула Мэрайя. – Но сомневаюсь, что вы это сделаете.

– Не теперь, – сквозь стиснутые зубы выдавил Уолфингэм.

Она насмешливо покачала головой:

– Отвратительное поведение, Уолфингэм. Мне пришлось терпеть неудобства, но все же я помогла вам сохранить репутацию сурового и благоразумного герцога.

Дэриэн сдвинул брови:

– Вы также поставили меня в неловкое положение: каким-то образом я должен незаметно убраться из вашего дома на следующее утро после бала!

– И в этом случае вы все равно замараете свою репутацию сурового мужчины, – засмеялась она и притворно посочувствовала: – Бедный, бедный Уолфингэм!

Дэриэн все еще был раздражен.

– Моя репутация в свете действительно такова?

– О да! – Мэрайя направилась к Уолфингэму, все еще сидевшему на краю кровати. Его взъерошенные темные волосы придавали его обычно суровому лицу моложавый и несколько озорной вид.

И все же Мэрайе было гораздо безопаснее смотреть на его прическу или в лицо, нежели позволить взгляду опуститься ниже. Дэриэн Хантер был обнажен по пояс, не считая бинта и повязки, которую вчера вечером наложил доктор на раненое левое плечо пациента. По этой причине Мэрайя и не хотела опускать глаза ниже подбородка своего раненого гостя.

Но, как она ни старалась, все же увидела его мускулистую и по-мужски привлекательную грудь с легкой порослью темных волос, треугольником сужавшихся по направлению к плоскому крепкому животу, исчезая под ослабленным поясом брюк.

Мэрайя была вовсе не рада тому факту, что обратила внимание на его мужское великолепие.

– Доктор заметил, что ваша рана от выстрела, – с вызовом проговорила она. – И выстрел был сделан, предположительно, около недели назад?

– Точнее, шесть дней назад, – сердито признался он. – Я бы попросил вас дать слово, что не будете обсуждать характер моей раны с кем-либо еще, – жестко проговорил Дэриэн.

Ее брови удивленно поползли вверх.

– И вы поверите моему слову, если я вам его дам?

– Поверю. – В общем-то у него и не было другого выбора, кроме как довериться благоразумию Мэрайи Бичем. В конце концов, в обществе гуляли сплетни разного толка насчет графини, но никогда он не слышал, чтобы ее имя связывали с конкретным именем мужчины, с которым она состояла бы в интимной связи.

– В таком случае даю вам слово, – пожала плечами красавица-вдова. – Тем не менее мне было бы интересно узнать, каким образом вы получили эту рану. Или Англия снова вступила в войну, а мне это и неведомо? – Она насмешливо выгнула светлые брови.

Дэриэн понимал, что большинство женщин на ее месте первым делом задали бы этот вопрос прямо с порога спальни.

Но, как он на собственном примере удостоверился еще прошлым вечером, Мэрайя не похожа на других женщин. На самом деле он искренне не понимал, какой она была на самом деле. И это только добавляло ее образу загадочности.

И привлекательности.

Вчера на балу Мэрайя Бичем производила впечатление искушенной, уверенной в себе светской дамы, которой, без всяких сомнений, она и являлась. Сегодня же, без дорогих украшений и холодного лицемерного поведения, принятого в свете, она выглядела не старше своей семнадцатилетней дочери.

Ее фигура обладала волнующими изгибами и округлостями сформировавшейся взрослой женщины, но лицо при ярком солнечном свете было гладким, без единой морщинки, ясные глаза отливали драгоценной средиземноморской бирюзой – и это несмотря на необходимость организовать вчерашний бал и принять сотню гостей. По всей вероятности, до своей собственной спальни ей удалось дойти очень и очень поздно.

Из-под полуприкрытых век Дэриэн пристально смотрел на само воплощение женской красоты и снова ощутил волнующее возбуждение, ставшее уже таким привычным в компании этой леди.

– Боюсь, мир теперь недолго продлится, учитывая, что Наполеон вернулся во Францию и, по некоторым сообщениям, уже находится на пути в Париж, – проскрежетал он сквозь зубы в отчаянной попытке ослабить свою физическую реакцию на близость Мэрайи.

– Меня не интересуют такие скучные вещи, как политика и интриги, – примирительно проговорила она. – Кроме того, они не объясняют причины появления у вас этой раны. – Она не отводила от него пытливого взгляда, а когда ответа не последовало, ее полные губы изогнулись в ироничной улыбке. – Могло ли случиться так, что холодный и надменный герцог Уолфингэм дрался на дуэли? Из-за женщины? Или все-таки нет? – В ее глазах заблестели насмешливые искорки.

Дэриэну совсем не понравилась пренебрежительность, с которой Мэрайя Бичем ранее отозвалась о его репутации сурового и благоразумного человека.

И что теперь она обращается к нему как к холодному и надменному герцогу Уолфингэму. Не приветствовал он и последние слова графини: очевидно, она сомневается, что Дэриэн способен испытывать настолько сильные чувства к женщине, чтобы драться за ее честь на дуэли.

В высшем свете известно, что от природы Дэриэн Хантер очень закрытый человек. Что долгое время он предпочитал проводить свободное время в уединении или в компании самых близких друзей. Однако до этого времени он сам не имел ни малейшего понятия о том, во что выльется его стремление к одиночеству: оказывается, в обществе его считают благоразумным, то есть скучным, а также холодным и надменным.

Старший сын шестого герцога Уолфингэма и маркиз Дарем с рождения, Дэриэн Хантер рос в сознании того, что происхождение обязывает его помнить о своем предназначении. О том, что настанет день, когда он унаследует от своего отца титул герцога вместе с обязанностью управлять всем имуществом, закрепленным за ним. Тягостная и незавидная ответственность легла на его плечи в возрасте двадцати пяти лет, намного раньше, чем ожидалось, ведь его отец умер в шестьдесят лет.

Вместе с титулом герцога и связанными с ним обременительными обязанностями Дэриэн также стал опекуном младшего брата, Энтони.

Все это не позволило Дэриэну продолжить гедонистические опыты, которыми в компании своих друзей он раньше так наслаждался. В ту пору они занимали большую часть его свободного времени.

До сих пор Дэриэн не осознавал, что из-за произошедших с ним перемен светское общество считает его суровым и слишком рассудительным, кроме того, высокомерным. Все общество в целом и, как оказалось, еще и женщина, стоявшая перед ним.

Сейчас ему особенно не понравилось, какого мнения о нем придерживаются в свете. Создается впечатление, будто он стар, словно Мафусаил, и абсолютно неинтересен, даже скучен! Подобное обстоятельство совершенно не обрадовало его, особенно теперь, когда он задумался о своем несомненном физическом влечении к Мэрайе Бичем.

Он недовольно поджал губы:

– Думаю, вам хорошо известно, что дуэли запрещены.

Мэрайя лукаво приподняла бровь:

– А вы всегда следуете правилам, Уолфингэм?

В ответной улыбке герцога не было и тени юмора.

– Ваше мнение о моей репутации подразумевает это, мадам.

– Но мы представляем собой нечто большее, нежели обещает наша репутация, разве не так? – загадочно проговорила Мэрайя.

– Это касается и вас, как я понимаю? – Дэриэн пристально изучал ее из-под полуопущенных век, отмечая каждую деталь ее прелестной фигуры, волнистые золотистые волосы, изящную линию бровей, ясный безмятежный взгляд, полные сочные губы и легкий румянец, который внезапно окрасил нежные щеки.

Женщина с таким совершенным лицом, казалось, не способна на хитрость.

Или это обманчивое впечатление? Может ли этот невинный облик, такой непривычный для женщины тридцати четырех лет, принадлежать настоящей Мэрайе Бичем?

Если принять во внимание ее репутацию, Дэриэну было тяжело в это поверить, безусловно, графиня могла бы добавить к своему сомнительному списку достижений такое качество, как непревзойденная актриса!

Мэрайе совсем не понравился изучающий взгляд Уолфингэма.

Ей хватило и вчерашних обвинений лорда в том, что она очаровала его младшего брата. Но внимание, которое почему-то теперь оказывает ей гораздо более коварный и умный из Хантеров, герцог Уолфингэм, не просто беспокоило ее – она чувствовала, что это может быть очень опасно.

Потому что Мэрайя была не совсем тем человеком, за которого себя выдавала. Хотя, конечно, она знала, особенно после вчерашних откровений Уолфингэма, что болтают о ней в обществе.

Кто может заподозрить, что скандально известная Мэрайя Бичем, вдовствующая графиня Карлайл, вот уже восьмой год работает на корону в качестве секретного агента?

Тем более что это не было ее собственным желанием. Она оказалась втянутой в интриги английского двора абсолютно случайно, обнаружив, что ее собственный муж предал свою страну и короля.

Не имея никакого представления о том, что теперь делать с информацией, которая стала ей известна, Мэрайя несколько недель искала члена правительства, которому она могла бы передать ее. Наконец ей удалось выполнить свой долг.

После чего ей дали понять: раз ступив на эту дорожку, она уже не сможет с нее уйти. И с этого времени Мэрайя сочла необходимым поддерживать дружеские отношения с теми представителями знатных семейств Англии, которые могли быть выгодны английской монархии или правительству. А также с теми, которые были способны им навредить.

Ее воспитывали в знании, что единственное, чего ждут от нее родители, – это удачное замужество. Супругом ее должен был стать титулованный джентльмен, и если она не будет его любить – не имеет значения. Ее отец и сам был очень богат, но безоговорочно общество его так и не приняло. Конечно, более близкое знакомство с обычаями высшего света показало, что любовь не входит в число обязательных требований к браку.

Единственное требование ее мужа состояло в том, чтобы в ее приданое включили значительную часть богатства ее отца, так как его собственное состояние почти полностью истощилось.

Мэрайя нежно любила свою дочь и поэтому охотно пожертвовала годами несчастливого брака, когда ее считали лишь придатком мужа, лорда Мартина Бичема, графа Карлайла.

Внезапно сделавшись полезной королевству, Мэрайя поняла, что теперь к ее мнению прислушиваются, и стала наслаждаться новой ролью в своей жизни.

В результате следующие семь лет были для нее счастливыми, потому что Мэрайя впервые чувствовала себя полезной и значимой.

Она бы не сумела продолжить свою деятельность, если бы кто-нибудь догадался о том, как она использует свои богатство и титул. Что она шпионка, секретный агент, выполняющий полезную для короны работу.

Если бы проницательный и рассудительный Дэриэн Хантер, герцог Уолфингэм, догадался…

Она заставила себя дразняще улыбнуться:

– В моем случае так и есть.

Дэриэн резко втянул в себя воздух, услышав в голосе Мэрайи Бичем с волнующей хрипотцой соблазнительные нотки. Воображение заработало против его воли, по позвоночнику побежала дрожь возбуждения.

Одновременно он почувствовал, что флиртует Мэрайя как-то неискренне, что она заставила себя пококетничать с ним, хотя он пока и не понимал зачем.

Черт возьми, ничего в этой женщине и в ее действиях ему не понятно! И до тех пор, пока она ему не раскроется или он сам не разберется в характере этой женщины, если этому вообще суждено случиться, лучше быть с ней поосторожнее.

– Принимая во внимание ваш отказ на просьбу прекратить общение с моим братом, – отрывисто произнес Дэриэн, вставая с кровати, – и ничтожное количество раз, когда наши дорожки пересекались за последние семь лет, я очень сомневаюсь, что в будущем мне представится возможность узнать вас поближе.

– Неужели я слышу нотку сожаления в вашем голосе? – поддразнила она.

– Ни в коем случае, – оборвал ее Дэриэн. – Я более чем готов покинуть ваш дом. И положить конец нашему знакомству.

– Лучше всего так и сделать.

Он подозрительно прищурил глаза:

– Вы ведь отпустили мою карету вчера вечером?

Графиня саркастически рассмеялась:

– Как соблазнительно было бы этого не сделать! – Посерьезнев, она согласно кивнула. – Признаюсь, мне было бы очень интересно послушать, как вы объяснили бы это обстоятельство любопытствующим. Но вы ведь Уолфингэм, один из нашумевших «опасных герцогов», – сухо продолжила она. – Как и ваши четверо друзей, Уолфингэм не заботится тем, чтобы кому-то что-либо объяснять!

Дэриэн нахмурился:

– У вас, видимо, сложилось не очень хорошее мнение обо мне, не так ли?

– До вчерашнего вечера у меня вообще не было о вас никакого мнения, – скучным тоном заверила его Мэрайя.

У Дэриэна перехватило дыхание, когда он это услышал: если он и не объяснялся никогда, то только потому, что никто прежде не осмеливался требовать у него объяснений!

– А теперь?

– А теперь я абсолютно уверена в том, что вы надменный и дерзкий тип.

Дэриэну не понравился ее обвиняющий тон, но он отлично понимал, что именно так он себя и вел по отношению к ней.

– Если бы вы были так добры послать со своим лакеем записку моему дворецкому в Уолфингэм-Хаус с просьбой прислать сюда карету, я бы избавил ваш дом и вас от моего назойливого присутствия!

Мэрайя почувствовала беспокойство из-за внезапного отъезда Уолфингэма.

– Не ожидала, что вы так просто сдадитесь, Уолфингэм, учитывая неизбежное продолжение моей дружбы с вашим братом, – поддела она.

– Я не сдаюсь, а отступаю, чтобы обдумать дальнейшую стратегию, – сухо парировал Дэриэн.

– А-а… – Мэрайя удовлетворенно кивнула. – Напоминаю, что доктор очень настаивал на том, чтобы вы оставались в постели еще по меньшей мере три дня.

Дойдя до кресла, на котором лежала аккуратно сложенная одежда, Уолфингэм повернулся и смерил Мэрайю долгим пронизывающим взглядом прищуренных в бессильном гневе зеленых глаз в обрамлении самых длинных, густых и темных ресниц, которые она когда-либо видела в жизни.

Несомненно, Дэриэн Хантер обладал поразительной и мужественной внешностью. Обнаженная спина была слишком широкой и мускулистой для человека, вся деятельность которого предположительно заключалась лишь в управлении поместьями из своего собственного дома в Лондоне. Сильные руки и подтянутый живот тоже не укладывались в это представление, равно как и длинные тренированные ноги, выгодно смотревшиеся в черных вечерних брюках. Даже его ступни и те выглядели элегантно!

Мэрайя не могла припомнить, когда в последний раз она замечала красоту какого-либо мужчины, не важно, в одежде или без нее.

Наверное, только когда она была в возрасте Кристины, на пороге расцвета своей женственности, она позволила себе пару раз обернуться вслед привлекательному мужчине. Позднее с ней такого не случалось. Характер ее брака с Мартином Бичемом предполагал, что с ее стороны не последует никаких девических увлечений подобного рода.

Но Мэрайя неожиданно призналась самой себе в том, что она не осталась равнодушной к красоте этого потрясающего мужчины, и вот уже несколько минут не может отвести жадного взгляда от его обнаженного торса. Он волнует Мэрайю, о чем свидетельствовали участившийся неровный пульс и жаркая волна охватившего ее желания.

А она не хотела чувствовать ничего подобного ни к одному мужчине, пусть и к такому ошеломляюще красивому, как Дэриэн Хантер!

Графиня понимала, что герцог Уолфингэм, в отличие от нее, полностью оправдывал свою репутацию. Его близость – угроза не только ее дальнейшей работе на корону, но и ее собственному спокойствию.

– Не стану, раз меня к этому принуждают. – Дэриэн теперь отвечал графине насмешливо, всей кожей чувствуя внезапное сексуальное напряжение, возникшее с ее стороны. – Что касается моего брата, если мои увещевания не приведут к успеху, боюсь, ему придется, как и остальным мужчинам до него, на своем горьком опыте познать всю жестокость женского коварства, – саркастически отрезал Дэриэн.

– Вы опять оскорбляете, Уолфингэм, причем не только меня, но всех женщин. – Гневный румянец окрасил нежные щеки Мэрайи Бичем.

Но зардевшаяся кожа лишь усилила привлекательность женщины, ее глаза обрели оттенок темной, почти черной бирюзы, словно Средиземное море готовилось к неистовому шторму. Румянец на щеках проступал все ярче, полные губы приобрели темно-розовый оттенок.

Словно манили к поцелую…

– Я этого не хотел, – мягко отступил Дэриэн.

– Нет?

– Полагаю, мое замечание было вполне конкретным, – насмешливо произнес он, без малейшего смущения отвечая на гневный взгляд Мэрайи. Не сводя с нее глаз, он медленно прошел на середину комнаты, где неподвижно стояла леди. – Не могли бы вы помочь мне одеться? Я понимаю, что вам гораздо привычнее слышать от мужчин просьбу сбросить одежду, – добавил он сухо, когда в очевидном удивлении Мэрайя подняла брови, – но сам я не смогу натянуть рубашку через голову.

Мэрайя признала про себя, что просьба Уолфингэма вполне логична, учитывая рану, и все же она медлила при мысли, что ей придется выполнять такое интимное действие.

Она очень сомневалась, что Уолфингэм – или любой другой светский мужчина – поверил бы ей, заяви она, что никогда не видела ни одного мужчину, кроме своего мужа, раздетым хотя бы наполовину. А Мартин, который был старше ее на двадцать пять лет, не мог похвастаться подобной мускулатурой и физической привлекательностью.

Однако она решила не рисковать.

– Я пришлю лакея, чтобы он вам помог.

– В этом нет необходимости, ведь вы стоите прямо передо мной, – хрипло прошептал Дэриэн. Здравый смысл, кажется, снова покидал его, как только он почувствовал экзотический возбуждающий аромат этой женщины. В присутствии Мэрайи ему становилось все труднее и труднее контролировать свое возбуждение.

Ввиду одержимости Энтони этой женщиной было бы неблагоразумно позволить своему влечению к ней перерасти во что-то большее и серьезное. Даже если бы Мэрайя Бичем и ответила на его призыв, но он знал, что этого не будет.

Рассуждая логически, Дэриэн прекрасно понимал создавшееся положение и принимал его.

К сожалению, его возбужденное и напрягшееся тело никак не хотело подчиняться холодному рассудку!

– Прошу вас… – Он внимательно смотрел ей в лицо, протягивая рубашку. От его взгляда не укрылось, что румянец на ее лице разгорелся еще сильнее, а на нежной шее беспомощно запульсировала голубая жилка.

Странная физическая реакция опытной женщины, которой приписывали всевозможные любовные интриги, как во время брака, так и после него!

Дэриэн не сводил с нее изучающего взгляда. Леди упрямо вздернула подбородок и вызывающе посмотрела ему в глаза, но все еще не делала попыток помочь.

– Если только вам не кажется эта идея слишком отталкивающей…

Огромным усилием воли Мэрайя подавила слегка истеричный смешок при одном лишь предположении, что любая женщина, да и она сама, могла бы посчитать внешность Уолфингэма отталкивающей.

Впервые в жизни Мэрайя почувствовала, что возбуждена, очень-очень сильно возбуждена.

От близости Дэриэна Хантера, заносчивого и высокомерного герцога Уолфингэма. Надо же было такому случиться, что из всех мужчин на свете ее тело отреагировало именно на него!

И все же так оно и было. Ее тянуло к нему. Из-за его вызывающе мужественной привлекательной внешности. Подтянутого и мускулистого сильного тела.

И ей это не понравилось.

Она презрительно скривила губы:

– Всем известно, что я всегда сама выбирала, с кем из мужчин… дружить.

– Все говорит об обратном, мадам!

Мэрайя задохнулась при столь откровенном и неожиданном выпаде, прежде чем успела замаскировать свою реакцию. Искушенная и опытная Мэрайя Бичем – публичная персона, репутацию которой она лелеяла последние семь лет, – при подобном оскорблении лишь насмешливо рассмеялась бы обидчику в лицо.

Что она немедленно и сделала.

– Я польщена, что вы тратите свое, несомненно, бесценное время, чтобы замечать подобные вещи, Уолфингэм.

Его ноздри раздраженно затрепетали.

– Вы в восторге от своей репутации?

В восторге ли она?

О да!

Это была ее личная шутка над высшим обществом, глубокоуважаемые представители которого воспринимали ее как женщину с определенной репутацией, когда лишь она одна знала, как они ошибаются. Только ее дорогая Кристина, которая теперь наслаждалась своим первым сезоном, знала истинную причину кокетливого поведения Мэрайи на публике. Конечно, с ее стороны было бы рискованно делиться конфиденциальной информацией с кем бы то ни было, однако Мэрайя попросту не хотела, чтобы ее обожаемая дочь, единственное любимое существо на свете, поверила той чепухе, которую в высшем свете болтали у нее за спиной.

– Так же, как и вы своей, Уолфингэм, – огрызнулась Мэрайя.

Дэриэн нахмурился, вспомнив, какого мнения она придерживается о его репутации.

– Тогда ответ отрицательный, – резюмировал он.

Она печально улыбнулась:

– К сожалению, даже вы не можете диктовать обществу, как к вам относиться.

– Даже я?

– Ну конечно, вы же у нас всемогущий герцог Уолфингэм, разве нет? – беззаботно отозвалась она. – Ваша рубашка, – напомнила Мэрайя, потянувшись за ней. Однако Уолфингэм продолжал держать ее в руках, стоя к ней слишком близко… волнующе близко.

Дэриэн все смотрел на нее, пытаясь прочесть хоть какие-то мысли в этой на удивление смышленой головке. Вчера, до разговора с Мэрайей Бичем, он бы поклялся, что она не более чем находчивая пустоголовая вертихвостка, преследующая лишь самые незамысловатые цели и простенькие желания.

Он все еще не имел ни малейшего понятия, кто на самом деле эта женщина, но пустоголовой она точно не была. В этом свете ее флирт с Энтони, мужчиной моложе ее на десять лет, ставил его в тупик.

– Мэрайя… – Дэриэн резко замолчал, услышав быстрый стук, вслед за которым дверь в спальню распахнулась настежь.

– Мама, я… – Леди Кристина Бичем остановилась на пороге, узрев интимную сцену, открывшуюся ее глазам, главными участниками которой являлись ее собственная мать и красивый полураздетый мужчина.

Дэриэн никогда прежде не оказывался в подобной ситуации и теперь судорожно размышлял в поисках подходящих слов. Он хмуро взглянул на Мэрайю, но та оцепенело смотрела на него. Тут графиня сначала нервно хохотнула, а потом дала себе волю и рассмеялась во весь голос.

Не иначе как над Дэриэном…

Глава 3

– Надеюсь, леди Кристина, вы не подумаете обо мне слишком плохо, учитывая обстоятельства нашей прошлой встречи? – вежливо произнес Дэриэн, танцуя с девушкой на балу леди Стоктон спустя неделю после их знаменательной встречи в гостевой спальне Карлайл-Хаус.

Неделю, которую Дэриэну почти полностью пришлось провести в собственной постели, выздоравливая после нанесенной ему огнестрельной раны. Большую часть этого времени его мысли возвращались к событиям того утра.

Ему пришлось многое запомнить и обдумать после того, как в спальне неожиданно появилась Кристина Бичем.

Внезапное веселье Мэрайи длилось недолго. Уверенными и проворными движениями она наконец помогла Дэриэну облачиться в рубашку, после чего извинилась и, увлекая за собой дочь, спустилась вниз, чтобы послать за каретой герцога.

Закончив одеваться, Дэриэн, к своему удивлению, почувствовал слабость. Сидя на краю кровати, он отдыхал, терпеливо ожидая, пока за ним прибудет экипаж. Вскоре появился лакей, с его помощью Дэриэн осторожно спустился с лестницы и удобно устроился в карете. Из-за слабости слова его благодарности графине были до неприличия краткими.

Вернувшись в Уолфингэм-Хаус, он немедленно послал за своим доктором, который согласился с диагнозом, поставленным коллегой, и на три дня приговорил герцога к постельному режиму. После этого доктор советовал еще несколько дней отдыхать, если герцог не хочет покинуть этот бренный мир раньше срока по собственной глупости.

Дэриэн презирал любые формы слабости – в себе даже больше, чем в других, – и вынужденное пребывание в постели тяжким бременем легло на его плечи, несмотря на несколько визитов самых близких друзей, которые немного скрасили его вынужденное затворничество. Энтони тоже заходил к нему несколько раз, однако ему сообщали, что Дэриэн не в состоянии принимать гостей, что позволило тому избежать конфликта хотя бы до тех пор, пока не выздоровеет.

Ему пришлось поверить на слово, что графиня сдержит свое обещание и не выдаст секрет происхождения его раны, а также то обстоятельство, что он провел ночь в ее доме. Но у него не было никаких сомнений в том, что Мэрайя с огромным удовольствием поведает Энтони все подробности попыток Дэриэна убедить ее положить конец их дружбе.

Как только он почувствовал себя более-менее сносно, Дэриэн немедленно продиктовал своему секретарю письмо графине с тщательно подобранными словами благодарности. Никакого ответа, устного или письменного, он не получил. Как будто Мэрайя Бичем, как и он сам, предпочла сделать вид, будто той ночи вообще не было.

Поэтому сегодня был первый случай, когда Дэриэну представилась возможность лично принести свои извинения для начала младшей из двух леди Бичем.

Внимание самой Мэрайи этим вечером было довольно трудно привлечь – когда бы Дэриэн ни пытался подойти к ней, она все время разговаривала или танцевала с другими джентльменами. Кристина же отнеслась к его приглашению на танец гораздо менее неохотно. В отличие от ее матери Кристина полностью понимала всю важность оказанного ей внимания, ведь раньше герцог Уолфингэм старался избегать публичных пыток под названием «танец» на светских мероприятиях.

Девушка бросала на него застенчивые взгляды из-под густых светлых ресниц, ее глаза имели тот же загадочный бирюзовый оттенок, что у матери, и светлые волосы тоже очень походили на материнские.

– Мама уже объяснила мне ситуацию, ваша светлость, – от волнения хрипло произнесла девушка.

Дэриэн с интересом бы послушал, как графине удалось это сделать, когда он сам не был полностью уверен в том, как объяснить смысл произошедшего. Хотя бы себе.

– Конечно, – сдержанно бросил он. – Она, кажется, так занята сегодня. – Еще один взгляд на бальный зал подтвердил, что Мэрайи Бичем здесь уже нет.

Кристина нежно улыбнулась:

– Время моей мамы, как и ее бальная карточка, всегда полностью расписано на подобных мероприятиях, ваша светлость.

Дэриэн окинул пытливым взглядом младшую леди Бичем:

– Вам не наскучило наблюдать за постоянной сменой поклонников, которые только и делают, что флиртуют и пялятся на вашу маму? Ох, простите меня, – сухо выдавил из себя герцог. – Непростительно грубо отзываться так о вашей матери.

Мэрайя сегодня была одета в платье из красного шелка, с очень низким вырезом, который практически не скрывал ее красивую полную грудь. На что некоторые джентльмены не преминули обратить свое пристальное внимание.

– Да, – с присущей ей прямотой ответила Кристина. – Мама меня предупредила, что вы очень прямолинейны, это касается и ваших манер, и слов, – дерзко прибавила она.

Дэриэну пришлась не по душе такая жесткая отповедь. К тому же он не верил, что Мэрайя использовала настолько невинное слово, как «прямолинейный», отзываясь о нем.

– Я не хотел проявить к вам неуважение, – кисло отозвался он.

– Да, только к маме, – сухо парировала Кристина. – Мама учила меня, что не стоит высказывать свое мнение, если не уверена в его правильности.

– Очевидно, моя мама пренебрегла своим долгом в этом отношении.

– Очевидно.

Да уж, эта леди, несмотря на юность, способна дать отпор обидчику! Вся в матушку!

Дэриэн также понимал, что его собственная реакция на этих флиртующих мужчин не совсем объективна, скорее даже наоборот. В самом деле ему совсем не нравилось стоять в стороне и бессильно наблюдать за тем, как другие джентльмены, распустив хвост, красуются перед Мэрайей.

По правде говоря, его мысли о Мэрайе Бичем были очень далеки от благоразумия. Он думал о ее красоте. О ее экзотическом аромате. О собственном физическом, абсолютно неконтролируемом отклике на волнующие изгибы ее совершенного тела.

И если честно, он находил создавшую ситуацию весьма раздражающей. Сводящей с ума. Невыносимой.

– Полагаю, следующий танец за мной, Дэриэн?

Дэриэн очнулся от беспокойных мыслей и растерянно огляделся – оказывается, музыка уже смолкла, и другие пары покидали бальный зал, с любопытством поглядывая в их сторону. Дэриэн этого даже не заметил. Перед ним стоял Энтони, удивленно глядя на брата. Он явно ждал, когда Дэриэн наконец отпустит Кристину.

– Конечно. – Дэриэн опустил руки, недовольно выпрямился и отошел от Кристины. – Благодарю вас, – запоздало поклонился он юной леди.

Энтони, прищурив глаза, проводил его хмурым взглядом, занимая место брата рядом с девушкой.

– Ты теперь хорошо себя чувствуешь, Дэриэн?

– Вполне, благодарю тебя, – отрывисто кивнул Дэриэн.

– В таком случае завтра я зайду к тебе, – твердо заявил Энтони. Вызывающий вид брата ясно говорил Дэриэну, что неприятный разговор между ними был только отложен из-за болезни, но его все-таки не избежать.

– Очень хорошо, – несколько отстраненно кивнул Дэриэн. Он снова оглядел бальный зал, с неудовольствием отметив, что их троица все еще находится в центре внимания нескольких групп гостей, с удовольствием сплетничавших на их счет.

– Ваша светлость!

– Леди Кристина? – повернулся Дэриэн, вопросительно вздернув бровь.

Смешливые искорки плясали в глазах, так похожих на материнские.

– Полагаю, моя мама приняла приглашение лорда Мэйстоуна сопровождать ее в соседний зал, чтобы выбрать себе прохладительный напиток.

Неужели его интерес к Мэрайе настолько очевиден, что даже ее дочь о нем осведомлена?

И какого дьявола Мэрайя делает в компании Мэйстоуна, джентльмена, которого Дэриэн знал гораздо лучше, чем принято в свете?

Обри Мэйстоуну было далеко за пятьдесят, из которых двадцать лет он был вдовцом. Это все еще очень красивый седовласый мужчина с правильными чертами лица. Его элегантная фигура совсем не расплылась, как это часто бывает в его возрасте.

Обри также являлся главным связным в Министерстве иностранных дел, именно к Мэйстоуну Дэриэн обращался по многим вопросам касательно своей секретной службы на благо короны.

Какова бы ни была причина интереса Обри Мэйстоуна к Мэрайе, у Дэриэна не было никакого желания тратить свое время в эфемерной попытке переброситься словом с красавицей-вдовой.

Старательно избегая обвиняющего взгляда младшего брата, Дэриэн неожиданно грустно улыбнулся леди Кристине:

– Спасибо.

Он еще раз поклонился, развернулся на каблуках и широкими решительными шагами направился к залу с прохладительными напитками.

К Мэрайе Бичем.

* * *

– Полагаю, вы приняли приглашение лорда и леди Николс посетить их званый вечер в Кенте в конце недели? – Не прерывая разговора с Мэрайей, лорд Мэйстоун приветливо кивнул своей знакомой миссис Мур, находившейся в другом конце зала.

– Да, приняла. – Мэрайя сверлила своего собеседника любопытным взглядом. – Вы тоже там будете?

– Святые небеса, конечно нет! – Мэйстоун наконец-то повернулся к ней, его морщинистое, но все еще красивое лицо исказила гримаса отвращения. – Хватит с меня и того, что приходится подвергать себя сомнительному удовольствию появления в высшем свете раз в неделю! Заверяю вас, у меня нет намерений страдать еще и в выходные!

– Бедный Обри, – сочувственно засмеялась Мэрайя, примирительно кладя руку ему на локоть. – У вас есть особые причины спрашивать меня о посещении именно этого званого вечера?

Обри Мэйстоун давно уже был ее связным, который помогал ей трудиться на благо королевства.

– У меня есть причины предполагать, что… А, Уолфингэм! – Обри повернулся, чтобы тепло поприветствовать только что подошедшего к ним герцога. – Вы как раз вовремя! Наша прекрасная графиня очень вежлива, но все же, мне кажется, ей требуется компания более молодого человека, чем я.

Мэрайе повезло, что она стояла спиной к Уолфингэму, и тот не мог бы неверно интерпретировать причину румянца, тут же проступившего на ее щеках. Ее переполняло раздражение, которое вызвало в ней столь упорное преследование этого мужчины!

Леди Стоктон, как и ее гости, очень удивилась, когда герцог Уолфингэм, человек, очень редко бывавший на светских мероприятиях, но который посетил вот уже второй званый вечер за последнюю неделю, вдруг появился в ее доме. Удивление длилось лишь несколько мгновений, затем находившаяся на другом конце зала хозяйка дома поспешно направилась к столь прославленному гостю.

Реакция Мэрайи на появление Уолфингэма была менее восторженной. Она терялась в догадках, почему он снова появился в свете.

Естественно, она постаралась не выказывать своего волнения и решила полностью игнорировать его появление, что оказалось довольно непростой задачей. Ей казалось, что, каждый раз, когда она оборачивалась, непременно наталкивалась взглядом на герцога Уолфингэма, с мрачным видом стоявшего где-нибудь неподалеку от нее.

Выглядел он совершенно неотразимо: отлично скроенный дорогой вечерний костюм подчеркивал его великолепную фигуру, уложенные в модном беспорядке темные волосы несколько смягчали строгое выражение красивого лица.

Однако у Мэрайи были веские причины полагать, что появление герцога в зале с прохладительными напитками не случайно.

Несомненно, вынужденный провести в постели целую неделю герцог успел-таки передумать и принял решение не оставлять судьбу своего брата на волю случая – или каприза Мэрайи.

Какие бы причины ни стояли за назойливыми преследованиями со стороны Уолфингэма, Мэрайя больше не собиралась убеждать его в отсутствии романтического интереса к Энтони.

– Ну что вы, Обри! – Она тепло улыбнулась Мэйстоуну и взяла его под руку. – В самом деле, вы настолько красивый и утонченный мужчина, что легко затмите более молодых джентльменов, – коварно прибавила она, поворачиваясь к Уолфингэму. Щеки ее уже приобрели обычный оттенок, от румянца не осталось и следа.

Губы Дэриэна дрогнули в усмешке. Он подавил улыбку, натолкнувшись на вызывающий взгляд Мэрайи Бичем. Уолфингэм расценил ее последнюю фразу абсолютно верно: это был скорее выпад в его адрес, нежели комплимент Обри Мэйстоуну.

Хотя фамильярность, с которой они держались друг с другом, наводила на подозрительные размышления о более тесном знакомстве, нежели принято в светском обществе.

Неужели Мэйстоун мог быть ее любовником? Если так и есть, то просьба Дэриэна прекратить дружбу с юным и неопытным Энтони выглядела просто нелепо!

Одно лишь предположение о любовной связи Мэрайи с Мэйстоуном заставило его нахмуриться.

– Леди Бичем. – Он поклонился ей, так как это был их первый разговор сегодня – до этого момента Мэрайе удавалось избегать его общества. – Мэйстоун, – коротко кивнул он Обри.

– Уолфингэм, – в глазах Мэйстоуна мелькнул озорной огонек, как будто старый пройдоха разгадал мысли Дэриэна и теперь забавлялся от души, – вы пришли украсть у меня Мэрайю на танец или присоединитесь к нашей тесной компании и пропустите с нами стаканчик-другой?

– Ну, я точно пришел сюда не для того, чтобы пить. – Дэриэн не скрывал своего неодобрения, глядя на бокалы в их руках. – Говорят, леди Стоктон не слишком щедра на бренди в своем пунше.

– Совершенно не обязательно напиваться, чтобы наслаждаться вечером, – насмешливо протянула Мэрайя.

– Конечно нет. – Дэриэн пристально изучал ее из-под полуприкрытых век. – Но если бы мне и хотелось выпить безвредного фруктового сока, я бы попросил принести мне именно фруктовый сок. – Стоя очень близко к Мэрайе, Дэриэн вновь почувствовал ее аромат – легкий запах весенних цветов и более тяжелую экзотическую нотку, в которой он теперь распознал жасмин. Пьянящее и возбуждающее сочетание.

– Как это верно. – Примирительный смех Мэйстоуна снял растущее напряжение. – Кажется, я вынужден оставить вас, моя дорогая. – Он поставил бокал на столик и элегантно поднес руку Мэрайи к губам. – И позволить этому молодому человеку украсть вас на танец.

Мэрайя нахмурилась, прежде чем холодно отозваться:

– Насколько мне известно, его светлость оказался недальновиден и не попросил у меня заранее позволения потанцевать. Боюсь, моя бальная карточка полностью расписана.

– Что ж, так вам и надо, Уолфингэм. – Мэйстоун повернулся к Дэриэну и насмешливо взглянул на него. – В будущем вам следует быть проворнее, если хотите заполучить танец с нашей восхитительной Мэрайей, – весело поддразнил его Обри.

Разочарование Дэриэна из-за усилившегося возбуждения и очевидного нежелания Мэрайи общаться с ним достигло такого уровня, что он едва мог сохранять спокойный вид. Морщинка, залегшая между его бровями, стала еще глубже.

– Жаль, конечно, леди Бичем, – холодно произнес он. – Однако в качестве утешения мне довелось потанцевать с вашей очаровательной дочерью, леди Кристиной. Прелестная юная леди, она делает честь и вам, и своему отцу.

Мэрайя с яростью посмотрела на Уолфингэма и увидела насмешливый вызов в его темно-зеленых глазах. Не мигая, герцог спокойно ждал ее реакции. Он был уверен, что графиня предпочла бы, чтобы он держался подальше от ее юной и впечатлительной дочери.

Да, Кристина легко приняла объяснения Мэрайи, по какой причине герцог ночевал в Карлайл-Хаус на прошлой неделе: все дело в его внезапном недомогании. Однако от матери не укрылось волнение дочери, совершенно естественное в ее юном возрасте. Заметила Мэрайя и то, что Кристина проявляет любопытство к надменному, красивому и знаменитому герцогу Уолфингэму. Последнее, чего леди Бичем желала для своей дочери, – это увлечение таким опасным мужчиной.

Конечно, она даже мысли не допускала, что Уолфингэм серьезно заинтересовался Кристиной. Мэрайя скорее поверила бы, что он хочет просто досадить ей самой. Если так, то ему это вполне удалось!

Чем меньше и она, и Кристина проводят времени с Дэриэном Хантером, тем лучше. Ее образ жизни – особенно работа на корону! – был такого рода, что ей не следовало привлекать к себе внимание проницательного и упрямого герцога Уолфингэма.

– Кажется, музыка и танцы прекратились из-за ужина, ваша светлость. – Мэрайя заметила, как поток гостей проходит через зал, где они стояли, и направляется к накрытым столам. – На улице идет дождь, не могли бы вы сопроводить меня на прогулку в Западной галерее?

Она хотела запретить ему приближаться к дочери!

Надо сказать, Дэриэн не особенно гордился тем, что использовал леди Кристину Бичем как средство завоевания внимания Мэрайи, но не собирался извиняться за это. Только не теперь, когда он так близок к своей цели – поговорить с Мэрайей наедине.

Хотя сейчас он уже не был уверен в правильности этой идеи, учитывая свое болезненное возбуждение.

– Держитесь подальше от моей дочери! – воскликнула Мэрайя, как только они достигли длинной опустевшей картинной галереи, освещенной дюжиной свечей. Она сейчас же отняла у Уолфингэма свою руку и метнула в него яростный взгляд. Щеки ее покраснели от гнева, грудь резко вздымалась и опускалась от негодования.

– Вот как? – произнес он с раздражающим ее спокойствием, брови его лишь приподнялись в удивлении.

– Да! Вы только используете ее, чтобы наказать меня!

– Не очень-то это лестно для леди Кристины.

– Но это правда!

– Разве? – мягко поинтересовался он.

– Чего вы от меня хотите, Уолфингэм? – Мэрайя раздраженно смотрела на него. – Публичного признания, что ваш брат меня не интересует? Вас это успокоит? Убедит, наконец?

Дэриэн горько улыбнулся:

– Это точно не успокоит и не убедит Энтони. – Он поджал губы. – Равно как не поможет мне наладить с ним отношения, если вы расскажете ему, что причиной внезапного разрыва его отношений с вами стал я.

Мэрайя с шумом втянула в себя воздух:

– Может, вам следовало подумать об этом неделю назад, когда вы решили так грубо вмешаться в его жизнь?

– Какие у вас отношения с Мэйстоуном?

Резкая смена темы разговора привела Мэрайю в замешательство. Чего от нее и добивался этот несносный Уолфингэм.

Они с Обри Мэйстоуном предпочитали скрывать истинную природу их взаимоотношений, к тому же они редко проводили вместе время на публике. Так они поступили бы и этим вечером, если бы Обри не выразил желания срочно переговорить с Мэрайей. Их разговор прервал не вовремя появившийся Дэриэн.

Однако они были так сдержанны на публике, что Уолфингэм не смог бы догадаться, что между ними есть более глубокая связь. Во всяком случае, так она думала.

Мэрайя уже поняла, что с ее стороны неразумно недооценивать ум и проницательность Дэриэна Хантера.

– Мы с лордом Мэйстоуном знаем друг друга уже очень давно, – холодно ответила она. – Так случилось, что он дружил с моим покойным мужем.

– И это все?

– В чем теперь вы меня обвиняете, Уолфингэм? – гневно спросила Мэрайя. – Вы полагаете, что я соблазнила Мэйстоуна, как и вашего брата? Не слишком ли моя постель переполнена? – едко добавила она. – И каким образом, скажите мне на милость, это касается вас, пусть это и было бы правдой? Я вдова, а они оба холосты, так что веских доводов препятствовать моей связи с любым из этих джентльменов у вас нет. – Она устало пожала плечами.

По лицу Дэриэна пробежала тень.

– За исключением моральной составляющей.

– Да уж, вы, Уолфингэм, имеете право читать мне проповеди, когда сами недавно получили пулю в плечо, не иначе как сражаясь на дуэли из-за женщины! – Ее глаза возмущенно сверкнули в неверном свете зажженных свечей.

Дэриэн сердито смотрел на нее. Он очень хотел возразить, но сделать это значило бы вызвать ненужные вопросы насчет настоящей причины ранения. На эти вопросы он не мог, не имел права отвечать.

Тогда он решил действовать.

Утверждать это было бы преувеличением со стороны лорда Хантера, но ему действительно показалось, что руки вдруг сами собой поднялись, обняли Мэрайю за тонкую талию и уверенно притянули к его широкой груди.

Ее экзотический аромат тут же окутал все его существо, порабощая чувства и мысли. Он опустил голову и нашел ее губы, они раскрылись от удивления, позволяя еще вполне невинному поцелую стать более глубоким и чувственным. Предвкушая наслаждение, опытный в делах любви Дэриэн легко пробежался языком по ее сладким губам, прежде чем погрузиться в восхитительную глубину ее горячего рта.

В надежном кольце его рук она казалась такой слабой, такой хрупкой. Налившаяся от внезапного желания грудь плотно прижималась к его крепкому торсу, ее губы и рот были на вкус словно мед, и он жадно пил эту сладость, не в силах остановиться. Шелк ее кожи и жар податливого тела заставили его притянуть восхитительную женщину еще ближе, он словно пытался вобрать в себя этот жар, весь огонь ее страсти, зажегшийся от их близости. Он хотел заявить свои права на нее, полностью обладать ею.

Мэрайя оказалась совершенно не готова к тому, что Уолфингэм обнимет ее, не говоря уже о поцелуе. Настолько не готова, что она, не отдавая в том себе отчета, ответила на его поцелуй, после чего обнаружила, что ее руки каким-то образом оказались на груди Уолфингэма, а его губы продолжают страстно терзать ее рот. Она остро чувствовала все его тело, как его возбужденное естество прижимается к низу ее живота.

Она позволила себе ненадолго насладиться кратким триумфом – ведь очевидно, что Дэриэн Хантер, холодный и надменный герцог Уолфингэм, возбужден. Возбужден от ее близости, объятий, поцелуя…

После краткого мига триумфа последовали паника и отчаянная потребность освободиться. Она уперлась руками в его твердую мускулистую грудь, одновременно пытаясь вырваться из плена его чувственных губ.

– Отпустите меня немедленно, Уолфингэм!

В приглушенном сиянии свечей ее глаза излучали гнев, грудь бурно вздымалась от волнения. Мэрайя ухитрилась отодвинуться от него на пару дюймов, однако полностью освободиться из его рук ей не удалось.

– Вы слишком увлеклись, защищая интересы своего брата, сэр! – горячо воскликнула она, продолжая упираться ладонями ему в грудь.

Однако Дэриэн, похоже, не собирался ослаблять стальное кольцо своих рук. Он крепко сжал челюсти:

– Это не имеет отношения к моему брату.

– Как раз имеет!

Дэриэн тяжело дышал, способность трезво рассуждать улетучилась как дым. Когда он смотрел на Мэрайю, его разум словно затуманивался, и он не мог сформулировать ни одной более-менее ясной мысли. Все, что он мог, – это вспоминать восхитительный вкус ее нежных медовых губ, чувствовать изгибы ее стройного тела, вдыхать ее головокружительный аромат, заставлявший его естество пульсировать и наливаться желанием.

Желанием, которое Мэрайя, видимо, не разделяла.

Он страдальчески поморщился:

– А что, по-вашему, должно было произойти, когда вы пригласили меня сопровождать вас одну в галерею, Мэрайя?

– Ну уж никак не это! – Ее грудь все еще бурно вздымалась и опускалась, пока ее ладони удерживали его на расстоянии. – Точно не это!

На хмуром лице Дэриэна отразилось беспокойство, когда он расслышал подавленное всхлипывание в ее голосе.

– Мэрайя…

– Полагаю, леди ясно выразила желание, чтобы ее отпустили, Дэриэн!

Дэриэн резко повернул голову при звуке обвиняющего голоса брата. Он свел брови к переносице, увидев, что с порога галереи за ними наблюдает Энтони. На лице его ясно читались отвращение и ярость.

Отвращение и ярость, которые Дэриэн полностью заслуживал, принимая во внимание очевидные страдания Мэрайи и чувства его брата по отношению к этой женщине, которую Дэриэн сейчас держал в своих объятиях.

Чувства, о которых Дэриэн в своем неистовом стремлении завладеть губами Мэрайи совершенно забыл.

Он разжал руки и шагнул назад. Заметив, что Мэрайя пошатнулась, он протянул руку, намереваясь поддержать ее.

– Не прикасайтесь ко мне! – набросилась на него Мэрайя, на ее щеках лихорадочным огнем горели красные пятна. Она отвернулась от него. – Будьте любезны, лорд Энтони, проводите меня в бальный зал леди Стоктон, – сухо попросила она, направляясь к выходу из галереи, где приняла руку, любезно предложенную ей Энтони.

Энтони чуть помедлил, бросив поверх головы Мэрайи предупредительный взгляд на брата:

– Я передумал, Дэриэн. Мы поговорим сегодня же вечером, а не завтра утром.

Дэриэн прекрасно понял смысл его слов. Это была угроза, а не обещание.

Глава 4

На следующий день Дэриэн задумчиво сидел в кресле перед камином в своем любимом клубе. Только что он с удовольствием пообедал в компании двух своих самых близких друзей, Кристиана Ситона, герцога Сатерленда, и Гриффина Стоуна, герцога Ротерхэма.

– Так ты говоришь, что утром, когда ты заехал в Карлайл-Хаус, графиня отказалась тебя принять? – уточнил Сатерленд.

Дэриэн мрачно уставился в свой бокал с любимым бренди:

– Ее дворецкий заявил, что графиня нездорова и никого не принимает.

– Женщины вообще склонны к различного рода недомоганиям, ты же знаешь, – сочувственно кивнул ему Ротерхэм.

Дэриэн бросил хмурый взгляд на своего друга, развалившегося в кресле напротив:

– Думаешь, болезнь настоящая, а не просто предлог не принять меня?

– Ну, так далеко я бы не заходил, – задумчиво протянул Ротерхэм. – Все-таки, по твоим же словам за обедом, ты выставил себя порядочным глупцом. Бросать обвинения и оскорбления светской даме в лицо – это верх неучтивости! И где только были твои манеры?

Дэриэн страдальчески поморщился:

– Спасибо за поддержку, дружище. – Во время обещанного позднего визита в Уолфингэм-Хаус Энтони в самых красочных выражениях объяснил Дэриэну, как безобразно он вел себя по отношению к Мэрайе Бичем, и в дополнительных разъяснениях со стороны Ротерхэма Уолфингэм уже не нуждался.

Необходимость извиниться перед Мэрайей и стала причиной, побудившей Дэриэна поехать к ней сегодня утром. Только для того, чтобы дворецкий объявил ему, что леди Бичем не принимает! Дэриэн даже мельком не увидел графиню, не говоря уже о том, чтобы принести ей свои извинения, и отправился ни с чем восвояси.

– Не бери в голову, старина. – Ротерхэм ободряюще улыбнулся другу.

– А она красавица, графиня Карлайл, – одобрительно пробормотал Сатерленд, удобно устроившись в кресле.

– О да! – с готовностью кивнул Ротерхэм.

Дэриэн недовольно взглянул на своих друзей:

– Кто-нибудь из вас с ней… – Он даже не смог себя заставить закончить это предложение – одной мысли о том, что Сатерленд или Ротерхэм могли когда-то быть любовниками Мэрайи, было достаточно, чтобы еще больше омрачить его и без того ужасное настроение.

– Никогда не имел удовольствия. – Сатерленд с очевидным разочарованием вздохнул.

– К сожалению, нет, – печально отозвался Ротерхэм.

Дэриэну стало чуть легче дышать. По крайней мере, двое его лучших друзей не состояли в любовной связи с графиней. Хотя ходили слухи, что этой чести удостоилось множество других джентльменов!

– Полагаю, всегда остается вероятность, что графини попросту не было дома, когда ты заезжал к ней сегодня утром. – Сатерленд вопросительно приподнял бровь. – Ты упомянул, что они с Мэйстоуном довольно тесно общались на балу, так может, она направилась к нему с визитом? Я только предположил! – примирительно пожал плечами Кристиан, заметив, как напрягся Дэриэн.

– Эта мысль приходила мне в голову. – Естественно, он уже думал о том, что Мэрайя могла провести ночь где-то еще, кроме собственного дома в Лондоне. Размышляя над этим, он припомнил, что Мэрайя сопровождала на бал к Стоктонам свою дочь и вряд ли решилась бы покинуть столь юное создание, чтобы уйти к любовнику.

Хотя она могла выйти из Карлайл-Хаус уже после того, как проводила Кристину домой…

Дэриэн беспокойно заерзал в кресле, осознавая, что выказывает слишком большой интерес к персоне Мэрайи Бичем перед своими друзьями, которых светское общество как раз и нарекло «опасными герцогами», но ничего не мог с собой поделать.

– Надеешься продвинуться в этой области? – Сатерленд с любопытством наблюдал за терзаниями друга.

Надеялся ли он?

Прошлой ночью Дэриэн так и не смог заснуть в бесплотных мечтаниях о Мэрайе, он вновь и вновь чувствовал под своими руками ее нежное стройное тело и не мог забыть медовый вкус ее губ…

Как же он желал ее!

Но он не хотел испытывать это желание!

Потому что все те доводы, которые он приводил Энтони, прося его положить конец их отношениям с Мэрайей Бичем, относились и к самому Дэриэну, за исключением разницы в возрасте, разумеется. Его связь, любая связь с имеющей дурную репутацию в свете графиней абсолютно неприемлема.

Однако здравые рассуждения, казалось, никак не уменьшили силу желания Дэриэна. И это очень его беспокоило.

О, Дэриэн вполне мог завести любовницу, если бы ему того захотелось. Но Мэрайя Бичем, женщина, чью личную жизнь обсуждали практически во всех салонах высшего света, увы, не подходила герцогу Уолфингэму даже на эту роль.

Его продолжительная работа на корону приучила Дэриэна по возможности держаться в тени и не привлекать к себе ненужного внимания. А любая связь с Мэрайей Бичем немедленно станет достоянием гласности, и в конечном счете он станет центром тех слухов, которые всегда и всюду сопровождают эту женщину. Дэриэн желал бы избежать сплетен, даже если бы Мэрайя и захотела вступить с ним в связь.

А она – и это Дэриэн знал совершенно точно, особенно после разъяснительной беседы с Энтони, – этого не хотела.

Лежа в своей кровати, Дэриэн повторял эти доводы вновь и вновь, но так и не сумел обрести покой.

После сегодняшнего горького разочарования, когда ему не удалось увидеть графиню и поговорить с ней, он уже не был так уверен в своем ответе на заданный вопрос.

– Конечно же нет! – резко ответил он Сатерленду. – Я задолжал леди извинения, и мне лишь хочется побыстрее покончить с этим делом, вот и все!

– Слегка переборщил с протестующими заявлениями, тебе так не кажется, Сатерленд? – Гриффин Стоун повернулся в кресле, чтобы взглянуть на друга.

– Более чем, я бы сказал, – лениво протянул Сатерленд, и оба мужчины развернулись к Дэриэну, одновременно приподняв брови над лукаво поблескивающими глазами.

Осуждающе посмотрев на расшалившихся друзей, Дэриэн легко выдержал их взгляд. Разговор с ними лишь укрепил его в решении как можно быстрее принести свои извинения злополучной графине и вернуться к их прежним отношениям. То есть к полному безразличию к судьбе друг друга.

* * *

В том, что так оно и случится, Дэриэн засомневался уже на следующее утро, когда оказался в золотой гостиной Мэрайи: его взбунтовавшееся тело тут же предательски отреагировало на появление блистательной графини Бичем.

На этот раз он заблаговременно послал ей записку с просьбой уделить ему время для визита. Эта предосторожность уберегла его от риска вновь уехать из ее дома ни с чем.

Мэрайя выглядела поистине божественно! Изысканное модное платье бледно-лимонного цвета выгодно оттеняло яркость ее бирюзовых глаз и нежность кожи, а золотистые локоны нежно обрамляли бледное лицо совершенной формы, подчеркивая белизну грациозной шеи.

Могла ли бледность графини указывать на то, что вчерашняя болезнь не была мнимой? Тут Дэриэну было над чем призадуматься.

– Вы чувствуете себя лучше сегодня? – спросил он, галантно принимая ее затянутую в перчатку руку, которую она протянула ему для приветствия.

– Как вы предупредительны, Уолфингэм. С трудом вас узнаю! – съязвила Мэрайя, проворно отнимая свою ладонь. Она заняла свое прежнее место на золотом парчовом диване, роскошная ткань которого превосходно оттеняла ее наряд. Как и было задумано?

Он недовольно поджал губы:

– Не могли бы мы, по крайней мере, попытаться вежливо поговорить друг с другом, а не начинать заново бесконечные споры?

– Боюсь, дело не в ссорах, Уолфингэм. Мы просто не нравимся друг другу.

Он резко вдохнул. Все было совсем наоборот, ему нравилась Мэрайя Бичем, даже слишком сильно нравилась, более того – он желал ее.

Не дождавшись ответа на свою колкость, Мэрайя стала изучать Уолфингэма из-под опущенных ресниц.

Самым искренним ее желанием было никогда не оказаться вновь наедине с этим мужчиной. Она согласилась на их встречу лишь потому, что знала: нельзя бесконечно избегать общества этого человека, если он решил иначе. Ее вчерашнее заявление о болезни не было полностью выдумкой – Мэрайя и вправду чувствовала себя плохо. Она провела в постели почти все утро, и голова раскалывалась от боли после беспокойной и бессонной ночи.

Потому что она никак не могла перестать думать о Дэриэне Хантере. О его поцелуе.

И забыть, с какой страстью она ему отвечала.

Ее реакция настолько поразила ее и так сильно беспокоила, что вот уже две ночи ей не удавалось спокойно спать.

После чего Мэрайя поклялась себе, что такое больше не повторится.

Не должно повториться!

И теперь, находясь в полном замешательстве, она должна была признаться себе, что Уолфингэм сегодня выглядел очень привлекательно, даже раздражающе привлекательно, в отлично сшитом по последней моде сюртуке темно-зеленого цвета, белоснежной рубашке и темно-желтых брюках, которые подчеркивали стройность длинных мускулистых ног, обутых в черные ботфорты с темно-коричневыми отворотами. Волосы, как обычно, были уложены в легком беспорядке.

Она тоже заметила бледность его лица и круги под темно-зелеными глазами. Может быть, потому, что Уолфингэм, как и она сама, тоже плохо спал две ночи кряду?

Хотя она в этом сомневалась по нескольким причинам.

Вопреки всему – ее антипатии к Уолфингэму и годам несчастливого брака с Мартином – она впервые в жизни чувствовала, что ей понравилось, действительно приятно было оказаться в объятиях этого мужчины.

Но у нее вызывало досаду то, как она реагировала на вспышку страсти, которую Уолфингэм разжег в ней два дня назад.

С самого начала в ее браке с Мартином не было ни любви, ни нежности, ни страсти. На самом деле десять лет брака они практически не жили в одном доме. Мэрайя вместе с дочерью прозябала в деревне, в то время как Мартин предпочитал проводить большую часть года в Лондоне. В лучшем случае они поддерживали вежливые отношения, но, по сути, оставались совершенно чужими людьми и чаще всего откровенно игнорировали друг друга.

Ситуация немного изменилась семь лет назад, когда Мэрайя решила провести сезон в Лондоне и Мартину пришлось сопровождать ее на светские мероприятия. Но и это было сделано лишь для соблюдения внешних приличий, они продолжали спать в разных спальнях и по большей части вести независимую жизнь даже в тех случаях, когда им приходилось сосуществовать в одном доме.

Поэтому у Мэрайи были все основания удивляться, когда на балу у леди Стоктон она не только ответила на объятия и поцелуи Дэриэна Хантера, но и откровенно наслаждалась ими. Неожиданная и очень нежелательная реакция. Мэрайя, как никогда, была решительно настроена на то, чтобы эта ситуация больше не повторилась.

– Вы желали со мной о чем-то поговорить? Или мои опасения оказались верны, и вы лишь хотели добавить еще несколько оскорблений в мой адрес?

На этот выпад Дэриэн ничего не ответил, а лишь досадливо вздохнул. Что ж, по крайней мере, теперь, когда он вновь обрел способность дышать, его голова освободилась от пьянящего воздействия возбуждающего аромата Мэрайи Бичем.

Дэриэн снова почувствовал его, едва ступив в ее гостиную. В самом деле, ему казалось, что он настолько хорошо знает этот аромат, что с его помощью легко найдет Мэрайю, даже находясь в переполненной комнате с завязанными глазами.

Увидев сегодня леди Бичем, проведя с ней наедине лишь несколько минут, Дэриэн снова почувствовал, что теряет голову. Его рассудок мутился от ее невероятной красоты, его тело возбуждалось от опьяняющего аромата, он смутно вспомнил, что еще совсем недавно нес какую-то чушь Ротерхэму и Сатерленду, что он-де не имеет ни малейшего интереса к Мэрайе Бичем.

Он запретил себе испытывать желание обладать этой женщиной – и все же испытывал.

– О, перестаньте хмуриться, Уолфингэм, из-за вашей гримасы у меня снова голова заболела, – раздраженно пожаловалась Мэрайя, не дождавшись ответа. – Уверена, многие женщины без ума от вашего задумчивого напряженного молчания, но я не принадлежу к их числу. – Она поморщилась от досады. – Подобное поведение всегда разжигало во мне сильное желание наговорить колкостей такому джентльмену.

Ситуация, в которой Дэриэн очутился, казалось, не должна была вызвать в нем какие-то признаки легкомыслия. Поэтому он очень старался не выдать себя смехом, который грозился вот-вот прорваться наружу.

К сожалению, безуспешно: он вдруг понял, что хрипло смеется над откровенными и, без сомнения, прочувствованными словами Мэрайи.

– Мадам, вы неисправимы, – прокомментировал он, обретя способность говорить.

– Просто я не подвержена тем страхам, которыми так славятся джентльмены, – пренебрежительно парировала она.

– Особенно если этот джентльмен я, – сухо заметил Уолфингэм.

– Да. – Мэрайя даже не подумала отрицать очевидное. Нетерпеливо покачав головой, она продолжила: – Напоминаю, Уолфингэм, что это вы просили меня назначить вам время для визита. Так что я вновь прошу вас изложить свое дело и покинуть меня. Я нахожу в высшей степени утомительным поддерживать даже этот уровень вежливости между нами.

Дэриэн понимал, что целиком и полностью заслужил нежелание Мэрайи разделять его общество. За время их краткого знакомства он, казалось, совершил слишком много ошибок. И если это так, сможет ли она простить его?

Он сделал глубокий вдох и очертя голову ринулся в омут:

– Я хотел поговорить с вами, потому что должен принести вам свои извинения, Мэрайя.

Ее глаза расширились от удивления.

– В самом деле?

Он кивнул:

– Да.

– Помилуйте, за что же? Вы успели нанести мне так много оскорблений и наговорить столько всего, что, право же, не знаю, как вы выберете что-то одно, за что могли бы извиниться.

Дэриэн разозлился:

– Например?

– Для начала за те отвратительные подозрения, которые вы высказали мне два дня назад насчет характера моих отношений с Обри Мэйстоуном.

Что ж, так и было…

Он усмехнулся:

– Это был вполне естественный вывод, учитывая непринужденность, с которой вы с ним держались.

– Только вам в голову и приходят подобные грязные мысли обо мне! – Ее глаза гневно засверкали.

Дэриэн не мог отрицать, что заведомо думал худшее о Мэрайе, даже не успев встретиться с ней лично, еще со времени своей первоначальной тревоги из-за увлечения ею Энтони. Но ведь и репутация Мэрайи Бичем в свете была такова, что он просто не мог думать о ней по-другому!

Тогда.

Сейчас у Дэриэна, конечно, было другое мнение. Поэтому-то он и хотел серьезно поговорить с Мэрайей, чтобы извиниться и попытаться обсудить с ней этот вопрос еще раз.

– Это было вдвойне оскорбительно, после того как вы уже обвинили меня в любовной связи с вашим младшим братом, – холодно произнесла она.

Вот сейчас, вяло отметил про себя Уолфингэм, самое время извиниться и сообщить графине об ошибке.

Он поморщился.

– У меня была возможность поговорить с Энтони, после того как мы так плохо расстались на балу у Стоктонов. – Дэриэн стойко проигнорировал недовольную гримаску, как и он сам, Мэрайя прекрасно знала, что именно прощальное замечание Энтони – точнее, обещание – привело к тому, что два брата встретились для разговора позже вечером.

Дэриэн не привык ни перед кем извиняться за свои действия, и все же в этом случае он знал, что у него нет выбора: он серьезно обидел Мэрайю и теперь должен попросить за это прощения.

Он снова тяжело вздохнул:

– Мой брат предельно ясно объяснил мне, что его чувства к вам иного рода, чем у вас к нему.

– Вот оно что! – Бирюзовые глаза торжествующе сверкнули. – А разве я не говорила вам, что вы ошибаетесь?

– Женщине неприлично говорить «Я же вам говорила» таким ликующим тоном, Мэрайя. – Дэриэн нахмурился, все еще раздраженный из-за того, что изначально поспешил с выводами в таком деликатном вопросе, как любовные привязанности его младшего брата. И еще сильнее из-за своих действий, которые привели к оскорблению женщины, перед которой ему теперь приходится извиняться.

В особенности Дэриэна выводило из себя, что он, блистательный и опасный герцог, всегда такой рассудительный и благоразумный, умудрился поставить себя в положение, когда именно ему приходится рассказывать Мэрайе правду.

– Только не в том случае, когда женщина оказалась права, а вы – нет! – колко парировала она.

Дэриэн с осторожностью подбирал слова:

– Я ошибался только наполовину…

– Как может человек, даже если это знаменитый самоуверенный герцог Уолфингэм, ошибаться наполовину? – насмешливо бросила она. – Признайте же, Уолфингэм, в этом деле вы были не правы целиком и полностью.

– Нет, не был. – Дэриэн глубоко вздохнул, решив проигнорировать саркастичный комментарий в свой адрес, несомненно, у Мэрайи припасено для него еще много подобных насмешек. – Я лишь ошибался в том, к какой именно из леди Бичем Энтони питает нежные чувства, и, следовательно, почему он так вежливо ведет себя с вами на публике.

У него не было никаких предположений, как Мэрайя отреагирует на то, что Энтони ухаживает за ее дочерью Кристиной, а не за ней самой. Хотя если вспомнить об отношении Мэрайи к нему, презренному и отвратительному старшему брату Энтони, можно было с уверенностью предположить, что благосклонно она к этой новости не отнесется.

Его собственные чувства по этому вопросу были примерно такими же. Дэриэн не мог не ощутить огромное облегчение, узнав о том, что Энтони потерял голову вовсе не из-за Мэрайи Бичем. Свои доводы он уже приводил.

Но оставалась еще и личная заинтересованность.

Дэриэну стало гораздо легче, когда он осознал, что испытывает желание не к той женщине, по отношению к которой его брат имеет самые серьезные намерения.

Что касается настоящего объекта нежных чувств Энтони…

Что же, семнадцатилетняя Кристина Бичем лучше подходила Энтони в качестве жены, но ненамного.

Ведь нельзя забывать тот факт, что девушка приходится дочерью женщине с весьма скандальной репутацией.

В это время вышеупомянутая женщина на минуту потеряла дар речи, так ее поразило сообщение лорда Хантера. Неужели причиной тому стали романтические чувства Энтони к ее дочери, а не к ней?

Мэрайя резко втянула в себя воздух, осознав, что вот уже некоторое время не дышит.

– Простите, но я… я правильно понимаю, что ваш брат, лорд Энтони Хантер, джентльмен двадцати четырех лет, вообразил себе, что влюбился… то есть что у него серьезные намерения по отношению к моей семнадцатилетней дочери?

Дэриэн коротко кивнул:

– Это именно то, что я сказал. У меня нет причин полагать, что ваша дочь отвечает ему взаимностью. – Он подозрительно прищурил глаза. – Может быть, у вас они есть?

– Нет, не думаю.

– Кажется, вы очень расстроены?

– Ей лишь семнадцать лет, Уолфингэм. Вряд ли Кристина сумеет оценить внимание любого джентльмена, даже такого положительного и утонченного, как ваш брат. – Мэрайя отвечала отстраненно, вспоминая все те случаи за последние несколько недель, когда видела лорда Энтони Хантера в кругу поклонников своей дочери.

Она также припомнила вежливость лорда Энтони по отношению к ней самой и его постоянные визиты в Карлайл-Хаус – что Уолфингэм и принял за романтический интерес к Мэрайе, – не иначе как с целью снискать расположение старшей леди Бичем.

А юное сердечко Кристины?

Чем больше Мэрайя размышляла об этом деле, тем больше понимала, что ее дочь не могла не знать о романтическом интересе к ней Энтони Хантера.

Мэрайя с Кристиной провели в деревне более десяти лет, живя очень уединенно. Мэрайя верила, что они с дочерью были гораздо ближе друг к другу, чем это принято в семьях высшего света. Но Кристина уже совсем взрослая – или верит, что совсем взрослая, – и Мэрайя только теперь осознала, что тех детских секретов, которые поверяла ей дочь, стало намного меньше за время их пребывания в Лондоне.

Может быть, потому, что Кристина втайне увлеклась своим привлекательным поклонником? И понимала, что из-за ее юного возраста Мэрайя не могла одобрить это увлечение?

О, она не могла мешать Кристине провести свой первый сезон – в конце концов, ее дочери уже семнадцать лет. Но Мэрайя не затем представила Кристину обществу, чтобы она вышла замуж через несколько недель после своего первого появления в высшем свете!

Как она сама…

Мэрайя энергично потрясла головой:

– Понравится ей это или нет, но так нельзя, Уолфингэм.

Он приподнял бровь:

– Вы откажете Энтони?

– Ее дядя, нынешний граф, главный ее опекун. Но я решительно посоветую ему отказать Энтони.

– Почему? – Сам настроенный против этого союза, Дэриэн неожиданно поддержал брата. В конце концов, несмотря на юность и безответственность, Энтони весьма высоко котировался на брачном рынке. – Леди Кристине семнадцать лет…

– И поэтому она еще слишком молода, чтобы влюбляться или раздумывать над тем, чтобы связать себя узами брака! – отвергла его попытку Мэрайя.

– Но ведь она явно достигла того возраста, когда вы сами пошли под венец?

– Мы сейчас обсуждаем не меня! – Бирюзовые глаза яростно сверкнули.

Уолфингэм недоуменно смотрел на нее, пораженный силой ее горячности.

– Я всегда полагал, что целью дебюта всех юных леди в высшем свете является выгодный брак.

– Типичная мужская оценка ситуации.

Он изогнул бровь:

– Тогда, возможно, вы думаете, что дочь, собирающаяся замуж, добавит вам возраста в глазах общества?

– Не говорите глупостей, Уолфингэм! – Мэрайя взволнованно встала с дивана. – Все, что я делала, я делала только на благо Кристины, ко мне это не имеет ровно никакого отношения. Она еще слишком молода, чтобы действительно знать, чего хочет.

– Когда мы с ней танцевали, она показалась мне очень благоразумной молодой леди.

– Так и есть, – торопливо подтвердила Мэрайя. – И без всяких сомнений, однажды я буду счастлива повеселиться на ее свадьбе. Но произойдет это в будущем, не теперь. В конце концов, она выходит в свет лишь несколько недель, а не лет. К тому же я не верю, что вы сами одобрите союз вашего брата с моей дочерью, разве нет? – Она круто обернулась и с вызовом посмотрела ему прямо в глаза.

Нет, конечно, Дэриэн не одобряет этот брак, и два дня назад он озвучил брату все свои замечания.

Но однажды Энтони уже проигнорировал запрет старшего брата, влюбленный юноша был полон решимости жениться на своей возлюбленной.

И его планы, очевидно, разрушит мать юной избранницы.

Но снова Дэриэн вдруг обнаружил, что спорит с упрямицей.

– Я все еще не услышал ваши собственные возражения против этого союза, помимо молодости вашей дочери. Энтони получит вполне приличное наследство по достижении им двадцатипятилетнего возраста, что произойдет уже через три месяца. Он внук, сын и теперь брат герцога…

– Мне вполне известны родственные связи лорда Энтони, – оборвала его Мэрайя.

– Видимо, отчасти причина ваших возражений кроется в том, что у Энтони есть суровый и рассудительный старший брат, герцог Уолфингэм? – сухо предположил Дэриэн.

– Даже не пытайтесь притворяться оскорбленным, Уолфингэм! Вы и сами знаете, что ваше отношение к этому браку полностью совпадает с моим. – Мэрайя нетерпеливо вздохнула.

– Повторяю свой вопрос: какие именно соображения мешают вам одобрить этот брак?

Мэрайя сделала глубокий вдох, зная, что несколько преувеличенно реагирует на ситуацию. Она осознавала, что ее собственный несчастливый брак, в который она вступила как раз в семнадцать лет, повлиял на ее решение ни в коем случае не соглашаться выдать дочь замуж в столь юном возрасте. В глазах умного и проницательного герцога, да и перед остальными людьми из бомонда ей придется привести более убедительные доводы.

– Конечно, я желаю Кристине большого счастья и достойного супруга. В будущем. Не теперь. Она юная и неопытная девушка и только-только начала получать удовольствие от своего первого сезона в свете.

– Вы против Энтони только потому, что он мой младший брат? – проницательно осведомился герцог.

Мэрайя решительно кивнула:

– У меня нет никаких сомнений в том, что, если Кристина станет женой вашего брата, вы превратите жизнь своей невестки в сплошную череду страданий.

Дэриэн словно прирос к месту.

– Вы оскорбляете меня, мадам, лишь допустив мысль о том, что я могу обращаться с женщинами настолько… настолько низко.

– С моей дочерью вы бы так и обращались, – убежденно произнесла она. – А я не хочу подобного будущего для нее. Кристина достойна лучшего. – Лучшего, чем получила Мэрайя, став женой Мартина, – нелюбимая мужем, отвергнутая всей его семьей из-за своего скромного происхождения. Леди Бичем вздрогнула при мысли о том, что такая судьба достанется и ее дочери. – Если лорд Энтони посватается, я не дам своего согласия.

Дэриэн помрачнел:

– А как насчет чувств вашей дочери? Вы не задумывались о том, что ваша дочь может ответить на любовь Энтони? Если не сейчас, то в будущем?

– Скорее она может поверить в то, что разделяет его чувства, – нехотя допустила Мэрайя. – Но в семнадцать лет она не может на самом деле знать, чего хочет ее сердце и разум.

– Как и вы сами в ее возрасте?

Она сердито возразила:

– Повторяю, мы сейчас говорим не обо мне!

– Может быть, стоит начать?

– Нет, не стоит, – холодно произнесла Мэрайя. – Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Дэриэн внимательно изучал Мэрайю, по ее упрямо поджатому рту и неодобрительному взгляду он понял, что она не настроена обсуждать собственный брак.

И это только добавило ее образу загадочности.

Загадочности, которая чересчур сильно занимала его мысли последние десять дней.

Он кисло поморщился:

– Вы не думали, как бы отреагировал ваш муж на возможность породниться с Хантерами?

Она тут же вздернула подбородок:

– Меня не интересовало мнение моего мужа, пока он был жив, и точно не интересует теперь, когда он мертв.

По той причине, как начал подозревать Дэриэн, что ее брак был скорее удобным и выгодным союзом, а не браком по любви, как и большинство браков, заключенных в высшем свете. Деньги взамен на титул? Состояние отца Мэрайи взамен на титул Бичема, графа Карлайла?

Родители Дэриэна поженились при схожих обстоятельствах, но им очень сильно повезло: они искренне полюбили друг друга и прожили в согласии и взаимном уважении всю жизнь, а их двое сыновей выросли в доме, наполненном атмосферой любви и доверия.

Тот факт, что Мэрайя в возрасте семнадцати лет вышла замуж за Бичема, которому было в ту пору сорок два года, равно как и ее бесчисленные романы на стороне, заставляли предположить, что ей с любовью в браке не повезло.

– Это многое объясняет, – медленно проговорил герцог.

– Разве? – удивилась Мэрайя. – Сомневаюсь, что я первая женщина, которая призналась в том, что муж ее не любил.

– Ваши слова говорят и об отсутствии уважения.

Бирюзовые глаза снова сверкнули.

– Уважение нужно заслужить, оно не дается просто так.

– И Карлайл его не заслужил?

– Это было обоюдное чувство, уверяю вас.

– И все же у вас двоих родилась дочь.

Холодная дрожь пробежала по спине Мэрайи, когда она вспомнила ночь зачатия Кристины. Болезненный и страшный опыт для Мэрайи и триумфальный – для Мартина.

Она смешалась под пытливым взглядом зеленых глаз Дэриэна.

– Вам пора уходить, Уолфингэм.

– Мэрайя…

– Уходите! – Лучше сейчас, пока она еще не до конца потеряла самообладание. Только не перед ним, человеком, который каким-то непостижимым образом разрушил все ее защитные барьеры. Ей пришлось когда-то возвести их вокруг своей души и болезненных воспоминаний о несчастьях в прошлом, чтобы окончательно не сломаться под их гнетом.

Дэриэн не имел ни малейшего представления о том, что делать дальше: выполнить просьбу Мэрайи и уйти или позволить своим инстинктам взять верх и обнять Мэрайю, утешить ее? Кажется, этот разговор о замужестве с Карлайлом подорвал ее уверенность в себе.

Их мучительное уединение нарушил дворецкий, который внезапно вошел в гостиную с серебряным подносом в руках, где одиноко лежала чья-то визитная карточка, и величаво прошествовал к Мэрайе.

Леди Бичем взяла с подноса карточку и быстро прочла, после чего положила ее в маленький кармашек, спрятанный в складках ее платья, и обратилась к дворецкому:

– Будьте любезны, проводите его светлость в мою личную гостиную, Фуллер. Потом возвращайтесь и проводите к выходу герцога. – Она дождалась, пока дворецкий выйдет из комнаты, и вызывающе посмотрела на Дэриэна.

Дэриэн вздохнул, разочарованный столь явным желанием Мэрайи выпроводить его из своего дома. К тому же его сжигало любопытство: он очень хотел знать, кого именно дворецкий сопровождает в личную гостиную Мэрайи.

Да это же просто смешно! Он прожил на свете тридцать два счастливых года, не питая ни малейшего интереса к Мэрайе Бичем, ее друзьям и любовникам, не раздражаясь и тем более не ревнуя ее к тому счастливчику, который ожидал ее появления в личной гостиной. Испытывать подобные чувства было бы нелепо, смехотворно и очень унизительно – и все же именно эти чувства он сейчас переживал.

Мэрайя была решительно настроена, чтобы не позволить двум визитерам встретиться друг с другом.

– Полагаю, я вполне способен дойти до выхода сам, Мэрайя, – отрезал Дэриэн.

Она растерянно моргнула:

– Фуллер вернется через пару секунд.

– А я готов уйти прямо сейчас!

– Но…

– Хорошего дня вам, Мэрайя. – Дэриэн чопорно поклонился, решительными шагами пересек комнату и вышел в холл, где остановился как вкопанный, встретившись лицом к лицу с неожиданным гостем Мэрайи.

– Уолфингэм! – Лорд Обри Мэйстоун, стоявший у подножия парадной лестницы, развернулся к нему, чтобы энергично поприветствовать знакомого. Глаза его лучились радостью и удовольствием, пока он тепло жал руку Дэриэна. – Какая удача, я как раз хотел с вами встретиться.

Дэриэн не понимал, как это было бы возможно, ведь Мэйстоун не мог ожидать, что Дэриэн появится в доме Мэрайи Бичем именно сегодня утром.

Или мог?

Единственное, что Дэриэн твердо усвоил за долгие годы работы бок о бок с Мэйстоуном, – Обри был отчаянно хитер и коварен. Этот человек способен плести несколько паутин одновременно, не выпуская из виду ни малейшей угрозы своим тщательно продуманным замысловатым интригам.

Хотя Дэриэн сильно сомневался в том, что именно выдающиеся способности Мэйстоуна стали причиной его визита к Мэрайе.

Приказ Мэрайи проводить его в личную гостиную оставлял лишь одно предположение: Обри Мэйстоун и был тем мужчиной, с которым Мэрайя состояла в близких отношениях, и его кажущаяся веселость была не более чем маской вежливости, надетой перед дворецким Мэрайи.

Глава 5

Мэрайя поспешила за Уолфингэмом и пришла в холл как раз вовремя, чтобы увидеть, как Обри Мэйстоун тепло приветствует герцога, пожимая ему руку. К вящему неудовольствию Дэриэна Хантера, судя по каменному выражению его лица.

Видимо, несмотря на все ее возражения, он решил, что она все-таки состоит в нежных отношениях с Обри Мэйстоуном.

Сама же графиня была твердо уверена: истинная причина столь неожиданного визита Обри Мэйстоуна – дело крайне деликатного свойства, несомненно, связанное с ее работой.

А высокомерный Дэриэн Хантер может думать все, что ему хочется. Тем более что он уже привык придерживаться о ней худшего мнения.

– Обри! – Мэрайя поприветствовала Мэйстоуна мягкой улыбкой. Она пересекла холл и подала ему руку.

Мэйстоун учтиво взял ее руку и запечатлел на щеке легкий поцелуй.

– Его светлость уже уходит. – Она повернулась и одарила Уолфингэма колючим взглядом.

– Я бы предпочел, чтобы он остался, моя милая.

К удивлению Мэрайи, эти слова произнес Обри Мэйстоун, тогда как она ожидала услышать какую-нибудь грубость в ответ от Уолфингэма. Ее чистый высокий лоб прорезала морщинка, когда она повернулась и бросила удивленный взгляд на пожилого человека.

Мэйстоун многозначительно приподнял брови, указывая взглядом на застывшего неподалеку от них дворецкого:

– Могу я надеяться, что вы угостите нас чем-нибудь освежающим?

– Э-э-э… конечно. – Мэрайя была совершенно сбита с толку. – Будьте любезны, принесите нам чаю и бренди, Фуллер, – отстраненно распорядилась она, провожая обоих посетителей в золотую гостиную. Мэрайя терялась в догадках, почему Обри Мэйстоун задержал Уолфингэма.

– В чем дело, Мэйстоун? – Дэриэн Хантер не колебался, выражая свое нетерпение. Как только дверь за ними закрылась, он тут же принялся мерить шагами гостиную. Губы его скривились в презрительной улыбке. – Надеюсь, мы здесь не для того, чтобы оспаривать ваше право собственности и выяснять отношения из-за моего утреннего визита графине?

– Уолфингэм! – неодобрительно воскликнул Мэйстоун.

При столь явном оскорблении графиня задохнулась от гнева:

– Я не гончая и не лошадь, Уолфингэм, чтобы кто-то имел на меня права!

По правде говоря, в намерения Дэриэна не входило обидеть графиню. Он лишь хотел спровоцировать Мэйстоуна, заставить его выразить свое неудовольствие тем, что застал Уолфингэма в доме своей любовницы.

Дэриэн не хотел оскорбить Мэрайю, но от него не укрылся стальной блеск ее глаз и два ярких пятна, разгоревшиеся на ее прежде бледных щеках, да и сама она стала держаться с ним натянуто, что подсказало ему, что именно этого эффекта он и добился.

– Я не хотел вас обидеть…

– Разве? – презрительно спросила она.

Дэриэн поморщился, осознав, что он один чувствовал раздражение и недовольство из-за прихода другого мужчины и очевидной близости между Мэйстоуном и Мэрайей.

Ведь ясно, что Мэрайе очень нравится Обри Мэй-стоун, это видно по теплому тону ее голоса всякий раз, когда она с ним заговаривала. Дэриэн же, судя по ее ледяным глазам и натянутым манерам, ей, наоборот, очень не нравится.

Дэриэн уныло признался себе, что он мало сделал за время их краткого знакомства, чтобы рассеять или хотя бы смягчить ее неприязнь, скорее напротив, сделал все, чтобы ее усилить.

– Я искренне прошу прощения, если высказался вне очереди. – Он отвесил сухой поклон Мэрайе, прежде чем обратиться к Мэйстоуну. – Если вы хотели мне что-то сказать, может, лучше выбрать для этого другое время и место?

– Надеюсь, вы не затеваете очередную дуэль, Уолфингэм? – насмешливо поинтересовалась Мэрайя Бичем.

– Еще одну дуэль? – Лорд Мэйстоун выглядел растерянным.

– Маленькое недопонимание со стороны леди Бичем, – прохладно отозвался Дэриэн. Обри Мэйстоун был одним из тех немногих людей, которые знали причину ранения Хантера. – Тогда вы, возможно, пошлете мне записку, когда вам будет удобно со мной встретиться, Мэйстоун?

– Я был предельно серьезен, когда сказал, что встретить вас здесь было большой удачей. – Пожилой мужчина цепко смотрел на него.

Дэриэн прищурился, внимательно изучая Обри. От его взгляда не укрылся суровый блеск глаз Мэйстоуна и напряженное выражение лица. Явное доказательство того, что теперь он пребывал далеко не в том радужном настроении, которое у него было несколько минут назад.

– Что именно вы хотели обсудить?

Мэрайю интересовало то же самое, она также хотела бы знать, почему Обри вообще к ней приехал – они были предельно осторожны и никогда не встречались в кабинете лорда Мэйстоуна в Министерстве иностранных дел или у нее дома. Вместо этого они обменивались сведениями, когда Мэйстоун появлялся на мероприятиях высшего общества, благо их устраивалось великое множество. И если Обри решил приехать к ней лично, значит, речь идет о деле чрезвычайной важности.

Правда, это не объясняло того, почему он настоял на том, чтобы Уолфингэм остался.

– Благодарю, Фуллер. – Мэрайя улыбнулась дворецкому, который принес поднос с чаем и бренди. – Меня ни для кого нет дома, – решительно добавила она. Дождавшись, пока дворецкий покинет комнату и закроет за собой дверь, она круто обернулась к Обри Мэйстоуну: – Что…

– Я начну, – твердо заговорил Мэйстоун, – с того, что сообщу вам обоим: каждый из вас выполняет определенные секретные и деликатные поручения на благо британской короны.

Мэрайя была настолько ошеломлена заявлением Обри, что в тот же миг рухнула в кресло. Посмотрев на Уолфингэма, она поняла, что он потрясен не меньше, чем она, тем, что их главный связной, можно сказать учитель мастерства шпионажа, так тупо их раскрыл.

Мэрайя была оглушена, она не могла поверить в правдивость заявления Обри Мэйстоуна относительно участия в подобных делах высокомерного и снисходительного герцога Уолфингэма.

Мужчины, которого все высшее общество считает таким рассудительным и суровым.

Мужчины, которого она сама знала как самоуверенного и отталкивающего аристократа, который только и знает, что осыпает ее оскорблениями.

И этот джентльмен – шпион?!

Казалось совершенно невозможным, чтобы это было правдой, однако так оно и есть, раз об этом объявил сам Обри Мэйстоун.

Вся загвоздка в том, почему именно сейчас лорд Мэйстоун раскрыл тайну, о которой знала лишь ее дочь?

Свое отношение к раскрытию его секрета Уолфингэм ясно выразил голосом, которым, казалось, можно было заморозить целый жилой квартал:

– Чего вы добиваетесь, говоря с нами так откровенно, Мэйстоун?

– Недавние события вынуждают меня так поступить, Дэриэн, – неуклюже извинился пожилой мужчина, примирительно махнув рукой. – Я также предлагаю вам как можно быстрее преодолеть свое потрясение, чтобы мы могли приступить к делу.

Дэриэн действительно был потрясен неожиданным заявлением Мэйстоуна настолько, что оказался не способен скрыть свои эмоции.

Новость об участии Мэрайи Бичем в шпионаже на благо короны тут же вызвала в голове Дэриэна множество вопросов.

Например, как долго Мэрайя выполняла такую опасную и секретную работу на корону?

Почему?

Когда начала?

Где?

И каким образом?

Ответ на последний вопрос интересовал Дэриэна больше всего.

Возможно, потому, что существовал лишь один способ, которым женщина могла воспользоваться для получения секретной информации.

– Мне кажется, Обри, что Уолфингэм сейчас слишком занят размышлениями насчет методов, которые я могла бы использовать, чтобы завладеть нужными сведениями, – флирт, провокация, соблазнение… Вряд ли он способен приступить к делу немедленно, – холодно протянула Мэрайя, безошибочно разгадав мысли Дэриэна.

Он кисло поморщился:

– Я только…

– Мне прекрасно известно, о чем вы только думали, Уолфингэм, – с отвращением перебила его графиня.

Он сжал челюсти:

– Не притворяйтесь, будто знаете все мои мысли, мадам!

– Достаточно! – устало оборвал их препирания Обри. – У нас нет времени на споры!

Зеленые глаза мгновенно стали такими же жесткими, как изумруды, на которые они были так похожи, когда Уолфингэм вновь обратил свое внимание на Мэйстоуна.

– Тогда вы, может быть, объясните нам наконец, о чем вам потребовалось поговорить, раз решили поставить нас с леди Бичем в столь зависимое положение?

– Только по отношению друг к другу.

– Вот именно! – мрачно нахмурился Дэриэн.

Мэйстоун сурово свел брови к переносице:

– Это было необходимо, Дэриэн.

– Как я уже сказал, мне было бы интересно узнать причину.

– Интриги и измена, Уолфингэм, – решительно ответил Мэйстоун.

– Мы всегда имеем дело с интригами и государственной изменой, – саркастично произнес Уолфингэм.

– На этот раз все по-другому, – озабоченно нахмурился пожилой мужчина. – Возможно, вы лучше поймете ситуацию, если я расскажу вам, что на прошлой неделе был раскрыт заговор с целью убить русского царя и австрийского императора. И что этот заговор, несмотря на все попытки его нейтрализовать, все еще существует… в отношении нашего принца-регента.

– Боже правый! – С побледневшим лицом Уолфингэм медленно опустился в кресло.

– Пять дней назад нам удалось задержать и допросить домашнего учителя и лакея, которые работают в домах двух известных политиков. Вчера поздно вечером был арестован мой личный секретарь, – неумолимо продолжал Мэйстоун. – Его до сих пор допрашивают, он подозревается в участии в планах убить регента.

– Как это возможно? – Мэрайя учащенно дышала, рука, которую она в волнении прижала ко рту, дрожала.

Мэйстоун бросил на Дэриэна многозначительный взгляд:

– Уверен, что по меньшей мере вы лучше поймете всю серьезность угрозы, если я скажу, что в этом деле замешан ваш старый приятель Руссо.

Оба они прекрасно знали, что француз никогда не входил в число друзей Дэриэна. На самом деле именно Руссо был в ответе за пулю в плече Хантера. Так же как Дэриэн был в ответе за смерть этого человека.

Он покачал головой:

– Руссо покинул Англию и вернулся во Францию почти год назад.

– Он успел составить целую сеть своих шпионов и убийц, которых устроил в домах некоторых ведущих членов английского правительства, – с отвращением проговорил Мэйстоун. – Все они расставлены по местам и готовы действовать, если Наполеон покинет Эльбу и попытается вернуться во Францию в качестве императора, чем он, как мы все знаем, сейчас и занят. К тому времени главы стран-союзников должны быть уничтожены, что повергнет их правительства в растерянность.

Дэриэн откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза, лучше понимая теперь причину тревоги Мэйстоуна. Подобный заговор, который в общих чертах обрисовал Обри, мог иметь – все еще может иметь! – разрушительные последствия для шаткого союза, сформированного против Наполеона.

Особенно теперь, когда Наполеон триумфально шествует к Парижу, ведя за собой сотни тысяч солдат. И все это без единого выстрела, как и обещал Наполеон.

– Как вообще сумел француз провернуть нечто подобное? – Мэрайя сосредоточенно нахмурилась.

Мэйстоун скривил губы:

– Дело в том, что он жил в Англии целый год, прикрываясь ролью домашнего учителя, которого наняли сыну одного из наших аристократов. Джеффри Ланкастера, будущего наследника и теперешнего графа Малверна, если быть точным.

– Вы говорите о французском учителе, с которым ланкастерская девчонка сбежала в прошлом году? – потрясенно спросила Мэрайя. – Даже теперь, когда вам известна вся правда обо мне, вас удивляет, что я взяла за правило знать подобные вещи? – примирительно произнесла она, заметив направленный в ее сторону хмурый взгляд Уолфингэма.

– Та «ланкастерская девчонка» теперь герцогиня Хоксмир и жена одного из моих самых близких друзей, – сухо проговорил он.

– Она также несколько месяцев была любовницей этого человека, я имею в виду Андре Руссо, если я правильно помню, – упрямо настаивала на своем Мэрайя.

– Ситуации не всегда кажутся такими, какие они есть на самом деле.

– Однажды я вам так и сказала, – едко парировала Мэрайя. – Вы…

– Не могли бы мы сосредоточиться на более важной теме? – раздраженно перебил ее Мэйстоун и тяжело вздохнул. – Да, моя дорогая Мэрайя, если говорить начистоту, вы абсолютно правы в том, что Андре Руссо целый год был учителем юного Джеффри Ланкастера. Андре также убедил его сестру Джорджианну сбежать с ним. В ее защиту я хотел бы добавить, – твердо продолжил он, – что именно она принесла нам эти важные сведения несколько недель назад. Которые привели к смерти Руссо в Париже пятнадцать дней назад.

– Пятнадцать дней назад?

Мэрайя быстро подсчитала в уме, что как раз девять дней назад Уолфингэм признался, что в него стреляли «шесть дней назад, если быть точным».

Не требовалось быть гением, чтобы сложить девять и шесть и прийти к единственно возможному выводу.

Она медленно повернулась и пораженно посмотрела на Уолфингэма, поняв по вызывающему блеску в его глазах, что ее подсчеты верны.

Это Уолфингэм пятнадцать дней назад убил в Париже Андре Руссо.

И получил пулю в плечо.

Теперь она не сомневалась в том, что Дэриэн Хантер, надменный герцог Уолфингэм, не только шпионил на корону, как она сама, но и три недели назад отправился в опаснейшее путешествие по Франции и посреди суматохи, царившей после побега корсиканца, убил одного из самых опасных лазутчиков Наполеона.

Неужели в прошлом он проделывал то же самое и с другими людьми, угрожавшими безопасности королевства?

Это шокировало и даже испугало ее. Она осознала, что герцог Уолфингэм – сильная личность, смелый и опасный человек. Она вспомнила о вспышках страсти, которые он так явно продемонстрировал Мэрайе наедине, и вздрогнула.

Этот человек пугал Мэрайю настолько, что теперь она словно взглянула на него другими глазами. Она уже давно поняла, что ее нежеланная физическая реакция на присутствие Дэриэна Хантера угрожала ее душевному равновесию. Однако новая информация о том, каким на самом деле был герцог Уолфингэм, стала причиной того, что теперь Мэрайя расценивала его как максимально опасного для нее человека.

На самом деле он напоминал ей крадущегося хищника, волка, скрывающегося под маской суровой вежливости.

Очевидное доказательство, что он более чем заслужил свое прозвище «опасный герцог». Может, и остальные четверо не так просты, как она раньше думала?

– Вернемся к более важной проблеме: убийству регента, – сухо произнес лорд Мэйстоун, заметив молчаливую битву между Мэрайей и Уолфингэмом.

Мэрайе стало тяжело дышать, не говоря уже о том, чтобы вырваться из-под гнета тяжелого взгляда. Она чувствовала себя пригвожденной к булавке бабочкой, и не было никакого пути к спасению.

Она учащенно задышала, только когда Дэриэн, одарив ее напоследок тяжелой насмешливой улыбкой, обратил все свое внимание на Обри Мэйстоуна.

– Полагаю, участие вашего личного секретаря в заговоре Руссо раскрыло имена тех людей, которые на вас работают, – проницательно заметил Дэриэн.

Мэрайя тревожно распахнула глаза, только сейчас осознав всю тяжесть бремени, которое легло на поникшие плечи Обри Мэйстоуна.

– Почти всех, – кивнул пожилой мужчина. – У нас, конечно, возникли первые подозрения, когда Руссо рассказал Джорджианне, что Хоксмир работает на корону.

Дэриэн мрачно кивнул, эта информация означала, что больше Хоксмир не сможет шпионить на Мэйстоуна. Может, это и к лучшему, учитывая, что тот недавно женился, и все же…

– Полагаю также, раз вы хотели непременно поговорить именно с нами, наши с леди Бичем имена им еще не известны?

– Именно так, – подтвердил Мэйстоун. – Я не держу письменных свидетельств моих агентов, вы в курсе. Однако из двенадцати моих шпионов только вы двое не заходили ни в Министерство иностранных дел, ни ко мне домой.

– А не насторожит ли следящих за вами заговорщиков тот факт, что вы решили лично зайти к графине сегодня утром? Они могут предположить, что она…

– Я еще не совсем потерял бдительность, Уолфингэм! – оскорбленно воскликнул пожилой мужчина. – Я вышел из дому еще до прихода моих слуг, нанял кэб и остановил его за две улицы от особняка леди Бичем. Остальной путь я проделал пешком. И все время внимательно следил, не проявляет ли кто-то из посторонних подозрительного интереса к моим передвижениям.

– Прошу прощения. – Полный раскаяния, Дэриэн наклонил голову.

– Извинения приняты, – нетерпеливо кивнул Мэйстоун. – Вернемся к убийцам и чертовым заговорам.

Дэриэн задумчиво откинулся в кресле:

– Полагаю, вы теперь расскажете, какую роль мы должны сыграть, чтобы расстроить их планы?

Мэрайя уже знала о выдающихся умственных способностях Уолфингэма – в самом деле, его разум, казалось, представлял собой четко отлаженный механизм. Но кроме того, в эти минуты она невольно почувствовала уважение к Дэриэну за особую, присущую только ему проницательность. Судя по раздражению, проступившему на лице Обри Мэйстоуна, слова герцога вновь попали в яблочко.

– Что мы вдвоем могли бы предпринять, чего вы сами еще не сделали? – осторожно спросила леди, ей решительно не хотелось проводить в обществе Дэриэна Хантера больше времени, чем нужно.

Обри Мэйстоун не знал о ее невысказанном желании, да и, скорее всего, не придал бы ему значения, но она все же надеялась. Его слова тотчас разрушили ее надежды.

– Мэрайя рассказала мне, что приняла приглашение лорда и леди Николс на прием в Кенте, который состоится в конце недели. Я бы желал, чтобы вы сопровождали ее, Уолфингэм.

– Но…

– Я в курсе, что вам непривычны подобные развлечения, – сухо заметил Мэйстоун. – Но в этом случае слишком опасно отпускать Мэрайю одну.

– А зачем мне вообще туда ехать? – решительно спросила леди, сердце которой на мгновение сжалось при одной лишь мысли провести весь уик-энд в компании своенравного и надменного герцога. Мало того что он явно презирал ее мнение, так еще ей придется флиртовать с гостями на приеме Клары Николс – известном, кстати, своими довольно свободными нравами – под пристальным взглядом холодных зеленых глаз. – Мне было бы нетрудно прислать Кларе Николс свои извинения.

– Это последнее, чего бы мне хотелось, моя дорогая, – мягко заверил ее Обри Мэйстоун и пустился в пространные объяснения, почему им двоим необходимо посетить прием Николсов.

– Подумать только, ведь совсем недавно вы утверждали, что такие вещи, как политика и интриги, вас утомляют, – насмешливо протянул Уолфингэм.

Обри Мэйстоун уже изложил свое дело и тотчас уехал, сказав напоследок, что оставляет их двоих наедине, чтобы они смогли все обсудить и поразмыслить над его просьбой, а за окончательным ответом он заедет позже вечером.

Просьбой, которая, по мнению Мэрайи, была настолько возмутительной, сколь и немыслимой.

И все же…

В прошлом она никогда не отказывала Обри Мэйстоуну. Ей и теперь не хотелось этого делать.

Только на этот раз просьба ее связного касалась Уолфингэма, человека, которого у нее с некоторых пор были веские причины опасаться.

Она бросила быстрый взгляд на Уолфингэма, сидевшего в кресле напротив. Их разделял столик с чайником чая и графином с бренди, и тот и другой сосуды за время оживленной часовой дискуссии изрядно опустели.

– Полагаю, вы тоже позволили мне оставаться в заблуждении, что пулю в плече вы получили на дуэли, а не во время устранения Андре Руссо!

– Как деликатно вы подбираете слова, браво, мадам! – съязвил Уолфингэм. – Однако же вам очень нравилось дразнить меня этой дуэлью – возможно, вы вообразили себе, что ее причиной была трагическая любовная история? – Он насмешливо изогнул бровь.

Да, Мэрайе действительно нравилось дразнить высокомерного несносного герцога Уолфингэма, предполагая, что поводом к дуэли послужила женщина.

Но теперь она знала, что пулю в плече он получил после долгих дней опасной разведки во французской глубинке в поисках полезной информации для английского правительства. После чего последовала рукопашная схватка, в результате которой другой мужчина – француз Андре Руссо, шпион Наполеона, – погиб, а Дэриэна Хантера ранили.

– Кажется, нам обоим было что скрывать, – примирительно произнес Уолфингэм. – Весь вопрос в том, что нам ответить на дерзкую просьбу Мэйстоуна.

«Это возмутительно», – вновь повторила про себя Мэрайя, поморщившись. Хуже, чем возмутительно – ведь просьба состояла в том, чтобы они с Дэриэном Хантером при каждом появлении на публике играли любовников! Их роман послужит отличным прикрытием, когда – точнее, если – они согласятся посетить званый вечер лорда и леди Николс в Кенте.

Потому что, по всей вероятности, Николсы принадлежали к числу заговорщиков, целью которых было убить регента.

Николсы известны тем, что один-два раза в сезон устраивают достаточно вольные вечеринки. Вечеринки, на которых принц-регент, живший неподалеку, обычно появлялся в субботу, когда проходил бал-маскарад. На этот раз Обри Мэйстоуну и другим членам правительства удалось убедить регента не посещать этот прием.

Принцу-регенту особенно нравились подобные званые вечера, ведь на них не предполагалось присутствие молоденьких дебютанток и их мамаш, озабоченных поисками для них подходящих мужей. Наоборот, такие вечера посещали старшие, более зрелые и опытные члены высшего общества, где их фривольное поведение не подвергнут осуждению.

Мэрайя, к примеру, ни за что не позволила бы Кристине присутствовать на этом приеме. Перед тем как принять приглашение, графиня сделала необходимые приготовления: ее юная дочь проведет этот уик-энд в гостях у своей подруги, Дианы Гилберт. Мама Дианы, леди Гилберт, сопроводит обеих девушек на музыкальное суаре в пятницу вечером, а после, в субботу вечером, – на бал. Воскресный день они проведут в церкви, а к вечеру уже вернется Мэрайя.

Она считала важным для себя посещать званые вечера у лорда и леди Николс, когда обычно сдержанное поведение аристократов становится более расслабленным и становится легче заполучить нужную информацию.

Согласно сведениям Обри Мэйстоуна, более легкая атмосфера, царящая на их приемах, служила на пользу и самим Николсам.

Сочтя, что опасность слишком велика, Обри Мэйстоун предложил Уолфингэму сопровождать Мэрайю в Кент в качестве ее любовника. Объяснив при этом, что вряд ли это станет неожиданностью, учитывая, что за последнюю пару недель они танцевали и общались друг с другом на публике несколько раз. Понятно, что в обществе уже поползли слухи и предположения, существует ли между ними любовная связь.

Мэрайя не могла с уверенностью утверждать, что собственными ушами слышала подобные сплетни, но, учитывая, что она сама являлась их объектом, не ожидать этого было бы глупо.

Мэйстоун заверил их, что все пройдет гладко, если оба они появятся на вечеринке вместе и тем самым подтвердят гулявшие в бомонде слухи.

И все же это был обман, на который, как считала Мэрайя, суровый и высокомерный герцог Уолфингэм был не способен.

До сегодняшнего дня.

Мэрайя не сомневалась теперь, что Уолфингэм решил скрывать свою истинную сущность под маской холодного и надменного герцога. Она подозревала – знала, – что за внешностью гордого красавца-аристократа скрывается человек сильных, глубоких страстей.

Настолько сильных и безжалостных, что они пугали леди Бичем до глубины души – и в то же время заставляли трепетать все ее естество…

Она решительно выпрямилась:

– Вы ведь понимаете, что, если я соглашусь пойти на это, связь между нами останется только публичной? Что между нами не будет настоящей близости?

Она широко раскрыла глаза, увидев неожиданно грустную улыбку Уолфингэма. Теплый взгляд зеленых глаз и мягкий изгиб точеных губ придавали ему моложавый вид и несколько сглаживали столь привычный суровый вид.

– У вас и вправду талант подбирать нужные слова, Мэрайя. – Дэриэн задумчиво наклонил голову. – И заверяю вас, я никогда не сомневался в том, что наша связь, – он сухо повторил ее собственные слова, – останется только публичной. – Он несколько успокоился. – Если, конечно, мы примем предложение Мэйстоуна, – решительно добавил он, – чего никто из нас еще не сделал.

Но Мэрайя понимала, что у них нет другого выбора, ведь предателям, вознамерившимся убить принца-регента, обязательно нужно помешать. Задержать и арестовать.

Глава 6

– Куда вы отправили Кристину на этот уикэнд? – с любопытством поинтересовался Дэриэн, пока оба они мерно покачивались в его экипаже. Был вечер пятницы, они направлялись в Кент. Его камердинер и служанка Мэрайи, уложив с собой хозяйский багаж, отправились к Николсам заранее, чтобы успеть распаковать вещи своих хозяев и подготовить комнаты.

Безмятежные бирюзовые глаза Мэрайи, с удобством устроившейся на мягком сиденье напротив, обратились на спутника. Чтобы согреться, Мэрайя куталась в свой шерстяной плащ, что навевало на Дэриэна чувство уюта и домашнего тепла. Модная шляпка и муфта были того же неподражаемого бирюзового оттенка, что и ее глаза.

– Она останется у друзей.

– А вы верите, что мой младший брат не воспользуется вашим отсутствием? – Перед отъездом Дэриэн послал брату письмо, в котором извещал, что его не будет в Лондоне, не упомянув, однако, в чьей именно компании он отправляется за город. Он не без оснований подозревал, что Энтони не понравится, если Дэриэн проведет уик-энд в обществе матери той самой юной леди, по отношению к которой младший из Хантеров имел самые серьезные намерения.

– Я верю, что моя дочь не позволит никакому джентльмену воспользоваться моим отсутствием. – Мэрайя предпочла не рассказывать Кристине насчет Энтони Хантера, справедливо полагая, что это только привлечет к нему внимание ее юной дочери. Но в разговоре с ней Мэрайя выяснила, что Кристина не питает ни к кому из своих поклонников серьезных чувств.

Уолфингэм кивнул:

– А как восприняла леди Николс мое намерение сопровождать вас?

Мэрайя фыркнула:

– Какой светской хозяйке не понравится появление среди ее гостей неуловимого герцога Уолфингэма?

– Графине Карлайл? – лукаво приподнял бровь Дэриэн.

– Воистину это так, – насмешливо протянула графиня, отворачиваясь к окну.

Это был первый раз, когда Дэриэн увиделся с Мэрайей после того, как оба они сообщили Мэйстоуну о своем согласии посетить званый вечер Николсов. Все приготовления к совместной поездке они делали, обмениваясь между собой скупыми записками. Некоторая скованность не покидала их и теперь, когда они вновь сидели лицом друг к другу.

Дэриэн с раздраженным видом расправил плечи:

– Как думаете, каких успехов мы достигнем, разыгрывая роман, если вы даже не можете смотреть на меня дольше нескольких секунд?

Пряча лицо под широкими полями шляпы, Мэрайя на мгновение закрыла глаза, прежде чем собрать все силы и вновь спокойно посмотреть на Уолфингэма.

– Мы ведь еще не приехали в Итон-Парк, ваша светлость.

Дэриэн Хантер насмешливо наклонил голову:

– То есть мне только там следует ожидать того волшебного момента, когда леди, которая столь иронично и снисходительно обращается ко мне «ваша светлость», вдруг превратится в нежную любящую женщину?

Мэрайя мужественно подавила дрожь, пробежавшую было по ее спине – она не стала разбираться, чем была вызвана такая реакция тела, отвращением или предвкушением, – при одном лишь предположении, что она и этот властный человек на самом деле станут любовниками.

Уолфингэм был сейчас так близко. Очень мужественный, необыкновенно мужественный. Такой… такой красивый! Он с легкостью мог бы обладать любой женщиной, достаточно храброй, чтобы попытаться противостоять его страстям. Страстям, которые – она знала это наверняка – яростно бушевали глубоко в его душе и которые он скрывал под застывшей маской непреклонности и суровости.

Даже в пределах этой кареты она чувствовала этот огонь, хотя внешне он был вполне спокоен и расслаблен.

– Я никогда не стану чьей-то любимой женщиной, Уолфингэм, – пренебрежительно отозвалась Мэрайя. – Я лишь притворюсь вашей любовницей на этот уик-энд, – твердо заверила его леди. – Полагаю, вы найдете мои навыки актерской игры вполне достаточными, чтобы убедить присутствующих на приеме гостей. – Да и как ее актерские навыки могли быть плохими, если ей годами удавалось выглядеть, по крайней мере на публике, вполне счастливой?

– Могу я поинтересоваться, где и каким образом вы приобрели подобные навыки? – Уолфингэм скептически приподнял бровь.

– Возможно, вам стоит прежде обратить внимание на свое предстоящее выступление, нежели беспокоиться о моей актерской игре, – резко выговорила ему Мэрайя.

Дэриэн машинально заметил, что резкость, которая обычно звучала в голосе Мэрайи, вновь вернулась. Что явно было улучшением по сравнению с ее прежним спокойным тоном, свидетельствовавшим о равнодушии, но лишь отчасти.

Он откинулся на мягкие плюшевые подушки сиденья.

– Не припомню, чтобы когда-либо был замечен в небрежном исполнении своих обязанностей и задач, равно и случаях нареканий в мой адрес, – многозначительно произнес Дэриэн.

Щеки Мэрайи мгновенно окрасил румянец смущения или гнева, хотя Дэриэн скорее предположил бы второе. Не было никаких причин считать, что Мэрайя, будучи замужем много лет и знакомой с «выступлениями» собственного мужа, вдруг почувствовала смущение, обсуждая подобную тему. Как и другие джентльмены, с которыми она делила постель во время и после брака!

Эта мысль не доставляла Дэриэну никакого удовольствия.

С чувством разочарованности он то и дело бросал на красавицу несколько смущенный взгляд из-под полуопущенных ресниц. В самом деле, прошли долгие дни – и ночи! – сплошных разочарований, последовавших с того памятного утра, когда он нанес ей визит.

Мэрайя с неизменным успехом ускользала от него в тех случаях, когда Дэриэн просил ее о встрече, ссылаясь на то, что им необходимо обсудить свои дальнейшие действия. Но Мэрайя постоянно ему отказывала, утверждая, что слишком занята подготовкой к отъезду.

Предположение Дэриэна, что от них, как от любовников, ожидают, что он будет часто наведываться к ней домой, было встречено глухой стеной молчания. Мэрайя не нарушила своего молчания ровно до того момента, как он заехал за ней сегодня вечером.

Еще одним разочарованием стала постигшая Мэйстоуна неудача: тот не смог убедить кого-либо из задержанных троих мужчин выдать следствию больше информации касательно участия Николсов в этом заговоре.

К счастью, после заявления регента о своем решении все же явиться на костюмированный бал в субботу вечером, Мэйстоуну и другим членам правительства удалось настоять на том, чтобы он не совершал столь опрометчивого поступка.

Вместо этого Обри и несколько его агентов займут резиденцию У интертон-Мэнор, расположенную лишь в пяти милях от Итон-Парка, и будут ожидать вестей от Дэриэна и Мэрайи. В их задачу входило проследить за реакцией Николсов на извинительную записку от регента, которую должны будут доставить ровно в пять часов вечера в субботу. Скорее всего, именно в это время все гости соберутся на чай, и тогда Мэрайя с Дэриэном смогут внимательно приглядеться к Николсам и проследить за тем, что произойдет потом. Если вообще что-нибудь произойдет.

Эта мысль была еще одним источником раздражения Дэриэна, который обычно избегал подобных сборищ как чумы. Не потому, что был слишком правильным и строгим, как частенько говорила ему Мэрайя, а потому, что попросту считал для себя невозможным демонстрировать свои чувства, переживания и отношения с кем бы то ни было. Досадовал он и на то, что вот уже три ночи подряд, укладываясь в свою холодную холостяцкую постель, воспроизводил в своем воображении весьма интимные сцены, участницей которых неизменно являлась Мэрайя.

В результате после трех бессонных ночей он очень рано поднимался, принимал прохладную ванну и спешил в боксерский зал, где к нему присоединялись его друзья. Это хоть как-то позволяло сбросить накопившееся напряжение.

Дэриэн сильно сомневался, что, находясь так близко от Мэрайи несколько дней подряд, сможет найти выход своей неуемной энергии.

Нет, он со всем основанием ожидал, что в доме Николсов его подвергнут еще более тяжкой пытке. Как это было принято на подобных вечерах, его спальня, скорее всего, будет примыкать к спальне леди Бичем.

Проведя несколько часов в одной карете с Мэрайей, Дэриэн вновь и вновь вдыхал ее экзотический и очень эротичный аромат, который так смущал его чувства. Это было словно наваждение… Он уже не мог с уверенностью сказать, сумеет ли противостоять искушению открыть ночью дверь, разделяющую их спальни.

– Вы всегда пользуетесь этими духами?

Мэрайя бросила внимательный взгляд на Уолфингэма, удивленная неожиданным вопросом и его резким тоном. Как обычно, выражение его лица было непроницаемым.

Она вздернула подбородок:

– Вам он не нравится?

– Он довольно необычный, – уклончиво произнес Дэриэн.

Мэрайя мягко засмеялась:

– Это не ответ на мой вопрос, Уолфингэм.

– Дэриэн.

Она моргнула:

– Прошу прощения?

– Я подумал, что теперь самое время начать обращаться ко мне по имени. Дэриэн.

– Вы так думаете? – спросила она обманчиво спокойным тоном, который был ее единственным оружием против бури эмоций, разгоравшейся в глубине этих холодных зеленых глаз.

Сердце Мэрайи вдруг бешено забилось. Уолфингэм снова расправил широкие плечи, отчего натянулась ткань превосходно скроенного сюртука черного цвета. Плоский живот прятался под серым сюртуком и безукоризненно белоснежной рубашкой. Черные брюки выгодно подчеркивали длинные мускулистые ноги, которые Дэриэн вытянул вперед, откинувшись на спинку сиденья.

– Полагаю, подавляющее большинство парочек, одну из которых, смею вам напомнить, представляем собой и мы, обращаются друг к другу по имени, не называя титула.

– Вы полагаете? – Мэрайя едко улыбнулась. – То есть вы не знаете наверняка?

Рот Дэриэна сжался в суровую нить.

– Леди, с которыми мне приходилось иметь дело в прошлом, не всегда обладали титулом, – пренебрежительно бросил он, с удовольствием заметив румянец, проступивший на алебастровых щеках. – Но я вовсе не возражаю называть вас графиней, если это игра, которую вы для нас придумали.

Краткое мгновение удовольствия тут же исчезло, когда он заметил, что улыбка ее дрогнула и растаяла, а взгляд вдруг стал неуверенным. Он резко встал:

– Мэрайя…

– Оставайтесь там, где были, Уолфингэм! – Она выставила перед собой руку, чтобы удержать Дэриэна от его очевидного желания пересесть на ее половину сиденья.

Дэриэн замер на месте. Он внимательно изучал ее лицо, заметив тени, залегшие под ее прекрасными глазами, и бледность ее щек, что сделало ее такой хрупкой и беззащитной. Странная реакция на его желание оказаться рядом с ней.

– Вы уверены, что готовы к этому фарсу, Мэрайя? – мягким голосом спросил Дэриэн.

Она напряженно улыбнулась:

– Кто еще это сделает, если не мы?

У него не было ответа на этот вопрос, он прекрасно осознавал, как и Мэрайя, что время работает против них. Наполеон, к которому присоединился перебежчик, маршал Ней, и его армия все увеличивается, подступая к Парижу. Уже повсюду во Франции начались бунты в поддержку их императора, и король Луи готовится к побегу. Если что-то случится с принцем-регентом Англии, это ввергнет союзников в полный хаос, и возвращение Наполеона станет триумфальным вдвойне.

Дэриэн послушно опустился на свое сиденье, но придвинулся поближе. Потянувшись, он взял в свои руки хрупкие ладошки Мэрайи. Герцог слегка нахмурился, почувствовав, как дрогнули ее пальчики.

– Вам нечего бояться, Мэрайя, – отрывисто заверил ее мужчина. – Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы обеспечить вам безопасность на ближайшие три дня.

Мэрайя едва сдержала истеричный смех, который грозил прорваться наружу. Ведь единственный человек, которого она опасалась теперь больше всего на свете, – это Дэриэн.

О, не сам Дэриэн, а ее отклик на его слова, его близость… Ее реакция, этот нестерпимый жар и пылкое желание не исчезли и нисколько не ослабли за те три дня, когда она его не видела.

Те самые чувства, которые, как она искренне верила, не способна испытывать к любому мужчине.

Но это было до появления в ее жизни несносного герцога Уолфингэма.

Она провела с ним наедине лишь несколько минут, но вдруг поняла, что остро чувствует его близость, его красоту. Такие темные густые волосы, прекрасные изумрудные глаза, совершенные черты его лица, мужественная сила, которую излучало его мускулистое тело…

Нежность длинных чувственных рук, так легко, но надежно сжимавших ее тонкие пальчики.

Мэрайя легко представила себе, как эти руки скользят по ее телу, изучая ее, зажигая огонь всюду, где касаются, даря своими ласками неслыханное удовольствие. А что она знала о наслаждении быть в руках мужчины?

Ничего, пришел ей на ум прямой и единственно правильный ответ.

А если бы Мэрайя была обычной вдовой, женщиной с опытом, как ее представлял себе Уолфин-гэм, она бы знала. Она бы воспользовалась любой свободной минутой в этот уик-энд, чтобы проанализировать то влечение, которое она к нему испытывает.

Только Мэрайя не была обычной вдовой.

Кристину зачали в одну-единственную ночь, когда Мартин… Нет, Мэрайя помыслить не могла о том, что он с ней сделал! Это были сплошная грубая сила и боль, страшное унижение, о котором она помнила всю свою жизнь.

Их брак был притворством с самого начала. Мартин проводил все ночи в постели своей любовницы, экономки в их лондонском доме, и поступал так на протяжении двадцати лет. До самой свадьбы.

Многие жены возмутились бы, узнав, что любовница мужа живет с ними в одном доме, но Мэрайя была ей благодарна. Пока Мартин спал со своей миссис Смит, он и не думал о том, чтобы вернуться в постель своей супруги. После смерти Мартина Мэрайя ее конечно же уволила, ради блага Кристины и ее самой. Но благодарность Мэрайи была так велика, что она выделила этой женщине пенсию, вполне достаточную, чтобы остаток жизни та прожила с комфортом.

Уолфингэм был уверен, что она, а не ее муж, нарушила супружеский долг и что у нее было множество любовников за время ее вдовства. Что бы он сказал, если бы узнал, что Мэрайя за всю жизнь была близка с мужчиной лишь однажды, и этот опыт был самым ужасным, самым болезненным и унизительным в ее жизни.

– Где вы витаете, Мэрайя?

Дэриэну не понравилось то, каким отстраненным сделалось ее лицо, прекрасные глаза стали печальными. Еще больше его огорчило и смутило то, что она содрогнулась, как ему показалось, от отвращения…

Возможно, ее пугают предстоящие события в доме Николсов?

Или Мэрайя почувствовала отвращение при мысли о том, что будет вынуждена создавать видимость близких отношений с ним?

К сожалению, Дэриэн не знал ответа на эти вопросы.

Сделав над собой усилие, Мэрайя очнулась, отняла свои руки из его ладоней и выпрямилась. Теперь на ее алых губах застыла лучезарная, но ничего не выражающая улыбка. Ее глаза были по-прежнему печальны.

– О чем вы, Уолфингэм? Я сижу именно здесь, в вашей карете, – запоздало ответила она и с заметным облегчением добавила: – Кажется, мы уже подъезжаем к Итон-Парку.

Дэриэн резко откинулся на подушки, понимая, что мгновение их нежности миновало. Если оно действительно было таковым со стороны Мэрайи.

Мрачная решимость застыла на его лице, когда он выглянул в окно и рассмотрел вдали залитый огнями внушительный дом. Герцог витиевато выругался про себя. Последние три дня он провел в бесплотных размышлениях о Мэрайе, мучаясь от страсти к этой женщине, предвкушая, как они снова встретятся. Она же опять продемонстрировала ему, что не разделяет его чувств.

Он нервно тряхнул головой и сосредоточился на деле.

– Каким развлечениям мне предстоит себя подвергнуть сегодня вечером?

Мэрайя пожала плечами:

– В полной мере развлечения начнутся завтра, а сегодня после ужина будут только карты и танцы.

Дэриэн поморщился:

– Как невыносимо обыденно…

Она хихикнула:

– Уверяю вас, в доме Николсов нет ничего обыденного, даже в картах и танцах.

Он внимательно посмотрел на нее:

– Что вы имеете в виду?

Она улыбнулась уголками рта:

– Скоро сами увидите!

Дэриэну не понравилось то, что он услышал. Как не понравилось вновь нахлынувшее чувство, что он находится в уязвимом положении – а так оно и было на этих светских мероприятиях, будь они прокляты!

Это означало, что на приеме ему придется ориентироваться на поведение Мэрайи: красавица-вдова, видимо, хорошо знала, как проводятся подобные вечера.

Но вначале ему пришлось выдержать иное испытание. Жеманная кокетка леди Клара Николс в самых витиеватых выражениях приветствовала его в своем доме, пока ее муж высказывал комплименты и выражения симпатии Мэрайе. Симпатии, от которых леди Бичем, к очевидному удовлетворению Дэриэна, счастливо отделалась.

Дэриэну же не так повезло, и леди Клара с гордостью представила его своим гостям, собравшимся в гостиной после чаепития: несколько лордов, один граф, полдюжины членов парламента, некоторые со своими женами, но большинство своих супруг не привезли. Здесь присутствовали также несколько знатных титулованных дам, три известные актрисы и оперная певица – все без мужей.

Затем леди Клара, ловко продев руку под локоть Дэриэну, настояла на том, чтобы лично показать им с Мэрайей их комнаты.

К тому времени, как леди наконец удалилась, чтобы присоединиться к другим гостям, без всяких сомнений сплетничавшим о герцоге и графине, Дэриэн уже был сыт всем этим светским обхождением по горло.

Его верхняя губа скривилась от отвращения, когда за непрестанно кокетничавшей хозяйкой захлопнулась дверь.

– До чего же отвратительно наблюдать, как сорокалетняя дама хихикает, словно глупая школьница!

Мэрайя усмехнулась, видимо, из-за отчетливого выражения омерзения на его лице, развязала ленты на шляпе и небрежно бросила ее на свою кровать.

– Как вы неблагодарны, Дэриэн! Судя по роскоши этих спален, Клара и Ричард уступили нам свои собственные апартаменты.

Как они и думали, им выделили смежные спальни, дверь между которыми была специально распахнута. Дэриэну пришлось выслушать еще несколько инфантильных смешков Клары Николс, когда она многозначительно напомнила им, что ужин будет подан через два часа. Несомненно, хозяйка дома ожидала, что до ужина эти двое затеют любовную игру.

Свою комнату Дэриэн нашел вполне приемлемой, но спальня Мэрайи была самым настоящим кошмаром! Всюду розовые и кремовые оборочки и кружева.

– Как вы сможете спать в этом розовом аду? – Дэриэн поморщился, стоя на пороге двери, разделявшей их комнаты.

Мэрайя равнодушно пожала плечами:

– Задую свечи, чтобы не видеть этот ужас.

Дэриэн пришел в восторг от картины, которую представляла собой грациозная красавица Мэрайя при свете камина и свечей. Ожившая мечта! Ее бирюзовое платье мягко шелестело, волосы отливали золотом, щеки порозовели от тепла.

Его кровь забурлила, по спине побежала сладкая дрожь, естество налилось от желания, когда он представил себе, как восхитительно Мэрайя будет смотреться без одежды.

Интересно, завитки волос между ее бедер окажутся такими же золотыми или темнее? А соски будут такими же алыми, как и губы?

– Вы не возражаете, Дэриэн? – Мягкий голос Мэрайи прервал его эротические видения. – Сейчас придет моя горничная, чтобы помочь мне принять ванну и переодеться к ужину. И, Дэриэн… – добавила она, когда герцог уже откланялся. Графиня дождалась, пока он повернется к ней. – Будьте любезны, закройте за собой дверь.

Это была отставка, но он ведь был готов к этому! Через мгновение Дэриэн вышел из ее спальни и громко захлопнул за собой дверь. Он знал, что ему понадобится уединение, чтобы заняться своей проблемой, от которой у него бежали сладостные волны по всему телу. И решить эту проблему нужно до того, как он вновь встретится с Мэрайей!

– Вы не посмеете появиться в этом наряде на публике!

Стоя у зеркала, Мэрайя закончила украшать свою прическу заколками с жемчужинами и повернулась к Уолфингэму, который вновь появился на пороге ее спальни. Как обычно, он выглядел великолепно в своей черном костюме и белоснежной рубашке, черные блестящие волосы оттеняли матовую бледность лица.

Но на его лице отчетливо читался ужас, когда он не мигая смотрел на леди Бичем.

Мэрайя криво улыбнулась:

– Вам не нравится?

Не нравится? Дэриэн никогда не видел ничего похожего, разве что в стенах борделя.

Отделанное тончайшим кружевом платье оставляло плечи Мэрайи открытыми и держалось на двух узких бретелях. Оно было сшито из какой-то прозрачной кремовой ткани, которая не скрывала, а скорее подчеркивала контуры соблазнительного тела. Можно было рассмотреть даже завитки волос внизу живота.

А лиф платья! Он был почти совсем прозрачным, да его практически не существовало, и пышные груди Мэрайи были представлены во всей красе! Взгляд неизменно притягивали ее соски, похожие на спелые красные ягоды, такие же яркие, как и ее губы. Кстати, губы, если он не ошибся, были подкрашены.

Его тело снова предало Дэриэна в тот самый момент, когда он увидел отражение Мэрайи в зеркале и представил себе, как она подкрашивает и соски.

– Кажется, определенной части вашего тела мой наряд пришелся по вкусу. – Мэрайя многозначительно указала взглядом на безошибочное свидетельство его возбуждения.

Дэриэну совершенно не понравилось это омерзительное ощущение, будто он неоперившийся юнец, впервые в жизни увидевший обнаженную женщину.

Но Мэрайя не была обнаженной.

Возможно, он и не отреагировал бы так бурно, если бы она была совсем без одежды! Хотя кого он обманывает? Его тело отозвалось бы точно так же. И все же, эта почти непристойная неодетость!

Да разве мог он сохранять невозмутимость, когда эта женщина, соблазнительная, откровенно дерзкая в дразнящих изгибах своего стройного, почти обнаженного тела, прошлась по комнате, чтобы взять перчатки с кровати, позволив ему увидеть золотистые волоски между ее бедер. Ее грудь была божественна: пышная, упругая, с красными ягодами сосков, будто молившими, чтобы их попробовали на вкус!

В этот момент Дэриэн не хотел ничего иного, как уложить Мэрайю на кровать и обхватить эти ягоды ртом и сосать, наслаждаясь их вкусом, утоляя свой аппетит.

Если он вообще теперь когда-нибудь утолит свой аппетит!

Что касается золотистых волосков между ее бедер и того сладкого обещания, скрытого под ними…

Дэриэн представил себе, как нежно укладывает графиню на кровать и приподнимает подол ее платья до самых ягодиц. Изучает каждый шелковистый дюйм этого сокровища, ласкает источающие мед розовые складки, пробует на вкус крошечную бусинку вверху…

Капли пота выступили на лбу Дэриэна, который из последних сил сражался с неистовым желанием пересечь комнату и подхватить на руки прелестную Мэрайю, чтобы исполнить каждую из своих фантазий, медленно сводивших его с ума.

– Я готова спуститься вниз и присоединиться к гостям. А вы?

Дэриэн неимоверным усилием воли укротил распалившееся воображение и хрипло ответил:

– У вас есть шаль или еще что-нибудь, чтобы прикрыть хотя бы плечи?

Одна мысль о том, что другие мужчины будут разглядывать ее практически голую грудь и соблазнительные изгибы тела, заставила его сжать кулаки.

В напряженной тишине комнаты хрустальным колокольчиком прозвенел серебристый смех Мэрайи. С туалетного столика она взяла не шаль, а веер.

– Вот увидите, Дэриэн, мой наряд вполне скромен по сравнению с платьями, в которых сегодня будут другие леди.

Да Дэриэн плевать хотел на других дам, они могут хоть голые плясать под луной, если им так угодно! Но если он поймает хоть один любопытный мужской взгляд, брошенный на тело Мэрайи… О боже! Дэриэн с отвращением понял, что ведет себя просто нелепо! У него не больше прав одобрять или не одобрять джентльменов, пожиравших глазами Мэрайю, чем, например, принца-регента!

Хотя он не сомневался, что принц-регент – если бы он присутствовал сегодня на приеме – получил бы огромное удовольствие, разглядывая прелести Мэрайи. Конечно, регент с возрастом стал чуть полнее и развязнее, чем в молодости, но все еще имел достаточно обаяния, чтобы очаровывать женщин.

Что касается природного обаяния Дэриэна, – хотя Мэрайя непременно заявила бы, что тот им не обладает, – то казалось, будто сегодня оно его совершенно покинуло.

– Дэриэн? – с любопытством произнесла красавица.

Герцог собрался с силами, решительно выпрямился, пересек комнату и склонился в грациозном поклоне. Предлагая руку своей спутнице, Дэриэн подумал, что ему предстоит жаркая битва.

Он не был уверен лишь в том, с чем именно ему придется сегодня сражаться – с собственными эмоциями, накрывшими его с головой, или с другими мужчинами, приглашенными на званый вечер.

Глава 7

Мэраия наслаждалась ситуацией.

На самом деле наслаждалась. Обычно она только прогуливалась по залам, флиртовала и беззаботно смеялась с джентльменами, в то же время удерживала их – а также их блуждающие руки! – под контролем лишь легким щелчком веера.

А причина, почему леди так была довольна, в некотором оцепенении стояла рядом с ней, напоминая собой темного мстительного ангела, готового спикировать на любого, кто помыслит пересечь воображаемую линию, которую он мысленно прочертил вокруг них двоих, когда они сели рядом за обеденным столом.

Темным и мстительным ангелом был Дэриэн Хантер, герцог Уолфингэм.

Как Мэрайя и предупреждала, многие леди были одеты намного смелее и откровеннее, чем она. Даже нашлись такие дамы, которые явились с обнаженной грудью. Джентльмены и леди наслаждались послеобеденным бренди вместе, что было против правил, принятых в высшем обществе. Большинство женских нарядов даже не были прикрыты слоем кружев, как у Мэрайи, а несколько платьев были сшиты из абсолютно прозрачного воздушного материала и совсем не оставляли простора мужскому воображению.

Уолфингэм лишь машинально отметил эротические причуды присутствующих дам, но с тем же успехом они могли одеться в мешковину, ему было бы абсолютно все равно.

Мэрайе было невыразимо приятно быть сопровождаемой джентльменом, чей взгляд не блуждает по полуобнаженным телам других леди.

Сердитый взгляд Уолфингэма и его неодобрительно поджатые губы заставляли всех удерживаться от попыток нарушить их уединение. Всех, кроме хозяйки вечера. Уолфингэм не стал тратить много времени и несколькими точными словами перенаправил чрезмерное внимание леди на другие, более достойные объекты.

После чего он целиком и полностью сосредоточил свое внимание на Мэрайе. Пока они пробовали великолепные блюда, поданные за ужином, он разговаривал только с ней и даже иногда делился особенно аппетитными кусочками со своей тарелки. Все это позволило как бы отделиться от остальных и создать иллюзию близости.

Сначала, когда Дэриэн впервые проделал такое, Мэрайя покраснела, будто школьница. Румянец стал еще гуще, когда она заметила, что его взгляд не отрывается от ее губ, особенно когда она, раскрыв их, подхватывает лакомые кусочки с его вилки. Когда это произошло во второй раз, она уже подготовилась, но все еще чувствовала странный жар, когда его зеленые глаза столь пристально следили за ее ртом.

Во время этой чувственной игры Дэриэн, казалось, не замечал сексуальных сценок, разыгрывавшихся за столом.

Собравшееся общество поначалу было слегка напряжено. Видимо, из-за того, что среди них присутствовал знаменитый герцог Уолфингэм. Однако после нескольких бокалов вина гости расслабились, а когда Уолфингэм сосредоточился на своей спутнице, все оковы пали.

Несколько джентльменов, не стесняясь, целовали и ласкали выставленные на обозрение женские груди, а один джентльмен вдруг на несколько минут исчез под столом. Исступленный восторг на вспыхнувшем лице актрисы, до этого момента сидевшей рядом с ним, а также шумные вздохи удовольствия, когда она достигла кульминации, показали гостям, кому именно расточает свои ласки исчезнувший мужчина.

Мэрайя со скучающим видом смотрела в сторону. Тот ловкий мужчина снова занял свое место за столом, его влажные губы покраснели, лицо приняло то же восторженное выражение, когда леди вернула любезность, расстегнув ему брюки. Она ласкала его стержень, пока джентльмен не достиг высшей точки.

Это было отвратительное постыдное зрелище, которое за последние семь лет работы Мэрайе пришлось наблюдать вот уже дюжину раз.

Но только сегодня оно вызвало вспышку жара, растекшегося по венам Мэрайи, непривычная дрожь и тепло разлились по ее телу, особенно между бедер.

Жар и дрожь, причины которых она предпочла не исследовать.

– Откажитесь, Дэриэн, – мягко предупредила Уолфингэма Мэрайя. Она отрицательно качнула головой Кларе Николс, которая собирала гостей, желавших сыграть в карты.

Дэриэн резко замотал головой, и хозяйка, надув губы, наконец отошла от них. Герцог встал перед Мэрайей, его широкая спина и плечи загородили ее от большинства гостей.

– Почему? – мягко спросил Дэриэн.

Мэрайя бросила на него удивленный взгляд из-под ресниц:

– Я сомневаюсь, что вам понравится штраф за проигрыш. Вы когда-нибудь проигрываете?

Дэриэн вздернул одну бровь:

– В карты?

– В чем угодно!

Что ж, в таком случае он именно сейчас проигрывает битву со своим желанием к неприступной красавице.

Ужин у Николсов оказался отвратительным действом, в котором участвовали почти совсем раздетые женщины и полуодетые мужчины. Все без исключения гости вели себя беспутно. Интимные сцены, разыгрывающиеся перед глазами Дэриэна, не возбуждали, а скорее наоборот, вызывали омерзение. Несколько половых актов было совершено прямо за обеденным столом. Всю нелепость ситуации подчеркивал тот факт, что приглашенные гости собрались за шикарно сервированным обеденным столом в очень помпезной столовой, где не побрезговал бы отужинать и член королевской семьи, а прислуживали им с самыми невозмутимыми лицами лакеи во главе с дворецким Николсов.

Уолфингэм заметил, как несколько джентльменов жадно пожирали глазами Мэрайю, когда они только сели за стол. Дэриэн хмуро посмотрел на наглецов. Тогда эти взгляды, тут же став завистливыми, а в некоторых случаях и откровенно воинственными, обратились на самого Дэриэна.

Значило ли это, что никто из них не был любовником Мэрайи? Дэриэн искренне надеялся, что так оно и есть.

Вскоре он забыл обо всем вокруг, кроме своей спутницы, когда они с графиней как бы отгородились от остальных сотрапезников.

Он наслаждался беседой с Мэрайей, очень интересной и остроумной. Время от времени он продолжал элегантно подкармливать ее самыми лакомыми кусочками. Сначала это был своеобразный способ продемонстрировать близость графини и герцога публике, а потом он уже просто не мог отказаться от этого удовольствия. Его древко затвердело, когда он наблюдал, как она своими полными губами изящно принимает с вилки кусочки еды, и представлял такие сцены с ее участием, о которых никогда бы не смог рассказать Мэрайе. Он едва сдержался, чтобы не наброситься на нее, когда она пробежала языком по своей нижней губе, слизывая крем от пирожного, которым он ее только что угостил.

– Очень редко, – сухо ответил он ей. – Что именно произойдет, если кто-то проиграет в карты?

– Смотрите. – Она качнула головой в сторону. Там сдвинули вместе два стола, за каждым из которых сидели по четыре игрока в карты: два джентльмена и две леди за одним и трое джентльменов и одна леди за другим.

– Боже милостивый! – Дэриэн содрогнулся, когда проигравшая Клара Николс с готовностью встала и сбросила свое платье, оставшись лишь в светлых чулках с розовыми подвязками. Ее большие груди уныло свисали, напоминая коровье вымя.

– Нужно принять закон против столь ужасных зрелищ! – Рот Дэриэна скривился от отвращения.

– Не сомневаюсь, что за пределами частных домов он существует. – Мэрайя шаловливо улыбнулась ему. – А некоторым джентльменам такая грудь покажется… эротичной.

– Не понимаю почему!

– Смотрите, – снова призвала она, как раз вовремя, чтобы Дэриэн успел увидеть, как один довольно известный член правительства лег на распластанную на столе леди Клару, положил голову ей на грудь и обхватил губами ее сосок.

– Он выглядит как гигантский младенец, сосущий грудь своей матери! – с отвращением пробормотал Дэриэн.

– Это маленький фетиш лорда Эджвуда, вы правы, – кивнула леди. – А грудь многих женщин с возрастом становится менее упругой, особенно если они рожали детей, – добавила она, игриво коснувшись его плеча кончиком веера.

Умышленно или нет – Дэриэн сейчас подозревал, что нет, – это движение привлекло его внимание к ее превосходно очерченной груди, такой свежей и цветущей. Ее задорно торчавшие под слоем кружев соски маняще вздрагивали при каждом движении.

– С радостью отмечу, что вашу грудь не постигла столь печальная участь, – хрипло проговорил он.

Мэрайя задохнулась от неожиданности, глаза тревожно раскрылись. Она вдруг осознала, что вот уже несколько минут флиртует с Дэриэном Хантером, тем самым суровым и высокомерным герцогом Уолфингэмом! Открыто, кокетливо и зазывно!

– Полагаю, я уже достаточно насмотрелся за этот вечер, – сквозь зубы процедил Уолфингэм и отвернулся в тот самый момент, когда сидевший за вторым карточным столом мужчина, низенький пухлый аристократ, вдруг встал и снял брюки, открыв взглядам окружающих свое маленькое розовое мужское достоинство. – Уходим? – Дэриэн протянул руку Мэрайе, на щеке его нервно пульсировала вена.

Она насмешливо вздернула брови и положила свою руку на его локоть, чувствуя на себе пристальные взгляды нескольких гостей, удивленных их неожиданным уходом.

– Вы ведь понимаете, что они посчитают, будто мы идем наверх заниматься любовью? – поддразнила его леди, когда Уолфингэм взял зажженную свечу у дворецкого, перед тем как подняться по лестнице.

– Пусть думают что хотят! – Дэриэн теперь засомневался, занимался ли он любовью хоть с одной женщиной. Секс был, а вот занятий любовью не было.

Но этот вечер… это было вызывающее тошноту зрелище необузданной распущенности. С него довольно! Он засомневался, что сможет вынести еще один такой вечер.

Дэриэн содрогнулся, когда они остановились на вершине лестницы.

– Искренне полагаю, что одно лишь воспоминание об отвисшей груди Клары Николс отобьет у меня всякое сексуальное желание, не говоря уже о том, чтобы лечь в постель с женщиной. Боюсь представить, какие возмутительные развлечения они придумают для завтрашнего маскарада!

Мэрайя проклинала свои щеки, зардевшиеся при откровенных словах Уолфингэма о сексе. Она вдова тридцати четырех лет, двенадцать из которых была замужем. А Уолфингэм, как и остальные джентльмены, думал, что в браке она только и делала, что изменяла мужу и вступала в любовную связь с мужчинами по крайней мере несколько раз за последние пять лет. Всем известно, что такие опытные женщины, как Мэрайя Бичем, не могут краснеть, как школьницы, когда мужчина заговаривает о сексе.

– Это всего лишь маленькая домашняя вечеринка – большинство гостей прибудут завтра к вечеру, чтобы попасть на бал, – прокомментировала Мэрайя. – После сегодняшних утомительных упражнений гости этого вечера проспят большую часть дня.

– Хоть это хорошо, – пробормотал герцог.

Мэрайя кивнула:

– Боюсь, под прикрытием масок завтрашние гости будут вести себя еще более распутно, чем сегодня. К тому же то, что будет происходить в маленьком зале Николсов… Хотя, возможно, мне не следует раскрывать все секреты, пусть это будет сюрпризом.

Он снова содрогнулся:

– Умоляю вас, расскажите!

Мэрайя уже хотела ответить, когда снизу донеслись громкие крики и одобрительный свист.

– Полагаю, еще кто-то из гостей избавился от очередного предмета одежды.

Уолфингэм холодно посмотрел вниз:

– В таком случае не вижу причин веселиться. – Он сделал глубокий вдох. – Пожалуйста, скажите, что вы никогда… что ни один джентльмен не…

– Нет, – поспешно заверила его Мэрайя, щеки ее стали пунцовыми.

Зеленые глаза прищурились.

– Никто из них?

Мэрайя сжала челюсть:

– Нет.

– Бог все-таки существует! – с облегчением выдохнул Дэриэн, снова беря ее за руку. В другой его руке была зажата свеча, которая освещала им путь. Они двинулись через холл к своим спальням.

Мэрайя недоуменно посмотрела на него:

– Не понимаю, каким образом это вас касается.

– Касается! – проговорил Дэриэн сердито.

– Как я уже сказала, я этого не понимаю. Наши сегодняшние действия на публике всего лишь игра…

Воздух застрял у Мэрайи в горле, когда она вдруг оказалась тесно прижатой к стене, а над ней, словно башня, навис Уолфингэм с самым опасным выражением лица. Свеча благополучно стояла на столике. Его руки уперлись в стену, сделав Мэрайю своей пленницей.

– Дэриэн…

Она неуверенно взглянула на него из-под длинных густых ресниц.

Дэриэн тяжело перевел дыхание, пытаясь сохранить контроль. Он уже один раз вышел из себя, когда только представил себе, что Мэрайя была близка с каким-нибудь из мужчин, присутствовавших на ужине. Он категорически отказывался считать их хоть сколько-нибудь джентльменами! Но получить отставку от самой Мэрайи, как будто он не представлял для нее никакой важности и ничем не был лучше тех отвратительных мужчин, – этого он вынести не смог.

Его ноздри грозно раздувались, сознание вновь было порабощено, наполнено близостью ее тела и ее усиливающимся ароматом, который был таким же, как он его помнил, – коварным и возбуждающим.

В ее темно-бирюзовых глазах он увидел отражение целой гаммы чувств, на щеках разгорался румянец. Ее раскрытые губы были такими полными, такими соблазнительными! Ему до боли хотелось коснуться ее обнаженных плеч, исследовать своими губами и языком ямочки на шее… Ее грудь, едва прикрытая тонким кружевом, восхитительно колыхнулась, когда она шумно вздохнула.

И все это время Дэриэн жадно смотрел на нее, сам воздух, казалось, застыл вокруг них. Эротичный аромат окутывал его, подавляя волю, порабощая его чувства, грозя уничтожить последние попытки сопротивления.

Почему ее аромат стал сильнее? Как это вообще возможно?

– Мэрайя, вы наносите духи в ложбинку на груди и на бедра? – хрипло спросил он.

– Дэриэн! – беспомощно воскликнула женщина.

– Наносите? – настойчиво повторил он вопрос.

– Я… Да! Да! – ответила она.

Это подсказало Дэриэну, что Мэрайя разгорячилась, и оттого усилился аромат духов.

На мгновение он закрыл глаза в надежде, что это поможет ему сосредоточиться и взять себя в руки. Но результат оказался прямо противоположным: его чувствительность к ее аромату лишь усилилась. Он медленно открыл глаза, его пылкий взгляд тут же устремился на полураскрытые пунцовые губы Мэрайи. Губы, которые он жаждал попробовать на вкус с того самого мгновения, как она села в его карету.

Наконец Дэриэн перестал сопротивляться. Он медленно наклонил голову и легко коснулся своими губами ее губ.

Они оказались очень мягкими, податливыми, а на вкус – словно леденец с бренди. Он провел языком по нижней губе и скользнул внутрь, пробежал по зубам, погладил ее влажный теплый язык и начал ласку заново.

Мэрайю никогда раньше так не целовали, так нежно, медленно и чувственно, ее сердце бешено колотилось, грудь вздымалась, соски стали настолько чувствительными, что даже нежное прикосновение легких кружев возбуждало их. Между ее бедер стало жарко и влажно.

Ее шея податливо изогнулась – губы Дэриэна теперь путешествовали по ее щеке, зубами он легонько прикусил мочку ее розового ушка. Ее руки сами собой поднялись и судорожно схватили плечи Дэриэна, когда она почувствовала его губы на своей шее, его язык оставил за собой влажную дорожку, пока не остановился в ложбинке между ключицами.

– Дэриэн! – воскликнула Мэрайя, которая была настолько охвачена новыми, неведомыми прежде эмоциями и ощущениями, что сама не знала, был ли это крик протеста или мольба о продолжении ласк.

Отклик ее охваченного пламенем тела был для нее новым и странным ощущением. И невероятно, сказочно приятным! Она никогда не испытывала подобного удовольствия, тем более жажду почувствовать тело мужчины. И вот теперь она, сгорая от страсти, прижимается к Дэриэну, она хочет и ждет его жгучих ласк.

Она хрипло застонала, ее колени подогнулись, когда губы и язык Дэриэна добрались до ее нежной груди. Дэриэн наклонился вперед, чтобы удержать ее от падения, и его бедра прижались к ее бедрам. Она счастливо вздохнула, когда его длинное налившееся древко прижалось к ее ноге.

Мэрайя должна была почувствовать себя в ловушке, должна была ощутить обычную панику, которая накрывала ее с головой, когда мужчина пытался ее коснуться или поцеловать. Мэрайя всегда старалась избегать подобных физических контактов. Строго говоря, она их просто боялась.

Но сейчас, в объятиях Дэриэна, она не чувствовала ничего подобного! Ей, наоборот, хотелось прижаться еще крепче к его твердой мужественной груди, гладить его, касаться, изучать, сделать все что угодно, лишь бы не прекращалась эта сладкая пытка. О том, что такое может быть, она, прожив столько лет в супружестве, не имела ни малейшего представления.

– Дэриэн! – всхлипнула Мэрайя, почувствовав, как его влажный язык коснулся ее соска. Только сейчас она поняла, что барьера в виде кружев уже нет, что он обнажил ее грудь.

Каждое движение его языка сопровождалось его жарким дыханием. Ее сосок напрягся и заныл, Дэриэн передвинулся, чтобы уделить внимание и второй груди.

Это было потрясающее наслаждение, Мэрайя даже не догадывалась, что такое блаженство можно испытать здесь, на грешной земле.

– Я следующий, если не возражаете, Уолфингэм.

Мэрайя похолодела, услышав этот неприятный назойливый голос. Она резко повернула голову и увидела лорда Ричарда Николса, стоявшего на расстоянии фута от них. Лицо его горело от возбуждения, на лбу выступили капельки пота, в глазах зажглись похотливые огоньки. Он беззастенчиво разглядывал обнаженную грудь Мэрайи.

– Я так давно жаждал вкусить именно эту красоту.

Мэрайя едва понимала, что Уолфингэм уже отошел от нее, она лишь осознала, что ее тело больше не удерживается его сильными жаркими руками. Стараясь закрыть графиню от Николса своей широкой спиной, давая ей время одернуть платье и расправить помятое кружево на груди, Дэриэн угрожающе посмотрел на непрошеного гостя. И двинулся на него. Услышав протестующий писк Николса, Мэрайя подняла глаза и увидела, как Дэриэн прижал Ричарда к стене, ноги Николса судорожно болтались в нескольких дюймах от пола, рукой Уолфингэм держал мужчину за горло. На лице Дэриэна застыла холодная расчетливая ярость.

– Я очень возражаю, Николс! – прорычал герцог. – На самом деле я буду возражать очень сильно, если вы только посмеете приблизиться к Мэрайе ближе чем на шесть футов!

– Но…

– Вы меня поняли?!

– Понял, понял, ваша светлость! – Мужчине было тяжело дышать, не то что говорить. – П-поставьте меня, Уолфингэм! – полузадушенно промычал Николс, судорожно пытаясь одной рукой ослабить железную хватку Дэриэна.

Дэриэн еще несколько долгих секунд презрительно смотрел на Ричарда Николса, его взгляд стал ледяным. Про себя он всерьез раздумывал, не следует ли чем-нибудь еще подкрепить свои угрозы. Николс никогда не видел подобного взгляда – в глазах его противника плескались сила и обещание скорой расправы.

– Дэриэн!

Но его светлость герцог был так зол, ему так хотелось вытрясти душу из этого похотливого аристократишки, что он не слышал призыва Мэрайи. Несколько мгновений Дэриэн с усилием подавлял желание избить мерзаца до полусмерти. Он все же тряхнул Николса еще раз, словно тряпичную куклу.

– Дэриэн, пожалуйста!

На этот раз он услышал голос Мэрайи, что заставило его отвести от своего пленника яростный взгляд и обернуться. В мягком свете канделябров прекрасная графиня выглядела такой испуганной, бледной и беззащитной, что он смутился. В ее взгляде он увидел ту же мольбу, что услышал в голосе.

Лицо его чуть смягчилось, пока он смотрел на нее.

– Не беспокойтесь, Мэрайя, я не собираюсь убивать Николса. Не в этот раз, – добавил он жестко, вновь повернувшись к насмерть перепуганному мужчине.

Это обещание не уменьшило отчаянного страха Николса, его лицо приобрело кирпичный оттенок, а блеклые водянистые глаза округлились в панике.

Видимо, потому, что Дэриэн так и не убрал свою руку с горла Ричарда.

Дэриэн с отвращением фыркнул, отнял руку и отошел назад, нимало не заботясь о том, что Николс потерял равновесие и рухнул на колени.

– Советую вам в будущем держаться подальше от Мэрайи, если желаете себе добра, Николс.

Ричард Николс судорожно ощупывал свое горло, на лице появилось воинственное выражение.

– Вам всего лишь нужно было сказать «нет», старина. Не было необходимости в подобном… подобном насилии. Здесь хватило бы на всех… – Он оборвал фразу на полуслове, заметив новую вспышку ярости на лице Дэриэна. – Я… Что ж… Да, полагаю, мне лучше присоединиться к моим гостям внизу.

В другой раз Мэрайя от души посмеялась бы при виде унижения противного Ричарда Николса, который теперь со всех ног удирал от них по лестнице. Однако здесь и сейчас он стал свидетелем вспышки страсти между Мэрайей и Дэриэном – и кто знал, как долго он стоял и подглядывал за ними! Поэтому Мэрайя была слишком расстроена, чтобы найти что-то смешное в этой ситуации.

Она испытывала чувство унижения и досаду, удовольствие от поцелуя Дэриэна вдруг стало казаться ей таким же оскорбительным, как и все, что происходило за обедом. Она содрогнулась при мысли о том, что Ричард Николс похотливо наблюдал, как Дэриэн целует ее грудь. Он слышал ее стоны и вздохи, когда жар потоком струился по ее телу. Это было… Вдруг ее взгляд стал острым, она поняла, что Уолфингэм не сделал к ней ни движения, что он так и остался стоять там, где удерживал Ричарда Николса. Она заметила, как опасно прищурились ледяные зеленые глаза.

– Что такое, Дэриэн? – отрывисто спросила леди.

Он сделал глубокий вдох, голос его зазвучал несколько отстраненно и задумчиво:

– Что вообще делал здесь Николс, ведь все развлекаются сейчас внизу?

Она равнодушно пожала плечами:

– Может, он пришел, чтобы что-нибудь забрать?

– Или сделать что-то другое… – сквозь зубы проговорил Дэриэн, решительно направляясь к ней через холл. Он схватил ее за руку и твердо повел к спальне.

– Дэриэн? – Мэрайя пришла в полное замешательство. Она терялась в догадках, что могло так сильно обеспокоить Дэриэна.

Они вошли в спальню. Герцог отошел в сторону и пропустил ее внутрь, после чего последовал за ней и закрыл за ними дверь. Несомненно, что-то очень сильно занимало мысли герцога.

Что касалось ее, она не могла представить себе большего унижения, чем стать предметом обсуждения и пересудов собравшихся внизу гостей. Без всяких сомнений, в рассказе Ричард Николс пропустит собственную трусливость, но подробно остановится – и приукрасит! – на том, что он увидел наверху, к вящему удовольствию своих слушателей. Как же противно…

– Что вы делаете?

Она хмуро наблюдала, как Дэриэн с грацией хищника, выслеживающего добычу, кружит по спальне. Он зажег несколько свечей. С мрачным выражением лица он отодвинул несколько картин, принялся изучать кровать, даже взобрался на нее, чтобы осмотреть со всех сторон.

– Дэриэн!

На его лице проступил румянец – свидетельство сильного гнева, когда он наконец отошел от кровати.

– На картинах и позади кровати есть несколько смотровых отверстий. Они очень хорошо замаскированы, так что если не знать о них, то догадаться невозможно, но тем не менее они есть.

– Смотровые отверстия? – непонимающе переспросила Мэрайя.

– Вы не знали о них?

– Я… – Она оцепенело смотрела на него. – Абсолютно не знала!

Дэриэн кисло поморщился:

– Не сомневаюсь, что Николс поднялся наверх, чтобы проверить, в какой спальне мы находимся. Потом он спустился бы к гостям и пригласил их посмотреть на нас. Видимо, за стенами есть секретный коридор, откуда нас было бы прекрасно видно через эти отверстия.

Мэрайя без сил опустилась на кровать, краска полностью исчезла с ее лица. До ее затуманенного сознания дошел-таки смысл слов Дэриэна.

Пип-шоу. Они должны были стать не более чем… развлечением для собравшихся на вечеринку развратников.

– Этого не случилось, Мэрайя, – успокаивающе проговорил Дэриэн, присаживаясь рядом с ней.

Он потянулся к женщине, как вдруг Мэрайя без сознания упала ему на грудь, на ее побелевшем лице застыло выражение полного, абсолютного потрясения. Один лишь взгляд, брошенный на нее, убедил его в том, что она и правда не знала о смотровых отверстиях в спальне леди Николс.

Он почувствовал жгучий стыд оттого, что прежде у него оставались сомнения насчет участия Мэрайи в развлечениях этой разнузданной семейки.

Его сомнения были логичны, учитывая репутацию Мэрайи, но сейчас Дэриэн почувствовал огромное облегчение из-за ее обморока. Ведь если бы они и правда занялись любовью, она была бы в полном неведении, что за ними наблюдают.

Дэриэн начал сомневаться в справедливости слухов о репутации графини.

Она сделала все возможное чтобы объяснить ему: любая близость между ними абсолютно исключена.

Наряд, который она выбрала для этого вечера, можно было бы назвать целомудренным по сравнению с тем, как оделись другие леди.

Мэрайе, кажется, пришлось по душе, что постоянное присутствие Дэриэна рядом с ней позволило ей избежать назойливого внимания других мужчин.

Она испытывала отвращение, как и он сам, к тем сексуальным игрищам, которые ей пришлось наблюдать за ужином и после него.

В конце концов, он мог бы поклясться, что ее реакция на его поцелуи и ласки была непритворной. Как и ее испуг, когда она поняла, что за ними наблюдает хозяин дома.

Мэрайя очнулась.

– Могло произойти! – в смятении повторяла она вновь и вновь. – Могло произойти!

Мэрайя вырвалась из надежного кольца рук Уолфингэма и резко встала. Она осознала, что, если бы не Ричард Николс, она позволила бы своим эмоциям одержать верх над рассудком.

Она хотела, чтобы Дэриэн Хантер занялся с ней любовью.

Она прямо-таки жаждала этого.

Она была настолько поглощена удовольствием, которое ей дарили руки, губы и язык Дэриэна, так хотела, чтобы ласки продолжались, что была готова умолять его заняться с ней любовью!

Это было немыслимо!

Невероятно!

Недопустимо.

Раньше она не испытывала в руках мужчины, в его близости ничего, кроме страха и отвращения. И никакого удовольствия. Никогда такого не было. И никогда не будет. Как могла она подумать об этом, когда одно-единственное воспоминание об акте насилия над ее телом лишало ее всякой надежды на счастье и уверенности в себе!

Когда Мартин Бичем, мужчина, который позже стал ее мужем, принудил ее к этому накануне ее семнадцатилетия.

Изнасилование, в результате которого родилась Кристина, – вот что заставило ее выйти за него замуж.

Глава 8

– Что тревожит вас, Мэрайя? – обеспокоенно спросил Дэриэн, вставая.

Он не попытался коснуться ее. Мэрайя сейчас выглядела такой слабой и хрупкой, он боялся, что она разобьется на мелкие кусочки, словно фарфоровая кукла, если он дотронется до нее хотя бы пальцем.

– И вы еще спрашиваете? – скептически спросила женщина. Ее бирюзовые глаза светились на бледном лице. – Даже узнав, что мы должны были стать не более чем развлекательным зрелищем для развратных гостей Николсов?

Он поморщился:

– Только если бы мы действительно занялись любовью. А мы этого не сделали.

Мэрайя не могла больше выдерживать его внимательный взгляд.

– Это не меняет самого факта, что… Ох! Как вы думаете, кто-нибудь был за этими стенами ранее этим вечером? – ломая руки, выдохнула Мэрайя, ее глаза широко распахнулись.

Дэриэн пожал плечами:

– Сомневаюсь. Николс, скорее всего, был занят гостями, вряд ли он смог найти время, чтобы подняться наверх и понаблюдать за тем, как вы одеваетесь.

– Я имела в виду наш разговор, Дэриэн! Не могли мы ранее сказать нечто такое… Вы серьезно полагаете, что пронырливый Николс мог наблюдать за тем, как я принимаю ванну и наряжаюсь для ужина? – Лицо Мэрайи позеленело при одном лишь предположении.

– Насколько я помню, наш разговор был абсолютно невинен, – заверил ее герцог. – Я бы скорее поверил, что леди Николс, проводив нас в спальни, сама потом пробралась наверх, чтобы понаблюдать за мной! – Рот Дэриэна скривился, будто он проглотил что-то кислое. Одна лишь мысль о том, что эти блеклые водянистые голубые глаза жадно ощупывали его обнаженное тело, пока он сам переодевался к ужину, вызывала в нем дрожь омерзения.

Мэрайя застыла.

– Вы думаете, смотровые отверстия есть и в вашей комнате? Во всех комнатах?! – ошеломленно спросила леди.

– После сегодняшнего вечера я думаю, что милые хозяева дома способны на все! В конце концов, это не главное имение Николсов за городом. – Дэриэн содрогнулся. – Они, например, не привозят сюда своих детей, а оставляют в норфолкском доме с няней. Спасибо и на этом!

Мэрайе вспомнились все предыдущие случаи, когда она гостила в этом доме, абсолютно не зная, что за ней могут наблюдать. Как она принимает ванну. Как совершает туалет. Как раздевается донага, готовясь ко сну.

Ей стало дурно.

Противно.

Она почувствовала себя оскверненной.

Такой же оскверненной, как восемнадцать лет назад, когда однажды на балу Мартин заманил ее в одну из комнат, запер за ними дверь и холодно и расчетливо изнасиловал. Закончив свое страшное дело, он предупредил, что никто не поверит слову дочери нетитулованного землевладельца и торговца против слова графа, если она когда-нибудь попытается обвинить его в том, что случилось между ними.

Мэрайе тогда не исполнилось семнадцати, она была слишком напугана, чувствовала себя опустошенной и нечистой. Она так и не осмелилась рассказать кому-либо о том, что Мартин Бичем сотворил с ней.

Он еще добавил, что будет повторять свои действия снова и снова, пока она не забеременеет. И не потому, что ему срочно нужен был наследник. Просто это заставит ее выйти за него замуж и принести в приданое значительную часть богатств отца.

И Мартину прекрасно удалось задуманное – Мэрайя забеременела с первой попытки. Она пыталась рассказать родителям правду, но граф отрицал все обвинения, заявив, что ей так же хотелось вступить в связь, как и ему. Он утверждал, что девушка всего лишь испугалась последствий события. Последствий, которые можно сгладить, если она примет его предложение.

В этом случае не имело значения, поверили ей родители или нет, хотя Мэрайя предпочитала думать, что поверили – все-таки она была единственным любимым ребенком в семье.

Так или иначе, у родителей Мэрайи не оставалось другого выбора. Их дочери пришлось принять предложение графа. На ее ребенка, родившегося спустя семь месяцев, общество не обратило особого внимания. Но если Мэрайя отказалась бы выйти замуж за графа, более чем желавшего этого брака, ее репутации пришел бы конец. Мэрайю, ее родителей и ребенка постигла бы печальная участь изгнанных из высшего общества.

В свете обстоятельств было только одно решение, которое могла принять Мэрайя.

Брак с мужчиной, который ее изнасиловал.

Пусть сегодня ее тело не было подвергнуто насилию, но произошло вторжение в ее личное пространство! Ее душевное равновесие вновь было нарушено.

Она уже давно не была шестнадцатилетней девочкой, чтобы испугаться предъявить обвинение человеку в преступлении. Но ее репутация, которую она так старательно создавала себе, подверглась бы опасности. Опытная кокетка графиня Карлайл вряд ли побежала бы жаловаться на беспутное поведение хозяев вечера.

Ее очевидное потрясение уже должно было заставить проницательного герцога Уолфингэма засомневаться в ее репутации.

Мэрайя сделала глубокий вдох, распрямила спину и разжала руки. Вздернув подбородок, она повернулась лицом к Дэриэну и иронично улыбнулась:

– Какое несчастье для Николсов, что вы разгадали их маленький секрет.

Дэриэн с облегчением увидел, что на лицо Мэрайи постепенно возвращаются краски. Хотя он ни на секунду не поверил, что Мэрайя так быстро успокоилась, как она хотела представить ему, ее потрясение несколько минут назад было вполне искренним.

Потрясение, которого не ожидаешь заметить у столь неразборчивой в связях особы, как Мэрайя Бичем.

Он думал, о чем так усердно размышляла его спутница несколько минут назад. Эти мысли явно были невеселыми, ее лицо приобрело тогда землистый оттенок, а под глазами залегли тени.

– Очень большое несчастье, – сухо согласился он, готовый смириться с желанием Мэрайи вновь воздвигнуть стены вокруг своей души. Сейчас было не время – и тем более не место, – чтобы задавать ей вопросы на эту тему.

Однако сам факт того, что она не стала бранить его за любовную сцену, был признаком смущения.

Воспоминание об их поцелуе и отклике Мэрайи теперь будет преследовать его всю ночь. Опять!

– У вас есть с собой какие-нибудь шали или платки? Я мог бы закрыть ими смотровые отверстия, чтобы вы чувствовали себя в безопасности, – объяснил он, заметив, что она вопросительно приподняла брови.

– О да, да, конечно! – с видимым облегчением выдохнула графиня и двинулась к шкафу. – Вот! – Она протянула Дэриэну несколько носовых платков и две шали. – Этого достаточно, чтобы никто не смог подсматривать за мной в этой комнате?

– О да. – Дэриэн надежно закрепил две шали на картинах, а носовыми платками загородил дырочки в изголовье кровати. – Вот! – Он с удовлетворением кивнул.

– А как же ваша спальня?

– У меня есть несколько платков, – пояснил он.

– Я… В таком случае желаю вам спокойной ночи.

Он нахмурился:

– Мэрайя…

– Полагаю, мы уже достаточно показали себя гостям, Уолфингэм. Кроме того, уже очень поздно, а я сильно устала. – Она выразительно посмотрела на него.

Если бы Николс не прервал их, Дэриэн сегодня ночью вообще не покинул бы эту спальню!

С другой стороны, если бы Ричард не появился так внезапно, у Дэриэна не было бы повода задуматься, что тот делал наверху, и, скорее всего, они сейчас занимались бы любовью на потеху гостям.

Дэриэн вовсе не был ханжой, как однажды подумала Мэрайя. Далеко не был. Несколько лет назад он проводил много времени в игровых залах и домах полусвета и прекрасно знал, какие игры приняты в этих заведениях. Но в те игры играли по обоюдному согласию, их ни в коем случае не навязывали, а сегодняшнее развлечение стало бы вторжением в личную жизнь гостей. Он не желал разыгрывать сексуальные представления на потеху незнакомцам!

– Очень хорошо, Мэрайя. – Он кивнул, подошел к ней и, наклонившись, легонько поцеловал ее бровь. – Желаю вам спокойной ночи, – насмешливо добавил он, внимательно глядя на нее.

Мэрайя заволновалась, ведь Дэриэн подошел к ней так скоро после обнаружения смотровых отверстий.

Так скоро после того, как ее захватили столь странные, но восхитительные ощущения во время их поцелуя в коридоре.

Те самые ощущения, которые она до сих пор испытывала. Грудь ее снова налилась, между бедер стало влажно.

Это напомнило ей, как Дэриэн поцеловал ее на балу у леди Стоктон.

Возможно ли, что после многих лет равнодушия ее тело наконец начало пробуждаться? Что она возбуждена?

Неужели в этом целиком заслуга Дэриэна Хантера, герцога Уолфингэма?

И с другим мужчиной она ничего не почувствует?

Мэрайя поспешно шагнула назад, она была еще слишком встревожена, чтобы выдержать его близость.

– Спокойной ночи, Уолфингэм, – твердо произнесла она.

Прищурившись, Дэриэн внимательно посмотрел на нее долгим взглядом. По решительному взгляду и поджатым губам Мэрайи он понял, что разговор окончен.

И коротко кивнул:

– Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.

Ее брови взлетели вверх.

– Вы серьезно думаете, что посреди ночи меня вдруг одолеет похоть?

От ее саркастического тона Дэриэн поморщился.

– Я думаю, что у нас нет ключей от замка, запирающего дверь в вашу спальню. Можно подпереть дверь креслом, – поспешно предложил он, заметив встревоженный взгляд Мэрайи, направленный в сторону злополучной двери.

– Да! Да, сделайте это, прошу вас, – уже более спокойно отозвалась леди. – Благодарю вас, – мягко добавила она, потупя взор, когда он выполнил просьбу.

Дэриэн разочарованно вздохнул, глядя на ее опущенную голову. Не от переполнявшего его желания – оно теперь, казалось, сопровождало его всюду, если рядом находилась Мэрайя. И в ее отсутствие тоже! Нет, его теперешнее разочарование было вызвано совсем другими причинами.

С Мэрайей он часто чувствовал, что стоит ему сделать шаг вперед, как ему тут же приходится делать два шага назад. Так было и сейчас. Поцелуй доставил им обоим неземное наслаждение. Дэриэн уже не мог вспомнить, когда еще он возбуждался так быстро и так сильно из-за другой женщины. Он точно знал, судя по реакции ее тела и стонам, что Мэрайя тоже была возбуждена. И все же она выпроваживает его, будто их близости никогда не было!

Это не разочаровало – это привело его в ярость!

Мэрайе тридцать четыре года, она была замужем двенадцать лет, она не могла не понимать, как сильно ему хотелось заняться с ней любовью еще каких-нибудь полчаса назад. И потом, она искренне отвечала ему взаимностью. А теперь ведет себя так, будто не испытывала к нему никакого влечения.

Неужели виной тому, мягко говоря, неприятные условия в Итон-Парке?

Или он ей все еще не нравится, несмотря на желание, которое она к нему испытывала?

Дэриэн резко выдохнул.

– Спокойной ночи, Мэрайя, – отрывисто повторил он, развернулся на каблуках и вышел из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь, разделявшую их спальни.

Мэрайя опустилась на кровать в тот же миг, как Дэриэн захлопнул за собой дверь. В голове ее царил хаос. Вовсе не из-за недавнего неприятного открытия. И не потому, что она сильно волновалась из-за того, что случится или не случится завтра, когда доставят записку с извинениями от регента.

Нет, причиной ее беспокойства были Дэриэн Хантер и ее очевидное желание – нет смысла отрицать – к нему.

Только к нему.

– Вы не хотели бы проехаться верхом или, быть может, прогуляться на свежем воздухе, Мэрайя? – предложил Дэриэн во время завтрака.

За столом присутствовали лишь они двое, остальные гости, как и предполагала ранее Мэрайя, либо высыпались после бурной ночи, либо решили позавтракать в своих комнатах.

Дэриэн встал в семь часов утра, чуть ранее, чем обычно. Как он и предполагал, ему пришлось провести еще одну беспокойную ночь, и, проснувшись, герцог не смог заставить себя оставаться в постели. Судя по негромким звукам и тихому разговору со служанкой за стеной, Мэрайя тоже не спала.

В своей спальне Дэриэн обнаружил накануне вечером несколько смотровых отверстий и заткнул их платками. Оба шпиона согласились, что днем шали и платки лучше снять, иначе Николсы поймут, что их разоблачили.

Если дворецкий Николсов – он представился как Бенсон, когда Мэрайя спросила его имя, – и был удивлен, увидев двух гостей, появившихся за завтраком в восемь часов утра, то виду не подал. Он оставался совершенно спокойным, как и вчера вечером, когда прислуживал гостям Николсов за ужином.

Обрести душевное равновесие Дэриэну помешала сама Мэрайя. Она выглядела очаровательно в своем шелковом платье коричневого цвета, волосы ее были забраны наверх, из прически кокетливо выбивались несколько локонов.

К тому же она вела себя подчеркнуто вежливо и учтиво, что еще больше вывело из себя Дэриэна.

Как будто их близости и вовсе не было.

Словно Дэриэн не целовал вчера ее обнаженную грудь.

И она не наслаждалась тем, как нежно и страстно ласкал ее Дэриэн.

Как будто она теперь злилась, что позволила Дэриэну такие вольности!

Гнев грозил прорваться наружу, когда Дэриэн не получил ответа на заданный вопрос.

– Или вы предпочитаете подождать, пока к нам присоединятся другие гости?

Мэрайя задумчиво смотрела на него из-под опущенных ресниц, зная, что Дэриэн был зол на нее с того самого момента, как постучал в дверь, разделявшую их спальни, и ждал, пока она позволит ему войти. По собственному опыту она знала, что Уол-фингэм обычно не ждет разрешения, а просто делает, что ему хочется.

Он выглядел очень суровым, даже гневным. Истинный герцог Уолфингэм во всей красе.

Его темные волосы были зачесаны назад и открывали суровые резкие черты лица. Его зеленые глаза смотрели на нее жестко и непримиримо. Лоб прорезали сердитые морщинки. Движения были отрывисты и нетерпеливы.

Она спокойно приподняла брови:

– Я с удовольствием найду, чем занять себя сегодня утром, если вы слишком заняты, чтобы составить мне компанию на прогулке.

Он пронзил ее нетерпеливым взглядом изумрудных глаз:

– А что, по-вашему, найдется здесь, чем можно занять себя на все утро?

Мэрайя улыбнулась дворецкому, который поставил перед ней несколько блюд:

– Не могли бы вы принести нам еще кофе? Благодарю вас, Бенсон. – Она подождала, пока дворецкий уйдет из комнаты, повернулась к Дэриэну и прошипела: – Если вам так не терпится поспорить со мной, не могли бы вы дождаться, пока мы, по крайней мере, не выйдем отсюда?

Он властно приподнял брови:

– С чего вы взяли, что мне непременно хочется спорить с вами?

Мэрайя могла привести только одну причину плохого настроения Дэриэна: то же самое сексуальное разочарование, которое терзало ее саму.

Мэрайя не была настолько невинной, чтобы не знать, что возбуждение мужчины, если не дать ему выход, может вызвать раздражение: их экономка, миссис Смит, однажды взяла недельный отпуск, чтобы навестить больную сестру, и Мартин сделался просто невыносимым! До такой степени, что Мэрайя боялась, что он направит на нее свое желание. В качестве предосторожности Мэрайя решила уехать в деревню и не возвращаться до приезда миссис Смит.

Она не может этим же способом избежать общества Дэриэна. Не этот уик-энд, по меньшей мере.

К тому же она не была уверена, что хочет этого.

Она долго лежала в постели без сна. Ее тело ныло, грудь болезненно налилась, соски покалывало, время от времени она вздрагивала всем телом. Между бедер было горячо и влажно, несмотря на то что перед тем, как лечь в постель, она приняла ванну. А внизу живота она чувствовала тянущую боль, которая усиливалась, когда она сжимала бедра.

Впервые в жизни Мэрайя сама испытывала последствия неудовлетворенного сексуального желания.

Это открытие напугало ее, но и развеселило, ведь она стала для Дэриэна Хантера желанной за столь короткий промежуток времени. Какой женщине не приятно сознавать, что она может вскружить голову такому невероятно привлекательному мужчине!

Как же сильно она жаждала его! Как ждала, что он займется с ней любовью!

Эта мысль напугала ее еще сильнее.

Она опустила ресницы, на случай если желание все же отразится в ее глазах.

– Я знаю, что это так, Дэриэн, – тихо ответила она. – И мне очень жаль… – Она резко замолчала, когда герцог вскочил на ноги, стул его жалобно скрипнул и скользнул по отполированному полу столовой. – Дэриэн?

Его глаза опасно сверкали, он не отрывал от нее гневного взгляда.

– За что именно вы извиняетесь, Мэрайя? – сердито задал вопрос Уолфингэм.

Она судорожно сглотнула:

– Я понимаю, что вчера вечером… что не последовало продолжения, которого вы, видимо, желали…

– Только я желал? – наигранно мягко повторил он. – Вы отрицаете, что ваши собственные желания совпадали с моими?

– Я…

– Советую вам быть осторожнее с ответом, Мэрайя, – предупредил Дэриэн, сжав челюсти. – Я вам не какой-нибудь неоперившийся юнец, чтобы не знать, когда женщина испытывает желание!

Щеки Мэрайи окрасил румянец, она сама не знала почему – то ли из-за смущения от слишком личного характера их разговора, то ли из-за ревности, ведь существовал один-единственный способ, с помощью которого Дэриэн мог получить подобный опыт.

– Сейчас не время и не место для…

– А оно когда-нибудь настанет, Мэрайя? – едко спросил он. – Вы когда-нибудь пожелаете стать моей?

Мэрайя резко глубоко вздохнула, когда почувствовала новый прилив желания. Каково это – отдаться такому мужчине? Именно ему, Дэриэну Хантеру, герцогу Уолфингэму?

Она была уверена, это не будет похоже на ее ужасный опыт с Мартином. Даже из своего ограниченного опыта общения с мужчинами она понимала, что Дэриэн станет щедрым и внимательным любовником, который доставит партнерше неслыханное удовольствие.

Могла ли она отдаться этому мужчине? Могла ли она позволить себе ослабить бдительность, переступить через запреты и открыться мужчине? Стать уязвимой, зависимой?

Она начинала верить, что с Дэриэном Хантером она могла бы это сделать.

Мэрайя распрямила спину, приняв наконец решение.

– Возможно, – хрипло произнесла она.

Дэриэн широко раскрыл глаза, едва до него донесся тихий ответ Мэрайи. Для него настали ужасные минуты, когда он заметил, что взгляд Мэрайи снова стал отстраненным, как будто она унеслась мыслями прочь из этой комнаты. Может, затерялась в воспоминаниях? Видимо, неприятных, если он правильно прочел выражение ее лица.

О муже? О других мужчинах, с которыми состояла в любовной связи во время брака и после него?

Гнев Дэриэна снова возрос, едва он подумал, что какой-то мужчина мог обидеть его драгоценную Мэрайю, причинить ей боль.

– Мэрайя… – Он опустился на стул рядом с ней, взял ее руку в свою и тут же почувствовал, как дрожат под кружевными перчатками ее тонкие пальчики. Доказательство, что ее мысли действительно печальны? Какой бы ни была причина, его чуть приободрило то, что она не убрала свою руку. – Не могли бы мы покинуть этот гнетущий дом хотя бы на несколько часов?

Ее длинные ресницы дрогнули.

– Но я же заказала свежего кофе.

– Уверен, Бенсон нас поймет. Должен, раз работает на Николсов, – поморщился Дэриэн.

Дворецкий появился в столовой словно по мановению руки.

– А вот и Бенсон. Мы с графиней решили отправиться на прогулку. Не посоветуете нам что-нибудь особенное?

Дворецкий налил кофе в чашки. Его лицо хранило непроницаемое выражение.

– Полагаю, многим гостям нравится храм Афродиты, ваша светлость.

– Храм Афродиты? – полным сомнений голосом повторил Дэриэн. Насколько он помнил греческую мифологию, изученную в Итоне, Афродита была богиней любви, красоты и сексуальности, но еще больше она была известна тем, что потакала своим собственным эгоистичным сексуальным желаниям и похоти.

Что вполне соответствовало стилю жизни Николсов, но не вполне подходило Дэриэну.

– Так называет его леди Николс, ваша светлость. – Бенсон, казалось, разгадал мысли Дэриэна. – Его можно найти в небольшом лесу позади дома, слева от озера.

– Мэрайя? – повернулся Дэриэн, осознав, что она не принимала участия в разговоре. Но Дэриэн все же радовался, что ее рука так и оставалась лежать в его ладони.

Она подняла безмятежный взгляд на дворецкого:

– Звучит… интригующе, Бенсон.

Мэрайя грациозно подняла чашку свободной рукой и отпила немного кофе.

Дворецкий кивнул:

– И днем там никого не бывает.

Дэриэн подозрительно прищурил глаза:

– Но не ночью?

– Не ночью, ваша светлость.

Сказать, что Дэриэн был заинтригован, значило ничего не сказать. Хотя, вспомнив сексуальные игры Николсов, он с легкостью мог представить, что храм Афродиты окажется другим, нежели они с Мэрайей предполагают. Все-таки Мэрайю достаточно легко шокировать, гораздо легче, чем он мог себе представить.

Она самая загадочная женщина, которую он когда-либо встречал. И загадок вокруг нее становилось все больше. Кажется, в ее обществе ему никогда не будет скучно.

– Благодарю вас, Бенсон. – Мэрайя тепло улыбнулась дворецкому. – Не могли бы вы принести из моей комнаты накидку и шляпу?

– Конечно, миледи. – Дворецкий с достоинством поклонился.

Молчание, воцарившееся в столовой после ухода Бенсона, стало напряженным. Казалось, сам воздух вокруг них застыл в ожидании.

Дэриэн не был уверен почему. Он лишь хотел вырваться из неприятного, внушающего отвращение дома хотя бы на несколько часов. И больше всего на свете он хотел, чтобы Мэрайя составила ему компанию.

Он встал, потянув за собой Мэрайю, которая была теперь так близко, что он почти почувствовал прикосновение ее волос к своему подбородку, ее аромат снова проник в его ноздри, затуманивая рассудок.

– Вы готовы?

Сердце Мэрайи подпрыгнуло в груди, она поняла, что Дэриэн спрашивает о нечто большем, чем просто о прогулке. Что он продолжает их прерванный разговор.

Была ли она готова?

Сделает ли она шаг ему навстречу?

Уступит ли она желаниям своего тела и стоит ли заводить настолько интимные отношения с Дэриэном?

Могла ли она на это пойти?

Или воспоминания о прошлом вновь одержат над ней верх, принося с собой страх и отвращение?

Мэрайя испытующе посмотрела на него. Не на красивое лицо – красота его была очевидна, – нет, она смотрела ему в глаза, ясные, серьезные, решительные. Глаза человека, которому дороги такие понятия, как честь, благородство и справедливость. Человека, который без раздумий убьет врага, если понадобится, но неспособного причинить физический вред женщине, особенно той, которую он так желает. А Уолфингэм желал ее, он даже не пытается скрыть это. Он просто спокойно стоял перед ней, ожидая, пока она примет решение.

Так была ли она готова?

Настало ли время отбросить горькие воспоминания о прошлом и уступить новым и иногда болезненным желаниям своего тела?

Готова ли она к этому?

Глава 9

– Боже милостивый! – Дэриэн вздрогнул, увидев бледно-розовое сооружение из мрамора, которое можно было бы описать как миниатюрную копию греческого Парфенона, в котором он побывал во время своего большого путешествия десять лет назад.

Расположено оно было посреди леса, слева от озера, в Итон-Парке, точно как и описывал им Бенсон. Фасад храма был украшен шестью дорическими колоннами, с остальных сторон – десятью. Сооружение венчал купол правильной округлой формы. А прямо перед входом, рядом с огромными деревянными дверьми, горделиво стояла статуя обнаженной Афродиты, если Дэриэн правильно понял, которая ласкала собственную грудь.

Обнаженная статуя не должна была здесь находиться. Ведь Парфенон в Греции был посвящен Афине, девственной богине мудрости и философии.

– Я могу лишь предположить, что Николсам недостает знаний о греческих богах. И хорошего вкуса, – протянула Мэрайя, дав понять, что ее собственные знания по мифологии достойны уважения.

Дэриэн озорно улыбнулся:

– Можно не стараться делать предположения, увидев подобное творение рук человеческих.

Когда Мэрайя взглянула на Дэриэна, в глазах ее плясали веселые огоньки.

– Скорее всего, Николсы намеренно сделали эту ошибку.

– Вы правы. – Дэриэн поморщился. – Я искренне надеюсь, что Бенсон не придерживается мнения, будто мы двое разделяем дурной вкус его хозяев.

Мэрайя разглядывала огромные дубовые двери.

– Как думаете, что внутри?

– Наверное, непристойные статуи?

– Возможно, – отстраненно пробормотала Мэрайя. Она прошла вперед и решительно взялась за ручку двери. – Пойдем и посмотрим? – насмешливо пригласила она.

Дэриэн должен был признаться себе, что с того самого момента, как они покинули зловещий дом, с его плеч будто камень упал. Он искренне наслаждался прогулкой на свежем воздухе вместе с красавицей Мэрайей, которая, вырвавшись на волю, вела себя вполне непринужденно.

Дэриэн не спешил отказываться от дружеского общения, хотя уже понял, по словам Бенсона, что Николсы, скорее всего, используют храм в качестве еще одного помещения, где можно предаться распутству.

– Сомневаюсь, что нам внутри понравится, – поморщился герцог.

Мэрайя повернула ручку и открыла дверь:

– Мы не узнаем, пока не… Ох! – воскликнула она, войдя внутрь. – О, взгляните, Дэриэн! – позвала она, затаив дыхание. – Это… Вы никогда не поверите, что внутри!

Дэриэн заинтересованно подошел к Мэрайе, наполовину привлеченный тем, что она обратилась к нему по имени, ведь это бывает очень редко. И еще ему было крайне интересно узнать, какое именно непотребство привело ее в такое состояние.

Лишь ступив внутрь, Дэриэн сразу же ощутил разницу температур. Изнутри здание, казалось, источало жар. Дэриэн почувствовал едкий запах, который был немного разбавлен ароматом лаванды. Уолфин-гэм осознал, что запах идет из глубокого бассейна с горячей водой, расположенного точно посередине помещения.

Глаза Мэрайи светились от удовольствия, когда она повернулась к нему.

– Это же самый настоящий горячий источник!

Так оно и оказалось. Дэриэн знал, что по всей Англии разбросана дюжина таких источников. Представители высшего общества толпами стекались к ним, обычно летом, чтобы испить из него или искупаться в целебных, как они считали, водах.

Но он никогда не видел и не слышал об источнике, находящемся в личном пользовании.

Он пожал плечами:

– Неподалеку от нас Танбридж-Уэллс, это известный курорт, может быть, это ответвление оттуда?

– Это же замечательно! – Мэрайя стянула перчатку, подошла к бассейну и погрузила пальцы в ароматную воду. – Вода такая приятная и теплая! – восхитилась она.

Дэриэн был более чем рад, что Мэрайя отвлеклась на источник, потому что сам он только что пробежал глазами по всей обстановке храма.

В помещении было расставлено с полдюжины высоких канделябров со свежими свечами – без сомнений, это были приготовления к вечерним развлечениям. И еще он отметил дюжину чуть приподнятых платформ, своеобразных кроватей, на каждой из которых были в беспорядке разбросаны разноцветные шелковые подушки.

Дэриэн поморщился, легко представив себе назначение платформ.

Стены были расписаны сценами, где боги и богини предавались любовным утехам с мужчинами, женщинами и даже легендарными монстрами, как, например, на куполе. Но пять статуй у бассейна заставили его затаить дыхание.

Каждая из них была посвящена Афродите, во всем своем обнаженном великолепии. В разных позах богиня занималась любовью, причем статуи изображали половой акт в таких подробностях, что не оставляли простора воображению. Дэриэн мрачно поджал губы.

Это так типично для Николсов: заполучить предмет необычайной красоты и таким образом декорировать его, чтобы это соответствовало их весьма странным сексуальным вкусам.

– Вы когда-нибудь видели нечто подобное, Дэриэн? – Мэрайя была полностью поглощена бассейном, ее лицо сияло от восторга, пока она водила пальцами по поверхности воды.

Бассейн с дюжиной ступенек напомнил Мэрайе картину, которую она однажды увидела. На ней царица Египта Клеопатра купалась в очень похожем бассейне, наполненном молоком ослиц. Так она пыталась сохранить свою дивную красоту.

– Нет, не могу сказать, что мне на глаза попадалось нечто подобное, – прохладно ответил Дэриэн.

Она недоуменно взглянула на него, отметив изумрудный блеск в его глазах и едва заметный румянец на щеках, вызванный высокой температурой в помещении. Его рот сжался в тонкую линию. Она медленно выпрямилась:

– Что-то не так?

На его виске запульсировала жилка.

– Нам лучше уйти! И продолжить прогулку, – коротко добавил он, когда она явно удивилась его горячности.

Мэрайя растерянно моргнула:

– Но здесь так уютно и тепло! Это отличное место, чтобы избежать общества остальных гостей до обеда. – Ей вспомнилось, как еще совсем недавно Дэриэн хотел остаться с ней наедине.

Его плечи под превосходно сшитым сюртуком бутылочного цвета напряглись.

– Соглашусь, что бассейн – весьма интересное местечко.

– Но?..

Он нетерпеливо вздохнул:

– Но остальная часть храма мне не нравится.

Мэрайя была так поглощена, даже заворожена сделанным открытием, что прежде даже не потрудилась оглядеться.

Теперь она это сделала. И в то же мгновение почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Она разглядела эротические сцены на стенах и куполе храма.

– Боюсь, это испортит сюрприз, приготовленный Николсами в малой гостиной. – Мэрайя судорожно втянула носом воздух, увидев статуи вокруг бассейна.

Ближайшая к ней мраморная Афродита нежно поддерживала голову обнаженного мужчины – чьи пропорции тела были достойны самого Адониса, – который приложился ртом к одной ее груди, а другую гладил рукой.

Другая Афродита, раздвинув ноги, откинулась на кушетку, Адонис все еще наслаждался ее грудью, в то время как другой мужчина вкушал сладость между ее бедер.

Третья Афродита полулежала на той же кушетке, один из мужчин лежал между ее бедер, его твердое копье готовилось пронзить ее. Мэрайя торопливо перевела глаза на последнюю статую, потому что четвертая Афродита, опираясь на локти и колени, облизывала языком губы, а мужчина, стоя позади нее, придерживал ее бедра, готовясь войти в нее сзади, подобно жеребцу, который покрывает кобылу. Второй мужчина стоял перед Афродитой, его выступающая часть приближалась ко рту богини.

Мэрайя затаила дыхание, щеки ее горели, взгляд переместился на последнюю статую. Мужчина позади Афродиты погрузился в глубины бедер богини, на полных губах ее играла довольная улыбка, она полностью вобрала в свой рот естество второго мужчины.

– Вы никогда здесь раньше не бывали? – решительно спросил Уолфингэм.

– Я… Нет. – Мэрайя была слишком оглушена и плохо соображала. – Нет, слава богу, – раздраженно повторила она. – Я обычно уходила в свою комнату намного раньше остальных гостей и никогда не… никогда не видела ничего подобного. – Она слабо махнула рукой и потупила глаза, чтобы не видеть этих статуй.

Все-таки статуи, учитывая дурную репутацию леди Мэрайи Бичем, не должны были шокировать ее и, скорее всего, позабавили бы многоопытную графиню Карлайл. И все же Мэрайя была шокирована, ей явно было не до шуток.

Вдруг мысли Мэрайи приняли совершенно иное направление. Она представила себя и Дэриэна в этих позах.

Его рот на своей груди.

Его рот между ее бедер.

Как он погружает в нее свой налитый силой страсти стержень.

Как он входит в нее сзади со всей неистовостью жеребца, покрывающего кобылу.

Как Мэрайя обхватывает пальцами его древко и губами ласкает его.

Она резко повернулась на каблуках. Графиня понимала, что должна реагировать на обстановку в храме как много повидавшая женщина, которую не удивить эротическими сценами и статуями. Но именно сейчас она была не способна изобразить на своем лице скуку и пресыщенность.

– Вы правы. Мы должны уйти.

– Мэрайя! – Дэриэн потянулся и схватил ее за запястье, когда она попыталась торопливо пройти мимо него к выходу.

Он внимательно посмотрел на ее зардевшиеся щеки и затаил дыхание, когда она подняла на него лихорадочно блестевшие глаза. Блестевшие от возбуждения?

Мэрайя, казалось, подкидывает ему одну загадку за другой. Вот она ведет себя как опытная дама высшего света со скандальной репутацией. А в следующее мгновение, как, например, теперь, она шокирована, словно девочка, недавно покинувшая классную комнату.

Чем больше времени Дэриэн проводил с Мэрайей, тем большую тайну она для него представляла. И эту тайну Дэриэну не терпелось разгадать.

Умом он не желал этого. Не желал, чтобы его очаровала женщина, да так сильно, что он не мог думать ни о чем и ни о ком, кроме нее!

Не желал постоянно представлять себе, как занимается с ней любовью. Его напрягшаяся и пульсирующая плоть свидетельствовала, что и теперь ему хочется того же самого. Заняться любовью. С Мэрайей.

Возможно, если он это сделает, если увидит ее погруженной в муки сладострастия, если поймет, что она лишь женщина из плоти и крови, со своими чувственными желаниями и потребностями, тогда этот голод будет утолен?

Его пальцы сомкнулись вокруг ее тонкого запястья.

– Нет причин уходить, если вы желаете остаться.

Сердце Мэрайи подпрыгнуло в груди, щеки запунцовели. Она подняла глаза и поймала на себе пылающий напряженный взгляд Дэриэна, который остановился на ее губах. Он заметил, что они тут же затрепетали, видимо, она вспомнила их вчерашний поцелуй.

Губы, которые инстинктивно раскрылись под пленительным взглядом Дэриэна. Он медленно опустил голову.

Это случилось так естественно, будто их прошлый вечер никогда не кончался. Их языки вели своеобразную дуэль, руки сплелись, их дыхание становилось все жарче, глухо отдаваясь под сводами храма. Они целовались так жадно, будто никак не могли насытиться друг другом. Не могли стать еще ближе.

Мэрайя чувствовала очевидное желание Дэриэна. Поцелуй все продолжался, их языки пили сладость друг друга, зубы нежно покусывали. Она вся трепетала, охваченная возбуждением, с ног до головы ее окатывали теплые волны. Ее грудь налилась, соски болезненно напряглись. Она почувствовала влагу у себя между бедер. Дэриэн глухо застонал.

Она ощутила, как складки в самом укромном местечке ее тела набухли, стали влажными, когда Дэриэн накрыл их рукой сквозь платье. Он прижал ладонь, безошибочно определив чувствительную бусинку, скрытую в завитках шелковистых волос. Его пальцы исследовали интимные складки, дразнили, ласкали, нажимали…

Мэрайя хотела – нет, жаждала большего! Ее возбуждение нарастало, становилось невыносимым, она запрокинула голову, широко раскрыла глаза – и в то же мгновение поняла, что смотрит на эту ужасную сцену на потолке храма.

Ей будто вылили на голову ведро ледяной воды, гася страсть и желание. Мэрайя скривилась от отвращения и прервала поцелуй. Сделав глубокий вдох, она резко оттолкнула от себя Дэриэна, но он не выпустил ее из рук.

– Я не… – Она покачала головой. – Это место заставляет меня чувствовать себя неловко.

Он вопросительно смотрел на нее сверху.

– Неловко или возбужденно?

Мэрайя задохнулась, ее охватила дрожь. Дрожь, которую Дэриэн не мог не почувствовать, ведь его руки все еще обнимали ее за талию.

– Все вместе, – сердито призналась она.

Она услышала, как Дэриэн резко втянул носом воздух.

– Я чувствую то же самое, – насмешливо откликнулся он.

Мэрайя огляделась вокруг на эротичные сценки, изображенные так живо, и так подробно. Посмотрела на статуи с искаженными в экстазе лицами. Она знала, что не сможет…

– Не здесь, Дэриэн. Я не вынесу… – Она оборвала себя на полуслове. – Стоит мне только представить, что происходило здесь на вечеринках Николсов, как дурно становится! Не сомневаюсь, сегодня вечером произойдет то же самое. – Она была сейчас так напряжена, что вздрогнула, когда Дэриэн коснулся рукой ее щеки, а потом нежно приподнял ее лицо.

Дэриэн внимательно вглядывался в лицо Мэрайи, вновь завороженный его совершенством. Через мгновение он с неудовольствием заметил знакомые тени под глазами и дрожащие губы.

Он понял, что румянец на щеках был частично спровоцирован чрезмерным эротизмом сценок и статуй.

А не его близостью, точнее, не только его близостью.

Может быть, это прозвучало бы слишком себялюбиво, но он хотел быть единственной причиной возбуждения Мэрайи, когда – если! – они наконец займутся любовью.

Он сделал глубокий успокаивающий вдох, кратко кивнул и выпустил ее из объятий:

– В таком случае предлагаю продолжить прогулку.

Мэрайя была слегка расстроена из-за неожиданно холодного согласия Дэриэна. Неужели он на самом деле хотел остаться в храме и предаться сексуальным фантазиям, вызванным фресками и статуями?

Сексуальным фантазиям, от которых кровь кипела в ее венах, а ее тело так жаждало… жаждало Дэриэна.

Только Дэриэна.

Она никогда не чувствовала подобного влечения ни к одному мужчине. Никогда не жаждала мужского прикосновения. Не желала физической близости. Не горела от одного лишь обещания удовольствия, которое дарили бы мужские руки и губы.

Пока в ее жизни не появился Дэриэн.

Она взглянула на него из-под опущенных ресниц, когда они вышли на прохладный мартовский воздух.

– Я прошу прощения, если мои слова заставили вас ожидать другого, Дэриэн. Я не могла больше оставаться в подобном месте. – Она содрогнулась от омерзения. – Это было…

– В лучшем случае неприятно и отвратительно – в худшем. – Он мрачно кивнул. – Я тоже так подумал.

– Вы так подумали?

– Ну да. Будьте уверены, я перекинусь словцом с Бенсоном на эту тему, как только мы вернемся в дом, – мрачно добавил он.

– Разве вы не разочарованы?

Его лоб прорезала морщинка.

– Почему я должен быть разочарован?

– Мне показалось тогда… я имею в виду, что… что мы, мы двое, могли бы… – Она распрямила плечи. – Я в курсе, что мужчины не очень хорошо переносят разочарование из-за несостоявшегося секса.

– Это вам от мужа известно?

– Нет! – невольно запротестовала Мэрайя и поняла, каким красноречивым мог показаться ее ответ. Она постаралась иронично улыбнуться. – Ни одному мужчине нет нужды страдать от разочарований в сексе, если у него есть жена. Ведь закон позволяет ему делать с ней что угодно, и так часто, как он только пожелает.

Уолфингэм сузил глаза:

– Были ли вы счастливы в замужестве, Мэрайя?

Она холодно посмотрела на него:

– Кажется, я уже говорила вам, что не была.

– Вообще никогда?

Она поджала губы:

– Никогда.

Дэриэн ничего не смог прочесть по ее непроницаемому лицу. Хотя это, может быть, говорило само за себя.

– Карлайл жестоко с вами обращался? – напряженно спросил он.

Она горделиво вздернула подбородок:

– Только если равнодушие можно назвать жестокостью. А что касается моего мужа, я бы не назвала его жестоким.

– Равнодушие? Он вас не любил? – Взгляд Дэриэна не отрывался от ее побледневшего лица.

– Не более чем я его. Нет, не любил.

– Тогда почему вы вообще вышли за него замуж? – Дэриэн сосредоточенно нахмурился. – Возраст вашей дочери предполагает, что вы сами едва вышли из классной комнаты, когда вступили в брак. Вполне возможно, это был ваш первый сезон в Лондоне. Вам совершенно не обязательно было принимать первое же предложение руки и сердца! – Его рот скривился. – Или вы так мечтали стать графиней?

– Нет! – Горькие слова вылетели из ее рта подобно молнии. Ее глаза возмущенно сверкали. – Иногда… иногда мы не вольны поступать так, как нам хочется, а только так, как велит долг, – напряженно добавила она, потому что Дэриэн продолжал сверлить ее подозрительным взглядом.

– И ваш долг велел вам выйти замуж за Карлайла?

– Да! – прошипела она.

Дэриэн прищурил глаза, изучая ее лицо в поисках ответов, которые Мэрайя не желала ему давать.

Замкнутое выражение ее лица говорило ему о том, что, возможно, она никогда не ответит…

Частью тайны, которую представляла собой Мэрайя, было нежелание обсуждать с ним прошлое. Ее прошлое. Прошлое, которое, как он был уверен, заставило ее стать такой холодной, невозмутимой, отстраненной.

Прошлое, которое привело ее к тому, что она стала агентом короны.

– Поговорите со мной, Мэрайя. Помогите мне понять, – мягко попросил он. – Объясните, почему вам пришлось выйти замуж за Карлайла, хотя вы не любили его, а он – вас. Раз вам не хотелось стать графиней, что заставило вас так поступить? Ваша семья испытывала финансовые затруднения? Ваш отец задолжал Карлайлу? Помогите мне понять вас, Мэрайя, – настойчиво повторил он.

– Зачем?

– Затем, что мне нужно! – выдавил Дэриэн.

– Но все же, зачем?

Дэриэн постарался изгнать все следы гнева из своего голоса, зная, как плохо она реагирует на них.

– Может, вы найдете в этом что-то забавное?

Ее глаза мрачно блеснули.

– В моем браке нет ничего забавного!

Он тяжело вздохнул:

– Возможно, я неправильно выразился. Мне было бы очень приятно, если бы вы оказали мне честь и посвятили меня в вашу историю, Мэрайя, – поправился он.

Несколько долгих секунд она сосредоточенно изучала его лицо, выискивая признаки сарказма или насмешки, но нашла лишь искреннюю заботу.

– Прошу вас, Мэрайя, – мягко настаивал Дэриэн.

Она тяжело вздохнула:

– Я вышла за Карлайла совсем по другой причине. – Ее голос оставался холодным и бесстрастным. – Мой отец был – и есть – очень состоятельный человек. Но сундуки Карлайла опустели, и ему хотелось заполучить деньги моего отца. – Она вздрогнула. – Этого было ему достаточно, чтобы жениться на женщине, которую он не любил и которая не любила его. Как и ожидалось, в подобном браке никто из нас не обрел счастья. Вот и все.

Дэриэн в этом сильно сомневался.

– Вы поэтому заводили романы с другими мужчинами? Поэтому посещаете подобные развратные вечеринки?

– Вы опять меня оскорбляете! – Ее щеки горели от унижения.

– Я лишь пытаюсь понять. – От его взгляда не укрылось, что его слова заставили Мэрайю отпрянуть в сторону. Дэриэн сделал глубокий вдох, успокаиваясь. – Я никак не могу объяснить, Мэрайя, почему пытаюсь понять вас, – заговорил он спокойно и ровно, осознавая, что его настойчивость и нетерпеливость могут отпугнуть Мэрайю и она не захочет довериться ему, а он жаждал вызвать ее на откровенность.

– Почему? – Она смотрела на него с вызовом. – Почему вы хотите понять меня?

Дэриэн стиснул зубы:

– Это для меня очень важно.

Она выдавила из себя горькую улыбку:

– Это не ответ.

– Разве вы не понимаете? Я озадачен тем, что юная красивая женщина вышла замуж за мужчину намного старше ее, которого она не любила и который тоже не питал к ней нежных чувств. Я бы скорее понял, если бы Карлайл был богат, а вы или ваша семья нуждались бы в деньгах. Или если вы воображали себе, что станете влиятельной графиней… Но вы отрицаете, что любое из этих предположений могло стать причиной для вступления в брак, который не принес вам счастья. Не вижу других причин, почему… – Дэриэн резко замолчал. Его глаза широко раскрылись, когда ему в голову пришла еще возможная причина.

Причина, по которой Мэрайе пришлось выйти замуж за Карлайла.

Неужели он нашел разгадку к этой головоломке?

Мэрайе тридцать четыре года, Кристине – семнадцать. Это означало, что Мэрайе было шестнадцать лет, когда она зачала дочь.

– Вы были беременны, когда выходили замуж за Карлайла. – Он мягко выдохнул, поняв по внезапно побледневшим щекам Мэрайи, что угадал.

Мэрайя резко вдохнула, всем сердцем желая солгать ему, но в то же время понимая, что это бессмысленно.

Уолфингэм оказался достаточно умен и сообразителен, чтобы догадаться о причине ее замужества. Если она солжет, ему достаточно будет навести в обществе справки. Тогда он узнает, что ровно через семь месяцев после свадьбы родилась Кристина.

Она вызывающе задрала подбородок:

– Да, я была беременна, когда мы с Мартином поженились.

Невыносимо яркие зеленые глаза не отрывались от ее лица, как будто Уолфингэм пытался выудить ответы на остальные загадки прямо у нее из головы.

Внешне Мэрайя выдержала его испытующий взгляд, ее бирюзовые глаза спокойно смотрели на него. Но внутренне она не была так спокойна. Ей пришлось отвечать на эти вопросы, едва выйдя из храма Афродиты. Она смутилась не столько из-за эротических сцен и статуй, сколько из-за того, что ее тело было еще очень возбуждено после поцелуев Дэриэна, когда он касался ее, ласкал между бедер…

Ее возбуждение, желание большего уже взломало барьеры, которые она воздвигла вокруг своего сердца.

– Как это возможно? – мягко выдохнул Дэриэн.

Мэрайя выдавила смешок, настолько неуместным был вопрос.

– Полагаю, Кристина была зачата тем же способом, что и остальные дети на земле.

Дэриэн схватил ее за плечи и через мгновение чуть ослабил хватку, поняв, что она дрожит.

– Вы не отвечаете на вопрос, Мэрайя.

Она старательно избегала встречаться с ним взглядом.

– Нет…

– Да, – нежно настоял он. – Вы не любили Карлайла. Тон вашего голоса, когда вы заговариваете о нем, дает понять, что он вам даже не нравился. Вы заявили, что были ему безразличны. В вашем браке не было других детей. Если таковы были обстоятельства…

– Я не лгу, Дэриэн! – воскликнула Мэрайя, возмущенно вздернув подбородок. Но она чувствовала, что чем больше борется, тем быстрее рассыпаются стены, которые она возвела вокруг своих чувств. – Я не терплю лжи в других людях и никогда не позволю себе говорить неправду.

– Тогда почему такая юная девушка отдала себя Карлайлу? – Уолфингэм оборвал себя на полуслове, его щеки стали белыми как снег. – Карлайл взял вас против вашей воли.

Это было утверждение, а не вопрос.

Это уже было совершенно нестерпимо для нее. Дэриэн слишком много себе позволяет. Мэрайя не могла больше выносить этот допрос. Она даже не могла на него взглянуть!

– Нет. – Руки Дэриэна снова сжали ее плечи, когда она попыталась сбросить их, чтобы сбежать. – Нет, Мэрайя, – мягко повторил он. Герцог разжал руки, чтобы обнять ее, прижать к себе. – Мы уже так далеко зашли, давайте выясним все до конца.

– Почему мы должны это делать? – Она инстинктивно сжалась в его объятиях.

– Возможно, для вашего собственного блага.

Она сердито фыркнула:

– Я уже знаю события прошлого, Дэриэн. Мне совершенно точно нет необходимости вспоминать их со всеми неприятными подробностями.

– Пожалуйста, Мэрайя, – попросил ее Дэриэн, сдерживая собственные эмоции и нетерпение. Он уже понял, что внутри у нее бушует буря.

Он чувствовал ее гнев. Ее боль. И возможно, чуточку желания, которое бросило их друг к другу в объятия всего несколько минут назад. Которое, как он с сожалением понял, возможно, было единственной причиной, почему она еще не дала ему отставку и не ушла в дом. Одна.

Руки Дэриэна крепко обнимали Мэрайю.

– Я был прав, когда предположил, что Карлайл взял вас насильно?

Она сделала глубокий вдох, прежде чем признаться:

– Да.

– Ох, Мэрайя, – пораженно выдохнул Дэриэн.

– Карлайл – я говорила вам – очень нуждался в деньгах, – яростно продолжила леди, будто пытаясь пресечь попытки Дэриэна пожалеть ее. – Он знал, как и весь высший свет, что мой отец очень богат.

– И?.. – подбодрил ее Дэриэн.

Она вздохнула:

– Вы не можете оставить все как есть?

– Так же, как не могу оставить вас, – напряженно заверил ее Дэриэн.

Мэрайя вздохнула, восстанавливая в голове полную картину прошлого.

– Сезон только начался, и мы с Карлайлом несколько раз танцевали на балах. Он не мог не понимать, что не нравится мне. И что я никогда не приму от него предложение руки и сердца. Несмотря на высокий титул, – гневно добавила она.

Дэриэн немедленно почувствовал жгучий стыд, ведь он предположил, что титул мог стать достаточной причиной для нее, чтобы выйти замуж за нелюбимого мужчину намного старше ее самой.

– С моей стороны было естественно предположить это, Мэрайя.

– Возможно, – неохотно признала она, прежде чем продолжить. – Карлайл был не тем человеком, чтобы спокойно принять поражение, тем более от дочери человека, положение которого в обществе он сам и его семья считали очень низким.

– Его семья была к вам жестока?

Если дело обстояло так, это объяснило бы чрезмерное стремление Мэрайи оградить свою дочь от подобного будущего.

– Они считали меня ниже себя и обращались со мной соответственно, – едко произнесла Мэрайя. Она облизнула губы и продолжила рассказ: – Зная мое отвращение к нему, Карлайл однажды затаился на балу, застал меня одну в комнате и… и потом он… Представьте сами картину того, что произошло дальше. – Она задрожала в объятиях Дэриэна.

– Мэрайя! – Глаза Дэриэна словно накрыла черная пелена, он еле сдерживал свой гнев. – Почему ваш отец не разобрался с ним? Не вызвал его на дуэль? Не разоблачил его в обществе, не рассказал, какое чудовище этот чертов Карлайл?!

– Я не… я не осмелилась рассказать моим родителям о том, что случилось.

– Почему?! – Дэриэн сердито свел брови к переносице.

Мэрайя покачала головой:

– Мой отец был очень богат, но все же он не более чем мелкий землевладелец, который сделал свое состояние на торговле. Его принимали лишь в самых низших слоях высшего общества, как и меня. Карлайл, конечно, разорился, но из-за титула он был очень влиятелен. И если бы мой отец вызвал его на дуэль, или сам Карлайл вызвал бы его за обвинения, у меня не было сомнений, кто именно проиграл бы. – Она содрогнулась.

Дэриэн тоже не сомневался в том, кто бы победил в этой ситуации. Мартин Бичем, ко всему прочему, был превосходным стрелком и прекрасно владел шпагой.

– К тому же, – безжизненным голосом продолжила Мэрайя, – Карлайл недвусмысленно дал мне понять потом… после… – легкий румянец появился на ее щеках и тут же пропал, – что, если я донесу на него отцу, граф будет все отрицать и заявит, что вся вина лежит на мне, что это я разожгла в нем желание. Тогда единственным результатом моих признаний станет именно то, к чему он и стремился, – свадьба. Еще он угрожал… – она снова задрожала, – что сделает это снова и снова, пока я не забеременею, а это не оставит мне иного выбора, кроме как выйти за него замуж.

– Сукин сын!

Если бы Карлайл был жив, Дэриэн вонзил бы шпагу или нож в его грудь. Или послал бы пулю в его извращенное черное сердце.

Мэрайя зарылась лицом в грудь Дэриэна, заставив его наклониться к ней, чтобы расслышать ее слова.

– Когда несколько недель спустя я обнаружила, что беременна, хотела умереть или убежать. Я даже думала кончить жизнь самоубийством. И все же я не могла этого сделать, ведь ребенок был внутри меня. Это было бы убийством. Как и предсказывал Карлайл, мой папа, узнав о моем состоянии, не мог отказать графу, чтобы не вызвать скандал и не разрушить все. Меня загнали в ловушку… Мне пришлось выйти замуж за человека, которого я ненавидела всей душой. И который заставил меня бояться… – Она резко замолчала и не в силах больше сдерживаться разрыдалась.

Дэриэн проклинал себя за то, что заставил Мэрайю вновь пройти через эту боль, вновь пережить отвратительные воспоминания.

Гнев бушевал в груди Дэриэна при мысли о надругательстве над столь юным и неопытным существом, над девушкой, которую некому было защитить.

И вот теперь, прижавшись к нему, Мэрайя изо всех сил старалась сдержать слезы.

Дэриэн не сомневался, что это были слезы, которые Мэрайя не выплакала восемнадцать лет назад. Из-за того, каким образом она потеряла свою невинность.

Она оплакивала двенадцать долгих лет несчастливого брака с тем самым мужчиной, который когда-то изнасиловал ее.

Глава 10

Дэриэн осторожно подхватил Мэрайю на руки и понес к храму. Не отпуская драгоценную ношу, герцог присел на бортик. Он удобно устроил Мэрайю у себя на коленях, голова ее доверчиво покоилась у него на плече.

Дэриэн крепко прижал к себе Мэрайю:

– Полагаю, вам лучше рассказать мне все, раз мы зашли так далеко.

Она отрицательно замотала головой:

– Я больше не могу говорить или думать об этих ужасных событиях!

– Когда Карлайл набросился на вас, он изнасиловал невинную девушку, ни больше ни меньше, – настаивал Дэриэн, почувствовав, как она напряглась в его руках.

– Я прекрасно это понимаю.

– Потом он обрек вас на долгие годы страданий в несчастливом браке, в который вы вступили из-за дочери. – Дэриэн едва сдерживал неистовые порывы гнева, когда он узнал о жестокости Карлайла. Бессильного гнева, ведь Карлайл давно умер и не сможет уже прочувствовать на себе холодность его остро заточенного клинка. Карлайл, конечно, был прекрасным фехтовальщиком, но Дэриэн фехтовал еще лучше.

– Я не хотела этого брака и Карлайла, но Кристину я полюбила с первого дня ее жизни, – защищалась Мэрайя. – Она всегда была для меня единственным лучиком солнца в этом браке.

Дэриэн только кивнул, он прекрасно знал о чувствах Мэрайи к своей дочери.

И теперь он узнал причину, почему Мэрайя так сильно протестовала против того, чтобы юная леди Кристина вышла замуж в семнадцать лет. Именно в этом возрасте саму Мэрайю заставили выйти замуж за Карлайла.

– Но наследников не было? – медленно спросил Дэриэн.

– Карлайл не… Ему не было смысла производить на свет наследников. У него был младший кузен, который был весьма счастлив унаследовать титул. Единственная причина, почему он на мне женился, – это получить часть солидного состояния моего отца.

– Я всегда думал, что в браке дети появляются независимо от того, желанны они или нет, – скептически протянул Дэриэн.

– Я уже говорила вам, что Карлайл не интересовался мной как своей женой.

Дэриэн озадаченно взглянул Мэрайе в лицо:

– Вы говорите… Вы же не имеете в виду…

– Что, Дэриэн? – Мэрайя подняла голову, чтобы взглянуть на него, под ее потемневшими глазами залегли тени. – Я не могу иметь в виду, что мой муж настолько безразлично ко мне относился, что ни разу не разделил со мной постель за все двенадцать лет брака? – С отсутствующей улыбкой она тряхнула головой. – Почему я не могу именно это иметь в виду, раз это правда?

Правда, которую Дэриэн просто отказывался принимать. Ведь сам Дэриэн так сильно желал Мэрайю, что не мог спать по ночам, не мог перестать думать о ней ни днем ни ночью, не мог перестать представлять себе, как займется с ней любовью. Она была женой Карлайла двенадцать лет. То есть другой мужчина не мог…

Мэрайя воспользовалась тем, что Дэриэн отвлекся, и решительно встала с его коленей. Она отвернулась, словно хотела закрыть свои эмоции ставнями, – несомненно, она глубоко сожалела о том, что рассказала ему.

– Зачем было Карлайлу обращать внимание на свою юную и неопытную жену, – сухо продолжила она, – когда в нашем лондонском доме он держал любовницу, которая служила экономкой?

– Карлайл держал любовницу в вашем доме после свадьбы? – Дэриэн медленно поднялся.

Естественно, абсолютное большинство мужчин из высшего света держали любовниц и после свадьбы. Но никогда не оставляли их в том же доме, где жила их жена. Никогда. Просто не верилось, что Карлайл мог опуститься до такой степени!

– По правде говоря, я очень благодарна миссис Смит. – Мэрайя равнодушно пожала плечами, натягивая перчатку на руку, которую полчаса назад окунала в бассейн. – И никогда не испытывала от этого дискомфорта, да и в Лондоне я бывала очень редко. Я предпочитала оставаться в деревне вместе с Кристиной.

Дэриэн глубоко вздохнул:

– Но что-то случилось, что изменило ваше решение? Вы с Карлайлом помирились?

– Нет. – Она хмуро помотрела на него. – Как могли мы помириться, если никогда не были мужем и женой в истинном значении этих слов?

– Но что-то же изменилось.

Мэрайя знала, что уже слишком много доверила этому мужчине. Единственное, о чем она умолчала, – это об измене мужа, о его измене родине. И о том, что слухи о ее многочисленных любовниках ложны.

До появления в ее жизни Дэриэна Хантера она никогда никому не поверяла тайн своего прошлого. Мэрайя понимала, что виной тому ее слабость, ведь ее чувства уже были потревожены тем, что она увидела и чем занималась в храме Афродиты. А прежде – из-за постоянных размышлений, каково было бы заняться любовью с Дэриэном. Ее эротические фантазии становились все ярче и все неотступнее преследовали ее.

И минутная слабость очень дорого ей обошлась.

Проклятье, она ведь рассказала ему о жестокости Карлайла! О своем вынужденном браке! К тому же она разрыдалась в объятиях Уолфингэма! Она, которая никогда не плакала, предпочитая ни при каких обстоятельствах не показывать признаков слабости. Никому!

Она поклялась себе, что не подпустит к себе близко никого, кроме Кристины, не позволит никому узнать себя настолько хорошо, чтобы суметь причинить ей боль.

– Вы все еще хотите продолжить со мной прогулку, или все эти нелепые эмоции намочили не только вашу рубашку, но и охладили ваш энтузиазм? – нарочито спокойным тоном спросила леди.

Уолфингэм не сводил с нее проницательных зеленых глаз. Он приблизился к графине:

– Нет ничего нелепого в ваших эмоциях, Мэрайя.

– А я думаю, что мы лишь потеряли время, – холодно настаивала на своем леди. – Прошлого не изменить.

– А что насчет будущего, Мэрайя? – Он подошел к ней так близко, что она могла почувствовать тепло его дыхания на своей щеке, когда он склонился к ней. – Вашего будущего?

Она равнодушно пожала плечами:

– Когда закончится этот уик-энд, оно вас больше не коснется. – Мэрайя сцепила руки, чтобы Дэ-риэн не мог заметить, что они дрожат. Она все еще не вполне справилась со своими эмоциями, как бы ей этого ни хотелось. Полная утрата контроля над собой несколько минут назад заставила ее почувствовать себя уязвимой, и ее это встревожило.

Уолфингэм нежно погладил ее щеку и приподнял ее лицо так, чтобы посмотреть прямо в глаза.

– А что, если я очень хочу, чтобы оно меня касалось?

Нежность Уолфингэма была невыносимой, и тогда, и сейчас. Мэрайя понимала, что ее эмоции все еще оставались хаотичными. И ее защита против нежности Дэриэна дала большую трещину.

– Уверена, я не единственная женщина, которую заставили вступить в нежеланный брак, – сухо проговорила она. – И не последняя. Тем более, как вы изволили заметить, я все же стала графиней.

– Не пытайтесь отвлечь меня, Мэрайя! – сердито произнес Уолфингэм.

– А как вы хотите, чтобы я вела себя, Дэриэн? – Ее глаза мрачно сверкнули, когда она с вызовом посмотрела на него. – Я оплакала и похоронила свое прошлое, а теперь хочу о нем забыть.

– Но вы не забыли, Мэрайя. – Он испытующе смотрел на нее. – Вы ведь не забыли о том, что этот мужчина сделал с вами?

Конечно, Мэрайя никогда об этом не забывала. Не хотела забывать, если уж на то пошло, ведь именно благодаря своему прошлому она стала той женщиной, которую теперь знают в высшем свете.

Она горделиво вздернула подбородок:

– Достаточно для того, чтобы не нуждаться ни в чьей жалости, Дэриэн!

– Это похоже на жалость к вам? – Уолфингэм схватил ее руку и положил на заметную выпуклость на своих брюках. – Похоже? – Он надавил сильнее в ожидании ответа, в его глазах зажглись мрачные огоньки.

– А как долго продлится это желание, Уолфингэм? – Мэрайя вновь вернулась к насмешкам как к способу защитить себя. Она отняла руку и подняла на него невыразимо прекрасные глаза. – Пока вы не удовлетворите свою похоть и не перейдете к другим завоеваниям? Возможно, уйдете к женщине помоложе? С которой будет меньше проблем?

Он медленно покачал головой:

– Я нахожу трудности интригующими, а ваш возраст для меня не важен. И я очень возмущен вашей оценкой моего желания. Оно не мимолетно. Я знаю.

– Я так думаю, потому что по опыту знаю одно: мужчина скажет и пообещает что угодно, когда ему хочется заполучить в свою постель определенную женщину.

Дэриэн нахмурился. Ему было безразлично, что там наговорили или наобещали Мэрайе ее предыдущие любовники. Ведь он стоял прямо перед ней, говорил ей, физически доказывал, как сильно желает ее. Как страстно желает быть с ней.

Желание такой силы не ослабнет. Никогда.

Она, конечно, права, он желал заполучить Мэрайю в свою постель. Нежно целовать ее, пробовать на вкус, боготворить каждый дюйм ее прекрасного тела, показать ей всю глубину его желания. А потом он хотел начать все заново. И опять. Снова, снова и снова, пока у Мэрайи не останется никаких сомнений в силе его желания обладать ею.

И в то же время он понимал, что это место, Итон-Парк, со всеми отвратительными смотровыми отверстиями в спальнях, ужасным храмом, где проводились самые развратные вечеринки, достойные Римской империи в период ее расцвета, и распутными гостями, не подходило для первого урока любви Мэрайи. Она заслуживала самого лучшего, и он позаботится о том, чтобы умерить свою страсть хотя бы на время.

Его руки разжались, он шагнул назад:

– Очень хорошо, продолжим нашу прогулку. Но мы еще вернемся к этому вопросу, когда вернемся в Лондон, – мягко предупредил он.

Она насмешливо изогнула бровь:

– Нет, если я этого не захочу.

Рот Дэриэна скривился в не менее насмешливой улыбке.

– Маленький совет, Мэрайя. Я не похож на ваших предыдущих любовников. Когда вы узнаете меня лучше, а это непременно произойдет, вы поймете, что я – мужчина, который всегда поступает так, как обещает, и всегда держит свои обещания.

Мэрайя умело скрыла свое беспокойство. Когда они неторопливо зашагали по направлению к озеру, ей стало страшно, что Дэриэн действительно окажется таким упрямым.

Она боялась?

О да, Мэрайя очень боялась, несмотря на все, что произошло между ними со времени их первой встречи, несмотря на то что она вожделеет Дэриэна Хантера так же сильно, как и он вожделеет ее.

Она желает узнать Дэриэна Хантера. Всего.

– Улыбнитесь же, Дэриэн. Не нужно так неодобрительно и мрачно морщиться, – посоветовала ему Мэрайя позже днем, пока рассматривала свое отражение в зеркале. Незадолго до этого Дэриэн коротко постучал и с хозяйским видом вошел в ее спальню. Его наряд очень предсказуемо состоял из черного сюртука, серого жилета и темных брюк. – Если мы не спустимся к чаю, гости подумают, что мы поссорились.

Чтобы отделаться от сомнительного удовольствия лицезреть кислую мину Дэриэна, Мэрайя перевела глаза на свое отражение в зеркале и отточенным изящным жестом еще раз поправила прическу.

Все в этом мужчине волновало ее.

Как он выглядит.

Ее реакция на его прикосновения.

Желание, которое ей становилось все труднее и труднее контролировать.

И тот факт, что она так много рассказала о себе утром.

Эта брешь в ее обороне беспокоила Мэрайю больше всего. Так сильно, что она провела последние четыре часа после их прогулки, пытаясь восстановить свою защиту.

Однако один-единственный взгляд, брошенный на Дэриэна, когда он широкими шагами ворвался в ее спальню, доказал ей, что все ее попытки были напрасной потерей времени.

Что такого было в этом мужчине, что так на нее действовало? Да, он красив. Силен. Но все же он далеко не первый красивый и сильный мужчина, который выразил желание уложить ее в постель. Желание, которому она в прошлом без труда противостояла.

Несомненно, потому, что сама его раньше не испытывала.

То самое желание, которое ее так потрясло и обеспокоило, что она доверила свое прошлое этому мужчине! Она ведь не хотела этого!

Желание, которое заставляет ее чувствовать себя уязвимой в его присутствии.

– Мне абсолютно неинтересно, что о нас подумают или не подумают гости, – нетерпеливо бросил Дэриэн, сердито хмуря брови.

Мэрайя медленно повернулась, ее чистый высокий лоб прорезала морщинка.

– Что-то случилось?

Дэриэн уставился на нее, не веря своим ушам.

Что-то случилось?

Да сама Мэрайя Бичем случилась! В его жизни.

Едва Дэриэн вошел в спальню Мэрайи и бросил на леди один лишь взгляд, он увидел, как прекрасна она была в своем дневном наряде бледно-бирюзового цвета, какая красивая и пышная у нее грудь, заметил низкий вырез платья, открывающий пышные сливочные холмики до самых сосков, темно-красных, словно ягоды. Дэриэн снова почувствовал прилив желания. Он попытался справиться с собой, с предательски отреагировавшим на красоту этой женщины телом.

И в то же время ему захотелось сейчас же накрыть руками эту прекрасную грудь, чтобы ни один мужчина не мог ее видеть. Не мог возбудиться, глядя на нее, как возбудился он сам.

Нелепая реакция, ведь холодность Мэрайи к нему этим утром, когда они покинули храм и потом продолжили в полном молчании свою прогулку вокруг озера, говорила сама за себя. Мэрайя хотела отстраниться от него.

Дэриэн задержался в холле, чтобы, как он и обещал, переговорить с Бенсоном, а Мэрайя поднялась наверх в полном одиночестве. К тому времени, как он поднялся по лестнице, дверь между их спальнями была крепко-накрепко заперта. Уолфингэм инстинктивно понял, что этим Мэрайя возводит между ними барьер. На свой собственный страх и риск, Дэриэн его все-таки перешел.

Потому что она слишком многое ему открыла? Потому что он теперь знает такие вещи, которые, возможно, никто о ней не знал?

Дэриэн не верил, что Мэрайя принадлежала к тому типу женщин, которые легко поверяют свои самые глубокие и мрачные тайны. И еще он из собственного опыта понимал, что работа Мэрайи в качестве агента затрудняла возможность обрести близких друзей, мужчин или женщин, из страха, что они раскроют ее секрет.

Убийственная ярость, которую Уолфингэм почувствовал к Мартину Бичему, нисколько не уменьшилась с того момента, как Дэриэн и Мэрайя так чопорно расстались друг с другом. Ее муж был отъявленным мерзавцем, который изнасиловал и запугал юную неопытную девушку, чтобы жениться на дочери богатого торговца. Охваченный жаждой денег, он в пух и прах разбил невинные романтические мечты Мэрайи.

И если бы только это! Но ведь он еще и нанес Мэрайе оскорбление, оставив любовницу в своем лондонском доме в качестве экономки! В том самом доме, где периодически появлялась сама Мэрайя!

Как женщина смогла найти в себе силы пережить подобное унижение? Тем более такая юная и невинная, какой была Мэрайя семнадцать лет назад?

Дэриэн понимал, что женщине любого возраста было бы трудно пережить такую подлость и эгоистичную жестокость.

И все же Мэрайя стояла перед ним, леди до кончиков ногтей. Такая грациозно прекрасная… самая желанная женщина, которую он когда-либо знал.

Неудивительно, что после всего, что Мэрайя вынесла по вине Бичема, она еще тогда, во время своего брака, обратилась к другим мужчинам: в их объятиях она искала понимание и нежность.

Но занимались ли эти мужчины с ней любовью? Дэриэн размышлял над этим, не переставая восхищаться красотой и самообладанием этой женщины. Любили ли они ее искренне? Показывали ли ей свою нежность, заботу и понимание, в которых она так нуждалась?

Или, как презрительно заметила сама Мэрайя, они относились к ней как к очередному завоеванию? Чтобы они потом могли заявить своим друзьям и приятелям, что соблазнили саму графиню Карлайл?

– Дэриэн! – снова позвала его Мэрайя, на ее лице отразилось беспокойство из-за его продолжительного молчания.

Последние четыре часа Дэриэн провел, меряя шагами свою спальню. Он думал о Мэрайе. Обо всем, что она ему сегодня поведала. Он понимал, что именно испытания прошлого сделали ее той женщиной, какой она была теперь: спокойной, уравновешенной, решительно настроенной избегать эмоционального сближения с мужчинами.

Это привело Дэриэна к тому вопросу, который волновал его больше всего: как будут развиваться теперь их отношения? Если Мэрайя вообще позволит им развиться.

Он твердо пообещал себе, что не будет использовать силу против Мэрайи. Он может позволить себе ухаживать за ней, дразнить и соблазнять, но не будет – не посмеет – принуждать ее или заставлять делать что-либо, чего ей не хочется.

– Ничего не случилось. – Он судорожно вдохнул. – Я хочу… мне нужно… нет, я прошу… – Он резко замолчал, только сейчас Дэриэн понял, как трудно будет сдержать свое обещание, когда один лишь взгляд на Мэрайю заставлял его кровь кипеть, а возбуждение было так сильно, что причиняло ему боль.

Мэрайя была искренне встревожена поведением Дэриэна. Того, что может произойти, когда обычно сдержанный герцог Уолфингэм находится в таком беспокойном состоянии.

– Да? – напряженно спросила она.

Он расправил плечи, не отводя проницательного взгляда изумрудных глаз от ее лица, и наконец осторожно заговорил:

– Я хотел спросить, не позволите ли мне поцеловать вас, прежде чем мы спустимся вниз?

Мэрайя знала, что Дэриэн Хантер – мужчина, полностью уверенный в правильности своих действий. Например, две недели назад он был непоколебимо уверен в своем исключительном праве заявиться к ней домой и в грубых выражениях предостеречь ее от ухаживаний своего младшего брата. Он также верил, что ее близкие отношения с Обри Мэйстоуном основаны на любовной связи. Полагал, что она заводила множество любовных романов, как во время, так и после брака.

Уолфингэм был уверен, что вправе делать все эти вещи.

Ему доказали, что первые два предположения неверны, но что насчет последнего? Дэриэн все еще верил в существование целого легиона любовников Мэрайи за последние семь лет, верил, что именно они служили ей утешением во время холодного, несчастливого брака по расчету.

И сейчас он просит разрешения поцеловать ее?

Сказать, что Мэрайя забеспокоилась, значило ничего не сказать. Особенно когда у нее были все причины полагать, что высокомерный самоуверенный герцог Уолфингэм никогда не просил разрешения делать что угодно, не говоря уже о том, чтобы просить разрешения поцеловать ее. Женщину со скандальной репутацией, Мэрайю Бичем, графиню Карлайл.

Она делано рассмеялась, надеясь, что Уолфингэм не заметит наигранности смеха. Она и сама слышала, что смех ее больше нервный, нежели уверенный.

– Я думала, мы договорились не продолжать этот разговор, пока не вернемся в Лондон.

Она выразительно посмотрела на шали и платки, прикрывающие смотровые отверстия в ее спальне, – ей понадобилось уединение, чтобы спокойно принять ванну и переодеться.

На его виске запульсировала жилка.

– Боюсь, мое желание хотя бы прикоснуться к вам не может ждать так долго.

Его желание прикоснуться к ней снова?

Именно прикосновения Уолфингэма, похоже, погубили ее с самого начала. И не однажды, а много раз. На террасе ее дома. В гостевой спальне ее дома, где ему пришлось остаться, чтобы прийти в себя после обморока. В галерее леди Стоктон. И здесь. Здесь, в Итон-Парке, она позволила Дэриэну прикоснуться к своим самым интимным местам, чего она не позволяла ни одному мужчине.

Мэрайя теперь боялась своей реакции на его ласки.

И не потому, что опасалась, как бы Дэриэн не сделал ей больно, – она уже поняла, что он никогда не применил бы силу против женщины. За эти две недели графиня очень хорошо его узнала. Он не был человеком, который показывает свою силу через физическое доминирование над остальными людьми. Нет, для этих целей он использует лишь силу своей несгибаемой воли.

Она прекрасно понимала, что Дэриэн не способен физически причинить ей боль, как когда-то это сделал Карлайл.

Но Дэриэн Хантер может причинить ей боль в другом смысле.

Она не только возбуждалась от его близости, чувствовала к нему сильнейшее в своей жизни желание. Он ей по-настоящему нравился. Она восхищалась им. Его силой. Его честностью. Его преданностью семье. Его чувству долга по отношению к отечеству. Он был во всех смыслах благородным мужчиной, человеком чести.

Мэрайя понимала, что может его полюбить.

А она не хотела влюбляться, даже в такого красивого и благородного мужчину, как Дэриэн Хантер, герцог Уолфингэм.

Ее независимость, которой она так наслаждалась теперь, очень тяжело ей досталась. После долгих лет пустой беспросветной жизни, когда ей часто приходилось скрываться в деревне, чтобы не видеть своего мужа, человека, которого она ненавидела и презирала. Семь лет назад она обнаружила, что Мартин предал Обри Мэйстоуна, и с тех пор ей уже незачем было бояться его или того, что он может с ней сделать. Обри Мэйстоун позаботился об этом.

Впервые в жизни Мэрайя делала то, что ей нравилось. Ее работа на корону оказалась очень успешной, что позволило ей собой гордиться.

Влюбиться в мужчину означало поставить эту жизнь под удар.

А любовь к Дэриэну Хантеру, восхитительному герцогу Уолфингэму, скорее всего, привела бы ее к тому, что ее сердце разбилось бы в тот самый день, когда он бросил бы ее и ушел к другой женщине, которая захватит его воображение.

В обществе у Уолфингэма сложилась репутация сурового хладнокровного мужчины, до нее никогда не доходили слухи о том, чтобы у него была постоянная любовница. Но это не означало, что в свете не гуляли сплетни другого рода, например, о том, что у него было несколько любовных романов с дамами из высшего света, или о том, что он вместе с другими «опасными герцогами» по вечерам посещал игорные дома и дома полусвета.

Опасный.

Да, Мэрайю беспокоило, что Дэриэн Хантер более чем соответствовал своей репутации. Он был опасен. Для ее независимости. Для ее неискушенного тела. Для ее нетронутого сердца.

Она не могла позволить этому случиться. Просто не смела.

– Ради бога, Уолфингэм, откуда эта вежливость и забота? – насмешливо поддразнила его Мэрайя. – Если это из-за нашего утреннего разговора, заверяю вас, он не имел абсолютно никакого значения.

– Никакого значения?

– Абсолютно никакого, – холодно подтвердила она, усмехнувшись его горячности. – В конце концов, прошло уже очень много лет, чтобы переживать. К тому же, как я вам уже говорила, я не нуждаюсь ни в чьей жалости. Меньше всего – в вашей, – добавила она с нескрываемой иронией.

– Меньше всего в моей? – Взгляд Уолфингэма мгновенно сделался стальным.

– Ну конечно! – Мэрайя легко выдержала его взгляд. – Вы само воплощение самонадеянности, Уолфингэм, если думали, что все будет по-другому. В тех обстоятельствах, которые я вам описала, женщина либо становится сильнее, либо терпит поражение. Уверена, что на сегодняшний день вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы понять, к какому именно типу женщин я принадлежу. – Она лукаво изогнула бровь.

О да, Дэриэн прекрасно знал, какой из этих двух женщин стала Мэрайя. Ее сила духа была одной из причин, почему он так ею восхищался. Почему она ему так нравилась. Почему он желал ее. А она в ответ мимолетно сообщает, что не желает его!

Не желает до такой степени, что даже не разрешила поцеловать ее!

Разве это не говорит само за себя?

Или он цепляется за соломинку, потому что очень хочет, чтобы Мэрайя ответила на его страсть?

Это был вопрос, который Дэриэн собирался изучить со всей тщательностью, как только они уедут из Итон-Парка.

Он кивнул:

– Уже почти пять часов. Предлагаю присоединиться к гостям внизу на чаепитие.

Длинные ресницы Мэрайи удивленно дрогнули. Это было единственное внешнее проявление изумления от того, как легко Дэриэн воспринял ее отказ.

– Конечно, – грациозно кивнула графиня. Она взяла веер с кровати, величаво прошла мимо него и вышла из спальни.

Дэриэн мрачно улыбнулся и последовал за ней. В холле он со всей учтивостью предложил ей руку, чтобы сопроводить вниз.

Мэрайя могла сколько угодно думать, что его обезоружил ее резкий отказ. Но если она узнала его хотя бы наполовину так же хорошо, как он ее, то она скоро поймет: терпение Дэриэна Хантера при преследовании его целей поистине безгранично.

А самой первостепенной целью Дэриэна Хантера было заняться с ней любовью.

Глава 11

– Если знать, куда смотреть, можно заметить синяки на шее лорда Николса от пальцев, – лукаво поделилась Мэрайя, делая глоток чая несколько минут спустя.

Они с Уолфингэмом уютно устроились на диванчике в гостиной Николсов. Мягкий диван стоял у самых окон, что позволило им с легкостью наблюдать за остальными гостями.

– Ему повезло, что у него вообще еще есть шея, – еле слышно пробормотал Уолфингэм, откинувшись на подушки дивана. Лед в его взгляде был единственным признаком неудовольствия, в то время как внешне он был абсолютно расслаблен.

Мэрайя тихонько хихикнула:

– Не уверена, поблагодарила ли я вас за смелость вчера вечером.

Он повернулся к ней лицом.

– Боюсь, вы этого не сделали, – сухо протянул он.

– Что ж, благодарю вас. – Мэрайя снова занервничала, оказавшись под действием пронизывающего взгляда ярко-зеленых глаз. – Как же неприятны эти люди, вы не находите? – Она презрительно обвела взглядом остальных гостей.

Вместо чая джентльмены пили бренди, некоторые из них были почти пьяны. Включая хозяина дома, который периодически бросал украдкой нервные взгляды на Уолфингэма.

Женщины вновь оделись в наряды, более уместные в публичном доме. Не то чтобы Мэрайя бывала в этих заведениях, но именно так она представляла себе степень оголенности этих, с позволения сказать, леди.

Обычно Мэрайе не составляло труда держаться на расстоянии от пьяных джентльменов и полураздетых дам. Она не сомневалась, что именно ее внешняя холодность заставляла хозяев подобных вечеринок приглашать ее вновь и вновь. Джентльмены не делали особого секрета из того, что каждый уик-энд они начинали со ставок, кому из них улыбнется удача переспать с графиней Карлайл.

Да, обычно Мэрайе было нетрудно поддерживать необходимую дистанцию.

Присутствие Уолфингэма и близость его подтянутого мускулистого тела обострила ее чувства до такой степени, что ей казалось, будто она смотрит на все сквозь увеличительное стекло. И то, что ее сейчас окружало, – было ужасно!

Теперь Мэрайя ясно видела, что даже декор и скульптуры в этом доме настраивали на распутство, царившее под этой крышей. Она с отвращением смотрела на красные обрюзгшие лица джентльменов, чьи жадно поблескивавшие глазки не отрывались от полураздетых дам. Дамы, казалось, соперничали друг с другом в поведении, которое становилось все более и более возмутительным, чтобы привлечь и удержать внимание джентльмена – или даже нескольких джентльменов, которых они решили соблазнить.

Строгая красота Уолфингэма, его официальный черный костюм с белоснежной рубашкой и отстраненный вид возвысили его над всеми присутствующими мужчинами.

– Очень, – с презрением протянул Уолфингэм. – Я чувствую себя грязным, просто находясь с ними в одной комнате.

Мэрайя насмешливо приподняла бровь:

– И все же вы и остальные «опасные герцоги», говорят, завсегдатаи в борделях и домах полусвета.

Он прищурил глаза:

– Даже в борделях есть рамки приличий. А леди полусвета не притворяются честными членами общества.

Любопытство Мэрайи возбудилось от факта, что Дэриэн не отрицал этих слухов.

– А вы…

– И о чем же вы секретничаете?

Они оба не заметили – Дэриэн был уверен, что внимание Мэрайи сосредоточилось только на нем, как и его – на ней, – как Клара Николс, хозяйка вечера, пересекла комнату и теперь стояла возле них, поглядывая с кокетливым любопытством. Упущение с их стороны, которое стоило бы им очень дорого, если б они беседовали об истинных причинах своего присутствия здесь.

Герцог вежливо встал и в то же мгновение пожалел об этом, так как перед ним открылся ужасающий вид на увядающие прелести леди Николс, свисавшие почти до пупка. Крайне нелицеприятное зрелище!

– Мы обсуждали… достоинства храма в вашем саду, мадам.

Накрашенные губы леди Николс изогнулись в улыбке.

– Так вот где вы пропадали целый день!

– Утром, по крайней мере. – Дэриэн кивнул. – Ваш дворецкий услужливо рассказал о нем.

– Бенсон и вправду сокровище. – Хозяйка ласково улыбнулась Бенсону, который кружил вокруг гостей, спокойно наполняя опустевшие стаканы джентльменов бренди с той же предупредительностью, с которой наполнял чашки леди чаем. С тем же неизменным спокойствием он выслушал лакея, отозвавшего его в сторонку, и величаво удалился из гостиной. – Нанимая новый штат слуг, нельзя быть полностью уверенным, что они подойдут, но Бенсона мне порекомендовали лично, и он показал себя достойным чести быть принятым в моем доме. – Леди Николс повернулась и изучающе посмотрела на них: – Надеюсь, вам понравился наш маленький храм?

– Он очень занимателен, – уклончиво ответил Дэриэн, бросив украдкой взгляд на каминные часы.

Было несколько минут шестого, скоро должны были доставить записку от принца-регента, чего они с Мэрайей так ждали последние сутки. Он надеялся, что именно по этой причине Бенсона вызвали из гостиной в холл.

Что ж, ожидание, надо признаться, тянулось очень долго, по крайней мере, со стороны Дэриэна. В самом деле, для него стало настоящей пыткой находиться в компании таких людей. Хуже всего ему пришлось из-за своего возбуждения, ведь Мэрайя была так близко, волнующе близко… Его единственным желанием было как можно быстрее разгадать эту шараду и вернуться в город, где он бы мог спокойно сосредоточиться на том, чтобы соблазнить красавицу Мэрайю.

– Сегодня у вас будет возможность туда вернуться, – щебетала леди Николс, – по вечерам в храме очень романтично.

Дэриэн чуть не подавился бренди при одной лишь мысли об эротической обстановке храма. Как можно было назвать ее романтичной?! Все-таки их с леди Николс представления о романтике сильно различаются.

Боже, ну сколько еще времени потребуется этому чертовому дворецкому, чтобы забрать и принести в гостиную записку от принца-регента?!

– Мы с нетерпением ждем маскарада, леди Николс, – спохватилась Мэрайя, переключая на себя внимание хозяйки, ведь ответа от Дэриэна так и не последовало.

– Надеюсь, вы не будете так… замкнуты, сэр? – Леди Николс игриво стукнула Дэриэна веером. – На вечере будет множество других леди, которые с удовольствием откликнутся на ваше внимание.

Дэриэн прищурил глаза:

– В самом деле?

Где же черти носят этого Бенсона?!

– Ах, да! – Хозяйка вечера кокетливо захихикала, что, мягко говоря, неуместно для женщины, достигшей сорокалетия. – Дамы только о вас и говорят!

– В самом деле? – деревянным голосом повторил Дэриэн, руки его невольно сжались в кулаки.

– Бог ты мой, ну конечно! – Леди Николс послала ему, как она думала, обворожительную улыбку, не понимая, как близок был Дэриэн к тому, чтобы в ответ послать ее к дьяволу. – Я бы сама с удовольствием…

– Полагаю, Бенсон пытается привлечь ваше внимание, Клара, – поспешно вмешалась Мэрайя, которая первая заметила приблизившегося к ним Бенсона с серебряным подносом в левой руке. Ледяная холодность Дэриэна и сжатые кулаки подсказали ей, что он уже на грани того, чтобы сказать Кларе Николс, какими отвратительными он считает ее гостей и ее саму. Тогда они точно провалят свое задание!

– Что такое, Бенсон? – Хозяйка еле сдерживала свое раздражение оттого, что ее прервали. Она хмуро посмотрела на дворецкого.

– Это только что доставили для вас, мадам. – Бенсон указал взглядом на серебряный поднос. – Я взял на себя смелость попросить слугу подождать, в случае если вы решите послать ответ, – услужливо добавил он.

Мэрайя всей кожей ощутила напряжение Дэриэна, когда оба они следили за тем, как хозяйка торопливо ломает печать на конверте и бегло пробегает глазами содержимое письма. Мэрайя затаила дыхание в ожидании реакции Клары Николс, которая выразилась лишь в недовольном взгляде.

– Что такое, моя дорогая?! – крикнул Ричард Николс с другого конца просторной гостиной.

Клара Николс надула накрашенные губки:

– Принц-регент не сможет прийти на бал сегодня вечером. Срочные дела требуют, чтобы он вернулся в город раньше, чем ожидалось.

Послышались ожидаемые выкрики «Как жаль!» и «Не повезло!» от огорченных гостей, но Мэрайя и Дэриэн продолжали внимательно наблюдать за реакцией Ричарда и Клары Николс.

– Какая жалость. – Ричард Николс подошел к жене и прочитал записку. – Ну что же, старушка, ничего не поделаешь. – Он ободряюще похлопал жену по плечу. – Нужды страны прежде всего.

Леди Николс продолжала дуться.

– Ему, должно быть, жаль, – съязвила она. – Я ведь по его распоряжению пригласила леди Хенли…

– Уверен, что другие джентльмены не дадут ей заскучать. Да, Уолфингэм? – Ричард Николс попытался заговорщицки улыбнуться высокомерному герцогу.

– Без всяких сомнений, Николс. – Дэриэн холодно смотрел с высоты своего роста на мужчину. – Мне же, как я дал понять ранее, больше нравится общество леди Бичем.

– Хорошенького понемножку, вам так не кажется? – лукаво поинтересовался Николс.

Уолфингэм стиснул челюсти.

– Я так не думаю, – зловеще произнес Дэриэн, его глаза были холодны, как сталь клинка, которым он хотел пронзить этого мерзкого распутного аристократишку. В его голосе отчетливо сквозило презрение.

Презрение, угроза, опасность, которые, по мнению Мэрайи, Ричард из-за своей трусости не мог проигнорировать. Особенно теперь, когда на его шее все еще были заметны синяки от пальцев Дэриэна.

Мэрайя решительно встала и продела свою изящную ручку под локоть Дэриэна. Она предостерегающе сжала его руку, повернулась и мягко улыбнулась Ричарду Николсу:

– Дело в том, что наша… дружба… сложилась совсем недавно, лорд Николс. С тех пор Уолфингэм слегка… одурманен. – Под своими пальцами она ощутила напряжение в руке Дэриэна при этом смехотворном заявлении.

Действительно, смешно предполагать, будто высокомерному герцогу Уолфингэму может вскружить голову какая-то женщина, в особенности скандально известная графиня Карлайл.

– Что ж, нельзя его за это винить. – Ричард Николс мудро отступил. – Ну, взбодрись же, Клара, – нетерпеливо бросил он помрачневшей жене. – Уверен, мы прекрасно проведем вечер без принца. В конце концов, на нашем балу будет присутствовать неуловимый герцог Уолфингэм!

– Это точно, – просветлела Клара Николс и обернулась к дворецкому: – Ответа не будет, Бенсон. – Она положила записку на поднос. – Проследите, чтобы письмо положили на столик в моей личной гостиной.

– Конечно, миледи.

Дворецкий отвесил вежливый поклон и величаво удалился.

Мэрайя озадаченно нахмурилась, не отрывая взгляда от Ричарда и Клары Николс: они были явно разочарованы, но их реакция, казалось, была вполне оправданной и уместной.

Клара Николс снова кокетливо улыбнулась Уолфингэму:

– На чем мы остановились?

– Боюсь, нам с Мэрайей пора возвращаться наверх, – бросил Дэриэн.

– Снова? Так скоро? – Клара Николс завистливо улыбнулась Мэрайе. – А он крепкий мужчина, правда, дорогая?

Мэрайя ощутила, как щеки ее заливает румянец, и искренне понадеялась, что хозяйка расценит его как признак возбуждения, а не смущения.

– Мы очень благодарны вам за уединение, которое вы нам предоставили на этот уик-энд. – Она предупреждающе вонзила ногти в напрягшийся локоть Дэриэна.

Он положил свою руку поверх ее ладони и слегка сжал.

– Очень благодарны, – сухо подтвердил он.

– Кажется, мы здесь лишние, дорогая. Вернемся к другим гостям? – Ричард Николс вежливо предложил руку жене. – Прошу нас извинить. – Он учтиво поклонился Мэрайе и Уолфингэму, и пара удалилась. Клара Николс не переставала сокрушаться из-за записки регента.

Мэрайя дождалась, пока Николсы отойдут подальше, и повернулась к Дэриэну:

– Может, нам следует чуть подождать, прежде чем возвращаться в свои комнаты?

– Нет.

– Но…

– Полагаю, мы видели все, что требовалось, Мэрайя, – мрачно отозвался Дэриэн.

– Разве?

Он коротко кивнул:

– Кроме того, если я не покину это честную компанию, то не сдержусь.

Мэрайя молчаливо согласилась с его заявлением, заметив опасный блеск его глаз и пульсирующую жилку на виске.

Она высоко держала голову, пока они шли через всю гостиную, зная, что за ними весьма пристально наблюдают. Она услышала громкий шепот и взрыв смеха в комнате, когда они вышли в холл.

– Вам всегда нужно быть таким… таким красноречивым, когда вы намекаете на причину нашего ухода? – прошипела она, когда они ступили в пустой холл.

Дэриэн был в гневе. Как долго еще придется терпеть эту пытку? Он устал наблюдать за тем, как похотливые мужчины вроде Ричарда Николса преследуют женщину, которую он… которую он… что? Что именно он чувствует к Мэрайе?

Стремление защитить.

Заполучить.

Обладать.

И то, и другое, и третье, причем в такой степени, что ему хотелось вызвать на дуэль каждого мужчину в этой комнате, который хотя бы искоса посмотрел на Мэрайю. А таковыми были решительно все присутствующие гости мужского пола! Проклятье!

– Вы кое-что не поняли, Мэрайя.

– А мне кажется, что вы гордитесь собой за мой счет! – с жаром парировала она.

– Мы не можем поговорить об этом в спальне? – поспешно спросил он, когда на вершине лестницы показался Бенсон, который, очевидно, возвращался к гостям после выполнения просьбы своей хозяйки.

– Могу ли я вам чем-нибудь помочь, ваша светлость? – вежливо предложил дворецкий, спустившись с лестницы.

– Нет, благодарю вас, Бенсон, – отстраненно ответил Дэриэн. Его рука твердо сжала локоть Мэрайи, и Дэриэн потянул Мэрайю наверх.

– Дэриэн?

– Вы кое-что упустили, Мэрайя, – повторил он сквозь стиснутые зубы, когда они достигли вершины лестницы и повернули в коридор, ведущий в их комнаты.

– Что же? – спросила она, открывая дверь в свою спальню.

– Письмо, – нетерпеливо напомнил он, входя в комнату вслед за Мэрайей. – Реакцию на письмо от принца. – Он решительно закрыл за собой дверь.

Возмущение Мэрайи улетучилось как дым, когда она осознала, что позволила своему смущению отвлечь себя. Теперь она почувствовала вину за то, что забыла истинную причину поездки в Итон-Парк.

– Несмотря на очевидное разочарование Клары оттого, что принц не почтит своим присутствием ее бал, я не заметила никакой другой реакции на записку, – запоздало произнесла леди. – Никаких многозначительных взглядов или разговоров ни у кого из гостей. Никто не покидал гостиную. Не было никакой другой реакции.

– Вот именно. – Уолфингэм мерил шагами спальню.

Мэрайя нахмурилась:

– Это означает, что сведения Обри Мэйстоуна неверны?

– Мэйстоун никогда не ошибается, – мрачно заявил Дэриэн.

– Тогда что же произошло внизу?

– Ничего. В том-то и проблема. – Уолфингэм был очень сосредоточен, даже мрачен.

Мэрайя задумчиво пожевала верхнюю губу.

– Вы думаете, это произошло потому, что кто-то подозревает, будто мы…

– Вернулись наверх, чтобы заняться любовью, – насмешливо прервал ее Уолфингэм. – Это же очевидно, любовь моя.

Мэрайя моргнула, смешавшись при резкой смене его тона.

– Что…

– Уверен, мы вполне показали всем гостям, как страстно хотим уложить друг друга в постель, – снисходительно пояснил Уолфингэм. – Что я не могу ждать ни минуты, чтобы раздеть тебя и заняться с тобой любовью, – хрипло добавил он, метнув красноречивый взгляд на шали и платки, загораживавшие смотровые отверстия. – Подойди же ко мне, любовь моя, – насмешливо предложил он.

Он предупреждал Мэрайю, что кто-то стоит за стеной в эту самую минуту и подслушивает их разговор.

И это вынуждает его вести себя так, словно они любовники, которым не терпится остаться наедине и вновь заняться любовью.

Святые небеса!

Она коротко кивнула в знак того, что все поняла, и приблизилась к Уолфингэму. Ее сердце глухо забилось в груди, кровь бешено побежала по венам, когда она задумалась, как долго им придется играть любовников и как далеко придется зайти.

В то же время она почувствовала внутреннюю потребность удовлетворить – хоть отчасти – свое желание к Дэриэну.

Когда Мэрайя подошла к Дэриэну, все мысли улетучились из его головы. Она стояла так близко, что он почувствовал, как ее теплое дыхание коснулось его шеи. Мэрайя встала на цыпочки.

– О да, Мэрайя! – застонал он, одобряя быстроту ее ума. Как быстро она догадалась, что они не одни, и ее зубы теперь игриво покусывали чувствительную мочку его уха. Далеко не необходимое действие в представлении, которое они собирались разыграть. Ведь их могли только слышать, но не видеть.

Он чуть повернул голову, чтобы посмотреть Мэрайе прямо в глаза. Ее полные чувственные губы волновали и манили его, взгляды их встретились и уже не могли оторваться друг от друга, оба они дышали часто, прерывисто.

Дэриэн с удовольствием воспользовался ситуацией и обвил руками талию Мэрайи, тесно прижал ее к себе, не отрывая взгляда от ее лица. Спустя несколько томительных мгновений он опустил голову и жадно накрыл своим ртом ее полураскрывшиеся губы.

Дэриэн так страстно желал этого, так жаждал еще с той минуты, как они прохладно расстались после утренней прогулки. Никакая сила уже не могла остановить накрывшую его волну желания теперь, когда он чувствовал, как губы Мэрайи раскрылись в ожидании его поцелуя.

Дэриэн был опытным любовником, он знал, как пробудить страстное желание в женщине. Мягко, но настойчиво он углубил поцелуй, дразняще провел языком по ее губам, прежде чем погрузиться во влажные горячие глубины ее рта.

Ее нежные губы хранили вкус медового торта, который она ела за чаем, и были очень сладкими. Он улыбнулся и умилился этому, подумав, что она самая чудесная сладость. В сочетании с ее экзотическим ароматом она была поистине восхитительна.

Дэриэн, не отрываясь от ее губ, подхватил Мэрайю на руки, вот уже во второй раз за день. Он перенес ее через всю комнату, бережно уложил на кровать и опустился прямо на нее. Раздвинув коленом ее ноги, он устроился между ними, перенес свой немалый вес на локти и накрыл рукой ее нежную щеку. Он ни на секунду не переставал жадно целовать ее, словно собирая мед с нежных губ.

Мэрайя издала глухой стон, когда рот и язык Дэриэна продолжили свою сладостную пытку. Его руки тем временем торопливо вынимали шпильки из ее прически. Наконец он распустил ее золотистые волосы, которые мягким облаком разметались на подушке. Ее руки, обнимавшие его широкие плечи, плавно поднялись и погрузились в его мягкие темные волосы.

Ее всю переполняла саднящая боль, она чувствовала между своих бедер настойчивый натиск стержня Дэриэна. Волны удовольствия пронизывали ее тело, когда головка его возбужденного естества касалась пульсирующей точки между ее бедер.

Тяжело дыша, Дэриэн прервал поцелуй, его влажные губы уже активно исследовали ее шею.

– Бог мой, как же я хочу тебя! – выдохнул он. – Ты такая красивая, Мэрайя. Божественно красивая. – Одна его рука, лаская, нежно коснулась изгиба ее груди и опустила щелковое платье, обнажив пышные, совершенные в своей красоте груди. Его рука тут же жадно накрыла обнаруженное сокровище.

– Дэриэн! – Мэрайя выгнула спину, когда он взял ее чувствительный ноющий сосок в рот. Волны наслаждения забились внутри ее, перехлестывались и накрывали снова.

Внезапно он коснулся языком ее затвердевшего соска, зубами нежно покусывал драгоценную жемчужину.

Рот Дэриэна был само пламя и жар, даря ей наслаждение, описать которое было невозможно. Удовольствие все росло и росло, пока не стало невыносимым, средоточие его переместилось к затаенному местечку между бедер Мэрайи. Мэрайя без сил выгибалась, словно кошка, она хотела большего.

– Да! – закричала она, когда Дэриэн лег рядом с ней, его губы и язык в бешеном танце закружились вокруг ее рубинового соска на другой груди, а его рука опустилась вниз, приподнимая подол ее платья до самых бедер. Лаская, его пальцы неутомимо искали средоточие ее женственности. Он проник в ее розовые набухшие складки, большой палец нежно надавливал и поглаживал теплую выступающую бусинку.

– Пожалуйста, Дэриэн! Да! – Мэрайя была без ума от наслаждения, она изгибалась и выгибалась, желая, нуждаясь в большем.

– Приди же ко мне, Мэрайя, – хрипло подбодрил ее Дэриэн, в то время как его палец, а следом еще один скользнули внутрь. – Прошу, приди ко мне, Мэрайя! – Он неистово сосал ее грудь, его пальцы одновременно ритмично двигались внутри ее естества, большой палец все давил, терзал ее набухшую жемчужину.

Удовольствие, которого Мэрайя никогда раньше не знала и не представляла себе, взорвалось между ее бедер, она стонала и едва не плакала от восторга, и наконец бессильно откинулась на спасительные подушки, ее тело сотрясали волны наслаждения.

Она была потрясена и очарована тем чудом, которое только что открыл для нее Дэриэн, а он смотрел на нее и никак не мог насмотреться. Через несколько минут он медленно опустился вниз на колени и устроился между ее бедер. Мэрайя не сопротивлялась, когда он так же медленно поднимал подол ее платья до самой талии, пока его взгляду полностью не открылось сокровище, затаившееся между ее бедер.

– Так красиво. Словно роза в цвету, – с восхищением пробормотал он, когда его пальцы раздвинули ее розовые бархатные влажные складки. Он лег между ее ног, и его горячий язык атаковал ее чувствительную плоть.

– Дэриэн… – Мэрайя почувствовала, что ей следовало возразить против таких интимных ласк, но на самом деле она чувствовала себя такой удовлетворенной, насыщенной, что ей трудно было говорить, куда уж там протестовать! И тут она почувствовала, что внутри ее вновь поднимается волна возбуждения, уже во второй раз.

– Позволь мне. – Его прохладное дыхание стало для ее разгоряченной плоти сладостной пыткой. – Ты так красива даже здесь, Мэрайя, – застонал он, мягко касаясь средоточия ее женственности. – Ты прекрасна!

Его губы и язык ласкали ее, а руки накрыли грудь. Мэрайя с восхищением смотрела на его длинные пальцы, которые нежно пощипывали и сжимали ее набухшие соски. Голова Дэриэна оказалась между ее бедер, при виде подобной интимной ласки она совсем смутилась.

– Еще раз, Мэрайя, – поощрил он. – Я хочу, чтобы ты испытала это еще раз.

Мэрайя почувствовала, что ее подхватил и увлек за собой неослабевающий поток. Ее накрыла еще одна волна удовольствия, глубже и мощнее, чем первая. И еще одна волна. И еще…

– Дэриэн! – Она выгнула спину, Дэриэн сжимал и пощипывал ее грудь в том же ритме, как ее бедра двигались под напором его губ и языка.

Она резко выдохнула, глаза ее расширились от потрясения. Она испытывала наслаждение, еще более сильное, чем первое.

Это было то, о чем так пылко пишут поэты. О чем с тоской, проникновенно поют музыканты и певцы. Чего жаждут любовники, которые забывают о предосторожностях и сохранении своей репутации, только бы испытать это.

Мэрайя никогда не знала, не догадывалась, что занятие любовью, это восхитительное чувство завершенности, наполненности может быть таким всепоглощающим. Настолько, что все остальное уже не имело никакого значения, весь мир и все люди для нее словно вымерли. В эту минуту существовали только Дэриэн и она, Мэрайя.

– Боже мой… – Она слабо застонала, внезапно припомнив, что в мире существуют не только они двое, что их кто-то подслушивает.

Дэриэн поднял голову и внимательно посмотрел на нее, его лицо покраснело, губы стали влажными и слегка припухшими от ласк.

– Тот, кто нас подслушивал, ушел некоторое время назад, – хрипло успокоил ее Уолфингэм, нежно опуская ткань ее платья, чтобы прикрыть ее голые ноги, после чего лег рядом с Мэрайей.

Мэрайя бросила на него тревожный взгляд:

– Откуда ты знаешь?

– Я слышал щелчок закрывшейся двери, когда он уходил. Остаток дня я провел вовсе не в спальне. Я исследовал смотровые отверстия и тайные проходы, – объяснил он, заметив ее округлившиеся глаза. – Я бы никогда не позволил кому-либо услышать или увидеть твое наслаждение, Мэрайя, – мягко заверил ее мужчина, поднимая руку, чтобы нежно погладить завитки волос, скрывающих лоно Мэрайи.

Она почувствовала признательность к Дэриэну за его заботу, хотя и дрожала от осознания того, что произошло между ними. Она помнила, как умоляла его, как выгибалась навстречу его ласкам и поцелуям.

Она должна была почувствовать унижение лишь при одном воспоминании об интимности произошедшей любовной сцены. Должна была почувствовать смущение, если не ужас, из-за своей развратной реакции и поощрения этих ласк, из-за несдержанности, которую только что продемонстрировала.

Однако ничего похожего Мэрайя не ощущала.

Вместо этого впервые в жизни Мэрайя была полностью удовлетворена. Она была желанной, насытившейся до предела женщиной, от которой любой мужчина пришел бы в восторг.

Это было очень возбуждающее чувство.

И освобождающее. Новообретенная свобода заполнила ее всю, и места для смущения и неловкости не осталось.

Дэриэн Хантер, суровый и требовательный герцог Уолфингэм, только что занимался с ней любовью. Касался и ласкал ее самым интимным образом, как не касался ее ни один мужчина. И он не считал ее неполноценной.

Уолфингэм не считал ее неполноценной.

Многие годы Мэрайя думала, что она неполноценна, и именно поэтому Мартин никогда не хотел с ней настоящего брака. На самом деле она не хотела этого, ведь он ее изнасиловал. Но его полное безразличие к ней заставило ее сомневаться в том, что она может быть желанна.

О, она прекрасно играла свою роль вот уже семь лет. Она флиртовала с теми джентльменами, у которых ей требовалось выудить информацию. Но в их обществе она не чувствовала ничего подобного, она не хотела их так, как хотела Дэриэна. Никогда не чувствовала к ним даже интереса, ведь она знала, что станет для них лишь еще одним завоеванием.

В отличие от них, Дэриэн занимался с ней любовью, словно мучимый жаждой путник в пустыне. Он непрестанно хвалил ее, повторял снова и снова, как она прекрасна. Как сильно он желает ее, как сильно он хочет и восхищается ее телом.

Он подарил Мэрайе свободу, высвободил ее сексуальность, которая, как она раньше думала, давно умерла.

Сделав это, Дэриэн позволил ей получить удовольствие, не похожее ни на что на свете.

Удовольствие, которое ей захотелось подарить и ему.

Соблазнительная улыбка изогнула ее губы, когда она вызвала в памяти выражение абсолютного блаженства на лице мужчины, оттого что Афродита взяла в рот его налитое орудие.

Глава 12

Дэриэн никогда в жизни не видел ничего прекраснее, чем Мэрайя в эту минуту: ее распущенные волосы окружили ореолом вспыхнувшее лицо, глаза были нежными и задумчивыми, кремовые щеки гладкие, словно атлас, а коралловые губы чуть припухли от поцелуев. Ее обнаженная цветущая грудь, увенчанная рубиновыми ягодами сосков, еще, казалось, помнила его прикосновения.

Совершенная красота Мэрайи дополнялась запахом испытанного ею удовольствия и эротическим ароматом духов, который Дэриэн теперь ассоциировал только с ней одной.

Его стержень дрогнул, поднялся и затвердел, пока он вдыхал ее аромат и с восхищением смотрел на прекрасные пышные груди. Его возбуждение тоже нуждалось в успокоении, и чем раньше, тем лучше.

– Ты точно уверен, что нас не подслушивают? – еле слышно пробормотала Мэрайя, почувствовав, как его налившийся стержень уперся ей в бедро. Она села возле него и посмотрела на выпуклость на его брюках. Ее грудь была все еще открыта жадному взгляду Дэриэна, что выразилось еще в одном болезненном порыве его истомившегося члена.

Дэриэн прекрасно помнил, как сопротивлялась Мэрайя тому, чтобы отдаться наслаждению, которое он ей предлагал, когда думала, что за ними наблюдают.

– Да, уверен, – хрипло подтвердил он.

– Тогда, полагаю, моя очередь доставить тебе удовольствие. – Ее пальцы принялись расстегивать пуговицы на его брюках, ее полная грудь соблазнительно колыхнулась при резком движении. – Я бы тоже не хотела, чтобы кто-то увидел или услышал тебя в этот момент, – мягко добавила она.

– Мэрайя? – Дэриэн накрыл своей рукой ее ладони и пытливо посмотрел на нее, спрашивая себя, действительно ли она имела в виду то, о чем он подумал.

Он соблазнил свою первую женщину в шестнадцать лет, и с тех пор у него было слишком много женщин, чтобы вспомнить их лица, тем более имена! Несколько дам полусвета брали его естество в рот, даря ему удовольствие таким способом. Могла ли Мэрайя предложить то же самое?

При одной мысли, что прелестные полные губки Мэрайи сомкнутся вокруг его древка, что она станет сосать его член, что она будет двигать ртом вверх и вниз, взволновала Дэриэна до такой степени, что он едва сумел сдержаться.

Мэрайя сразу поняла, что удивила Дэриэна. Даже несмотря на распутство, царившее в этом доме, считалось, что леди из высшего общества слишком деликатны, чопорны и правильны, чтобы принимать участие в подобном действе.

Но только что испытанное наслаждение, высвободившаяся сексуальность и неизбежное женское любопытство заставили ее желать познать все. Будет ли она хороша или нет в подобных делах – это уже другой вопрос. Но ей очень хотелось своим энтузиазмом заменить отсутствие опыта.

Мэрайя испытующе посмотрела на Дэриэна, заметив блеск его потемневших зеленых глаз и румянец на щеках.

Она осознавала, что ее глаза, должно быть, горят тем же лихорадочным огнем, что и его. Она уже предвкушала, как высвободит Дэриэна из плена брюк… и увидит его…

Потому что она никогда еще не видела мужской член.

Она еще не видела Дэриэна обнаженным, но, бросив один лишь взгляд на выпуклость его брюк, поняла, что его мужское достоинство намного больше, чем у Мартина.

– Не думай о нем, Мэрайя, – резко заговорил Дэриэн, рукой он ободряюще коснулся ее щеки. – Прошлому нет места рядом с нами, – мягко добавил он.

Мэрайя беспомощно смотрела на него, ее захватили ужасные, болезненные, тревожные воспоминания.

– Здесь и сейчас ты главная, Мэрайя, – искушающе продолжал Дэриэн. – Или нет. Это твой выбор. Уверяю тебя, никто не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь, – пообещал он, убирая от нее руки. – Я весь твой, можешь делать со мной что угодно, Мэрайя. Или не делать, – сказал он.

– Но… ты же еще не получил свое удовольствие. – Она недоумевающе смотрела на него. – Я думала, что, возбудившись, мужчины нуждаются в разрядке сильнее, чем женщины?

Дэриэну пришлось снова бороться со своей ненавистью к Мартину Бичему. Потому что Мэрайя сейчас нуждалась в его нежности, а не во вспышке гнева, который он испытывал к ее покойному мужу. Долгие годы ее огорчало равнодушие к ней собственного мужа, что заставило ее сомневаться в своей сексуальности, желанности. Что было очень жестоко по отношению к такой прекрасной и смелой женщине, как Мэрайя.

Дэриэн сел и пробежал подушечкой пальца по ее нижней губе, пытаясь смягчить свои слова.

– Тебе не нужно ничего делать, Мэрайя. Я могу вернуться в спальню и разобраться со своим возбуждением сам, – мягко заверил ее джентльмен.

Ее глаза округлились.

– Ты говоришь о… ты бы…

– Да. – Он обезоруживающе улыбнулся ей.

– Ты и прежде так делал?

– Много раз. Все мальчики это делают, – объявил он без всякого стеснения. – На самом деле в юности это становится их любимым времяпрепровождением.

– Но прошло много лет с тех пор, когда ты был юным.

Дэриэн пожал плечами:

– Определенная часть мужского тела просыпается каждое утро. А без жены унять возбуждение по-другому невозможно. Приходится брать дело в свои руки.

– Понимаю, – медленно проговорила она. – А чью руку ты хотел бы почувствовать сейчас, твою или мою?

Дэриэн затаил дыхание при такой откровенности с ее стороны.

– Ни то ни другое. Я бы предпочел твой ротик, Мэрайя, – пояснил он, натолкнувшись на ее вопросительный взгляд.

Нежный румянец расцвел на ее алебастровых щеках.

– И я.

Дэриэн глухо застонал, наблюдая, как Мэрайя облизывает губы, будто предвкушая действо.

– Можно мне смотреть? Это усилит мое удовольствие, Мэрайя, – пояснил он, поймав на себе ее любопытный вопросительный взгляд.

Любопытный и застенчивый взгляд, который, по мнению Дэриэна, никак не вязался с образом скандальной графини Карлайл.

Слухи насчет многочисленных адюльтеров Мэрайи Дэриэн теперь мог понять, учитывая, что ее муж был сущим мерзавцем и безразличной к потребностям своей жены сволочью. Однако любопытство и застенчивость требовали объяснения…

Все посторонние мысли вылетели из головы Дэриэна, когда Мэрайя встала на колени рядом с ним и подложила ему под голову несколько подушек. Ее обнаженная грудь соблазнительно колыхалась лишь в нескольких дюймах от его наполнившегося слюной рта.

– Дай мне еще раз попробовать тебя на вкус, Мэрайя, – умоляюще простонал Дэриэн.

Мэрайя склонила голову и посмотрела на Дэриэна, заметив, как его взгляд сосредоточился на ее обнаженной груди. Она слегка наклонилась вперед, и ее сосок коснулся его полураскрытых губ, он тут же взял его в рот, и она удовлетворенно вздохнула. Наслаждаясь, он закрыл глаза, ресницы его темнели на фоне вспыхнувших щек. Рукой он жадно схватил ее грудь.

И тем самым позволил Мэрайе сделать еще одно сексуальное открытие.

Что мужчина может быть так же уязвим и чувствителен во время занятий любовью, как и женщина.

Может, даже более, осознала она, когда дотянулась рукой до выпуклости на его брюках, развязала завязки на кальсонах и извлекла на свет то, что пряталось от ее взора все это время.

Стержень Дэриэна был большим, длинным и мощным, и сейчас он восстал из завитков темных волос.

Мэрайя в предвкушении облизнула губы. Какой он на вкус? Соленый или сладкий? А что будет, если…

– Дэриэн! – Она внезапно выдохнула, почувствовав, как внутри ее снова нарастает знакомое удовольствие, между бедер стало жарко и влажно. Губы Дэриэна неистово сосали ее грудь, зубы покусывали сосок, а другой рукой он осыпал ласками ее вторую грудь.

– Дэриэн, я, кажется, скоро…

– Приди ко мне, Мэрайя! – потребовал он, уже двумя руками сжимая ее грудь, пощипывая соски. Он не отрывал взгляда от ее раскрасневшегося лица.

– Я!.. – выкрикнула она в исступлении, когда достигла кульминации, нескончаемая сильная волна удовольствия накрыла ее с головой, ее лоно сокращалось и пульсировало снова и снова, набухшая жемчужинка, спрятавшаяся в ее складках, билась и горела. – Я не имела понятия, что могу… что это может быть так… так внезапно. – Она опустила ослабевшую голову на плечо Дэриэну.

У Дэриэна еще никогда не было подобного ни с одной женщиной. Но теперь он знал, что Мэрайя не похожа на других женщин. И тот факт, что он смог доставить ей такое удовольствие, лишь касаясь ее груди, подарил ему неописуемое наслаждение.

Однако у него не было времени пребывать в своих восхищенных чувствах, потому что Мэрайя уже спустилась вниз и улеглась между его раздвинутых ног. Она взяла в руку его налившееся естество.

– Ты такой большой, – восхищенно пробормотала она, погладив его символ мужественности. – Кожа бархатная, мягкая, – лукаво добавила она, обхватив его член. – И влажная. – Подушечки ее пальцев нежно прикоснулись к кончику его древка.

Дэриэн ощутил, как напрягся его пах под чувственными ласками ее волшебных пальцев.

– Мэрайя… – застонал он резко, возбужденно, завороженно следя за тем, как ее дерзкий розовый язычок коснулся его члена.

– Хочешь, чтобы я остановилась? – Ее взгляд из-под длинных ресниц дразнил, завлекал, манил, обещая невиданные наслаждения.

– Нет! – горячо запротестовал Дэриэн. Ее улыбка стала шире. Он откинул голову на подушки, не отрывая взгляда от ее бархатных губ. Ее розовый шаловливый язычок в шутливом сражении атаковал его напрягшийся член. Ее золотистые длинные волосы каскадом падали на его бедра.

– Ты очень вкусный, – одобрительно пробормотала она, жарким дыханием опалив его повлажневшую кожу.

– Как и ты, – сквозь зубы выдохнул Дэриэн.

– Правда? Дай мне попробовать. – Она быстро скользнула к нему и слизала с его губ собственные соки. – М-м-м… – Она кивнула и чувственно улыбнулась ему. После чего так же быстро опустилась между его коленей, снова взяла его член в руку и, поддерживая в вертикальном положении, сомкнула губы вокруг его кончика.

Дэриэн застонал, его бедра сотрясались от напряжения. Еще секунда, и его член поглотил жаркий ротик Мэрайи. Его руки судорожно вцепились в покрывало, он изо всех сил старался задержать, продлить мгновения наслаждения.

Что стало практически невозможной задачей: Дэриэн завороженно наблюдал, как голова Мэрайи двигалась вверх-вниз. Снова вверх и опять вниз. Каждое ее движение дарило ему невероятные ощущения, ее язычок то обвивал его член, то танцевал по всей длине, то прятался. Каждый раз Мэрайя мало-помалу все сильнее и глубже захватывала добычу. Наконец Дэриэн полностью погрузился во влажную глубину ее рта, коснувшись кончиком ее горла. И тогда она принялась горячо сосать свое сокровище.

Наконец, когда Дэриэн думал, что сойдет с ума от удовольствия, она отпустила его пенис и обратила на мужчину потемневшие от страсти глаза, одновременно переместив руку ниже, и стала нежно ласкать.

– Приди же ко мне, Дэриэн, – искушала Мэрайя. Бросив на него манящий взгляд, она разомкнула губы и вновь вобрала в себя его естество.

Дэриэн ощутил покалывание внизу спины, животный стон вырвался из его горла, он чувствовал, что кульминация уже близка.

– Ты должна отпустить меня прямо сейчас, Мэрайя…

Дэриэн уже балансировал на грани, пока не потерялся в водовороте самого неистового, самого длительного оргазма в своей жизни.

Мэрайя продолжала сосать, она не останавливалась, пока не проглотила его соленую жемчужного цвета влагу. Даже после этого она не смогла устоять перед искушением и слизала последние несколько капель с его кончика. Наконец Мэрайя присела на колени и взглянула на Дэриэна.

Его темные волосы были в полном беспорядке, пряди спадали на брови. Из-под сонно прикрытых век на нее смотрели глаза с изумрудными искрами, щеки его покраснели, а губы приоткрылись. Его тело было полностью расслаблено и выглядело таким беззащитным. Его достоинство, наполовину опавшее, клонилось к животу.

Он был прекрасен.

Полностью удовлетворенный, грешный, уставший и неотразимо красивый.

И это сделала она! Она, Мэрайя Элизабет Бичем, графиня Карлайл, подарила Дэриэну Хантеру, суровому и правильному герцогу Уолфингэму, этот удовлетворенный вид.

Трепет удовольствия поднялся внутри Мэрайи, наполнил ее грудь счастливым чувством. Ведь ей удалось подарить Дэриэну то же наслаждение, которое несколько минут назад он подарил ей.

– Поднимайся и ложись рядом со мной, Мэрайя. Позволь нам перевести дыхание, – лениво предложил он, приглашающе раскрывая свои объятия.

Мэрайя с радостью передвинулась к нему и легла сбоку, ее голова устало опустилась на его широкое плечо. Одну руку она положила ему на живот, крепкий, мускулистый и влажный от испарины. Дэриэн лениво перебирал пальцами ее локоны. Она никогда не чувствовала себя столь расслабленной, до этого она не знала, что существует такой чудесный мир, который прежде был ей недоступен…

Эта потрясающая близость – вот что должно быть между мужчиной и женщиной. От чего она отказывалась много лет.

Она отказывалась от самой себя долгие годы, боясь стать уязвимой. Однако уязвимость относилась и к самим мужчинам, ведь мужчина не может быть более уязвим, чем в тот момент, когда женщина берет в рот драгоценную часть его тела. Мэрайя была так же уязвима, когда позволила Дэриэну доставить ей удовольствие тем же способом.

Подобные интимные действа требуют полного доверия, и со стороны мужчины, и со стороны женщины.

И Мэрайя научилась доверять Дэриэну.

Она доверила ему не только свое тело, но и тайны прошлого, включая и работу на благо королевства. Конечно, она поведала ему не все секреты. Например, она не рассказала ему, что Мартин изменил родине. Не призналась, что Мартин был у нее единственным мужчиной до сегодняшнего дня. Но она доверила Дэриэну главное.

То, что произошло в день зачатия Кристины.

То, что она семь лет работает на Обри Мэйстоуна.

Мэрайя верила, что Дэриэн ни единой душе не раскроет ее секретов.

Она доверила ему свою жизнь.

И любовь?

Мэрайя напряглась, она едва дышала, размышляя о том, какие чувства испытывает к мужчине, который лежит подле нее. К Дэриэну Хантеру, суровому и рассудительному герцогу Уолфингэму.

Она доверяла ему, да. Она также восхищалась им. Искренне верила, что этому человеку она может доверить свою жизнь.

Но любовь?

Нет!

Мэрайя не смела позволить себе влюбиться. Это было для нее очень… очень страшно. Это дало бы мужчине слишком большую власть над ней…

– Мэрайя? – Дэриэн почувствовал внезапное напряжение, так недвижно она лежала рядом с ним. – О чем ты думаешь? – нежно спросил он.

Она молчала несколько долгих секунд, прежде чем насмешливо ответить:

– Как думаешь, может ли наш соглядатай оказаться убийцей?

– Да, вполне возможно, – мрачно отозвался он. – Проклятье, мне нужно послать записку в Уинтертон-Мэнор и доложить Обри Мэйстоуну о недавних событиях.

Оба они знали причину, по которой он еще этого не сделал. Они были слишком поглощены друг другом, необузданной страстью, которая их охватила.

– Я сделаю это, как только найду силы подняться с кровати и пройти в конюшню. Мой слуга должен ждать меня там, – добавил Дэриэн.

– А если нас сегодня подслушивали, значит ли это, что нам не удалось провести всех собравшихся своей мнимой любовной связью?

Дэриэн ни на секунду не поверил, что именно об этом Мэрайя так напряженно размышляла несколько минут назад: она сделала слишком длинную паузу, долго подбирала слова, перед тем как ответить. Также его тревожил тот факт, что Мэрайя снова пытается отстраниться от него, несмотря на то что до сих пор лежит обнаженная в его объятиях, а ее рука так доверчиво покоится на его животе.

Он понимал, что установившаяся между ними близость очень хрупкая, несмотря на то что несколько минут назад они сгорали от страсти в объятиях друг друга. И если он назовет сейчас ее лгуньей, то она отдалится от него. У него не было другого выбора, кроме как принять ее объяснение своей внезапной задумчивости.

Но это ненадолго.

– Судя по скорости, с которой они покинули тайный проход, стоило нам заняться любовью, думаю, у них сомнений не осталось. Мэрайя! – резко позвал он, ощутив, как возросло ее напряжение. Он повернул голову и окинул ее пытливым взором, мгновенно подметив и бледность ее щек, и дымку, застилавшую ее невыразимо прекрасные глаза. Под его взглядом она мгновенно опустила густые длинные ресницы, которые скрыли ее глаза. – Ты сожалеешь о том, что произошло между нами?

Она облизала губы кончиком языка – как бы вспоминая его вкус. Дэриэн тоже ощущал ее вкус на своих губах. Сладостный пряный мед… Ее щеки окрасил нежный румянец.

– Полагаю, это было необходимо, – ровно ответила она. – Если хотим, чтобы все поверили в наше притворство.

– Это больше не притворство, Мэрайя! – Дэриэна оскорбил ее холодный тон. Ведь они оба знали, что не было никакой необходимости заходить так далеко, когда он рассказал Мэрайе о том, что их соглядатай ушел.

Она нервно сглотнула, длинные ресницы по-прежнему скрывали от него выражение ее глаз.

– Мы лишь вступили в некую связь… Это еще не делает нас любовниками!

– А что тогда сделает? – Дэриэн мрачно сдвинул брови. – Я признаю, что этот дом далеко не идеальное место, чтобы заниматься любовью, – нетерпеливо заговорил он, невольно вспоминая, как обещал себе, что с ними в Итон-Парке этого не произойдет. Но он просто не мог больше сопротивляться, не мог не поддаться искушению – обладать Мэрайей, прямо здесь и сейчас. – Но это не меняет того факта, что мы теперь любовники! – с иронией в голосе добавил он.

Мэрайя судорожно вздохнула, отчаянно замотав головой:

– Боюсь, мы позволили беспутству и эротической атмосфере этого дома сбить нас с толку. И как только мы вернемся в город, мы оба поймем, как… смехотворны и нелепы отношения между нами.

– Смехотворны? – Дэриэн почувствовал, как глубоко залегли на его лбу хмурые складки.

– Конечно! – Она делано улыбнулась и наконец подняла на него глаза, в которых светилась насмешка. – Вне теперешней ситуации у нас нет ничего общего, абсолютно! Никаких общих интересов или друзей. В самом деле, в Лондоне ты вновь станешь все тем же суровым и непреклонным герцогом Уолфингэмом, а я – скандальной графиней Карлайл.

Узнав Мэрайю лучше за проведенное вместе время, Дэриэн в высшей степени сомневался в правдивости ее последнего заявления.

– А что ты скажешь об этом? – Он обхватил ее плечи. – О том, что произошло между нами?

– Очень приятная, но неповторимая интерлюдия, – сухо отозвалась леди. – Как я уже говорила, мы позволили здешнему окружению и людям повлиять на нашу способность трезво мыслить. Как только мы будем предоставлены сами себе – а это случится уже в Лондоне, – мы отдалимся друг от друга. Максимум, что нас ждет в будущем, – это холодные улыбки в знак приветствия на светских вечерах.

Дэриэн не мог отрицать, что до их знакомства его мнение о Мэрайе было далеко не лучшим. Не улучшилось оно и после того, как они познакомились и заговорили друг с другом, несмотря на его внезапное отчаянное влечение к ней.

Но он не мог отрицать, что теперь его мнение о Мэрайе изменилось. Разительно. Теперь он знал ее как очень храбрую стойкую женщину. Женщину, которая ежедневно рисковала своей жизнью и репутацией, чтобы выполнить важную работу для английского правительства. Лишь за одно это Дэриэн мог уважать ее и восхищаться ею.

Но в Мэрайе было нечто большее.

Дэриэн знал, что все это время она сражалась со своими личными демонами из прошлого, и не просто выжила в этой борьбе – она сохранила чувство собственного достоинства, превратилась в леди в истинном смысле этого слова. Она стала независимой.

Она словно солдат после выигранного, но изматывающего боя.

На самом деле Дэриэн искренне думал, что Мэрайя была так же смела и отважна, как и любой из его четырех близких друзей, которые сражались против тирании, тайно или явно.

Но это не меняло того факта, что Мэрайя теперь отвергает саму идею о том, чтобы они продолжили свои отношения после возвращения в город.

Выражение ее лица стало непримиримым, а в глазах светился такой вызов, что Дэриэн счел за лучшее промолчать.

Дэриэн никогда не проигрывал. Меньше всего он хотел, чтобы это произошло с ним сейчас. Он отчаянно хотел продолжать отношения с Мэрайей, быть с ней рядом, касаться ее…

Но в одном она была абсолютно права. Сейчас не время и не место, чтобы вести об этом разговор. Слишком многое стояло на кону: в доме затаился убийца, и им предстояло найти его и передать в руки правосудия.

Поэтому Дэриэн согласится отложить этот разговор.

Ненадолго.

Как только они покинут Итон-Парк и вернутся в город, он все свое внимание уделит тому, чтобы добиться положительного ответа от Мэрайи.

Чтобы добиться самой Мэрайи.

Глава 13

– Мне кажется, или наша хозяйка чем-то обеспокоена? – тихонько прошептал Дэриэн Мэрайе. Прищурившись, он наблюдал за изрядно раскрасневшейся Кларой Николс, которая, стоя на другом конце переполненного бального зала, негромким голосом отдавала распоряжения перепуганному донельзя молодому лакею.

Как и предупреждала его Мэрайя, небольшой бальный зал был оформлен в вопиюще декадентском стиле, а присутствующие гости – числом около сотни – были одеты самым непристойным образом. Постоянно перемещаясь по залу, они чересчур громко смеялись и переговаривались друг с другом.

В зеркальных стенах отражались десятки зажженных свечей, потолок украшали фрески весьма откровенного содержания. Дэриан никак не мог решить, что хуже – эти эротические фрески наверху или полураздетые гости, столпившиеся внизу.

Он с облегчением выдохнул, увидев, что платье Мэрайи, изысканное творение из тонкой полупрозрачной золотистой ткани в тон ее позолоченной маске, на самом деле открывало не так много, как ему показалось вначале.

Ее округлые кремовые плечи были полностью обнажены, но у платья хотя бы был лиф, пусть и кружевной, который лишь слегка прикрывал ее высокую грудь и подкрашенные соски. Под верхней тонкой тканью платья обнаружилась подкладка, поэтому расширяющаяся книзу юбка лишь намеком обрисовывала стройные бедра и золотистые завитки волос между ними.

Они с Мэрайей еще не прояснили характер их отношений, но Дэриэн полностью отдавал себе отчет в том, что вряд ли сумеет сдержать гнев, если другие мужчины будут беззастенчиво разглядывать почти обнаженное тело Мэрайи.

– Похоже на то, – так же тихо произнесла в ответ Мэрайя. – Может, мне лучше подойти к ней и спросить, в чем дело.

Первым побуждением Дэриэна было возразить, удержать ее рядом с собой, в безопасности, чтобы ей не пришлось идти по переполненному залу, со множеством нескромных мужских рук и взглядов.

Тем более что среди гостей, возможно, находился и предполагаемый убийца.

Дэриэн как можно быстрее попытался подавить свои собственнические чувства. Он понимал, что Мэрайя вряд ли воспримет их более благосклонно, чем его попытку поговорить с ней насчет продолжения их отношений. Он ни капли не сомневался, что она будет особенно категорично настроена против любого проявления каких-либо притязаний с его стороны. Даже если он искренне чувствовал свою ответственность за нее.

Но одна мысль о том, что какой-то другой мужчина, кроме него самого, посмотрит на Мэрайю в таком виде, заставляла его сжимать челюсти и скрипеть зубами.

– Подойдем к ней вместе, – нашел он компромисс, подавая ей руку.

Через прорезь маски Мэрайя послала Дэриэну задумчивый взгляд. Мгновение спустя она все же положила свою руку в перчатке на его локоть и позволила проводить себя через переполненный зал. Она знала, что за ними жадно следит по меньшей мере дюжина ревнивых дам.

Без всяких сомнений, Дэриэн был самым красивым и выдающимся джентльменом на этом балу.

Он снова оделся в черное, а белоснежная накрахмаленная рубашка строго контрастировала с костюмом и темными волосами. На лице у него была простая черная маска, сквозь прорези опасно поблескивали его зеленые глаза, предупреждавшие других мужчин держаться подальше.

Мэрайя подавила внезапную дрожь, потому что сегодня что-то дьявольское появилось в облике Дэриэна. Он выглядел мрачным и настороженным. Холодным и беспощадным.

Ничто в нем не напоминало того пылкого, лениво-удовлетворенного мужчину, с которым они так недавно занимались любовью.

– Тебе холодно? – Дэриэн повернулся к ней, почувствовав, как она дрожит.

Мэрайя решительно выпрямилась, в конце концов, это она настояла на том, что их сблизили обстоятельства, в которых они случайно оказались. Теперь она испытывала некоторое разочарование и обиду от того, как легко Дэриэн воспринял ее слова, выразив лишь слабый протест. Однако это была только ее проблема, а никак не его. Дэриэн ничего не обещал, а она ни о чем не просила, как и следовало ожидать. Так и должно быть, если она и впредь хочет быть независимой от собственных эмоций.

– Ничуть. – Она ослепительно улыбнулась. – Тебе удалось отправить слугу с запиской в Уинтертон-Мэнор? – мягко спросила она.

– Да, – подтвердил Уолфингэм. – Хотя он еще не вернулся с ответом от Мэйстоуна, – добавил он мрачно.

– Думаешь, что-то могло случиться с ним в дороге? – нахмурилась Мэрайя. Обри упомянул, что Уинтертон-Мэнор, где он вместе с другими агентами ожидал от них известий вот уже сутки, находился всего в пяти милях от Итон-Парка.

Дэриэн нахмурил лоб:

– Думаю, после разговора с Кларой Николс нам лучше дойти до конюшен и разузнать самим.

Мэрайя приподняла брови:

– Мне кажется, не стоит идти туда вдвоем.

Может, и так, но Дэриэну по-прежнему не хотелось отпускать от себя Мэрайю.

– Нет, мы пойдем вместе, Мэрайя, – решительно заявил он, игнорируя ее подозрительный взгляд.

На балу Николсов Дэриэн чувствовал скрытое напряжение, разлившееся, казалось, в самом воздухе, тягучем, ароматном и обманчиво сладком. Ему даже почудился привкус отчаяния. Будто кто-то из гостей в зале узнал, что за ним идет охота. И если – точнее, когда – что-то случится, то Дэриэн хотел быть рядом с Мэрайей.

– Очень хорошо, – уступила Мэрайя и прищурилась.

Они наконец подошли к взволнованной хозяйке и ее лакею, которого явно сотрясала нервная дрожь.

– Что-то определенно заставило Клару выпустить пар, – тихонько прошептала Мэрайя Дэриэну. И громко обратилась к леди Николс: – Клара, дорогая, что случилось? – Она отошла от Дэриэна и участливо продела свою ладонь под локоть дамы.

Леди Николс отпустила лакея, прежде чем ответить.

– Ох, Мэрайя, – пожаловалась она, – сегодня ничто не идет как надо, и… О, добрый вечер, ваша светлость, – поспешно поздоровалась она, заметив стоявшего за Мэрайей Дэриэна.

– Можем ли мы с графиней чем-то помочь? – небрежно осведомился он. Уолфингэм напряг все чувства, зная, что светская дама ни за что не стала бы выдавать свое волнение перед гостями, вне зависимости от ситуации.

– Ах, нет! – Клара Николс выглядела напуганной. – Нет-нет, благодарю вас, Уолфингэм, – добавила она чуть спокойнее. – Просто… кое-какие домашние дела потребовали моего вмешательства. Но теперь все в порядке.

Однако Мэрайя засомневалась в этом. Судя по загнанному выражению на побледневшем лице хозяйки и бегающему взгляду ее водянистых голубых глаз, вряд ли дело обстоит так, как она хочет представить.

– Разве искусный Бенсон не разобрался бы с этой проблемой?

Дама поджала губы, ее щеки пошли пятнами гнева.

– Бенсон и есть моя главная проблема! На самом деле я всерьез подумываю, чтобы его уволить, когда он вернется, невзирая на все рекомендации! – Ее глаза гневно сверкнули. – Без его руководства слуги не знают, за что приниматься. – От возмущения она даже забыла о том, что сказала им вначале. – И еще мне кажется, что собралось слишком много гостей, даже больше, чем мы приглашали. – Она нервно оглядела зал, в котором уже яблоку негде было упасть.

– Вот как? – Уолфингэм, прищурившись, тоже обвел глазами густую толпу скрытых под масками гостей.

– Видимо, они прослышали о наших развлечениях и тоже захотели участвовать в них, пусть и без приглашения, – жеманно вставила Клара.

– Разумеется, – сухо протянул Уолфингэм. – А куда же отлучился Бенсон?

Клара нетерпеливо качнула головой:

– Он отправился навестить больного отца. Смею добавить, без моего разрешения, – посетовала она. – Когда он зашел, чтобы отпроситься, я ответила, что не отпущу его до самого утра. И вот несколько минут назад я вдруг узнала, что он все-таки ушел.

У Мэрайи перехватило дыхание, и она испуганно взглянула на Дэриэна.

Как же глупо!

Как могли они оба оказаться такими ужасными, ужасными глупцами?

Или, точнее, как они с Дэриэном могли так забыться, позволить растущему взаимному влечению сбить их с толку и проморгать то, что все это время находилось у них прямо под носом?

Вот почему Ричард и Клара Николс не отреагировали на записку от принца! И это понятно – ведь ни один из них не был ни убийцей, ни заговорщиком, обнаружить которых послали Мэрайю с Дэриэном.

До сих пор все раскрытые и арестованные агенты, внедренные Андре Руссо в течение того года, когда он работал в Англии гувернером, работали слугами в домах знати или политических деятелей. У слуг любого ранга есть возможность свободно перемещаться, не привлекая внимания.

Личный секретарь. Гувернер. Лакей.

Дворецкий.

Бенсон!

Это Бенсон был шпионом Руссо в доме Николсов!

Это Бенсон был нанят Николсами всего несколько месяцев назад.

Это Бенсон оказался «сокровищем», по мнению Николсов.

Наконец, Бенсон был единственным, кто ненадолго вышел из гостиной после того, как принесли и прочли записку от принца.

Это он отнес письмо наверх в гостиную Клары, успев по дороге ознакомиться с его содержанием. Должно быть, он что-то заподозрил тогда. Бенсон поднялся вслед за Мэрайей и Дэриэном, а потом прокрался в тайный проход за панелью в спальне Мэрайи и решил подслушать их разговор.

По утвердительному кивку Дэриэна и его помрачневшему лицу Мэрайя поняла, что и он пришел к тем же самым выводам.

Только узнав, что Бенсон покинул Итон-Парк, они сумели наконец связать все факты воедино.

Но куда же он отправился? Зачем? Неужели Бенсон поехал в Лондон, чтобы каким-то образом все же попытаться убить принца-регента?

– Вы сказали, Бенсон поступил к вам по рекомендации? – резко спросил Дэриэн, явно опережая Мэрайю на шаг в своих размышлениях.

– Ну… да. – Клара Николс несколько удивилась его любопытству, но через мгновение любезно улыбнулась. – Но, конечно, я не стану упрекать моего дорогого Уэджи. Я догадываюсь, что Бенсон одурачил его, прикинувшись надежным человеком, так же как и всех нас.

– Уэджи? – У Дэриэна уже не оставалось терпения выслушивать женскую болтовню, тем более что Клара и понятия не имела, насколько сильно их одурачил дворецкий. Их всех.

Хозяйка продолжала улыбаться.

– Милый Уэджи. Лорд Уильям Эджвуд, – раздраженно пояснила она, потому что Дэриэн продолжал буравить ее суровым взглядом. – Но я всегда звала его Уэджи. Уильям Эджвуд – сокращенно Уэджи, понимаете?

Дэриэн и в самом деле все понял. Понял, как округлый, веселый, безобидный на вид лорд Эджвуд, человек, который, как Дэриэн припомнил сейчас, тоже подвизался в Министерстве иностранных дел и имел доступ к секретной информации – например, неофициальным встречам принца, – сговорился со своими сообщниками убить регента.

– Мы с ним дружили с детства, знаете ли, – продолжала откровенничать Клара. – Ну а потом не только дружили… – игриво добавила она, намекая на непристойную сцену, свидетелями которой они невольно стали накануне вечером. – Но я всегда считала, что самые лучшие любовники получаются из друзей.

– В маске какого цвета Эджвуд пришел сегодня на бал? – Дэриэн больше не мог притворяться, что ему нравится выслушивать болтовню этой малоприятной женщины.

Клара растерянно заморгала, пораженная его неожиданной грубостью.

– На нем красная маска дьявола.

Очень подходяще!

– Вы уже видели его этим вечером?

Хозяйка озадаченно сдвинула брови и кивнула:

– Как раз перед тем, как случилась эта неприятность с Бенсоном.

– Где?

Клара нахмурилась уже более раздраженно:

– В самом деле, Уолфингэм, вы ведете себя невежливо!

– Где именно вы его видели в последний раз, мадам? – стоял на своем Дэриэн.

Она заморгала бесцветными ресницами.

– Он разговаривал с одним из музыкантов, пока те настраивали инструменты перед выступлением. Ради бога, Мэрайя, что такое сегодня с Уолфингэмом? – Хозяйка изумленно смотрела, как герцог круто разворачивается на своих отполированных каблуках и исчезает в густой толпе, не проронив перед своим уходом ни слова извинения.

Мэрайя прекрасно знала, что случилось с Дэриэном и почему он так внезапно ушел. Ее сердце глухо забилось в груди, словно расстроенный барабан, при мысли о том, что Дэриэн намеревается встретиться с лордом Эджвудом лицом к лицу.

– Объясню позже, – рассеянно бросила она Кларе и поспешила за Дэриэном.

Ясно, что планы убийц расстроились по двум причинам. Первой была записка с извинениями от регента. Второй – внезапное бегство Бенсона.

И уже не важно, узнал ли лорд Эджвуд об исчезновении своего сообщника. Мэрайя знала одно наверняка: загнанный в угол зверь непременно перейдет к нападению. А у лорда Эджвуда, когда он узнает о дезертирстве Бенсона, хватит ума понять, что больше ему терять нечего.

Один-единственный взгляд, который она бросила на мрачное лицо Дэриэна, прежде чем тот кинулся на поиски лорда, доказал ей, что грозный герцог Уолфингэм решительно намерен предъявить ему обвинение в измене, которую тот совершил.

Еще Мэрайя хорошо помнила, что Дэриэн едва оправился после раны от пули, выпущенной Андре Руссо.

– Будь осторожен, Уолфингэм!

Дэриэн резко остановился посреди зала и обернулся, безошибочно узнав предупредительный голос одного из своих ближайших друзей, Кристиана Ситона, герцога Сатерленда. Он явно был одним из тех незваных гостей, о которых несколько минут назад упоминала Клара Николс.

– Эти маски скрывают тысячу грехов, – сухо заявил Сатерленд. Как и Дэриэн, он был одет в угольного цвета костюм, и на нем тоже была черная маска. Его лиловые глаза возбужденно блестели сквозь прорези-щели. – Твой грум добрался-таки до Уинтертон-Мэнора и передал письмо. Мы немедленно отправились сюда и прибыли как раз вовремя, чтобы задержать и допросить дворецкого Николсов, который как раз пытался улизнуть, – отрывисто произнес он. – Ротерхэм и Мэйстоун тоже неподалеку.

– Вам известно об участии Эджвуда в заговоре?

– О да. Поняв, что игра проиграна, Бенсон тут же раскололся. Надеялся, что сумеет вывернуться. – Друг Дэриэна жестко улыбнулся. – За ним присматривают Грифф и Мэйстоун, от них не улизнешь!

Дэриэн коротко кивнул:

– У вас есть план задержания?

– Мэйстоун предлагает… Святые небеса, что это она задумала?! – удивленно вдруг воскликнул Сатерленд.

Дэриэн напрягся, сразу сообразив, кто такая «она».

– Где?

– Что за глупышка! – Сатерленд смотрел через головы гостей в сторону музыкантов. – Ты что, не можешь держать под контролем свою женщину, Дэриэн? – досадливо бросил он, и оба они, не сговариваясь, начали проталкиваться к тому месту, где стояла Мэрайя… и безмятежно беседовала с лордом Уильямом Эджвудом!

– Она вовсе не моя женщина… – Дэриэн запнулся, осознав, что Мэрайя именно таковой и является.

Его женщиной.

Женщиной, которую он был готов защищать даже ценой собственной жизни, если потребуется.

Женщиной, которой он безмерно восхищался и которую уважал больше, чем кого-либо на свете.

И эта женщина, озарило его, значила для него гораздо больше, нежели любая другая, с которыми он до этого был близок.

И в эту самую минуту его женщина намеренно подвергает себя опасности, завязывая разговор с человеком, который принадлежит к числу заговорщиков, намеревающихся убить их любимого регента.

– Так что насчет плана, Кристиан? – проговорил Дэриэн сквозь сжатые зубы.

– Ах да, – так же мрачно отозвался тот. – Только теперь его будет труднее выполнить. Куда они направились? – спросил он раздраженно, и оба друга неловко застыли на месте, глядя, как Мэрайя, дружески продев руку под локоть лорда Эджвуда, прошла с ним через застекленные двери, ведущие на террасу.

– Да будь все проклято!

Никогда в жизни Дэриэн не чувствовал себя таким беспомощным, как в этот миг. Мэрайю следовало перекинуть через колено и хорошенько выпороть за то, что она специально лезет на рожон. Выпороть, естественно, метафорически, ведь он поклялся себе никогда не поднимать на нее руку. Вот только останутся они наедине, и он устроит ей вслух такую порку…

Если только они еще когда-нибудь останутся наедине…

– Там уже стало слишком тесно, – беспечно заметила Мэрайя, выходя на свежий мартовский воздух под руку с Уильямом Эджвудом.

Он высвободил свою руку и повернулся к ней.

– Хватит уже притворяться, графиня, – насмешливо сказал он.

– Притворяться? – Она невинно взглянула на него.

Эджвуд язвительно фыркнул:

– Мы оба знаем, что теперь, когда Уолфингэм стал вашим любовником, вам вовсе не интересно прогуливаться под луной с таким стариком, как я.

По правде сказать, Мэрайя не успела хорошенько продумать свои дальнейшие действия, она лишь хотела помешать Дэриэну бросить прямой вызов предателю – а именно это он и намеревался сделать, когда так внезапно покинул ее. И теперь, когда она оказалась наедине с Уильямом Эджвудом, сбросившим маску добродушного недалекого весельчака, которым все его считали, и теперь смотревшим на нее холодным проницательным взглядом, у нее появилась возможность и время осознать свою ошибку.

Осознать, что загнанный в угол зверь вот-вот обратит свою ярость на нее.

Она стойко встретила его взгляд и решила последовать его примеру – отбросить всякое притворство.

– Ваш пособник уже удрал.

– Клара рассказала мне об этом несколько минут назад, – невозмутимо кивнул он.

Мэрайя тоже кивнула:

– Вам не удастся спастись или скрыться, вас везде выследят и арестуют за измену и попытку убийства.

– Разве Франция не самое подходящее место для бегства? – спросил он насмешливо.

Мэрайя болезненно закусила нижнюю губу.

– Но почему? Почему вы изменили своей стране? Вашему регенту? – Когда-то такой же вопрос она задала Мартину.

– И вы спрашиваете меня об этом здесь, посреди этой разнузданной оргии, в которую превратилась Англия? – усмехнулся презрительно Эджвуд. – С регентом, более распутным, чем его подданные?

И Мартин когда-то ответил ей то же самое.

– Но вы же сами участвовали в общем разгуле.

– В силу необходимости, – кивнул Эджвуд, – чтобы никто не заподозрил о моем истинном отношении к происходящему. Как вы знаете, моя мать была француженкой, я наполовину француз, и моя лояльность скорее принадлежит… А, вот и вы, Уолфингэм, а то я все жду, когда вы наконец придете за своей любовницей, – произнес он, с усмешкой глядя через плечо Мэрайи. – Вижу, вы даже привели с собой парочку друзей.

Мэрайя круто обернулась, чтобы посмотреть на Дэриэна, который появился на террасе в компании каких-то мужчин весьма угрожающего вида.

Внезапно лорд Эджвуд резко притянул ее к себе, одной рукой он обхватил ее горло, а другой приставил к ее виску пистолет.

Сквозь прорези в маске Мэрайя увидела, каким дьявольским огнем полыхнули глаза Дэриэна в лунном свете. И гнев их в первую очередь был направлен на Мэрайю из-за того уязвимого положения, в котором она оказалась.

Она перевела взгляд на троих мужчин, тоже в масках, стоявших рядом с ним, и вроде бы разглядела седые волосы Обри Мэйстоуна, но узнать других мужчин было невозможно.

– Кажется, вас превосходят числом, лорд Эджвуд, – хрипло выговорила она, потому что его рука так сильно сдавила ей шею, что было трудно дышать.

– Зато у меня пистолет, – напомнил он, охотно поддерживая диалог.

– У нас у всех есть пистолеты, Эджвуд, – сухо заверил его Обри Мэйстоун, и эти пистолеты немедленно появились в руках других джентльменов, включая Дэриэна.

Мэрайя неуместно задумалась, в каком месте он до сих пор прятал его на себе. Может быть, у нее просто начинается истерика, раз она задается таким несущественным вопросом, когда пистолет лорда Эджвуда так больно впивается в ее висок?

– Но у меня еще есть графиня Карлайл, – ответил Эджвуд доверительно. – Что скажешь, Уол-фингэм? – спросил он с вызовом.

Дэриэн думал сейчас только о пистолете, приставленном к виску Мэрайи. Он очень отчетливо видел, как холодный металл врезается в ее нежную кожу и причиняет ей боль.

– Этим вы только усугубляете ситуацию, Эджвуд, – сказал Обри Мэйстоун, отвлекая на себя внимание лорда.

– Разве можно еще что-то усугубить, когда я разоблачен как предатель и заговорщик против короны? – холодно взглянул тот на Мэйстоуна.

Дэриэн воспользовался тем, что Эджвуд несколько отвлекся, и немного отступил в сторону, а затем незаметно продвинулся вперед, в то время как Сатерленд и Ротерхэм, чтобы скрыть его маневры, встали по обе стороны Обри Мэйстоуна. Если бы Дэриэну удалось переместиться вперед еще чуть-чуть…

– Оставайтесь там, где стоите, Уолфингэм! – предостерегающе воскликнул Эджвуд и наставил пистолет на Дэриэна.

Понадобился только один миг, когда Эджвуд переключил свое внимание с Мэрайи на непонятные движения Дэриэна, чтобы Сатерленд кинулся Эджвуду под ноги, а Ротерхэм прыгнул вперед, намереваясь выбить пистолет из руки Эджвуда.

Дэриэну ничего не оставалось, кроме как беспомощно стоять и смотреть на разыгрывающуюся перед ним сцену.

Пистолет лорда Эджвуда внезапно выстрелил прямо над ухом Мэрайи, оглушив ее. За этим последовал еще один выстрел, а в следующий миг она, потеряв равновесие, опрокинулась навзничь, потому что лорд Эджвуд упал и увлек ее за собой. Последнее, что она увидела, был ужас на лице Дэриэна, но тут, с размаху ударившись головой об пол террасы, Мэрайя потеряла сознание.

Глава 14

– Я все еще очень сержусь из-за того, как неосторожно вы себя вели, мадам!

Спустя несколько часов они возвращались в Лондон в его герцогской карете, и Мэрайя чувствовала себя очень уютно в объятиях Дэриэна. Несмотря на поздний час, ни один из них после всего пережитого не захотел оставаться в Итон-Парке ни минутой дольше.

Клара Николс, конечно, впала в истерику – впрочем, как и остальные женщины на балу, – от шокирующей новости, что ее милый друг Уэджи лежит на террасе Итон-Парка с пулей в сердце.

Джентльмены откликнулись на ситуацию не так драматично и с готовностью приняли объяснения Обри Мэйстоуна. Тот рассказал, что лорд Эджвуд был застигнут герцогом Уолфингэмом в тот момент, когда силой навязывал свое общество графине Карлайл, а позже, во время потасовки, случайно выстрелил сам в себя из своего пистолета. Свидетелями выступили герцоги Сатерленд и Ротерхэм, которые подтвердили правдивость заявления Мэйстоуна.

Разумеется, эта версия была далека от правды – смертоносную пулю выпустил сам Обри Мэйстоун. Однако никто из гостей не пожелал оспорить слова таких влиятельных людей, как лорд Мэйстоун и герцоги Уолфингэм, Ротерхэм и Сатерленд. А Клара Николс, пребывая в состоянии истерики, даже не удивилась, почему вдруг лорд Мэйстоун и герцоги оказались на ее костюмированном балу, ведь она не отправляла им приглашений.

Несомненно, другая женщина на ее месте, успокоившись, вспомнила бы об этом факте, но леди Николс слишком упивалась тем, что оказалась в центре скандала, а также успехом самого бала. Дэ-риэн с Мэрайей тем временем незаметно покинули ее дом.

Но сначала они поднялись в свои комнаты, чтобы Мэрайя могла снять окровавленную одежду и переодеться перед отъездом. Горничная Мэрайи и камердинер Дэриэна остались до завтрашнего утра, чтобы уложить вещи.

– Мэрайя, только не засыпай, пока я не скажу то, что должен! – Дэриэн слегка толкнул ее в плечо. – Ты хоть понимаешь, что я испытал, когда увидел тебя на полу без чувств и в крови? – хрипло спросил он, еле сдерживая возмущение. – Ты понимаешь, что в этот миг у меня остановилось сердце? Я ведь решил, что Мэйстоун промахнулся и вместо Эджвуда застрелил тебя!

Мэрайя слишком устала, и ей было так хорошо в объятиях Дэриэна, чтобы думать сейчас о чем-то постороннем.

– Раз я здесь, значит, он попал правильно.

– Мэрайя!

– Дэриэн… – Она слегка сменила позу, чтобы разглядеть его лицо при свете фонаря, и заметила темные тени под его изумительными зелеными глазами, землистый оттенок напряженного лица и стиснутые зубы. Она мягко коснулась его подбородка. – Я цела. Мы оба целы и невредимы. – Главное, что Дэриэн цел! Это было единственное, ради чего она поспешила через весь зал, чтобы первой подойти к Уильяму Эджвуду.

Ее главной целью было не дать Дэриэну уличить предателя в открытую и тем самым помешать Эджвуду ранить Дэриэна или даже убить.

А все потому, что Мэрайя поняла, как сильно любит его.

Она любила!

Она влюбилась в Дэриэна Хантера, герцога Уолфингэма!

Странно, но Мэрайю это больше не пугало. Она перестала бояться этого чувства. Оно не унижало ее, а, напротив, возвышало.

У Дэриэна засосало под ложечкой.

– Он же мог убить тебя!

– Но не убил же, – улыбнулась она.

Дэриэн пристально вгляделся в Мэрайю и удивился тому, как спокойно ее лицо, а прекрасные бирюзовые глаза безмятежны.

В нем самом все еще клокотали эмоции. Он пережил чудовищный страх, опасаясь за жизнь Мэрайи. Впал в отчаяние, когда решил, что она убита. Его радость при осознании того, что кровь на платье не ее, а Эджвуда, не знала границ. А через минуту, когда она открыла глаза и улыбнулась ему, радость затопила его с ног до головы.

К несчастью, эти эмоции сопровождались гневом. Как могла Мэрайя поступить так опрометчиво, как могла она подвергнуть себя такой опасности?!

– Что на тебя нашло? – В голосе его звенел металл. – Как тебе взбрело в голову сознательно пойти на такой риск, когда ты одна ушла на террасу с Эджвудом?

Она печально улыбнулась:

– Не думаю, что в тот момент задумывалась об этом. Просто мне показалось… что я должна это сделать, Дэриэн.

– Ничего хуже ты не могла придумать! – вспылил он.

Она легонько провела пальцем по его напряженной щеке:

– Давай не будем больше это обсуждать. Все позади. Принц-регент в безопасности. Несостоявшиеся убийцы сами убиты или под стражей. Наполеону не удался его план рассорить союзников. Все наконец закончилось, Дэриэн.

Он замер от ласкового прикосновения ее руки.

– Но мы еще не закончили с тобой, Мэрайя. – Он крепче сжал обнимавшие ее руки. – И никогда не закончим.

Она озадаченно взглянула на него:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Именно то, что сказал. – На его виске забилась жилка. – В это воскресенье, Мэрайя, у нас что-то началось с тобой. Что-то хорошее. Чудесное. И я не позволю тебе вот так спокойно уйти. Уйти от меня!

Меньше всего Мэрайе хотелось этого. Она вообще больше не хотела расставаться с ним. Никогда! Наоборот, ей хотелось разделить с ним каждый миг, и наяву, и во сне, и так до конца жизни.

Именно осознав это, она поняла, что любит Дэриэна. Любит больше собственной жизни. И это чувство было сильнее того, чего она так страшилась прежде, – интимной близости с мужчиной. Она смущенно взглянула на него из-под ресниц:

– Разве я сказала, что хочу уйти?

– Ну… нет. Но… – Он немного растерялся. – Этого мало, Мэрайя. Я не могу позволить тебе и дальше бегать по Лондону и подвергать себя риску, как ты делала все последнее время… – Он оборвал свой гневный монолог, услышав ее тихий смех, и грозно нахмурился. – И что ты увидела тут смешного, Мэрайя?

– Нас. Я смеюсь над нами обоими. – Но Дэриэн продолжал кипеть гневом, и она сделала серьезное лицо. – Мы с тобой так боимся признать, что нам кто-то нужен. Как бы то ни было, Дэриэн, когда мы вернемся в Лондон, я никуда не уйду, – заверила она его с полной серьезностью. – Я буду твоей столько, сколько ты захочешь, – добавила Мэрайя тихо.

– Правда?

– Да, – подтвердила она внезапно севшим голосом. – Конечно, нам много чего предстоит обсудить. – К примеру, ее несуществующие любовные связи с другими мужчинами. И еще – полное отсутствие у нее опыта в этой области. – Но я уверена, что мы сумеем договориться, каким образом нам лучше…

– Договориться? – повторил Дэриэн тихо, даже грозно. – Я говорю о том, что мы должны пожениться, Мэрайя, а не заключать договоры.

Шок на лице Мэрайи, изумленной его словами, со стороны, наверное, выглядел забавно. Но Дэриэн сейчас был абсолютно серьезен. Он любил эту женщину больше жизни. Только недавно он понял, что бесконечно любит, восхищается и уважает ее.

Все именно так и было. Ему на самом деле показалось, что у него остановилось сердце, когда он увидел ее всю в крови и решил, что она мертва. В те ужасные мгновения его собственная жизнь тоже оборвалась. Он прекратил существование. Он, Дэриэн, перестал жить и дышать, поверив, что Мэрайя Бичем, графиня Карлайл, женщина, которую он любил, больше не живет и не дышит. От него осталась только оболочка, тело, лишенное чувств.

До той минуты, как Мэрайя открыла глаза, взглянула на него и улыбнулась.

Именно в тот миг он и решил, что больше никогда не выпустит ее из виду. Что бы ни пришлось для этого сделать, сколько бы времени на это ни потребовалось, он твердо решил, что Мэрайя станет его женой, его герцогиней и останется с ним до конца жизни.

– Мэрайя, я люблю тебя, – свирепо выговорил он, плотнее сжимая кольцо своих рук вокруг нее. – Люблю и хочу жениться на тебе. И провести с тобой остаток моих дней и ночей. Я люблю тебя, – повторил он решительно. – И сколько бы ни понадобилось времени, чтобы уговорить тебя, я собираюсь сделать тебя своей…

– Да!

– …женой, – завершил он веско и только тут осознал, что Мэрайя что-то сказала. – Что – да? – переспросил он настороженно.

– Да – значит то, Дэриэн, что я выйду за тебя замуж. – Она пленительно улыбнулась, и на ее глазах блеснули слезы. – Я тоже люблю тебя, мой дорогой Дэриэн. Я люблю тебя!

Дэриэн продолжал испытующе смотреть на нее, не смея поверить в услышанное.

– Ты меня любишь? Разве это возможно? – Он насупился. – Ведь я с самого начала тебя оскорблял. Порицал, критиковал, высмеивал…

– Ты был добрым, чутким, рыцарственным… и страстным, – хрипло дополнила Мэрайя. – Или ты бы предпочел, чтобы я тебя не любила? – добавила она с озорной улыбкой, потому что он все еще продолжал недоверчиво смотреть на нее. – Пожалуй, я смогу попытаться, – проговорила она задумчиво. – Но это будет очень трудно, потому что я правда считаю тебя таким, как я сказала. Я могу попробовать не любить тебя, Дэриэн, только… – И она глухо вскрикнула, потому что его губы стремительно завладели ее губами, а руки так сильно сомкнулись вокруг нее, словно он намеревался сделать ее частью себя.

В последующие несколько минут они только страстно целовались, перемежая поцелуи словами любви и обожания.

– Я хочу, чтобы мы поженились как можно скорее, – наконец объявил Дэриэн, по-прежнему сжимая Мэрайю в объятиях, словно боясь, что если отпустит, то ее тут же унесет порыв ветра. – Думаю, самое малое, что мы заработали, помогая расстроить заговор против принца-регента, – это предоставление нам специальной лицензии. Если только ты не предпочтешь пышную свадьбу в присутствии всего света, – неуверенно добавил он, вдруг вспомнив о том, что прошлый день свадьбы у Мэрайи не был особенно счастливым. – Думаю, что смогу вытерпеть пару недель, но если только мне будет позволено еще до свадьбы проводить с тобой все дни… и ночи.

– Специальная лицензия – это как раз то, что надо, – радостно заверила его Мэрайя. – У меня была уже однажды свадьба, на которую собрался весь свет. Но ни этот день, ни сам брак не принесли мне счастья.

– Если не считать Кристины.

Она покачала головой:

– Я никогда не считала Кристину частью своего брака. Она всегда была частью меня, она была рождена, чтобы я одна любила ее и ласкала. Наверное, это смешно звучит?

Дэриэн нежно прижал ее к себе:

– Твои слова никогда не кажутся мне смешными. Но я надеюсь – искренне надеюсь и почту это за честь, – что ты позволишь мне стать отцом Кристине, когда мы поженимся.

Сердце Мэрайи и так уже переполняла любовь к нему, но после этих слов ей показалось, что оно вот-вот лопнет от избытка чувств.

– Я бы очень этого хотела! – пылко воскликнула она. – И я уверена, что Кристина тоже. Мартин никогда не был ей хорошим отцом. – Она нахмурилась. – Он так же мало интересовался ею, как и мной.

– Карлайл был идиотом, – скрипнул зубами Дэ-риэн. – Но от того, что он упустил, я только выиграл. Уверяю тебя: каждый день я намерен говорить и доказывать вам обеим, как сильно и нежно вас люблю.

– Я знаю, что так оно и будет, – благодарно улыбнулась ему Мэрайя, но тут же тревожно закусила нижнюю губу. – Но все равно остаются вопросы, которые нам надо обсудить, прежде чем строить дальше наши чудесные планы. Ты должен узнать обо мне кое-что…

– Нет! – сурово отрезал Дэриэн.

– Но…

– Я больше ничего не желаю о тебе знать, Мэрайя, кроме того, что люблю тебя, а ты любишь меня. Только это имеет значение, – твердо заявил он.

– Дэриэн, ты даже не представляешь, как я счастлива это слышать. – Мэрайя робко улыбнулась. – Но есть вещи, которые тебе правда нужно знать. Если хочешь стать моим мужем.

– Но я действительно этого хочу!

– Тогда ты должен меня выслушать, – потребовала она, потому что Дэриэн явно собрался снова возразить.

Он сжал зубы.

– Если ты собираешься рассказать о других своих мужчинах, то не надо. Все они мне неинтересны и не имеют ровно никакого значения…

– И их просто не существует в природе, – мягко вставила Мэрайя, хотя внутренне затрепетала от радости, услышав, что Дэриэн считает совершенно несущественным фактом наличие у нее любовников прежде.

Дэриэн замер, услышав ее слова. Он сдвинул брови и испытующе посмотрел на нее.

Она, не моргнув, ответила на его взгляд таким же пристальным взглядом и продолжила:

– Семь лет назад я случайно узнала, что мой муж – предатель. Дай мне дорассказать, Дэриэн, пока хватает духу, – взмолилась она, увидев, что он хочет ее перебить.

– Хорошо, – медленно кивнул он, все еще потрясенный заявлением Мэрайи.

И он стал слушать. А Мэрайя рассказала ему о том, как ее муж предал свое государство. Как она поехала с этими сведениями в Лондон, к Обри Мэйстоуну. И как Обри Мэйстоун воспользовался ее информацией и даже самой Мэрайей, чтобы выведать еще больше важных сведений от Карлайла в последние два года его жизни. Как она в течение этих семи лет продолжала работать на королевство, потому что эта работа придавала ей самоуважения. И позволяла чувствовать себя личностью, а не только мамой Кристины.

Но Дэриэн совсем утратил дар речи, когда Мэрайя объяснила, что на самом деле у нее не было никаких любовников. Что она кокетством, лестью, флиртом выуживала сведения у некоторых мужчин, но никогда ни с одним из них не ложилась в постель. Что скандальные слухи о ней приумножились с годами, потому что тщеславие этих джентльменов не позволяло им сознаться в том, что они так и не стали любовниками графини Карлайл.

Последнее ее откровение привело Дэриана в полное замешательство.

– Значит, тот ужасный эпизод, в результате которого была зачата Кристина, был единственным…

– Да, – решительно подтвердила Мэрайя.

– Дорогая! – Дэриэн застонал. – Так наша близость и все те вещи, которые мы делали…

– Были сказочно прекрасны, – горячо уверила его Мэрайя. – Ты не мог бы быть более ласковым, чутким и страстным, даже если бы знал правду, Дэриэн!

Но Дэриэн сомневался. Догадайся он о неопытности, точнее, о полной неосведомленности Мэрайи о тайнах плотской любви, он приступил бы к любовным играм гораздо более неторопливо, нежно и осторожно. Было просто чудом, что Мэрайя отвечала на его ласки так страстно, что она не единожды, а трижды достигла высшего пика!

Но откровения Мэрайи помогли объяснить то ощущение невинности, которую он чувствовал в ней, почему на ее лице то и дело вспыхивал стыдливый румянец, так не вязавшийся с ее репутацией многоопытной сирены.

– Надеюсь, ты не сожалеешь о том, что сегодня между нами произошло, Дэриэн? – шутливо упрекнула она его. – Я очень рассчитываю, что в Лондоне мы продолжим повышать мое образование в этой области. Кристину привезут только завтра вечером, – проговорила она глухо, – так что до тех пор весь дом в нашем полном распоряжении.

Ничего на свете Дэриэн не хотел так сильно, как провести ночь с Мэрайей и предаваться с ней любви бесконечно. Но сумеет ли он ограничиться одними поцелуями, лежа с ней в постели, если она вдруг захочет подождать до свадьбы?

– Я не выдержу, – решительно ответила Мэрайя, стоило Дэриэну заикнуться об этом. – Дэриэн, мне до смерти хочется снова заняться с тобой любовью. Мне же надо восполнить все упущенные годы! Я многого была лишена. И хочу учиться этому и радоваться. – Она теснее прижалась к нему. – Ты ведь не станешь отталкивать меня, Дэриэн?

Разве он мог в чем-то отказать этой женщине?

Женщине, которую любил и которую, чувствовал, будет любить всегда, всем своим существом.

– Знаешь, о чем я подумала после того, что произошло между нами сегодня в Итон-Парке… то есть уже вчера? – поправилась Мэрайя, оперевшись на локоть, чтобы взглянуть на часы, стоявшие на ночном столике. Она, не переставая, поглаживала темные волосы на обнаженной груди Дэриэна, который лежал рядом с ней на ее уютной, но сейчас изрядно растерзанной кровати.

– Ты подумала о чем-то интересном? – Вскинув брови, он лениво окинул взглядом их утомленные, насытившиеся, обнаженные тела.

– Да, – подтвердила она серьезно. – Я подумала, что именно об этом пишут поэты, поют певцы и ради этого влюбленные совершают безумства. Но я ошиблась, Дэриэн. Потому что именно это блаженство, которое мы только что испытали, и есть то, о чем пишут поэты, поют певцы и ради чего готовы отдать все на свете влюбленные! – Их занятие любовью в очередной раз стало для нее откровением. Она и не предполагала, что возможно такое наслаждение, не догадывалась, как это чудесно – стать единым целым с любимым человеком. Соединиться с ним телом, душой и сердцем.

Соединиться телом, душой и сердцем с Дэриэном.

– Дэриэн, я тебя люблю, – прошептала она страстно. – До чего же сильно я люблю тебя, мой дорогой!

– А я люблю тебя. – Его руки плотнее обвились вокруг нее. – И буду любить тебя до самого последнего дня.

– Ты обещаешь?

– Несомненно. А ты?

– Ох, да!

Мэрайя не сомневалась, что это обещание они оба будут свято хранить в своих сердцах и будут счастливы.

Эпилог

Две недели спустя.

Уолфингэм-Хаус, Лондон

– Это Энтони вышел отсюда сейчас такой несчастный? – спросила Мэрайя, заглядывая в кабинет к Дэриэну.

– Да, – улыбнулся Дэриэн, когда она поспешила в его нетерпеливые объятия.

Мэрайя вопросительно взглянула на него:

– Что же ты ему сказал, отчего он сделался таким мрачным?

Он улыбнулся уже во весь рот:

– Как мы с тобой условились, я сказал, что мы с герцогиней разрешаем ему ухаживать за нашей дочерью Кристиной.

Со времени их свадьбы прошла неделя, но Мэрайя до сих пор не могла привыкнуть к тому, что отныне ее титуловали герцогиней. Теперь она была Мэрайей Хантер, герцогиней Уолфингэм. До чего торжественно звучало! Но она-то знала, что так же сильно любила бы Дэриэна, хотела быть с ним рядом и вышла бы за него замуж, даже если бы он не был знаменитым и богатым герцогом.

Она недоверчиво посмотрела на лицо мужа, на котором светилась озорная улыбка.

– Но если ты так сказал, почему тогда Энтони выглядел таким несчастным?

Шаловливая улыбка стала шире, зеленые глаза заискрились смехом.

– Я еще добавил, что ему не только предстоит прежде завоевать ее сердце, но что я, как ее отчим, буду ожидать от него разумного и сдержанного поведения, прежде чем мы окончательно согласимся на их союз. И даже в этом случае их свадьба состоится не раньше, чем Кристине исполнится восемнадцать лет.

– Какой же ты злой отчим и брат, ведь Кристина уже призналась нам, что влюблена в него по уши! – укоризненно фыркнула Мэрайя.

– Некоторая неопределенность только пойдет на пользу моему братцу, – отмахнулся Дэриэн, нисколько не раскаиваясь. Руки его обвились вокруг ее талии, а в глазах зажегся совсем другой огонек. – Я уже говорил этим утром, какая ты сегодня красивая?

– Еще, по-моему, и часу не прошло. – Она покраснела, вспомнив, при каких обстоятельствах ей это сказали.

– А я доказал тебе этим утром, какая ты для меня непревзойденная красавица?

– С тех пор тоже не прошло еще и часу, – ответила она, смутившись.

– А не желает ли моя герцогиня, чтобы я продемонстрировал глубину своих чувств к ней прямо сейчас?

Мэрайя затрепетала, поняв, что ничего так не желает, как позволить это Дэриэну. По ее телу пробежала дрожь возбуждения.

– Только я хочу первая продемонстрировать тебе глубину своих чувств, – произнесла она глухо.

Дэриэн тихо засмеялся:

– Так, может, удалимся в нашу герцогскую опочивальню?

Они проводили в этой спальне каждую ночь до свадьбы и каждую последующую ночь, решив, что никогда не будут спать порознь. И что станут проводить вместе все свои ночи, равно как и дни.

Мэрайя не знала, что сулит им будущее. Скорее всего, новой войны с Наполеоном не удастся избежать. Она надеялась погулять на свадьбе своей дочери и Энтони, может быть, уже в следующем году. И родить их общего с Дэриэном ребенка или даже двоих. Например, хорошенького мальчика – точную копию отца – и маленькую девочку, тоже с темными отцовскими волосами и зелеными глазами, чтобы было кого баловать и любить. Мэрайя могла только надеяться, что так оно и случится.

В одном она нисколько не сомневалась: какое бы их ни ожидало будущее, они встретят его вместе.

Они вместе. Навечно. Навсегда…

Content

Кэрол Мортимер
Свидание в храме Афродиты

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог