Конни Глинн

Принцесса под прикрытием

Перевод с английского

Connie Glynn

UNDERCOVER PRINCESS

First published in Great Britain in the English language by Puffin Ltd, 2017.

Печатается с разрешения издательства Penguin Books Ltd.

Copyright © Connie Glynn, 2017

Cover illustration © Qing Han

© Н. Сечкина, перевод на русский язык, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

***

Конни Глинн с детства любила сочинять и уже в шесть лет придумала свою первую историю. Подростком она посещала уроки театрального мастерства, а во время учебы в университете создала собственный, невероятно успешный канал на YouTube под название Noodlerella. У Конни уже более 700 тысяч подписчиков, а количество просмотров на канале превысило 56 миллионов.

***

Посвящается моей замечательной семье и всем прекрасным ведьмам, которые меня зачаровали.

Отдельная благодарность Ричарду и Марку – за «железобетонную» поддержку моих начинаний, Холли и Рут – за то, что заставляли меня двигаться вперед и помогли обрести собственное видение мира, а также Эвану – за неоценимую помощь с математикой.

Наконец, хочу поблагодарить мою чудесную, добрую аудиторию –

спасибо вам, дорогие, спасибо, спасибо!

Об авторе

Конни Глинн с детства любила сочинять и уже в шесть лет придумала свою первую историю, а текст за нее набрала на печатной машинке мама. Кроме того, в раннем возрасте у Конни проявился интерес к сцене, и подростком она посещала уроки театрального мастерства в Гилдхоллской школе музыки и драмы. С годами любовь к историям только окрепла: недавно Конни защитила диплом по специальности «киноведение».

Во время учебы в университете Конни создала собственный, невероятно успешный канал на YouTube под названием Noodlerella – в честь своей любимой еды и диснеевской принцессы (noodle (лапша) + Cinderella (Синдерелла, Золушка) = Лапшинелла). Видеоблог посвящен ее увлечениям – комиксам, анимации, видеоиграм, косплею, – также она делится в нем впечатлениями и рассказывает о разных «клевых штуках». У Конни уже более 700 тысяч подписчиков, а количество просмотров на канале превысило 56 миллионов.

2016 год ознаменовался для Конни первым появлением в кинематографе: ее голосом говорит Росинка Мокси в британской озвучке мультипликационного фильма «Тролли» студии Dreamworks.

Подписывайтесь на каналы Конни Глинн на YouTube, в Instagram и Tumblr.

@Noodlerella

#RosewoodChronicles

Часть первая

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РОУЗВУД-ХОЛЛ

Пролог

Есть на свете места, в которых чудеса и разные удивительные события происходят чаще, чем где-либо еще. Их можно узнать по атмосфере, отличной от окружающей действительности: воздух там густо пропитан другой эпохой, другим миром. Иногда эти места созданы самой природой – например, скрытые в лесной чаще водопады или дивные луга, покрытые цветочным ковром, – а иногда бывают рукотворными, как, скажем, детская игровая площадка в сумерках или пыльная лавка антиквара, где все дышит историей. Но порой, хоть и крайне редко, подобные уголки заключены во внутреннем пространстве людей определенного сорта. Вполне возможно, вы и сами встречали таких: на первый взгляд, в них нет ничего выдающегося – ни особого обаяния, ни блестящего ума, однако, чем больше времени проводишь рядом с ними, тем сильнее ощущаешь их удивительную способность изменять реальность и добиваться любой цели…

Принцесса Элинор Пруденс Вулфсон, единственная дочь короля Александра Вулфсона и наследница престола крохотной страны Маррадовы, отнюдь не обитала в одном из описанных укромных уголков и не вмещала его у себя в душе, но отчаянно нуждалась и в таком месте, и в таком человеке.

– Я буду учиться в этой школе! – Элинор хлопнула брошюрой по столу, отчего чашки с утренним чаем вздрогнули на блюдцах.

Александр Вулфсон и бровью не повел.

– Нет, – коротко ответил он, не отрываясь от газеты.

– Я – наследница короны и с ерундовым вопросом вроде выбора школы разберусь как-нибудь сама! – заявила принцесса.

Александр посмотрел на жену – королеву Матильду, сидевшую на противоположном конце стола.

Королева лишь пожала плечами.

– Алекс, она права, – миролюбиво сказала Матильда, деликатно опустила в чашку кусочек сахара и, спрятав улыбку, принялась помешивать напиток ложечкой.

Расчет Александра на родительскую солидарность не оправдался. Все так же буравя глазами газету и изображая полнейшую невозмутимость, он пригубил чай.

– Эдвина, – обратился король к горничной, – будьте любезны, унесите пустую посуду на кухню.

– Сию минуту, ваше величество.

Эдвина проворно составила усыпанные крошками тарелки в стопку и, двигаясь с профессиональной вышколенностью, покинула столовую, ступая по дубовому паркету почти бесшумно. Массивные двойные двери закрылись за ней с легким скрипом.

После того как прислуга удалилась на достаточное расстояние, чтобы не расслышать и намека на семейную сцену, король вновь уткнулся в газету и сообщил:

– Я против.

Из груди Элинор вырвался раздраженный возглас; от досады принцесса топнула ногой.

– Мог бы хоть заглянуть в буклет! – сердито бросила она и выхватила газету из отцовских рук.

Александру пришлось посмотреть на дочь. С Элинор всегда было непросто – на типичную принцессу девочка ни капельки не походила. Утонченным беседам она предпочитала жаркие политические споры, тайком бегала на разухабистые рок-концерты, а более всего презирала утомительные церемонии и мероприятия, предписанные протоколом, – точнее сказать, утверждала, что презирает, так как наотрез отказывалась в них участвовать. С другой стороны, Элинор отличалась живым умом, уверенностью в себе и пылкой натурой, а для ее отца это было гораздо важнее соблюдения придворного этикета. Правда, время от времени ему хотелось, чтобы в присутствии бабушки с дедушкой юная принцесса получше следила за языком.

Как бы ни желал Александр для своей дочери счастливой жизни, свободной от обязательств, которые влекла за собой принадлежность к монаршей семье, факт оставался фактом: однажды Элинор станет королевой и ей придется взять на себя это бремя. До того дня Александр намеревался убедить дочь, что отправление королевских обязанностей может приносить радость. К этому выводу, сделанному в молодые годы, король и сам пришел не сразу.

– Ты отправишься в Астон-Корт, где обучались все правители Маррадовы за последние сто лет. Нравится тебе это или нет, уж будь довольна.

Матильда тихонько хихикнула и спрятала лицо за чашкой.

– Ни за что, – столь же категорично возразила Элинор. – Я еду в Англию, в школу Роузвуд-Холл!

Голос принцессы не дрогнул. Она твердо решила: даже если ее силой попытаются запихнуть в Астон-Корт, она будет вопить во все горло, царапаться и брыкаться.

Александр тяжело вздохнул.

В отличие от большинства подростков, в этом вопросе Элинор упрямилась не просто потому, что хотела настоять на своем. Поступление в школу означало конец свободе, конец возможности быть обычной девчонкой. Отныне она должна будет выходить на публику как наследница марравского трона, и увиливать от исполнения официальных обязанностей уже не получится. Нельзя красить волосы, да и одеваться нужно иначе. Ей придется соответствовать роли принцессы, а стало быть, распрощаться с нормальной жизнью.

Александр взял газету и аккуратно сложил ее, приготовившись к утомительному поединку «кто кого перекричит» – с тех пор, как у Элинор начался переходный возраст, шумные скандалы между ней и отцом случались регулярно.

– Пап, ну пожалуйста.

Вот уж чего Александр точно не ожидал. Эта маленькая строптивица почти никогда ни о чем не просила. Он поднял глаза, но вместо привычной насупленной гримаски увидел на лице дочери выражение искреннего отчаяния. Король попытался осмыслить, почему так решительно противится ее выбору, но быстро вспомнил, что после официального объявления Элинор наследницей престола безопасность ей гарантирована только в Астон-Корте. Лишь там она будет под надежной охраной, и там же ее как следует подготовят к будущему образу жизни. Астон-Корт, и точка. Несмотря на убежденность в своей правоте, однако, Александр обнаружил, что осторожно сжимает пальцами протянутый ему буклет с описанием школы Роузвуд.

Элинор накрыла отцовскую руку обеими ладонями и легонько ее сжала.

– Просто прочти, о большем я не прошу.

Королева Матильда с аристократическим изяществом сделала глоток чая, после чего аккуратно вернула чашку на блюдце.

– Возможно, это из-за чая, но мне всегда нравилась Англия. А тебе, дорогой? – Она посмотрела на мужа, и, едва их глаза встретились, расслабленная беззаботность из ее взора куда-то исчезла.

Несколько секунд – Александру они показались вечностью – король Маррадовы выдерживал взгляд супруги. Да, Матильда это умела.

Наконец с долгим тяжким вздохом он сдался.

– Хорошо, я прочту брошюру, но на этом все.

Элинор пронзительно завизжала от радости.

– Ура! Спасибо, спасибо, спасибо! Вот увидишь, папочка, тебе понравится. – С этими словами она сунула в рот круассан и унеслась, прежде чем Александр в полной мере сообразил, что именно произошло.

Эхо от стука захлопнувшихся дверей повисло над столом, за которым остались сидеть Александр и Матильда. Когда оно медленно растаяло в воздухе, король вновь взглянул на жену. Та мило улыбнулась.

– Нельзя ее отпускать, – сказал Александр. – Для нас неприемлемо, чтобы единственная наследница престола околачивалась в каком-то английском пансионе, в то время как должна учиться править страной.

Матильда опять посерьезнела. Она тщательно поправила лежавшие перед ней столовые приборы, выстроив ножи, вилки и ложки в безупречную шеренгу. Когда же королева подняла голову, Александр явственно разглядел в ее взоре пригашенное пламя.

– Во-первых, тебе не хуже моего известно, что Роузвуд – не простой частный пансион, а во-вторых, – Матильда сделала паузу, заставив короля посмотреть на нее в упор, – Элинор пока официально не объявлена наследницей короны. В Англии никто не знает, что она принцесса, так не лучше ли позволить ей еще пару лет провести обычным подростком, прежде чем взяться за отправление королевских обязанностей? Я ведь знаю, тебе в юности хотелось того же.

Александр в изумлении глядел на жену. Она действительно намекает на то, о чем он подумал?

– Ты хочешь, чтобы наша дочь отправилась в эту школу инкогнито?

На лице Матильды мгновенно расцвела улыбка; напряженность исчезла без следа, точно шляпа, которую она с легкостью надевала и снимала.

– Сейчас от тебя требуется всего лишь изучить брошюру. – Королева поднесла чашку ко рту, затем прибавила: – Кроме того, если что-то пойдет не так, мы всегда можем послать Джейми.

Александр, одновременно озадаченный и восхищенный, уставился на жену, потом хмыкнул себе под нос. Что-то подсказывало: прочтением буклета дело не ограничится.

– 1 -

В городке Сент-Айвс есть маленькая пекарня. Ее стены, отделанные штукатуркой с вкраплением гравия, кажутся лиловыми, а все из-за того, что густо заросли глицинией. Через уличные окошки на горизонтальных поверхностях, застеленных материей, можно разглядеть толстый слой пыли, которая поблескивает в лучах солнца. Над дверями – блеклый полосатый навес и вывеска, гласящая: «Пекарня миссис Тыквен», хотя уже много лет здесь ничего не пекут. Верхний этаж отведен под жилой дом – прежде простой и скромный, а теперь захламленный аляповатыми, дешевыми безделушками: китч стал результатом тщетных стараний новой хозяйки украсить непритязательное жилище. Впрочем, одну комнату она не тронула, и там, словно в тихой гавани, нашли приют все самые счастливые воспоминания из прошлого.

Лотти Тыквен вместе с мачехой Биди живет в доме № 12 по адресу: Бетесда-хилл, Сент-Айвс, графство Корнуолл. Лотти обитает в мансарде; уютный чердак с видом на море – ее убежище, ее «нора». Скрипучие половицы, стены, увешанные детскими фотографиями, и множество пухлых книжек со сказками… Но сегодня Лотти покидает свою комнату, свой дом и Корнуолл. Она едет учиться в школу Роузвуд-Холл.

***

– Лотти! – Пронзительный голос Биди ввинтился в мозг, заставил съежиться как раз в тот момент, когда Лотти почти закончила собирать чемодан.

– Да? – Она непроизвольно зажмурилась.

Послышались шаги, и в следующую секунду мачеха появилась в дверях. На лице – зеленая кремообразная маска, рыжие волосы убраны под тугую чалму из полотенца. Биди, ослепительная красавица, следила за собой очень тщательно. Она считала, что бремя заботы о Лотти слишком тяжело для такой молодой женщины, как она, и вообще, тратить свое время и силы на чужого ребенка – величайшая жертва с ее стороны (о чем Биди не уставала регулярно напоминать падчерице).

– Надо же, у меня совершенно вылетело из головы, что ты сегодня уезжаешь! – Судя по тону, Биди находила этот факт чрезвычайно забавным.

Лотти ответила дежурной улыбкой – как и миллион раз до того.

– Ничего страшного, я…

Мачеха перебила ее резким смехом.

– Нет, ну как я могла забыть? Ты мне все уши прожужжала этой своей школой, – она опять хохотнула, – хотя вряд ли она такая уж престижная, если туда взяли тебя.

По лицу Лотти пробежала тень.

– Шучу, шучу, – снисходительно произнесла Биди. – Не надо воспринимать все слишком серьезно.

Лотти снова натянуто улыбнулась и даже попыталась выдавить из себя смех, но тут взгляд Биди упал на два розовых чемодана.

– Какие огромные! Надеюсь, тебя не надо подвозить? Это было бы уже чересчур. – Биди посмотрела на Лотти с упреком, словно падчерица испытывала ее терпение.

– Нет, не надо, – ответила Лотти самым любезным тоном. Она совершенно не хотела обидеть мачеху, зная, какую непосильную ношу та взвалила на себя после смерти ее матери. Наоборот, Лотти старалась по возможности облегчить жизнь Биди. – Меня отвезут Олли с мамой.

Биди неодобрительно вздернула брови.

– Очень любезно с их стороны. Не забудь поблагодарить за услугу.

– Конечно, – кивнула Лотти. Кажется, мачеху ее ответ устроил.

– Ну, хорошо… – Биди умолкла и обвела глазами комнату, словно попала сюда впервые. Пожевав губами, она снова бросила взгляд на Лотти и набрала полную грудь воздуха, как будто готовилась произнести речь.

– Ты так старалась… Надеюсь, школа тебя не разочарует.

Лотти сглотнула. Она знала: Биди счастлива, что падчерицу приняли в Роузвуд; наконец-то дом будет в полном ее распоряжении! Поступив в эту школу, Лотти не только выполнила обещание, данное матери, но и сделала бесценный подарок мачехе.

– Спасибо, – пробормотала она.

Биди сделала небрежный жест рукой, отмахиваясь от дальнейших разговоров.

– Ладно, пойду смывать маску. Счастливо добраться!

Как только она вышла, Лотти вернулась к укладке вещей, но вскоре ей опять помешали.

– Ну, ты и расфуфырилась! – раздался язвительный голос Олли.

Он стоял, прислонившись к дверному косяку со скрещенными руками, и смотрел на Лотти.

– Олли! – Неожиданное появление лучшего друга застало ее врасплох, и она испуганно прикрыла грудь. – Как ты сюда попал? И сколько раз я просила тебя стучаться!

Лотти пыталась придавить крышку чемодана собственным весом и от этого слегка запыхалась. Олли, как и ей, исполнилось четырнадцать, и, хотя он был выше Лотти, лицо юноши по-прежнему оставалось детским. При виде его младенчески-нежных щек Лотти вспоминала мягкое мороженое из киоска на пляже и другие приятные вещи.

– Проскользнул мимо злой ведьмы. Ты в курсе, что ее кожа в конце концов позеленела? – с коварной усмешкой поинтересовался Олли.

Лотти хихикнула, однако словечко «расфуфырилась» ее уязвило. Она оглядела себя, неловко одернула платье и сердито спросила:

– А что тебя во мне не устраивает?

Олли сверкнул своей фирменной дерзкой улыбкой. По обыкновению, на его джинсах там и сям налипли клочки собачьей шерсти, но паренька это ничуть не смущало.

– Не слишком ли шикарный наряд для первого дня в школе? – поинтересовался он.

– Слишком шикарный?! – Ну и глупость сморозил этот мальчишка! – Для Роузвуд-Холла в самый раз. Я должна соответствовать уровню. Не хочу из-за внешнего вида сразу же оказаться в изгоях. – Лотти с преувеличенной тщательностью стряхнула с воротника невидимую соринку. – У большинства учеников одежда наверняка пошита на заказ из парчи и бархата.

Олли по-свойски прошел внутрь и плюхнулся на кровать Лотти. Оглядевшись по сторонам, скептически поджал губы. Особый, милый беспорядок, неизменно царивший в комнате, исчез, остались только голые стены. Все имущество Лотти уместилось в двух розовых чемоданах.

– Значит, так, – начал Олли, – если ты на минуточку перестанешь беспокоиться, что подумают другие… – Он полез в карман и вытащил оттуда мятый конверт и старую фотокарточку, сделанную «полароидом». Лотти узнала фото – раньше оно висело над кроватью в комнате Олли. – В общем, это тебе.

Она потянулась за подарком, но Олли отдернул руку.

– Письмо можно открыть только в поезде.

Лотти досадливо поморщилась и кивнула, после чего Олли медленно вложил ей в ладонь оба предмета. Эту фотографию она видела тысячу раз: они вместе на пляже, носы перепачканы мороженым, глаза горят жадным восторгом, на физиономиях улыбки от уха до уха. Хотя цвета уже поблекли, на голове Лотти еще можно разглядеть тиару, а в волосах Олли – небольшие рожки. В детстве друзья носили эти карнавальные украшения не снимая. После того как в театре под открытым небом они увидели постановку шекспировской пьесы «Сон в летнюю ночь», Олли объявил себя Паком с Волшебных холмов. Вдохновившись трюками озорного эльфа, мальчик решил, что, покуда он носит волшебные рожки, ему тоже будут сходить с рук все проказы и шалости. История с тиарой, однако, была не столь веселой. Лотти осторожно провела пальцем по снимку… В груди кольнуло: она вспомнила день, когда ее получила.

– Жду у машины. Дам тебе время попрощаться с домом, – сказал Олли, затем без усилия подхватил чемоданы и понес их вниз.

Когда он ушел, Лотти задумчиво положила подарки друга к прочим «сокровищам» на сиротливо-голую кровать. Она специально оставила все самое ценное на виду, чтобы не забыть при отъезде, и теперь стала аккуратно укладывать каждую вещь в сумочку: туда отправились выцветший полароидный снимок и конверт с письмом Олли, любимый блокнот, верный товарищ – игрушечный поросенок по имени мистер Трюфель, мамино фото в рамке (на нем Маргарита была запечатлена в университетской мантии) и, наконец, самый дорогой для Лотти предмет, который среди прочих смотрелся весьма странно: серебряная тиара, украшенная полумесяцем. Всего за час Лотти упаковала всю свою жизнь в два розовых чемодана, рюкзак из джинсовой ткани и небольшую сумочку через плечо на крепком белом ремешке.

Напоследок окинув взглядом опустевшую комнату, она подумала: «Я это сделала, мамочка. Я поступила в Роузвуд, как обещала».

-2-

Лотти (Почетной принцессе Сент-Айвса)

Весь этот год ты так много занималась, что мы, кажется, почти и не виделись, а теперь ты уезжаешь на другой конец страны. Без тебя все будет не так, хотя, уверен, твоих приключений хватит на нас обоих.

На прощание я хотел подарить тебе книгу сказок – знаю, как ты их обожаешь, – но потом подумал, что у тебя, наверное, они все уже есть, поэтому решил отдать это старое фото. Пусть каждый день напоминает тебе обо мне.

Жду не дождусь твоего рассказа обо всех безумных штуках, которые вы будете откалывать в Роузвуде. Я страшно горд, что ты поступила в эту школу, но все равно буду очень скучать *утирает слезу*, И ВООБЩЕ, КАК ТЫ МОГЛА БРОСИТЬ МЕНЯ В ЭТОЙ ЛОВУШКЕ ДЛЯ ТУРИСТОВ?! ПРЕДАТЕЛЬНИЦА!!! (Моя психика трансформирует сложный комплекс эмоций в гнев – это такой защитный механизм, понимаешь?)

Твой друг Олли

P. S. Привези мне оттуда золотую корону. Полагаю, тебе ее выдадут сразу по прибытии;)

Лотти улыбнулась, перечитав письмо лучшего друга, и позволила себе ненадолго расчувствоваться при мысли о том, что расстается с тихой жизнью в Корнуолле. За окном поезда проносилась сочная зелень сельских районов. Глядя на нее, Лотти вспомнила тот день в прошлом году, когда она подала заявление о приеме в Роузвуд-Холл. Пять лет назад она пообещала маме, что найдет способ попасть в эту школу. Накануне всю ночь бушевала гроза, и мир снаружи был сырым и разбухшим от воды. Мама лежала под четырьмя одеялами, исхудалая и слабая от болезни, пожиравшей тело, но ее глаза по-прежнему светились благодаря несгибаемой силе духа. Она посмотрела на дочь и улыбнулась такой знакомой, теплой улыбкой.

– Ты добьешься всего, что задумаешь, маленькая принцесса.

Процесс подачи документов оказался долгим и трудным. Детей, обучающихся за счет социальной стипендии, в Роузвуд принимали крайне редко, брали только тех, кто проявлял исключительные способности, – заведение гордилось своим высочайшим уровнем. В Роузвуд нельзя было просто записаться, то есть пролистать буклет и сказать: пойду туда. Лотти, живя вдвоем с мачехой в маленькой пекарне покойной матери, просто не имела возможности собрать сумму, необходимую для оплаты обучения, однако отступать она не собиралась. Девочка упорно трудилась, отказывала себе в отдыхе и развлечениях, вставала ни свет ни заря, чтобы переделать домашние дела, а потом закрывалась в комнате и штудировала учебники. Все это время она представляла себе, как войдет в ворота Роузвуда и займет свое место среди лучших из лучших. Разумеется, чтобы сделать этот мир прекраснее.

«Поезд прибывает на станцию Роузвуд. Просьба не забывать свои вещи при выходе из вагона», – сообщил голос из динамика.

Взяв в руки чемоданы, Лотти вдруг подумала: интересно, ей одной пришлось добираться общественным транспортом? Скорее всего, остальных привезли в Роузвуд на личных автомобилях, хотя на школьной карте местности, которую она и Олли часами разглядывали, отмечено лишь что-то вроде посадочной площадки. Неужели ребят доставляют сюда на вертолете? Может, ей тоже надо было попытаться заказать вертолет? Мысль, конечно, глупая, однако она лишний раз напомнила Лотти о глубокой пропасти между ней и прочими учениками.

Ощутив внезапное беспокойство, Лотти нащупала в сумочке тиару. Мама была превосходной рассказчицей и каждый вечер читала дочке перед сном. Больше всего Лотти любила сказку «Хрустальный башмачок». Эту историю мама перечитывала ей во всех вариантах, какие смогла отыскать, и Лотти всякий раз поражалась их многообразию. Мама объясняла, что сказки, как и все на свете, менялись и развивались на протяжении веков, но главным, что привлекало девочку, было добро, которое несли в мир герои. Во всех без исключения версиях принцесса была доброй, и Лотти отчаянно хотелось ей в этом подражать. И вот на седьмой день рождения мама подарила Лотти фамильную серебряную тиару, украшенную полумесяцем. В семье Тыквен эта реликвия – наследие Роузвуд-Холла – передавалась из поколения в поколение.

Пейзаж за окном поезда сделался размытым; перед мысленным взором Лотти всплыл праздник по случаю ее семилетия.

«Эту тиару преподнесли в дар одному из наших предков, который имел честь обучаться в школе Роузвуд много столетий назад. Он передал ее своему сыну по наследству, тот – своему, и в конце концов мой дедушка подарил ее мне. Когда у тебя появятся собственные дети, ты сможешь сделать то же самое».

Лотти пропустила мамины слова мимо ушей, не в силах оторвать взгляд от раскрытого футляра. Осторожно взяла тиару, надела и… увы, головка семилетнего ребенка была попросту слишком маленькой. Украшение моментально соскользнуло и с металлическим стуком упало на дощатый пол гостиной. Там, на полу, в окружении толпы детей, набивших животы именинным тортом, эта изящная вещица смотрелась до крайности нелепо. Чувствительная по натуре, Лотти расплакалась. Ее огорчил не столько неподходящий размер тиары, сколько то, что на фоне этого старинного, овеянного волшебством предмета, кажущегося неуместным в скромной обстановке дома, все остальное выглядело до боли унылым и серым. Тиара прямо-таки лучилась великолепием, однако ее сияние лишь подчеркивало убогость остального мира.

– Лотти опять плачет, – пробурчала одна из приглашенных девочек.

– Заткнись, Кейт, – оборвал ее Олли. – Не надо злиться только из-за того, что не ты выиграла в «Передай посылку».

– Но музыку остановили на мне! – надулась от обиды Кейт.

Перепалка расстроила Лотти еще сильнее: теперь плохо не только ей, но и гостям! Вообразив конец света, она едва не затопила гостиную потоками слез, и тут на помощь пришла мама.

– Так, быстренько все успокоились, – сказала Маргарита. – Кейт, вот тебе специальный подарок, а приз игры «Передай посылку» пусть останется у Томаса. Лотти, солнышко, тиару можно закрепить. – Из кармана передника она достала две заколки-«крокодильчика». – А сейчас, пожалуйста, все послушайте меня. Это действительно очень необычная вещь. – Миссис Тыквен взяла тиару, и Лотти невольно отметила, как естественно украшение лежит на ее ладони. – Скажу по секрету, тиара – не простая, а волшебная.

Детвора мгновенно утихла, радостно предвкушая очередную захватывающую историю.

– Тот, кто ее наденет, добьется всего, чего бы ни задумал. А тот, кто до нее дотронется, обретет все лучшие качества, которыми наделены принцессы. – Маргарита бережно надела корону на голову дочери и прикрыла заколки прядями волос. – Скажите-ка мне, какие хорошие качества есть у принцесс? – Она обвела взглядом толпу детишек, но те засмущались, как это нередко бывает с малышами. – Может быть, храбрость? Как по-вашему, принцессы – храбрые? – Дети единодушно закивали. – А еще?

– Принцессы – красивые! – выпалил Олли.

Маргарита тихонько засмеялась, тронутая этой простодушной откровенностью.

– Согласна, принцессы часто бывают красавицами, но их красота идет изнутри, потому что они… – Миссис Тыквен взмахнула рукой, приглашая слушателей высказаться.

– …добрые! – крикнула Кейт, улыбаясь Лотти.

– Отлично, Кейт. Продолжаем вспоминать!

Ободренная улыбкой Кейт, Лотти тоже решилась поделиться мнением:

– Они никогда не отказываются от своей мечты.

– Прекрасно, Лотти! А каким словом мы называем таких людей?

– Чокнутые! – завопил Олли. Все, кроме Лотти, засмеялись, а она лишь с досадой закатила глаза.

– Э-э-э… непрестанные? – предположил Чарли.

Повисла пауза – вся компания старательно подбирала подходящее определение. И вдруг Лотти озарило: все же так просто! Внезапно это слово показалось ей самым верным, мощным и важным на свете, навсегда изменив отношение к жизни.

– Несгибаемые.

Едва оно слетело с губ Лотти, как девочка поняла – вот качество, которым ее должна наделить тиара: умением никогда и ни за что не сдаваться, непреклонно, вопреки всему и всем, нести в мир добро.

С того дня минуло уже семь лет. Как странно… Всего два года спустя, когда мамы не стало, жизнь Лотти круто переменилась, и все же она до сих пор отказывалась верить, что все это – не какой-то бесконечный дурной сон.

Лотти мотнула головой, прогоняя с сердца тяжесть, убрала фотографию в сумочку и легонько сжала тиару, осторожно проводя пальцами по драгоценным камушкам в верхней части. Лучше бы, конечно, надеть ее на голову, но, пока Лотти едет в поезде, хватит и прикосновения.

Она мысленно произнесла свою личную мантру: Я буду доброй, храброй и несгибаемой.

У нее все получится. Она вольется в коллектив, со всеми подружится. Добьется успеха в этой школе, как обещала маме.

Динамик объявил: «Станция Роузвуд. Конечная остановка для тех, кто направляется в Роузвуд-Холл». В приливе решимости Лотти подхватила чемоданы. Она готова начать новую волшебную главу и доказать, что приехала сюда по праву.

-3-

Лотти взяла одно из специальных такси, которые курсировали между вокзалом и школой. Водитель высадил ее у входа на территорию Роузвуд-Холла, перед внушительными коваными воротами, затейливо украшенными вензелем из букв «Р» и «Х». От ворот в обе стороны тянулась массивная стена, которой с фасада был обнесен школьный двор. Распахнутые ворота вели к просторному открытому сооружению, защищенному навесом; под ним собирались все новоприбывшие. Крышу поддерживали каменные колонны, отделанные резьбой в виде шипов и роз. Гул ветра, задувавшего между колоннами, напоминал вой сирен. От этого звука по спине Лотти пробегал странный приятный холодок.

Она огляделась по сторонам и при виде невероятного скопления дорогих авто ощутила легкую панику. Некоторые марки автомобилей Лотти узнала – сказалось время, проведенное в компании Олли. Он бы слюной изошел, если бы это увидел. За исключением нее, никто из учеников не имел при себе багажа. Почти все они весело болтали друг с другом или сосредоточенно набирали эсэмэски на телефонах, прежде чем сдать их на хранение перед началом учебного года.

В Роузвуд принимали детей с одиннадцатилетнего возраста, так что многие уже были знакомы, отчего Лотти еще больше чувствовала себя среди них чужой.

Она обернулась, чтобы поблагодарить водителя, но в этот момент из-за колонн налетел особенно резкий порыв ветра, заглушивший оживленные голоса учеников. Тогда-то Лотти и увидела ее – таинственную фигуру в стороне.

Позади автомобиля, который привез Лотти, стояла девочка – высокая, стройная, с коротко стриженными волосами цвета воронова крыла, в потертой черной кожаной куртке. Через плечо у нее была небрежно перекинута зачехленная гитара. Незнакомка отличалась от всех остальных учеников: в ней чувствовалась какая-то угрюмая сила, внутренний пыл, и вся она напоминала хмурую грозовую тучу.

Девочка с легкостью начала выгружать из багажника автомобиля – частного, а не такси – чемоданы. Шофер хотел было ей помочь, однако она протестующе замахала руками, и тот остался растерянно стоять на обочине. Лицо девочки закрывали большие солнцезащитные очки, поэтому рассмотреть его как следует не удавалось. Лотти вдруг ощутила безотчетное желание приблизиться к незнакомке, как будто между ними возникла невидимая связь, но, прежде чем Лотти сумела разобраться с этим странным ощущением, на пути у нее выросла гора книг на ножках.

– Ох, извините, можно пройти?

Лотти поспешно убрала чемоданы с дороги. Она еще никогда не видела, чтобы столь крохотное создание несло такой огромный груз. Несмотря на риск в любой момент потерять равновесие и грохнуться, держалась девчушка очень уверенно. Она явно была сильнее, чем казалась. Над ворохом чемоданов и связок с книгами виднелась густая шапка тугих темных кудряшек; каким образом их обладательница разбирала дорогу, было загадкой. Как будто бы точно рассчитав время, юркая пигалица прошла мимо Лотти за долю секунды до того, как по дороге пронеслась группа семиклассников.

– Приве-ет!

Лотти подпрыгнула от неожиданности, когда из-за книг выглянула сияющая физиономия с большими карими глазами, которые казались еще больше благодаря круглым очкам с увеличивающими стеклами в толстой оправе. В воображении Лотти немедленно возник образ совы.

Миниатюрная «сова» бросила взгляд на ее чемоданы.

– А-а, ты у нас новенькая. Какая прелесть! – Девочка с любопытством посмотрела на Лотти, потом опять радостно засмеялась. – Мне нравится твоя любовь к розовому! – заявила она, кивнув на одежду и вещи Лотти.

Щеки Лотти жарко вспыхнули – этим «подарочком» природа наделила ее с самого детства.

– Спасибо, я…

– Твоя патология называется «выраженная идиопатическая краниофациальная эритема». – «Сова» вытянула шею, вплотную изучая ее лицо, отчего Лотти невольно попятилась и заморгала. Она полагала, что обладает богатым словарным запасом, однако услышанное выражение ее озадачило.

– То есть покраснение лица. Между прочим, смотрится очаровательно, хотя, с другой стороны, может представлять собой ранний симптом эритематозно-телеангиэктатического розацеа…

Внимая этой абракадабре, Лотти послушно шла вслед за «совушкой» к школе и молча кивала, глазея по сторонам. Уже сейчас ей казалось, что она попала в другой мир.

Дорожку, ведущую к входу, обрамляли три каменные арки. Минуя их, Лотти заметила, что в верхней части каждая украшена искусной гравюрой на меди с изображением основателей Роузвуд-Холла: посередине была Флоренс Айви, слева – Балтазар Конх, а справа можно было видеть близнецов Стратус, Шрая и Сану. Под испытующими взорами четверых Лотти нервно сглотнула. «Мужайся!» – приказала она себе.

– Лично я считаю твой румянец милым, но, если ты вдобавок склонна к эритрофобии, это уже проблема. – «Сова» хихикнула себе под нос и с улыбкой повернулась к Лотти. Та не сразу поняла, что девочка закончила монолог и ожидает от нее ответа.

– К эритрофобии? – повторила Лотти. Ей полагалось знать это слово? Неужели она только что выставила себя дурой?

«Совушка» уставилась на нее, а затем снова неожиданно расхохоталась. От этого звонкого смеха Лотти стало так приятно, как будто ее облизывал щенок.

– Ой, прости, мелю всякую чепуху. – Странным извивающимся движением девочка переместила свой багаж на одну руку.

Лотти не сомневалась, что уж сейчас-то громоздкая конструкция непременно рассыплется, но, к ее изумлению, этого не произошло, и она почувствовала себя точно на каком-то безумном цирковом представлении.

«Сова» сунула освободившуюся руку в карман и извлекла оттуда маленький белый прямоугольник.

– Я – Бина, – сообщила она.

Взяв протянутый прямоугольник, Лотти сообразила, что это визитная карточка. Визитка?! Скажите на милость, ну зачем подростку в четырнадцать лет визитка?

Бина Фэй

Помощник библиотекаря

на добровольных началах

Письма по вопросам репетиторства и консудльтаций направляйте по адресу:

гр. Оксфордшир, шк. Роузвуд-Холл, ф-т Стратус, комн. № 304Б, для Бины Фэй

Лотти похолодела от ужаса: у нее тоже должна быть визитная карточка? Среди «элитных» деток так принято? Замявшись, она выдавила:

– Очень приятно, Бина. Меня зовут Шарлотта… Можно просто Лотти.

Лотти взмолилась, чтобы имени оказалось достаточно, и, к ее облегчению, Бина ответила широкой улыбкой. При виде столь искреннего дружелюбия все мысли о загадочной незнакомке в черной кожаной куртке вылетели из головы Лотти.

– Мне тоже очень приятно, Лотти!

Пройдя через последнюю – третью – арку, Лотти по примеру Бины погрузила чемоданы в гольфмобиль, сообщила управлявшей им женщине свое имя и класс, а потом долго смотрела, как багаж уплывает вверх по огромному холму, на котором располагались основные корпуса.

Лотти медленно повернулась вокруг своей оси, обозревая территорию школы. Сзади высилась крепкая стена; слева и справа, исчезая за дальними строениями, росли старинные розовые деревья, давшие название учебному заведению. Дорожку обрамляли кустовые розы всевозможных сортов и оттенков. Они были не просто усыпаны цветами, а будто бы светились особым колдовским светом.

Дорога привела девочек на вершину холма, к сводчатому проходу, за которым находился внутренний двор. Толстые дубовые двери приемного холла обрамляла еще одна каменная арка с резьбой в виде ветвей терновника. Тонкие терновые шипы тянулись вверх, образуя названия трех факультетов – Айви, Конх и Стратус, а также соответствующие им главные принципы, отраженные в девизе школы: «Честность, упорство, находчивость». На самом верху огромная надпись золотыми буквами гласила: «РОУЗВУД-ХОЛЛ – КОЛЫБЕЛЬ ВЫДАЮЩИХСЯ ДОСТИЖЕНИЙ».

Лотти замедлила шаг, вспомнив фразу мачехи: «Надеюсь, школа тебя не разочарует». Секундная заминка, тем не менее, привлекла внимание Бины.

– Что-то не так? – осведомилась она, вопросительно склонив голову набок.

– Да нет, я просто… – Лотти умолкла, не желая признаваться, как сильно перенервничала от первой встречи с Роузвудом, – …устала от дальней поездки.

Знала бы она, чем обернутся эти ее слова!

В глазах Бины с новой силой вспыхнул интерес.

– Ты из другого государства?

– Да.

Стоп, что? Она спросила – графства или государства?

– Так это же замечательно! У нас учится много ребят из разных стран, ты со всеми подружишься.

– Послушай, я… – Лотти попыталась объяснить, что приехала всего лишь из Корнуолла, но Бина продолжала увлеченно щебетать:

– Ну, ну, не переживай. – Бина сверкнула белоснежной улыбкой во все тридцать два зуба, отчего у Лотти даже слегка потемнело в глазах. – Ты в Роузвуде новичок, а я всегда помогаю новичкам освоиться.

Лотти растерянно поморгала, пораженная тем, насколько это созвучно ее собственному стремлению творить добро. Спохватившись, она открыла рот, чтобы все-таки исправить оплошность, но Бина, прищурившись, уже смотрела куда-то мимо нее.

– Если говорить о вещах, которые тебе положено знать, – промолвила Бина, – то вот и первые три.

Проследив за ее взглядом, Лотти увидела безупречно одетую троицу – двух девочек-подростков и парня, которые направлялись в их сторону.

Одна из девочек в левой руке держала бумажный стаканчик с охлажденным кофе, а в правой – мобильный телефон, в который что-то взахлеб говорила. На ней было надето объемное меховое пальто, явно дизайнерское. Судя по эмблемам брендов, дизайнерскими были и прочие элементы наряда. Юную модницу легко можно было принять за ожившую Барби, только с темными волосами. Паренек и девочка, ее сопровождавшие, двигались почти синхронно и настолько походили друг на друга, что были не иначе как близнецами. Во всем белом, они походили на парочку ладных голубей.

– Бина! – радостно пропищала девочка-близняшка и бросилась к ней обниматься.

Бина обняла ее в ответ, и только тут вся троица соизволила заметить Лотти.

– Анастейша, Лола, Микки, познакомьтесь с Лотти. Она у нас иностранка.

Лотти мысленно застонала. Только бы ее не попросили показать паспорт! Темноволосая «Барби» коротко бросила в трубку: «Пока!» – и повернулась к Лотти.

– Оч-ч приятно, – невыразительно сказала она с едва заметным французским акцентом.

Лотти медленно пожала протянутую ей руку; пальцы брюнетки были на удивление холодными.

– Симпатичное платье, – похвалила та.

Лотти покраснела. Наверняка эта девочка даже не представляет, насколько приятным и ободряющим может быть маленький комплимент.

– Спаси… – начала она, но «Барби» ее перебила:

– Ладно, хватит трепаться. Мне надоело тут торчать. Кроме того, надо убедиться, что мой багаж не растрясли.

Близнецы переглянулись и захихикали. Склонившись к Лотти, Бина шепнула ей на ухо:

– Это Анастейша, дочь французского посла. Она прикольная.

Глядя, как Анастейша и ее спутники направляются к арке, Лотти кивнула, но поняла, что не может идти за ними. От густого аромата, разлитого в воздухе, у нее слегка закружилась голова. Смесь запахов лаванды и розы окутывала плотным облаком, создавая ощущение нереальности, как будто ты шагнул в сказку. Лотти устремила взгляд на здание: школа звала к себе, завлекала, притягивала своей атмосферой. Сама судьба предназначила ей попасть сюда, Лотти это чувствовала. Чувствовала она и жар, исходивший от тиары в сумочке. Да, она это сделала; она поступила в Роузвуд. Лотти вдруг осознала: ей страшно не от того, что школа может ее разочаровать, а наоборот, от того, что она разочарует школу.

– Allez![1] Между прочим, некоторые здесь хотят попасть в школу прежде, чем умрут от старости.

Голос Анастейши вырвал Лотти из оцепенения, заставил ноги двигаться. «Что ты делаешь?» – спросила она себя. – «Понятия не имею!» – ответила себе же и зашагала вперед, к о входу в Роузвуд-Холл.

-4-

Массивные двери великолепного холла, обшитого дубом, были широко распахнуты, приглашая старых и новых друзей. Ученики вливались внутрь потоком, негромко гудящим от возбуждения, точно рой хорошо одетых пчел. Солнечный свет, который падал на землю позади арки причудливыми неровными полосами, создавал впечатление, что школьный двор – это волшебная картина, как будто, ступив за порог, Лотти перенеслась в другой мир.

– Приветственная речь и салют будут только вечером, – пояснила Бина, – так что у тебя есть время разместиться и отдохнуть. Может, успеешь примерить форму, ну, а потом мы опять встретимся.

Все пятеро стояли в очереди на оформление. Бина достала большой, красиво оформленный листок; Лотти его узнала – в комплекте вступительных документов ей прислали такой же, только у нее он был лиловым, а у Бины – желтым.

– На какой факультет тебя зачислили по результатам теста? – поинтересовалась Бина.

Микки, Лола и даже Анастейша навострили уши и обернулись, чтобы услышать ответ Лотти.

Как и остальным, Лотти пришлось пройти тест на выявление способностей. Вопросы типа «как вы поступите, если…» имели несколько вариантов ответа; выбор испытуемого позволял оценить, на каком факультете ему лучше учиться.

– Флоренс Айви.

Заметив взгляды, которыми обменялись ребята, Лотти с тревогой подумала, не ляпнула ли глупость. Бина со смехом похлопала ее по плечу. Сделай это кто-нибудь другой, жест мог бы показаться снисходительным, но искренняя улыбка Бины исключала любой намек на попытку оскорбления.

– Ну, ну, не обижайся. Мы не употребляем полные названия факультетов. Для нас они Айви, Конх и Стратус.

Помимо воли Лотти снова залилась краской.

– Я так понимаю, ты из Стратуса, – сказала она, кивнув на желтые тетради Бины.

– C’est n’importe quoi, – перебила Анастейша. Разобрать выражение ее глаз, скрытых за темными очками, было невозможно.

Хотя французским Лотти владела слабо, она все же догадалась, что фраза означала что-то вроде «полная чушь».

– Бина – чуть ли не единственная, кому предложили на выбор все три факультета, и она непонятно с чего предпочла Конху Стратус, – пояснила Анастейша.

– Эй, полегче там! – возмутилась Лола.

– Ничего личного, Лола. Просто Конх – самый престижный факультет, а красный – главный цвет.

Близнецы одновременно закатили глаза. Очевидно, подобные высказывания Анастейши были им не в новинку.

Бина равнодушно пожала плечами, всем своим видом изображая, что получить приглашение сразу на три факультета в школе Роузвуд – это пустяки, однако застенчивая улыбка выдала ее гордость этим фактом.

Когда подошла очередь Лотти, староста Айви – Фредди Баттерфилд, если верить надписи на фиолетовом бейдже, – забрал у нее телефон и выдал новый стартовый комплект. Лотти знала правило насчет телефонов: пользоваться ими строго запрещалось до конца семестра, – и все равно у нее возникло чувство, будто она расстается с частичкой себя. После смерти матери она почти постоянно корпела над книгами и на друзей времени совершенно не оставалось. Единственным, с кем она переписывалась, был Олли, а теперь Лотти не могла даже отправить ему письмо по электронной почте, так как выход учащихся в интернет тоже был под контролем. Мысль о том, что Олли недоступен для общения, вызвала у Лотти неприятный холодок, однако она быстро подавила беспокойство.

– Добро пожаловать в Роузвуд, мисс… Тыквен. – Юноша запнулся перед тем, как назвать ее фамилию, отчего Лотти тоже на миг смутилась. – В этом пакете вы найдете приветственные сувениры, ключ от вашей комнаты, а также ключ-карту для входа в спальный корпус Айви. Все остальное, что может понадобиться, есть в комнате. Телефон вам вернут по окончании семестра. Всего доброго, хорошего дня. – Судя по тону, с утра Фредди лучился энергией, но необходимость многократно повторять одни и те же инструкции изрядно его утомила.

На выходе пути ребят разошлись: Анастейша в сопровождении кудрявой блондинки, по-видимому, ее дожидавшейся, направилась к мосту, который вел к корпусам Конха.

К удивлению Лотти, при встрече с блондинкой Анастейша крепко стиснула ее в объятьях. Лотти даже подумала, не привиделась ли ей эта сцена, таким нетипичным для холодной Анастейши выглядело проявление эмоций.

Специально для Лотти Бина провела экскурсию по школе. Вместе с Лолой и Микки девочки обошли главные корпуса Стратуса и добрались до спален – как и следовало из названия[2], они располагались в самой высокой башне во всей школе. Примечательно, что талисманом факультета служил сокол-сапсан, символ проворства и находчивости. Изображение этой небольшой птицы, вырезанное на деревянном диске, украшало вход в башню. Здесь компанию покинули близнецы. Перед тем как подняться в башню, они синхронно помахали Лотти на прощание.

Далее Бина устроила импровизированную лекцию по архитектуре, подробно рассказывая о каждом здании, мимо которого они проходили. Она тараторила так быстро, что Лотти не успевала переваривать информацию, а из-за обилия сложных и умных слов порой казалось, будто Бина говорит на другом языке.

– Оригинальная схема расположения оконных секций по фасаду актового зала представляет собой намеренную имитацию готического стиля восемнадцатого столетия…

Лотти только кивала. Интересно, в Роузвуде у всех учеников так хорошо подвешен язык? Анастейша говорила, что Бину – и чуть ли не ее одну – пригласили к себе три факультета сразу! Лотти вдруг овладела твердая решимость. «Я тоже хочу быть такой же умной», – подумалось ей. В этой школе она будет стараться изо всех сил, чтобы мама могла ею гордиться.

За пределами основной территории школы – а путь девочки проделали немалый, и Лотти страшно радовалась, что ей не нужно тащить чемоданы, – дорога сменилась тропинкой, вымощенной булыжником, и стало ясно, что спальный корпус факультета Айви уже рядом. Ниже по склону холма, примерно в четверти мили, в окружении рододендронов, примыкающих к густым зарослям розовых деревьев, высилось величественное каменное здание. Кованые ворота вели в Айви-Вуд – место, где отныне будет жить Лотти. Элегантное строение напоминало отель, как по виду, так и по размерам. В ознакомительной брошюре Лотти читала, что наряду с множеством спальных комнат в Айви-Вуде имеется гостиная зона, кухня, столовая, библиотека и учебные классы. К серым каменным стенам корпуса цепко льнули побеги плюща, спутанными ворохами тянувшиеся снизу вверх. По обеим сторонам дорожки, ведущей к главному входу, стояли решетчатые беседки, пышно заросшие глицинией… Вот он, ее дом на ближайшие четыре года.

– А какой архитектурный стиль популярен в твоей стране?

Неожиданный вопрос выдернул Лотти из мечтательной задумчивости. Она поглядела на Бину, и слова застряли у нее в горле. Конечно, признаваться в невольном обмане очень стыдно, и все же она это сделает. Сейчас или никогда.

– Я…

На этом все и закончилось.

– Смотри, какая прелесть! – Бина восторженно захлопала в ладоши.

Лотти подняла взор и ахнула: посреди сада был разбит пруд, в центре которого стояла бронзовая статуя оленя. Широкие рога венчали его голову, точно корона, а глаза смотрели прямо на нее как на старую знакомую.

Когда девочки приблизились к пруду, Бина с легким сожалением вздохнула.

– Его зовут Райли, он страж Роузвуда и талисман твоего факультета.

Лотти не без труда отвела взгляд. Опять ей не удалось объясниться с Биной по поводу этого дурацкого недоразумения. Олень будто нарочно ее отвлекал!

– Идем. – Бина ласково провела большим пальцем по ладони Лотти и повела к дверям корпуса. – Пора тебе отдохнуть, ты ведь устала с дороги.

Лотти про себя застонала. Роузвуд уже полностью измотал ее, и это еще до начала занятий! Бина подвела новенькую ко входу и, прежде чем удалиться, оставила четкие инструкции.

– В семь часов жду тебя у ворот Айви-Вуда, пойдем в Волшебный шатер знакомиться с остальными учениками. Если появятся вопросы по проживанию, обращайся к декану – у вас это профессор Девайн. Хотя… – Бина умолкла, сосредоточенно приложив палец ко рту. – Сейчас ты ее в корпусе не найдешь, она готовит напутственную речь. Впрочем, уверена, тебе охотно поможет кто-нибудь из старост.

Лотти еще дома назубок выучила фамилии преподавателей и глав факультетов, но более всего предвкушала встречу с заместителем директора и деканом факультета Айви, профессором Адиной Девайн.

На все шутки Олли по поводу этой «ведьмовской» фамилии[3], Лотти строго отвечала, что каламбуры по поводу личных имен ей не по душе, и вообще, Девайн скорее похоже на фамилию доброй феи-крестной.

– Тебе повезло: профессор Девайн – потрясающая. – Бина расплылась в улыбке. – Главное, не злить ее. В гневе она кричит так, что стекла из окон вылетают.

Лотти поежилась: она плохо переносит, когда на нее кричат.

На прощание Бина коротко ее обняла. В ответ Лотти сделала то же самое, вдруг осознав, что не хочет расставаться с новой подругой. Бина уже так ей помогла! Лотти забеспокоилась, что без нее совсем растеряется.

– Спасибо тебе огромное, Бина. – Лотти на секунду прижала девочку к груди.

Бина вновь сверкнула ободряющей улыбкой.

– Все будет хорошо, Лотти, вот увидишь. Ты – то, что нужно этой школе, – сказала она и вприпрыжку побежала к корпусу Стратуса.

Оставшись одна, Лотти ощутила странную пустоту. Она как будто уменьшилась в размерах, а сердце защемило от всегдашнего тоскливого одиночества. «Будь храброй», – приказала она себе.

Переступив порог здания, Лотти оказалась в красиво отделанном холле, стену которого украшал огромный портрет в дубовой раме. С портрета сурово глядела миниатюрная женщина в лиловом платье, подле нее стоял олень. Разумеется, это была Флоренс Айви. Она сердито взирала на этот мир, требуя воспринимать его всерьез и призывая смотрящих проявлять непоколебимую твердость характера. «Мисс Айви, я вас не подведу», – безмолвно пообещала Лотти.

За стойкой у входа сидела пухлощекая рыжеволосая староста, на бейдже которой значилось: «Элиза Лупер». Элиза приветливо улыбнулась и внесла Лотти в список проживающих. Вокруг нее витал явственный аромат имбирных пряников, а лицо, усыпанное веснушками, напоминало маленькую карту созвездий. В отличие от Фредди, встречавшего учеников в большом холле, Элиза действительно горела желанием быть полезной.

– Приятно познакомиться, Лотти! – сказала она, вручая Лотти небольшую брошюру, на обложке которой красивым каллиграфическим шрифтом было напечатано: «Расписание на семестр». – Это твой экземпляр. В нем указано, кто в твоей группе, то есть с кем вместе ты будешь посещать занятия.

Лотти кивнула. Она заранее навела справки, как строится учебный процесс в Роузвуде. На всех факультетах общий поток ребят одного года обучения разбивали на несколько групп, иначе говоря, классов, примерно по двадцать человек, большая часть уроков проводилась отдельно для каждого класса, и Лотти молилась, чтобы попасть в хорошую группу.

– Если планируешь получать и отсылать письма, твой личный адрес указан в стартовом комплекте, а посылки можно отправлять и забирать в почтовом отделении рядом с главным зданием Стратуса.

Лотти снова кивнула. Они с Олли тщательно изучили, каким образом функционирует школьная почта, дабы удостовериться, что смогут поддерживать связь.

– Тебя поселили в комнату номер двести двадцать один. Твоя соседка приехала полчаса назад. Она тоже новенькая, так что, если у вас появятся вопросы, обращайтесь, – сияя, подытожила Элиза.

Соседка! Слово тревожным звоночком отозвалось в голове Лотти. Как она могла забыть, что ей предстоит знакомство с соседкой по комнате, девочкой, бок о бок с которой она проведет как минимум два следующих года?

Лотти преодолела два лестничных пролета, прошла до конца по коридору и оказалась перед дверью с номером 221. Дверь была большой и белой, цифры блестели золотом. Собравшись с духом, Лотти повернула ручку.

Первым, что бросилось в глаза, был огромный размер комнаты. По сравнению с ней мансарда в Корнуолле казалась тесным шкафом. Здесь даже имелся балкон – преимущество третьего этажа. С обеих сторон у стены стояло по широкой кровати с металлическим изголовьем; между ними, ровно по центру на лакированном деревянном полу лежал большой персидский ковер лилового цвета. Как Лотти и ожидала, ее новая школьная форма из шотландки – тоже лиловой, по принадлежности к факультету Айви, – была аккуратно разложена на постели. Лотти порадовалась отсутствию декора на кровати и стенах: тем больше возможностей украсить свою часть комнаты по вкусу.

Тем не менее, она слегка насторожилась, обведя взглядом вторую половину нового жилища – уже занятую. Там было голо и пусто, и только на стене в рамке висел рекламный постер фильма «Бунтарь без причины»[4]. Соседка Лотти не потрудилась даже застелить постель выданным бельем, а просто лежала, вытянувшись на матрасе, с раскрытой книгой на лице.

Она, что… спит?

Лотти до сих пор ощущала перевозбуждение от чересчур насыщенного дня, а эта девочка преспокойно дрыхла! Ее охватило странное нетерпение. Конечно, тревожить спящую – нехорошо, но Лотти не удержалась: посильнее сжала ручку и громко захлопнула дверь.

Девочка резко села в кровати. Книга слетела с лица, открыв копну коротких черных волос и темные глаза, пронзительный взгляд которых, казалось, проникал под кожу.

Лотти застыла от удивления. Это была она, незнакомка с остановочного пункта.

-5-

– Это ты! – выдохнула Лотти.

Еще там, у ворот школы загадочная личность сразу привлекла внимание Лотти, но теперь, вблизи, она и вовсе напоминала живой ураган. От нее прямо-таки веяло юношеским мятежным духом. Хаос и анархия в человеческом обличье! Во всем, абсолютно во всем эта девочка представляла собой полную противоположность Лотти Тыквен, но при этом Лотти ощущала в ней что-то неуловимо знакомое и пугающе близкое.

Соседка держалась с завидной уверенностью и спокойствием. По сравнению с ней Лотти показалась себе робкой серой мышкой. А волосы-то у нее, скорее всего, выкрашены, подумала Лотти, – для натуральных слишком уж черные. Дерзкий макияж, футболка с эмблемой рок-группы, названия которой Лотти никогда не слышала… Ох, а может, следовало бы знать?

– В чем дело?

– Гм, прошу прощения… Привет, – запинаясь, произнесла Лотти в отчаянной попытке сгладить неловкость момента. – Мы… мы раньше не встречались?

Девочка прищурилась; на ее лице промелькнула странная гримаска, превратившаяся в усмешку – нахальную, почти высокомерную.

– Это крайне маловероятно, – ответила она, выгибая одну бровь, точно какой-нибудь кумир подростков из восьмидесятых.

Лотти немедленно залилась румянцем, хотя и сама не понимала почему. Девочка приветственно подала ей ладонь. Даже руки у них были разными! При виде потертых, драных напульсников и облупившегося черного лака Лотти отчего-то застеснялась своих розовых ногтей, накрашенных с превеликой тщательностью, и тонкого золотого колечка с бантиком на пальце.

– Я – Элли. Элли Вулф.

Лотти пожала протянутую руку и едва не подскочила: пальцы кольнуло сухой искрой статического электричества. Лотти поморщилась, хотя неприятно ей не было.

– А меня зовут Лотти… Тыквен.

– Тыквен?

Лотти внутренне приготовилась к шквалу острот по поводу своей фамилии – обычно она делала вид, что ей тоже смешно, – однако, к ее удивлению, Элли просто улыбнулась.

– Клево.

Солнечный луч, проникший в комнату через балконную дверь, осветил хрупкие ключицы Элли и отразился от серебряного медальона, который украшал ее шею. Медальон был выполнен в форме ромба; на его крышке Лотти рассмотрела геральдическое изображение головы волка.

Она снова вспыхнула и невольно опустила взгляд.

– Спасибо.

Комнату вновь заполнило молчание. Лотти сочла своим долгом его нарушить.

– Ты уже знаешь, в какую группу записана? – взволнованно спросила она, тут же приказав себе успокоиться, чтобы не выглядеть слишком заинтересованной.

– Кажется, в Эпсилон, – равнодушно ответила Элли, вываливая на кровать содержимое одного из своих чемоданов.

– Я ТОЖЕ!!!

Она ведь только что велела себе не проявлять лишней заинтересованности! Лотти мысленно себя выругала, но соседка лишь посмотрела на нее с кривоватой улыбкой, словно находя этот восторженный энтузиазм трогательным.

Лотти испугалась, что со стороны выглядит неотесанной деревенщиной, однако Элли уже принялась яростно рыться в своих вещах и больше не обращала на нее внимания.

На то, чтобы обустроить отведенную ей половину комнаты по своему вкусу, Лотти потребовалось совсем немного времени. Она всегда была отличным дизайнером – с детства увлекалась скрапбукингом, делала эскизы в альбомах. Обшитые дубом стены мансарды в Корнуолле были украшены всевозможными картинками, гирляндами полароидных фотокарточек на прищепках, китайскими фонариками и цветными флажками симпатичных пастельных оттенков. Чердак над пекарней служил ей уютной норкой, где она могла прятаться от всего и всех.

Отряхнув руки, Лотти довольно улыбнулась. Замечательно вышло! Розовые простыни, вазончики с декоративными розами, на подвесных полочках – свечи в хрустальных подсвечниках. Все прекрасно гармонирует с мебелью и отделкой в цветах факультета Айви – белом и лиловом, ведь Лотти разработала этот дизайн заранее, изучив онлайн-брошюру школы Роузвуд. Она позволила себе еще одну маленькую роскошь – привезла сюда самые дорогие сердцу вещи: красочные книги сказок в твердом и мягком переплетах, большой набор канцелярских принадлежностей и любимую мягкую игрушку, поросенка по имени мистер Трюфель, который чудесно смотрелся среди кружевных подушек. Итак, дело сделано. Она официально переехала на новое место жительства и сделала его своим домом…

Лотти обернулась и ахнула, обнаружив позади себя зону боевых действий. Хаос, разразившийся на другой половине комнаты, наводил на мысль, что здесь разорвалась бомба. Пол был завален грудами СD- и DVD-дисков. Неужели у кого-то еще сохранились CD-диски? Мятые вороха темной одежды соседствовали с горами потрепанных книг и измочаленных журналов. Большего беспорядка Лотти в жизни не видела, а ведь сегодня еще только первый день! Единственным предметом, которому Элли потрудилась найти место, была фотография в рамке, запечатлевшая ее с высунутым языком и в обнимку с каким-то хмурым мальчишкой в черном костюме.

А Лотти так тщательно разрабатывала дизайн своей идеальной комнаты! Ей и в голову не могло прийти, что соседка окажется… неряхой.

Посреди всего этого бардака, на незастеленной кровати, с голыми ногами, обутыми в тяжелые ботинки, преспокойно сидела Элли. Сгорбив спину, она разгадывала кроссворд-судоку; в одном ухе торчал наушник, пряди растрепанных волос падали на лицо.

– Интересный выбор декора! – Лотти попыталась произнести это непринужденно, а получился какой-то нервный писк.

Элли медленно подняла глаза, вытащила наушник и небрежно бросила на кровать.

– Что? Ого… – Она откинула волосы и, оглядев комнату, изумленно присвистнула. – Ты это все сама?.. – Голос Элли прозвучал скорее озадаченно, нежели восхищенно.

– Уют в комнате для меня очень важен, – негромко промолвила Лотти с явным – как она надеялась – намеком.

– Ха! – Элли свесила ноги. – Я так понимаю, мой эклектичный стиль тебе не слишком нравится? – В каждом ее слове сквозил неприкрытый сарказм, недавнее обаяние сменилось задиристым нахальством, внушавшим тревогу.

– Ну… – начала Лотти, не уверенная, как выйти из положения, когда на самом деле хочется сказать ровно то, что в подобной ситуации она сказала бы Олли: «Наведи порядок, животное!» – Если хочешь, я с радостью помогу тебе рассортировать вещи…

Элли слезла с кровати и встала перед Лотти, решительно скрестив на груди руки. Та, в свою очередь стояла, уперев руки в бока.

– Ты, видно, хочешь, чтобы я тут все убрала, – негодующе прошипела Элли.

– Вряд ли за тебя это сделают добрые феи, – парировала Лотти, удивляясь неожиданной и совершенно нехарактерной для нее язвительности.

Элли презрительно фыркнула.

– А если мне и так хорошо? – Ей определенно нравилось злить Лотти. Она подошла к безупречно застеленной кровати соседки и схватила мистера Трюфеля.

– Эй, поаккуратнее с ним! – предупредила Лотти.

– Тише, тише. – Элли швырнула мягкую игрушку за спину. – Воспользуюсь им, чтобы сгладить недочеты, а то, смотрю, моя эстетика тебя не вдохновляет. – Слово «эстетика» Элли произнесла медленно, изобразив согнутыми пальцами кавычки.

Лотти безумно боялась любых конфликтов, поэтому просто смотрела, как Элли водружает поросенка на кучу тряпок возле кровати.

– Та-дамм! – Соседка широко ухмыльнулась. – Вот тебе и идеальная комнатка.

Лотти глядела на нее разинув рот. Девчонка попросту над ней насмехается! К глазам подступили слезы. Она привыкла к издевкам и подначкам со стороны Биди, но и подумать не могла, что столкнется с тем же самым в Роузвуде. Лотти глубоко вздохнула и провела мысленный ритуал, который всегда ей помогал. Закрыв глаза, она представила, что на ней надета мамина тиара. Я буду доброй, храброй и несгибаемой. Она выдержит. Выдержит!

– Элли, это не смешно. – Лотти постаралась придать тону суровости, хотя не привыкла проявлять авторитет. Она протянула руку. – Верни игрушку.

– Сама возьми, – выгнула бровь Элли. – А лучше ныряй со мной в эту кучу шмоток, – добавила она, плюхаясь на пол и жестом приглашая Лотти сесть рядом. – Или боишься помять платьице?

Едкое замечание довершило расстройство Лотти. После комплимента Анастейши она так радовалась, что сумела накопить денег на покупку этого платья, а теперь радость померкла.

Демонстрируя привязанность к своим вещам, Элли улеглась на спину, раскинув руки и ноги в стороны: получилось что-то вроде «мусорного ангела».

– Элли, прекрати, ты сейчас…

Лотти опоздала с предостережением: локоть Элли задел груду барахла, которую венчал мистер Трюфель. Падая, игрушечный поросенок опрокинул банку колы, стоявшую на полу. Содержимое банки пролилось, превратив кучу сухих вещей в кучу вещей мокрых и липких.

– Ой-ёй! – Элли села и уставилась на темную пузырящуюся жидкость, которая ползла по деревянным половицам в сторону Лотти. Что-либо предпринять виновница происшествия даже не пыталась.

К ужасу Лотти, коричневые брызги попали на ножку мистера Трюфеля. Девочка быстро подхватила поросенка.

– Что значит «ой-ёй»? – вне себя от досады воскликнула Лотти. Внутри все клокотало. Раньше никто не вызывал у нее такой волны эмоций. Она вдруг осознала, что впервые после смерти матери позволила себе разозлиться. Казалось, все негативные чувства, которые скопились в душе Лотти, сейчас выплеснутся наружу.

Элли только плечами пожала.

– Ах, так? Ну, ладно! – Скрежеща зубами, Лотти ринулась в ванную и схватила полотенце. – Если ты не хочешь убрать за собой, это сделаю я!

Она принялась собирать пролитую жидкость полотенцем, подчеркнуто игнорируя безразличие соседки.

– Эй, расслабься. – Элли сгребла с пола одну из книжек, снова уселась на кровать, скрестив ноги по-турецки и небрежно отбросив с лица прядь волос. – У тебя же есть прислуга, вот она пускай и убирает, – захихикала она.

У Лотти похолодело в животе. Вон оно что. Значит, о ней уже составили мнение. Черта с два, Лотти не позволит судить о себе предвзято! При виде рассевшейся на кровати Элли она почувствовала, как внутри поднимается буря гнева.

– Послушай, не знаю, что ты там нафантазировала насчет меня, но мне пришлось изрядно попотеть, чтобы оказаться в этой школе. Платить за обучение мне не по карману, я постоянно должна доказывать свое право здесь находиться, так что меньшее, что требуется от тебя, – это привести в порядок свою половину комнаты в день приезда. – Она швырнула мокрое полотенце на кровать Элли. – Да, и ты права: я не хочу испачкать платье, потому что, в отличие от некоторых, не могу позволить себе роскошь перекладывать заботы на других.

Элли моментально перестала хихикать. Повисла долгая неловкая пауза. Лотти не помнила, когда в последний раз была настолько откровенной. Внезапно ей стало страшно: что-то теперь будет! Она покосилась на Элли и остолбенела, увидев на лице той искреннее сожаление.

– Я не… не знала. – Элли отвела глаза и пригладила шевелюру. Видимо, этот жест обозначал, что ей стыдно.

Лотти разжала кулаки – на нервной почве пальцы сжались в них сами собой. Взгляд упал на настенные часы: почти семь. До встречи с Биной всего пять минут!

Смущенный вид Элли почему-то ее тронул, она смутно поняла, что между ними только что произошло нечто важное. «Будь добрее», – напомнила себе Лотти. Собрав весь негатив в тугой комок, она избавилась от него одним длинным выдохом.

– Пойдешь смотреть фейерверк?

Элли удивленно заморгала, явно не ожидая перемены тона.

– Я иду не одна, мы договаривались раньше. Моя компания не будет против, если ты к нам присоединишься.

Соседка задумчиво посмотрела на Лотти, затем отвернулась. Волосы снова упали на лицо, закрыв глаза.

– Нет, пожалуй, я не пойду. Устала с дороги, да и… – она принялась теребить медальон на шее, – надо, наверное, все-таки немного тут прибраться. – Последние слова Элли произнесла с виноватой улыбкой.

Несмотря на неудачное начало знакомства, необходимость уйти и оставить эту девочку одну непонятно отчего наполнила сердце Лотти тяжестью. Несколько лет никто по-настоящему не выводил ее из себя, и она все еще подсознательно ждала, что новая знакомая отплатит ей за эту вспышку. Но вместо этого Элли устремила на нее взгляд, в котором сквозило понимание и от которого Лотти непроизвольно прижала руку к груди.

– Спасибо. – Услышав себя со стороны, она удивилась. Лотти сама не понимала, за что благодарит соседку.

В ответ Элли улыбнулась: молчаливое перемирие было достигнуто.

– Да нет проблем.

-6-

Как и было условлено, Бина встретила Лотти у ворот Айви-Вуда. Вместе девочки пересекли мост и направились к Волшебному шатру. Воспоминания о ссоре с Элли выветрились из головы Лотти; теперь ее занимала мысль о том, как признаться Бине, что она вовсе не иностранка и приехала всего лишь из Корнуолла, а исправить ошибку сразу помешала стеснительность.

К счастью, вечерние виды Роузвуда позволили отвлечься и расслабиться. В сгустившихся сумерках зрелище было еще более захватывающим: путь освещали свечи, расставленные вдоль дорожек и мерцавшие на ветру.

Дойдя до шатра, Лотти догадалась, почему его назвали волшебным: опорные балки были скрыты под множеством роз, отчего крыша словно парила в воздухе. У рядов с сиденьями Лотти приметила Лолу и Микки, которые лакомились леденцами на палочке, Анастейшу, даже в темноте не снимавшую солнцезащитных очков, и незнакомого темнокожего мальчика. Приближаясь к компании, Лотти расслышала, как он произнес:

– И все равно я считаю, что для десятиклассников комендантский час должен начинаться не раньше десяти вечера. Надо подать жалобу!

– Рафаэль, я тебя умоляю! – фыркнула Анастейша. – Ну, подай еще одну, а потом расскажешь нам, чем дело закончилось.

При виде Бины и Лотти оба умолкли.

– Лотти, приветики! – Лола подбежала к ней и крепко обняла, точно закадычную подружку, при этом Лотти ощутила сладкий аромат, похожий на запах детской присыпки.

– Лотти, это Рафаэль. Рафаэль, это Лотти, – представила Бина.

Темнокожий мальчик отвесил шуточный поклон.

– Приятно познакомиться, мисс…

– Тыквен, – подсказала Бина.

Рафаэль согнулся от смеха.

– Бина, для твоих странных шуточек еще не сезон, – сказал он, выпрямляясь. В его речи присутствовал едва уловимый американский акцент.

– Это и вправду моя фамилия… – промолвила Лотти, чувствуя, как щеки заливает краска. Только бы обошлось без вопросов!

– Короче, народ, – резко перебила Анастейша, – профессор Девайн выступает через двадцать минут, а Саския приберегла для нас хорошее местечко, откуда смотреть фейерверк, так что пошевеливайтесь.

Все подхватили рюкзачки и двинулись к месту обзора. Интересно, подумала Лотти, Анастейша специально сменила тему, чтобы отвлечь внимание от ее фамилии? Сделала это из тактичности?

По дороге к площадке для публичных выступлений Микки спрятал в карман палочку от съеденного леденца и тут же сунул в рот новый. Поймав взгляд Лотти, предложил:

– Хочешь? – Он извлек из кармана и протянул ей целый веер сосулек.

Лотти вежливо взяла одну конфету и положила в сумочку, а в следующий миг чуть не подскочила от изумления.

– Фабрика «Томпкинс», – зашептала ей на ухо Бина. – Леденцы… в смысле, Лола и Микки – они Томпкинсы.

Смысл слов Бины дошел до нее не сразу. Близнецы – те самые Томпкинсы? Корпорация «Томпкинс» – самая богатая компания по производству сладостей в мире, их конфеты – самые вкусные. Неудивительно, что Микки – сладкоежка. Лотти вдруг поняла, кого напоминают ей брат и сестра – белокурые, с нежной кожей и сочными алыми губами. Карамельные палочки, вот на что они похожи!

Пока Лотти переваривала информацию, вся компания остановилась, примкнув к толпе учеников. Среди них была и кудрявая блондинка, с которой днем обнималась Анастейша. Пышная шапка волос и стройная фигура делали ее визуально выше остальных, держалась она дружелюбно и в то же время с явным авторитетом. Повязанный вокруг шеи красный шарф с изображением медведя – талисмана факультета Конх – указывал, что она – староста класса. Изучив Лотти внимательным взглядом, девушка улыбнулась.

– Это и есть новенькая с Айви, о которой ты упоминала, да, Анастейша?

Должно быть, это Саския, догадалась Лотти. Любопытно, Анастейша что-нибудь еще про нее говорила?

Она любезно улыбнулась, Саския ответила тем же, затем протянула Лотти пакет с книгами и попросила:

– Подержишь секундочку?

– Гм, конечно.

Освободив руки, Саския порылась в кармане, вытащила оттуда визитную карточку и забрала пакет обратно.

Лотти мысленно застонала. Ей определенно тоже нужны визитки!

– Я – Саския. – Девушка протянула загорелую руку. – Староста одиннадцатого класса на Конхе. – Саския проговорила это будничным тоном, но Лотти знала, что должность старосты наделяет носителя большими полномочиями.

– А я – Лотти. – Она вдруг застеснялась.

– Красивое имя. – Саския покосилась на Анастейшу. – Надеюсь, Ани с тобой любезна? Мы дружим с детства, так что… – Договорить она не успела – Анастейша уже втиснулась между ними, встав рядом с Саскией. Та выразительно улыбнулась Лотти и хихикнула.

Когда все заняли свои места, Лотти обратила внимание на мужчин в черных костюмах, с серьезным видом стоявших по периметру там и сям. Уловив исходившую от них опасность, девочка почувствовала необъяснимый страх. Что они делают в школе?

– Кто эти люди в черном? – обратилась она к своим спутникам.

– А ты не знаешь? – У Рафаэля ее вопрос вызвал такое удивление, будто Лотти призналась, что не умеет считать до трех, но Бина быстро пришла на помощь:

– Это телохранители. Как известно, у нас учатся дети многих важных персон…

– Я слыхал, среди них есть преторианцы, – перебил Рафаэль.

Анастейша бросила на него короткий взгляд из-под солнцезащитных очков, но в следующий миг уже опять скрыла глаза за темными стеклами. Разумеется, Лотти не имела ни малейшего понятия, о чем идет речь.

– Преторианец – это кто? – осторожно поинтересовалась она.

Вопрос – казалось бы, невинный – вызвал у ребят очень странную реакцию: все пятеро одновременно повернули головы в сторону Лотти. У Микки в буквальном смысле отвисла челюсть, и его леденец упал на землю. Выглядело это весьма комично, однако в эту минуту Лотти было не до смеха. Саския с загадочным выражением изогнула бровь. Лотти напрягла мозг, лихорадочно ища выход из неловкой ситуации, но в голову, как назло, ничего не приходило.

– Откуда, говоришь, ты приехала? – небрежно спросила Анастейша.

Черт!

Лотти открыла рот, но слова не выходили. Ладони сделались холодными и влажными. Вот он, тот самый момент! Нужно признаться, что вышло недоразумение, и сказать правду. Давай, живо!

– Я не…

– Дорогие ученики! Добро пожаловать в школу Роузвуд! – Мелодичный голос, разнесшийся над толпой, моментально приковал всеобщее внимание.

Лотти обернулась и увидела миниатюрную женщину индонезийской внешности лет сорока пяти, в белом костюме с приколотой на лацкане брошью в виде лиловой розы. Она стояла на открытом подиуме с распростертыми руками, демонстрируя радушие. В жизни профессор Адина Девайн оказалась точь-в-точь такой, какой представлялась в воображении Лотти: невероятная и загадочная, она излучала ауру спокойной силы. В улыбке, которой профессор одарила всех присутствующих, было столько искреннего тепла, что Лотти не могла не почувствовать: эта улыбка и этот взгляд адресованы именно ей. В лучах прожекторов белоснежный костюм мисс Девайн будто бы светился в темноте, а вытянутые, пересекающиеся тени за ее спиной накладывались друг на друга, точно гигантские радужные крылья. Лотти покрутила головой: эффектный образ заместительницы директора впечатлил остальных не меньше, чем ее.

Слева от профессора Девайн стояла дама покрупнее с длинными струящимися волосами. Шею и пальцы дамы украшали многочисленные драгоценности, а на груди была приколота желтая роза. Место по правую руку мисс Девайн занимала высокая женщина с кожей цвета эбенового дерева, бритой головой, жгучими глазами и алой розой на груди. Деканы Стратуса и Конха, сообразила Лотти. Позади них в тени стоял плотный краснолицый коротышка, похожий на печеный боб. Лотти моментально его узнала: профессор Карк, директор школы и фантастически невыдающийся персонаж на фоне трех своих коллег, живых воплощений природных стихий.

Завладев вниманием аудитории, профессор Девайн начала свое выступление:

– Прежде чем мы продолжим праздничные мероприятия, должна сообщить, что открытый бассейн факультета Конх в настоящее время находится на реконструкции и откроется только после Рождества, поэтому приближаться к нему строго воспрещается. Нарушители будут строго наказаны. – Профессор обвела учеников суровым взглядом, как бы намекая на последствия. Удовлетворившись результатом, она продолжила: – Честность, упорство, находчивость – три основополагающих принципа школы Роузвуд, три столпа, каждый из которых служит опорой другим. В Роузвуд-Холле мы верим, что для достижения высоких результатов все ученики, преподаватели, группы и факультеты должны полагаться друг на друга. Каждый из факультетов нуждается в остальных, чтобы в полной мере раскрыть имеющийся потенциал, и только единство этих трех столпов поможет реализовать все наши устремления и приведет к процветанию.

Доброта, храбрость, несгибаемость. Честность, упорство, находчивость. Лотти невольно почувствовала, как перекликаются эти принципы. Желание добиться успеха в стенах Роузвуда разгорелось в ее душе еще сильнее.

– Мы счастливы видеть всех тех, кто вернулся в наше учебное заведение после летних каникул. От имени коллег выражаю надежду, что в этом году вы приложите еще больше усилий и добьетесь еще больших успехов. Отдельно хочу поприветствовать новичков, – сердечно произнесла мисс Девайн. – Сейчас вам представилась удобная возможность посмотреть на своих будущих одноклассников, так сделайте это.

Лотти послушно обернулась на Лолу и Микки. Близнецы широко улыбнулись в ответ и показали «знак мира».

– Все вы наделены безграничным потенциалом. Возможно, в будущем кто-то из вас возглавит эту страну, станет олимпийским чемпионом или лауреатом Нобелевской премии мира…

При этих словах Рафаэль с достоинством поклонился Бине, а та шутливо изобразила покорность, отчего Лотти и вся компания чуть не прыснули со смеху.

– Не зарывайте свои таланты в землю. Роузвуд жаждет видеть, как вы достигаете новых и новых высот. Используйте время, отведенное вам здесь, разумно; нацеливайтесь на результат, а главное, никогда не сдавайтесь и не подводите друг друга.

Будь несгибаемой.

– Итак, всем спасибо и удачи в предстоящем учебном году!

Лотти в немом восхищении смотрела, как профессор Девайн покинула сцену и удалилась в сиянии своего белоснежного костюма. Кивнув ей, директор Карк медленно вышел на середину.

– А теперь – праздничный фейерверк! – коротко объявил он со счастливой улыбкой и покинул сцену вслед за женщинами.

Все задрали головы: в вечернем небе рассыпался золотыми брызгами первый залп. За ним грянули следующие – целый фонтан разноцветных вспышек. Лотти медленно выдохнула, только сейчас сообразив, что стояла не дыша.

– Они натренированы не хуже профессиональных убийц, – послышался в ухе шепот Бины. Лотти опять едва не подскочила на месте. – Я про преторианцев. Их с раннего возраста обучают в самых разных областях, от иностранных языков до боевых искусств, а потом закрепляют за конкретным членом семьи важного человека или группы. Ради защиты своих подопечных они пойдут на все.

Речь профессора Девайн так увлекла Лотти, что преторианцы почти вылетели у нее из головы. Специально подготовленные агенты-телохранители? Это уж перебор, подумала она, хотя… Лотти вновь подняла глаза к небу. Вдали виднелся силуэт величественного корпуса приемного холла, через который она прошла сегодня утром. Роскошная арка у входа отделяла Роузвуд от остального мира. Зарево фейерверка освещало все вокруг, яркие вспышки расцвечивали здания огнями. Лотти действительно чувствовала себя как в сказке. Неужели без телохранителей, опасных, как ассасины, здесь не обойтись?

– В современном мире острой нужды в преторианцах нет, – продолжала Бина, – но некоторые по-прежнему прибегают к их услугам – демонстрируют свое высокое положение в обществе. – Слегка откинувшись назад, она посмотрела на телохранителя в черном костюме, потом мечтательно улыбнулась. – Мне они кажутся ужасно романтичными. А тебе?

Лотти проследила за взглядом Бины. Романтичными? Вряд ли она бы употребила именно это слово в отношении потенциального киллера, но перспектива иметь такого человека рядом и вправду волновала.

Интересно, доведется ли мне когда-нибудь пообщаться с одним из них?..

Когда по окончании фейерверка Лотти вернулась в корпус, она чуть не споткнулась о небольшой белый подарочный пакет, оставленный под дверью комнаты. Девочка с любопытством покрутила пакет в руках – может, это для Элли? – однако надпись на ярлычке, прикрепленном к ручке, гласила: «Тыквенной Принцессе».

Лотти приготовилась к очередной злой шутке по поводу своей фамилии и была крайне удивлена, обнаружив внутри нечто куда более странное. В пакете оказалась потрепанная книжка под названием «В компании волков»[5]. Пару секунд Лотти недоуменно смотрела на нее, затем бегло перелистала страницы. Там, на внутренней стороне обложки, золотыми каллиграфическими буквами было выведено: «Я знаю твой секрет».

-7-

Лотти проснулась с тяжелым чувством. Спала она плохо – все гадала, от кого получила «подарок» и что он может означать. Хотела спросить Элли, не видела ли та чего-нибудь, но когда Лотти вернулась в комнату, соседка уже спала. На ум пришло еще более тревожное предположение: может, это она и подкинула книгу? Элли вообще присутствовала на выступлении декана, видела фейерверк? Впрочем, Лотти быстро отогнала эту мысль.

Она мучительно подозревала, что надпись в книжке намекает на досадную ошибку насчет ее «иностранного» происхождения. Наверное, ребята считают Лотти мерзкой лгуньей. Первое, что она сделает с утра, еще до занятий, – отправится в корпус Стратуса и во всем признается Бине и остальным.

В столовой Айви-Вуда, куда она пришла вместе с Элли, Лотти схватила тост и промямлила, что ей «надо отлучиться по делу». Элли, по обыкновению хмурая и замкнутая, лишь кивнула и предложила на перекличке отозваться вместо Лотти, если та намерена прогулять первый урок.

– Что? Ох, нет, мне такое и в голову не пришло бы. Пропустить первый урок? Ничего себе! – Легкость, с которой Элли предложила пойти на обман, шокировала Лотти.

Элли хмыкнула, но настаивать не стала.

– Лично я намерена разобраться с их хваленым роузвудским завтраком. Возвращайся, если управишься со своим делом быстро, ну, а если нет – встретимся в классе. – Элли закинула в рот ягоду черники и озорно подмигнула.

Лотти с завистью посмотрела на гору еды, которую Элли навалила себе в тарелку. С каким удовольствием она тоже попробовала бы блюда этого великолепного, разнообразнейшего «шведского стола»! Потолки в столовой были высокими, вдоль стен тянулись деревянные столы, а из огромных окон открывался чудесный вид на сад с прудом и статуей оленя Райли. Напоследок обведя зал полным сожаления взглядом, Лотти запихала в рот свой тост, вышла и направилась вверх по холму к корпусам Стратуса.

Дойдя до цели, Лотти, к своему разочарованию, выяснила, что вход на факультет возможен только по пропускам. Она уже собиралась повернуть назад, чтобы успеть на завтрак, но тут в коридоре раздались торопливые шаги, и Лотти увидела крупную светловолосую женщину, чье лицо было скрыто за большой охапкой принадлежностей для рисования.

– Ох! – Женщина оступилась, рисовальные принадлежности рассыпались по полу.

Да это же миз[6] Ку́ма, декан Стратуса, узнала блондинку Лотти и бросилась подбирать упавшие предметы.

Миз Кума, натура в высшей степени поэтическая, возглавляла не только один из трех факультетов, но и кафедру английского языка. Именно она будет вести любимый предмет Лотти. Миз Кума предпочитала насыщенные цвета, не боялась дерзких сочетаний в одежде и питала слабость к драгоценным камням. При виде ее эксцентричного облика складывалось впечатление, что она способна творить волшебство.

– Спасибо, дорогая… – Преподавательница сделала паузу, давая девочке возможность представиться.

– Лотти, – подсказала та, подняв с пола последнюю кисточку.

– Спасибо, Лотти, ты очень любезна. Я должна отнести все это в кладовую до начала педсовещания, но теперь, кажется, опоздаю.

– Давайте, я отнесу, – без колебаний предложила Лотти.

– О, это было бы просто чудесно! – мелодичным голосом воскликнула миз Кума и радостно захлопала в ладоши. – В конце коридора повернешь направо, спустишься по лестнице и увидишь маленькую деревянную дверь – это и есть кладовая.

Лотти улыбнулась, старательно удерживая равновесие.

– Хорошо, я все сделаю.

Спускаться по ступенькам с занятыми руками было не так-то непросто. Лотти едва не прошла мимо низенькой деревянной дверцы с причудливой круглой ручкой в виде человеческого лица. Прямо как в Стране Чудес, подумалось Лотти.

Повернув ручку, она обнаружила, что кладовая представляет собой не шкаф, а пыльную комнатку со стеллажами, заваленными канцелярскими и рисовальными принадлежностями. У дальней стены комнатки стояло несколько комодов.

Лотти аккуратно раскладывала все по местам, как вдруг с полки грохнулся на пол большой горшок с блестками.

– Ох, нет! – простонала Лотти, но в следующую секунду умолкла, завороженно глядя, как золотистое облако окутывает кладовую и оседает за одним из комодов.

Озадаченная, Лотти налегла на комод, чтобы отодвинуть его от стены, и ахнула: в стене был люк. Миниатюрная металлическая рукоятка маняще поблескивала. Любопытство взяло верх; Лотти открыла дверцу люка и протиснулась внутрь. Тесное пространство по большей части было занято деревянными перекрытиями и обрезками тканей, сваленных в кучи. Передвигаться Лотти вполне могла, но сумрак слегка пугал. Где-то журчала вода. Лотти задалась вопросом, насколько далеко тянется туннель, освещенный лишь слабыми лучами света, которые, видимо, проникали через боковые отверстия. Стараясь производить как можно меньше шума, Лотти торопливо поползла вперед.

Через несколько минут из проема поодаль донеслось знакомое хихиканье. Голос Лолы! Лотти подобралась поближе и осторожно заглянула за угол.

– По виду она вроде как похожа на принцессу. Все такое розовенькое – ну, ты меня понимаешь.

Лотти едва не взвизгнула, нос к носу столкнувшись с Лолой и Анастейшей. Девочки, однако, ее не замечали; Лола как ни в чем не бывало продолжала причесываться. «Я по другую сторону зеркала!» – сообразила ошеломленная Лотти.

– Фамилия у нее та еще, – фыркнула Лола. – Как думаешь, наша принцесса в полночь превращается в тыкву? – Она глупо захихикала над собственной шуткой.

Лотти чуть не поперхнулась. Эти двое говорят о ней и считают ее… принцессой? Затаив дыхание, она прислушалась.

– Сто процентов, Тыквен – принцесса инкогнито. Это единственное логическое объяснение, – сказала Анастейша.

Лотти не верила своим ушам. Анастейша, самая серьезная из всех знакомых ей девочек, взаправду полагает, что Лотти – особа королевских кровей, скрывающая свой титул? Это не шутка? А может, среди учеников Роузвуда есть настоящая принцесса?

Подарок!

Не об этом ли говорила зловещая надпись в книге? По спине Лотти пробежал неприятный холодок – ей стало страшно за настоящую принцессу, кем бы та ни была.

– С чего ты так уверена? – усомнилась Лола.

– Короче… – Анастейша придвинулась ближе к подруге, – я тебе этого не говорила, но ходят слухи, что принцесса Маррадовы, пока что официально не объявленная наследницей престола, предпочла Астон-Корту Роузвуд. Хочешь еще? Смотри. – Она вытащила из сумочки журнал и ткнула пальцем в страницу, разглядеть которую Лотти не могла. – Это – королева Маррадовы. Разве Тыквен на нее не похожа?

– Святые печеньки!

Лотти подскочила на месте и была вынуждена зажать рот рукой – так насмешил ее забавный возглас Лолы.

– Тише ты, – сердито зашипела Анастейша. – И держи рот на замке. Если это правда, она, разумеется, хочет сохранить инкогнито. Иначе зачем ей прикрываться имечком вроде Лотти Тыквен?

Лотти даже обиделась. Всю жизнь она защищала свою необычную фамилию, а теперь, выходит, из-за этого ее перепутали с тайной принцессой.

– Кроме того, – добавила Анастейша, – я определенно хочу иметь в подругах принцессу Маррадовы.

Лотти чуть не лопнула от смеха. С каждой минутой история становилась все более фантастической. На секунду у нее даже закралось сомнение, действительно ли она сейчас находится в Роузвуде или заснула в поезде и все это – какой-то причудливый сон. Да кто в своем уме вообще способен принять такую простушку, как она, за принцессу? Лотти вдруг почувствовала себя ужасной лгуньей. Неужели они не понимают, до чего нелепо это звучит?

– Говорят, она мечтает об обычной жизни, – произнесла Анастейша.

Лотти вспомнила вчерашний вечер и странную реакцию ее спутников, когда выяснилось, что ей незнакомо слово «преторианец».

Скорее всего, решили, что я притворяюсь!

– И что, никто не знает, как она выглядит? – не соглашалась Лола. – Наверняка принцессу видели на каких-нибудь публичных мероприятиях!

Лотти подалась вперед – да, да, ее тоже интересует ответ на этот вопрос.

– Она принципиально не посещает никаких мероприятий. Это все из той же оперы «хочу быть как все».

Лотти искренне изумилась: неужели кто-то хочет быть «как все», тем более настоящая принцесса? Что она вообще за человек?

– Мы с Микки точно будем молчать, – пообещала Лола. – Бина тоже не болтлива, а Рафаэль… ну, он сделает все, как ты скажешь, и…

– Отлично, – оборвала ее Анастейша. – Значит, этот секрет – строго между нами. Договорились?

– Договорились.

«Ни за что», – выдохнула Лотти с другой стороны зеркала. Она обязана пресечь эти слухи, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля.

-8-

Несмотря на то что учебный корпус, в котором проходил первый урок, располагался на другом конце Роузвуда, Лотти явилась за пятнадцать минут до начала занятия. Она с сожалением оглядела свою новенькую форму. Из-за всей этой беготни лиловый сарафан успел сильно помяться, а прилипшие блестки напоминали о приключении в кладовой.

Рядом с ней за парту плюхнулась Элли, пришедшая перед самым звонком. Соседка Лотти предпочла сарафану узкие брюки из плотной лиловой ткани в клетку, лиловые подтяжки и блузку с оленем – эмблемой факультета Айви – на нагрудном кармане. Добавить стрижку «ежик», и из нее получился бы классический «скинхед» эпохи шестидесятых.

Для Лотти первые два урока прошли как по маслу. Английский был одним из любимых предметов, а любезность, оказанная миз Куме, автоматически перевела ее в ранг любимчиков. Только на третьем уроке, последнем перед большой переменой, Лотти начала ощущать тяжесть учебной нагрузки в Роузвуде. Ей никогда особо не давалась математика – чтобы успешно сдать вступительные тесты, пришлось заниматься с особым усердием, – и хотя она честно старалась усвоить материал, но довольно скоро отвлеклась и стала думать о том, что за ланчем должна положить конец слухам о «принцессе Лотти». Как правильнее об этом сказать? Признаться, что подслушала разговор Лолы и Анастейши, и объяснить, что они все неправильно поняли?

Такое дело, девчонки… Вчера я шпионила за вами в туалете, когда полезла за золотым облаком и наткнулась на секретный туннель, так что имейте в виду: я вовсе никакая не принцесса инкогнито, хотя мне ужасно приятно, что вы так решили. Чмоки-чмоки.

Мда… звучит не очень. Чтобы избавиться от гнетущих мыслей, Лотти принялась рисовать в тетради короны и бальные платья, гадая, как в действительности выглядит принцесса Маррадовы.

– Мисс Тыквен, будьте добры спуститься с облаков, в которых вы витаете, и решить уравнение.

Услышав свое имя, Лотти растерянно заморгала, подняла глаза и увидела, что на нее смотрит вся группа. Она инстинктивно повернулась к Элли, прирожденному математическому гению. Соседка по комнате уже перещелкала все задачи в учебнике; скоро ее, по всей вероятности, ожидал перевод в группу продвинутого уровня, и рядом с ней Лотти чувствовала себя безнадежной тупицей. Она бросила на Элли умоляющий взгляд, но та лишь усмехнулась.

Мистер Тригвелл явно не относился к тем учителям, которые на своих уроках позволяют считать ворон. Лотти расстроилась: более неудачного начала общения с математиком не придумаешь! Он был высоким и нечеловечески худым; для такого тела руки и ноги казались слишком длинными. Крючковатым носом, странной комплекцией и манерой одеваться он напоминал Лотти Тонкого человека, жутковатого персонажа городских легенд, о котором она читала в Интернете. При других обстоятельствах, возможно, ей и удалось бы справиться с задачкой, но сегодня посторонние думы и подсознательный страх перед мистером-Тонким человеком-Тригвеллом полностью ослабили способность Лотти мыслить логически и оперировать цифрами. Урок закончился «дополнительным домашним заданием для мисс Тыквен, которой срочно необходимо чем-то заполнить свободное место в голове».

Лотти сгорала со стыда. Она понимала, что запускать предмет нельзя и что попотеть придется изрядно, но даже не предполагала, что ей потребуется репетитор.

– Я могу тебя подтянуть, если хочешь, – предложила Элли, когда они собирали вещи.

– Правда? – Лотти испытала невыразимое облегчение. – Это было бы здорово! В благодарность я могу помочь тебе с каким-нибудь другим предметом, только скажи.

Элли криво улыбнулась.

– Может, кое в чем твоя помощь и потребуется, – уклончиво проговорила она и неожиданно сменила тему: – Слушай, а что ты делаешь после уроков?

Лотти открыла рот, но Элли ее перебила:

– В общем, неважно, просто возвращайся в общагу не раньше половины шестого. Тебя ждет сюрприз.

Прежде чем Лотти успела опомниться, Элли забросила рюкзак за плечо и вышла, крикнув на прощание:

– Запомнила? Не раньше половины шестого!

Лотти недоуменно посмотрела вслед соседке. Что она задумала?

***

Лотти рассчитывала, что свой первый ланч в Роузвуде будет есть в главной столовой, окна которой выходят на пруд возле оранжереи, и использует эту возможность, чтобы поближе познакомиться с одноклассниками, а вместо этого в одиночестве сидела за столиком на террасе и поглощала суп из артишоков и какие-то непонятные маринованные овощи. Она подумывала найти всех, с кем разговаривала вчера вечером, но по-прежнему не имела понятия, как развеять дурацкий слух. Вдобавок ее посетила еще более зловещая мысль: что, если неприятный подарок оставил кто-то из этой компании? Ах, если бы она могла обратиться за советом к маме! Но мамы больше нет. «Грузить» своей проблемой соседку по комнате неудобно, а Олли тут не поможет. Лотти рассеянно помешала суп и устремила взор на пруд. Как раз в этот момент на кувшинку села изящная красная стрекоза, которую тут же проглотила здоровенная лягушка. При виде того, как беспомощное насекомое исчезло в лягушачьей пасти, Лотти поморщилась.

– Лотти! – раздался за спиной голос мальчишки-подростка. От неожиданности она так и подпрыгнула на стуле. – Мы тебя обыскались!

Прежде чем Лотти сообразила, что происходит, за ее столом, прежде пустым, уже сидели Лола, Микки, Анастейша и Рафаэль.

– Я тут… обедаю, – брякнула Лотти и тут же захотела треснуть себя за эту глупость. Но не могла же она сказать, что избегает их общества, зная, что ее по ошибке считают принцессой.

Ребята уставили стол тарелками, а Лола вдобавок передала Лотти блюдце с кусочком клубничного торта.

– Держи. Мы потратили целую вечность, чтобы тебя отыскать!

Преувеличение вызвало у Лотти улыбку: большая перемена началась всего четверть часа назад.

– От нас не спрячешься! – засмеялся Рафаэль, однако Лотти при этих словах похолодела. Лола заерзала на стуле, а Анастейша метнула на него сердитый взгляд. – То есть, я имел в виду… не спрячешься тут… в школе, – запинаясь, пояснил он.

– Ну конечно, – непринужденно отозвалась Лотти. – Я так и поняла.

Лола издала звук, похожий на мышиный писк. Грозный взгляд Анастейши теперь уже был адресован ей. Лотти вдруг стало смешно.

– Спасибо за тортик. Клубничный – мой любимый. – Она подцепила немного взбитых сливок пальцем, облизнула его и спросила как можно беспечнее: – Как вы узнали?

– О, мы все про тебя знаем! – хитро подмигнул Рафаэль.

Да уж, хранить секреты он явно не умеет.

Рафаэль обиженно вскрикнул: видимо, Анастейша хорошенько пнула его под столом. Лола снова пискнула, Анастейша снова испепелила ее взглядом.

Утомившись от этой комедии, Лотти поняла, как ей следует поступить. Нужно заставить кого-нибудь из компании признаться в том, что им известна тайна, и тогда она все объяснит.

– Здесь ужасно прикольная еда, – начала Лотти, придав голосу побольше жеманности. – Никогда не пробовала таких необычных блюд. – Насчет этого, кстати, она не врала.

Глаза у Лолы расширились, она опять беспокойно заерзала. Анастейша старалась сохранять невозмутимый вид, но губа у нее дрогнула.

– В самом деле? – процедила она.

– Да, и форма здоровская, гораздо лучше моих прежних шмоток. – Тут она лукавила, но ситуация требовала игры на публику.

Лола покраснела. Казалось, она в буквальном смысле прикусила язык.

Ура, работает! Еще чуть-чуть, и эта болтушка расколется.

Лотти мечтательно вздохнула и подперла ладонью подбородок.

– Вот бы всегда жить такой жизнью, – произнесла она, даже нисколько не притворяясь, и подняла глаза на Лолу.

– ВСЕ, БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ТЕРПЕТЬ!

Есть! Лотти спрятала улыбку.

– Мы-знаем-что-ты-принцесса-Маррадовы-но-не-хочешь-чтобы-об-этом-пронюхали-поэтому-выдаешь-себя-за-другую-и-мы-клянемся-что-никому-об-этом-не-скажем-кроме-нас-про-тебя-знают-только-Бина-и-Саския-правда-мы-будем-молчать-ЧЕСТНОЕ-ПРЕЧЕСТНОЕ-СЛОВО! – на одном дыхании выпалила Лола.

– Лола! – в ужасе осадила ее Анастейша, но, ясное дело, опоздала.

Над столом повисла напряженная тишина. Видно было, что Рафаэль с большим трудом сдерживает смех, да и Лотти тоже. Не осознавая, как сильно накалилась обстановка, Микки перегнулся через стол и стащил с блюдца Лотти клубничину. Многие сочли бы этот жест нахальным, но, на взгляд Лотти, он лишь добавил общей ситуации комизма.

– Интересно, – медленно протянула она, сохраняя выдержку, несмотря на то что больше всего ей сейчас хотелось расхохотаться и назвать эту историю идиотской выдумкой, – но, боюсь, вы ошиблись. – От злобного взгляда Анастейши у Лотти стыла кровь. – Мне, конечно, очень лестно, но я вообще не представляю, с чего вы это взяли.

– А с того, что… – обиженно начала Лола.

– Все же очевидно! – раздраженно рявкнула Анастейша. – Надеешься скрыть от нас правду? Ты похожа на свою мать, королеву, фамилия у тебя, честно говоря, дурацкая…

Эй, поаккуратнее!

– …ты вскользь обронила, что приехала из другой страны, а когда мы начали тебя расспрашивать, замолчала как рыба.

Все, пора признаваться.

Нужно сказать правду, поняла Лотти, даже если после этого ребята перестанут с ней дружить.

– Насчет другой страны… – начала она, – вышло недоразумение. – Лотти улыбнулась, надеясь, что этим сгладит свои слова. – Я приехала из Корнуолла, и… меня действительно зовут Лотти Тыквен.

Воцарилось гробовое молчание. Глаза Анастейши, буравившие лицо Лотти, сузились до щелочек. Первым не выдержал Рафаэль. Коротко хрюкнув, он разразился хохотом. Анастейша бросила на него очередной гневный взгляд, но ему было уже все равно.

– Лотти… или как там тебя, – он сделал паузу, чтобы отдышаться от смеха, – ты – худшая обманщица на всем свете. Ты вообще не умеешь врать!

Что?

– Если хочешь сохранять инкогнито, без нашей помощи тебе не обойтись, – торопливо продолжил Рафаэль.

Да что же это такое! Лотти почувствовала, что у нее сейчас лопнет голова.

– Но… я не вру. Я вправду Лотти Тыквен.

Рафаэль согнулся в новом приступе хохота. На этот раз к нему присоединились и близнецы.

– Ох, прекрати, я сейчас умру от смеха!

Лотти едва не взвыла. Она сделала признание, выложила чистую правду, но чем больше старается убедить ребят, тем меньше ей верят. Она застонала – теперь уже вслух, – уронила голову на стол и закрылась руками.

– Мы будем молчать, честное слово, – повторила Лола. – Не волнуйся, от нас твою тайну никто не узнает.

– Спасибо, – задушенно проговорила Лотти, не поднимая головы.

Вовсе не таким представляла она себе первый учебный день.

-9-

Казалось, Лотти уже целую вечность стоит перед дверью своей комнаты. Два последних урока в ее сегодняшнем расписании были дисциплинами по выбору, поэтому она рассталась с Элли и другими учениками группы Эпсилон. Лотти уже поняла, что таких раздельных занятий будет много: сама-то она выбрала творческие предметы, а Элли – естествознание продвинутого уровня и математику. До половины шестого она просидела в библиотеке, как ей было сказано, и понятия не имела, что за сюрприз готовит для нее соседка по комнате. По крайней мере, Лотти немного пришла в себя после этой истории с «принцессой под прикрытием». Она сделала все возможное, объяснила, что никакая не иностранка и не принцесса, а если ей не поверили, это уже не ее проблема. Главное, чтобы они помалкивали, вот и все. Сейчас Лотти хотелось только одного: исправить не слишком приятное впечатление, которое она произвела на Элли.

И вот она, волнуясь, стояла перед дверью с номером 221, перебирала в уме приятные мелочи, которыми могла бы порадовать соседку, и в то же время гадала, не ждет ли ее за порогом какой-нибудь злой розыгрыш. Лотти уже решила, что познакомит Элли с Биной и прочей компанией, хотя сомневалась, пройдет ли это знакомство гладко.

Она вдруг представила, как Элли остается на ночевку у Анастейши и девочки мило делают друг другу маникюр. Сцена выглядела до того нелепой, что Лотти невольно захихикала. В то, что эти двое сделаются закадычными подружками, почему-то верилось с трудом.

Лотти глубоко вдохнула и медленно открыла дверь. К ее изумлению, комната сверкала чистотой. Ни пятнышка, ни соринки, ничего лишнего. Видимо, Элли совершила это чудо, возвратившись с занятий. Надо заметить, выглядела комната потрясающе: две половины, разделенные лиловым персидским ковром, смотрелись как день и ночь. Свою обширную коллекцию аудио- и видеодисков, книг и видеоигр Элли распихала по полкам, явно приложив немало стараний, чтобы все уместить. Стену почти полностью закрывали постеры культовых кинофильмов, часть полок занимала разнообразная рок-атрибутика. Над всем этим царил дух кипучей жизненной энергии, полностью соответствовавший бунтарской натуре Элли.

– Элли? – осторожно позвала Лотти, проходя на середину обновленной комнаты. Ответа она не дождалась; за закрытой дверью просторной ванной гулко бухали басы. – Элли! – крикнула она громче.

– Я тут! Ты… не могла бы мне помочь? – эхом донесся голос соседки.

– Комната просто преобрази… О боже! – Лотти поспешно зажмурилась.

Элли в одних трусиках стояла у овальной ванны; ее волосы густым слоем покрывала черная краска, по шее и плечам спускались грязные потеки, при этом медальон с волком она не сняла.

– Прости, что вломилась, – пробормотала Лотти, пылая от смущения.

– Расслабься, – непринужденно засмеялась Элли, – мы же с тобой одного пола. Я не стеснительна. – Послышался плеск воды: она включила ручной душ. – Заходи, поможешь мне смыть краску.

Удивляясь самой себе, Лотти склонилась над ванной, до этого белоснежной, и послушно принялась вымывать черную краску из волос полуобнаженной девочки, которую знала всего день с небольшим. Эти манипуляции она выполняла впервые, и весь процесс – нанесение шампуня, аккуратное массирование головы, тщательное промывание каждой пряди – казался ей глубоко интимным. А ведь еще нужно было следить, чтобы температура воды оставалась комфортной!

– Отлично справляешься, – бодро заметила Элли, когда Лотти в последний раз выдавила из тюбика шампунь. – Точно раньше этого не делала?

– Точно. Дома у меня не было подружек.

Помолчав, Элли с неожиданной грустью сказала:

– У меня тоже.

Нотки в ее голосе явно свидетельствовали о том, что она хорошо понимает Лотти.

Не говоря ни слова, девочки молча продолжили, глядя, как смешанная с водой краска собирается у сливного отверстия в грязную лужицу. К облегчению Лотти, Элли пожалела ее уши и переключилась на менее тяжелую музыку, включив альбом группы «Велвет андеграунд».

– Прости, что вчера насвинячила, – неожиданно произнесла она – тихо, но вполне отчетливо. – И что запачкала твою игрушку.

– Мистера Трюфеля, – тут же сообщила Лотти.

– Ну да, мистера Трюфеля, – слабо улыбнулась Элли.

Лотти не знала, что еще добавить. Остатки краски темными дорожками стекали по затылку и белой шее Элли. Она отвела лейку душа в сторону и посмотрела на Лотти. Сейчас – без макияжа, с откинутыми назад волосами, почти голая, жилистая и плоскогрудая – она легко сошла бы за мальчишку, однако в ней не было ничего мужского; фигура у нее была тонкая, почти бесполая.

– Большинству здешней публики все преподносится на блюдечке с голубой каемочкой, – сказала она с неожиданной серьезностью. – Они даже не понимают, как им повезло попасть сюда. Знай я, что ты учишься за счет социальной стипендии, я бы… – Голос ее дрогнул, она убрала с лица упавшую прядь. – Ты не такая, как остальные.

Лотти поймала себя на мысли, что как-то не думала в этом ключе. Всю жизнь она полагала, что исключительным людям полагается совершать исключительные поступки. Во время долгой и упорной подготовки к поступлению в Роузвуд ей было некогда размышлять, насколько легко оно далось другим ребятам. И хотя своей фразой «Ты не такая, как остальные» Элли сделала ей комплимент, Лотти услышала в этих словах лишнее доказательство того, что она неудачница.

– Ты отличаешься от прочих, потому что собственным трудом заработала право учиться в этой школе. Ты ценишь эту возможность и можешь извлечь из нее реальную пользу. – Элли широко улыбнулась. – Я рада, что нас поселили вместе.

Лотти окончательно растерялась. Весь последний год она отчаянно пыталась доказать, что достойна привилегии обучаться в Роузвуде наряду с остальными ребятами. Больше всего она мечтала стать им ровней, а теперь эта сумасбродная девчонка утверждает, что, наоборот, они должны тянуться за ней. Нет, такой подход Лотти не устраивает; она не вправе проявлять самодовольство и не позволит Элли противопоставить ее всей школе. Мало ли, что там себе напридумывала соседка! Тем не менее, вслух она произнесла:

– Я тоже.

Девочки обменялись улыбками; в душе каждая надеялась со временем переубедить другую.

– Да, и если кто-нибудь хотя бы намекнет, что тебе здесь не место, я его поколочу! – Согнув руку в локте, Элли продемонстрировала бицепс, как это делают культуристы, хотя этим лишь подчеркнула хрупкость своей фигурки.

– Спасибо, конечно, но лучше не надо, – засмеялась Лотти. Глядя на притворно-обиженную мордочку Элли, она тоже напрягла бицепс, повторив ее жест. – Я и сама кого хочешь поколочу.

– Ладно, не буду трогать богатеньких деток. Пусть живут, – язвительно фыркнула Элли, тяжко вздохнула, как будто делала невероятное одолжение, и снова склонилась над ванной.

Лотти завороженно глядела, как стекающая вода постепенно светлеет и делается прозрачной. Если говорить о волшебных зельях, укрепляющих дружбу, то краска для волос оказалась весьма действенным средством.

Отправляясь на ужин, обе чувствовали, что атмосфера изменилась. Девочки решили не рассиживаться в столовой, а набрать еды в буфетной и вернуться в комнату, чтобы провести вечер вдвоем и пораньше приступить к домашней работе. Каждое утро буфетная факультета Айви пополнялась свежим ассортиментом всевозможных закусок, а также набором продуктов для приготовления простых блюд вроде пасты или сэндвичей. Лотти, впрочем, сильно подозревала, что многие ученики ни разу в жизни себе ничего не готовили.

К ночи последнее напряжение между соседками по комнате рассеялось. Рядом с Элли было легко и уютно, почти как дома. К своей радости, Лотти убедилась, что в ее компании не нужно ничего доказывать, следить за словами, то есть можно просто… быть самой собой. Счастливая, Лотти погрузилась в сон, даже не догадываясь, что ждет ее дальше.

***

– Лотти, просыпайся!

Лотти вздрогнула и подскочила в кровати. Над ней, ухмыляясь во весь рот, стояла Элли; белки ее глаз светились в темноте каким-то безумным огнем.

– Я кое-что натворила, – запыхавшись, будто после пробежки, сообщила она. – Вставай, быстро!

Лотти села в постели. Воображение прокручивало самые худшие сценарии: Элли устроила пожар, убила директора, опять превратила комнату в хлев…

– В чем дело? Который час? – сонным шепотом спросила Лотти. По коридору загрохотали тяжелые шаги, причем с каждой секундой они приближались. – Элли, ради бога, скажи, что стряслось?

Резким движением Элли что-то сунула под подушку Лотти и плюхнулась на ее кровать как раз в тот момент, когда входная дверь распахнулась. От яркого света, хлынувшего в комнату из коридора, Лотти пришлось зажмуриться.

– Мисс Вулф! – прогремел грозный голос.

Лотти осторожно приоткрыла глаза и, к своему ужасу, увидела заместительницу директора и по совместительству декана факультета Айви. Профессор Девайн в широкой белой ночной сорочке стояла на пороге в неком подобии нимба, созданного льющимся снаружи светом ламп. Ее волосы клочками торчали во все стороны, как будто она только что скатилась с кровати.

– Потрудитесь объяснить, что вы делали в буфетной Айви в три часа ночи?! – гневно вопросила профессор Девайн.

Лотти прикусила язык, чтобы сдержать поток крепких выражений в адрес Элли.

Да, идиотка великовозрастная, что ты там делала?!

Элли притворно зевнула во весь рот, как будто только что проснулась.

К чему это кривляние? Профессор ни за что тебе не поверит!

– А? Что? В чем дело? – сонно спросила Элли.

Лотти удивилась, насколько правдоподобно у нее это вышло. Она явно не впервые проделывала подобные фокусы.

– Ха! – Циничный смешок профессора Девайн прозвучал скорее как утверждение. – Держите меня за дуру, мисс Вулф? – Несмотря на суровый тон, в ее глазах Лотти заметила озорные искорки.

Элли в упор посмотрела на профессора. Ей попался достойный соперник.

– Вы обе, идемте со мной.

Обе? Так нечестно!

– Да, Элли, и не забудь шоколадки, которые ты спрятала под подушкой Лотти.

Девочки растерянно переглянулись, недоумевая, каким образом профессор Девайн могла об этом узнать.

В угрюмом молчании они последовали за деканом: Лотти – в розовой ночнушке с диснеевскими принцессами, Элли – в пижаме с героями «Звездных войн». В барочных декорациях тускло освещенного коридора процессия смотрелась весьма странно.

Лотти представляла все виды ужасных наказаний, которые их ждут. Как же это все несправедливо! Она преспокойно спала в своей постельке, она ни в чем не виновата. Словно почувствовав ее отчаяние, Элли вытянула шею и прошептала ей на ухо:

– Я всего-навсего хотела устроить ночной пир, ну, чтобы скрепить нашу дружбу, и все такое…

Лотти смерила соседку по комнате самым выразительным взглядом из серии «ты-что-издеваешься?», на какой была способна, но получилось не очень, потому что обе начали давиться смехом, изо всех сил стараясь не расхохотаться в голос над своим нелепым положением.

В том крыле корпуса, по которому они сейчас шли, Лотти прежде не бывала. Коридор был шире, его отделка – более изысканной и богатой, нежели в других. В конце, над дверью в комнаты декана, висел огромный портрет в золоченой раме, изображавший улыбающегося женоподобного мужчину в маленьких прямоугольных очках. Лотти узнала в нем основателя школы Роузвуд-Холл, Уильяма Тафти.

Профессор Девайн отперла дверь и жестом пригласила девочек войти. Лотти ожидала увидеть величественный кабинет с массивной темной мебелью – идеальное место для вынесения порицаний и выговоров, – но, к своему изумлению, оказалась в самой очаровательной комнатке из всех, какие ей доводилось видеть. На полу, покрытом мрамором нежного персикового оттенка, лежал большой пушистый ковер, в центре возвышался изящный кофейный столик светлого дерева. Стеклянную поверхность столика украшал затейливый орнамент из сплетенных роз, по обе стороны от него стояли два двухместных диванчика с роскошной резьбой, обитые золотистой парчой с розовым кантом. Мягкий свет, струящийся из-под шелковых абажуров, создавал в комнате некое волшебное сияние, которое будто перекликалось с естественным светом, исходившим от профессора Девайн. Стоя посреди этого великолепия в одной ночнушке, Лотти чувствовала себя совершенно чужой, почти боясь, что комната оживет и откажется пускать их с Элли из-за неподобающего внешнего вида.

– Присаживайтесь, барышни.

Девочки устроились рядышком; Лотти нервно сцепила руки на коленях, Элли, в свою очередь, непринужденно откинулась на спинку, явно чувствуя себя более комфортно, чем предполагала ситуация.

Откуда-то взялся поднос, на котором стоял чайный сервиз с восхитительным цветочным орнаментом и тарелка с печеньем. Вот тебе и наказание, удивилась Лотти. Расставив приборы, заместительница директора уселась напротив.

– Мисс Вулф, сегодня вы получаете первое предупреждение, – строго промолвила она. – Советую не попадаться на шалостях второй раз.

Лотти это высказывание слегка смутило. Если она правильно поняла, профессор намекала на то, что в будущем Элли следует действовать умнее. Декан и ученица обменялись странными взглядами. Неловкость момента нарастала, пока Элли наконец со вздохом не сдалась:

– Как вы меня обнаружили? Я же старалась не шуметь.

Лотти замерла, испугавшись, что профессор хитростью выудила у Элли признание, но Ада Девайн только рассмеялась.

– Учти, Элли, я имею глаза и уши по всей школе. – Она постучала себя по переносице. – Мимо меня муха не пролетит.

В ответ Элли недоверчиво изогнула бровь.

– А теперь, поскольку вы уже разбили мой сон, будьте любезны составить мне компанию. Это и будет вам наказанием, – шутливо сказала профессор и, блеснув улыбкой, разлила чай по чашкам.

– Если уж быть до конца откровенной, профессор, Лотти тут ни при чем. Она вообще спала, – со всей честностью заявила Элли. – Я хотела ее порадовать, устроить маленький утренний пир…

Профессор Девайн подняла вверх указательный палец, веля Элли умолкнуть, и посмотрела на Лотти:

– Мисс Тыквен, если не ошибаюсь?

Лотти робко кивнула. Все это было очень необычно – Лотти даже думала, не снится ли ей сон.

– Тыквен. Какая прелестная фамилия! – мелодично, с неподдельным восторгом воскликнула профессор Девайн. – Тебе, наверное, нравится Золушка? – прибавила она, жестом указывая на ночную сорочку Лотти.

– О, да! – с жаром подтвердила та. – Я обожаю старые сказки во всех вариациях.

Элли фыркнула, и Лотти автоматически показала ей язык.

Декан добродушно усмехнулась и пригубила чай.

– На своем веку я повидала немало девочек вроде вас, мисс Вулф. Полагаю, к нам в школу пришла очередная проказница.

Элли лишь равнодушно пожала плечами.

– Ну, хорошо, мисс Тыквен, – профессор с теплой улыбкой вновь обратилась к Лотти, – я верю, что вы не совершали ничего дурного. Тем не менее, судьба распорядилась так, что мисс Вулф теперь – ваша соседка по комнате, и, значит, вы обязаны за ней приглядывать. То же самое касается и тебя, Элли. Пусть это станет жизненным уроком для вас обеих. – Она внезапно сделалась очень серьезной. – Не могу выразить словами, насколько важно, чтобы вы, юные девушки, поддерживали и ободряли друг друга в этом мире, где вас на каждом шагу будут подстерегать падения и разочарования. Вместе, плечом к плечу, мы можем достичь невероятных высот.

Лотти и Элли переглянулись. И в самом деле, просто поразительно, что две столь непохожие натуры оказались в одной комнате.

– А теперь марш спать. Ишь чего придумали – чтобы почтенная дама среди ночи подавала им чай! Как это непрофессионально! – Декан заговорщицки подмигнула, проводила девочек по коридору и поплыла обратно, своей белой развевающейся сорочкой напоминая привидение.

До Лотти дошло, что ни она, ни Элли так и не притронулись к чаю.

Ну и ночка!

– А она прикольная, да? – ухмыльнулась Элли.

Подруги разошлись по кроватям и уютно свернулись под одеялами. Лотти еще раз обвела взглядом обе половины помещения, полностью противоположные по виду, и у нее в душе разлилось приятное тепло. Эта комната стала им с Элли настоящим домом. Она улыбнулась себе под нос, неожиданно ощутив покой и уют. Может быть, она все-таки будет счастлива в Роузвуде…

Пока девочки безмятежно спали, в школе уже назревало нечто такое, что позже привело всех учеников в неописуемое волнение. Слух, неудержимый, точно пробивающийся к солнцу росток, уже нашел свой путь меж бесчисленных розовых кустов и навсегда изменил жизнь Лотти.

-10-

Следующий день стал для Лотти одним из самых сложных. «Королевский» секрет непонятным образом стал известен всей школе, и ребята даже не пытались этого скрывать. С самого утра в столовой Лотти слышала за спиной возбужденные сплетни и перешептывания, и, надо признать, это ей даже немножко нравилось.

«Смотрите, вот она!»

«Сразу видно, принцесса».

«А я-то думаю, что за нелепая фамилия – Тыквен!»

Лотти сознательно пропустила последнее замечание мимо ушей и села рядом с Элли. Видимо, эта марравская принцесса – очень важная особа, сказала она себе.

Она уже начала находить под дверью маленькие знаки внимания, от «бомбочек» для ванны до миниатюрных пузырьков с духами. К каждому подарку прилагалась визитная карточка. Откуда у них в таком возрасте это умение общаться и заводить связи? К счастью, Лотти удалось спрятать подношения до того, как проснулась Элли, и на этот раз привычка соседки дрыхнуть до последнего ее только порадовала. При мысли о том, что Элли могла наткнуться на это барахло, Лотти поежилась. Если той суждено узнать правду, Лотти расскажет ей обо всем сама.

– Доброе утро, – с ораторского подиума поприветствовал аудиторию высокий темноволосый юноша в круглых очках и короткой лиловой накидке с эмблемой оленя. – Меня зовут Джордж Огава, я – староста тринадцатого класса факультета Айви. Надеюсь, вы уже устроились на новом месте, – изрек он с обаятельной улыбкой, по-видимому, многократно отрепетированной перед зеркалом. Улыбка, впрочем, не сработала: в обеденном зале по-прежнему стоял гул приглушенных голосов. – Новичкам скажу следующее: состав учебных групп окончательно утрясется в ближайшие две недели, а пока меня попросили напомнить, что совсем скоро вам представится возможность вступить в тот или иной клуб либо команду. Для вас это честь, поэтому отнеситесь к ней с должным уважением.

На секунду юноша прервал выступление, чтобы откашляться, и Элли тут же изобразила приступ рвоты. Лотти сердито на нее шикнула, зная, каким престижем обладают внеклассные объединения в Роузвуде.

– Таким образом, – продолжил старшеклассник, – в ваших собственных интересах сделать правильный выбор и определиться, какие из своих талантов вы сумеете ярче всего проявить в стенах Роузвуд-Холла. Всем спасибо и приятного аппетита.

Джордж спустился с подиума, и шум возбужденных голосов тотчас усилился. Лотти явственно слышала повторяющееся слово «принцесса» и испытывала большое искушение спрятать лицо за буханкой хлеба.

– Держи. – Лотти подтолкнула к ней украшенное розовым орнаментом блюдце с куском яблочного пирога. – Я вчера пробовала, вкусная штука.

– Спасибо, мне нельзя. – Лотти отодвинула блюдце обратно. – У меня аллергия на яблоки.

– Что? – Элли умолкла, обводя глазами столовую, которая еще вчера утром была наполнена оживлением, а сегодня – шепотками и косыми взглядами. – Эм-м… Слушай, а почему на тебя все пялятся? – спросила она, с наслаждением вонзая зубы в булочку с шоколадом.

Такое безразличие к сплетням поразило Лотти. Может, Элли уже обо всем знает и просто ее дразнит?

– Ты правда не в курсе? – Вопрос прозвучал жестковато, но Элли, продолжавшая уплетать булочку, этого даже не заметила.

– Мы здесь всего два дня, – с набитым ртом отозвалась она. – Что такого ты успела наделать, что все стоят на ушах? – Говорила Элли невнятно, но слова «два дня» прозвучали вполне четко.

Да уж, как она умудрилась заварить эту кашу всего за два дня? Прямо хоть приз выдавай.

– В общем… – начала Лотти. Какая разница, раньше или позже она откроет правду? Вполне вероятно, что ее соседка по комнате лишь посмеется. – Появился нелепый слух, что…

Лотти резко замолчала: рядом выросли Анастейша и Лола. Анастейша с самого утра выглядела ослепительно: клетчатое платье из шотландки в красных цветах Конха выглажено так, что обрезаться можно, каштановые волосы великолепным шелковым каскадом струятся до самой талии – не то что всклокоченная шевелюра Лотти. Глядя на Анастейшу, Лотти от стыда захотелось убежать в комнату и накрыть голову бумажным пакетом. Единственной странностью во внешнем облике Анастейши были солнцезащитные очки. Зачем она их носит? Что скрывает?

– НАМ ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ЖАЛЬ! – Лола бухнулась на колени и сложила руки в показном раболепии.

Анастейша приподняла очки и закатила глаза.

Она в самом деле убрала с лица очки, только чтобы закатить глаза?

– Клянемся, мы НИКОМУ ни словечком не обмолвились! – проскулила Лола, стоя на коленях и по-щенячьи глядя на Лотти снизу вверх.

Теперь уже на них действительно глазела вся столовая. Лола достала из рюкзачка коробку и протянула Лотти:

– Эти конфеты – тебе. Прости, Лотти, прости меня, умоляю! – Нижняя губа у Лолы задрожала.

Лотти посмотрела на коробку. «Карамель в шоколаде. Кондитерская фабрика “Томпкинс”», – гласила надпись. Лотти мысленно выругала себя за детский восторг при виде сладостей. Как она допустила, чтобы ситуация окончательно вышла из-под контроля?

Анастейша бросилась поднимать подругу.

– Лола, вставай немедленно. Ради бога, вставай, не смеши народ. – Французский акцент Анастейши при этих словах был особенно заметен. – Мы никому ничего не говорили, честное слово. Понятия не имеем, как это случилось, – сурово произнесла Анастейша, обращаясь к Лотти. Она была абсолютно серьезна – до того серьезна, что даже не надела обратно очки, и Лотти заметила, что глаза у нее красные, как будто Анастейша плохо спала.

Внезапно обе посмотрели на Элли, которая увлеченно жевала, не сводя с них взора, как на киносеансе.

– Кто это? – Анастейша не глядя ткнула пальцем в ее сторону.

Девочки ответили буквально в один голос:

– Это Элли.

– Я – Элли.

Судя по всему, Анастейшу данная информация не удовлетворила.

– Допустим, но КТО ОНА ТАКАЯ?

«Можно подумать, чтобы находиться рядом с Анастейшей, требуется особое разрешение!» – про себя возмутилась Лотти, но решила пропустить грубость мимо ушей.

– Моя соседка по комнате.

– Ее соседка по комнате.

Их ответ опять прозвучал в унисон. Просто мистика какая-то! Лотти едва не крикнула: «Чур-чура!», но вовремя сообразила, что возглас прозвучит неуместно.

– Кто-нибудь вообще объяснит, что здесь происходит? – вмешалась Элли. – Вы, считайте, уже сорвали завтрак, а, между прочим, в моей семье за это полагается смертная казнь.

Лотти пнула ее под столом, едва сдерживая смех.

– Она что, не знает? То есть вся школа знает, а твоя соседка по комнате – нет? – Казалось, Анастейша сейчас лопнет от негодования.

– Эй, я много чего знаю, – возразила Элли, запихивая в рот кусок яблочного пирога. – Например, что… у нее аллергия на яблоки!

– У нее – что? – удивленно пискнула Лола. – Боже, какая прелесть! Принцесса с аллергией на яблоки. Ты случайно не из диснеевского мультика к нам явилась? – Истерическое хихиканье Лолы потонуло в приступе кашля Элли, поперхнувшейся пирогом.

Отдышавшись, она залпом допила свой апельсиновый сок.

– Чего-чего?

У Лотти возникло ощущение дежавю.

– Так, это уже не смешно. – Анастейша опять раздраженно закатила глаза и посмотрела на Элли. – Твоя соседка по комнате Лотти Тыквен – на самом деле марравская принцесса инкогнито.

Элли выпучила глаза так сильно, что они чуть не вывалились из орбит.

– Кто, Лотти?

Поймав на себе вопросительный взгляд Элли, Лотти вдруг почувствовала исходящую от нее невидимую энергию, холодную и опасную, которая резко контрастировала с недавним шутливым настроем.

От этой внезапной перемены у Лотти перехватило дыхание, слова застряли в глотке.

– У меня не получилось… остановить… слухи, – промямлила она, ненавидя себя за жалкую попытку оправдаться.

– Ты же вроде говорила, что учишься на пособие? – холодно вопросила Элли.

– Да, но я… понимаешь… – невнятно забормотала Лотти.

Элли решительным жестом отодвинула тарелки.

– Мне пора, – ледяным тоном процедила она и в гневе покинула столовую.

В висках застучала кровь. Вот оно как обернулось. Анастейша равнодушно пожала плечами и отвернулась. Лола с улыбкой посмотрела вслед Элли:

– А она ничего.

Весь день Лотти молилась о том, чтобы Элли пришла на занятия. Она искала подругу везде: в библиотеке, на школьном дворе – и даже заглянула в тайный уголок, обнаруженный на территории Стратуса. Элли как сквозь землю провалилась!

Во время большой перемены Лотти не поленилась сходить в спальни Айви, однако Элли явно спряталась очень умело. Лотти надеялась, что к вечеру та все же вернется в комнату, и одновременно боялась встречи с ней. Элли четко дала понять, что думает об основной массе учеников Роузвуда, которым все в жизни преподносится на блюдечке, а Лотти, как теперь явствовало, принадлежала к их числу, и не просто принадлежала, а еще и оказалась отвратительной глупой лгуньей. Хуже всего, что никакого обмана-то и не было – Лотти действительно обучалась за счет социальной стипендии и право попасть в эту школу заработала тяжким трудом. Как теперь объяснить все это Элли, она даже не представляла…

Однако при всем том Элли отреагировала на новость как-то слишком бурно. А почему? Непонятно. Конечно, они во многом непохожи, но чтобы так уж обидеться… Странно, очень странно.

После уроков Лотти еще раз обошла школьный двор, хотя в глубине души знала: нужно идти в спальни. Встретив у ворот старосту своей группы, жизнерадостную Элизу, она поинтересовалась, не видела ли та ее соседку.

– Она пошла к себе где-то с час назад. Сказала, что немного приболела.

Лотти наспех поблагодарила Элизу и поспешила наверх. Уже взявшись за дверную ручку, она вдруг оробела. Что, если Элли и вправду смертельно обиделась? Может, она знакома с настоящей марравской принцессой? Лотти перехотелось открывать дверь. Она нащупала в сумочке тиару и, как всегда, почувствовала прилив уверенности. Ты справишься, убеждала она себя, нужно только посмотреть в лицо своим страхам. Лотти осторожно повернула ручку и…

…никого не обнаружила. Тусклый свет и пустота, ни следа Элли. Она уже собиралась снова идти на поиски, как вдруг за спиной неожиданно послышалось:

– Ты – врунья.

Лотти испуганно вздрогнула, обернулась и увидела Элли. Соседка была в ярости: волосы падали на лицо, скрывая глаза наподобие темной маски, а стиснутые кулаки побелели от напряжения.

Лотти вздрогнула.

– Что, прости?

– Я сказала, – Элли плотно закрыла дверь, после чего повторила более агрессивно: – ты – врунья.

Лотти поняла, что выбежать в коридор, минуя Элли, не получится.

– О ч-чем ты говоришь? – У Лотти застучали зубы, но она постаралась взять себя в руки.

– Ты – не принцесса Маррадовы, – холодно констатировала Элли.

Спина Лотти покрылась холодным потом, внутри все свернулось тугим узлом, а язык сделался тяжелым, как свинец. Ох, как же объяснить, что это – чудовищное недоразумение?

– Элли, я сейчас все объясню, – дрожащим и почему-то писклявым голосом пролепетала Лотти.

Лицо Элли искривилось в мрачной усмешке.

– Я знаю, что ты лжешь, потому что… – Она подошла к кровати и принялась рыться в рюкзаке, яростно расшвыривая все вещи и бумаги, которые оттуда извлекала.

У Лотти мелькнула шальная мысль воспользоваться шансом и бежать, бежать отсюда до самого Корнуолла, но, прежде чем она успела пошевелиться, Элли нашла, что искала, и сунула это Лотти под нос. Этим предметом оказался медальон в форме ромба с искусно выгравированной на крышке головой волка. Щелкнул замочек; медальон скрывал в себе миниатюрное семейное фото, на котором были запечатлены король с королевой и их маленькая дочурка.

Лотти узнала девочку на фотографии и побледнела как полотно. Она медленно перевела взгляд на Элли, уже зная окончание фразы.

– …потому что, – сказала та, – принцесса Маррадовы – это я.

-11-

Атмосфера в комнате накалилась до предела; Лотти думала, что вот-вот задохнется. Напряженную тишину, в которой девочки сверлили друг друга взглядами, нарушало только мерное тиканье часов над дверью. В глазах Элли бушевал огонь, она действительно была в ярости. Лотти физически ощущала исходящие от нее жаркие волны гнева, в точности как в тот день, когда впервые увидела Элли у школьных ворот. Она заставила себя говорить – все равно что, лишь бы гнетущая тишина не поглотила их обеих.

– Я пыталась объяснить им, что это неправда.

Элли горько усмехнулась:

– Какая же ты эгоистка. Просто не верится.

Лотти вздрогнула, как от пощечины. Эти слова уязвили ее в самое сердце. Она гордилась своей добротой и отзывчивостью, была уверена, что эгоизм ей чужд. Сгорая от стыда, Лотти опустила голову.

– Мне так…

– Могу поспорить, ты даже не задумывалась, каково это для настоящей принцессы, а?

Замечание попало в точку: Лотти ни разу не пришло в голову, что марравская принцесса и вправду может находиться в Роузвуде, ведь ей самой вся эта история казалась волшебной сказкой. Лотти вдруг почувствовала себя полной дурой, и не столько из-за легкомыслия, сколько из-за нелепых надежд сойти за особу королевских кровей. В груди разлилось незнакомое прежде чувство – холодная тяжесть, которая постепенно поднялась вверх и сковала горло. Лотти ужаснулась самой себе. Не исправив ошибку в самом начале, она несла частичную ответственность за распространение ложного слуха, и если это повлияет на возможность Элли жить нормальной жизнью, то…

Элли продолжала смотреть на нее, однако Лотти, увы, не знала, чем помочь.

– Прости. Честное слово, я пыталась их убедить, но все как-то закрутилось… – Ее жалкие слова повисли пустым звуком.

Элли глухо застонала от отчаяния. Схватив с тумбочки фотографию в рамке – ту, где стояла в обнимку с таинственным мальчиком, – она рухнула на кровать и сгорбилась. Укрывшись за шалашиком острых плеч и спадающих на лицо лохм, Элли неотрывно глядела на фото. «Может, это ее парень?» – предположила Лотти.

Элли глубоко вздохнула и поставила фотокарточку на место.

– Я никому не скажу, что ты не принцесса, – решительно заявила она.

Лотти пришла в страшное замешательство. Если таким образом Элли хочет ее утешить, то не надо, она не вынесет этого груза вины.

– Нет, лучше скажи. Знаю, мне надо было быть настойчивее. – Лотти уселась напротив, на свою кровать, неожиданно ощутив в себе новые силы. – Можешь публично стыдить меня, как я того заслуживаю.

– Нет, ты не поняла, – сказала Элли, – я на тебя не злюсь. Ситуация, конечно, паршивая, но… – Она вновь опустила глаза на фото. – Возможно, это и к лучшему.

Лотти растерянно заморгала, пытаясь сообразить, в чем заключаются плюсы для них обеих.

– Может, выйдет очень даже здорово, если принцессой и дальше будут считать тебя.

Что? Она не ослышалась? Ответом ей стала обычная кривоватая улыбка Элли. Лотти быстро взяла себя в руки.

– Ты правда этого хочешь?

Изображать из себя принцессу? Это что-то из тех историй, которые она сочиняла в детстве. Элли вдруг расхохоталась, и Лотти подумала, что соседке по комнате скорее подошел бы титул «Принцесса Неуравновешенность». Элли вытерла слезы, выступившие в уголках глаз, и хрюкнула.

– Смех, да и только, верно? Лотти, я бы все на свете отдала, чтобы поменяться с тобой местами. С самого рождения я хотела только одного: не быть принцессой. И вот меня селят вместе с девочкой, которая помешана на принцессах. – Она глубоко вздохнула. – До приезда сюда мой круг общения ограничивался двадцатью людьми. За всю жизнь – два десятка знакомых!

У Лотти в буквальном смысле отвалилась челюсть.

– Ничего себе, – протянула она. – А разве так бывает?

Элли облизнула губу и взялась за медальон.

– Я – единственная наследница трона Маррадовы, но что поделаешь, если от роли образцовой принцессы меня всегда воротило. Единственным выходом было не объявлять меня официально будущей королевой и прятать во дворце, пока я не дорасту до исполнения своих обязанностей…

Лотти завороженно слушала, а сердце ее сжималось от сочувствия к бедной одинокой девочке.

– Не пойми неправильно, иногда мне удавалось улизнуть из дворца, но потом пошли разные толки, и родители посадили меня под домашний арест. И вот результат: мне уже пятнадцать, а как я выгляжу, знают лишь несколько доверенных лиц, приближенных ко двору, – с опущенной головой подытожила Элли.

Лотти подумала, что хоть жизнь ее и не баловала, но, по крайней мере, она имела свободу выбора.

– Я на них не помешана… на принцессах, – неожиданно вырвалось у нее. – Наверное, это прозвучит наивно, и все же… – Лотти нерешительно умолкла, но поняла, что обязана ответить откровенностью на откровенность. – Дело в моей маме. Понимаешь… Перед смертью она передала мне эту тиару и научила детской фразе, которую я до сих пор повторяю, когда мне тревожно или страшно. Я напоминаю себе, что должна вести себя как принцесса, и произношу такие слова: «Я буду доброй, храброй и несгибаемой». Глупо, конечно, но это что-то вроде заклинания. Оно всегда мне помогает, на душе становится легче, и я опять в порядке… – Лотти отвела глаза, боясь увидеть выражение лица Элли, но, к ее превеликому удивлению, та совершенно серьезно произнесла:

– Ничего и не глупо. И ты, Лотти, на самом деле очень умная.

Лотти подняла глаза, и в них защипало от близких слез: лицо Элли светилось абсолютной искренностью. Лотти даже не догадывалась, насколько важным было для нее признание со стороны окружающих, пока его не получила.

– Спасибо, – робко сказала она.

Элли улыбнулась ей мягкой, ободряющей улыбкой и снова легла на кровать. Некоторое время она рассеянно чертила пальцем в воздухе круги, потом резко прекратила это занятие и повернулась к Лотти.

– Элинор Пруденс Вулфсон, – тихо проговорила она. – Это мое настоящее имя. Оно мало кому известно.

Лотти устремила на подругу долгий взгляд, как будто только сейчас впервые ее увидела.

– Приятно познакомиться, принцесса Вулфсон.

Элли ухмыльнулась, услышав свой титул из уст Лотти, но постепенно опять погрустнела. Лотти терпеливо ждала, когда она разберется со своими мыслями.

– Что мне непонятно, – Элли задумчиво потерла лоб, – так это – как они вообще пронюхали, что я поступила в Роузвуд? Мы даже директору не говорили, кто я.

Ответа на этот вопрос Лотти не знала. Всеобщую осведомленность она восприняла как должное, считая, что любовь к сплетням – неотъемлемая черта всех поголовно учеников этой школы.

– Анастейша сказала, что до нее дошел слух, а кто его пустил и как он распространился среди остальных, понятия не имею. Анастейша клялась, что никому даже словечком не обмолвилась.

– Ты ей веришь?

Лотти прислушалась к себе и поняла, что доля сомнения все же присутствует.

– Хотела бы верить, но не представляю, кто еще мог разнести сплетню по всей школе. – Она терпеть не могла искать виноватых, однако иного логического объяснения не видела.

Элли закусила губу и, перевернувшись на спину, уставилась в потолок.

– Скорее всего, особых причин для беспокойства нет, – сказала она.

Что-то подсказывало Лотти, что на самом деле ее соседка так не считает.

-12-

Бросив все силы на учебу и исправление не слишком блестящих оценок по математике, Лотти так закрутилась, что лишь через неделю вспомнила о зловещем послании в книжке. В обществе Бины и Элли она сидела в небольшой, обшитой дубовыми панелями библиотеке Стратуса, доступ в которую разрешался любому зарегистрированному читателю. Близилась половина десятого, то есть время вечернего отбоя; Лотти писала свое первое письмо Олли. Многие ребята все еще находились под впечатлением новости о том, что она – марравская принцесса инкогнито, и этот тихий, уютный библиотечный зал служил надежным укрытием от назойливого внимания.

Дорогой Олли (записной хулиган Сент-Айвса)!

Почтой здесь пользоваться очень легко, так что пиши мне почаще, не стесняйся, и твоя мама тоже пусть пишет. Вот адрес: Оксфордшир, Роузвуд-Холл, факультет Айви, комн. 221А.

Ты просто со смеху умрешь, когда узнаешь, в какую переделку я тут вляпалась. Обещаю все подробно рассказать, когда приеду домой на Рождество. Обними за меня своего песика и передай маме, что у меня все хорошо.

Скучаю,

Лотти.

P. S. Можешь угощаться шоколадками из тайника под половицей в моей комнате, только будь осторожен, чтобы Биди тебя не накрыла.

– Сколько стаканов крупы умещается в дедушкино синее ведро?

Лотти оторвалась от письма и увидела, что Бина склонилась над плечом Элли и обе девочки сосредоточенно взирают на столбики цифр в тетради.

– Так легче запоминается, – пояснила Бина.

Вместо ответа на этот чудной вопрос Элли рассмеялась.

– Может, и легче. – Она почесала подбородок и добавила к записи новую цифру. – Но лично я просто заучила порядок действий по первым буквам: СК-СТ-К-У-Д-С-В[7]. Шпаргалками никогда не пользовалась.

– Это не шпаргалка! – запротестовала Бина. – Это – мнемоническое правило в арифметике.

Элли озорно улыбнулась, и обе захихикали. Элли и Бина быстро подружились на почве общей любви к загадкам и ребусам, особенно связанным с цифрами, и хотя Лотти зачастую не понимала, о чем они говорят, ей нравилась их увлеченность.

Бина притворно надула губки и порылась в сумке.

– Элли, тебе запрещается дразнить меня до тех пор, пока ты не решишь мою задачу.

Она положила на стол листок, густо исписанный формулами. Лотти с интересом наблюдала, как с физиономии Элли сползает самоуверенное выражение.

Х1 = 0,92 × Х12

Х2 = (Х1 + 4) / 3

Х3 = (Х1 + 1) / 2

Х4 = Х3

Х5 = ¾ Х3

Х6 = (Х8 – Х9)2

Х7 = (Х1 + Х10) – Х3 × Х4 / Х5

Х8 = Х9 – 1

Х9 = (Х4 + Х5)

Х10 = Х5 + Х12 + 2i2

Х11 = Х1 – Х2 + Х3 – Х4 + Х5 – Х6 – Х7 + Х8 – Х9 + 2 × Х10

Х12 = ((X4 – Х3) – 5)2

Более сложных уравнений Лотти в жизни не видела! Она не знала даже, с какой стороны подступиться к задачке.

– Я составила этот ребус специально для тебя, Элли, а еще приготовила кое-что для вас обеих. – На этот раз Бина достала из сумки две коробочки, обтянутые синей кожей с неярким перламутровым отливом.

Элли немедленно потянулась, чтобы открыть свою, но Бина предостерегающе зацокала языком и отодвинула коробочку на край стола.

– Пока не решишь, трогать нельзя! Ни тебе, ни Лотти.

Элли обиженно насупилась.

– Вообще-то трогать можно, – добавила Бина, – просто в этом нет смысла. Чтобы получить доступ к содержимому, нужно расшифровать послание.

К вящей радости Лотти, это условие смутило Элли не меньше, чем ее.

– Послание? – озадаченно переспросила Элли.

Бина многозначительно улыбнулась.

– Да, сообщение, зашифрованное в виде математической задачи.

Элли и Лотти переглянулись.

– И как прикажешь это сделать? – нахмурила брови Элли.

– А ты пораскинь мозгами, – лукаво улыбнулась Бина, довольная растерянными мордашками подруг. – Да, и еще. Лотти, я знаю, ты очень любишь сказки, поэтому… – Она извлекла из сумки красивую книгу в твердом красном переплете. Обложку украшал крупный оттиск волчьей головы, поверх которой большими золотыми буквами был выведен заголовок: «Красная Шапочка».

При виде книги в памяти Лотти тотчас всплыл «подарочек», полученный в первый день: «В компании волков». Она невольно охнула.

– Что-то не так? – заволновалась Бина.

– Нет, нет, все в порядке. Книга чудесная! Спасибо огромное.

Лотти охватило острое желание немедленно вернуться в комнату и показать Элли зловещую надпись. Она взяла книгу, послав Бине самую обаятельную улыбку, которую сумела изобразить.

– Ох, совсем скоро отбой. Надо нам поторопиться, пока не нарвались на неприятности.

Лотти, можно сказать, не солгала. Она панически боялась нарушать правила, особенно после ночного случая с профессором Девайн. Вряд ли во второй раз декан проявит такую же снисходительность.

Бина понимающе кивнула, зато Элли посмотрела на нее весьма скептически, так что Лотти коротким взглядом дала ей понять, что все объяснит дома. Девочки тепло попрощались. Когда они удалились на достаточное расстояние от Бины, Элли вопросительно вздернула брови.

– Что за срочность? – спросила она, стараясь не выдавать любопытства.

Лотти набрала полную грудь воздуха.

– Элли, – взволнованно произнесла она, – я должна тебе кое-что показать.

***

– Ты получила это в первый день? И ничего не сказала? Это же было неделю назад! – изумленно проскрипела Элли, прочитав надпись с внутренней стороны обложки.

Лотти смущенно отвела взгляд.

– Я… я боялась… что книгу подложила ты.

Элли затряслась от смеха, и Лотти быстро поправилась:

– Я только поначалу так думала, потому что ты была такая… сердитая. Ну, и я же тогда не знала, что ты… ну… принцесса.

Элли перестала смеяться, выпятив нижнюю губу в молчаливом согласии.

– Тот, кто это сделал, хотел припугнуть тебя, в смысле, меня… то есть принцессу. Заставить нервничать и как-нибудь себя выдать. Такой, знаешь, пробный шар. Нужно выяснить, кто это, – решительно сказала она и громко захлопнула книжку. – Он и пустил слух по школе.

Лотти кивнула; она считала так же. Девочки сели на пол и принялись строить предположения, кто мог подбросить книгу. В окончательном списке значилось пятнадцать человек: три старосты Айви десятого класса и шесть старост одиннадцатого, двенадцатого и тринадцатого классов – благодаря должности, они могли перемещаться по корпусу, не вызывая подозрений, – а также все те, с кем Лотти познакомилась в первый день и кто счел ее иностранкой: Рафаэль, Саския, Лола, Микки, Бина и Анастейша.

– Лолу и Микки нужно вычеркнуть. Им про меня рассказала Анастейша, – попыталась защитить близнецов Лотти. – А с Саскией мы встретились только на фейерверке, и едва ли староста Конха прошла бы в корпус Айви незамеченной…

Рассеянно кивая, Элли начала заново перелистывать книгу.

– Эй, ты меня слушаешь? – обратилась к ней Лотти.

– Книжка библиотечная, – сухо констатировала Элли.

– Гм… что?

Лотти взяла протянутую ей книгу. На заднем форзаце виднелись следы оторванного абонементного листка.

– Элли, ты гений! – воскликнула она. – Остается только выяснить, кто из ребят посещал библиотеку в первый день. – Лотти радостно стиснула подругу в объятьях.

Элли, явно не привыкшая к таким проявлениям нежности, в ответ коротко похлопала Лотти по спине. Та смущенно отстранилась, уже чувствуя, как по щекам поднимается жаркий румянец.

– Ладно, завтра с утра первым делом этим и займемся.

– Завтра? – Элли хитро прищурилась. – Нет уж, так долго ждать я не собираюсь.

– Но ведь уже был отбой, – растерялась Лотти.

Элли расплылась в хищной улыбке, обнажив зубы, словно дикий зверь.

– Для этого и существуют тайные вылазки.

-13-

И как Лотти вообще могла согласиться на это? В плане поведения она всегда с гордостью считала себя образцом добродетели: ни одного замечания в журнале, ни одного предупреждения, а теперь она, в черной рубашке и джинсах, позаимствованных у Элли, вылезла через балкон и ползет вниз по стене, чтобы попасть в библиотеку. Несмотря на все ее протесты, Элли заявила, что пойдет немедленно – с Лотти или без.

– Смотри, какие прочные ветви у этого плюща, – уверяла она. – Так и просят ими воспользоваться.

И вот Лотти опять совершает совершенно несвойственный ей поступок, испытывая при этом какое-то особое возбуждение, незнакомое и знакомое одновременно.

После отбоя фонари вокруг корпуса не горели, однако в ярком свете луны, заливавшем территорию, девочки были как на ладони. Они знали, что ворота охраняют сторож, и поэтому нужно искать обходной путь.

– Может, через лес? Нырнем под мост и выйдем к главному входу? – шепотом предложила Элли.

Лотти покачала головой. Главный вход совершенно точно под наблюдением, и если уж они взялись за это дело, попадаться никак нельзя. Профессор Девайн такого не простит.

– Через лес, но не через главный вход. – Лотти мысленно совместила карту школы и место, где находился секретный туннель, который она обнаружила благодаря облаку золотистых блесток. Интересно, приведет ли этот туннель к мосту? – Кажется, есть один тайный путь.

Элли посмотрела на нее с неподдельным изумлением, потом растянула губы в характерной усмешке, отчего Лотти испытала щенячью гордость.

– Умеешь ты удивлять, – хмыкнула принцесса.

Лотти покраснела от удовольствия и резво двинулась вперед. Жестами показывая Элли следовать за ней, она рассказала про туннель. Девочки пробрались сквозь кусты, пригибаясь, миновали открытый участок и побежали к лесу.

Лотти не ожидала, что в ночное время заросли покажутся ей такими густыми; в воображении возникли жуткие образы привидений и оборотней. Роузвудский лес по большей части представлял собой нетронутый уголок природы, протоптанных тропинок в нем почти не было, так что, с одной стороны, девочкам пришлось не слишком удаляться от школы, чтобы не заблудиться, а с другой – держаться от нее на достаточном расстоянии, чтобы их не обнаружили.

Элли бесстрашно перешагивала мшистые кочки и оголенные корни дубов, словно на прогулке по парку. Где-то вдалеке послышался глухой шум – не то рев, не то лай. Лотти вздрогнула и схватила Элли за руку.

– Это просто олень, – прыснула та.

Лотти не нашла в этом ничего смешного. Призвав на помощь все свое мужество, она отпустила руку подруги.

Они шли уже добрых десять минут, когда почва под ногами помягчела; впереди показалась река и мост. Шум потока позволял говорить громче, но в непроглядной темноте Лотти боялась оступиться и упасть в воду. Хватаясь руками за скользкий склон, девочки передвигались вдоль берега и пытались обнаружить что-нибудь, похожее на проем, но под ногами была лишь жидкая грязь.

Лотти приуныла: в конце концов они выйдут к сточной канаве, их поймают, и весь план Элли – «принцессы под прикрытием» – рухнет. Внезапно у нее в голове словно щелкнуло: вниз!

– Элли, отверстие может быть не над землей, а ниже, в воде! – возбужденно зашептала она.

Уговаривать спутницу не пришлось. Элли спустилась к реке, присела и, точно принюхивающийся хорек, стала вглядываться во тьму. Она так безоговорочно верила в правильность предположений Лотти, что той даже стало не по себе.

В следующую минуту принцесса исчезла.

– Элли! – в ужасе взвизгнула Лотти, хоть и понимала, что шуметь нельзя. Не помня себя, она ринулась вслед за подругой и в отчаянии заметалась в ледяной воде. Что-то схватило ее за ногу; от страха Лотти остолбенела и уже собралась закричать, но в этот момент Элли выпрямилась и быстро зажала ей рот.

– Это я, не бойся. – Элли насквозь промокла, с волос текло ручьями. Сердце у Лотти колотилось, как сумасшедшее, горячее дыхание обжигало ладонь подруги. Марравская принцесса ухмыльнулась во весь рот; в лунном свете ее зубы сверкнули, точно оскаленные волчьи клыки. Она медленно повела Лотти за собой, продолжая улыбаться и указывая вперед и вниз. Лотти всмотрелась: над самой поверхностью воды, в тусклом свете звезд поблескивала небольшая металлическая задвижка. Девочки обменялись взглядами, затем одновременно наклонились и потянули задвижку. Она поддалась на удивление легко, однако стоило поспешить, так как в открытый люк сразу начала заливаться речная вода.

– Ничего себе! – воскликнула Элли. – Отличная работа, маленькая принцесса.

От этой похвалы Лотти мгновенно охватил жар, но задуматься она не успела, потому что Элли уже полезла в туннель.

– Элли! – позвала Лотти. Как знать, насколько там глубоко? Внизу ничего не разглядеть.

– Спускайся, я тебя подхвачу, – донесся снизу глухой голос.

Лотти мешкала. Ее трясло, сердце до сих пор билось часто-часто. Она еще раз оглянулась на лес, поражаясь тому, как вообще сумела добраться сюда. Назад пути нет, это ясно.

Вниз сквозь кроличью нору.

Лотти согнулась и пролезла в круглое отверстие. Она моментально вымокла, но сейчас это не имело значения. Теплые руки обхватили ее за талию и помогли спуститься. Туннель уходил вниз не так глубоко, как Лотти предполагала; если Элли ее подстрахует, она без труда сможет закрыть люк.

Внутри было темно, виднелась лишь тусклая полоска света вверху. Лотти почувствовала, как вокруг ладони сомкнулись пальцы Элли. Ее снова обдало жаром, она вдруг ощутила необъяснимый страх. Элли наклонилась к самому ее уху, так что дыхание щекотало кожу, и прошептала:

– Ну, в библиотеку!

Медленно, осторожно девочки направились вперед и с удовлетворением отметили, что извилистый туннель уходит вверх. Наконец, они достигли проема в стене кладовки. По счастью, Лотти забыла придвинуть комод обратно, и им удалось проникнуть в помещение. По школе пришлось передвигаться на цыпочках – каменные полы многократно усиливали любой звук. Лотти полагала, что они вполне могут наткнуться на засидевшихся допоздна учителей – время только-только перевалило за полночь, – но в здании не было ни души. В гулкой пустоте ночных коридоров таилось что-то невыразимо жуткое; Лотти не могла отделаться от ощущения, что глаза на огромных картинах смотрят прямо на нее.

Чтобы обойти охраняемый вход в аудитории Стратуса, девочкам пришлось сделать большой крюк. Выбравшись из главного здания, они прошмыгнули по двору, перелезли через живую изгородь и оказались у черного хода в библиотеку. Дверь была заперта. Попасть внутрь по ученической карте? Исключено. Тем самым они стопроцентно себя выдадут. В Роузвуде велся строгий учет, кто из учеников куда и в какое время выходил.

Лотти посетила и другая мысль: а хочет ли она знать, кто брал книгу? Она завела друзей, Роузвуд-Холл понемногу становится ей домом… И пускай сплетни и перешептывания за ее спиной продолжаются, едва ли ей угрожает серьезная опасность. Может быть, тот, кто оставил «подарок», не собирался причинять вреда?

Она уже хотела поделиться этими соображениями с Элли, но застыла в восхищении: принцесса Маррадовы легко выставила квадратик стекла из дверной панели, просунула руку внутрь и отперла дверь. У Элли определенно имелся опыт не только побегов, но и взломов. А там, глядишь, выяснится, что в ее распоряжении есть и личный телохранитель-ассасин.

– Просто не верится, что ты меня в это втянула, – вздохнула Лотти, переступив порог.

Подруга на это лишь хмыкнула.

Кабинет, где хранились читательские карточки, располагался на втором уровне библиотеки и представлял собой круглое, безупречно чистое помещение, увенчанное прозрачным куполом, сквозь который можно было видеть все здание. Заведовал регистрационным отделом сухонький человечек по фамилии Кларк. Он содержал дела в таком идеальном порядке, что найти нужную информацию – кто, когда и какую книгу брал – не составляло труда. Высунув кончик языка от напряжения, Элли принялась методично просматривать записи в регистрационном журнале.

– Есть! – воскликнула она.

У Лотти опять взволнованно забилось сердце. Нет, не хочет она этого знать.

– Ты должна это увидеть, – с плохо скрываемым удовлетворением проговорила Элли.

На странице журнала, датированной первым днем этого учебного года, фамилий было немного, а знакомых – всего три. Собственной рукой каждого читателя на листе было выведено:

Бина Фэй

Рафаэль Уилкокс

Анастейша Олкрофт

-14-

До самого утра Лотти уговаривала соседку по комнате не обвинять ребят только на основании отметки в библиотечном журнале. Делать выводы рано – прямых доказательств нет, а опираться только на догадки – рискованно.

– Будет лучше, если мы соберем побольше улик, – настаивала Лотти.

Элли соглашалась, но было ясно, что она уже записала во враги Анастейшу и что конфликт близок.

***

Следующий день выдался невыносимо жарким. Палило солнце, воздух казался липким, из-за повисшей в нем густой, напряженной духоты казалось, что небо вот-вот разразится грозой.

Хотя большинство уроков в Роузвуд-Холле проходило в группах, существовали исключения из этого правила. Так, например, физкультурой одновременно занимались все ученики одного класса. Идея была замечательная: ученики могли познакомиться поближе, проявить себя на глазах у товарищей, но, как вскоре выяснилось, Айви и Конх не очень-то ладили между собой, особенно когда в состав соперничающих команд входили Анастейша и Элли.

– Анастейша, Элли, назначаю вас капитанами, – объявила мадам Болтер. – Будьте добры, выйдите вперед и наберите себе команды.

Элли и Анастейша пронзили друг друга такими неприязненными взглядами, что Лотти даже искры почудились. Затем та и другая разошлись в разные стороны и встали у кромки поля. Если для Анастейши спортивные успехи в первую очередь были связаны с престижем родного факультета, то для Элли это был вопрос самолюбия. В придачу к горячей, азартной натуре в лице Анастейши ей достался весьма и весьма сильный противник.

– Анастейша, ты выбираешь первой, – крикнула мадам Болтер.

Постоянное право первого выбора Конх имел не случайно: мадам Болтер была деканом этого факультета и к тому же разительно отличалась от всех учителей физкультуры, которых встречала Лотти. Одним своим видом она вселяла невероятный страх и уважение. Кроме того, мадам Болтер держала конюшню и неизменно двигалась с такой царственной элегантностью, будто проводила мастер-класс по выездке. Из всех школьных преподавателей ее боялись больше всех; Лотти представить не могла, чтобы на уроках мадам Болтер кто-нибудь позволил себе хоть малейшую вольность.

– Рафаэль, – бесстрастно произнесла Анастейша.

Началось, подумала Лотти. Анастейша заберет всех ребят с Конха, Элли – учеников Айви, а потом они кое-как поделят одноклассников со Стратуса, которым откровенно чихать на любое соперничество. Последним Лотти почти завидовала; иногда ей хотелось распрощаться с лиловой символикой Айви, примкнуть к спокойному солнечно-желтому миру Стратуса и навсегда забыть о глупой конкуренции.

Рафаэль вразвалочку подошел к Анастейше, на ходу успев подмигнуть Элли. В ответ она лишь раздраженно закатила глаза.

– Бина, – пригласила Элли.

Лотти этот выбор не удивил. Соседка по комнате твердо верила, что Бина, одна из первых, с кем ей удалось подружиться, никак не могла оставить на пороге комнаты злосчастную книгу. Плюс к тому, Бина была отличной легкоатлеткой. Только ей, единственной из всех учеников, предложили самой определиться с факультетом, напомнила себе Лотти. Как говорится, талантливый человек талантлив во всем.

Следующей Элли вызвала Лотти, чего, на взгляд последней, она совершенно не заслуживала. Спортсменка из нее никудышная, а лакросс так вообще вводит в ступор.

– Отлично. На этой неделе мы обязательно выиграем, – уверенно заключила Элли. Закончив с набором состава, она собрала всех в кружок для «капитанского напутствия». – Я в вас верю, – ободрила она команду. – Лотти, – лицо Элли вдруг сделалось очень серьезным, – это значит, и в тебя тоже.

Лотти мысленно застонала. В командных играх она, как правило, старалась не путаться под ногами, чтобы не создавать лишних помех другим игрокам. Ни в одной школе урокам физкультуры не придавалось столь большого значения, как в Роузвуде.

– И хотя ребятки с Конха выглядят большими и грозными, а четверо из них к тому же – члены школьной сборной по лакроссу, я убеждена, что если мы, слабачки, как следует разозлимся, то сможем их одолеть. – В мотивирующих речах Элли, судя по всему, была не слишком сильна – мешала склонность к иронии. – Ну, поехали!

– …готов к следующему десятку[8], – с легкой усмешкой вполголоса пробормотала Бина.

По крайней мере, эту цитату Лотти узнала сразу.

Мадам Болтер дала стартовый свисток, и первый матч начался. Лотти предусмотрительно держалась в стороне от яростно схлестывающихся клюшек – стиков.

Кому вообще может нравиться эта зверская игра?

Анастейша без малейших усилий отбирала мяч у соперников и мастерски вела его по полю. Рафаэлю доставляло особое удовольствие дразнить Элли, при любой возможности бросаясь на перехват. Его сомнительные игровые уловки лишний раз заставляли подозревать, что источником неприятностей может быть именно он. Лотти вздохнула. Всю игру она слонялась по полю, чувствуя себя совершенно лишней и упорно избегая активных действий.

К концу урока почти все ребята запыхались и вспотели, и только Анастейша по-прежнему выглядела безупречно. В команде Айви отличились Бина и Элли, однако счет был равный, 4:4, и за пять минут до окончания матча дело явно шло к ничьей. Перед очередным свистком Лотти собралась вернуться на позицию, и тут ее схватила за руку подскочившая сзади Элли.

– Лотти, послушай меня. – Серьезное лицо Элли выражало непривычную искренность. – Знаю, ты думаешь, что от тебя нет толку, но я уверена, если ты постараешься, сама удивишься результатам. – Она слегка сжала плечо Лотти. – Будь несгибаемой!

Прежде чем Лотти успела открыть рот, Элли бодро ей подмигнула и унеслась.

По свистку игра возобновилась. Бине удалось отобрать мяч у соперника, парнишки со Стратуса, и отдать пас Элли, которая с легкостью его приняла и тут же оказалась в кольце игроков противоборствующей команды. Она огляделась по сторонам, ища, на кого перевести мяч, но поблизости никого не было. То есть никого, кроме… Лотти.

Нет, нет, нет! Элли, не делай этого!

Губы Элли искривились в ее особой ироничной усмешке, и – ну конечно! – она послала снаряд в направлении Лотти. Мячик со свистом рассек воздух, точно сердитый шершень, вознамерившийся ее ужалить. «Он летит прямо мне в голову», – обреченно подумала Лотти.

Дальше все происходило как в замедленной съемке. Снаряд неумолимо приближался, остановить его Лотти не могла. Она вскинула стик в последней отчаянной попытке отмахнуться и… поймала мяч. На пару секунд Лотти застыла, ошалело разглядывая «улов» в сетке. Она действительно это сделала? Действительно поймала мяч?

– ПОЛУЧИЛОСЬ! – завопила она, радостно прыгая на месте.

– Берегись! – раздался мальчишеский голос.

Лотти подняла глаза и увидела перед собой Анастейшу – спокойную, расчетливую, с холодным блеском в глазах, – которая уже занесла стик, чтобы атаковать ее и завладеть мячом. Лотти покорно смирилась со своей судьбой. Миг славы оказался краток; к воротам ей ни за что не пробиться…

– БРИКТА! – Издав этот воинственный клич, Элли мощно ударила рукояткой своего стика в стик Анастейши. Звук от удара был слышен даже на другом конце поля. Что бы ни означало это слово, в намерениях Элли сомневаться не приходилось. С горящими глазами она преградила путь Анастейше. Та перенесла вес на левую ногу, изящно нырнула вбок и отвела стик, готовясь повторить атаку, но Элли оказалась шустрее. Она с разворота ударила в стик соперницы, не подпуская ту к мячу. Со стороны их дуэль напоминала какой-то странный неистовый танец.

– Лотти, БЕГИ! – крикнула Элли.

Лотти мгновенно вышла из оцепенения и со всех ног бросилась к воротам. Элли в нее верит, она не должна подвести команду! Боковым зрением Лотти заметила Рафаэля и девочку со Стратуса, пытавшихся ее окружить.

Беги, беги, не останавливайся!

Лотти понимала, что шансов прорваться к воротам у нее нет: противники двигались слишком быстро. Рискнуть, сделать дальний бросок? Но если она не приблизится на достаточное расстояние, то вратарь, здоровенный парень с Конха, обязательно поймает мяч. В висках Лотти бешено стучала кровь. Сетка ворот уже недалеко, но Рафаэль почти догнал ее. Еще чуть-чуть…

В порыве решимости Лотти повторила обманный маневр Анастейши: резко ушла влево и, обернувшись вокруг своей оси, вынырнула с другой стороны. Получилось далеко не так грациозно, но трюк сработал: Рафаэль остался за спиной, а Лотти – один на один с воротами.

– ЛОТТИ, БЕЙ! – заорала Элли.

Собрав в кулак оставшуюся волю, Лотти с яростным воплем метнула мяч. Он просвистел по воздуху обжигающей кометой. Обе команды ошеломленно проследили взглядом за траекторией полета. Голкипер Конха ничего не мог сделать: бросок был невероятно быстрым и точным. Мяч непреклонно устремился к цели. Он влетел в ворота с такой силой, что пробил сетку насквозь и упал где-то за пределами вратарской площадки.

Лотти сорвала с себя шлем; потные волосы рассыпались по плечам, прилипая к шее.

– Е-ЕСТЬ!!! – закричала она, размахивая шлемом, и с сияющей улыбкой посмотрела на Элли.

Некоторое время все остальные, включая мадам Болтер, взирали на Лотти в полном шоке. В конце концов Элли победно вскинула клюшку и испустила ликующий вопль, прорезавший воздух, словно волчий вой. Все члены команды немедленно присоединились к ней, радостно закричали и захлопали. Часть игроков команды соперника также выразили одобрение Лотти аплодисментами.

Отбросив шлем и стик, Элли с широко раскинутыми руками промчалась через все поле, подхватила Лотти за талию над землей и закружила, не переставая восторженно голосить.

Лотти истерически хихикала, чувствуя себя на седьмом небе от счастья. Элли медленно опустила ее и шепнула на ухо:

– Я знала, что у тебя все получится, маленькая принцесса.

Лотти обдало жаром, и вовсе не из-за солнца. Она смущенно опустила взор.

Резкий свисток заставил всех умолкнуть и посмотреть на преподавателя.

– Поздравляю, юная леди, сегодня вы принесли своей команде победу, – произнесла мадам Болтер.

Все опять принялись бурно выражать радость – все, кроме Анастейши, которая скрипела зубами от злости, что для нее, по всей видимости, было наивысшим проявлением гнева.

Поднятая ладонь мадам Болтер заставила ребят умолкнуть.

– Мисс Вулф, мисс Тыквен, мисс Олкрофт, зайдите ко мне в кабинет после уроков, – строго произнесла учительница.

Лотти нервно сглотнула. Разве они сделали что-то плохое?

***

Выстроившись в шеренгу, Элли, Анастейша и Лотти стояли напротив стола мадам Болтер. Ее кабинет являл собой образец элегантной эклектики: великолепные предметы традиционного африканского искусства соседствовали здесь с многочисленными призовыми кубками, медалями и прочей наградной атрибутикой всех сортов и размеров. Массивный стол красного дерева украшала изысканная резьба в виде переплетенных виноградных лоз. В этом интерьере ее крупная фигура казалась еще более внушительной, почти гигантской.

– Мисс Олкрофт, мисс Вулф, на будущее я бы попросила вас не превращать мои уроки в поединок на мечах.

Элли уже собралась возразить, но Лотти быстро ущипнула ее, в ответ заработав сердитый взгляд.

– В то же время, – мадам Болтер вышла из-за стола и залюбовалась одним из кубков, смахнув с него несуществующую пылинку, – вы обе проявили должное упорство и выдержку. Поскольку в ближайшее время вам предстоит определиться с выбором внеклассных занятий…

– Прошу прощения, мадам Болтер, – дерзко перебила Элли, – но я не имею ни малейшего желания вступать в сборную по лакроссу.

– Я отнюдь не планировала включать вас двоих в сборную по лакроссу. – Мадам Болтер слегка улыбнулась и протянула Элли листок бумаги, который взяла со стола. – Меня как раз более интересуют поединки на холодном оружии. Предлагаю вам обеим присоединиться к нашей фехтовальной команде.

Лотти заметила, как дрогнули пальцы Анастейши – ничем другим своего волнения она не выдала.

– Имейте в виду, подобные предложения мы делаем крайне редко. Войти в состав школьной команды по фехтованию – огромная честь, так что, девушки, подумайте об этом серьезно. Первые соревнования пройдут в начале декабря. Пока можете позаниматься в вечерней секции, но с решением советую не затягивать. – Мадам Болтер коротко кивнула Анастейше и Элли. – Спасибо, на этом все. Вы свободны.

Уходя, Элли кинула на Лотти встревоженный взгляд, Анастейша притворилась, что вообще ее не замечает, и тоже вышла.

После того как Лотти и декан Конха остались наедине, в кабинете еще несколько секунд царила тишина. Лотти вполне допускала, что Элли сейчас подслушивает под дверью, готовая ворваться и защитить подругу от любой несправедливости.

– Мисс Тыквен… Могу я называть тебя Шарлоттой?

Лотти это ничуть не удивило. Многие взрослые стеснялись произносить фамилию Тыквен, считая ее немножечко смешной. Она сделала вид, что все в порядке.

– Разумеется, мадам Болтер.

– Шарлотта, я глубоко верю в особый дух этой школы, поэтому работа здесь приносит мне такое счастье. – Преподавательница жестом пригласила Лотти сесть в кресло напротив, и та охотно подчинилась. – Если не ошибаюсь, ты поступила к нам по программе социальной поддержки Флоренс Айви.

Последняя фраза прозвучала как утверждение, а не вопрос, но на всякий случай Лотти кивнула.

– Каждый год я считаю своей необходимостью лично побеседовать с каждым стипендиатом. Шарлотта, известно ли тебе, что за последние двенадцать лет ты – первая ученица, кому назначена социальная стипендия по исключительным обстоятельствам?

– Нет, мэм. – Руки Лотти, сложенные на коленях, задрожали. Она знала, что поступить в Роузвуд бесплатно, за счет стипендии, – огромное достижение, но об «исключительности» своих обстоятельств не подозревала.

– Признаюсь, в начале занятия я подумала, что мы, вероятно, совершили ошибку.

Лотти сидела прямо, стараясь не показывать, как уязвили ее эти слова, однако отрицать было глупо – до сего дня на уроках физкультуры она не блистала.

– Но ты меня удивила. Ты собралась с силами и совершила нечто выдающееся. Преодолела планку. Преобразилась.

У Лотти перестали дрожать руки.

– Я… Спасибо, – сдержанно ответила она.

– Мы будем наблюдать за твоими достижениями, Лотти. И очень надеемся, что ты нас не разочаруешь. Пожалуйста, не подведи. – Мадам Болтер улыбнулась, и красота этой ослепительной улыбки поразила Лотти.

Лотти вышла из кабинета мадам Болтер, переполненная мыслями и чувствами. Она думала о маме, о тиаре на прикроватной тумбочке, об Элли – о том, как много уже сделала для нее эта девочка. Она не хочет никого разочаровать. Она будет стараться изо всех сил и докажет, что в нее верят не напрасно. Все, что нужно, – это упорно трудиться и не обращать внимания на сплетни. Пусть себе считают ее принцессой. Если Лотти сумеет сосредоточиться на учебе и не отвлекаться на всякие глупости, ее ждет успех.

Я буду несгибаемой!

-15-

Не по сезону жаркий сентябрь подходил к концу. В пятницу утром девочек разбудила великолепная гроза. Вспышки молний озаряли комнату – шифоновые шторы не были тому помехой. Сбросив одеяло, Элли вскочила с кровати, настежь распахнула стеклянные двери и выбежала на балкон под проливной дождь.

Пижама с героями «Звездных войн» моментально вымокла и облепила тело, но Элли продолжала скакать, широко раскинув руки и подняв голову к небесам. Потом она оперлась ладонями о стену и по-волчьи взвыла – в один голос с оглушительным громовым раскатом. Лотти в немом восхищении наблюдала за единством человека и стихии, и ей на миг почудилось, что в рокоте грома в рассветном небе она различила обращенные к Элли слова: «Дай себе волю!»

В то утро наэлектризованный воздух превратил корпус Айви в гудящий пчелиный улей. Всеобщее внимание в столовой в кои-то веки не было направлено на Лотти. Подружки как обычно сели за столик у окна с видом на пруд и статую Райли. «Все-таки есть свои плюсы в том, что тебя принимают за принцессу, – подумала Лотти, – по крайней мере, отдельный, всегда свободный столик в обеденном зале тебе обеспечен».

На улице по-прежнему лил дождь, крупные капли громко барабанили по стеклу. Внешний мир за огромными, высотой в два этажа, окнами превратился в мутное размытое пятно.

– Погода просто сумасшедшая! – воскликнула Элли. Принцесса насадила на вилку здоровенный кусок свинины в медовой заливке и подняла конструкцию в воздух.

Лотти про себя поморщилась. Она постепенно привыкала к экстравагантной роузвудской кухне, однако при виде мяса ее – сознательную вегетарианку с пятилетнего возраста – слегка мутило. Поедание животных – это просто не по-королевски. Ну как зверюшки могут стать ее верными помощниками, если она будет их есть?

– Лично меня больше волнует, как бы ты не простудилась, бегая под дождем, – обеспокоенно проговорила Лотти.

– Ничего не поделаешь, – довольно ухмыльнулась Элли. – Гроза влияет на психику. – Она обвела рукой столовую. – Сама посмотри.

Лотти проследила за ее жестом. Гул в помещении казался каким-то странным. Сегодня шептались, хихикали и возбужденно переговаривались больше, чем в другие дни, и этому определенно имелась причина.

– Это все из-за перепада давления.

Лотти и Элли подскочили от неожиданности. Обернувшись, они увидели Бину – сияющую и мокрую до нитки.

Как ей удалось добежать?

– Доброе утро, Элли. Доброе утро, Лотти.

– Бина, присаживайся. Господи, ты же наверняка замерзла! – Лотти быстро сняла лиловую куртку с эмблемой Айви и обернула ею плечи Бины.

Большие круглые очки у той почти полностью запотели – непонятно, как Бина в них что-то видела. Они вообще нормальные – эти девчонки, которые в грозу бегают под дождем?

– На тебя перепад тоже подействовал, – поддразнила Элли со своей фирменной кривоватой усмешкой.

В ответ Бина поцокала языком и отрицательно покачала пальцем.

– Ничего подобного. Чтобы повлиять на мои когнитивные способности, одних только кучево-дождевых облаков недостаточно. А вот что касается тебя… – Она подперла подбородок руками и лукаво улыбнулась. – Как там мой ребус – разгадала?

Элли досадливо отвернула голову, а Бина расхохоталась и похлопала ее по плечу.

– В поиске решения попробуй отталкиваться от ответов, а не от уравнений, – подсказала она.

Элли уже хотела расспросить об этом подробнее, но тут Бина неожиданно сказала:

– Я хочу попросить вас об одном одолжении. – В ее глазах вспыхнул огонек.

Элли и Лотти переглянулись. Обычно Бина оказывала одолжения, а не просила о них.

– У нас в классе еще один новенький. Будет учиться в вашей группе, – сообщила она.

Лотти обвела взором столовую. Теперь понятно, из-за чего все переполошились.

– Информации об этом человеке – ноль, а я, как вам известно, люблю все знать, чтобы всем помогать, – пояснила Бина.

Лотти улыбнулась, вспомнив, как в первый день Бина водила ее по школе.

– Так что мы должны сделать?

– Добыть как можно больше сведений, разумеется.

Элли нахмурила брови, на мгновение заколебавшись.

– Ты интересуешься всеми новичками? – осторожно спросила она.

– Только неординарными. А что?

Лотти затаила дыхание. Бина и на Элли собрала досье?

К счастью, подруге хватило ума сдержаться.

– Просто любопытно, – широко улыбнулась Элли.

– Так как ее зовут? – быстро сменила тему Лотти.

– Ее? Его, а не ее. Это парень. – Бина перевела взгляд на большие настенные часы. – Ох, мне пора бежать, не то опоздаю. – Она забросила на спину мокрый рюкзак, потом рывком обернулась, и с густых кудряшек во все стороны брызнули капли воды. – Ну, пока!

Прежде чем девочки успели открыть рот, Бина легко ускакала, не обращая внимания на царящее вокруг возбуждение.

Лотти медленно выдохнула.

– Новый ученик…

Вот о ком, значит, все шепчутся? Наверное, в нем есть что-то особенное, раз вся школа стоит на ушах. В голове у Лотти сразу возник миллион вопросов: почему этот мальчик приезжает на две недели позже остальных? Это он привез с собой грозу? Как он выглядит? Не похож ли на Прекрасного принца из сказки? В прошлый раз подобный переполох на факультете вызвала новость о том, что Лотти Тыквен – тайная принцесса.

Из плена грез ее вырвал настойчивый голос:

– Лотти?

Очнувшись, Лотти увидела перед собой встревоженное лицо Элли.

– Я тебя зову, зову, а ты не откликаешься. С тобой все в порядке?

Лотти смутилась – то ли от своей неумышленной грубости, то ли от страха, что Элли каким-то образом могла проникнуть в ее фантазии.

– Извини, я просто… – «Мыслю избитыми шаблонами», – прибавила она про себя.

Не дожидаясь, пока она договорит, Элли сердито подхватила рюкзак и повернулась к выходу.

– Идем. Не могу больше тут находиться. Все прямо с ума посходили из-за этого новенького. – Она обиженно затолкала в рот печенюшку. – И что в нем такого?

Необычная раздражительность Элли и напряжение в ее голосе заставили Лотти слегка занервничать.

– Мне кажется…

Лотти умолкла. Она не понимала, почему новость вывела Элли из равновесия, а стало быть, не могла подобрать нужных слов, чтобы ее успокоить. Когда принцесса, гневно топая, вылетела из столовой, Лотти не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ней.

– Уверена, этот новенький – обычный зануда, и его появление ничего не изменит, – наконец сказала она в попытке поднять настроение подруге.

Вполне ожидаемо Элли пропустила эти слова мимо ушей. Что бы ее ни тревожило, Лотти тут явно помочь не могла.

-16-

За двадцать минут до начала урока Лотти в одиночестве сидела в кабинете английского и хмуро точила карандаши, гадая, влетит ли подруге за прогул. Разговор после завтрака пошел иначе, нежели она рассчитывала. Как только девочки вернулись в комнату, Элли рухнула на кровать и зарылась лицом в подушку, определенно не желая собираться на уроки.

– Ты разве не идешь? – спросила Лотти.

– Встретимся в школе, – отозвался приглушенный голос.

– Точно? Пропуск занятий может превратиться в скверную привычку.

– Да ладно тебе. Увидимся, вот увидишь.

– Что это значит?

– Увидишь.

Застонав, Лотти стукнулась лбом о стол. Она уже чувствовала, что несет ответственность за марравскую принцессу. Если той на самом деле через несколько лет предстоит «впрячься» в роль королевской особы, то неудивительно, что она желает насладиться свободой на полную катушку.

– Прошу прощения.

Лотти вздрогнула и резко выпрямилась. Не подозревая, что обладатель незнакомого голоса склонился над ней, она ударила его затылком в подбородок и ойкнула, как будто ее шибануло током.

– Ты меня напугал! – сердито воскликнула она, потирая затылок. От нервной встряски в глазах защипало, и она с трудом заставила себя успокоиться.

Мальчишка как ни в чем не бывало уселся за парту рядом с Лотти. Если ему и было больно, он ничем этого не выдал, разве что медленно провел пальцами по ушибленному подбородку.

Потрясение Лотти сменилось каким-то смутным чувством, описать которое она бы затруднилась.

Это и есть тот самый новенький.

На нем был сливово-черный пиджак Айви, сидевший безупречно и, тем не менее, казавшийся слишком темным, слишком броским для скромной школьной формы. Непонятное чувство в душе Лотти усиливалось; ей вдруг страшно захотелось сделать две противоположные вещи одновременно: и отвернуться, и в упор уставиться на паренька. Что-то не давало Лотти покоя. Сосед по парте выглядел странно… знакомым.

– Вообще-то принято извиняться, когда кого-то ударишь, – невозмутимо произнес он.

– Я… что? – Лотти растерянно заморгала. – Ты это серьезно?

– Ты меня ударила.

– А нечего было подкрадываться! – отбрила парня возмущенная его нахальством Лотти. – Это ты должен передо мной извиняться.

– Ага, сейчас, – коротко бросил он.

Лотти с досадой закатила глаза. Все мысли о Прекрасном принце стремительно выветрились из ее головы. Огромным усилием воли она приказала себе проявить благоразумие и удержаться от резких слов, о которых потом непременно пожалеет. Впрочем, то ли на нее повлияла импульсивность Элли, то ли дело было в самом наглеце, но «огромного усилия воли» оказалось недостаточно.

– Грубость не пройдет тебе даром, – сладким голоском пропела Лотти, сделав вид, будто смотрит в учебник. Этот ответ, сорвавшийся с губ, удивил ее саму, ведь такая реакция была совершенно ей не свойственна. Стремление быть доброй составляло важнейшую часть главной мантры Лотти Тыквен, а тут она не сумела взять себя в руки!

Паренек посмотрел на нее, явно насторожившись. «Ха-ха, – подумала Лотти, – попался!»

Его губы растянулись в кривоватой полуулыбке, прядь лохматых темных волос упала на лицо, заслоняя взгляд насыщенно-карих глаз, и Лотти пронзило острое ощущение дежавю.

– С чего это ты так уверена? – промурлыкал сосед.

«Прямиком в мою ловушку!» – едва не пискнула от радости Лотти. Вот и удачный шанс поставить на место нахального зазнайку.

– Ладно уж, поскольку ты новенький, можешь считать, что тебя простили. Никто не посмеет обвинить марравскую династию в отсутствии милосердия, – с притворной надменностью промолвила Лотти.

– Марравскую? – озадаченно переспросил мальчик.

– Да, а что? – Лотти закрыла учебник и приняла величественный вид. – Я – марравская принцесса… но можешь называть меня Лотти.

Возникла недолгая пауза, во время которой новичок молча смотрел на свою соседку с непроницаемым выражением лица. Лотти слегка занервничала.

– Обалдеть, – наконец вяло произнес он.

Лотти ожидала другого ответа.

– Ты что, вправду не слыхал о такой? – Лотти не стала напоминать себе, что еще месяц назад сама ничего не знала.

– Слыхал, слыхал. – Новенький улыбнулся одними губами, потом смерил Лотти взглядом и с нескрываемым сарказмом фыркнул: – Просто не ожидал, что она – это… ты.

Оскорбление смертельно уязвило Лотти, хотя она готова была признать, что прямо сейчас ее манеры едва ли соответствовали королевским. Чтобы успокоиться, она мысленно произнесла свою мантру: «Я буду доброй, храброй и несгибаемой».

Ни один противный мальчишка не заставит ее усомниться в себе. До Лотти неожиданно дошло, что в поисках остроумного ответа она раскрывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба, но прежде чем она успела что-то произнести, дверь распахнулась и в класс вошла миз Кума в сопровождении остальных учеников.

– А, вы здесь! И, кажется, уже подружились? Замечательно! Лотти, большое тебе спасибо, – просияла миз Кума и направилась к своему столу. Длинная, богато расшитая накидка колыхалась в такт ее плавным движениям.

По крайней мере, подумала Лотти, можно рассчитывать, что английский приятно разнообразит сегодняшнее странное утро. Она всегда любила этот предмет, а миз Куму просто обожала. Не секрет, что любовь Лотти к английскому языку уходила корнями в детскую одержимость сказками. Маленькую Лотти завораживали как сами слова, так и их способность передавать абстрактные понятия и мысли, – все это казалось ей невероятно прекрасным и романтичным.

– Джейми, будь добр, встань и представься ребятам, – торжественно произнесла миз Кума.

Новичок поднялся из-за парты; некоторые девочки покраснели и захихикали.

– Доброе утро. Меня зовут Джейми Волк, и я не знаю, как долго здесь задержусь. Мои родители много путешествуют, так что вряд ли мне стоит слишком привыкать к этой школе. – С этими словами паренек сел.

Воцарилась неловкая тишина – те, кто уже успел попасть под обаяние новенького, растерялись; остальные безуспешно гадали, в шутку или всерьез говорил Джейми.

Едва он завершил свою краткую речь, Лотти отвлеклась, увидев подругу. Элли стояла за дверью и всматривалась внутрь через круглое стеклянное окошко. Судя по мокрой черной копне волос, зонтик она с собой не взяла. Лотти украдкой помахала ей, однако взгляд Элли был прикован к Джейми. Она выглядела… до чертиков напуганной. Джейми посмотрел на дверь как раз в тот момент, когда Элли резко развернулась и исчезла. Пальцы новичка сжались в кулаки – Лотти была почти уверена, что заметила это движение краешком глаза.

«Гм, это уж совсем непонятно, – с тревогой подумала она, и все ее тело напряглось как струна. – Может, он и есть злоумышленник, и поэтому рядом с ним мне стало не по себе?»

А ведь она только что назвалась принцессой! Лотти попыталась выровнять дыхание.

– Тут сказано, что английский язык – твой самый сильный предмет, – продолжила миз Кума, определенно не ощущая какой-либо неловкости. – Лотти, кажется, у тебя появился конкурент, – добродушно хохотнула она.

Джейми по-прежнему не сводил глаз с двери.

Кто ты такой, Джейми Волк, и что тебе надо от моей принцессы?

Словно услышав собственное имя, Джейми повернул голову и рассеянно улыбнулся Лотти. Любому другому показалось бы, что он всего лишь дружелюбно поприветствовал одноклассницу, разделяющую его увлечение английским языком, но Лотти уловила в его глазах что-то еще – что-то такое, от чего ей сделалось страшно.

По истечении самого долгого и неприятного в жизни Лотти часа миз Кума отпустила учеников на перемену, напоследок любезно напомнив, что к следующему уроку они должны принести выполненное домашнее задание по пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь».

Как только учительница объявила, что урок окончен, Лотти стрелой метнулась к двери и, оставив кабинет позади, понеслась к лестнице.

– Подожди! – раздалось сзади.

Разумеется, это был Джейми, однако Лотти хотела убежать от него как можно дальше и поскорее отыскать Элли. К счастью, Джейми в школе новенький и не знает короткого пути к спальням. Творится что-то странное, и Лотти не успокоится, пока не выудит из Элли ответы на свои вопросы.

Она мчалась вниз по холму к Айви-Вуду, намереваясь удалиться от Джейми Волка на максимальное расстояние. Воздух полнился густым запахом влажной земли, пышная зелень после грозы выглядела еще более сочной; деревья и кусты, мимо которых пробегала Лотти, стряхивали на школьную форму крупные капли воды. Тяжело дыша, она свернула на узкую боковую тропинку, скрытую за фигурно подрезанными кустами, – именно здесь Рафаэль и другие «бунтари» тайком покуривали сигареты.

Если в самом конце этой тайной тропки согнуться в три погибели и пролезть через заросли, то окажешься прямо у пруда, на который выходят окна столовой Айви. Лотти понимала, что формой придется пожертвовать – испачкать в грязи, – но сейчас это волновало ее меньше всего. На финишном участке тропинки Лотти приготовилась к «встрече» с кустарником, а встретилась лицом к лицу с… Джейми Волком.

Они стояли и смотрели друг на друга в упор. Джейми, чье лицо частично скрывала тень разросшихся деревьев, был спокоен, серьезен и собран. Лотти, в противоположность ему, тяжело дышала; форма и волосы промокли, а в светлых кудрях – она в этом не сомневалась – застряли мелкие сучки. Резные пятна света, падавшего на нее сквозь листву, только подчеркивали пухлость румяных щек. В голове вихрем роились мысли. Как он узнал, что она выберет этот путь? Как оказался здесь первым? Какого черта ему нужно?

Лотти с ужасом сообразила, что находится в тайном месте, где никто не станет ее искать, – фактически в ловушке наедине со странным парнем, которому представилась принцессой Маррадовы. Паника, охватившая Лотти, начала проступать на коже горячим красным жаром. Бежать, надо бежать! Лотти уже хотела было развернуться, но Джейми схватил ее за руку.

– Я сказал, стой, – велел он и с силой потянул Лотти назад.

– Пусти меня! – взвизгнула она.

Лотти замахнулась свободной рукой, но Джейми без усилия ее перехватил.

– Лотти…

– Я вызову полицию! – заорала она, безуспешно стараясь высвободиться. Все ее трепыхания, казалось, вызывали у Джейми лишь легкую досаду.

Откуда в нем столько силы?

– Пусти-и!!! – Лотти рванулась вперед и со всей силы наступила на ногу Джейми. Он попытался отдернуть ступню, но тут его словно что-то ударило, и он вместе с Лотти неуклюже рухнул в грязь.

– А-а-а!

Лотти шлепнулась на спину. Форма, бедная форма! А волосы! Ей пришлось напомнить себе, что сейчас и то и другое – меньшие из проблем и гораздо важнее отделаться от мальчишки, придавившего ее к земле. Лотти собралась закричать, и в эту секунду с шеи Джейми свесился медальон на цепочке, медальон со знакомым символом волчьей головы. Семейный герб Вулфсонов, такой же, как у Элли!

Джейми поднял глаза, их взгляды встретились. Медленное дыхание вырывалось клочками пара. На мгновение холодная, отстраненная маска исчезла с лица юноши, и Лотти вдруг заворожило мягкое, теплое сияние его карих глаз. В них светилась какая-то беззащитность, нечто такое, что успокаивало и тревожило одновременно. Неожиданный раскат грома, грянувшего с тяжелого неба, вывел Лотти из транса.

– Ты… – В ее взгляде мелькнула вспышка узнавания. Она еще раз посмотрела в глаза Джейми, и все встало на свои места: Лотти поняла, почему он казался ей до странности знакомым. Она видела его каждый день с самого своего приезда в Роузвуд. Джейми и есть тот самый парень с фотографии Элли.

-17-

Джейми и Лотти смущенно стояли перед дверью комнаты № 221. Школьная форма у обоих была испачкана, однако Джейми это не смущало; он держался так, будто ходить перемазанным – самая естественная вещь на свете. Лотти, напротив, снедала тревога. Кто знает, как отреагирует Элли на то, что она привела к ним Джейми, да и вообще это ведь из-за нее он здесь. После той небольшой стычки на тайной тропинке у них состоялся разговор, после которого наконец выяснилась истинная причина появления Джейми в Роузвуд-Холле.

Семья Элли прислала его сюда, чтобы разобраться в происходящем и выяснить, каким образом газеты Маррадовы пронюхали, что ее высочество обучается в Англии. Джейми с самого начала знал, что Лотти – никакая не принцесса, чем и объяснялось его к ней отношение.

Лотти чувствовала себя полностью раздавленной. «Я – марравская принцесса… но можешь называть меня Лотти». Если бы можно было повернуть время вспять, она дала бы себе по языку, прежде чем ляпнуть эти слова. Поняв, что Джейми давно раскусил обман, Лотти с головы до пят залилась краской, мечтая провалиться сквозь землю и остаться там навеки, чтобы больше никогда, никогда не испытывать такого позора.

– Я ничуть не жалею, что испугал тебя, – сухо сказал Джейми. – Ты это вполне заслужила.

Лотти не могла с ним не согласиться.

В западном крыле корпуса располагались спальни девочек, куда парням приходить не разрешалось. Джейми определенно принадлежит к мужскому полу, и если кто-нибудь, а особенно профессор Девайн, их тут застукает, обоим сильно не поздоровится. По этой самой причине Лотти жутко нервничала. Больше всего на свете ей хотелось очутиться под защитой стен своей комнаты. Если вдруг к ним заглянет кто-то из учителей, она вытолкает Джейми на балкон. Возможно, удирая, он сломает ногу или ещё что-нибудь, но это – малая цена за безупречные отметки по поведению в табеле Лотти. Она сможет объяснить, что поскользнулась и упала в грязь, ей пришлось вернуться, чтобы переодеться в чистое…

И все же Лотти не могла заставить себя повернуть дверную ручку – настолько выбила ее из колеи эта цепочка событий. Из-за того, что они решили не раскрывать личность Элли и оставить все как есть, настоящей принцессе теперь вполне грозит возвращение на родину, и если это произойдет, то исключительно по вине Лотти.

«Сколько еще раз я буду стоять у двери своей комнаты и трястись от страха?» – задавалась она горестным вопросом.

– Видимо, вы считаете, что открывать двери самостоятельно – ниже достоинства принцессы, мисс Тыквен? – саркастично осведомился Джейми, нетерпеливо барабаня ногой по полу.

Беспокойство Лотти моментально сменилось прежней досадой. Особенно ее раздражала безупречно поставленная речь этого противного мальчишки. Да уж, от этого неприязнь к нему увеличивалась вдвое!

– Знаешь что? – Лотти обернулась к Джейми, в отчаянии стиснув кулаки. – Твой язвительный тон мне уже слегка надоел.

– А мне надоело ждать, когда ты наконец откроешь дверь, – тут же парировал он.

– Я как раз собиралась. – Лотти обиженно и совсем по-детски надула щеки, отчего Джейми страдальчески закатил глаза.

Дверная ручка негромко щелкнула, дверь со скрипом приоткрылась. Лотти и Джейми одновременно повернули головы на звук и увидели Элли: уронив челюсть, та ошеломленно разглядывала их перепачканную одежду.

– Лотти? – Элли вдруг заморгала, словно возвратившись к реальности, а изумление на ее лице постепенно сменялось яростью.

– Какого ч…! – завопила было она, но Лотти и Джейми среагировали мгновенно и одинаково: втолкнули Элли внутрь, зажав ей рот.

– Тс-с! – прошипел Джейми, захлопывая дверь. – Хочешь, чтобы мы попались? Аттестат хочешь испортить?

Лотти сердито фыркнула, Джейми опять закатил глаза. У Лотти возникло предчувствие, что эту его гримасу она увидит еще не раз.

Элли сгребла ее за руку и оттащила назад, встав живым щитом между нею и Джейми. В глазах принцессы полыхнул тот же огонь, какой Лотти заметила вчера, когда Элли одержала верх над Анастейшей на игровом поле. Лотти попыталась шагнуть вперед, однако Элли не позволила ей этого сделать и защитным движением снова отправила к себе за спину. На недоуменный взгляд Лотти она ответила своей фирменной полуулыбкой и заботливо вытащила из ее волос сухую веточку.

– Вижу, ты успела познакомиться с другом моего детства, Джейми Волком.

Элли перевела глаза на Джейми, и в ее взоре Лотти на долю секунды померещилось что-то вроде гневного предупреждения. Но о чем она его предупреждала? Обстановка в комнате сделалась напряженной. Лотти почему-то было очень неприятно. Если, как утверждает Джейми, он и Элли знакомы всю жизнь, она должна быть рада видеть его.

– Джейми! – резко произнесла Элли.

Эти двое продолжали сверлить друг друга взглядами, явно впервые после воссоединения. Гербы с изображением волчьей головы располагались на груди той и другого точно на одной линии.

– От тебя не было ни одного письма. Твои родители чуть с ума не сошли от волнения, – бесстрастно сообщил Джейми.

Элли отвернулась; Лотти заметила, что подруга нервно покусывает губу.

– Я уже не говорю о том, что ты прогуливаешь уроки, нарушаешь распорядок и…

– Да какая разница! – неожиданно возразила Элли. – У Лотти примерное поведение, ни одного пропуска, и вообще для всех она – принцесса Маррадовы, так что я могу делать все, что захочу. – Она попыталась сказать это с юмором, но желаемого эффекта не добилась.

– Нет, Элли, так не пойдет, – холодно сказал Джейми. Его ледяной тон являл собой полную противоположность небрежной шутливости Элли.

– Но почему? – Лотти поморщилась, словно от боли, расслышав в голосе Элли едва уловимый оттенок отчаяния.

– Тебе прекрасно известно, что мы не можем…

– Но она ведь пре…

– Брикта! – рявкнул Джейми.

«Ох, – подумала Лотти, – это слово точно означает что-то плохое».

Элли топнула ногой так сильно, что Лотти подскочила от неожиданности. Принцесса затараторила что-то на незнакомом языке – видимо, на старомарравском, решила Лотти, – сопровождая свои слова возбужденной жестикуляцией. Лотти стало немного страшно – она никогда не видела Элли в таком состоянии. Всего несколько мгновений назад подруга вела себя совсем иначе, и вдруг – перемена. Лотти в очередной раз убедилась, насколько резкими бывают перепады ее настроения.

Зрелище было странное: перепачканный с головы до пят парень спорил с маленькой разъяренной фурией на фоне милых, в розочках, декораций – действие происходило на половине комнаты Лотти. Все это выглядело почти комично, хотя Лотти ничего не понимала. В жарком диалоге то и дело повторялись слова «Лотти» и «портман», и было очевидно, что спорщики обсуждают что-то важное. Лотти подумала, что лучше оставить их наедине, но как только попыталась шагнуть в сторону, Элли, не оборачиваясь, притянула ее обратно к себе.

В конце концов бурная дискуссия зашла в тупик. Определить, кто вышел победителем, Лотти не могла – и Элли, и Джейми выглядели одинаково расстроенными. Джейми с досадой провел пятерней по волосам и уселся на кровать Лотти. Взяв в руки мягкую игрушку, мистера Трюфеля, он, к изумлению хозяйки, начал рассеянно гладить поросенка по голове, а потом махнул Элли, словно бы разрешая что-то сделать.

Та резко повернулась к Лотти с таким странным, не свойственным ей выражением лица, что Лотти внутренне поежилась.

– Лотти, ты знаешь, кто такие преторианцы? – словно через силу спросила Элли.

Лотти оживилась: совсем недавно она узнала значение этого слова.

– Знаю, – с гордостью ответила она. – Бина объяснила еще в первый день. Это такие модные телохранители для богатых… – при виде серьезных лиц ребят она засомневалась, – кажется.

– Нет-нет, в смысле, да, ты права. Так и есть. – Элли перевела взгляд на Джейми, и в ее глазах мелькнуло что-то вроде сожаления, однако она быстро скрыла эту эмоцию за обычной маской самоуверенности. – В наше время преторианцем может стать любой, кто готов пройти строгий отбор и не боится трудностей, но настоящих преторианцев готовят с рождения. С раннего детства их учат защищать своего хозяина, быть готовыми ради него убить любого и пожертвовать собственной жизнью. Они невероятно профессиональны и надежны, но главное их качество – преданность. – Элли снова посмотрела на Лотти, ее глаза блеснули.

Лотти затаила дыхание. Бина говорила, что иметь собственного преторианца – это романтично, и Лотти только сейчас поняла, что та имела в виду. Казалось, преторианцы сошли со страниц книги: смертельно опасные ассасины, охранники и убийцы одновременно, обученные до последней капли крови защищать жизнь своего господина или госпожи.

Интересно, часто ли они влюбляются друг в друга?

– Ничего себе! – вырвалось у Лотти. Ее разобрало любопытство: – А у тебя есть свой преторианец?

Элли и Джейми обменялись взглядами. Между ними, казалось, происходил мысленный разговор, по завершении которого Джейми выразил свое согласие коротким кивком. Элли снова повернулась к Лотти и смущенно почесала затылок, словно не решалась продолжить.

– Джейми… Джейми – мой преторианец. – Элли растянула губы в улыбке, словно упомянула о пустяке. – У нас был уговор: он приедет сюда только если что-то пойдет не так, и…

В голове Лотти возник миллион вопросов разом, и с какого начать, она не представляла. У кого еще из учеников Роузвуда есть свой преторианец? Родители Джейми – тоже преторианцы? Ему уже приходилось убивать? Впрочем, ответа на последний вопрос Лотти знать не хотелось; она отогнала неприятную мысль, от которой по спине пробежали мурашки.

– Лотти? – встревоженно позвала Элли.

Лотти тяжело опустилась на кровать соседки. У нее немного кружилась голова.

– Извини, не могу переварить все это так быстро, – сказала она, по-прежнему чувствуя себя слегка оглушенной, потом осторожно покосилась на Джейми.

Если он и раньше смотрелся необычно на фоне розовой половины комнаты Лотти, то сейчас и вовсе выглядел как рыба посреди пустыни. Неудивительно, что при первой встрече он показался ей таким холодным и настороженным. Мальчика с пеленок растили для того, чтобы обеспечивать безопасность принцессы Элинор Вулфсон, наследницы марравского престола, а Лотти своими необдуманными действиями подвергла королевскую особу риску. Для Джейми Лотти наверняка олицетворяет все, от чего он должен защищать принцессу. И все же почему в его присутствии она так нервничает?

– У тебя паспорт при себе? – спросил Джейми с другого конца комнаты. Он избегал смотреть на Лотти, вперив взгляд в противоположную стену.

– Я… Да, в тумбочке. – Она произнесла это чуть резче, чем хотела. Скрыть напряженность от Джейми никак не получалось.

– Хорошо, – кивнул тот. – Он тебе понадобится.

Джейми наконец встал с кровати, и Лотти сжалась. Теперь, когда она знала, что этот юноша – живая машина смерти, в ее глазах он стал выглядеть совершенно иначе.

– Зачем? – как можно спокойнее осведомилась она.

– Затем, Лотти, – Джейми подошел к ее прикроватной тумбочке, открыл ящик и вытащил оттуда паспорт. С усмешкой провел пальцами по глянцево-розовой обложке и закончил: – что ты летишь в Маррадову.

Вот уж чего она никак не ожидала.

-18-

Лотти, конечно, надеялась, что поступление в Роузвуд-Холл коренным образом изменит ее жизнь, однако даже в самых безумных мечтах не могла предположить, что всего через пару недель после начала учебного года окажется на борту частного самолета в компании хулиганистой принцессы Маррадовы и подростка-ассасина, ее приятеля. И все это наяву!

– Не нужно бояться Джейми. – Элли развлекала себя, безуспешно пытаясь решить загадку, предложенную Биной. – Он безобидный, честное слово.

Лотти почему-то в это не верилось. Что бы там ни говорила Элли, она не заставит себя доверять Джейми. Больше всего Лотти злило, что она не могла прочесть его мысли. Джейми сидел по другую сторону от прохода и на первый взгляд был полностью погружен в чтение, однако она не сомневалась: юный телохранитель внимательно следит за окружающей обстановкой.

– Ты уверена? А вдруг он переметнулся к врагам и тайно сообщил кому-то в школе, что ты будешь там учиться? – Над этим предположением Лотти размышляла весь полет. Безусловно, Джейми что-то скрывал, и это сводило ее с ума. Заметив, что Джейми наблюдает за ними, Лотти испуганно умолкла, а после паузы вполголоса полушутливо спросила: – У него и слух, как у летучей мыши?

Элли непонимающе заморгала, а потом расхохоталась:

– Лотти, ты такая смешная!

Элли и Джейми не раскрывали, с какой целью везут ее в Маррадову. На все вопросы Элли раздражающе-загадочно отвечала: «Если мой план сработает, узнаешь, зачем ты там нужна, а если нет… Ну, об этом лучше не думать». Именно это Лотти и пыталась делать – не думать.

Они летели пять часов и приземлились около семи вечера по лондонскому времени. До этого Лотти лишь дважды летала на самолете и сейчас впервые проходила пограничный контроль в сопровождении целой свиты хорошо одетых телохранителей в солнцезащитных очках. Королевские привилегии, что тут сказать.

На улице Лотти неприятно поразил холод. Земля была покрыта тонким слоем льда, воздух словно замерз. С той минуты, как их окружили телохранители, подростки почти не разговаривали. Элли беспокойно кусала нижнюю губу и рассеянно потирала медальон на шее. Джейми, как обычно, сохранял спокойное и непроницаемое выражение.

Он галантно придержал дверцу роскошного черного автомобиля, пропуская девушек вперед, но как только Лотти собралась последовать за Элли в салон машины, схватил ее за руку и с плохо сдерживаемой угрозой произнес:

– Во дворце чтобы вела себя как шелковая, ясно?

Его голос напоминал глухое рычание. Лотти задрожала всем телом и лишь молча кивнула в ответ.

– И – нет, – Джейми подался вперед и шепнул ей на ухо: – слухом, как у летучей мыши, я не обладаю.

Ехали они в полном молчании. Лотти оценила размах королевских владений: поместье было таким огромным, что из тонированного окошка она даже не видела верхушек зданий. Автомобиль миновал двое массивных золоченых ворот, украшенных затейливой резьбой, и только потом въехал на подъездную дорожку, хотя жалкое слово «дорожка» явно не годилось для описания этой красоты.

Наконец они прибыли ко дворцу. На роскошной двери белого дуба красовался великолепный дверной молоток в виде волчьей головы в натуральную величину из чистого золота; в оскаленной пасти волк держал дверное кольцо. Хруст гравия под ногами напоминал отзвуки глухого рычания.

Один из таинственных телохранителей открыл дверцу машины, но Элли передвинулась и вылезла с другой стороны. Джейми на секунду напрягся и скрипнул зубами, а принцесса лишь усмехнулась и зашагала к парадной двери. Когда они приблизились к оскаленному волку, дверь бесшумно открылась. У входа их встретили две женщины в строгих черных платьях и безупречно накрахмаленных передниках; волосы у обеих были гладко зачесаны в пучок. Лотти хотела получше рассмотреть волчью голову, но не успела.

Из-за позднего часа дворец был погружен в молочно-голубой сумрак. Несмотря на толстые каменные стены, внутри царил холод. Во время бесконечно долгого перехода по коридорам Лотти нервно поглядывала на развешанные по стенам портреты прежних правителей – казалось, они не спускали с нее подозрительных взоров.

Женщина спортивного телосложения, назвавшаяся Эдвиной, сообщила, что рассмотрение назначено на завтрашнее утро, а сегодня всем следует отдохнуть. Что за рассмотрение имелось в виду, Лотти не поняла, но само слово заставило ее поежиться.

Ей отвели отдельную комнату в левом крыле дворца, окна которой выходили на пышный сад. Элли быстро присоединилась к Лотти, а вот Джейми не было видно – как только они очутились в безопасности, под защитой дворца, он куда-то исчез.

– Я не знала, что такие места существуют на самом деле, – с нескрываемым восхищением произнесла Лотти. Она на цыпочках передвигалась по гостевой комнате, изумленно рассматривая каждую деталь шикарной обстановки. – Такая красота, прямо не верится!

На туалетном столике стояли изящно отделанные флаконы с дизайнерскими духами. Лотти рассмотрела каждый, выстроив их в ряд. Она полагала, что большей роскоши, чем в Роузвуде, не встретит нигде, однако если Роузвуд-Холл показался ей богатым, то марравский дворец и вовсе поразил. В чем бы ни заключалось завтрашнее «рассмотрение», сегодня Лотти получила массу приятных впечатлений.

– А я всегда считала, что здесь все слишком вычурно, – призналась Элли.

Как будто по сигналу, дверь отворилась, и рыжеволосая горничная внесла в комнату огромный поднос с едой, которой легко хватило бы не то что на двух девочек, а на целую компанию.

– Приятного аппетита, принцесса. – Девушка сделала почтительный книксен.

– Спасибо, Ханна, только, пожалуйста, не называй меня так.

– Как прикажете, принцесса.

Элли послала Ханне хитрющую улыбку. Едва за горничной закрылась дверь, девочки расхохотались. Они сели на кровать и приступили к ужину, однако перенервничавшей Лотти кусок не лез в горло.

– Так странно слышать, когда тебя называют принцессой, – промолвила она наконец.

С той минуты, как они вошли во дворец, Элли держалась непривычно тихо и выглядела задумчивой.

– Мне тоже это странно, – честно ответила она.

Элли рассеянно сунула в рот бутерброд с сыром, но ее взгляд, хмурый и озабоченный, блуждал где-то далеко.

Такая Элли не нравилась Лотти – дворец определенно действовал на принцессу не лучшим образом. Больше всего сейчас Лотти хотелось обнять подругу и снять с ее плеч бремя королевских обязанностей. Но как?

На следующее утро Лотти в ее мягкой постельке разбудила та же горничная, что вчера приносила ужин. Она подала чай и традиционные марравские сладости, чем-то напоминавшие пахлаву и божественные на вкус. Одежда Лотти, вычищенная и наглаженная, была аккуратно разложена на комоде. Все та же девушка предложила гостье принять горячую ванну с пеной, на что Лотти с восторгом согласилась. Сидя в круглой ванне, она нежилась почти целую вечность, стараясь максимально растянуть удовольствие, прежде чем вернуться к реальности, в которой ее ждало некое испытание. Лотти с головой погрузилась в теплую воду, зажмурила глаза и на краткий миг вообразила, будто она настоящая принцесса и сейчас находится у себя дома.

В десять утра другая горничная, скромная и вежливая девушка, привела ее в роскошную гостиную, где уже находились Джейми и Элли. Джейми немедленно начал ее инструктировать, и розовые мечты, в которых витала Лотти, тут же разбились о суровую действительность.

– После того как нас допустят в тронный зал, ты должна все время стоять. Садиться без разрешения запрещено. Пялиться тоже нельзя. И, самое главное, молчи, пока тебе не велят говорить.

Лотти послушно кивала. Чувствовала она себя до ужаса неловко, но все же отчаянно старалась держаться как можно естественнее.

Джейми медленно расхаживал взад-вперед перед большим настенным зеркалом в золоченой раме, точно командир, который держит речь перед своим полком. Элли небрежно развалилась на кушетке, взгромоздив ноги в ботинках прямо на парчовую обивку.

– Джейми, расслабься. Ты всегда ведешь себя, будто вот-вот наступит конец света, но все, как обычно, обходится.

Джейми раздраженно хмыкнул и повернулся к принцессе.

– Элли, речь сейчас не о том, обойдется или не обойдется. Мы говорим о самом важном шаге, который ты предприняла в отношении собственного будущего.

Несмотря на серьезный тон Джейми, Элли расплылась в довольной улыбке.

– Знаю, мой план – просто отпад!

Возбуждение в ее голосе сильно не понравилось Лотти; она почувствовала себя пешкой в чужой игре, и ощущение было не из приятных.

– Эм-м, – начала она, и Джейми так резко обернулся к ней, что от неожиданности она подскочила, но затем нашла в себе мужество продолжить: – Если это так важно, может, объясните, что вообще собираются «рассматривать»?

– Нет! – в один голос воскликнули принцесса и ее преторианец.

– Может, хотя бы скажете, на что мне настраиваться?

Джейми выгнул бровь; прядь слегка растрепанных волос упала ему на глаза.

– На самое худшее, – без выражения произнес он.

Лотти сглотнула.

– Ха! – Элли спрыгнула с кушетки и погладила Лотти по голове.

Сам по себе жест был ласковым, но при данных обстоятельствах Лотти сочла его каким-то снисходительным.

– Ты познакомишься с моими родителями, и они обязательно тебя полюбят.

– Послушай… – буквально зарычал Джейми, но быстро взял себя в руки и, выдохнув, продолжил уже спокойнее: – Послушай, Элли, отнесись к этому всерьез. Времена уже не те.

Лицо Элли исказилось гримасой неподдельной ярости:

– Я. Сказала. Все. Будет. Хорошо.

– Элли, ты не понимаешь. Это не шутки. – Джейми произнес это почти умоляющим тоном, отчего Лотти еще больше напряглась. Сколько раз он оказывался в ситуациях, когда хотел – и не мог – помочь Элли?

– Нет, Джейми, это ты не понимаешь. Мама и папа вечно делают из мухи слона, но в конце концов все заканчивается хорошо. В этот раз будет точно так же.

– Поверь, в этот раз все действительно по-другому. – Они… – на долю секунды Джейми запнулся, потом снова устремил взгляд на Элли: – они привезли во дворец твою бабушку.

Лотти чуть не рассмеялась – так позабавило ее окончание фразы, однако при виде ужаса, написанного на лице Элли, смех замер у нее на губах.

Глаза Элли забегали, словно она лихорадочно пыталась найти выход из положения.

– Лотти, я хочу, чтобы ты…

Прежде чем она договорила, дверь распахнулась.

Рыжеволосая горничная сделала книксен и сказала:

– Принцесса, вас приглашают в тронный зал.

Элли закатила глаза в притворной досаде.

– Ханна, я же просила, не называй меня принцессой!

Она улыбнулась служанке, и та смущенно хихикнула в ответ, не поднимая глаз. Лотти с трудом верилось, что Элли снова ведет себя совершенно нормально, хотя еще несколько секунд назад атмосфера в гостиной была до предела напряжена.

– Спасибо, Ханна. – Джейми одарил горничную милой улыбкой, не выказывая ни малейшего волнения.

– Элли, ты хочешь, чтобы я – что? – шепотом спросила Лотти. – Договаривай, раз начала. Что я должна сделать?

Элли посмотрела на нее с широкой, но вымученной улыбкой.

– Поздно, времени уже нет.

-19-

Широкие дубовые двери с легким скрипом отворились. Из тронного зала хлынул свет – мощный белый поток заставил Лотти прикрыть глаза и задержать дыхание. Когда же она привыкла к необычному освещению, ей пришлось сдерживаться, чтобы не ахать от восторга на каждом шагу при виде сказочной обстановки.

Помещение будто бы светилось изнутри. Белые стены и карнизы были отделаны затейливым лепным орнаментом, потолок украшала роспись – странные, причудливые существа и фантастические животные окружали хрустальную люстру, рассыпавшую свет множеством мелких точек, похожих на снежинки.

В центре зала на троне восседал король Маррадовы. В форме и темном цвете глаз отчетливо прослеживалось семейное сходство с дочерью, однако волосы правителя были светлыми. Идеально подстриженные, они красиво обрамляли лицо с резкими чертами. Высокая спинка трона за спиной короля казалась частью его долговязой фигуры. Он обвел взглядом каждого из троих подростков и коротко кивнул Джейми. Юноша, не меняя бесстрастного выражения лица, ответил тем же.

По правую руку короля сидела сухощавая пожилая женщина, чьи длинные седые волосы были забраны наверх и уложены пышными волнами. Не требовалось быть детективом, чтобы сообразить: это бабушка Элли. Ее спину поддерживала темно-синяя подушка с золотыми кистями, а в руке она держала великолепную трость с набалдашником в виде волчьей головы, отлитой из золота. То, как престарелая дама сжимала рукоять трости, свидетельствовало не о слабости, а наоборот, властности, привычке командовать и требовать подчинения. Когда она устремила холодный взор на Лотти, по спине у девочки пробежал холодок. «Злая колдунья», – невольно подумалось ей. В облике старухи определенно присутствовало нечто, наводящее ужас.

Слева от короля, сцепив руки за спиной, стоял высокий мужчина, один глаз у которого, кажется, был стеклянным. Он улыбнулся вошедшим, задержав взгляд на Лотти чуть дольше, чем той хотелось бы.

– Ее королевское высочество принцесса Элинор Пруденс Вулфсон… – начал человек с искусственным глазом.

«Что я здесь делаю? – спросила себя Лотти. – Мне тут не место!»

– …испросила официальной аудиенции у его величества по вопросу применения Акта Шесть. Уместность данного прошения и возможность его удовлетворения в настоящее время рассматриваются. Контраргументом в данном случае служит… – Стеклянноглазый прокашлялся и повторил: – Контраргументом в данном случае служит тот факт, что принцесса, по словам королевы-матери, «в течение длительного времени демонстрирует исключительно разочаровывающее поведение и нарушает все установленные договоренности».

Лотти вспомнила, как Элли рассказывала ей о своих побегах и с какой легкостью юная принцесса шла на обман.

Бабушка Элли стукнула тростью о мраморный пол и издала короткий смешок, скорее похожий на карканье.

– Разочаровывающее? – От ее резкого голоса Лотти вздрогнула. – По-моему, я выразилась иначе. Кто-то может подумать, что мы вообще возлагали на тебя какие-то надежды, дорогая Элинор.

Ни Элли, ни Джейми никак на это не отреагировали.

Король потер лоб и тяжело вздохнул.

– Принято к сведению, матушка, – сказал он, и Лотти вдруг поняла: его величество жаждет присутствовать при этом мероприятии не больше, чем она сама. – Что ж, хорошо. Приступим.

Человек с искусственным глазом снова прочистил горло.

– Мисс Шарлотта Эдит Тыквен, – начал он.

– Тыквен? – едко переспросила старуха. – Какая странная фамилия! – Интонация, с которой она выплюнула слово «странная», подразумевала, что фамилия, по ее мнению, просто идиотская.

Лотти опустила глаза на блестящий пол, отчаянно пытаясь скрыть смущение и растущий страх. Король кашлянул и жестом велел продолжать.

– Мисс Шарлотта Тыквен, урожденная Шарлотта Эдит Карран…

Лотти со свистом втянула воздух, услышав свое полное имя, произнесенное вслух. Покосившись на Элли, она заметила, что та нервно кусает нижнюю губу. Лицо Джейми оставалось непроницаемым.

– …обучается в десятом классе в школе Роузвуд-Холл, проживает в одной комнате с принцессой Элинор, аристократического происхождения не имеет. Ранее проживала в городе Сент-Айвс, графство Корнуолл, вместе с мачехой, Биди Карран. В сентябре этого года переехала в Роузвуд-Холл на все время обучения. Мать скончалась пять лет назад от лейкемии, отец работает…

Казалось, это никогда не закончится. Полностью одетая, Лотти еще никогда в жизни не чувствовала себя более обнаженной. Что здесь происходит? К чему это все? Ей плохо, у нее кружится голова. Чужие люди вытащили на белый свет те стороны ее жизни, от которых она пряталась, и теперь рассматривают биографию Лотти Тыквен под увеличительным стеклом, как насекомое на уроке биологии. Ее вдруг охватила злость на Элли. Она ведь просила предупредить, чего ждать от сегодняшнего дня! Могли бы и объяснить, зачем это нужно. Ох, если бы она хоть что-нибудь понимала…

– Достаточно!

– Хватит, мы поняли.

Это Элли и Джейми одновременно пришли ей на выручку.

Может, Джейми не такой уж и плохой?

Лотти с удивлением отметила сочувственный взгляд короля.

– Давайте к последнему пункту, – коротко приказал он.

– …По большинству предметов, за исключением физкультуры и математики, входит в первую десятку учеников; по истории и английской литературе в настоящее время занимает второе место в классе.

Джейми взглянул на Лотти, и непроницаемая маска на миг исчезла с его лица: он как будто хотел удостовериться, что проверяющие не спутали девочку, о которой идет речь, с той, что стоит перед королем. Затем он усмехнулся, и язвительность его усмешки отбросила Лотти к моменту их первой встречи.

– Одна из двадцати двух студентов за всю историю Роузвуда, обучавшихся за счет социальной стипендии по исключительным обстоятельствам. На Айви распределена по личному указанию профессора Девайн.

Сердце Лотти бешено забилось в груди; она не сомневалась, что окружающие заметили эту пульсацию даже сквозь блузку. Этим людям известно о ней даже то, чего не знала она сама! Да, она привыкла много и упорно трудиться, это не секрет, она гордилась своей целеустремленностью и мечтала достичь успеха, но тыкать ее же собственной биографией ей в лицо, а потом вслух зачитывать перед королевским семейством список достижений – включая те, о которых она не подозревала, – это как-то… унизительно.

Джейми сомневается, что все перечисленное – правда? Если обычная, ничем не примечательная девочка упорно идет к цели, что в том смешного?

– Гм, трудолюбивая пчелка, – сухо улыбнулся король.

Лотти захотелось упасть на мраморный пол и разреветься в голос. «Будь храброй, будь храброй, будь храброй», – твердила она себе.

– Элли, нам за тебя стыдно, – холодно обратился правитель к дочери. – Если даже эта девочка, с учетом ее положения, показывает столь высокие результаты, то ты, будущая королева, просто обязана добиваться большего. – Глаза его величества скользнули по лицу Джейми, и на долю секунды в них мелькнуло что-то вроде сожаления, хотя утверждать наверняка Лотти не могла. – Ты забываешь, насколько тебе повезло. – Элли собралась возразить, но король остановил ее, вскинув руку. – Тебе позволили учиться в Роузвуде при условии сохранения инкогнито – строжайшего, без каких-либо исключений. Кроме того, мы договорились, что снимаем с тебя бремя королевских обязанностей, а ты взамен осваиваешься в школе и соблюдаешь все правила. Оба этих условия ты нарушила.

Видно было, что слова дались королю нелегко. Судя по всему, он искренне верил, что Роузвуд был правильным выбором для дочери. Королева-мать продолжала сидеть с каменным лицом.

Элли по-прежнему не выдавала своих эмоций, однако от Лотти не укрылось напряжение в ее глазах, а когда их заволокло легкой дымкой, Лотти поняла, что принцесса отчаянно старается сдержать слезы.

«Это я во всем виновата», – подумала Лотти. Страх за себя мгновенно рассеялся, как только она поняла, что именно здесь и сейчас поставлено на карту. Элли открыла рот, но прежде, чем успела заговорить, в голове Лотти щелкнуло, и она услышала голос профессора Девайн: «Судьба распорядилась так, что мисс Вулф теперь – ваша соседка по комнате, и, значит, вы обязаны за ней приглядывать». Вот в чем дело! Выходит, все стремления Лотти в конечном счете и должны были привести к встрече с Элли? Эта мысль неожиданно согрела ее, и остатки страха исчезли.

– Элли получила приглашение в школьную сборную по фехтованию, – буднично произнесла Лотти.

Головы всех присутствующих повернулись в ее сторону. Они смотрели на нее, точно стая волков. Джейми, побелев от ужаса, одними губами вымолвил: «Не смей!», но Лотти сглотнула комок в горле и продолжила:

– При всем уважении, вы ошибаетесь, если думаете, что Элли не освоилась в школе. В сборную по фехтованию ее пригласила лично мадам Болтер, олимпийская чемпионка. Кроме того, Элли помогает другим ученикам: например, разбирает вместе со мной домашние задания по математике, благодаря ей улучшились мои оценки по физкультуре, она ради забавы соревнуется в решении задачек с самой умной девочкой в школе, а вдобавок обставила в лакроссе Анастейшу Олкрофт. Элли очень даже участвует в школьной жизни, и я готова на все ради того, чтобы она осталась в Роузвуде. – Ошеломленная своим заявлением, Лотти умолкла и заморгала.

– На все, мисс Тыквен? – раздался тоненький звонкий голосок откуда-то сзади.

Обернувшись, Лотти увидела миниатюрную блондинку с фарфоровой кожей и глазами такой льдистой голубизны, что их взор буквально примораживал к полу. Улыбка на ее губах была едва заметна, зато во взгляде плясали чертики. Несмотря на хрупкость, блондинка определенно производила впечатление человека, недооценивать которого весьма опасно.

Лотти колебалась всего секунду, а потом с жаром ответила:

– Да!

– Прекрасно. – Женщина улыбнулась шире и сделала шажок в сторону Лотти. – Готовы ли вы пожертвовать жизнью во имя королевского рода Маррадовы?

Стоп, стоп, что?

С этой самой минуты и закрутилась безумная карусель.

-20-

– Ни в коем случае! – с перекошенным от ярости лицом воскликнула бабушка Элли. – Это исключено!

Блондинка не обратила ни малейшего внимания на этот выпад и лишь небрежно отмахнулась. У королевы-матери ее жест вызвал новый приступ возмущения.

– Александр, уйми свою жену! – рявкнула она. На просьбу это походило мало.

Это мама Элли?

Лотти снова оглянулась на невесомую блондинку. Сходства между матерью и дочерью практически не наблюдалось, впрочем… Уверенная манера, пронзительный взгляд, дерзкое спокойствие, с которым она перенесла гнев злющей старухи… В принципе, понятно, в кого пошла Элли.

Его величество посмотрел на мать. К огромному удивлению Лотти, он выглядел обиженным.

– Матушка, смею напомнить, что сегодня все мы собрались здесь с единственной целью – рассмотреть ходатайство о применении Акта Шесть. Или вы невнимательно слушали?

Лотти едва сдержала смех, хотя по-прежнему понятия не имела, что такое Акт Шесть.

– О господи, – вполголоса простонала Элли и устало потерла переносицу, как будто видела эту сцену много раз.

Джейми сохранял выдержку – у него лишь слегка расширились глаза.

Король повернулся к супруге, и взгляд его смягчился. Казалось, присутствие королевы ослабило напряженную атмосферу тронного зала.

«Так вот от кого у Элли такие сумасшедшие перепады настроения», – подумала Лотти. На фоне своих родственников принцесса смотрелась вполне нормальной.

– Кгхм, прошу прощения… – начала Лотти, но не договорила, вздрогнув от неожиданности: мама Элли коснулась завитка ее светлых волос и мягко пропустила его между пальцами.

– Александр, это поразительно! Она может стать одной из них. – Королева пристально вгляделась в Лотти, и у той создалось ощущение, что мать Элли рассматривает ее, будто скаковую лошадь перед покупкой.

– Как тебе спалось на новом месте? Надеемся, ты приедешь к нам еще не раз.

До Лотти не сразу дошло, что ее величество обращается к ней.

– Да, я…

– Уж не думаешь ли ты всерьез, что это, – перебила невестку королева-мать и, не поворачивая головы, сердито ткнула пальцем в сторону Лотти, – заурядное создание справится с ролью портмана?

Портман!

Лотти вспомнила: она слышала это слово в перебранке между Элли и Джейми. Что же это такое?

– Ваша дочь просто-напросто ищет очередной способ увильнуть от обязанностей и на этот раз притащила с собой простолюдинку!

– Простолюдинку? – засмеялась мама Элли. – Полагаю, для всех нас очевидно, что в данном случае скромное происхождение кандидатки – это дополнительный и очень большой плюс. – Она медленно двинулась вокруг Лотти, точно хищник перед нападением. – Лично я считаю, что она подходит идеально. Просто божье благословение.

– А я что говорила? Мама совершенно права, – вновь обрела дар речи Элли.

Джейми стиснул челюсти.

– Согласен, – кивнул король. – Нам необъяснимым образом повезло с мисс Тыквен.

Лотти почувствовала, что пришло время во всем разобраться.

– Простите, я… – робко произнесла она, однако ее перебил человек с искусственным глазом.

– Она действительно отвечает всем требованиям, но вопрос в том, ваше величество… – стеклянноглазый склонился к уху правителя и зашипел: – выполнит ли принцесса свою часть сделки? – Он посмотрел на Элли с недоброй ухмылкой, та явственно скрипнула зубами.

– Действительно, вопрос, – признал король.

– Позвольте мне… – Лотти попробовала привлечь внимание, подняв руку.

Старая королева хрипло расхохоталась.

– Чушь! – заявила она. – Если вас волнует только это, то ответ абсолютно очевиден и категоричен – нет! Настоятельно рекомендую забрать принцессу из Роузвуда и отправить в исправительную школу Святой Агнессы для девочек, где дурь выбивают розгами. Уж там из нее сделают достойную наследницу марравской короны.

– Я только хотела спросить… – снова подала голос Лотти.

– А на мой взгляд, идея превосходная. Кстати, это еще и подтверждение тому, что наша Элинор принимает активные решения в качестве принцессы. Давайте же поощрять ее старания! – Мама Элли посмотрела на мужа с сияющей улыбкой, его величество одобрительно кивнул.

– Ну, если считать пассивный настрой активным решением, то… – хмыкнул стеклянноглазый.

Король Маррадовы и его мать в открытую засмеялись, а Лотти вдруг страшно разозлилась.

– МОЖЕТ, КТО-НИБУДЬ ВСЕ ЖЕ ОБЪЯСНИТ МНЕ, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! – заорала она.

В зале опять воцарилось гробовое молчание. Волчья стая воззрилась на Лотти, словно забыв, что все это время она находилась рядом.

– Пожалуйста, – поспешно прибавила Лотти.

Повисшую тишину можно было назвать оглушительной. Джейми на мгновение утратил напускное безразличие и потрясенно уставился на Лотти, но быстро взял себя в руки.

– Лотти… – Лицо Элли смягчилось, однако затем она сжала кулаки и с решительным видом повернулась к отцу. – Папа! Мне все равно, каким будет ответ, – заявила принцесса. – Я приму любой план, но определиться нужно сейчас. Я больше не могу держать свою подругу в неведении. – Она протянула руку к Лотти и легонько сжала ее пальцы.

Лотти ощутила приятное покалывание, будто между ними пробежал слабый разряд тока. Джейми облегченно выдохнул: напряжение начало ослабевать.

Король, пораженный таким проявлением дружбы и твердостью тона, увидел дочь в новом свете. Темные глаза прищурились – его величество оценивал ту сторону характера Элли, с которой прежде не сталкивался. Взгляд короля переместился на сцепленные руки девочек.

– Хорошо. – Он повернулся к супруге, и та одарила его понимающей улыбкой. – Итак, поскольку обстоятельства сложились столь удачно, хоть и нелепо, что предложенная кандидатура портмана полностью соответствует всем критериям отбора и я как верховный правитель вижу явные признаки ее положительного влияния на принцессу, сим постановляю: прошение принцессы Элинор Пруденс Вулфсон о применении Акта Шесть в отношении Шарлотты Эдит Тыквен удовлетворить. Запишите.

Бабушка Вулфсон издала возмущенный возглас, но король вскинул руку, и королева-мать с недовольным видом утихла, буркнув:

– Это большая ошибка.

Король проигнорировал ее замечание.

– Ну, и чтобы нам всем было спокойнее, Джейми продолжит обучение в Роузвуд-Холле. Мы уведомим школу об особой договоренности.

Джейми напрягся, а стеклянноглазый спрятал усмешку.

– Все свободны, – повелел король.

Элли тихонько взвизгнула от радости и, не выпуская руки Лотти, энергично, почти вприпрыжку, потащила ее через богато украшенные двери. Лотти следовала за ней, почти не соображая, куда направляется, и не вполне поняв, какое именно решение было принято. Девочки не увидели взгляда, который Джейми бросил на короля за их спинами. Впрочем, юноша быстро надел свою обычную бесстрастную маску и вернулся к воплощению абсолютной преданности.

– Ты это видела? – шепотом спросил Александр у жены, когда двери плотно закрылись.

– О, да, – возбужденно ответила королева. – У Элинор появилась подружка!

-21-

– «Портман – двойник члена королевской семьи, официально нанятый для сохранения тайны личности последнего. Портман появляется на публике и исполняет обязанности защищаемого им лица с предельным уважением и…» Бла-бла-бла, и так далее, и тому подобное.

Лотти растерянно моргала, пока Элли зачитывала ей строчки из пыльной старой книги, которую им вручил человек со стеклянным глазом – как выяснилось, советник короля Симьен Смирнов.

– То есть это станет моей работой? – Лотти с вытаращенными глазами указала на себя пальцем.

– Ну, если захочешь. А вообще ты и так ее выполняешь, – весело отозвалась Элли. – Только теперь тебе за это будут платить.

– Хорошо, но… Постой, платить?

– Ага. Ежемесячный оклад плюс деньги на поездки, питание и одежду.

Лотти чуть не поперхнулась. Они хоть понимают, что это сказка наяву? Разве это работа, когда ты получаешь все привилегии, полагающиеся принцессе, а тебе за это еще и платят?

– Кроме того, в будущем, когда придется открыть, что на самом деле ты не принцесса Маррадовы, ты сможешь с чистой совестью сказать, что никого не обманывала, а была на официальной службе. Клево, да?

Элли выставила поднятые вверх большие пальцы, однако Лотти опять лишь заморгала в ответ.

Трое подростков устроили совещание в спальне Элли – большой, но на удивление пустой комнате. Здесь не хватало обычного для Элли милого беспорядка, отчего спальня выглядела безликой. Принцесса определенно не считала это место своим домом.

Элли и Лотти сидели на огромной кровати под балдахином на четырех столбиках, Джейми стоял у двери, уперев одну ногу в косяк и откинув голову в молчаливой задумчивости. Он сказал Лотти, что по возвращении в школу сразу начнет тренировать ее, чтобы сделать профессиональным портманом. Лотти уже было немного страшновато.

– И давно ты это спланировала? – спросила она у Элли, боясь услышать правду.

Принцесса смущенно посмотрела на нее.

– Почти сразу, как мы с тобой поцапались в первый день.

– И ни о чем не сказала! – вскинулась Лотти. – Не спросила меня, не… – Она сдержала себя, чтобы не рассердиться еще больше. Ее переполняли эмоции. – Могла бы объяснить, зачем привезла меня сюда. Мне можно доверять!

– Лотти, ты не понимаешь! Если бы я все рассказала, то нарушила бы кучу правил, – почти умоляюще произнесла Элли.

– Ты и так всегда нарушаешь правила!

– Лотти, прекрати. – Джейми сказал это спокойно, без всякой злости. – Она действительно не могла ничего сказать. Портманы – секрет королевской семьи, об их существовании практически никто не знает, а половина тех, кто что-то слышал, уверены, что все это сказки и мы просто продолжаем традицию, понимаешь?

Лотти кивнула. Объяснение звучало убедительно, хотя она по-прежнему считала, что ей не доверяют.

– Понимаю. Но и ты пойми, что я не меньше тебя хотела помочь Элли. – Она повернулась к подруге, и внутри как будто вспыхнул огонь. – Если ты решила сделать меня своим портманом, то расскажи о них – на это ведь твоего доверия хватит?

Элли пожевала губу, а Джейми выпрямился и подошел к Лотти.

– Ты права, – подтвердил он.

– Да? – растерялась она. Ей не померещилось? Джейми только что согласился с ее словами?

– Да. Конечно, следовало ввести тебя в курс дела. Но у Элли на самом деле не было выбора, – сухо сказал юноша.

– Прости, Лотти. Мне правда очень жаль. – Элли убрала со лба прядь волос, и Лотти по глазам увидела, что та говорит всерьез.

– Я тебя прощаю. И с радостью буду твоим портманом. Так надо. Только давай пообещаем друг другу: больше никаких секретов.

Лотти подняла вверх мизинец, как в детстве, и Элли со смехом подцепила его своим мизинцем.

– Обещаю.

***

На следующее утро в самолете Джейми сел рядом с Лотти и сделал это настолько бесшумно, что она ничего не почувствовала. Когда он позвал ее по имени, Лотти резко обернулась, и подростки непременно ударились бы лбами, если бы на этот раз Джейми с легкостью не уклонился в сторону. По его лицу, как обычно, ничего нельзя было прочесть. Теперь Лотти доверяла ему чуть больше, но все равно нервничала в его присутствии.

– Я действительно полностью с тобой согласен, – сказал Джейми. – Неправильно было держать тебя в неведении. Тебя вообще не стоило привозить во дворец и рассказывать о портманах. И уж точно не следовало предлагать тебе эту должность.

Лотти онемела. И как она сразу не поняла! По мнению Джейми, она – посредственность, которая не справится с обязанностями портмана. Большую часть своей жизни Лотти сталкивалась с тем, что люди недооценивают ее способности, и все равно слова Джейми уязвили ее в самое сердце.

– Я… – голос Лотти дрогнул, она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Ей так хотелось, чтобы в нее поверили, сочли достойной роли портмана, даже если она сама пока не была уверена в том же самом. – Вот увидишь, Джейми, я еще тебя удивлю.

Он посмотрел на нее с какой-то непонятной грустью, вздохнул и вытащил из кармана куртки маленькую потрепанную книжечку в кожаном переплете с серебристым цветочным орнаментом, блестевшем при дневном свете. Джейми положил книжечку на колено Лотти; почувствовав его прикосновение, она сжалась.

– Не сомневаюсь, – с привычной язвительностью сказал он, потом встал и, не говоря более ни слова, ушел на другое место.

Лотти опустила глаза, осторожно открыла первую страницу и прочла надпись, выведенную изящным курсивом:

Я, Оскар Одвуд, портман покойного Хенрика Вулфсона, собрал истории и советы портманов со всего мира, чтобы передать и расширить наш общий опыт. Пусть эта книга поможет всем, кто подвизается в сомнительной роли Верного Подставного.

Лотти перелистала сборник: многочисленные страницы были заполнены иллюстрациями и записями разным почерком на разных языках. Книга точно излучала собственную магию, как если бы содержащиеся в ней тексты были священными. Лотти аккуратно спрятала томик в сумку – все равно усталость не позволит оценить его пользу прямо сейчас – и прислонилась головой к иллюминатору, чтобы понаблюдать за взлетом.

Пушистые облака расходились в стороны под брюхом самолета, в образовавшихся отверстиях проглядывали заснеженные пейзажи Маррадовы. Лотти оглянулась на Элли – принцесса спала, накрыв лицо книжкой под названием «Благовоспитанные женщины редко вершат историю». Джейми читал «Сон в летнюю ночь», сосредоточенно делая пометки. Вышколенная обслуга и роскошь частного самолета, казалось, не имели для обоих ни малейшего значения. И в Элли, и в Джейми была какая-то завидная легкость – так естественно чувствовали себя эти двое, так уверенно обозначали свои цели и желания перед миром.

Лотти как будто позволили через щелочку заглянуть в царство элиты, к которому она не принадлежала. Роузвуд-Холл, портманы при королях, Вулфсоны – все это казалось нереальным, а после чудесной ночи, проведенной во дворце, Лотти отчаянно хотелось стать частью этого мира. Облачность за бортом быстро сделалась плотной, внизу было уже ничего не разглядеть, и Лотти вдруг ощутила, какое огромное расстояние отделяет ее от земли. Нужно найти свое место в жизни, решила она.

Часть вторая

БЫТЬ ПРИНЦЕССОЙ

-22-

Лотти крутилась и ворочалась, но сон хоть убей не шел. Одеяло было слишком жарким, воздух – слишком холодным, не помогал даже подсчет овец. Это была десятая бессонная ночь после возвращения из Маррадовы, и Лотти начала думать, что уже никогда не сможет заснуть.

Она посмотрела на безмятежно спящую Элли и неохотно села в кровати: пора готовиться к новому дню. Лотти понимала: ни в коем случае нельзя проболтаться о проблемах со сном Джейми или Элли, иначе те сочтут, что она не годится на роль портмана. На тумбочке зазвонил будильник в форме большой ягоды клубники; сигнал означал, что пришло время субботней тренировки с Джейми – Лотти называла эти занятия «школой принцессы».

Элли сладко потянулась, во весь рот зевнула и, еще не до конца проснувшись, спустила ноги с постели.

– Элли, тебе совсем не обязательно идти. Спи дальше, если хочешь, – вполголоса сказала Лотти, опасаясь громким разговором спугнуть хрупкую тишину раннего утра.

Элли снова зевнула.

– Неа, – покачала она головой, глядя перед собой мутным взглядом, и потерла щеки, чтобы взбодриться. – Если тебе приходится вставать ни свет ни заря на «принцессины уроки», то я обязана страдать вместе с тобой, а иначе нечестно.

Конечно, Лотти только порадовалась этому заявлению.

***

С Джейми они встретились в одной из учебных аудиторий Айви, окна которой выходили на Розовый лес. Солнце еще не взошло, и Лотти с трудом удавалось не клевать носом в душной комнате, набитой пыльными книгами. Джейми мерил комнату шагами, Элли делала «домашку», Лотти корпела над переводом со старомарравского. После возвращения из дворца ее дни превратились в строго распланированную череду занятий – школьных, домашних, дополнительных и тех, что относились к «умению быть принцессой». К повышенным нагрузкам Лотти было не привыкать: перед поступлением в Роузвуд она трудилась день и ночь, но сейчас из-за длительной бессонницы чувствовала себя разбитой.

– Sets?

– Принц.

– Sessa?

– Принцесса.

– Хорошо.

Джейми сделал пометку в блокноте, который завел специально для уроков с Лотти. Его лицо, по обыкновению, не выражало эмоций, и Лотти не могла определить, доволен ли он ее успехами.

– Не понимаю, к чему учить этот древний язык? На нем уже сто лет никто не разговаривает, – вмешалась Элли.

Джейми недовольно поморщился: с самого начала принцесса только и делала, что придиралась к выстроенному им плану занятий.

– Умное замечание, Элли. Лотти, будь добра, вспомни историю развития марравского языка.

Лотти мысленно застонала. Стоит Элли отпустить замечание, как Лотти тут же должна что-нибудь «вспомнить». Она на секунду зажмурилась, отгоняя усталость.

– Марравский язык: восходит к латыни, образовался в результате смешения английского и русского языков. После подписания договора Серего о независимости Маррадовы от Британской империи основным языком в стране остался английский. Древнемарравский диалект в настоящее время используется только для…

– Спасибо, достаточно, – оборвал ее Джейми. – Элли, видишь, как быстро Лотти усваивает материал? Бери с нее пример.

Лотти обижало, что Джейми хвалит ее только затем, чтобы упрекнуть Элли. Принцесса же в ответ дерзко высунула язык и снова уткнулась в учебник.

Мимо кабинета прошли две девочки с Айви со снаряжением для тенниса. При виде Джейми они захихикали, залились румянцем и упорхнули. Джейми влился в школьный коллектив по-своему. Король решил, что из роли телохранителя, которую выполнял юноша, можно не делать тайны; правда все были уверены, что он охраняет Лотти, а не Элли. Как и следовало ожидать, Джейми моментально стал объектом воздыхания всех девчонок Роузвуда. Лотти буквально тошнило от предсказуемости такого поворота, хотя при этом она забывала, что меньше месяца назад сама представляла в романтических мечтах какого-нибудь преторианца. Она не знала наверняка, что говорят на факультете о ее королевском титуле, но ситуацию в общем это не меняло.

Пока никто не смотрел, Лотти украдкой зевнула. Интересно, как долго ей удастся скрывать бессонницу? Джейми вырвал ее из задумчивости, положив на стол листок бумаги.

– Назови каждого из членов королевского рода Маррадовы, – сказал он.

Лотти вгляделась в лица на распечатке. Она узнала родителей Элли и прежних правителей – короля Хенрика и бабушку Элли, однако на фото что-то было не так. Кого-то не хватало.

– В своих записях Оскар упоминает, что у короля Хенрика было два сына. Получается, у короля Александра должен быть брат?

Элли и Джейми посмотрели на нее так, будто она только что нецензурно выругалась, потом с серьезными лицами переглянулись.

– Клод, – медленно произнесла Элли, отводя глаза. – Он должен был править после дедушки, но… отрекся от престола.

– И был изгнан, – резко вставил Джейми. – Монаршая семья очень строго относится к соблюдению закона. Важно, чтобы ты это понимала.

В голове Лотти щелкнуло: недостающий кусочек пазла встал на место. Вот что ждет Элли, если она откажется надеть корону. Изгнание. Бесславное забвение. По спине Лотти пробежал холодок.

– Как страшно… – прошептала она себе под нос.

– Да уж, – усмехнулся Джейми. – Кстати, говоря о страшилках… – Он достал из рюкзака конверт и вложил его в ладонь Лотти.

С недоумением и восхищением одновременно она воззрилась на темно-синюю восковую печать, уже сломанную. Лотти впервые видела этот странный символ: четыре треугольника в квадрате, наложенные друг на друга в виде двух ромбов. В нем ей почудилось сходство с волчьим клыком.

– Что это? – спросила она.

– Приглашение на Марравский Летний бал, – ответила Элли, – точнее, на Цветочный фестиваль. – Это название она произнесла, с преувеличенной досадой закатив глаза, тогда как Лотти ошеломило слово «бал». – Его устраивают каждый год и непременно в самую холодную погоду, когда вокруг полно снега, так что никакого отношения к лету он не имеет. Сплошная нелепость!

Лотти ее не слышала. Королевский бал! Она наденет красивое платье и пойдет на бал, где будет полно принцев и принцесс – настоящий бал во дворце!

– Лотти!

Оклик разорвал плен грез: Элли водила рукой перед ее лицом, а Джейми недовольно морщил верхнюю губу.

– Королевский бал? Это же здорово! Где нужно расписаться? – Сияющая Лотти устремила на Элли самый выразительный – «ну-пожалуйста-можно-я-пойду-на-бал» – взгляд, какой сумела изобразить.

Элли засмеялась, отбросив с лица густые черные волосы.

– Вам невероятно повезло, мисс Тыквен. Цветочный фестиваль станет нашим… в смысле, твоим дебютом в качестве принцессы.

– Правда?! – Лотти вскочила, резко отодвинув стул, и в возбуждении хлопнула ладонями по столу. Усталость как рукой сняло. Сказка оборачивалась явью – то есть Лотти так казалось, пока она не увидела выражение лица Джейми. Она смущенно кашлянула и опустилась на стул, красная как рак. – Я хотела сказать, звучит… совершенно очаровательно.

Элли прыснула над этой попыткой проявить красноречие. Даже зная, что Джейми – надежный союзник, Лотти до сих пор ощущала скованность в общении с ним и очень хотела проявить себя.

Джейми вздохнул, точно ему предстояло сказать что-то очень неприятное.

– Не все так просто. Для окружающих Элли будет на балу твоей официальной гостьей – так мы легко сможем объяснить ее присутствие на мероприятиях, – но дело в том, что все дебютантки обязаны провести один день на Ассамблее этикета, которую устраивает леди Присцилла. К счастью для тебя, в этом году Ассамблея будет проходить в Роузвуде.

Лотти растерянно заморгала. К чему он клонит?

– Это означает, Лотти, что тебе придется брать уроки этикета, – сообщила Элли, давясь смехом.

– Э-э-э… уроки этикета? – Они над ней издеваются? Это какой-то хитроумный розыгрыш?

– Лотти, я не шучу.

Она поежилась: Джейми как будто прочел ее мысли.

– Занятия начнутся через две недели. Ты должна произвести самое благоприятное впечатление. Там будут другие члены королевских семей, дети высокопоставленных родителей, так что не подкачай. – Джейми пристально посмотрел ей в глаза, удостоверяясь, что Лотти осознала каждое его слово.

Она кивнула.

– А если во время вальса сумеешь оттоптать ноги некоторым заносчивым принцам, получишь от меня дополнительные баллы, – озорно подмигнула Элли.

Лотти рассмеялась, а Джейми лишь сердито нахмурил брови. Взглянув на часы, он стал методично собирать вещи.

– Вот, – юноша протянул Лотти листок с инструкциями, – здесь все, что мы должны пройти до начала занятий. Все, я с Рафаэлем на пробежку. До встречи.

Элли изобразила рвотный позыв. Рафаэль и Джейми оказались записаны в одну группу английского и быстро сдружились на почве иностранного происхождения и общей любви к длинным пробежкам. Учитывая всегдашнюю мрачность Джейми, вместе они смотрелись довольно странно. Лотти предполагала, что, как и в случае с ней и Элли, Рафаэль стал для Джейми первым в жизни другом из внешнего мира.

У двери Джейми обернулся.

– Если что-нибудь понадобится, дайте знать, – сказал он и прибавил, строго глядя на Элли: – Это не значит, что я буду приносить вам кофе на тренировки по фехтованию.

Элли ухмыльнулась, изображая невинность.

– А ты, Лотти, постарайся сегодня выспаться.

Джейми вышел, а Лотти затаила дыхание. Она-то думала, что хорошо скрывает свое состояние! Когда Джейми скрылся из виду, она медленно выдохнула. Нужно во что бы то ни стало доказать этому мальчишке: она справится. Нельзя показывать, что тебе трудно.

Задумчиво глядя на Лотти, Элли перегнулась через стол, накрыла ее ладонь своей и ласково провела по тыльной поверхности большим пальцем.

– Обещаю, маленькая принцесса, у тебя все будет хорошо. Ты – настоящий самородок, в два счета освоишь премудрости этикета.

Лотти покраснела, сообразив, что Элли ошибочно подумала, будто она переживает из-за уроков этикета, и опустила глаза на листок с инструкциями.

– «Я не хочу хорошо, я хочу изумительно»[9], – прошептала она себе под нос.

-23-

Холодная погода подарила ученикам Роузвуд-Холла приятный октябрьский вечер. В коридорах корпусов были развешаны гирлянды из бумажных летучих мышей и черных кошек. Каждую спальню украшала спелая, источавшая густой душистый запах тыква с прорезанными отверстиями в виде глаз, носа и рта.

Лотти вместе с Элли и Биной стояла в очереди в кафе главной библиотеки. Ее спутницы вели разговор о мнимых числах – Элли объясняла Лотти это понятие, когда подтягивала ее по математике.

Джейми получил разрешение пользоваться школьным телефоном, чтобы звонить в Маррадову и сообщать королю, как идут дела, и поэтому договорился встретиться с девочками попозже.

Лотти посмотрела в окно: уроки закончились всего час назад, а на улице уже так темно. Интересно, удастся ли ей заснуть этой ночью?

– Мне, пожалуйста, тыквенный хлебец и мокко с белым шоколадом. – Лотти убедилась, что Элли ее не слышит, и добавила: – И влейте туда, пожалуйста, порцию эспрессо. – Она нашла временное средство для борьбы со следами бессонницы: кофе и маскирующий косметический карандаш, то и другое – в больших количествах.

Библиотека быстро стала для Лотти самым любимым местом в Роузвуде. Первое время после их маленького ночного приключения она опасалась возвращаться сюда, но скоро потрясающая коллекция книг магнитом притянула ее обратно. Несмотря на огромные размеры библиотеки, Лотти чувствовала себя здесь уютно – в окружении такого количества вдохновляющей литературы у нее теплело на душе.

Когда вся троица направилась к свободным местам в зале, несколько голов обернулось в сторону Лотти. Она очень хорошо научилась притворяться, что не замечает чужие взгляды, однако даже по истечении времени секрет марравской принцессы все еще будоражил воображение многих. Впрочем, Лотти их не винила – ее саму разбирало такое же любопытство.

– Давайте сядем вон там, – предложила Бина, направляясь к столу у окна.

Элли и Лотти застыли на месте. За круглым столом уже сидели Лола, Микки, Саския и Анастейша. Лотти охотно присоединилась бы к ним, но знала, что Элли по-прежнему относится к Анастейше настороженно, особенно теперь, когда та стала ее соперницей в фехтовании.

Прежде чем Лотти успела открыть рот, Элли, сузив глаза, храбро шагнула к столу.

– Привет, ребята! Не против, если мы присядем? – запоздало спросила Лотти, видя, что Элли и Бина уже плюхнулись на стулья.

– Нет, конечно! – просияла Лола. Она тут же вытащила из сумки пакетик шипучих карамелек «Томпкинс» и радушно предложила: – Угощайтесь.

Элли и Саския потянулись за конфетами, их руки одновременно оказались в пакетике. Лотти замерла: как поступит Элли?

– Ой, извини, я… Мы знакомы? – небрежно спросила Элли с легкой улыбкой, от которой Лотти стало не по себе.

– Официально – нет. – Саския вытащила из пакетика карамельку и протянула Элли. – Меня зовут Саския.

– Я – Элли.

– Знаю, – лукаво призналась Саския.

Элли сунула конфету в рот, взгляды девушек встретились.

– Саския – староста одиннадцатого класса на Конхе, – поспешно уточнила Лотти, чувствуя, что нужно срочно разрядить ситуацию.

Элли и Саския вместе посмотрели на нее, и Лотти почему-то смутилась.

– Мне нравится рулить. – Саския широко улыбнулась Элли, и обе расхохотались.

Лотти медленно опустилась на стул рядом с Анастейшей, которая сосредоточенно читала учебник. Когда Элли снова рассмеялась шутке Саскии, ею овладело странное чувство, как будто она оказалась лишней.

– Понимаю, почему у тебя проблемы со сном – с такой-то соседкой по комнате, – раздался язвительный шепот Анастейши.

– В смысле? – Лотти похолодела.

Откуда она знает?

– Элли – она же буйная.

Лотти не успела переварить это высказывание; окинув ее усталое лицо серьезным взглядом, Анастейша продолжила:

– У меня кое-что есть для тебя.

Лотти растерянно заморгала. Анастейша достала из сумочки упаковку таблеток и демонстративно выложила ее на стол.

– Что это? – спросила Лотти, а Элли уже сгребла розовую коробочку и вслух прочла:

– «Принцесса на горошине. Средство для восстановления сна. Рекомендовано принцессам, страдающим бессонницей».

Лотти сглотнула. Каким образом Анастейша узнала, что она не спит? Зачем предложила таблетки в присутствии Элли? Лотти хотелось биться головой об стол. Меньше всего ей сейчас нужно, чтобы Элли и Джейми встревожились по этому поводу.

– Лотти, у тебя бессонница?

От резкого голоса Джейми она подпрыгнула. Обернулась: так и есть, стоит прямо над ней.

И когда он успел подкрасться?

Ясно, что уйти от ответа не получится. Лотти осознала, что на них глазеют все посетители библиотечного кафе – Джейми всегда привлекал внимание. Она постаралась изобразить улыбку, и на его лице мелькнула тень удивления.

– Твои глаза… – прибавил он с еле уловимым оттенком сочувствия.

– Я думала, ты освободишься позже. – Попытка увести разговор в другую сторону была, конечно, неуклюжей, однако Лотти не могла позволить Джейми заподозрить, что причина ее бессонницы – волнение из-за роли портмана. Он и так считает, что она не подходит на эту должность; не хватало еще, чтобы он окончательно в этом уверился.

– Лотти, почему ты мне не сказала? – обиженно спросила Элли, и Лотти вдруг страшно разозлилась на Анастейшу, которая поставила ее в неудобное положение. Она метнула гневный взгляд, но Анастейша уже снова погрузилась в чтение. Все остальные за столом также делали вид, будто ничего не слышат.

– Все в порядке. Я объясню позже, на нашем дополнительном занятии по математике, когда все успокоятся, – с самым решительным видом заявила Лотти друзьям.

Физиономия Элли вытянулась.

– Лотти, я разве не говорила… – смущенно проговорила она. – Мне ужасно жаль, но я не знаю, как долго смогу заниматься с тобой математикой. Скоро начнутся тренировки по фехтованию…

У Лотти упало сердце. Элли была отличным репетитором, и Лотти впервые чувствовала, что начинает постигать математическую науку.

– Ничего страшного, – на автомате отозвалась она. Нельзя, чтобы Элли ходила на фехтование с чувством вины, особенно учитывая, что по субботам она специально встает ради Лотти, чтобы вместе с ней посещать «школу принцессы». – Нет-нет, все нормально. Я справлюсь. – Лотти не была полностью уверена, кому адресована ее последняя фраза.

– Лотти, а как же твои оценки по математике? – хмуро спросил Джейми.

– Я могу с тобой позаниматься. – Все взоры обратились на Саскию, которая вальяжно развалилась на стуле. – Если хочешь. В нашем классе у меня самый высокий рейтинг по математике.

– Правда? – Лотти не сумела скрыть радости. Отличный выход из положения! – Спасибо, это было бы просто здорово.

– Нет! – хлопнула ладонью по столу Анастейша. – После уроков мы всегда проводим время вместе. – В ее голосе слышалась какая-то странная взвинченность – Лотти даже подумала, что она шутит.

Саския пропустила выпад мимо ушей и лишь усмехнулась.

– Ты ведь вроде тоже записана на фехтование? – обратилась она к Анастейше. – Отбор в команду уже через пару недель, так?

– Да, но…

– Значит, решено. Я буду заниматься с Лотти.

Металлический голос библиотечного громкоговорителя произнес:

– Учащиеся за столом номер восемь, просьба не шуметь.

Лотти обвела взглядом компанию, чувствуя, что у каждого остался еще миллион недосказанных вещей, но все как один молча уткнулись в книги.

Ну, и что это сейчас было?

-24-

После уроков Джейми обучал Лотти основам этикета. Уроки проходили в небольшом спортивном зале на территории Конха. Лотти пришлось начинать с самых азов, давно известных большинству остальных. Джейми показывал все: в каком порядке пользоваться столовыми приборами, как открыть устрицу, и так далее. Не обучал он только вальсу, возложив эту задачу на Элли.

«Не знала, что я ему настолько неприятна», – грустно подумала Лотти. В запасе оставалось всего три дня, и она скрывала свое переутомление особенно старательно. Таблетки, что дала Анастейша, немного помогали, но никак не устраняли причину, которая лишала ее сна. Во время отработки нюансов обращения к различным титулованным особам Лотти подавила зевок, заработав негодующий взгляд Джейми. Он все еще сердился на нее за то, что она умолчала о бессоннице, и, кажется, собирался отпустить какое-то замечание, но в этот момент Элли издала глухой стон, больше похожий на рычание.

– Эта задачка сводит меня с ума! – взвыла она и швырнула тетрадку через всю комнату.

На глазах изумленной Лотти Джейми без усилия подпрыгнул и поймал тетрадь в воздухе. Элли взяла в привычку проводить «скучную», по ее словам, часть занятий, разгадывая загадку Бины, в чем до сих пор не преуспела. Лотти давно уже разуверилась, что они когда-нибудь получат разрешение открыть коробочки с подарками. Джейми равнодушно перелистал страницы тетради, прежде чем закрыть ее с громким хлопком.

– Будем очень признательны, если ты постараешься расшифровывать свою странную анаграмму молча, – холодно сказал он, положив тетрадку на скамью, занятую Элли.

Она резко выпрямилась, будто пронзенная током.

– Анаграмму! – выдохнула принцесса, вздернув брови.

– Вот именно, – кивнул Джейми и поправил позу Лотти, которая отрабатывала книксен. – Ты хоть и не перевела цифры в буквы, но там явно читается имя основателя школы, Уильяма…

– Уильяма Тафти! – в один голос воскликнули девочки.

Элли подбежала к Лотти, та расслабленно опустила руки. Все стало понятно. Элли так упорно билась над разгадкой числовой составляющей ребуса, что не догадалась связать цифры с буквами.

– Джейми, на сегодня всё! – на ходу крикнула Элли, таща подружку за собой.

Джейми хотел было удержать Лотти, но потом передумал.

– Ладно, идите.

***

В факультетской гостиной подруги уселись на двухместный диванчик под большим портретом Флоренс Айви. Еще три девчушки сидели перед телевизором и хихикали, поглядывая на Джейми, – он стоял у окна, выходившего на пруд и столовую, и мастерски изображал полнейшее безразличие ко всему происходящему. Он настоял на том, чтобы вскрыть подарочные коробочки первым. Так полагается, объяснил он, и Элли почти заскулила от нетерпения. Встретив по пути в корпус воспитанницу Стратуса, девочки попросили передать Бине, что ее задачка решена.

– Просто не верится! Мы получили эти коробочки несколько недель назад и до сих пор не знаем, что в них, – сказала Лотти.

Перед тем как открыть крышки, они сосчитали до трех. Лотти зажмурила глаза, страшась неминуемого разочарования. Увы, разочарование ее и ждало. Внутри оказалась брошка в форме лисы – крохотная, размером с ноготь мизинца. Элли с таким же озадаченным видом держала на ладони маленькую мышку, покрытую эмалью.

– Ничего не понимаю, – откровенно призналась она и посмотрела на Джейми, словно ожидая от него очередной подсказки.

Лотти задумчиво закусила губу.

– В этом должен быть какой-то смысл. – Она взяла брошку Элли и вместе со своим подарком поднесла к глазам. – Мышь и лиса, мышь и лиса, – вслух бормотала Лотти, надеясь нащупать связь. Уголком глаза она заметила легкую усмешку Джейми. – Я что-то делаю не так?

– Просто вспомнил кое-что, – ответил юноша и снова отвернулся к окну. На его лице было написано незнакомое выражение; Лотти, как ни странно, обнаружила, что ей не хочется отводить взгляд, и буквально заставила себя опять сосредоточиться на подарках.

Взор ее затуманился, а в ушах вдруг зазвучал призрачный шепот из далекого детства: где-то на задворках сознания мамин голос рассказывал стихотворение:

В дремучем лесу их дорожка свела,

И вместе они стали жить.

Мама рассказывала ей эту историю еще до того, как Лотти узнала, насколько жесток бывает мир.

Проворной и хитрой лисица была,

Пушистой и нежною – мышь.

Детский стишок о двух совершенно разных созданиях, которые объединились, чтобы помочь друг другу: «Лисица и нежная мышь».

– Уильям Тафти писал детские стихи! – осенило Лотти. Она выкрикнула это, даже не успев осознать собственных слов. – Она посмотрела на Джейми, который взирал на нее с удивлением. – Ты ведь тоже знаешь эту историю. Помнишь? – Лотти на мгновение забыла, что стесняется этого парня. – «Лисица и…

– …нежная мышь», – закончил он, и сердце Лотти куда-то ухнуло. – Почти забыл название.

Лотти, сияя, вернула брошь Элли:

– В жизни бы не догадалась, что основатель Роузвуда в юности написал мой любимый стишок. – Она с нежностью провела по гладкой поверхности фигурки большим пальцем.

Спасибо, Бина.

Элли ласково похлопала Лотти по руке.

– Думаешь, Бина хотела напомнить нам про стихи Тафти? – мягко спросила она.

У Лотти появилось неприятное ощущение – что-то тут было не так. Она порылась в памяти, и постепенно в голове начали всплывать отдельные фрагменты – строчки про картины и дубы, – но для восстановления целого их не хватало.

– Думаю, нужно найти текст стихотворения полностью, – сказала она, продолжая задумчиво рассматривать брошки, затем подняла глаза на Джейми.

В ответ на ее выжидающий взгляд он кивнул. «Может быть, тоже заинтересовался стихами?» – предположила Лотти.

Найти в библиотеке полки, посвященные творчеству Уильяма Тафти, труда не составило. Ему отвели целую секцию: помимо произведений, написанных им самим, здесь находились и те книги, в которых он упоминался, и те, которые любил.

Нужное стихотворение обнаружилось в антологии детской литературы. Лотти села за стол напротив друзей, приготовившись читать вслух. Смущенно кашлянула под взглядом Джейми и продекламировала:

В дремучем лесу их дорожка свела,

И вместе они стали жить.

Проворной и хитрой лисица была,

Пушистой и нежною – мышь.

И лучше их в прятки никто не играл —

Резвились они каждый день.

За рамой картинной умела лиса

Скрываться, как зыбкая тень.

Дубовая роща все гуще растет,

Найдется в ней место для всех.

Мышь и лиса нынче учат зверей:

Что есть мудрость, отвага и честь.

А тот, кто над ними, из окон своих

Взирает сквозь синюю тишь

На двоих, что смотрят в ответ на него, —

Лисицу и нежную мышь.

Закончив, Лотти подняла глаза на Элли; лампочки, вспыхнувшие у нее в голове, погасли.

– Искать нужно среди картин, – высказала догадку она. Элли прищурилась, а Лотти продолжила: – Портреты Тафти развешаны по всей школе. Наверняка на одном из них мы найдем следующую подсказку.

Элли немедленно вскочила, закинув сумку за плечо, и потащила Лотти за собой. Джейми не промолвил ни слова.

– Ну, чего ждем? – осведомилась принцесса. – Давайте найдем портреты и проверим.

Джейми как будто опомнился, принял свой обычный бесстрастный вид и встал между ними.

– Любование картинами оставь на другой раз, – сухо сказал он. – Во-первых, совсем скоро отбой, во-вторых, вам обеим наверняка нужно закончить домашнее задание, а ты, Лотти, – Джейми сурово посмотрел на нее, и к ней моментально вернулась прежняя тревога, – подумала бы лучше об уроке этикета, до которого осталось меньше трех дней.

Лотти нервно сглотнула. Джейми прав: прежде чем разгадывать всякие тайны, нужно пережить этот злосчастный урок.

-25-

Главное фойе Роузвуд-Холла специально освободили под пятичасовой урок этикета под началом леди Присциллы. Для отпрысков благородных семейств посещение одного из таких уроков служило своеобразным обрядом посвящения перед первым официальным выходом в свет.

Хотя за время учебы в Роузвуде Лотти не раз ходила через фойе и привыкла к его гулкому пространству, сегодня оно вызывало особенно гнетущее впечатление. Каждый шаг звучал громче обычного, каждый выдох был более заметен в холодном воздухе. Здесь собрались ее сверстники со всех концов света. В своих пестрых, разнообразных нарядах – начиная от сари и заканчивая вышитыми куртками с бахромой – они выглядели с естественной безупречностью. Лотти пришлось одолжить наряд у Лолы. Та была просто счастлива одеть «принцессу», и вместе они подобрали более-менее подходящее белое платье средней длины, которое, как надеялась Лотти, соответствовало дресс-коду.

Джейми стоял рядом. Они пришли задолго до начала и теперь наблюдали, как постепенно собирается остальная публика. У каждого из ребят был сопровождающий или телохранитель. Лотти стало любопытно, есть ли среди телохранителей преторианцы, однако все они выглядели гораздо старше своих подопечных.

Джейми перечислял фамилии входящих, Лотти старательно запоминала: Виви Индриани, принцесса Раджастана, живет в США, будущая олимпийская чемпионка по фигурному катанию; Локлан Кидман-Дольман, сын художника Ангуса Дольмана и актрисы Ингрид Кидман; Эдмунд Эшвик…

При виде подростков, появившихся вслед за Эдмундом Эшвиком, у Лотти глаза на лоб полезли. В зал вошли Анастейша, Рафаэль и Саския!

– А в-вы тут что делаете? – заикаясь, спросила она.

После инцидента в библиотеке на прошлой неделе Лотти не разговаривала с Анастейшей, но все равно почувствовала себя чуточку лучше, увидев знакомые лица. На Анастейше было стильное платье в пол, черное с серебром. Парой к нему служил черный, с серебристой отделкой, смокинг Рафаэля. Анастейша была на несколько дюймов выше Лотти, а туфли на высокой шпильке еще больше подчеркивали разницу в росте. Саския выбрала для сегодняшнего дня скромное платье-халат темного оттенка, ее пышные золотые волосы были аккуратно убраны в высокий пучок.

– Я думала, ты в курсе, – непринужденно сказала Анастейша. – В этом году я дебютирую на балу у твоих родителей.

Лотти растерянно заморгала, и Джейми ощутимо напрягся. Она что-то упустила? Прежде чем Лотти успела ответить, Анастейша продолжила:

– А Рафаэль пришел, потому что… – она кашлянула, – просто решил составить мне компанию и побыстрее разделаться с этим уроком.

Рафаэль выдавил смешок.

– Больше не нашлось желающих танцевать вальс с противной злючкой из западного крыла, – фыркнул он. Анастейша пропустила это замечание мимо ушей, и он добавил: – Вообще-то я делаю тебе огромное одолжение.

Рафаэль подмигнул Джейми. К вящей радости Лотти, тот никак не отреагировал. Может, они с Анастейшей и не лучшие подружки, но она бы не хотела, чтобы с ней так разговаривали.

– Я… – Лотти на секунду заколебалась, но затем решила быть честной: – Я рада, что вы пришли.

Это действительно было так. До появления одноклассников Лотти не сознавала, как сильно нервничает, и, хотя Анастейша держалась с холодком, по крайней мере, она вела себя как обычно.

Анастейша собралась было что-то ответить, но в разговор вмешалась Саския:

– Лотти, мне не терпится начать с тобой заниматься. – От ее уверенного, ровного голоса Лотти сразу стало спокойнее на душе.

Сделав книксен, Саския улыбнулась ей широкой, сердечной улыбкой. Лотти вспомнила, что ее считают принцессой, и почувствовала себя неловко.

– Обещаю, у тебя будут отличные оценки. Я – профи, – заверила Саския.

Лотти постаралась ответить ей такой же искренней улыбкой. Интересно, как бы в этой ситуации повела себя Элли?

– Саския – моя приглашенная гостья, она пришла со мной, как и мисс Вулф – с тобой, – сообщила Анастейша, разглядывая несуществующие царапинки на покрытых лаком ногтях.

При упоминании этой фамилии[10] Лотти моментально вспомнила первый школьный день и таинственную книгу под дверью комнаты. В животе возникло странное ощущение, как будто она упускала из внимания что-то очевидное.

– Спасибо, Саския, – поблагодарила Лотти, как будто не слышала Анастейшу, и сама удивилась собственной выдержке. На самом деле ей отчего-то стало очень и очень не по себе.

Джейми нарочито громко кашлянул, выдернув ее из задумчивости.

– Все, время вышло. Не забываем о протоколе.

Лотти различила отчетливый стук каблуков по мраморному полу. Шаги приближались из коридора в сторону фойе.

– Удачи, – коротко пожелала она друзьям.

Рафаэль улыбнулся, Анастейша просто кивнула. Все выстроились в шеренгу.

Дверь эффектно, с громким стуком, распахнулась; Лотти подскочила на месте. «Красный цвет», – первое, что она подумала при виде вошедшей дамы. Леди Присцилла была одета в ярко-красный костюм из приталенного пиджака и узкой юбки и белую блузку с пышными гофрированными манжетами. Она оказалась старше, чем предполагала Лотти, а натянутое выражение лица свидетельствовало о привычке выражать недовольство. Леди Присцилла вошла в зал с неторопливой, плавной грацией, слегка похлопывая по ладони тросточкой, и внимательно обвела взглядом аудиторию. На ее губах заиграла улыбка, но глаза оставались холодными.

– Ничто не доставляет мне большей радости, нежели дети, знающие свое место. – При звуках резкого, острого, точно россыпь булавок, голоса леди Присциллы Лотти задрожала. – Большинство из вас испорчены и развращены отсутствием воспитания, поэтому я счастлива возможности наставить вас на путь истинный. После моих занятий вы перестанете быть позором для высшего общества. Я буду лепить и формировать вас до тех пор, пока не добьюсь соответствия этому миру, в который вы все явились совершенно незаслуженно.

У Лотти к горлу подкатила тошнота. Внезапно она поняла, почему Джейми так строго ее натаскивал. Эта женщина приводила ее в ужас.

Леди Присцилла медленно двинулась вдоль шеренги. Прямая как аршин спина придавала ей сходство с коброй, приготовившейся к броску. Ее волосы были собраны на макушке в тугой рыжий пучок и закреплены шпилькой с круглым нефритом. Казалось, будто на затылке у леди Присциллы поблескивает змеиный глаз.

– Сегодня вы находитесь здесь благодаря тому, что родились в высокородных семьях. Моя задача – сделать так, чтобы вашим родителям не было за вас стыдно. Мисс Олкрофт… – Она остановилась перед Анастейшей, слегка наклонила набок голову, скосила глаза. – Хорошая осанка, скромный наряд. Одобряю.

Леди Присцилла продолжала обход, зловеще стуча каблуками. Лотти задержала дыхание и украдкой бросила взгляд на Джейми, который вместе с остальными сопровождающими и телохранителями стоял у стены слева. На его лице застыло бесстрастное выражение, однако челюсти были плотно стиснуты. В сторону Лотти он даже не посмотрел.

– Мастер Сингх. – Слабая улыбка на губах леди Присциллы заставила Лотти содрогнуться. – Три года назад я обучала вашего старшего брата. – Она выплевывала слова, точно брызгала ядом. – Очень надеюсь, вы превзойдете его воспитанием.

Стук каблуков неумолимо приближался.

Только не возле меня! Пожалуйста, проходи мимо!

Лакированные красные туфли остановились прямо напротив Лотти.

– А это, по всей видимости, – леди Присцилла нависла над ней и холодно нацелила в грудь кончик трости, – печально известная марравская принцесса. – Она вздернула нос, как будто учуяла дурной запах. – Должна заметить, я ожидала увидеть нечто более… впечатляющее. Судя по тому, что я о вас слышала, даже моего обширного опыта не хватит, чтобы превратить в человека ходячую катастрофу вроде вас. – Леди Присцилла резко хлопнула тростью по ладони. Свистящий звук эхом разнесся по залу.

Лотти застыла от ужаса. При всей тщательной подготовке она ни разу не подумала, что именно ей придется восстанавливать то, что Элли успела загубить, – а именно, собственную репутацию. В глазах защипало от близких слез, и, чтобы не расплакаться, Лотти прикусила щеку.

– Я…

– ГОВОРИТЬ БУДЕТЕ ТОЛЬКО, КОГДА К ВАМ ОБРАЩАЮТСЯ! – загремел голос леди Присциллы.

От страха у Лотти душа ушла в пятки. Повисла оглушительная тишина. Лотти за всю свою жизнь не испытывала подобного унижения. Она была твердо убеждена, что никто, абсолютно никто на свете не имеет права вот так орать на человека, и никакие обстоятельства не могут служить этому оправданием. Унижать людей непозволительно!

Она еще сильнее прикусила щеку, стараясь сдержать готовые вырваться слова. Анастейша, Саския, Рафаэль и Джейми – все они сейчас смотрят на нее. Глядя прямо перед собой, Лотти медленно кивнула, думая только о том, что не должна навредить Элли.

Леди Присцилла подергала носом, как крыса, и хмыкнула.

– То-то же, – сказала она и вновь ударила тростью по своей ладони, но на этот раз Лотти даже не поморщилась. – Начнем наш первый урок.

-26-

– НЕ ТАК! – Леди Присцилла резко ударила тростью по столу рядом с Лотти. Она сделала это уже трижды, но Лотти всякий раз подскакивала от ужаса.

Трое учеников сидели за большим дубовым столом, сервированным для званого обеда. Двое других отодвинулись от Лотти подальше, словно опасаясь, что гнев леди Присциллы заденет и их. Подростки осваивали правила пользования столовыми приборами, и Лотти постоянно допускала ошибки.

Самое обидное, что на самом деле она вовсе не ошибалась и знала это, так как заранее отработала все навыки до автоматизма. Тем не менее, леди Присцилла все равно ухитрялась придраться к какой-нибудь мелочи: Лотти то слишком торопливо протянула руку, то неправильно скрестила ноги. Она быстро поняла: ничего не поделаешь, остается лишь поглубже загнать свое самолюбие и тупо кивать, повторяя: «Да, мэм».

Анастейша и Рафаэль упорно избегали смотреть ей в глаза; Джейми с непроницаемым выражением лица по-прежнему стоял у стены в числе других «левосторонних». Лотти чувствовала себя последним изгоем. Сбылись ее худшие кошмары: мало того, что она «пролетала» по всем статьям, так это еще и происходило на виду у всех. Леди Присцилла решила сделать из нее показательный пример, и Лотти бессильна что-то исправить.

Элли, чем же ты заслужила такую репутацию? У тебя ведь за всю жизнь было не больше двадцати знакомых!

Лотти не сдавалась. Хуже уже не будет, полагала она, когда при унизительной отработке осанки леди Присцилла заставила ее дважды пройти через зал на глазах у ребят и при этом комментировала каждую ошибку. Так вот Лотти ошиблась: хуже быть могло. И стало.

Леди Присцилла еще раз выстроила всех в шеренгу. Лотти с болью отметила, что соседи слева и справа отодвинулись от нее на максимально возможное расстояние.

– А сейчас самое главное. – Леди Присцилла побарабанила острыми ногтями по трости, ее губы вновь растянулись в холодную улыбку. – Танцуем вальс.

У Лотти упало сердце. Поначалу она с радостью предвкушала, как будет учиться этому танцу, но теперь испытывала лишь непреходящий ужас.

– Так, разбились на пары. Быстро, быстро!

На пары? О боже!

После язвительных насмешек леди Присциллы в пару с Лотти никто не встанет. Это все равно что посмотреть на себя и обнаружить, что ты стоишь в одном белье. Лотти приросла к полу от стыда и страха, глядя, как остальные выбирают партнеров.

– Вот незадача, – раздалось у нее за спиной. В ледяном тоне преподавательницы не слышалось и тени сожаления. – Кажется, никто не хочет танцевать с противной маленькой принцессой. – Леди Присцилла отрывисто стукнула тростью по полу. – А если вы не танцуете вальс, я вынуждена не засчитать ваш результат. – Видимо, эти слова леди Присцилла произнесла с хищной усмешкой.

Лотти сглотнула. Если она не сдаст экзамен, то подведет Элли. Нужно что-то делать! Она посмотрела на Джейми, хотя, как и он, прекрасно знала, что сопровождающим и охранникам запрещено участвовать в занятии. Как же быть? Она не допустит, чтобы эта женщина закрыла ей дорогу на бал.

– Вы, очевидно, считаете, что бальные танцы – полная ерунда, как и прочие королевские обязанности, не так ли? – Леди Присцилла обошла вокруг Лотти и вперила в нее безжалостный взгляд.

Наверное, Элли права. Это не люди, а какие-то чудовища!

– Нет-нет, я… – робко заикнулась Лотти, но леди Присцилла ее оборвала:

– Никто не желает танцевать с вами, потому что вы – злобная строптивица.

Лотти собрала в кулак всю свою волю, чтобы не заплакать. Нет уж, этого удовольствия она леди Присцилле не доставит.

– Все наслышаны о принцессе Маррадовы, неуправляемой хулиганке, и если вы вообразили, что способны обмануть меня, изображая тихоню, то вы еще глупее, чем я полагала, – отчеканила леди Присцилла.

Пальцы Лотти сами собой сжались в кулаки. Эта женщина ничего не знает об Элли! Не знает, что настоящая принцесса не жалеет времени на помощь Лотти с математикой, что каждый вечер тренируется в спортзале, чтобы попасть в школьную команду по фехтованию, заботится о друзьях и во всем проявляет старание! Внезапно Лотти пронзило острое сочувствие к Элли. Все это время она ошибочно думала, что подруга просто увиливает от обязанностей принцессы, но сейчас, стоя перед этой коброй, Лотти с трудом подавила желание разорвать ее кружевные манжеты и швырнуть клочки на пол. Элли просто не подходит под шаблонный образ пай-девочки, не говоря уже о роли будущей королевы. Элинор Вулфсон – прямая, резкая, яростная – никогда не лебезит и не оправдывается, и за это аристократический мир ее отвергает. Кулаки Лотти сжались еще сильнее. Элли заслуживает другого обращения. Элли этого бы не потерпела!

– Да как вы… – начала Лотти, готовая броситься на мерзкую старуху, но в этот момент произошло нечто неожиданное.

– С вашего позволения, леди Присцилла, – послышался сзади чей-то ровный голос.

Лотти овладело чувство необычайного покоя, злость начала медленно испаряться. Боясь навлечь еще больший гнев леди Присциллы, она не осмелилась повернуть голову.

– Я почту за честь стать партнером принцессы. – Обтянутая перчаткой рука легла ей на плечо, и Лотти шумно втянула воздух. – Уверен, все, что ей требуется, – это немного положительного влияния.

Весь облик леди Присциллы волшебным образом переменился: напряженные плечи расслабились, кислая мина уступила место приторной улыбке, как будто таинственный незнакомец растопил лед в ее сердце.

– Ну что вы, принц Эшвик, разве я могу переложить на вас такое бремя! – слащаво пропела леди Присцилла.

Лотти кольнуло слово «бремя», но куда больше ее внимание привлекло обращение «принц». Юноша рассмеялся мягким, мурлычущим смехом.

– Любую строптивицу можно укротить, надо лишь постараться, мэм.

Леди Присцилла медленно подняла подбородок, оценивающе глядя на обоих. Лотти затолкала обидную отсылку к Шекспиру на задворки сознания. Кем бы ни был этот молодой человек, он знает: единственный способ уговорить леди Присциллу – во всем с ней соглашаться.

– Что ж, хорошо, Эдмунд. – Она для пущей убедительности еще раз стукнула тростью. – Давайте посмотрим, способна ли ученица перенять хоть каплю вашей безупречной воспитанности. – Резко развернувшись, леди Присцилла подошла к проигрывателю. – Все встали в исходную позицию!

Лотти наконец получила возможность посмотреть на своего партнера. Она обернулась и ахнула: ангел! Принц Эшвик, элегантный красавец, стоял перед ней в парадном белом кителе с золочеными эполетами. Белокурые волосы на свету тоже казались золотыми. Принц отвесил Лотти низкий поклон – учтивый и искренний. Когда он выпрямился, ее ждала легкая улыбка и теплый взгляд карих глаз, особенно выделявшихся на фоне четко очерченного контура лица.

– Разрешите пригласить вас на танец, принцесса?

Лотти лишилась дара речи. Прекрасный принц из сказки пришел ей на помощь!

– Д-да, – выдохнула она.

Когда он взял ее за руку, мир вокруг словно расплавился. Положив другую руку на спину Лотти, принц ненавязчиво привлек ее к себе. Его глаза светились дружелюбием.

– Как правило, перед началом танца партнеры должны поприветствовать друг друга поклоном, – строго объявила леди Присцилла, – но пока я не сочту ваши танцы мало-мальски приличными, никто никому не кланяется.

Фойе наполнилось звуками музыки: изысканный ансамбль струнных и фортепиано излучал некую магическую гармонию.

– Начнем с простого «квадрата». Слушайте счет: раз, два, три; раз, два, три; раз, два, три…

Принц легко вошел в ритм, а Лотти обнаружила, что без малейших усилий движется точно в такт, словно она – его зеркальное отражение. Эдмунд плавно вел ее в танце. Оба в белом, они напоминали снежинки, грациозно кружащиеся в холодном зимнем зале. В его руках Лотти чувствовала себя невесомой. Мир как будто погрузился в туман; она забыла про Джейми, Анастейшу и Рафаэля, забыла свою бессонницу и нелегкую роль портмана, – все это растворилось в музыке.

– Известно ли вам, что вы танцуете намного лучше большинства девушек в этом зале?

Лотти невольно залилась румянцем. Какая же она глупая – это всего лишь комплимент, а она уже умирает от счастья! Она смутилась, не зная, как ответить. Эдмунд такой… обаятельный.

– Вы тоже неплохо танцуете, – с изумлением услышала Лотти собственный голос. Откуда в ней эта непринужденность?

Принц издал короткий смешок, приятно завибрировавший в ухе Лотти, а потом вдруг стремительно закрутил ее. Лотти красиво вошла во вращение и столь же изящно вернулась в объятья партнера. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, а ноги сами собой скользили в такт музыке.

– Надеюсь, у меня будет возможность показать вам, насколько «неплохо», – с улыбкой добавил принц.

Продолжая вальсировать в облаке серебристого тумана, Лотти по-детски хихикнула.

Музыка смолкла, мгновенно вернув ее с небес на землю. Лотти заморгала, огляделась по сторонам и поняла, что все в зале уставились на нее и Эдмунда – молча, лишь изредка перешептываясь. Колючие взгляды – точно нацеленные в их сторону пальцы. Анастейша смотрела холодно, нахмурив брови; Джейми… В таком бешенстве Лотти видела его впервые. От Джейми исходили почти видимые волны гнева, и прежний страх перед ним оглушил ее, как ведро холодной воды. «На этот раз я точно все испортила», – обреченно подумала она.

Лотти снова обернулась к Эдмунду, и… Он улыбался! Поймав ее взгляд, принц щегольски отступил назад и поклонился. Лотти прижала ладонь к груди и покраснела.

– Спасибо за оказанную честь, принцесса.

Лотти было непривычно слышать такое обращение; не только щеки, но и все ее лицо уже просто пылало от смущения под любопытными взглядами окружающих.

– П-премного благодарна, – выдавила она, стараясь не выдать волнения.

Щёлк! Звонкий удар трости недобрым эхом разнесся в тишине зала.

– За много лет… – пронзительным голосом заверещала леди Присцилла, мгновенно приковав к себе всеобщее внимание, – это был самый невероятный, потрясающий и восхитительный танец, который я видела на своих занятиях.

Лотти разинула рот от удивления. Леди Присцилла только что похвалила ее?

– Дивно, изящно, точно! И кавалер, и дама безупречны в своих ролях…

Лотти возмутилась: каких еще ролях? – но быстро погасила досаду.

– Идеальный пример танца. Вальс, каким он должен быть. Замечательно! – Леди Присцилла захлопала в ладоши, тогда как остальные танцоры стояли, недоуменно переглядываясь. От избытка чувств выражение лица преподавательницы сделалось почти комичным – казалось, от восторга она сейчас разрыдается. Принц Эшвик подмигнул Лотти, в ответ она вспыхнула и быстро отвернулась, чтобы скрыть румянец.

После этого урок пошел как по маслу. Покуда Лотти находилась рядом с принцем, леди Присциллу более чем устраивали ее результаты, хотя девочка с обидой сознавала, что делает все совершенно так же, как раньше.

Время от времени она поглядывала на Джейми. Тот утратил свой обычный равнодушный вид, а его губы были плотно сжаты, как будто он за что-то осуждал Лотти. Но за что? Ведь леди Присцилла определенно ею довольна!

Когда занятие подошло к концу, Лотти даже гордилась собой. Из объекта презрения леди Присциллы она превратилась в «наглядный пример блестящего преображения девушки, которая решила взяться за ум».

Рафаэль зажимал рот, чтобы не расхохотаться, зато Анастейша почему-то выглядела сердитой. Покидая фойе, она лишь коротко кивнула Лотти. Саския дружелюбно улыбнулась и помахала на прощание.

– Нам пора. Уходим, быстро. – Стальной шепот Джейми за спиной Лотти заставил ее поежиться.

Эдмунд с прищуром оглядел Джейми, потом театрально вздохнул.

– Похоже, наше общение прерывают, принцесса Вулфсон. – Он медленно накрутил на палец ее шелковистый белокурый локон. – Я найду, как с вами связаться. – Принц нежно взял руку Лотти, поднес к губам и запечатлел легкий поцелуй, от которого она вся затрепетала. – С нетерпением буду ждать нашей следующей встречи. – Он снова подмигнул ей, прибавив: – Не сомневаюсь, вы знаете почему.

Эшвик картинно развернулся и направился к выходу в сопровождении двух громил-телохранителей, мгновенно материализовавшихся по обе стороны от него.

– До свидания… – беззвучно выдохнула Лотти ему вслед.

Джейми повел ее назад в корпус. Он явно злился, но Лотти, окрыленная знакомством с принцем Эшвиком, не обращала внимания на его хмурое лицо.

– Я могла бы без устали танцевать хоть до ночи. Видел, как высоко оценила меня леди Присцилла?

Джейми сурово сдвинул брови, но Лотти, все в том же приподнятом настроении, шагала вприпрыжку, хихикая себе под нос в угасающем розовом свете.

– Я была доброй, храброй и абсолютно несгибаемой! Ты что, за меня не рад?

– Рад, Лотти, рад. А теперь послушай…

– Ну, разве это не чудо? Надо было видеть физиономию леди Присциллы! Все произошло, как в сказке, а Эдмунд…

– Лотти, выслушай меня. Ты не должна…

– Таких, как он, я никогда не встречала. Вот это парень! Настоящий Прекрасный принц!

– Лотти, тебе нельзя…

– Я так счастлива, что…

– ЛОТТИ, ТЫ НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ, НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, БОЛЬШЕ НЕ ДОЛЖНА РАЗГОВАРИВАТЬ С ПРИНЦЕМ ЭШВИКОМ!

Лотти приросла к земле и только сейчас поняла, насколько серьезен Джейми. Подобного поворота она никак не ожидала.

-27-

– ЭДМУНД ЭШВИК?! – Голос Элли был таким пронзительным, что на столе завибрировала кружка Лотти с изображением принцессы. – Да он же настоящий кусок…

– Лотти, тебе категорически запрещено общаться с ним, – перебил Джейми.

Запустив пальцы в вихры, Элли мерила шагами комнату, рассеивая волны нервозности. Лотти с выпрямленной спиной сидела на кровати, сложив руки на коленях и стараясь не злиться на то, что с ней обращаются как с неразумным ребенком.

– По-моему, вы оба забываете, что он выручил меня на том злосчастном занятии. Без него леди Присцилла наверняка выгнала бы меня, и тогда я просто не попала бы на Летний бал. – В противоположность истеричному тону Элли, Лотти старалась говорить ровно.

– Эшвик – та еще скотина.

– Но леди Присцилла…

– Леди Присцилла – злобная старуха, застрявшая в прошлом веке, и если ты понравилась ей в паре с Эдмундом, то тебе уж точно следует держаться от него подальше.

Элли трясло от бешенства. Воздух вокруг нее практически трещал от статического электричества.

Сразу после урока этикета Джейми потребовал устроить срочное совещание в комнате девочек. Лотти возражала, боясь, что их застукают, но Джейми заявил, что в случае опасности уйдет через балкон, и Лотти даже захотелось посмотреть на это зрелище.

– Говорю же, этот мерзкий тип… эта скользкая жаба Эшвик думает, что… – Элли передернуло от отвращения. Решительно посмотрев Лотти в глаза, она сказала: – Лотти, кажется, мы должны кое-что объяснить тебе насчет моей репутации.

Лотти нахмурилась. Да-да, ей любопытно послушать.

– В прошлом году, – начала Элли, – прошел слух, что я вытворяю всякие вещи, которых на самом деле не совершала. Например, якобы видели, как я употребляла спиртное на рок-концерте в компании какого-то парня, и поэтому меня от всех прячут. Сплетни нарастали, как снежный ком, и люди стали поговаривать, что я пошла вся в дядю. В общем, дикая чушь. – Элли отвернулась, в отчаянии сжав кулаки.

От сочувствия подруге у Лотти заныло сердце – теперь она знала причину ее паранойи. Вот почему Элли никому не верит.

– Элли, я считаю, мы должны начать доверять миру, – осторожно сказала она. – Может быть, Эдмунд действительно хочет поближе познакомиться с принцессой? Может, есть те, кому интересна ты настоящая. Он был очень добр ко мне и…

Заметив в глазах Лотти разочарование, Элли смягчилась.

– Дело не только в этом. Если с Эдмундом что-то пойдет не так, представляешь, какие пойдут слухи? И все, ставь крест на моей репутации. – Она старалась говорить спокойнее, но напряжение в голосе сохранялось.

Что может пойти не так? Лотти не понимала.

– Ты лучше других знаешь, каково это – когда окружающие выдумывают нелепицы и говорят о тебе всякое.

Что, если и с Эдмундом так? Что, если о нем неверно судят?

Элли вздохнула, точно Лотти была капризным ребенком, а не девушкой, которая жаждет признаться, что встретила любовь всей своей жизни.

– Лотти, ты должна нам довериться, – тихо, но с прежним напором произнесла Элли.

– А может, наоборот, это вы должны довериться мне! – воскликнула Лотти, встав нос к носу с принцессой. – Нельзя оценивать человека по слухам и сплетням. Уж кому, как не тебе, понимать это!

– Лотти, пора уже перестать быть такой по-детски наивной.

Безжалостный тон Джейми поразил ее. Она посмотрела на его лицо, искаженное свирепой гримасой, и похолодела.

– Ты – просто глупая маленькая девочка, помешанная на сказках. Ты ведешь себя не по-взрослому и этим ставишь Элли под угрозу.

Лотти неподвижно застыла, утратив дар речи. В глазах щипало, но она мужественно пыталась взять себя в руки. Она привыкла к тому, что ее называют наивной, и даже к тому, что окружающим ее интересы казались детскими, но слышать, что из-за ее поведения риску подвергается другой человек – это совсем иное. На уроке леди Присциллы Лотти приложила столько стараний, она так надеялась, что наконец убедила Джейми в своей пригодности, и вот, оказывается, все не так. Она не только не сумела впечатлить Джейми, но и, возможно, поставила под удар Элли. Лотти потребовалась вся сила воли, чтобы не расплакаться перед друзьями.

– Я… так… – залепетала она.

Элли испустила громкий, протяжный стон.

– Ты, – она ткнула пальцем в Джейми, – помолчи пока.

Обернувшись к Лотти, принцесса схватила ее за плечи и заставила посмотреть в глаза. В глубине взгляда Элли бушевала гроза, но Лотти, как ни странно, это успокоило.

– А теперь слушай меня. Слушай и услышь. – Элли набрала полную грудь воздуха. – Твои мечты и грезы о парнях – это не… плохо. – Судя по дрогнувшему голосу, фраза далась ей нелегко. – Мне также нравится, что в каждом человеке ты стараешься видеть хорошее, и, кто знает, возможно, у Эдмунда и вправду нет скрытых мотивов. Я люблю тебя со всеми твоими милыми заскоками и никогда, обещаю, никогда не буду упрекать в наивности. – Элли умолкла, состроив гримасу в сторону Джейми. – Но… – она снова сделала паузу, готовясь произнести главное, – я не хочу, чтобы ты страдала, если твои ожидания не оправдаются.

– Элли. – Лотти выдохнула это имя, и в голове у нее прояснилось. Глядя на печальное лицо лучшей подруги, она почувствовала нарастающее чувство вины. Не нужно за нее беспокоиться, она докажет, что сама способна контролировать ситуацию. Лотти вымученно улыбнулась. Интересно, а как она поступит, если Эдмунд действительно захочет с ней пообщаться? – Клянусь, вы можете на меня рассчитывать, ребята, – твердо сказала она.

На губах Элли заиграла характерная кривоватая усмешка, но глаза оставались серьезными.

– Ну, в любом случае отныне Джейми запрещается повышать на тебя голос. – Она выставила вверх указательный палец. – Это королевский приказ.

Вспомнив о нем, Элли оглянулась, ожидая увидеть негодование либо досаду – вот сейчас Джейми закатит глаза и прочтет лекцию о серьезности их положения, – но… на лице юноши была написана боль. Он смотрел в сторону и тер лоб рукой, как при нервном стрессе. Грызущее чувство вины в душе Лотти усилилось вдвое. Она вновь с грустью осознала, что Джейми приходится нести на своих плечах намного более тяжкий груз ответственности, чем большинству его сверстников. Неудивительно, что он так резко на все реагирует. Принцесса и ее доброе имя для него на первом месте.

– Не волнуйся, Джейми. – Лотти дождалась, пока он на нее посмотрит. – Я понимаю.

Их глаза встретились, Джейми кивнул. Лотти знала: он догадался, о чем она говорит, но теперь ей предстоит доказать это делом. «Элли – важнее всего», – сказала она себе.

– Ну, что, все остыли? – усмехнулась Элли.

– Кажется, да. – Лотти повернулась к Джейми с самым беззаботным выражением, на какое была способна. – Джейми, тебе пора уходить. Элли нужно доделать домашнее задание, да и вообще всем нам неплохо бы отдохнуть.

Джейми позволил себе слабо улыбнуться.

– Ладно, увидимся утром, – сказал он, берясь за дверную ручку, а затем с той же еле заметной улыбкой прибавил: – Да, Лотти, и постарайся сегодня поспать.

– Обязательно, – бодро отозвалась она, несмотря на то что под ложечкой засосало от тоскливого страха.

Входная дверь со щелчком закрылась. Лотти достала снотворные таблетки – подарок Анастейши. Внутренний голос подсказывал, что в ближайшее время легче ей не станет.

-28-

Конец первого семестра быстро приближался. С карнизов учебных корпусов рядами свисали сосульки, пруд перед зданием Айви покрылся льдом. Каждый день хмурое небо грозило разразиться снегопадом, но воздух неизменно оставался звеняще-прозрачным. Выяснилось, что не общаться с Эдмундом – довольно просто, ведь мобильные телефоны в Роузвуде были запрещены, а другого столь же удобного способа быть на связи не существовало. После того как Джейми сорвался на нее, Лотти с утроенным рвением училась быть «идеальной принцессой» – отчасти потому, что предпочитала скрывать свою усталость, но в большей степени благодаря тому, что понимала, как важно восстановить подмоченную репутацию Элли.

«Будь добрее», – напоминала она себе.

Вечер одного из четвергов выдался особенно тихим. До предэкзаменационной лихорадки и отбора в команду по фехтованию еще оставалось время, и девочки воспользовались возможностью спокойно поразмышлять над ребусом Бины.

Лотти перечитала строчки, которые, как ей казалось, содержали ключ к разгадке, в надежде, что ответ всплывет сам собой.

А тот, кто над ними, из окон своих

Взирает сквозь синюю тишь

На двоих, что смотрят в ответ на него, —

Лисицу и нежную мышь.

Элли выжидающе смотрела на Лотти, которая повторила четверостишие во второй раз. Они стояли у подножия каменной лестницы, ведущей в кабинет директора – сердце школы.

– Получается, «тот, кто над ними», – это Уильям Тафти, – заключила Лотти. – «Из окон своих» – из этого самого кабинета. Вряд ли речь идет о помещении в Айви-Вуде. Значит, в кабинете должен висеть портрет Тафти. Это единственное разумное объяснение.

– Поверю тебе на слово, – отозвалась Элли, которая была не слишком сильна в символике и поисках скрытого смысла в словах, предпочитая буквам цифры.

– Тебе стоило бы потренироваться в разгадке ребусов, – посоветовала Лотти. – Мало ли, вдруг однажды придется решать головоломку, чтобы выбраться из трудной ситуации?

Подобный сценарий, конечно, казался маловероятным, но о похожем случае Лотти читала в дневнике портмана. Это была давняя история, приключившаяся с портманом одного из правителей Восточной Европы. В зашифрованном сообщении, отправленном на родину, он нарочно написал кличку любимой собачки королевской семьи с ошибкой, давая понять, что его захватили в плен. Прочитав об этом, Лотти пришла к выводу, что постоянно должна совершенствовать свои навыки.

Элли фыркнула, явно не восприняв совет насчет головоломок всерьез.

– Как прошло твое первое занятие с Саскией? – неожиданно поинтересовалась она.

Лотти почему-то не понравилось, каким тоном Элли произнесла имя Саскии.

– Хорошо, – коротко ответила она, мысленно прибавив: «Хотя лучше бы я продолжала заниматься с тобой».

– «Хорошо» и только? Да я бы от восторга прыгала, если бы Саския предложила подтянуть меня. Она крутая!

Лотти и сама не понимала своей уклончивости в ответах. Саския действительно оказалась отличным репетитором, просто Лотти испытывала какие-то странные чувства, когда Элли заводила о ней речь.

– Было здорово. Она потрясающая, я выучила столько нового! Так лучше? – Лотти поняла, что разговаривает точь-в-точь как Анастейша – тогда, в библиотеке, – и сконфуженно отвела глаза. – Извини. Я просто… устала. И еще не хочу, чтобы ты думала, будто заниматься с Саскией мне нравится больше, чем с тобой.

Элли смягчилась и понимающе хихикнула.

– Конечно, со мной ей не сравниться, – засмеялась она. – Просто хочу убедиться, что она тебе подходит.

Лотти невольно улыбнулась.

– Ладно, вернемся к делу. Нужно раскрыть эту тайну. – Элли взяла подругу за руку, и они вместе зашагали вверх по лестнице.

План был прост: они постучат в дверь и объяснят, что хотели бы задать несколько вопросов по истории школы – это задание для группового проекта. А уже в кабинете Лотти осмотрит портрет на предмет подсказок.

Дубовые арочные двери кабинета были снабжены двумя изогнутыми железными ручками. За четыре столетия резные шипы и розы на них истерлись и стали едва видны. Лотти сделала глубокий вдох и постучала. Какой он, этот директор? Она уже хорошо знала мадам Болтер, миз Куму и профессора Девайн, однако профессор Карк оставался для нее таинственной личностью, незаметно действующей на заднем плане.

Лотти снова постучала и прислушалась. Никакого ответа. Элли с досадой посмотрела на дверь и стукнула по ней кулаком. Тишина.

– Прошу прощения-я! Там кто-нибудь есть? Откройте, пожалуйста-а! – заорала принцесса, барабаня со всей силы.

Лотти пихнула ее локтем в бок и сердито шикнула:

– Элли!

Та оглянулась со своей обезоруживающей кривоватой усмешкой. На всякий случай грохнув по двери кулаком еще раз, она заключила:

– Видимо, его нет.

Приунывшая Лотти повесила голову. А ведь план был такой простой! Они даже не предполагали, что директора может не оказаться на месте.

– Что ж, попробуем в другой раз, – вздохнула она.

Элли саркастично хмыкнула и с полным пренебрежением к важности двери оперлась на гладкие доски.

– Есть и другой вариант: зайти без спроса и посмотреть все, что нужно. Не сомневаюсь, Лисица его одобрила бы. – Она лукаво улыбнулась.

– Нет, так нельзя. Это слишком…

Договорить Лотти не успела: Элли уже взялась за железную ручку и уверенно распахнула тяжелые дубовые двери.

Что я делаю?!

И хотя этот поступок никак не вписывался в образ «идеальной принцессы», Лотти без колебаний последовала за подругой.

Кабинет директора – главное место в школе, средоточие авторитета и власти – оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Воображение Лотти рисовало массивную дорогую мебель и роскошный декор, а вместо этого взорам девочек предстала старомодная шестиугольная комната, в центре которой стоял скромный письменный стол красного дерева, а все остальное пространство на полу занимали горы книг и бумаг. Создавалось впечатление, что здесь собраны абсолютно все книги и документы, скопившиеся за четырехсотлетнюю историю Роузвуд-Холла. При этом главенствовал в кабинете, сразу же бросаясь в глаза, один-единственный предмет: огромный портрет в позолоченной раме. Пристальный взгляд человека на портрете проникал в каждый уголок комнаты и буквально пронзал насквозь. Это был Уильям Тафти.

– Он почти такой же неряха, как я, – хихикнула Элли, огибая стопку книжных томов в красном переплете. В другое время шутка рассмешила бы Лотти, но сейчас, словно загипнотизированная, глядела на Тафти. Основатель школы был изображен сидящим в кресле; глаза под очками в полукруглой оправе смотрели вниз, на зрителя, уголки губ были слегка приподняты – художник мастерски передал оттенок задумчивости в выражении лица своего персонажа. В руках, покоящихся на коленях, Уильям держал маленькое круглое зеркальце, в котором смутно отражался он сам. Его щуплая фигура резко контрастировала с огромными размерами основного зала на заднем фоне. Глядя на загадочную полуулыбку Уильяма Тафти, Лотти прищурилась.

Лисица и нежная мышь.

Какую информацию зашифровала Бина? Что хотела донести до них? Лотти уже собралась поделиться ощущениями с Элли, но в этот момент густой баритон за их спинами произнес:

– Поражает, верно?

От неожиданности девочки так и подскочили. Профессор Карк стоял в дверях, одной рукой опираясь на простую деревянную трость.

– Директор Карк… простите, пожалуйста, мы… – Голос Лотти сорвался. «Ну все, тебя исключат», – прозвучал в голове противный шепот, интонациями похожий на мачехин. Она перевела взгляд на Элли – та тоже приросла к полу, ведь ей, понятное дело, грозили куда большие неприятности. Лотти попыталась заново: – Мы просто ждали, когда вы…

Директор расхохотался низким гортанным смехом.

– Да бросьте! Думаете, вы первые ученики, зачарованные зовом сэра Уильяма Тафти? – Он коротко хмыкнул и, переваливаясь с ноги на ногу, прошел в кабинет. – Где-то через месяц после поступления ваша подружка, мисс Бина Фэй, вот так же стояла, приклеившись глазами к портрету.

Новость о том, что Бину тоже застукали в этом кабинете, странным образом прибавила Лотти уверенности и заглушила неприятный шепот мачехи.

– Извините, – в один голос выпалили девочки.

Директор опять расплылся в улыбке, затем посмотрел на основателя школы, и взгляд его затуманился.

– Он был необычайно мудрым и сдержанным человеком, – заметил профессор Карк.

Лотти обвела глазами спокойное лицо Уильяма Тафти. Было в нем что-то неуловимое, что пока от нее ускользало.

– Я слыхал, он отличался добротой, – с улыбкой добавил директор. Его выразительное лицо было изборождено морщинами – следами возраста, опыта и пережитых эмоций. Задумчиво побарабанив пальцами по трости, он продолжил: – Но самое достойное качество сэра Уильяма – умение хранить тишину. – Карк усмехнулся себе под нос, и Элли посмотрела на Лотти, вопросительно выгнув бровь: она не ослышалась? – Порой мир становится слишком громким, и люди так настойчиво пытаются быть услышанными, что в конце концов заглушают тех, кому действительно есть что сказать. Уильям понимал это и, занимая свое место в жизни, давал другим возможность высказаться. – Директор опустил взгляд на свои морщинистые руки. – В этом я, как могу, стараюсь ему подражать.

Его слова навели Лотти на какую-то смутную, еще не оформившуюся мысль. Она снова взглянула на портрет.

И лучше их в прятки никто не играл.

Рама, в которую обрамлено изображение. Там что-то есть.

Резвились они каждый день.

За рамой картинной умела лиса

Скрываться, как зыбкая тень.

– Надеюсь, у меня так же получается следовать его мудрости и создавать тишину для тех, кто в ней нуждается.

Мудрость и тишина.

Лотти пристально посмотрела в глаза человека на портрете, затем перевела взгляд на Элинор Вулфсон – девочку, живущую двойной жизнью, принцессу под прикрытием, Элли Вулф.

Лисица и нежная мышь.

Внутри у Лотти словно бы что-то взорвалось; возникло чувство, точно из глубин памяти всплыло давнее воспоминание. Если Уильям Тафти – нежная мышь, то кто же тогда лисица? Лотти устремила взор на портрет и наконец увидела то, что искала.

– Спасибо, – негромко поблагодарила она директора.

Профессор Карк улыбнулся и взмахнул рукой, отпуская девочек. Лотти бросила на Элли многозначительный взгляд, давая понять, что выяснила нечто важное.

Подруги спустились по лестнице и вышли из главного здания, на ходу натягивая куртки и шарфы. Элли вопросительно посмотрела на Лотти, но, видя, что та о чем-то напряженно размышляет, вспомнила слова директора и предоставила ей столь необходимую тишину.

Свернув к корпусу Айви, Лотти остановилась. Элли сделала то же самое.

– Мне кажется… – Лотти поднесла ладонь к губам – не просто задумавшись, а будто бы извлекая из памяти воспоминание. – Возможно, Уильям Тафти был рожден не тем, кем впоследствии стал. – В ответ на недоуменный взгляд Элли, она продолжила: – Я имею в виду, при рождении он был женщиной.

– Что-о? – вытаращила глаза Элли. – С чего ты так решила?

– Тебе что-нибудь известно о «Портрете четы Арнольфини»?[11] – спросила Лотти.

Элли отрицательно покачала головой.

– На этом портрете художник спрятал себя в зеркале на заднем фоне. В искусстве зеркала символизируют множество вещей, но чаще всего связаны с женщиной, истиной и, конечно, отражением. Я с самого начала заметила что-то странное в портрете Тафти, а потом поняла. Картина целиком и полностью отражается в крошечном зеркальце, которое он держит в руке. Отражение в точности повторяет оригинал, за исключением одной, но главной детали: зеркальный Уильям Тафти изображен в виде лисы. – Глаза Элли изумленно расширились. – Это такой незаметный штрих, который легко пропустить, если не знаешь, что ищешь. Отражение в зеркале просто может показаться размытым. И лисица, и нежная мышь – это все он, Тафти. Об этом говорят и стихотворение, и картина. В каком бы облике ни были рождены эти персонажи, они скрывались под именем Уильяма Тафти и в его образе были счастливы, – взволнованно подытожила Лотти.

– Получается, он в чем-то похож на меня, – выдохнула Элли, глядя куда-то вдаль.

Лотти кивнула.

– Интересно, кто же они такие на самом деле.

– Так ли это важно? – грустно улыбнулась Элли. – Они были теми, кем были, и мы должны уважать их выбор.

Лотти снова кивнула. Если им суждено выяснить подлинную личность Уильяма Тафти, однажды они это сделают.

По выражению лица Элли она поняла, что принцессу посетила какая-то догадка, а в следующее мгновение осенило и ее: Бина все знает.

-29-

В следующие два дня Лотти почти не видела ни Джейми, ни Элли. Сама она день и ночь готовилась к экзаменам, а принцесса – к отбору в школьную сборную по фехтованию. Эти причины заставили девочек на время выбросить из головы загадку Бины и тайны личности Уильяма Тафти; обеих сейчас занимали более важные вещи.

Сборная Роузвуда по фехтованию считалась одной из сильнейших в мире, и не просто потому, что служила олимпийской «кузницей», но и благодаря давнему поверью, что, вступая в команду, каждый участник обретает волшебную способность нравиться всем без исключения и отныне обречен на популярность. По мнению Лотти, корни этого суеверия крылись в том, что, во-первых, требования к членам команды уже предполагали некий набор достижений, а во-вторых, верить в счастливые приметы хотелось всем и всегда.

В день отборочных соревнований между учащимися десятых классов многоярусные трибуны были заполнены болельщиками со всех трех факультетов: подтверждением тому служила пестрая смесь желтого, алого и лилового цветов. Сегодня предстояло определить пятерку десятиклассников, для которых фехтование останется предметом по выбору вплоть до самого выпуска. Лотти завидовала тем, кто уже выбрал дополнительный предмет. Лично она, заглянув в список, пришла в ужас: сколько тут всего!

Античное искусство; археология; астрономия; бадминтон; борьба; верховая езда; высокая кухня; высокая мода; гребля на каноэ; игра в оркестре; изящные искусства (начальный курс); инженерное дело; кикбоксинг; китайский язык; кондитерское искусство; латынь (основы); немецкий язык; организация мероприятий; плавание; поэзия; риторика; садовая архитектура; синхронное плавание; скульптура; стендовая стрельба; сыроведение; театр (драматическое искусство); театр (свет и звук); театр (сценография); теннис; теория кино и фильмопроизводство; фехтование; фигурное катание; философия; флористика; фотография; французский язык; хоровое пение; чаеведение; шифрование; ювелирное дело; юриспруденция (начальный курс); японский язык…

Список казался бесконечным, и Лотти даже не представляла, чем хотела бы заняться. В тот вечер она чувствовала себя совсем измотанной. С постоянной усталостью она уже свыклась, однако сегодня никак не могла встряхнуться, сколько бы кофе в себя ни вливала. Лотти старалась скрывать свое состояние от друзей, но делать это, находясь в непосредственной близости от них, было невероятно трудно. Джейми и Рафаэль сидели справа от Лотти; склонившись друг к другу, они, по обыкновению, приглушенно переговаривались. Саския в компании одноклассниц сидела несколькими рядами выше; заметив Лотти, она сразу же спустилась поздороваться.

– Вообще-то я надеялась увидеть Элли до начала турнира, хотела пожелать ей удачи. – Саския покрутила головой, словно продолжала выискивать ту взглядом.

«Ну, прямо идеальная староста класса», – ворчливо подумала Лотти, но тут же одернула себя: нехорошо отзываться так о человеке, который тратит свое личное время на занятия с ней.

– Спасибо, Саския. Я передам ей твои пожелания.

Саския улыбнулась и взбежала обратно к подружкам. Лотти тоже села на свое место. Слева от нее Лола и Микки лопали разноцветные карамельки из огромного пластикового контейнера. Лотти поражалась, как им удается не растолстеть, поглощая такое количество сладостей. Все были в сборе, не хватало только…

– Интересно, они будут биться на рапирах, шпагах или саблях?

– Привет, Бина, – хором поздоровались все пятеро.

Лотти уже привыкла к ее способности появляться из ниоткуда и ничуть не удивилась, заслышав за спиной мелодичный голос. В последнее время и Лотти, и Элли испытывали рядом с Биной некоторую скованность – напрямик ведь не спросишь, что именно ей известно о марравской принцессе и портманах.

– Добрый вечер, народ, – с улыбкой сказала Бина, усаживаясь между Лотти и Лолой. Ее волосы, разделенные на два толстых «хвоста», напоминали щенячьи уши. Лола молча протянула ей желтую карамельку, которую Бина моментально сунула в рот. Поправив очки так, чтобы свет отражался от линз, скрывая глаза, она позвала:

– Лотти!

Пожалуйста, только не упоминай принцессу, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Джейми с прищуром посмотрел на Лотти, и она замерла, боясь, как бы юноша не прочел ее мысли.

Бина, однако, лишь улыбнулась и вытащила из рюкзака зеленую коробочку с нарисованными на ней облаками.

– Вот, держи. Я подумала, тебе это нужно.

Лотти прочла надпись на крышке: «Успокаивающий чай. Борется со стрессом, улучшает сон», – и растерянно заморгала.

Ох, неужели вся школа в курсе, что у меня бессонница?

С другой стороны, глупо ожидать, что Бина чего-то не знает.

– Спасибо, Бина. Я попробую. – Лотти изобразила дружелюбную улыбку, отчаянно пытаясь не показывать, как сильно устала на самом деле.

Бина сочувственно поглядела на нее и ободряюще погладила по руке, словно понимала, что Лотти делает хорошую мину при плохой игре.

– Иногда подарки приносят и такую пользу, которой мы от них не ожидали, – заговорщически подмигнула она, и Лотти была почти уверена, что в эту секунду услыхала короткое треньканье колокольчика.

Ну, скажите, какую еще неожиданную пользу может принести успокоительный чай? Зная, что загадки Бины с наскока не решить, Лотти принялась ломать голову над последними словами, но резкий сигнал горна быстро вернул ее к действительности. Турнир начался.

Вперед вышла мадам Болтер. Как всегда, строгий и авторитетный вид позволил ей легко завладеть вниманием зрителей. Чуть позади нее стоял паренек с шапкой непослушных каштановых кудрей. Лотти узнала его: Джейкоб Зее, капитан команды по фехтованию тринадцатых классов и староста Конха. В Роузвуде он был знаменитостью, и, разумеется, его обожали все от мала до велика. Полностью противоположные по внешнему виду, эти двое смотрелись довольно комично: мадам Болтер воплощала собой яростное, жгучее пламя, а Джейкоб скорее походил на тонкий, прозрачный ручеек. В то, что они принадлежат к одному факультету, верилось с трудом.

– Добрый вечер, воспитанники Роузвуд-Холла, – разнесся над спортивным залом властный голос мадам Болтер. – Сегодняшний день знаменует трехсотую годовщину с начала проведения в нашей школе фехтовальных турниров. Сегодня мы отберем пятерку десятиклассников, которые получат почетное приглашение в следующем году присоединиться к сборной Роузвуда по фехтованию. – Преподавательница на мгновение умолкла, обводя глазами зрителей и, как показалось Лотти, задержав на ней взгляд. – Нам предстоит стать свидетелями очень важного события, поэтому я рассчитываю, что зрители проявят к участникам глубочайшее уважение. – Она повернулась к Джейкобу. – Скажете несколько напутственных слов нашим молодым дарованиям?

Юноша тепло улыбнулся и в знак почтения ответил едва заметным поклоном – таким легким, что Лотти едва не пропустила это движение его головы. Когда Джейкоб шагнул вперед, в толпе послышались кокетливое хихиканье и восхищенные вздохи. Такую же реакцию Лотти привыкла наблюдать, когда в класс входил Джейми.

– Сегодня главное для вас – не одержать победу, а максимально продемонстрировать свои возможности. Этим вечером нас ожидает немало приятных открытий, а я жалею лишь о том, что в следующем году заканчиваю школу и уже не смогу возглавлять команду этих талантливых «искорок». Итак, удачи всем! – Джейкоб взмахнул рукой и адресовал счастливую улыбку потенциальным «искоркам».

Различить среди них Элли или Анастейшу было невозможно: перед зрителями в одну линию выстроились двадцать одинаковых статуй, чьи лица были скрыты под сетчатыми масками, а фигуры – под одинаковой белой формой. Полностью лишенные признаков пола и индивидуальности, все они как будто превратились в группу роботов-танцоров. Одна из фигур отделилась от шеренги, картинно напрягла бицепсы и звонко выкрикнула: «Вперед, неудачники!»

О, вот и Элли!

Увидев, что Джейми мрачно прикрыл лицо рукой, Лотти подавила смешок. Со стороны левой трибуны донесся раскатистый смех, принадлежавший, как оказалось, профессору Девайн. Она стояла, прислонившись к стене и неким образом затмевая собой внушительные мраморные скульптуры по обе стороны гигантских входных дверей.

Лотти сглотнула; она не ожидала увидеть декана среди публики и вдруг страшно разволновалась за Элли, хотя та, кажется, была совершенно спокойна.

Объявили первый поединок. Два «робота» в белом вышли на пятачок, который Лотти для себя назвала сценой – уж больно театрально все это выглядело. Соперники поприветствовали друг друга, и это было все, за чем Лотти успела уследить. Как только началось состязание, рапиры замелькали с невероятной быстротой, сливаясь в круговерть белого и серебряного. Стало ясно, что наблюдать следует за фехтовальщиком справа: он с молниеносной скоростью осыпал противника градом уколов, и тому с невероятным трудом удавалось отразить лишь малую часть выпадов.

Лотти покосилась на друзей: Джейми и Рафаэль смотрели за ходом сражения, полуприкрыв глаза; Саския ей подмигнула; Бина улыбалась во весь рот.

– Интересно, кто бы это мог быть? – пробормотала она.

Стартовал второй бой, затем третий. Лотти обнаружила, что уколы и финты завораживают, как и блеск сияющих рапир, что череда повторяющихся движений почти что приводит ее в состояние транса. Она снова не понимала, который из фехтовальщиков – Элли, и запомнила лишь непобедимого участника самого первого боя. Если бы она знала правила этого вида спорта, то, конечно, сейчас могла бы оценить, кто фехтует лучше других, однако задавать вопросы Лотти не решалась, чтобы не удивлять окружающих своей неосведомленностью, и поэтому сидела молча, позволив себе попасть под гипноз фантастического танца, который разворачивался перед ее глазами.

Мадам Болтер объявила последний бой. Лидер состязаний, одолевший всех соперников, вышел на «сцену», чтобы сразиться со вторым финалистом. Зрители затаили дыхание, когда эти двое встали в позицию. Напряжение, которое они излучали, ощущалось почти физически. Этот поединок отличался от предыдущих. Противники приветствовали друг друга поклоном, атмосфера наполнилась сухим электричеством, и… началось!

Рапиры бешено сверкали. Соперники делали выпады и наносили удары с такой убийственной точностью, что больше напоминали смертельно вооруженных танцоров, нежели пятнадцатилетних подростков. На этот раз невозможно было определить, кто лидирует. Если один вынуждал другого к отступлению, то совсем скоро атака захлебывалась, противники опять перемещались к центру дорожки и менялись ролями. Они крутились и вертелись, нападали и защищались – два тугих, как струна, тела, две безжалостных силы в череде замысловатых приемов. Лотти пыталась следить за ходом боя, но сознание не выдерживало. С каждым ударом рапир на нее все сильнее наваливалась вязкая тяжесть, от которой путались мысли. К концу поединка Лотти была словно в тумане и даже не сообразила, кто победил.

Встав бок о бок, фехтовальщики приготовились снять защитные маски. Зал замер. Непобедимый лидер турнира сделал это первым: по плечам рассыпались роскошные каштановые кудри. Анастейша элегантно отбросила волосы за спину, а Лотти изумленно вдохнула. В своей белой форме, с рапирой в опущенной руке, Анастейша выглядела такой сильной и грозной, что, казалось, в одиночку могла одолеть целую армию. Болельщики, одетые в красное, восторженно взревели.

Интрига сохранялась. Второй боец медленно снял маску, и взорам предстала шапка черных волос, слипшихся от пота.

Принц?

Щеки Лотти обдало волной жара: она узнала свою соседку по комнате. В ответ на бурное приветствие публики Элли усмехнулась. Соперницы пожали друг другу руки. Когда их пальцы встретились, Лотти внезапно ощутила страшную, непреодолимую усталость и покачнулась.

Держись, Лотти, держись, для Элли это очень важный момент.

Участники турнира, уже без масок, снова выстроились в шеренгу у стены. Мадам Болтер вышла вперед и откашлялась.

– Я готова объявить имена пяти учеников, зачисленных в команду.

Лотти ощутила ком в горле; что-то было не так. Против воли ее тело куда-то влекло, словно в замедленной съемке.

– Элли Вулф.

Зал взорвался аплодисментами и одобрительными выкриками. Лотти тоже хотела крикнуть и не смогла – мешало головокружение.

«Нужно поспать», – промелькнуло в мозгу, однако на задворках сознания скреблась еще какая-то смутная мысль.

– Марсия Харт. – Аплодисменты и крики вдруг сделались тише, как будто убавили звук, и Лотти беспомощно похлопала себя по ушам, стараясь прояснить голову. Что там Бина говорила насчет подарков?..

– Томас Картер.

Лотти подняла глаза на фехтовальщиков. Их белая форма почему-то начала темнеть. Все вокруг становилось черным. Лотти отчаянно пыталась проморгаться.

– Лотти, с тобой все в порядке? – издали донесся голос Бины, но Лотти лишь отмахнулась.

Встала. Пошатываясь, побрела к лестнице.

– Рийяд Мерфи.

Лотти в полусне плелась вниз по ступенькам мимо ликующих болельщиков. Перед глазами все плыло и кружилось, точно она застряла на какой-то кошмарной карусели. Лотти из последних сил напряглась, пытаясь разобрать послание собственного мозга.

– Последним, пятым членом команды становится…

Темнота вокруг быстро сгущалась; на последней ступеньке Лотти уже еле волочила ноги.

– …Анастейша Олкрофт.

Имя высекло искру в голове Лотти; искорка начала разгораться и наконец вспыхнула так ярко, что высветила ту самую, ускользавшую прежде мысль:

Подарок Анастейши… «Принцесса на горошине»…

Лотти, ошеломленная открытием, повернула голову и наткнулась на взволнованный взгляд Джейми.

– Там, у меня под матрасом! – воскликнула она, перекрикивая рев публики.

А потом чернота над ней сомкнулась.

-30-

Нужно слезать с этой карусели, пока не стошнило!

Она все кружилась и кружилась без остановки.

– Лотти!

Это Джейми.

Голос звал ее издалека, но сосредоточиться и понять, откуда именно он доносится, Лотти не могла.

– Лотти, ты меня слышишь?

Почему все так сильно кружится?

– Лотти, очнись! Очнись!

Ох, постойте, это не зал кружится, это моя голова… Обморок?.. Где я? Кто это со мной сделал?

– «Принцесса на горошине»! – Лотти резко пришла в себя и обнаружила, что вокруг нее собралась толпа. Сфокусировав взгляд, она увидела встревоженное лицо профессора Девайн.

– Кажется, тебе привиделось что-то интересное, Лотти.

Озабоченная улыбка декана привела ее в ужас. Больше всего на свете Лотти боялась доставить неудобство окружающим.

– Простите, я… Моя кровать… – Лотти давилась словами, лихорадочно продираясь сквозь туман в голове в попытке облечь мысли в связные предложения. – Мне нужна кровать.

Она попробовала сесть и высвободиться из рук профессора. Элли и Джейми тут же бросились ей на помощь. Как только Лотти посмотрела на белоснежную фехтовальную форму Элли и ее зачесанные назад волосы, отвратительное тянущее чувство в груди вернулось.

«Я сорвала турнир», – тоскливо подумала она.

– Ты была без сознания две минуты.

Лотти насторожилась. У нее опять появилось жутковатое ощущение, что Джейми способен читать мысли.

– Так что ты говорила насчет кровати? – Он строго взглянул на нее. Элли, кстати, тоже выглядела непривычно серьезной.

– Я… да, мне нужно в постель. Кажется, я вспомнила, как спать. – Лотти многозначительно улыбнулась Джейми, надеясь, что он расслышит в ее словах намек на важную информацию.

Взгляд, которым он обменялся с Элли, подтвердил, что оба все поняли.

– Ни в коем случае, мисс Шарлотта, – прогудела мадам Болтер. – Вы немедленно отправитесь в медпункт к сестре Зани.

На это у Лотти не было времени. Ей не терпелось выяснить, верно ли ее подозрение. Она умоляюще посмотрела на преподавательницу:

– Прошу вас, мне просто надо лечь в постель!

Профессор Девайн скептически изогнула бровь, и Лотти решила, что та намерена поддержать мадам Болтер. Декан, однако, улыбнулась коллеге и мягко произнесла:

– В самом деле, Мерси, я думаю, в данном случае крепкий сон – лучшее лекарство.

Мадам Болтер недоверчиво покосилась на Лотти.

– Возможно, вы и правы, – медленно проговорила она.

Профессор коротко хлопнула в ладоши.

– Отлично, тогда пошевеливаемся. Джейми, Элли, будьте добры, проводите Лотти в комнату, чтобы мы могли завершить церемонию.

– Да, профессор, – в унисон отозвались ребята.

С обеих сторон поддерживая Лотти за талию, они вывели ее из спортивного зала. Проходя мимо Анастейши, Лотти вдруг заметила, как руки у той сжались в кулаки в приступе непонятной злобы.

***

– «Принцесса на горошине», – твердо сказала Лотти, уперев руки в бока.

– Ага. Она в итоге чокнулась от бессонницы. Что я тебе говорила!

Элли захихикала собственной шутке, и Лотти состроила притворную гримасу недовольства. Джейми и Элли сидели на кровати, как будто были учениками, а Лотти – их учительницей. Лотти всегда забавляло, как хорошо вписывалась эта парочка в хулиганский интерьер Эллиной половины комнаты.

– Нет, это только ключ к отгадке, – закатила она глаза. – Сказку помните?

Элли пожала плечами, а Джейми кивнул.

– Принц распознал в героине настоящую принцессу после того, как она пожаловалась, что не может спать из-за горошины, которую чувствовала даже под двадцатью перинами.

– А-а, понятно, – ухмыльнулась Элли, – мне тоже не спится, когда я наемся гороху.

Лотти прыснула, и даже Джейми позволил себе скупую улыбку.

– А если серьезно, – продолжила Элли, – у тебя что, тоже горошина под матрасом?

– Даже не знаю… Просто чувствую что-то… – Лотти посмотрела на свою кровать. Она больше не выглядела уютной и манящей; в ней словно гнездилась некая темная сила, которую Лотти хотела изгнать.

Друзья понимающе кивнули и без лишних слов взялись за дело. Лотти убрала мистера Трюфеля на тумбочку и вместе с Элли перенесла постельные принадлежности на другую кровать. После этого Джейми поднял матрас – легко, как перышко. Лотти замерла и… Да, вот оно.

Кто-то клейкой лентой прикрепил к внутренней стороне матраса листок бумаги с изображением головы волка. Голова находилась внутри круга и была крест-накрест перечеркнута двумя жирными красными линиями.

Элли охнула и прикрыла рот ладошкой. Джейми сердито чертыхнулся. Лотти впервые услыхала, как он ругается, но упрекать не стала – не время.

– Что это? – робко спросила она. Честно говоря, ответа на свой вопрос Лотти знать не хотела. По реакции Джейми и Элли она и так догадалась, что видит нечто очень и очень плохое.

Джейми оторвал листок от матраса, раздраженно протопал через всю комнату и хлопнул им о письменный стол с такой силой, что Лотти подпрыгнула. Элли взирала на рисунок с каким-то зловещим спокойствием.

– Это родовой знак Вулфсонов, – бесцветно произнесла она. – И на нем стоит метка смерти.

-31-

– Покажем это твоим родителям.

– БРИКТА! – рявкнула Элли, выйдя из оцепенения. Услышав это марравское слово, Лотти вздрогнула. – Ничего мы им не покажем.

Джейми уже разглаживал лист, явно собираясь сделать копию и поскорее отправить ее в Маррадову. Элли накинулась на него как бешеная и попыталась выцарапать злосчастную бумажку, но Джейми с легкостью отразил натиск. Лотти молча стояла, ошарашенная и бесполезная. Кто-то подложил ей этот листок; скорее всего, кто-то из знакомых…

Сознание прострелила еще одна мысль, от которой Лотти и вовсе стало дурно. Должно быть, это тот же человек, который в первый учебный день оставил под дверью книгу. Ее, Лотти, прокляли, поэтому она и перестала спать. И Анастейша об этом как-то узнала.

Элли и Джейми продолжали бороться. Казалось, листок, отмеченный знаком смерти, излучал негативную энергию. Лотти представила тонкие завитки черного дыма, которые поднимаются от бумаги и наполняют комнату ядовитыми испарениями. Метку подложили под матрас с целью запугать принцессу, выжить ее из Роузвуда.

– Джейми, перестань, – непроизвольно вырвалось у Лотти.

– Но ведь тебе грозит опасность! – Севший от волнения голос Джейми застал ее врасплох.

– И что? – с напускным спокойствием отозвалась она. – Разве не в этом заключается смысл работы портмана? – Джейми слегка расслабился и посмотрел ей в глаза. – Моя задача – ограждать Элли от проблем и опасностей, чтобы она могла оставаться в школе.

Кто бы ни подбросил эту бумажку, Лотти не позволит ему поставить под угрозу пребывание Элли в Роузвуде. Они обязательно вычислят злоумышленника!

Джейми тяжело вздохнул, повернулся к Элли. Во взгляде сквозило разочарование.

– Этого ты хотела, да? – едва слышно прошипел он.

Принцесса с виноватым выражением опустила глаза, пряча лицо в тени. Смотреть на Джейми она упорно отказывалась.

– Нет, нет, погодите, вы меня не поняли. – Лотти удивилась собственной решительности. – Если Элли увезут из школы, то получится, что наши недоброжелатели победили, но угроза-то все равно останется! А меня можно использовать в качестве приманки. Они действуют все наглее, значит, мы их поймаем.

Элли поморщилась, и Лотти сообразила, что проговорилась. Она хотела продолжить, но Джейми ее остановил.

– Было что-то еще? – холодно осведомился он.

У Лотти сперло дыхание.

Черт.

Джейми медленно положил листок на стол и снова посмотрел на нее, но она лишь безмолвно шевелила губами.

– Лотти, я задал тебе вопрос.

Она ощутила почти физическое давление.

– Да, – шепнула Лотти, уткнув глаза в пол.

Джейми повернулся к Элли, и на этот раз она выдержала его взгляд.

– В день нашего приезда, – ровным голосом заговорила она, – Лотти подбросили библиотечную книгу с запиской, что знают ее секрет. Мы сделали тайную вылазку и узнали, кто из учеников в тот день брал книги в библиотеке.

Верхняя губа Джейми дрогнула, однако он сдержал себя.

– И?.. – Его ледяной тон наводил больше страха, чем гневный крик.

– Анастейша, Рафаэль и Бина. – Элли все-таки отвела глаза.

– И ни одна из вас не потрудилась известить меня? – Джейми слегка повысил голос, отчего Лотти инстинктивно съежилась. – Я здесь для того, чтобы защищать тебя, а вы скрыли от меня эту информацию?

Элли яростно замотала головой. Лотти видела: в ней зреет буря.

– А может, я не хочу, чтобы ты меня защищал! – рявкнула она, по-волчьи оскалив клыки.

Как только эта реплика сорвалась с ее губ, она замолчала, на лице мелькнуло сожаление. Повисла мучительная тишина. Лотти даже не представляла, о чем сейчас может думать Джейми, и это пугало. Грудная клетка Элли ходила ходуном; ее неукротимая энергия резко контрастировала с холодной аурой Джейми.

– Элли, я всегда буду рядом, – негромко, но со стальными нотками в голосе произнес он. В его словах чувствовался вес.

Лотти догадалась: между этими двоими сейчас произошло что-то важное, чего ей не понять.

Как случилось, Джейми, что ты стал преторианцем?

Вопрос крутился у нее в голове, возбуждая жгучее любопытство.

Элли медленно опустила взор.

– Я не хотела… Я знаю… – Она взъерошила свои волосы.

Джейми снова глубоко вздохнул и повернулся к Лотти – как всегда, воплощение мужества и сдержанности.

– Лотти, ты готова принять на себя риск и выступить в качестве приманки? – Его темные глаза буравили ее, однако она тоже постаралась выглядеть как можно более спокойной.

Нужно сохранять выдержку, если она хочет убедить Джейми, что действия злоумышленников ее не пугают.

Кто же ты на самом деле?

Эти слова сами собой возникли в голове Лотти при виде бесстрастного лица Джейми. Она молча кивнула, опасаясь, что голос выдаст волнение.

Джейми и Элли вновь обменялись непонятными для Лотти взглядами.

– Поосторожнее с Анастейшей и Рафаэлем, – холодно произнес юноша, и Элли заметно расслабилась. В отличие от нее, Лотти не могла сделать того же. – Я им не доверяю.

Вот почему он так близко сошелся с Рафаэлем.

– Нельзя показывать, что мы их в чем-то подозреваем, но следить за ними нужно.

– Это значит, ты не будешь писать моим родителям? – спросила Элли. Ее оживленный тон вырвал Лотти из задумчивости.

Джейми нахмурился, осуждая собственное решение, а Элли радостно заулыбалась.

– Если я хоть на секунду почувствую, что тебе угрожает опасность, то сразу же сообщу обо всем в Маррадову.

То есть Джейми позволит им сохранить все в тайне. Элли подмигнула Лотти:

– Мы найдем этого гада раньше.

Лотти изобразила бодрую улыбку, а внутренний голос тем временем нашептывал все загадки, которые ей предстояло решить. Кто оставляет эти сообщения? Чего он хочет? Почему Элли так некомфортно от того, что Джейми ее защищает? Как он вообще стал преторианцем?

– Договорились, – сухо сказала она. – Мы сами во всем разберемся.

В чем – во всем? Лотти точно не знала.

-32-

С наступлением зимних экзаменов Роузвуд-Холл погрузился в сосредоточенную тишину. Ребята собирались в читальных залах и комнатах для самостоятельной подготовки, изредка шепотом переговаривались и старательно заучивали материал, пройденный в течение семестра.

Лотти с радостью обнаружила, что годы напряженного труда, предшествовавшие поступлению в Роузвуд, не прошли даром. Подготовка к сдаче да и сами экзамены оказались далеко не такими страшными, как она себе представляла, и в немалой степени – благодаря поддержке друзей. Силы подкрепляла и бесперебойная поставка сладостей, которую обеспечивали близнецы Томпкинс.

По завершении экзаменов большинство ребят разъехались, чтобы отметить Рождество дома, с родными. Из-за сессии Лотти, Джейми и Элли пришлось отложить расследование загадочных посланий, однако была и другая причина, которая отвлекала Лотти: письмо Олли.

Дорогая Лотти!

Не буду скрывать: я страшно расстроен, что ты не приедешь на праздники домой. Уверен, сколь бы безумным ни было дело, которое тебя задержало, для тебя это очень важно.

Если вдруг передумаешь и решишь провести Рождество в Каса-де-Морено, для тебя всегда найдется место за нашим столом.

Не забывай про нас в своей новой модной школе.

Счастливого Рождества!

Твой самый первый и самый верный друг,

Олли

Бежать за билетом на поезд, отправляющийся в Корнуолл, было уже поздно. Что хуже всего, Лотти сама решила провести рождественские каникулы в Роузвуде. Она никогда не была «маньяком» в отношении мобильной связи, но сейчас ни о чем так не мечтала, как о возможности просто набрать номер Олли и услышать в трубке его бодрый голос. К превеликому огорчению Лотти, со школьных телефонов разрешалось звонить только ближайшим родственникам, поэтому связаться с Олли она не могла.

Элли приглашала ее в Маррадову, но Лотти сомневалась, что сможет освоиться в непривычной обстановке дворца. В свою очередь, Элли была только рада не ехать домой, чтобы не встречаться со своей грозной бабушкой. Вот так и вышло, что на каникулах девочки остались в школе, а праздничное настроение к Лотти все никак не приходило.

Перечитав письмо друга, она печально вздохнула, сложила листок вчетверо и спрятала в карман. Рождественскую открытку, которую Лотти отправила Олли и его маме, она сделала своими руками. Помимо поздравлений, в ней она упомянула, что не сможет приехать домой, и хотя многие не разглядели бы в письме Олли какого-то особенного уныния, Лотти знала, что ее приятель сильно огорчен.

– Саския вроде бы говорила про скромную вечеринку? – фыркнула Элли, ткнув пальцем в большого ледяного ангела в центре стола.

Тех, кто не разъехался по домам, Саския пригласила отметить Рождество на Конхе, и девочки пришли пораньше, чтобы помочь накрыть на стол.

Лотти собиралась рассказать подруге о своих переживаниях по поводу Олли, но в этот момент дверь со скрипом открылась и на пороге возникли Анастейша с Рафаэлем. На каждой руке они держали по подносу с праздничным угощением, с легкостью удерживая равновесие, как профессиональные циркачи.

«Пожалуй, от уроков этикета все-таки есть польза», – подумала Лотти. Когда вошедшие водрузили подносы на стол, она напряглась. Во время экзаменов избегать общения с Анастейшей и Рафаэлем не составляло труда, но сегодня ей и Элли впервые придется маскировать свои подозрения.

Анастейша отряхнула руки и, не поворачивая головы, бросила:

– Элли, прекрати таскать еду со стола, иначе я ее отравлю.

Принцесса в буквальном смысле поперхнулась сосиской в тесте, которую успела запихать в рот, а Лотти болезненно поморщилась. При ее горячей любви к животным название этого блюда – «поросенок под одеялом»[12] – резало слух. Поросеночек, да еще и под одеялом – брр-р-р! Элли криво улыбнулась Анастейше и потянулась за второй сосиской.

– Ой, да ладно! Чтобы отравить кого-нибудь, тебе даже повод не нужен, – подколола она.

Рафаэль хрюкнул от смеха, и Анастейша тут же гневно сверкнула глазами. Лотти порадовалась, что Джейми вышел в главный зал за елкой. Это задание ему поручили как самому физически крепкому из ребят. Будь он сейчас здесь, непременно отругал бы Элли и Лотти за «братание с потенциальным врагом».

– Так, никто никого не травит, – решительно заявила Лотти. – Мы и так кучу времени потратили, чтобы красиво все… ЭЛЛИ, РАДИ БОГА, ПРЕКРАТИ ТАСКАТЬ ЕДУ!

Рука с шоколадным рулетом замерла на полпути ко рту. Элли нехотя положила кусок обратно на тарелку.

– Как пожелаете, ваше королевское высочество. – Она сделала картинный реверанс и направилась к двери. – Ладно, я за гитарой. Мы с Джейми споем вам веселую песенку. – Изобразив приторно-сладкую улыбку, Элли похлопала ресницами.

– Джейми поет? – ахнула Лотти.

Представить, что такой закрытый человек, как Джейми, способен изливать душу в песне, было практически невозможно. Лотти в который раз с досадой отметила, что знает о своих друзьях крайне мало.

Элли метнула на нее острый взгляд, означавший: «Джейми – твой телохранитель, ты обязана знать, поет он или нет».

– Таланты твоего охранника для тебя – новость? – послышалось за спиной Лоттти.

Обернувшись, она увидела у входа на кухню Саскию, державшую на весу маленький столик, и целую толпу конховцев, нагруженных пакетами с праздничным реквизитом.

– Чудно́ как-то, – прибавила Саския, легко опустив столик на пол.

В стенах родного факультета она чувствовала себя как рыба в воде. Было ясно, что Саския здесь главная; почему эту девушку избрали старостой, тоже не вызывало сомнений.

– Да нет, я… – Лотти попыталась выдумать подходящее оправдание, но вопросительная улыбка Саскии мешала ей соображать. – Я… не знала, что Джейми поет на публике. Обычно он… стесняется.

– А-а. – Искоса посмотрев на Лотти, Саския начала расставлять на столе все, что принесла.

Лотти перевела взор на Элли: та со странным выражением разглядывала Саскию – примерно так же, как до этого – праздничное угощение.

– Что смотришь? – лукаво поинтересовалась Саския, отбросив волосы с лица, точно русалка, вынырнувшая из морских волн.

– Да так просто, – небрежно ответила Элли.

В ответ Саския рассмеялась низким грудным смехом и провела рукой по бедру, разглаживая платье. Этот обмен репликами почему-то не понравился Лотти.

– Неси свою гитару и спой нам красивую песню. Может быть, после этого я прощу тебя за то, что ты склевала мою еду, pequeña pollo[13].

Услыхав это ласковое прозвище, Элли прыснула, а раздражение Лотти усилилось. После ухода подруги она вдруг почувствовала себя неловко в окружении ребят с другого факультета, к тому же, хорошо знакомых между собой. Чтобы скрыть смущение, она принялась старательно украшать стол рождественским декором. Пускай настроение у нее и не праздничное, но работа оформителя ей всегда по душе.

– Слушай, а у тебя на удивление неплохо получается.

Она подняла глаза: Анастейша внимательно рассматривала снежинки, которые Лотти вырезала из бумажных салфеток. Проглотить «удивление» Анастейши было сложно, однако фраза в целом подразумевала комплимент, и это отчасти компенсировало обиду.

Ярко-красное платье, по обыкновению, безупречно уложенные каштановые волосы – Анастейша словно сошла с рекламного рождественского плаката. А Лотти-то думала, что ее обруч с забавными оленьими рожками будет смотреться мило… На фоне Анастейши она почувствовала себя малолеткой.

– Спасибо, вообще-то я…

– Ты совсем не такая, как я себе представляла.

Лотти недоуменно заморгала. Что на это ответить?

Какой именно Анастейша меня представляла? По ее мнению, я плохая принцесса?

Анастейша устремила на нее серьезный взгляд; губы слегка разошлись, как будто она собралась сказать что-то важное, и память перенесла Лотти в тот день в библиотеке, когда от Анастейши исходила точно такая же решимость.

– Лотти, я знаю…

– МЫ БУДЕМ РАДЫ ВАС РАЗВЛЕЧЬ! – Грохнув дверями, на пороге эффектно появилась Элли с гитарой в руке. Она победно вскинула инструмент, словно трофей, моментально переключив на себя всеобщее внимание. Из-за ее спины выглядывал Джейми, и вид у него был особенно хмурый. Он тоже держал гитару, хотя определенно не разделял энтузиазма спутницы. Элли больно пнула его в голень, после чего он неохотно поднес к губам бумажную «дуделку» и с комичной унылостью дунул, развернув цветной язычок.

Он играет на гитаре? Может, еще и в балете танцует или поет колоратурным сопрано?

Лотти снова разобрало любопытство.

И все же как ты стал преторианцем?

Она опять обернулась к Анастейше, но та уже исчезла и теперь стояла рядом с Саскией. Лотти подавила усмешку, глядя, как Элли согнала двоих конховцев с их мест в центре зала, будто они заняли ее личную сцену. Недовольные ребята что-то проворчали и посмотрели на Саскию, однако староста лишь рассмеялась своим чарующим смехом и жестом велела им пересесть.

– Знаешь, я порой удивляюсь, что тебя не зачислили на мой факультет. Упорства тебе не занимать.

Лотти похолодела. Элли учится на ее факультете, и никто не вправе это изменить. Принцесса подмигнула Саскии со своей фирменной кривоватой усмешкой, и у Лотти вскипела кровь. Почему она так злится? Она ненавидела себя за свое отношение к Саскии, которая не сделала ей ничего плохого, и, тем не менее, всякий раз, оказываясь в ее обществе, Лотти хотела забиться в угол.

Публика окружила Элли и Джейми, приготовившихся к выступлению. Участники дуэта ни капельки не волновались, так что Лотти даже позавидовала их спокойствию.

– Спойте что-нибудь рождественское, – попросила девочка с Конха в шапочке Санта-Клауса.

Элли изобразила отвращение и помотала головой.

– Нет, мы споем песню специально для Лотти, – заявила она, подтягивая струны.

– Для меня? – Лотти занервничала и одновременно испытала жаркую волну счастья. Радость от внимания принцессы на некоторое время погасила желчное чувство.

Элли передала медиатор Джейми. Зажав его в зубах, юноша принялся настраивать свою гитару. Было что-то притягательно-красивое в этом зрелище: сосредоточенность обоих музыкантов, их уверенные движения – профессионалы спокойно и умело делали свое дело.

– Лотти, мы исполним для тебя песню с твоей родины. Раз ты проводишь праздник не дома, мы решили перенести твой дом сюда, – промолвил Джейми с тем многозначительным взглядом, который означал: он хочет, чтобы Лотти отнеслась к его словам серьезно.

– Спасибо, – нерешительно ответила она.

Остальные зрители выжидающе переглядывались, гадая, как и Лотти, что же последует дальше. Шум утих; музыканты глазами подали друг другу знак к началу. Первая пронзительная нота заставила воздух завибрировать. Лотти посмотрела по сторонам, но, кроме нее, этого, кажется никто не почувствовал. Элли и Джейми запели в унисон. Завораживающая гармония их голосов пробирала до мурашек. Песня, красивая и печальная одновременно, наполнила сердце Лотти тупой ноющей болью. Мелодия, которую выводил Джейми, околдовывала, погружала в гипноз, и Лотти начала непроизвольно покачиваться в такт музыке. Безмолвная публика с широко раскрытыми глазами внимала неожиданно захватывающему исполнению. Каждый аккорд Элли зачаровывал Лотти все больше и больше. По телу разлилось легкое покалывание, мир вокруг словно померк. Лотти смежила веки, полностью отдавшись музыке, и песня вдруг ожила.

Благодаря языковому курсу в «школе принцессы» древнемарравский текст обрел смысл, перед мысленным взором Лотти развернулась история.

Ее звали Эстер, она была и портманом, и преторианцем, а ее принцесса носила имя Лиана. Королевство не знало более выдающегося и верного портмана, чем Эстер. С принцессой их связывали более близкие и глубокие отношения, нежели обычно возникают между телохранителем и подопечным.

Воображение Лотти нарисовало призрачные образы девушек, картину в алых и черных тонах. Обе были смелыми, решительными, несгибаемыми; обе пользовались горячей любовью всех, кто их знал. Принцесса Лиана повелела: сразу после раскрытия ее инкогнито и восхождения на престол Эстер получит титул королевской десницы, и они будут править страной вместе. Однако в ночь накануне коронации Эстер похитили прямо из постели. Это сделали враги из соседнего королевства, с которым Маррадова вела войну, решив использовать будущую королеву в качестве заложницы, чтобы при переговорах навязать свои условия. Но храбрая Эстер не допустила, чтобы ее госпоже пришлось выбирать между ней и своим народом, и покончила с собой. Это проявление верности и бескорыстного служения так впечатлило богов, что они позволили Эстер отправить с белой голубкой прощальное послание принцессе. Пылая благородной яростью и неся в сердце дух своего верного портмана, королева Лиана стерла вражеское королевство с лица земли. Лотти так и видела перед собой языки пламени, охватившего замок, чувствовала жаркое дыхание огня на коже. А потом песня закончилась…

Призраки растаяли в воздухе, Лотти медленно открыла глаза и очутилась в реальном мире. В отчаянной попытке удержать яркое видение она обнаружила, что сидит, подавшись вперед, а по щекам у нее градом текут слезы. Все взгляды в зале были устремлены на нее.

-33-

Лотти смущенно покашляла.

– Очень… красиво, – вскользь произнесла она, вытирая глаза, словно меньше минуты назад не рыдала над судьбой призрачной принцессы и ее портмана. Все таращились на нее, точно на циркового уродца.

В попытке хоть как-то сгладить неловкую ситуацию, Лотти пробормотала:

– Просто… соскучилась по дому.

Она снова подчеркнуто утерла глаза, шмыгнула носом и вышла на балкон, чтобы окружающие не видели ее смятения.

– Ну да, ну да, – эхом прозвучал за спиной язвительный голос Анастейши. Следом послышался издевательский смех.

Лотти схватилась за балконные перила и во всю силу легких вдохнула свежий, холодный воздух. Выдохнула. В облачке пара, вырвавшегося изо рта, как в зеркале, отразилась пелена тревоги и страха, окутавшая сердце.

Дневной свет был бледно-голубым; хилое солнце скрывалось за густой массой кучевых облаков, отражавших морозную прозрачность простора. Все вокруг было голубым и белым, точно Лотти перенеслась в параллельный мир, где Роузвуд-Холл был представлен в некой безмолвной версии. Она посмотрела на побелевшие костяшки пальцев, сжимавших перила.

Что это было? Что произошло несколько мгновений назад?

Лотти зажмурилась, и образы Лианы и Эстер вновь встали у нее перед глазами. Выдуманная тоска по дому внезапно перестала быть просто оправданием. В эту минуту Лотти больше всего на свете хотела оказаться в родном Корнуолле, уютно свернувшись в кресле, погрузиться в захватывающие приключения книжных героев, вдали от безумия реального мира, для которого, возможно, она не создана вовсе.

– Лотти?

Она быстро стерла последние слезинки, обернулась и увидела Элли и Джейми, стоявших перед высокими двойными дверями. Элли медленно вышла на балкон, Джейми последовал за ней.

– Все в порядке, вам не стоило выходить на холод…

Без лишних слов Джейми обернул плечи Лотти большим красным пледом из гостиной Конха.

– Спасибо. – Лотти поплотнее закуталась в плед, только сейчас сообразив, как сильно замерзла.

– Дашь нам минутку наедине? – негромко обратилась к Джейми принцесса, хотя это прозвучало не как вопрос, а как приказание.

Джейми кивнул и вернулся обратно в зал, затворив за собой стеклянные двери. На памяти Лотти Элли впервые использовала в общении с Джейми властный тон.

– Элли, честное слово, я в порядке…

– Что случилось с тобой в зале?

Прямота вопроса застала Лотти врасплох. Она помолчала, задумчиво потирая лоб. Правда заключалась в том, что она сама не понимала, как объяснить произошедшее с ней, чувствовала лишь, что это важно. Все стало важным с тех пор, как она поступила в Роузвуд-Холл.

– Ты никогда не… – Лотти тряхнула головой и устремила взор на школьные корпуса. – Тебе никогда не приходило в голову, что в Роузвуде есть что-то странное?

Элли проследила за ее взглядом. На губах принцессы заиграла рассеянная улыбка.

– Я постоянно это замечаю. Поэтому-то мне здесь и нравится.

Лотти перевела глаза на подругу, потом шагнула к ней и положила голову на плечо. Так они простояли некоторое время.

– Прости, Лотти, мне действительно жаль, – наконец со вздохом сказала Элли.

Лотти удивленно заморгала. Элинор Вулфсон крайне редко произносила слово «прости», к тому же было непонятно, за что она извиняется.

– Наверное, это худшее Рождество в твоей жизни? Торчишь в школе, вдали от дома. Это ведь не то же самое… – Элли изобразила сострадание, и Лотти хихикнула: ну что за детский сад!

– Вообще-то провести каникулы в школе я решила сама. – Лотти поправила одеяло на плечах. – Я охладела к Рождеству после того, как не стало мамы. – Только произнеся это признание вслух, Лотти осознала, насколько оно верно. Поэтому она и боялась ехать в Маррадову, боялась увидеть, как проходит Рождество в семье Элли. Праздник в кругу родных… А вдруг все оказалось бы не так, как она себе представляла?

Короткий глухой возглас Элли, похожий на рычание, вырвал Лотти из задумчивости.

– Это мне полагается быть равнодушной к праздникам, – заявила она, ласково погладив руку Лотти. – А ты должна любить рождественские колокольчики, гимны и прочую чепуху.

Лотти невесело рассмеялась, и Элли одарила ее своей обаятельной кривоватой улыбкой.

– Я, гм, собиралась отдать тебе это позже, но… – Откинув со лба волосы, Элли что-то достала из рюкзака. – В общем, держи. Сейчас – самый подходящий момент. – Она протянула Лотти кое-как завернутую в подарочную обертку коробочку с надписью: «Для Лотти», накорябанную черным маркером.

– Элли, ну зачем? Я…

– Просто открой, – отвела глаза принцесса.

Лотти повертела коробочку в руках, потом задумчиво сняла бумажную обертку. Внутри оказался большой бархатный футляр цвета розового золота. На крышке футляра блестел великолепный символ солнца, вышитый золотыми нитками; мелкие драгоценные камушки, которыми по бокам была усыпана коробочка, в голубоватых лучах солнца мерцали неярким молочным сиянием.

– Элли, это так красиво! – вырвался у Лотти восхищенный шепот.

– Это для тиары, что подарила тебе твоя мама. Я заметила, ты держишь ее на тумбочке или просто носишь в сумке, поэтому решила, что футляр будет в самый раз, – сконфуженно пояснила Элли, отчего Лотти еще шире расплылась в улыбке.

– Прямо как мы, – радостно отметила она и в ответ на недоуменный взгляд Элли добавила: – Тиара в форме полумесяца и футляр с эмблемой солнца. Противоположности притягиваются. – Произнеся эти слова, Лотти ощутила, как все тревоги рассеиваются. Она еще раз обвела взглядом футляр и вышитое солнце. Ее больше не волновали ни таинственные послания, ни экзамены, ни бал. Если Элли будет рядом, она справится с любыми трудностями. – Идем, пора возвращаться на праздник, – сказала она, беря Элли за руку.

– Слушай, а может… – Элли высвободила руку, – может, проведем Рождество вдвоем, в нашей комнате?

Лотти просияла. Ей и самой не хотелось отмечать праздник на чужом факультете, просто она стеснялась сказать об этом вслух.

– А я стащу для нас разных пирожков, – подмигнула Элли.

Лотти стиснула пальцы подруги.

– Это будет лучшее Рождество в моей жизни.

-34-

В половину десятого вечером тридцать первого декабря Лотти, Элли и Джейми на полную катушку наслаждались продленным временем до отбоя и гуляли вокруг розового сада у главного корпуса. Погода стояла морозная, закованная в ледяную корку трава хрустела под ногами. Лотти поплотнее запахнула теплую факультетскую накидку, подбитую шерстью.

– Смотрите! – воскликнула она, указывая на великолепную вспышку салюта, прорезавшую небо далеко за стенами школы. Все вокруг озарилось волшебным розовым сиянием, и Лотти, точно мотылек к свету, невольно потянулась в ту сторону, откуда произвели залп.

– Лотти, стой! – Джейми схватил ее за рукав и удержал на месте. – Слышишь?

Его предостерегающий шепот моментально заставил Лотти и Элли умолкнуть. Джейми поднял вверх указательный палец, призывая к тишине, Элли шагнула поближе к подруге. Лотти замерла, пытаясь расслышать настороживший Джейми звук. Им грозит опасность? За соседним деревом послышался шорох. У Лотти заколотилось сердце.

Ну, вот. Тот, кто слал сообщения, наконец явился за нами.

Пригнувшись к земле, Джейми сделал пять неслышных шагов в направлении шороха. Прежде чем Лотти успела сообразить, что происходит, он протянул руку и резко схватил предположительного противника. При помощи подножки отправил того на землю и за считаные секунды скрутил, заломив ему руки за спину.

– Ай! Ай! Не надо, пожалуйста! Я больше не буду!

– Рафаэль? – разинула рот Лотти.

Джейми, впрочем, не ослабил хватку.

– Господи, Джейми! Я просто шел за вами и подумал, что будет прикольно вас напугать, и… – Рафаэль обиженно тявкнул, когда Джейми рывком поставил его в вертикальное положение. Потирая руку и глядя в серьезное лицо приятеля, он хихикнул себе под нос. – Идея, как я понимаю, была не слишком удачная…

Задержав на нем взгляд еще на несколько мгновений, Джейми перевел глаза на девочек. Лотти пожала плечами, стараясь не засмеяться: с одной стороны, она жутко перепугалась, а с другой – до чего нелепо все вышло.

– Ты вообще не из тех, кто сперва думает, а уж потом делает, – строго сказал Джейми.

Рафаэль расхохотался. В его движениях присутствовала какая-то неестественность, и Джейми это определенно подметил.

– С тобой все в порядке? – Он вопросительно изогнул бровь.

– В порядке, в порядке! Мы кое-что затеяли и хотели, чтобы вы тоже не остались за бортом. – Рафаэль блеснул улыбкой – пожалуй, чересчур яркой.

– Я смотрю, вы там веселитесь вовсю, – усмехнулась Элли, шагнув к нему. – Лично я не против поучаствовать. А ты, Лотти?

В вышине грохнул еще один фейерверк. На этот раз земля озарилась алым.

– Я покажу, куда идти, – сказал Рафаэль, освещенный отблесками красного.

Ребята вышли на окраину территории Конха. Ночь уже полностью накрыла школу; пламя газовых фонарей, обрамлявших ворота, металось на ветру, словно внутри были заключены маленькие танцующие фигурки. У ворот царило веселье; слышались взрывы смеха и разговоры.

– Да тут вечеринка! – обрадовалась Элли.

Саския, Анастейша и еще несколько конховцев стояли напротив здания с бутылками в руках, возбужденные и явно навеселе.

– Так что тут намечается? – небрежно поинтересовался Джейми у Рафаэля.

– Хотим проникнуть в бассейн Конха, – во весь рот ухмыльнулся тот.

– Но ведь это запрещено! – вырвалось у Лотти, и она тотчас почувствовала себя последней дурой: все и так понятно.

– Конечно! В этом-то вся соль! – вмешалась невысокая девочка с красной лентой в волосах.

Лотти перевела взгляд на хихикающую Саскию. Почему староста допускает такое? Конечно, если Лотти начнет всех отговаривать, то лишь вызовет к себе неприязнь. Ах, лучше бы она сидела сейчас где-нибудь с Биной или близнецами, тихо-мирно пила какао и смотрела диснеевские мультфильмы.

– Отлично! Взлом и проникновение – это круто! – Лотти подскочила от неожиданности: Элли шагнула вперед и забросила руку на плечо Саскии. – Знаешь, Саския, ты мне всегда нравилась!

Обе залились глупым смехом. Лотти ощутила знакомое неприятное покалывание в груди и стиснула зубы. Сказать бы этой Саскии, чтобы она катилась куда подальше! Поймав ее взгляд, Элли усмехнулась, как будто прочла мысли.

– Мы не пойдем, – нарушил общее веселье серьезный голос Джейми.

Саския посмотрела на него с прищуром; в одно мгновение ее настрой резко изменился.

– Прикольно же будет…

– Хватит! – полыхнул глазами Джейми.

Саския обиженно замолчала, потом тряхнула головой и снова надела на лицо улыбку.

– Ну, если передумаете, вы знаете, где нас найти.

По знаку Саскии конховцы двинулись вниз по тропинке. Анастейша долю секунды поколебалась – бросила взгляд на Лотти, потом на Элли – и пошла вслед за остальными. Вид у нее был недовольный; из всей компании эйфории не испытывала только она.

Элли резко развернулась к Джейми и толкнула его – впрочем, без какого-либо эффекта: юноша даже не шелохнулся. Глядя на нее, точно на ребенка, бьющегося в припадке истерики, он несколько раз медленно моргнул и повторил:

– Элли, мы не идем.

Принцесса скользнула глазами по его лицу, затем посмотрела вслед уходящим, а когда снова обернулась, в ее взоре сверкнула решимость, которая, как правило, не сулила ничего хорошего.

– Надо идти, – заявила она. – Иначе все подумают, что мы струсили.

– Нет, – спокойно отозвался Джейми.

– Короче, я пошла, а вы как хотите. – Элли показала приятелю язык и быстро отскочила, чтобы он ее не достал.

– Элли, стой!

– А ты меня догони! – на бегу крикнула принцесса.

Хрипло рыкнув от злости, Джейми припустил за ней.

– Элли, если вы с Джейми идете, то я… Народ, подождите! – в отчаянии воскликнула Лотти.

Поздно. Либо она останется здесь одна-одинешенька, либо присоединится к друзьям. Лотти скрепя сердце поплелась по тропинке.

«Я определенно об этом пожалею», – подумала она.

-35-

Перед ребятами появились два пластиковых стаканчика, наполненных прозрачной жидкостью.

– Вот, выпейте и не хмурьтесь, – с улыбкой сказала Элли, желая подбодрить приятелей.

Джейми и Лотти стояли под навесом возле бассейна. Укутанные в пледы, оба имели обреченный вид людей, смирившихся с близким концом света. Лотти злилась на себя: да, она согласна с Джейми, затея невероятно глупая, а пьяные подростки у бассейна в декабре – вообще верх идиотизма.

– Я не пью – отрезал Джейми. – У меня служебные обя…

– Тут нет алкоголя, это лимонад Анастейши. Мы его подогрели. Я же не совсем идиотка, – закатила глаза Элли.

Джейми неохотно взял протянутый стаканчик и осторожно пригубил напиток.

– Гм, вкусно.

Лотти взяла свою порцию, радуясь теплу, исходившему от стенок стаканчика.

Они сидели под навесом в неловком молчании. Джейми время от времени громко прихлебывал горячий лимонад, Лотти просто грела руки о стаканчик. Элли танцевала с Саскией на противоположной стороне бассейна, кружась и раскланиваясь, как Прекрасный принц перед своей принцессой. Лотти непроизвольно надула губы, но попыталась убедить себя, что ей просто здесь не нравится, а ревность к Саскии ни при чем. Ревновать? Это уж полная чепуха.

– Ставлю десять фунтов, что кто-нибудь непременно свалится в бассейн, – пробормотала она.

Джейми, скрежеща зубами, с каменным лицом взирал на воду. Из его ноздрей вырывались облачка пара.

– Двадцать фунтов на то, что я кого-нибудь туда столкну.

Лотти едва не поперхнулась. Это он так шутит? Она вдруг мысленно вернулась к моменту их первой встречи. Тогда она не знала, что он преторианец, да и сама еще не принесла присягу портмана… Казалось, существует два разных Джейми: один – взрослый, в непроницаемой маске, и другой – скрытый под этой маской мальчишка, типичный подросток. «Кто же ты, Джейми Волк?» – снова прошелестел голос в голове Лотти.

– А тебе никогда не хотелось быть обычным парнем? – неожиданно брякнула она и в ту же секунду пожалела о своей бестактности. Теперь Джейми точно закроется в своей раковине.

– Мне никогда не стать обычным парнем, – после долгой паузы ответил он.

Это прозвучало так беззащитно, что Лотти замерла. Она будто заманивала оленя и должна была вести себя очень осторожно, чтобы не спугнуть лесного красавца.

Джейми медленно встал, сбросил плед, опрокинув почти пустой стаканчик, вышел из-под навеса, прислонился к одной из каменных колонн и устремил задумчивый, почти тоскливый взгляд на сапфировую синеву воды.

Помня про «пугливого оленя», Лотти приблизилась к юноше и встала рядом. Бассейн Конха со всех сторон скрывали густые розовые кусты и низкорослые дикие яблони; красные плоды на ветках контрастировали по цвету с туманно-голубой водной гладью, залитой молочным сиянием луны.

– Ну, а все же, чисто гипотетически, – робко промолвила Лотти, – тебе хотелось бы этого?

Джейми хмыкнул и покосился на нее из-под полуопущенных глаз.

– Уж не ставишь ли ты под сомнение мои навыки преторианца?

Не ожидавшая такого поворота, Лотти смутилась, а Джейми усмехнулся.

– Я имею в виду, – продолжил он, – что моя задача – как можно меньше выделяться из основной массы учеников. Разве я чем-то отличаюсь от других парней? – В его глазах мелькнул лукавый огонек.

Лотти изобразила задумчивость: постучала пальцем по подбородку, словно желая вытряхнуть ответ.

– Ну, – начала она, – во-первых, у тебя начисто отсутствует чувство юмора, а во-вторых, ты силен, прямо как супергерой какой-то, так что от других ребят ты уж точно отличаешься.

На губах Джейми заиграла улыбка, он тихо рассмеялся, и этот смех отозвался в груди Лотти сладкой вибрацией. Но уже через мгновение лукавые искорки в глазах юноши погасли, он вновь посерьезнел. Наверное, она все-таки спугнула оленя, огорченно подумала Лотти, но Джейми опять устремил взгляд на воду, и она почувствовала: он тут, рядом.

– Когда живешь ради другого человека, находишь в себе силы, о которых даже не подозревал.

Джейми произнес это с такой уверенностью, что у Лотти защемило сердце.

– Печально, – вполголоса отозвалась она и непроизвольно обхватила себя за плечи, точно ища поддержки.

Он пристально посмотрел на нее, слегка склонив голову. Глаза его поблескивали.

– Печально? А разве ты делаешь не то же самое? Разве ты не присягнула на верность королевской семье Маррадовы?

«У меня, по крайней мере, был выбор», – мысленно возразила Лотти, сдерживая готовые брызнуть слезы. Словно прочитав ее мысли, Джейми наклонился к ней и промурлыкал:

– Таков наш выбор, Лотти.

Дыхание юноши коснулось ее щеки, она вздрогнула. От Джейми исходил какой-то странный, щекочущий нос сладковатый запах, похожий на запах детской присыпки, Лотти подняла глаза: их лица почти соприкасались.

Ему что-то подсыпали в лимонад?

Взгляд Джейми затуманился, он подался вперед, заставив Лотти отступить назад. Чтобы не упасть, она ухватилась рукой за колонну.

– Джейми…

Лучик лунного света скользнул по лицу Джейми, и Лотти остолбенела. Своим безумным оскалом он походил на волка. Глаза под взлохмаченной шевелюрой потемнели; это был взгляд настоящего хищника. Сердце у Лотти заколотилось как сумасшедшее.

И вновь он прочел ее мысли:

– Ты все еще меня боишься.

Глядя на ухмыляющуюся физиономию Джейми, Лотти почувствовала, как наливаются жаром щеки, но не от смущения. Ее просто выбесили слова этого мальчишки!

– Боюсь? Ну, разумеется, боюсь, а как иначе?!

Судя по выражению его лица, такого ответа он не ожидал.

– Как бы я ни старалась, на тебя это не производит впечатления! – добавила Лотти.

– Тебе не нужно производить на меня впечатление, – неуверенно качнул головой Джейми.

– Нужно! Я должна доказать свою состоятельность.

– Я вовсе не считаю тебя несостоятельной. – Его лицо исказила гримаса усилия, как будто он пытался подобрать правильные слова. – Я считаю, тебе даже стараться не надо.

– Что?.. – растерялась Лотти.

– Лотти, ты еще совсем… ребенок, – выдохнул Джейми ей в ухо, ласково поглаживая прядь волос.

Лотти опять залилась краской, и на этот раз оправданий себе у нее не нашлось.

– В таком случае ты… тоже. – Она постаралась придать тону уверенности, но голос прерывался.

На мгновение Джейми показался ей чужим и далеким; его глаза снова подернулись дымкой. Когда он посмотрел на Лотти, в его взгляде сквозила боль.

– Детство? Я никогда не имел этой роскоши. Мне невыносимо видеть, как и тебя лишают того же.

Он придвинулся к ней так близко, что она слышала, как стучит его сердце. Лотти отклонилась назад, насколько это было возможно без риска свалиться в воду.

– Джейми, ты пьян? Мы должны…

В ту же секунду нежность, написанная на его лице, сменилась смущением.

– Нет, я вообще не пью. Я… – Как только он все понял, смущение переросло в гнев.

Джейми обхватил голову руками, усилием воли стараясь прояснить мысли.

– Лотти, кажется, я сейчас отключусь… Послушай… – Он крепко зажмурился в отчаянной попытке соединить речь и сознание. – Не доверяй Анастейше…

Джейми рухнул ей на руки, и оба полетели в ледяную декабрьскую воду.

-36-

Вода залилась в нос Лотти, а кровь в жилах как будто превратилась в лед. Она открыла глаза под водой и увидела Джейми, по-прежнему без сознания, – темную массу, погружающуюся на дно вместе с ней.

Я должна его вытащить.

Лотти обхватила его за подмышки.

Джейми, держись! Прошу, не умирай. Пожалуйста!

В Корнуолле Лотти преодолевала сильные морские течения, ныряла за монетками в местный бассейн, но вытаскивать полностью одетого человека из воды – задача, требующая гигантских усилий.

Я не позволю тебе утонуть.

Но как Лотти ни стремилась к поверхности, слишком тяжелая одежда и обувь тянула обоих вниз. Времени на спасение оставалось все меньше, каждая секунда была дорога.

Нужно получше оттолкнуться.

Лотти терпеливо дождалась, пока они опустились на двухметровую глубину, затем уперлась ногами в дно бассейна и изо всех сил рванулась вверх.

Пробив головой водяную стену, вдохнула живительный воздух и принялась грести вбок. С бортика ей что-то кричали, но Лотти точно оглохла. Наконец чьи-то руки вытащили ее и Джейми из воды и перенесли на траву. Кто-то звал Лотти по имени, она отмахивалась; сейчас ее волновал только Джейми. Она склонилась над юношей: все еще без сознания, холодный, неподвижный; смуглая кожа подернулась бледным неживым глянцем.

Такого быть не должно! Джейми – сильный и неуязвимый. Он должен вскочить и отругать ее за то, что не прошла проверку и запаниковала. Ох, ну почему он не дышит?!

Что делать?

В глазах Лотти защипало.

Что же делать?

Спокойный голос где-то на задворках сознания ответил: «Принцессу разбудит поцелуй…»

Дальше Лотти двигалась, словно на автопилоте. Она трижды нажала на грудную клетку Джейми, зажала руками его нос, прижалась губами к губам и выдохнула, наполняя легкие юноши воздухом. Она повторила эту последовательность еще раз и еще…

Джейми резко закашлялся. От неожиданности Лотти отпрянула. Прерывисто вдохнув, он пробормотал:

– Искусственное дыхание рот в рот делают не так.

При первых звуках его голоса Лотти изумленно ахнула. Джейми снова прокашлялся, освобождая легкие от воды, его взгляд обрел осмысленность. Юноша вытянул руку и нежно провел пальцами по щеке Лотти. Прикосновение обожгло ее холодом.

– Какая теплая… – прошептал он и вновь потерял сознание.

Лотти ошеломленно сидела рядом, удерживая его руку на своей щеке.

Все хорошо. Я это сделала. Я его спасла.

По лицу Лотти потекли слезы, и только теперь она отважилась поднять глаза. Их с Джейми окружала толпа хмурых школьников. Элли – та вообще была в шоке.

– Все в порядке, ребята. – Лотти икнула и всхлипнула. – С ним все будет нормально.

Она медленно повернула голову и увидела декана. Белый плащ Адины Девайн развевался на ветру, точно вихрь сконцентрированной ярости.

– Вы все. Ко мне в кабинет. СИЮ МИНУТУ! – Профессор шагнула в центр круга, туда, где Лотти на коленях стояла перед телом Джейми. – Рафаэль, Томас, помогите перенести Джейми в медпункт!

Лотти смотрела, как уносят Джейми. Больше всего ей хотелось пойти с ним, быть рядом. Толпа начала расходиться, однако Лотти будто приросла к земле.

Теплая рука легла на ее плечо. Лотти обернулась и увидела Элли, которая протягивала ей плед.

– Прости меня, Лотти… Не надо было тащить вас сюда. Я…

Лотти взяла плед, не глядя на подругу.

– Ему что-то подсыпали в лимонад…

– Что?! Кто? – изумленно вытаращила глаза Элли.

– Не знаю.

Не доверяй Анастейше.

Это единственное логическое объяснение. Лимонад готовила именно Анастейша; все указывает на нее. Лотти посмотрела вслед Анастейше, уходившей вместе с остальными, – размытое красное пятно медленно таяло вдали. Зачем ей это нужно? Чего она добивается? Лотти не понимала.

– Лотти, ты вся дрожишь. Идем-ка домой.

Лотти покорно позволила Элли завернуть ее в плед, и девочки побрели к спальням. Вызов к декану? Сейчас это неважно. В Роузвуде творится что-то странное. Сегодня чуть не погиб Джейми. Надо разобраться во всем, пока не поздно.

-37-

За проникновение на территорию бассейна всех наказали: целый месяц ребята должны были подметать двор и собирать мусор, а еще – написать эссе на пять страниц о важности правильного поведения рядом с водой. Саскию до начала следующего семестра посадили под домашний арест. «Пусть радуется, что в придачу должность старосты не отобрали», – заявила профессор Девайн.

Лотти собиралась опротестовать «приговор» на том основании, что с самого начала вообще не хотела идти к бассейну, но, вспомнив слова профессора об общей ответственности друг за друга, прикусила язык. Судя по мрачному взгляду Элли, чувство вины для нее и так было ощутимым наказанием.

Джейми уже через час отпустили из медпункта. Следов каких-либо подозрительных веществ в его крови не обнаружили, однако Лотти не могла забыть странный сладковатый запах, который исходил от его дыхания. Все же что-то здесь было не так.

Перед тем, как вернуться в спальный корпус, куда его отправили отдыхать, Джейми твердо заявил, что с ним все в порядке, хотя практически ничего не помнил о случившемся. Он попросил ребят «выбросить все из головы, как дурной сон», при этом особенно строго посмотрел на Лотти.

Элли и Лотти остались наедине с профессором Девайн. Преподавательница окинула девочек холодным взглядом, затем жестом указала на мягкие стулья рядом со своим столом.

– Садитесь. Я не задержу вас надолго; вижу, юная мисс Тыквен и без того изрядно расстроена.

Лотти, все еще укутанная в плед, наслаждалась жаром натопленного камина, располагавшегося в углу кабинета. Когда профессор устремила взор на Элли, Лотти пришлось закусить щеку, чтобы снова не заплакать: глаза у нее и так покраснели и опухли.

– Мне вполне понятно ваше желание исследовать многочисленные запретные зоны на территории школы, – начала профессор Девайн. Несмотря на усталость, сознание Лотти зафиксировало слово «многочисленные» – будет о чем подумать позже. – И ты, Лотти, большая молодец, что сумела оказать помощь Джейми. В условиях стресса не всегда удается мыслить ясно, но ты приняла верное решение, и мы запомним проявленное тобой мужество. Однако, – профессор сделала многозначительную паузу, – я крайне разочарована тем, что две столь перспективные воспитанницы Айви не побудили друг друга проявить свои лучшие качества. – Декан задумчиво потерла лоб, а Лотти почувствовала очередную убаюкивающую волну тепла от камина. – Не стану более вас задерживать. Мне кажется, этот урок нельзя преподать словами. Лучше вам сейчас вернуться к себе и поразмыслить обо всем, что произошло. – Задержав на обеих серьезный взгляд, профессор махнула рукой. – Вы свободны.

***

Лотти лежала в кровати, тупо смотрела на мистера Трюфеля и жевала губу. Она даже не заметила, как Элли скользнула к ней в постель и прижалась теплым телом.

– Прости за сегодня, – виновато прошептала принцесса и ласково погладила подругу по голове.

Лотти кивнула, сдерживая слезы.

– Ты вправду думаешь, что Джейми что-то подмешали в лимонад?

– Это единственное объяснение.

Элли поколебалась.

– Точно уверена, что вы не просто шлепнулись в бассейн и Джейми ушиб голову? – недоверчиво спросила она, словно подозревая, что Лотти утаивает часть истории.

– Нет, Элли, ты просто не видела его перед тем, как мы упали. Он был… странный. – Лотти уткнулась лицом в мягкий живот мистера Трюфеля: при воспоминании о необычном поведении Джейми к щекам начала предательски приливать кровь. – Он сказал… – Она нерешительно умолкла. Пускай все указывало на Анастейшу, однако Лотти до сих пор не могла уразуметь, зачем ей это нужно. – Он опять предупредил, чтобы мы не доверяли Анастейше.

Элли веско кивнула, потом закинула руку на плечо Лотти и зарылась ей в волосы. От ее щекочущего дыхания Лотти разобрал смех.

– Хорошо хоть я могу доверять тебе, – выдохнула принцесса ей в ухо, и внутри у Лотти как будто вспыхнули огоньки.

Она повернулась лицом к подруге; по щекам у нее катились слезы, из носа текло. Элли прижимала ее к себе, пока она не перестала плакать.

– Прости, – снова извинилась Элли, на этот раз – непонятно за что.

Они лежали, обнявшись в сладком, уютном тепле, как два лисенка в норе. От слез у Лотти щипало глаза и саднило в горле, но мало-помалу, слушая ровное сердцебиение подруги, она успокоилась. Наконец Элли осторожно встала с кровати, потушила свет и улеглась в свою постель.

Посреди ночи, когда принцесса мирно спала, Лотти проснулась в холодном поту от кошмара: ей приснилось, как Анастейша топит Джейми.

Она попыталась снова заснуть, но перевозбужденный и измученный мозг отказывался расслабляться. Лотти начала бить крупная дрожь. Она села, посмотрела на часы. Час назад наступил новый год. Озноб накрыл ее новой волной; если так мерзнуть, то заснуть точно не удастся.

Стараясь не скрипеть дверью, чтобы не разбудить Элли, Лотти вышла в коридор и взяла в кладовой еще одно одеяло. На обратном пути она мельком взглянула на почтовый ящик и очень удивилась, сообразив, что внутри что-то лежит. Это оказался конверт из плотной золотистой бумаги с изящным черным орнаментом; красивые завитки по краям напоминали темные струйки дыма. Лотти аккуратно вскрыла конверт и обомлела: изнутри потянуло мятными конфетами. Она медленно вытащила карточку – черную, с лаконичной надписью золотыми буквами:

До встречи на Летнем балу, Принцесса.

XX

Лотти прижала карточку к груди, на цыпочках пробралась в комнату и спрятала послание в прикроватной тумбочке, под футляром для тиары – подарком принцессы. Если Джейми и Элли узнают об этом, то придут в бешенство.

Эдмунд наконец-то прислал мне весточку.

Сердце в груди трепыхалось, как птица. Разумеется, Лотти сохранит этот маленький секрет. Что плохого может случиться из-за короткой записки?

Часть третья

ВМЕСТО ПРИНЦЕССЫ

-38-

Девятого января, с началом второго семестра, землю в Роузвуде накрыло белой скатертью свежевыпавшего снега. Все перешли на теплую зимнюю форму, из-за чего казалось, что школу заполнило стадо разноцветных барашков. Коридоры гудели радостным возбуждением первого учебного дня, а для Лотти, Элли и Джейми наступило время всерьез задуматься над личностью и намерениями таинственного недоброжелателя.

Троица вместе с остальными ребятами сидела в актовом зале, ожидая начала приветственной речи. Из-за холода церемонию перенесли в помещение, и Лотти обнаружила, что после инцидента в бассейне испытывает легкую клаустрофобию в окружении большого количества людей.

– Я по-прежнему считаю, что план злоумышленника не сработал. Он рассчитывал вывести из строя не только меня, но и Лотти. Правда, с какой целью – не знаю.

– Вряд ли нам собирались серьезно навредить. – Лотти не была уверена в этом до конца, но в любом случае вещество, подмешанное в напиток Джейми, не имело длительного воздействия, и он почти сразу же пришел в себя. – Иначе использовали бы более мощное средство. – При мысли об этом Лотти поежилась.

– Как бы то ни было, Анастейша не должна догадаться о наших подозрениях. Нужно держать ее под наблюдением, – вставила Элли, убедившись, что их не подслушивают.

Джейми задумчиво пожевал губами.

– Жаль, у нас не осталось образца лимонада, чтобы сделать химический анализ.

– А какие-то другие эффекты, кроме обморока, ты ощутил? – полюбопытствовала Элли.

Джейми и Лотти замерли. Их глаза встретились, и во взгляде парня Лотти прочла предупреждение. Он тысячу раз повторял, что ничего не помнит, и все же, как только речь заходила о том моменте, заметно напрягался.

– Не помню, – пожал плечами Джейми.

– Ну, Лотти-то должна помнить, – не отставала Элли. – Может, он вел себя агрессивно, или рассеянно, или как-то еще? Ответ поможет нам определить природу вещества.

Джейми вновь метнул на нее предостерегающий взгляд, а у Лотти забилось сердце – она вспомнила его слова, сказанные тем вечером: «Мне невыносимо видеть, как и тебя лишают того же». Сглотнув, она выдавила:

– Он был… откровенен.

– Откровенен? – прищурилась Элли. Прежде чем она успела продолжить, ее перебил жизнерадостный голос:

– Доброе утро!

Подошедшие Бина, Лола и Микки помешали продолжить разговор. Джейми облегченно выдохнул, как будто невероятно обрадовался появлению друзей.

– Я слышала, что произошло на каникулах. Джейми, надеюсь, ты в порядке? – с искренней озабоченностью спросила Бина.

– Да, у нас все хорошо, – отозвался тот, глядя на Лотти.

– Ах, Лотти, просто не верится, что ты нырнула в воду и спасла его! – восторженно воскликнула Лола.

– Ты – супергерой, – в унисон проговорили близнецы.

Лотти не знала, кто пустил этот слух, но не могла не заметить, как дернулась губа Джейми.

Все головы повернулись в сторону сцены, на которую уже поднималась миз Кума в пушистом желтом пальто и шляпке в тон. Прямо как нарцисс, подумала Лотти. Весьма символично, что именно миз Кума в своем ярком, жизнерадостном наряде объявит о начале весеннего семестра.

– Доброе утро всем и с возвращением в Роузвуд в новом семестре! Приятно видеть ваш энтузиазм, несмотря на этот ужасный холод. – Для пущей убедительности декан Стратуса поежилась. – Надеюсь, все провели замечательные каникулы и готовы приступить к учебе с новыми силами и упорством. Учеников десятых и последующих классов ждет дополнительное удовольствие в виде подготовки к экзаменам следующего семестра. Поскольку экзамены еще далеко, у кого-то может возникнуть искушение расслабиться, но я искренне верю, что каждый из вас с честью выполнит все поставленные задачи. – Бодрая улыбка миз Кумы превратилась в печальную; учительница прокашлялась. – На менее приятной ноте вынуждена сообщить, что в связи с инцидентом, произошедшим на каникулах, соблюдение комендантского часа отныне будет проверяться самым строжайшим образом. Ученика, находящегося вне стен своего корпуса после девяти вечера, ожидает суровое наказание – какое именно, надеюсь, вам узнать не доведется. – Миз Кума с поджатыми губами обвела взором массу учеников, давая понять, что к ее словам следует отнестись всерьез. Почувствовав, что затылок «припекает», Лотти обернулась и увидела в нескольких метрах позади себя Анастейшу в компании Рафаэля и Саскии. Встретившись с ней взглядом, Анастейша быстро отвела глаза.

Не доверяй Анастейше.

По спине Лотти пробежал холодок. Зловещее предостережение Джейми сверлило мозг. Она наклонилась к Элли:

– Анастейша сзади. Позже надо обязательно поздороваться с ней, чтобы она не подумала, будто мы ее избегаем.

Сдержав соблазн оглянуться, Элли кивнула.

– Ну, и перед тем, как вы вернетесь в классы, еще одна новость, – продолжила миз Кума. Лола и Микки тоненько взвизгнули, и Лотти удивилась: чему так радуются близнецы? – В этом году спонсором празднования Дня святого Валентина в нашей школе станет кондитерская фабрика «Томпкинс», так что можете поблагодарить эту компанию за исключительный ассортимент сладостей, которые будут нам предоставлены. Желающих принять участие в подготовке праздника жду у себя в кабинете всю эту неделю.

Близнецы повернулись к Лотти; Лола глупо улыбалась во весь рот. Из вежливости Лотти попыталась изобразить ответную улыбку, хотя на самом деле терпеть не могла День святого Валентина и, уж конечно, не имела ни малейшего желания объяснять кому-либо причины своей нелюбви.

Еще один повод для беспокойства.

Приветственная речь закончилась, поток учеников двинулся к выходу. Глядя в спину Анастейше, Лотти гадала, стоит ли подойти к ней сейчас. Видимо, Элли посетила та же мысль, потому что на улице она первым делом обогнала Лотти и схватила Анастейшу за руку.

– Привет, Анастейша, мы хотели…

Анастейша рывком развернулась, школьная сумка упала с ее плеча, и содержимое рассыпалось по полу.

Mon dieu![14]

– Черт! – в один голос выругались Анастейша и Элли.

Элли и Лотти разом опустились на колени и начали собирать рассыпанные вещи.

– Не надо! – крикнула Анастейша, протестующе выставив ладонь.

– Извини, пожалуйста, мы просто хотели поздороваться и не… – Под руку Лотти попалось фото, и она замерла.

Фотография была немного нечеткая, но на ней определенно можно было разглядеть Анастейшу с алой лентой в волосах на фоне Эйфелевой башни. Впереди на столике – огромная порция пломбира в вазочке, а рядом с Анастейшей – девушка с густой копной тугих светлых кудрей и загорелой кожей цвета карамели. Саския! Она заплетала Анастейше косу, и обе широко улыбались. Лотти никогда не видела Анастейшу такой счастливой.

– Не смей трогать! – рявкнула Анастейша, выхватывая фото из руки Лотти. – От вас обеих одни неприятности! – Она прижала сумку к груди и сердито зашагала прочь, стараясь догнать одноклассников.

– Ого, – язвительно вставил Джейми. – Хуже и быть не могло, верно?

Лотти пропустила его реплику мимо ушей. Фотокарточка и странная реакция Анастейши не давали ей покоя. «От вас обеих одни неприятности!» Обычно она ведет себя очень сдержанно, и такая агрессивность с ее стороны – плохой знак. Лотти взглянула на Элли, однако подруга лишь недоуменно пожала плечами.

Она определенно упускает что-то важное…

-39-

Следующие несколько недель Лотти полностью посвятила учебе, хотя ощущение, что она чего-то недопонимает, продолжало ее преследовать. И вот наступил худший день в году: четырнадцатое февраля, День святого Валентина, а для Лотти – годовщина маминой смерти.

Так как на сей раз этот ужасный день пришелся на субботу, сразу после пробуждения Лотти отправилась на урок в «школу принцессы». По крайней мере, ее уже не мучила бессонница; благодаря нормальному сну она стала спокойнее, а сегодня терпение и спокойствие требовались ей как никогда.

Над школой висел одуряющий аромат шоколада и алых роз, со всех сторон в глаза лезли усыпанные сердечками растяжки и транспаранты. Сегодня урок стал для Лотти отдушиной. Местом его проведения Джейми избрал теплицу в розарии неподалеку от главного корпуса – оттуда было удобно наблюдать за украшением школы. Видимо, таким образом Джейми хотел компенсировать девочкам упущенную радость от праздничных приготовлений. Ему было невдомек, что Лотти и вовсе не желала в этом участвовать.

– Лотти?

Голос Джейми вернул ее к реальности.

– Ой, извини. Повтори вопрос, пожалуйста.

Джейми и Элли не сговариваясь поглядели на Лотти, юноша озабоченно выгнул бровь.

– Я спрашивал, какая история из дневника Оскара понравилась тебе больше всего и что полезного ты из нее вынесла.

Джейми вопросительно навис над Лотти.

– О, это легко, – отозвалась она. – История о Сунь Дао и Шао Цу, потому что… Что-то не так? – Лотти смутил взгляд Джейми: глаза у того удивленно расширились, как будто он услышал нечто неожиданное.

– Нет, нет, все в порядке. Просто это и моя любимая история.

У Лотти вдруг потеплело на душе. Она словно выиграла приз, ведь Джейми так редко говорил о себе. Он кашлянул, снова вырвав ее из задумчивости.

– Можно поподробнее?

Лотти кивнула, довольная возможностью отвлечься от мыслей о Дне святого Валентина. Набрав в грудь побольше воздуха, она приготовилась поведать историю о принце Шао Цу.

– Эти события произошли в Китае в трехсотом году нашей эры – во времена, когда почти каждый аристократ имел своего портмана, так что двойники заменяли чуть не половину царской династии. Принц Шао Цу и его портман Сунь Дао были гостями во дворце императора Цинь Ши Сяо, могущественного правителя и великого полководца. Дело приняло дурной оборот, когда выяснилось, что император пригласил их, чтобы захватить принца в заложники. Однако Сунь Дао перехитрил императора. Зная, что причинить вред портману, который прибыл открыто, – это большой позор, Сунь Дао пошел на двойной обман и убедил Цинь Ши Сяо, что он и есть принц. Не подозревая об этом, император объявил настоящего принца, Шао Цу, своим «особым гостем» – то есть таким, которому не разрешается покидать дворец. А «принц» Сунь Дао провел восемь дней на волоске от смерти. Ему пришлось и уворачиваться от стрел в императорском саду, и переходить по канату над огромным котлом с кипящим маслом, покуда, наконец, армия принца не прибыла на подмогу и не освободила обоих. Покинув дворец коварного Цинь Ши Сяо, принц спросил Сунь Дао: «Как вознаградить тебя за твою преданность?» «Позволь мне и дальше верно нести службу», – отвечал Сунь Дао.

Лотти постаралась воспроизвести историю во всех подробностях и, рассказывая ее, глядела на розы, а когда обратила взор на друзей, то удивилась: Джейми и Элли завороженно внимали каждому ее слову. Сердце Лотти наполнилось гордостью, она вспомнила, что и сама вот так же смотрела на маму, когда та читала ей сказки. Внезапно в груди у нее заныло.

Моргнув несколько раз, Элли восторженно присвистнула.

– Я тоже должна прочесть этот дневник!

Джейми слегка искривил губы и искоса взглянул на Лотти.

– И какова мораль этой истории?

– Ну… – Лотти смущенно опустила глаза. – В ней показано, что в преданности заключена сила. Работа портмана – для сильных духом.

Элли хихикнула, заработав гневный взгляд Джейми. Лотти тоже ощутила острое раздражение: сегодня ей слишком больно, чтобы замечать смешное.

– Эй, Лотти, не бойся, тебе не придется идти по канату над кипящим маслом, – прыснула Элли.

Брови Лотти непроизвольно сдвинулись. Джейми сверкнул глазами:

– Элли, не…

– Еще неизвестно, что кому из нас придется делать! – перебила его Лотти.

Принцесса перестала смеяться, но рот ее так и остался растянут в улыбке. Она все еще не понимала, какую боль причиняет Лотти.

– Но это же безумие какое-то! Не поймите меня неправильно, я, конечно, хочу, чтобы моя жизнь тоже была полна риска, но…

– Хочешь? – Лотти не поверила своим ушам. И как Элинор Вулфсон могла ляпнуть такую глупость?

– Да, хочу! Для меня титул принцессы с малых лет означал только то, что я целыми днями должна сидеть взаперти и…

– Элли, ты даже не подозреваешь, насколько интересная у тебя жизнь! Большинство людей могут только мечтать о том, чтобы оказаться в твоем мире. – Пальцы Лотти сами собой сжались в кулаки. Она сердилась все больше.

– Большинство людей даже не подозревает, до чего невыносимо в моем мире. Лотти, что с тобой? Ты же сама видела мою семейку…

– По крайней мере, она у тебя есть! – Лотти испуганно прикрыла рот ладонью, а вот поток слез, хлынувших из глаз, остановить уже не смогла.

Ну все, теперь будешь реветь весь день.

– Лотти… – устало проговорила Элли.

Лотти понимала, что среагировала чересчур остро, но собраться не получалось. Она резким движением вытерла слезы и встала. Хватит, и так уже натворила дел.

– Увидимся позже, – произнесла она, сопроводив слова коротким всхлипом (за который себя возненавидела), и побежала к выходу из розария.

На Джейми она не взглянула; она просто не выдержала бы, если бы прочла по лицу его мысли.

– Погоди! – крикнула Элли вслед, но Лотти не остановилась.

Она бежала, пока легкие не начало жечь огнем. Сейчас стошнит, подумалось ей. Лотти не остановилась, даже когда добралась до Айви-Вуда. Ноги сами несли ее в Розовый лес.

-40-

Глаза и щеки Лотти щипало от соленой влаги, нос покраснел, и не только от слез, но и от мороза. Она остановилась передохнуть и обнаружила, что с того места, где стоит, даже не видны школьные корпуса – так далеко она углубилась в лес. Взмокшая от пота, Лотти запоздало вспомнила, что оставила куртку в розарии.

Она прошла еще немного и наткнулась на громадное дерево – самое большое из всех, что встречала в жизни. В стволе этого древнего дуба можно было устроить дом, ветви простирались во все стороны, образуя невероятно пышную крону. Лотти уселась под деревом, позволив телу вобрать холод и попытаться хоть немного уменьшить тяжесть на душе. Ей было стыдно за свое чересчур эмоциональное поведение. В годовщину смерти мамы Лотти всегда чувствовала себя скверно, однако до сих пор этот день всегда проводила в одиночестве, запершись в своей комнате, и ее скорби никто не видел. А в Роузвуде она почему-то ощутила мамин уход с особой остротой, с новой болью.

Лотти… – зазвучал в голове ласковый голос мамы. Перед глазами встал ее образ: на больничной койке, исхудавшая и слабая, но с неизменной улыбкой на лице. У Лотти защемило сердце. – Я буду гордиться тобой, что бы ты ни делала в этой жизни. Только пообещай…

Я буду доброй, храброй и несгибаемой.

Мама тихонько засмеялась. Смех перешел в мучительный кашель.

Да, доченька, знаю. Но пообещай, что будешь еще и счастливой. Я хочу услышать это от тебя.

Она не смогла. Лотти не могла обещать стать счастливой, ибо не верила, что без мамы это возможно. И все же она была уверена, что поступление в Роузвуд-Холл все изменит. Если только Лотти попадет в Роузвуд, она обязательно станет счастливой и выполнит обещание, данное маме. Так почему же сейчас она не испытывает счастья?

Ее пробил озноб; она плотнее сдвинула колени. Лотти не представляла, как выберется из леса и что скажет Элли и Джейми. Ей не хотелось ни о чем думать, хотелось просто свернуться клубочком и лежать в одиночестве.

– Лотти!

Услышав свое имя, она вскинула голову. Сколько времени прошло? Лотти била дрожь, она вся промерзла до костей.

– Лотти! – громче окликнул голос.

Она медленно поднялась, роняя прилипшие комочки сырой земли. Кто-то приближался из-за дерева. Лотти заглянула за могучий ствол и увидела Джейми, который держал в руках ее куртку и плед. Потерла глаза, чувствуя, как возвращается смущение.

Как он меня нашел?

– Я умею ходить по следам.

Лотти заморгала. Глаза саднило, все было как в тумане.

– Идем, – сказал Джейми.

Юноша аккуратно накинул ей на плечи сперва куртку, а сверху – плед. Руки Джейми задержались на ее плечах, и Лотти с удивлением отметила, как приятно вновь ощутить его близость и почувствовать, что напряженная неловкость, которую оба испытывали после падения в бассейн, исчезла.

– Мы с Элли просим у тебя прощения. Нам следовало помнить, что значит для тебя этот день. Это серьезный промах с моей… Прости.

– Все нормально, – шмыгнула носом Лотти.

Джейми рассмеялся негромким рокочущим смехом.

– Ты всегда так говоришь.

Нотка сожаления в его голосе заставила Лотти посмотреть ему в глаза. Дерево отбрасывало гигантскую синюю тень, так что подростки словно бы находились в своем отдельном сумрачном мире. В выражении лица Джейми удивительным образом сочетались боль и красота, и Лотти понимала, что подобное проявление эмоций – большая редкость для ее друга.

– Мне очень не хватает мамы. Но я бы не хотела, чтобы она за меня переживала. – Откровенность в разговоре с Джейми почему-то казалась Лотти совершенно естественной.

Он с серьезным видом кивнул, и Лотти всей душой почувствовала, что он действительно ее понимает. И все же эта глубокая способность к сопереживанию наводила на некоторые мысли. Прошлое Джейми тоже хранит печальный секрет? Что у него произошло? И вновь тот же вопрос:

Как случилось, что ты стал преторианцем?

– Идем. Пора возвращаться. Элли кое-что для тебя приготовила.

Лотти послушно двинулась через лес за своим другом. Джейми уверенно шагал через густую чащу, не испытывая ни малейшего страха.

Лотти буквально влетела в комнату, желая побыстрее сбросить грязную одежду и умыть лицо. Освежившись, она достала из тумбочки футляр с тиарой, надела украшение на голову и глубоко вздохнула.

Будь храброй.

– Хочешь, пойдем в зал? – поинтересовался Джейми, когда она спустилась в фойе.

Лотти на секунду задумалась: все ребята в нарядной одежде, радостные улыбки, смех… Обещание, данное маме, эхом отозвалось в сознании.

– Я хочу увидеться с Элли, – грустно улыбнулась она.

Друзья направились в главный зал столовой, где приготовления к Дню святого Валентина были в самом разгаре. Пышные букеты красных и розовых роз украшали столы, расставленные по периметру помещения; на стенах и потолке были развешаны гирлянды из бумажных сердец. «Как можно забраться на такую высоту?» – удивлялась Лотти. В центре зала на большом столе красовался высокий фонтан из белого шоколада, вокруг которого были разложены фрукты и сладости с логотипом «Корпорация “Томпкинс”».

Как только эмблема кондитерской фабрики попалась на глаза Лотти, в ту же секунду сзади запищали знакомые голоса, и рядом с ней выросли близнецы Томпкинс, по случаю праздника соответственно одетые в красное и белое. В руках брат с сестрой держали по плетеной корзинке, наполненной кексами-«валентинками».

– А мы тебя искали! – Микки протянул Лотти кексик, политый розовой глазурью и украшенный сердечком с надписью «Принцесса Лотти».

– Каждому полагается свой кекс. Всем, кроме Джейми. – Лола проговорила это имя, словно выплюнула что-то противное. – Он лишился права на кексы, так как заявил, что не любит сладкое. А это кощунство! – Последнюю фразу близнецы произнесли в один голос.

Глядя на их серьезные физиономии, Лотти растерянно заморгала, потом рассмеялась. Она была уверена, что сегодня будет испытывать лишь одно желание – спрятаться от всех, но рядом с этими «пряничными близняшками» грустить оказалось просто невозможно.

– И хорошо, – язвительно вставил незаметно появившийся Джейми, – потому что кексы – это отвратительно.

Лола ахнула, как от пощечины, а Лотти фыркнула.

– Кощунство! – повторил Микки. И брат, и сестра прикрыли руками свои корзинки, как бы защищая их от жестоких слов Джейми.

– Спасибо за мой кексик, – весело поблагодарила Лотти. – Он такой же красивый, как вы оба.

К Лоле моментально вернулось хорошее расположение духа, она широко улыбнулась Лотти:

– Всегда пожалуйста.

Близнецы радостно унеслись раздавать кексы. Лотти повернулась к Джейми, но краем глаза увидела в дверях знакомую фигуру, и сердце у нее замерло. Элли.

Заметив Лотти, принцесса бросилась к ней, чуть не сбив с ног девочку со Стратуса, которая несла поднос с сахарным печеньем.

– Элли, прости меня за такое поведение. Я… – Лотти покраснела.

– Лотти, тебе не за что извиняться. Это ты меня прости, – покачала головой Элли и тепло посмотрела на подругу. – Я такая дура! Тебе сегодня тяжело… – Она нерешительно умолкла и провела пятерней по непослушным волосам. – Знаю, это ничего не исправит, но все-таки… Вот, возьми. – Она протянула Лотти спрятанный за спиной букетик маргариток – цветов, в честь которых назвали маму Лотти.

Глядя на них, растроганная Лотти не сдержала слез.

– Это так… – Ей не хватило воздуха. – Спасибо большое, Элли. Цветы просто прекрасные.

Джейми кашлянул, напоминая о своем присутствии.

– Найду вас позже, – сказал он и ушел, оставив подруг наедине.

***

Держа в руках кексы, Элли и Лотти сидели на веранде с видом на розовый сад. Лотти по-прежнему испытывала наплыв эмоций. Она еще ни с кем не была столь резкой, однако Джейми и Элли не разозлились на нее и не стали успокаивать. Оба повели себя так деликатно, так ласково… На душе Лотти разлилось тепло.

– Просто счастье, что Джейми не любит сладкое, – пробормотала Элли, слизывая глазурь. – Его порция десерта всегда достается мне.

Глядя, как она разом отправила в рот половину кекса, выпачкав губы и нос сахарной пудрой, Лотти хихикнула.

– Дай уберу. – Она подалась вперед, аккуратно стерла с щеки принцессы белую пудру и облизнула палец.

Элли ухмыльнулась, запихала в рот вторую половину кекса и взялась за следующий. Лотти уже хотела откусить от своего пирожного, но тут заметила кое-что странное. В гладком слое глазури она разглядела щербинку – отверстие, куда была вставлена свернутая бумажка. Она собралась было сказать об этом Элли, однако уже знакомый липкий страх, всколыхнувшийся внутри, заставил ее смолчать. Украдкой, пока Элли не смотрела, Лотти вытащила бумажку и медленно развернула. Может, это записка от тайного поклонника? Как выяснилось, нет.

Алый – цвет роз.

Цвет фиалок – голубой.

Берегись, принцесса,

Я иду за тобой!

Лотти торопливо спрятала бумажку в карман юбки и попыталась забыть зловещее предостережение. Взгляд затуманился, закружилась голова…

– Лотти, с тобой все хорошо?

Голос Элли вернул ее к действительности. Глаза подруги расширились от тревоги, а озабоченная улыбка послужила Лотти хоть и слабым, но утешением.

– Ох, да, я… – Строчки завертелись в мозгу, перед глазами поплыло. Нет. Нельзя сообщать Элли об угрозе. Только не сегодня. – Я просто выдохлась, но кексик мне поможет, – выдавила бодрую улыбку Лотти.

Принцесса ни о чем не должна знать. Как только новость дойдет до Джейми, он напишет родителям Элли, а они решат, что дочь в опасности, и увезут ее из школы.

– Точно? – нахмурилась Элли.

Лотти посмотрела на подругу: щеки перемазаны глазурью и сахарной пудрой, черные пряди волос падают на милое лицо. Потерять Элли? Нет, невозможно.

– Точно. Я уже в полном порядке, – солгала она.

-41-

Пасхальные каникулы мало походили на отдых. Лотти опять с головой ушла в подготовку к итоговым экзаменам, лишь бы не думать о послании с угрозой, которое она обнаружила внутри кекса. Других записок не последовало, и Лотти почти убедила себя, что опасности не существует. С продолжением семестра все вернулись к учебной рутине – уроки, уроки, повторение и закрепление пройденного. Школа Роузвуд-Холл – не место для тех, кто не готов преодолевать трудности.

Вскоре деревья вокруг Роузвуда покрылись бутонами, распустились цветы в садах, зазеленели шпалеры – все указывало на приближение летних экзаменов. Несмотря на пышное многоцветье снаружи, в коридорах школы веяло лавандовым покоем, сопровождавшим нервное ожидание чего-то важного. Для большинства учеников этим «важным» были итоги переводных экзаменов, однако Лотти волновало другое событие: грядущий Летний бал.

Учеба заканчивалась первого мая; последний экзамен – математику – Лотти предстояло сдать двадцатого числа. Отметки должны выставить в последний день месяца, тридцать первого мая. Сразу после этого Элли и Лотти улетят в Маррадову и начнут готовиться к балу – при условии, разумеется, что не провалят экзамены.

В день объявления результатов Лотти вскочила с кровати, вырвавшись из плена кошмарного сна, в котором получила до того низкие отметки, что ее не только выгнали из школы и лишили должности портмана, но вдобавок сделали придворным шутом и заставили показывать цирковые трюки перед монаршим семейством Маррадовы. Тяжело дыша, Лотти схватилась за грудь, повернула голову и увидела самое шокирующее зрелище за все время учебы в Роузвуде: Элинор Вулфсон встала раньше нее!

– Волнуюсь за оценки, – призналась Элли, покусывая заусенец, когда девочки уже вышли из спален и направились в главный корпус Айви.

– Элли, скажи, чисто теоретически… Если ты завалила экзамены, твои родители могут, ну, например, заплатить кому-нибудь, чтобы результаты подправили?

– Ха! – презрительно воскликнула Элли. – Волки никогда не опускаются до обмана.

Джейми ожидал их у ворот. Заметив его воспаленные глаза, Лотти догадалась, что он, по-видимому, тоже плохо спал.

Тоже нервничает? Лотти с трудом представляла, что Джейми может из-за чего-либо переживать, но задать вопрос напрямую не решилась. С того дня, когда он отыскал ее в Розовом лесу, Лотти стеснялась смотреть юноше в глаза и была уверена, что он также ее избегает.

Они пристроились к веренице взволнованных учеников, спозаранку пришедших узнать о своих успехах.

Сегодня все решится: если Лотти не сдаст экзамены, то потеряет и стипендию, и работу портмана.

Элли переминалась с ноги на ногу, потирала ладони и кусала губу, глядя куда-то вдаль. Как и другие, она со страхом ожидала объявления итогов. Для родителей ее плохие оценки послужат доказательством неудачного эксперимента со школой, и Элли просто-напросто заберут из Роузвуда.

Лотти набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание. Они вошли в просторный главный холл, обшитый дубом, – тот самый, что поразил Лотти великолепием в день приезда. Сегодня, впрочем, пространство холла как будто давило со всех сторон и вызывало неприятные мурашки.

Последний шаг в очереди – и вот он, этот момент. За столом перед Лотти сидел староста двенадцатого класса Конха, Ангус Беркли. Желтую ленту через плечо украшал символ сокола.

– Назови свою фамилию… А, Лотти, вот твои бумаги.

Преимущества королевского статуса!

Ангус повернулся вбок и достал зеленую папку в твердой обложке с изображением символа школы – трех роз.

– Вот, держи. И телефон тоже, – прибавил староста, протягивая ей то и другое.

– Спасибо. – Трясущимися руками Лотти взяла папку.

***

Вся компания собралась неподалеку от большой арки. Бина пришла подбодрить друзей и своей кипучей энергией лишь растревожила Лотти еще сильнее.

– Я так волнуюсь! – прочирикала она, без колебаний раскрыв свою папку. Как только глаза пробежали сводную таблицу результатов, ожидание на ее лице сменилось разочарованием.

У Лотти упало сердце. Если уж Бина справилась плохо, каких оценок ожидать им с Элли? Впрочем, долго пугаться не пришлось.

– Высший балл по всем предметам, – с досадой прибавила Бина. – Скукотища.

Элли едва сдержалась, чтобы не фыркнуть.

– Готова? – спросила она у Лотти, берясь за обложку своей папки.

Лотти выдохнула и решительно кивнула:

– Да.

Они открыли папки одновременно. Уголком глаза она заметила, как дернулась губа Джейми. Как он отреагирует на ее провал? При мысли об этом Лотти поежилась. Ее подташнивало, кружилась голова. Наконец она нашла в себе смелость опустить глаза на страницу.

Она справилась. Сдала все экзамены. Ее баллы – от семидесяти и выше.

По английскому языку она вошла в пятерку лучших среди учеников класса! А что насчет самых трудных дисциплин? С замиранием сердца Лотти просмотрела соответствующие строчки. Математика, химия, физика – по всем этим предметам она в числе первых пятнадцати. В глазах защипало. Лотти глянула на Джейми и кивнула, затем повернулась к Элли. Подруга с пустым лицом смотрела в свой табель.

– Элли? – осторожно позвала Лотти.

– Не верю своим глазам, – медленно покачала головой та. – В общем зачете я на семнадцатом месте. Я – в лучшей двадцатке…

Лотти накрыла волна облегчения. Она ведь видела прошлогодние результаты Элли. «Посредственно» – это еще мягко сказано.

– Ну, разумеется! – устало закатила глаза Бина. – Если бы вы не вошли в двадцатку, я бы вас задушила, – со смехом прибавила она. – Девчонки, вы – самые умные и прилежные ученицы из всех, кого я знаю.

Элли все еще не могла оправиться от потрясения. Джейми кусал губы, пряча улыбку.

– Видишь, каких успехов ты можешь добиться, если приложишь старание! – строго сказал он принцессе. Потом выражение его лица смягчилось, и он кивнул обеим девочкам: – Я вами горжусь.

***

На огромном праздничном торте, что стоял на столе в гостиной Айви, большими буквами из лилового крема было выведено: «ПОЗДРАВЛЯЕМ!». Лотти взяла с блюда кусок торта и шагнула в сторону, пропуская двух тринадцатиклассниц, которые ввалились в гостиную с песнями и танцами, бурно радуясь успешной сдаче экзаменов.

«Но меня не устраивает «хорошо», – рыдала в телефон другая девочка с Айви, недовольная своей «плохой» отметкой. – Я рассчитывала на «отлично» по всем предметам…» Проходя мимо, Лотти послала бедняжке ободряющую улыбку.

Устроившись в лиловых креслах, Лотти и Элли беспечно болтали и смеялись, наблюдая за всеобщим весельем и радуясь свободному вечеру перед новыми заботами, которые ожидали их на следующий день. Завтра багаж улетит в Маррадову, а они сами сделают короткую остановку в Париже, чтобы забрать бальные платья.

После того как все собрали вещи и со слезами на глазах распрощались до осени, Лотти вспомнила, что перед отъездом на летние каникулы должна сделать еще одну важную вещь. Извинившись, она поднялась в комнату и включила мобильный телефон – впервые после прибытия в Роузвуд. Она так привыкла быть отрезанной от остального мира, что теперь испытывала странное волнение; когда телефон ожил в ее ладони, Лотти охватила непонятная робость.

На экране появились сообщения от Олли. Первое он прислал в тот день, когда Лотти приехала в школу.

Знаю, тебе нельзя пользоваться телефоном до конца года, но хочу, чтобы ты прочла это после сдачи экзаменов. Я часто тебя поддразнивал, но сейчас мы с мамой искренне гордимся тобой. Уверен, ты справилась блестяще!

Второе сообщение было отправлено три недели назад.

Не знаю, как ты там, но надеюсь, что у тебя все хорошо…

Лотти покачала головой и набрала номер Олли. После шестого гудка он снял трубку.

– С ума сойти, она жива! – раздался веселый голос на том конце.

– Олли!

Это имя Лотти произнесла с трудом. Столько всего произошло с тех пор, как она уехала… Она снова слышит милого, наивного Олли, лучшего друга из прошлой, простой жизни, и опять собирается его огорчить.

– Полагаю, ты хочешь попросить, чтобы завтра мы встретили тебя на вокзале? С удовольствием!

У Лотти заныло сердце. Как плохо, что она не может ничего рассказать!

– Нет, Олли. Дело в другом.

В трубке повисло молчание. Лотти почти физически ощутила разочарование и досаду, исходящие из динамика.

– Ну? – наконец ответил Олли.

Лотти набрала в грудь побольше воздуха.

– Я не приеду домой на каникулы и… Я писала Биди. Не знаю, когда смогу вернуться и смогу ли вообще… – Ее голос дрогнул, натолкнувшись на холодную тишину.

– Лотти, что ты от меня скрываешь?

Она едва не ахнула – таким серьезным тоном задал вопрос Олли. На него это совершенно не похоже, ведь он все всегда обращал в шутку.

– Ты в беде?

– Нет, нет, у меня все нормально. Сейчас не могу говорить об этом, но, поверь, я действительно в порядке. Обещаю, мы увидимся, как только у меня будет возможность.

На другом конце трубки послышался обиженный вздох. Олли был глубоко уязвлен.

– Ладно. Не хочешь объяснять, не надо, – поникшим голосом добавил он и снова обиженно засопел. – Неважно. Всего хорошего.

Телефон в руке Лотти замолчал. Она продолжала смотреть на дисплей, роняя слезы на стекло. Ну вот, и это сделано. Оставалось лишь надеяться, что она поступила правильно.

-42-

Имя мадам Мари было знакомо Лотти еще с детства. Девочка мечтала, что в один прекрасный день ей повезет увидеть украшенный белыми колоннами фасад известнейшего магазина, где продают самые роскошные в мире платья. И вот Лотти оказалась не просто перед легендарной лавкой, а внутри ее; более того, она примеряет наряды, как это делают «звезды». В это солнечное утро вторника девочек на частном самолете доставили в Париж специально для подбора платьев. Из окна приемной была видна поблескивавшая вдали Эйфелева башня – пылинки, медленно кружившие в луче яркого света, делали ее похожей на фигурку внутри шара с искусственным снегом.

– Добро пожаловать, принцесса, – в один голос проворковали шесть милых продавщиц в стильных зеленовато-голубых форменных платьях с белоснежными передничками. При появлении Лотти все шестеро сделали почтительный книксен.

Переступив порог, она как будто шагнула в облачное царство: белый мрамор пола сливался с белыми стенами, создавая эффект парения в воздухе. В залитую солнцем приемную девочек проводил знаменитый внук мадам Лулу Мари, Леон Мари, отличавшийся пышной светлой шевелюрой и нарочитой любезностью. У Лотти он вызвал ассоциацию с павлином. Мсье Леон представил коллекцию платьев, пошитых на заказ специально для Лотти и Элли. Персоналу магазина, как и прочим, Элли представили в качестве приглашенной гостьи, которой требовался столь же элегантный бальный наряд.

– Принцесса Вулфсон, – провозгласил Леон Мари, отвесив замысловатый поклон, – я давно мечтал о том дне, когда мне выпадет честь предложить вам наши модели. Я слышал о вас, – он театрально повращал глазами, – просто потрясающие истории. – Он несколько раз моргнул и выпрямился, словно только сейчас разглядел Лотти как следует. – Хм-м-м, – задумчиво пробормотал Леон, положив палец на подбородок, затем согнулся вдвое и почти вплотную приблизил физиономию к лицу Лотти, сверля ее взглядом льдисто-голубых глаз, обрамленных темными ресницами.

– Что скажете? – осторожно произнесла она.

Леон перевел взор на Элли, затем опять посмотрел на Лотти.

– Вы выглядите несколько иначе, нежели я ожидал, ваше высочество.

Лотти нервно сглотнула. Кого он вообще ожидал увидеть? Кого-то «более впечатляющего»? Хотелось бы надеяться, что нет.

– Люблю непредсказуемость, – небрежно бросила она.

Это подействовало: в глазах Леона блеснул огонек интереса.

– День и ночь! – воскликнул он, заставив девочек подскочить от неожиданности. – День и ночь… ночь и день. Вы двое воплощаете единство и борьбу противоположностей. Да, день и ночь. Превосходно!

Лотти растерянно хлопала глазами, пока кутюрье продолжал демонстрировать одно платье за другим. Каждое его движение сопровождалось таким драматизмом, что можно было подумать, будто он – участник олимпийского турнира по фигурному катанию.

– Мы что, на мюзикле Коула Портера? – прошипела Элли. Весь этот спектакль не вызывал у нее ничего, кроме досады: покупка роскошных бальных платьев явно не относилась к любимым развлечениям принцессы.

Элли с самого утра была на взводе – волновалась из-за скорой встречи с домом, – поэтому Лотти усерднее обычного изображала счастье и жизнерадостность. В последнее время единственным, что могло смягчить дурное настроение Элли, был довольный вид Лотти.

– Да, и это потрясающе! – пропищала она, сияя от восторга.

Принцесса досадливо закатила глаза, однако улыбка ее выдала: она больше не сердилась.

– Ладно, только побыстрее. У нас не больше сорока пяти минут. Потом сюда ворвется Джейми и снова начнет орать, что нам угрожает опасность.

Элли произнесла это с легким раздражением, однако Лотти была вынуждена признать, что в ее словах есть доля правды. После окончания учебного года Джейми отдалился от девочек и в то же время почти задавил их своими стараниями оградить принцессу от возможных рисков. Лотти его не винила и только еще острее чувствовала вину за то, что скрыла от друзей записку, которую получила в День святого Валентина. Раз до сих пор ничего не случилось и она находится на месте Элли, то и дальше все будет благополучно, рассудила Лотти. Если на то пошло, можно ведь позволить себе немножко свободы после всех этих посланий и размолвки с Олли.

Удовлетворившись наконец выбором платьев, Леон дважды хлопнул в ладоши, и по обе стороны от него появились две ассистентки в зеленовато-голубых платьях. Каждая из них держала усыпанную стразами коробку.

– Последний штрих, – объявил кутюрье. Взяв коробку у девушки слева, он театральным жестом открыл крышку и бросил ее за плечо. Внутри оказалась пара изящных черных туфель на каблучке, по бокам изумительно расшитых золотом. – Это для нашей юной богини ночи! – Леон сунул коробку в руки помощницы, которая стояла рядом с Элли, и повернулся к другой ассистентке. – А это… – он сделал паузу; глаза его расширились, как у безумного профессора перед началом эксперимента, – для нашего солнечного лучика!

Леон медленно снял крышку, и Лотти ахнула при виде открывшегося ей сокровища. Она никогда не считала себя фанаткой обуви, но в этой коробке лежали самые красивые в мире лодочки. Прожилки розового золота на тонкой коже туфель вились и переплетались среди сотен крошечных мерцающих кристаллов. Лодочки в буквальном смысле светились, как будто сам материал излучал сияние. Лотти вспомнила, что испытала такое же ощущение, впервые увидев семейную реликвию – тиару. Казалось, что оба предмета созданы из одного и того же волшебного вещества.

– Это мне? – Лотти не могла сдержать восхищения в голосе и уже чувствовала, как туфельки влекут ее к себе, точно и вправду ей предназначены.

Физиономия Леона осветилась широкой улыбкой.

– Вам, и только вам одной, – ответил он. – Пошиты на заказ по вашей мерке. Более никому не подойдут.

Лотти церемонно приняла коробку. Такой момент – и такая обувь – заслуживали особого пиетета. Лотти почти слышала, как коробка мелодично позвякивает при каждом движении.

– Спасибо большое! Они великолепны, – сияя, поблагодарила Лотти.

Леон учтиво кивнул, а затем снова хлопнул в ладоши, словно прекращая действие магии.

– Пташки мои, позаботьтесь об этих прелестных барышнях, – провозгласил он и, демонстрируя аристократичную осанку, удалился.

«Пташки» немедленно принялись раздевать Элли и Лотти, действуя с привычной ловкостью. Примерно десять секунд спустя принцесса, едва не заехав локтем в лицо одной из ассистенток, вытурила обеих из помещения.

– Мы прекрасно оденемся сами! – крикнула она и захлопнула дверь.

Вернувшись, Элли наткнулась на осуждающий взгляд Лотти – та стояла, скрестив на груди руки. Принцессу явно что-то беспокоило, но гадать, что именно, – не имело смысла, оставалось лишь ждать, пока Элли откроется сама.

– Не смотри на меня так, – сказала она, передразнивая позу Лотти. – Ладно уж, я согласна поиграть в «одевалочку», но чувствовать себя куклой в чужих руках не желаю.

Лотти закатила глаза и начала перебирать платья на вешалке с нарядами для образа «Дня». Все они носили громкие названия типа «Небеса» или «Светило». На глаза ей попалось платье, которое выделялось из прочих своим волшебным мерцанием – таким же, какое излучали туфли. На маленьком синем ярлычке было указано название: «Летняя безмятежность». Лотти аккуратно сняла его с вешалки – при этом материя едва слышно шуршала, точно жидкий шелк, – и стала завороженно рассматривать.

– Элли, посмотри, какое чудо! – Она обернулась к подруге и осеклась.

Принцесса смотрела куда-то в пустоту, пальцы теребили медальон. Ни тени сарказма в лице; вся напускная бравада слетела, и из-под нее проступила одинокая, растерянная девочка.

– Элли, что стряслось?

Если спросить, все ли в порядке, она просто солжет. Нужно задавать вопрос напрямик, иначе ответа не добиться.

– Да так… – с неохотой начала Элли, определенно испытывая дискомфорт. – Мы с Джейми повздорили перед выходом из гостиницы. – Плечи ее постепенно расслаблялись, как будто, начав говорить, она вытащила затычку из ванны, наполненной эмоциями. – Он хотел поехать с нами – вечно ему кажется, что должно произойти несчастье! Короче, я взбесилась, наговорила гадостей, и мы разругались. На самом деле мне до смерти надоело его постоянное присутствие; надоело, что он круглые сутки должен… – Элли запнулась. Такое случалось редко и служило верным признаком, что она сильно расстроена. – Я сказала, если ему со мной так тяжело, пускай проваливает. – Она вдруг отвернулась. Лотти уже начала подбирать слова в утешение, но принцесса бесцветным голосом добавила: – Ладно, забудь. Все равно тебе не понять.

У Лотти сжалось сердце – не от обиды, нет, а от того, что Элли права. Что толку в ее признании, если Лотти не может ей помочь? Какие отношения связывают Элли и Джейми? В памяти Лотти всплыла ссора друзей после того, как под ее матрасом обнаружилась записка. Чтобы приносить пользу, она должна войти в ближний круг, знать столько же, сколько знают они.

– Элли, – решительно произнесла Лотти, – расскажи мне, как Джейми стал твоим преторианцем.

-43-

Лицо Элли исказилось; она откинула со лба волосы, сделала вид, что разглядывает платья, и закашлялась. Вопрос Лотти явно застал ее врасплох.

– Не уверена, стоит ли говорить об этом, – уклончиво промолвила она, перебирая наряды.

Лотти, однако, не собиралась отступать.

– Просто вы оба… А он еще почти мальчишка! – Лотти тоже перескакивала с одной мысли на другую, не зная, как лучше выразиться.

Элли и Джейми так часто ссорятся и переживают друг за друга, к тому же они почти ровесники. Преторианцев тренируют практически с пеленок, Лотти это известно, но кто такой Джейми и откуда он взялся? Если эти двое рассчитывают на понимание с ее стороны, то лучше бы им посвятить Лотти во все подробности.

– Большинство преторианцев – молодые люди, – спокойно промолвила Элли, и все же Лотти уловила в ее тоне оттенок сожаления. – Они должны быть незаметными, не привлекать к себе лишнего внимания, поэтому желательно, чтобы преторианец был примерно одного возраста со своим подопечным. – Лотти уже подумала, что Элли на этом и остановится, но та отошла от вешалки и продолжила: – К тринадцати годам они обычно завершают базовую подготовку; в зависимости от соответствия требованиям их закрепляют за той или иной важной персоной. В течение трех лет преторианец притирается к своему клиенту и его семье, в шестнадцать получает официальное назначение. Процедура отбора и закрепления жутко строгая, просто драконовская.

Лотти набрала полную грудь воздуха, приготовившись задать следующий по логике вопрос, но лицо Элли вдруг приобрело отстраненно-печальное выражение, и слова застряли у Лотти в горле.

– Джейми… – Голос принцессы дрогнул, однако уже в следующую секунду вся меланхолия с нее слетела, а взгляд наполнился решимостью. – Джейми – не такой, как другие. Он в нашей семье с самого рождения.

Лотти подозревала что-то подобное, так как видела общие детские фотографии Элли и Джейми во дворце.

– Я знала ее – маму Джейми – по фото. Она была пакистанской иммигранткой. – Принцесса провела рукой по глазам. – Потом она попала во дворец – почему и каким образом, не знаю, – изможденная болезнью, на последнем сроке беременности и, видимо, упросила моих родителей взять ее ребенка. Ну… они и взяли.

Хотя Элли и нельзя было назвать прекрасной рассказчицей, Лотти слушала ее, как загипнотизированная. Воображение рисовало ей образы несчастной женщины, отчаянно пытающейся спасти своего еще не рожденного малыша.

– Что с ней стало? – машинально спросила она. Впрочем, ответ был очевиден, и Лотти собралась с духом, чтобы услышать тяжкую правду.

– Умерла в родах, – рубанула Элли.

– А отец Джейми?

– О нем ничего не известно. Наверное, тоже мертв. Да и кого это интересует? – с непонятной досадой проворчала принцесса.

Вот, значит, как. Взяли сироту и превратили его в личного ассасина?

Что-то в этой истории не вязалось.

– И… вы сделали Джейми преторианцем?

Элли резко развернулась, пылая яростью. Вокруг нее бушевала буря, готовая поразить все, что шевелится.

– Лично я тут НИ ПРИ ЧЕМ! Это сделали мои родители!

Повисла удушливая тишина, наполненная сухим электричеством. Лотти отвела глаза, устыдившись своего глупого вопроса.

Элли медленно выдохнула и снова подошла к вешалке с платьями.

– Ненавижу их, – с горечью произнесла она. Такого пронизывающего холода в ее голосе Лотти прежде не слышала. – Никто не смеет решать судьбу другого человека с рождения. Право выбора должно быть у каждого. – Пальцы принцессы сжались в кулаки.

Сейчас Элли не просто выпускала наружу гнев; она говорила о давно наболевшем. Лотти смотрела на нее и понимала, что принцесса раскрывает перед ней душу. А она, Лотти, несмотря на это, продолжает утаивать от нее важный секрет. Нет, так она точно никому не поможет.

– Элли… – робко начала Лотти, намереваясь рассказать о «валентинке». – Я кое-что от тебя скрыла и, думаю, это… нечестно. Мы должны доверять друг другу. – Элли вскинула глаза, холод в глазах сменился любопытством. – В День святого Валентина я получила еще одно послание. Представляешь, записка была внутри пирожного!

– Записка? – встревожилась Элли. – И что в ней было написано?

Лотти неохотно процитировала злой стишок, поежившись на последних строчках: «Берегись, принцесса, / Я иду за тобой».

– Почему ты нам ничего не сказала? – слегка повысила голос Элли.

– Потому что, – прошептала Лотти, втянув голову в плечи, – я не хочу, чтобы родители забрали тебя из школы.

Нахмуренный лоб принцессы разгладился, на губах появилась слабая горькая улыбка.

– Лотти, я никому не позволю нас разлучить. Но ты в опасности, причем из-за меня, и это мне очень не нравится. Я…

– Мне вовсе не страшно, – солгала Лотти. – И тебе тоже не надо бояться. Если бы что-то меня напугало, то я сразу вам сказала бы, а поскольку никакого риска нет, не стоит поднимать шум. – Она выдавила из себя бодрую улыбку и сама поразилась, как легко научилась врать. – Со мной все в порядке, так что не будем расстраивать Джейми, ладно?

Элли посмотрела на нее с сомнением.

– С тобой точно все хорошо?

– Точно. – Лотти продолжала храбро улыбаться, хотя внутри расползался страх.

В ее сумочке неожиданно тренькнул телефон. Она поспешно вытащила его, в глубине души надеясь, что звонит Олли, однако на дисплее высветилось имя Джейми. Он как будто знал, что речь шла о нем! Короткое сообщение гласило:

У вас десять минут.

– Давай скорее, – поторопила Лотти подругу, схватив со стола обе коробки с туфлями. – Надо успеть примерить наряды до того, как нас «спасут».

Она с удовольствием надела платье, но страшно смутилась, когда Элли встала на одно колено и протянула ей туфельку.

– Что ты делаешь? – спросила Лотти, инстинктивно отдернув ногу.

– Выступаю в роли твоего Прекрасного принца! – задорно подмигнула Элли и взялась за ее щиколотку.

Щеки Лотти запылали. Закончив обувать подругу, принцесса наспех натянула первое попавшееся платье с вешалки. Бок о бок девочки встали перед зеркалом: буря и штиль, ночь и день.

Это зрелище постепенно вернуло Лотти чувство душевного равновесия. Следовало признать, что обе они смотрятся глупо – ни та ни другая не умели носить дорогие наряды, – однако рядом с Элли этот факт не имел для Лотти никакого значения.

Принцесса смахнула с подола несуществующую пылинку.

– Пожалуй, пойдет, – заключила она, – хотя я бы предпочла брючный костюм. А тебе твое платье нравится?

– Очень, – радостно призналась Лотти, глядя в глаза принцессе. – Если честно, я бы вообще его не снимала.

Элли сверкнула улыбкой и закинула руку подружке на плечо. Девочки долго стояли в обнимку – вечный дуэт черного и белого, – пока Лотти вслух не произнесла то, о чем они думали:

– Не надо было мне скрывать от вас эту записку…

Элли ответила не сразу; ее руки беспокойно задвигались.

– Знаю, – шепнула она отражению Лотти в зеркале, глядя куда-то в сторону. – Мне тоже много чего не надо было делать.

-44-

Во дворец девочки прибыли за день до бала. Полет в Маррадову вызвал у Лотти болезненно-знакомые ощущения. Хотя обстоятельства поменялись, она опять избегала Джейми и в самолете заняла место с другой стороны от прохода. Узнав о прошлом преторианца, Лотти уже не могла смотреть на него прежними глазами. Ее переполняло чувство вины; теперь, когда она так много знала о Джейми, ей было совестно что-либо скрывать. Казалось, в последнее время существование Лотти полностью строится на тайнах и лжи: ложь, что она принцесса, ложь по отношению к Олли, тайна записки от Эдмунда и теперь еще новый обман: якобы стишок в «валентинке» – это чепуха.

За окнами было еще холоднее, чем в предыдущий приезд, тучи грозили насыпать снега. До Лотти вдруг дошел смысл шутки Элли насчет Летнего бала.

Она ожидала, что с порога увидит толпу девушек в бальных платьях, а потом, как и тогда, ей отведут неприветливые роскошные покои, и она опять будет чувствовать себя чужой.

На этот раз все вышло совершенно иначе.

У дверей Лотти встречала сама королева. Пышные юбки богато расшитого платья колыхались в такт шагам – ее величество так стремительно вылетела им навстречу, что чуть не сбила с ног. Лотти едва сдержала изумленный возглас, оказавшись в крепких объятьях королевы Матильды, но тут же обнаружила, что исходящий от нее аромат лаванды уносит прочь все тревоги. Лотти ощутила покой и безопасность, словно под крылом родной матери.

– Наша милая принцесса-тыковка, как же мы рады твоему возвращению! – Королева взяла Лотти за плечи и оглядела с головы до ног.

– Благодарю за радушие, – вежливо сказала Лотти.

Ничего более подходящего на ум не пришло, и все же, произнеся эти слова, она почувствовала себя глупо.

Королева тепло улыбнулась. Их и вправду можно было принять за мать и дочь: золотыми локонами, каскадом спускающимися по плечам, и синими глазами она гораздо больше походила на Лотти, чем на Элли. С первого взгляда любой назвал бы принцессой именно Лотти.

– Надеюсь, Элинор достойно себя вела?

Закатив глаза, Элли вырвала подругу из королевских объятий.

– Мам, пожалуйста, прекрати приставать к моему портману, – шутливо сказала она, показала язык и потащила Лотти прочь.

Джейми хотел последовать за ними, но королева задержала его для беседы. Лотти моментально потеряла юношу из виду, петляя по нескончаемым лабиринтам коридоров, увешанных портретами прежних правителей Маррадовы. Это «путешествие» лишний раз напомнило ей, что королевский дворец – практически другая планета.

Лотти уже бывала в комнате Элли, но в прошлый раз была слишком переполнена эмоциями, чтобы как следует оглядеться. Слева от входа высилась огромная кровать с балдахином на четырех столбиках, слишком просторная для одной девочки-подростка. Не снимая обуви, Элли преспокойно протопала по мягкому персидскому ковру. Между хозяйкой и ее комнатой наблюдалось явное несоответствие: несмотря на отделку в темных тонах, которые принцесса предпочитала всем остальным, интерьер никак не отражал особенностей ее эксцентричной натуры.

– В Айви ты оформила комнату по-другому, – констатировала Лотти, тактично умолчав о том, что дворцовая спальня выглядит почти голой. – Почему?

Элли поняла невысказанный намек.

– Здесь я всего лишь ночую, – фыркнула она, – а мою настоящую комнату покажу как-нибудь потом.

Принцесса подошла к высоким дверям красного дерева, расположенным напротив кровати, и распахнула их настежь, явив самую большую гардеробную, какую только Лотти могла себе представить.

– Тебе тут, пожалуй, будет интереснее, чем мне. Забирай все, что понравится.

При виде открывшегося изобилия Лотти чуть не поперхнулась. Роскошные платья, обувь, аксессуары – все это было аккуратно развешано и разложено по полочкам; таинственно мерцали драгоценные камни, матово поблескивали дорогие ткани. В центре помещения стояли два хрустальных манекена, подсвеченных снизу и одетых в платья и туфли от мадам Мари. Лотти уже шагнула к ним, но тут в кармане жакета настойчиво завибрировал телефон. Она торопливо схватила трубку в надежде, что это Олли.

Она опять ошиблась. На экране высветился незнакомый номер, и, прежде чем открыть сообщение, украдкой покосилась на Элли – смотрит ли?

С нетерпением жду завтрашнего вечера, когда смогу узнать тебя получше.

XX

Щеки Лотти жарко загорелись.

Откуда у Эдмунда мой номер?

Она непроизвольно прижала телефон к груди и прикрыла рот ладошкой. Лотти понимала, что приходить в смятение из-за нескольких слов – глупо, но ничего не могла с собой поделать.

– И чего это мы раскраснелись? – раздался за спиной голос Элли.

Лотти так и подскочила от неожиданности.

– Н-ничего. – Она поспешно спрятала телефон, с опозданием сообразив, что этим лишь сильнее себя выдала.

Элли игриво выгнула бровь.

– Кто это там тебе шлет такие волнующие эсэмэски?

– Никто. Неважно. Между прочим, очень красивые колечки! – слабо попыталась сменить тему Лотти.

Элли подозрительно прищурилась; Лотти сделала вид, что не заметила этого, и повернулась к полкам.

– Мне нужно подобрать аксессуары для… Эй!

Элли схватила ее за руку, рывком развернула к себе и прижала к дверцам шкафа, отчего те задребезжали.

– Что ты делаешь? – придушенно воскликнула Лотти.

Элли угрожающе нависла над подругой, растянув губы в характерной кривоватой улыбке. Выглядела она пугающе.

– Если не откроешь мне свой маленький секрет, я тебя укушу, – шутливо прорычала принцесса.

Кровь прилила к лицу Лотти.

– Элли, перестань! – нервно засмеялась она.

Вместо ответа Элли начала покусывать ей руку – было не больно, а очень щекотно, так что Лотти чуть не лягнула подругу.

– Не могу, – пробормотала она, захлебываясь смехом. – Ты меня убьешь!

Элли замерла, и Лотти получила возможность отдышаться. Хищное выражение исчезло с лица принцессы; она медленно отпустила ее руку.

– Лотти, я думала, мы покончили с тайнами.

Лотти отвела глаза в надежде, что это облегчит груз вины.

– Обещай, что не будешь злиться.

Элли испустила тяжкий вздох.

– Если пообещаю, расскажешь?

От волнения Лотти прикусила щеку. Она смертельно устала от вранья и секретов. Надо с этим заканчивать. Это неправильно. Это не… по-королевски. Она посмотрела в глаза своей подруги, соседки по комнате и одноклассницы. В памяти всплыл девиз факультета Айви: «Честность». Внезапно Лотти осенило: все просто!

– Да, если разрешишь рассказать Олли о портманах.

Элли заколебалась, интерес в ее глазах слегка померк, она принялась задумчиво жевать губу.

– Ладно, – наконец согласилась она. – Но тогда… мы скажем Джейми про «валентинку».

У Лотти екнуло сердце, и все же она медленно кивнула. Несмотря на страх, что подругу заберут из школы, сделать это необходимо. Удовлетворенная принятым решением, Лотти зажмурилась и сказала:

– Эдмунд Эшвик еще в школе прислал записку, что хочет увидеться со мной, и я ужасно хочу снова потанцевать с ним на завтрашнем балу. – Все это она выпалила скороговоркой, опасаясь, что струсит, если станет говорить в обычном темпе.

Лотти открыла глаза, ожидая увидеть разъяренный взгляд подруги, но вместо этого прочла на лице Элли искреннее изумление.

– Как давно это длится?

– С Нового года…

– И тебе удавалось так долго скрывать это от меня и Джейми?

– Гм… да.

Элли вдруг хитро улыбнулась.

– Что ж, я впечатлена!

От удивления Лотти раскрыла рот. Она-то ждала, что Элли, как раньше, сердито налетит на нее при одном упоминании о принце. «Впечатлена»? Это что-то новенькое.

– Я имею в виду, что даже мне сложно что-то утаить от Джейми, а я ведь занимаюсь этим с самого детства. Он такой…

– Проницательный, – подсказала Лотти. – Всегда каким-то образом обо всем узнает.

Элли кивнула.

– Кхе-кхе!

При звуках нарочито громкого покашливания девочки подпрыгнули от неожиданности. Осторожно выглянув из гардеробной, они увидели Джейми – преторианец стоял, прислонившись к дверному косяку, и вид у него был, мягко говоря, недовольный.

– Так, и что конкретно я узнал на этот раз?

Подружки поняли, что явно и окончательно спалились.

-45-

– Джейми! – с досадой воскликнула Элли. – Тебя разве не учили стучаться?

Джейми невозмутимо вошел в комнату и уселся на кровать. Его строгий взгляд давал понять, что разговор предстоит серьезный.

– Если вы пытаетесь что-то от меня скрыть, то зря. Выкладывайте. Немедленно.

Девочки переглянулись – без слов решив, как поступить. Лотти сглотнула. Груз тайн невыносимо обременяет ей душу, и если не сбросить его, это может плохо закончиться. Она повернулась к Джейми, намереваясь рассказать все как на духу, и уже открыла рот, но Элли ее опередила:

– Джейми, пообещай, что не будешь сердиться.

Лотти овладело острое ощущение дежавю. Тот же самый разговор произошел между нею и принцессой всего несколько минут назад. К ее удивлению, лицо Джейми смягчилось – как и у Элли чуть раньше; сходство было просто зловещее.

– Этого я обещать не могу, но обещаю выслушать вас.

«Ну, это уже больше похоже на Джейми», – подумала Лотти.

Элли крепко взяла ее за руку и только потом сказала:

– Мы обнаружили еще одно… послание.

Возникла недолгая пауза; Лотти видела, как подергивается верхняя губа Джейми – похоже, чтобы сохранить выдержку, ему приходилось прикладывать усилия. Элли быстренько изложила все в подробностях, чтобы преторианец не успел засыпать их вопросами. По ее версии, «валентинку» девочки обнаружили вместе. Пока она говорила, Джейми хранил ледяное молчание.

– Мы даже не знаем, один и тот же человек все это пишет или разные, – заключила Элли. – Мало ли, может, это просто тайный поклонник с плохим чувством юмора.

По спине Лотти пробежал холодок – до чего мастерски Элли манипулирует правдой!

Когда принцесса закончила, воздух в комнате как будто остыл. Тишину нарушало только дыхание подростков. Лотти не сомневалась: сейчас Джейми накричит на них, упрекнет в безответственности, а ее еще и обвинит в том, что она подвергает риску принцессу. Однако Джейми, кажется, не собирался кричать. В его глазах читалось… страдание.

– Знаете, о чем меня только что спрашивала королева?

Девочки покачали головами. Обеих снедало беспокойство.

Джейми тяжело вздохнул и продолжил:

– Она спрашивала, нет ли тревожных новостей. И что я ей ответил? – Он сделал паузу. – Я сказал, что все хорошо, просто замечательно. Что вы обе показали блестящие результаты в школе и что волноваться совершенно не о чем.

От этих слов Элли заметно расслабилась, зато Лотти почувствовала себя только хуже. Джейми в упор посмотрел на нее, заставляя выдержать взгляд.

– Я солгал своей королеве. – Его черты исказила боль, и Лотти ощутила укол вины.

– Ты не солгал, – твердо возразила она. – Все на самом деле хорошо.

К ее радости, в выражении лица Джейми снова проступил оттенок всегдашней презрительности.

– Не вижу, как метки смерти и зловещие стишки сочетаются с понятием «хорошо».

Лотти вдруг поняла, какого ответа он ждет. Джейми разрывается надвое, и от этого ему плохо. С одной стороны, он привык быть единственным защитником Элли, а с другой – вынужден считаться с тем, что отныне все предназначенные принцессе пули – хотелось бы верить, в образном смысле, – примет на себя Лотти.

– Так, послушайте меня, – решительно заявила Лотти. Эта самая решимость сейчас наполняла каждую ее клеточку. Если она хочет, чтобы Джейми видел в ней надежного партнера и союзника, нужно раз и навсегда перестать в себе сомневаться. – Я – портман Элли, нравится тебе это или нет. Ты считаешь, что я не гожусь для этой роли, но пока что окружающие все как один считают принцессой меня. – По лицу Джейми промелькнула непонятная тень, однако Лотти это не остановило. – Понимаю, ты всегда защищал Элли в одиночку, но теперь пора уже начать доверять и мне. Если возникнет опасность, я справлюсь.

И вновь в комнате воцарилась тишина. На губах Джейми медленно проступила издевательская улыбочка. Элли негодующе втянула ноздрями воздух. Джейми попросту спровоцировал их, и они легко поддались на провокацию.

– Ах, ты, мелкий…

Резко встав с кровати, преторианец не дал ей договорить.

– Молодчина, Лотти, – хладнокровно сказал он. Следы эмоций полностью исчезли из его голоса. – Твой красноречивый ответ убедил меня, что все действительно в порядке.

Лотти ошеломленно уставилась на него, а он подошел к ней и покровительственно погладил по голове.

«Валентинка» была проверкой.

– Как следует из твоих слов, нам вряд ли стоит чего-то бояться.

Джейми устроил эту проверку, чтобы испытать меня.

– Тем не менее, я должен был убедиться, что ты в полной мере сознаешь свою роль.

Несмотря на все, только что сказанное ею, Лотти была в шоке: оказывается, для того, чтобы она устроила Джейми в качестве портмана, ей нужно было продемонстрировать свою готовность физически пострадать за принцессу. Возможно, даже умереть. Она вдруг почувствовала себя полной идиоткой. Элли уже была готова наброситься на Джейми, но Лотти предостерегающе вскинула руку.

– Конечно, – с напускным спокойствием произнесла она. – Рада, что ты меня понимаешь.

– Тогда до завтра. – Джейми кивнул обеим и вышел.

***

Он неторопливо направился к себе. Проходя мимо Ханны, поприветствовал ее дружелюбной улыбкой. Вежливо кивнул одному из поваров, который вышел из кухни. Джейми шагал, сохраняя полную невозмутимость. Разве не этому его учили с пеленок? Наконец он открыл дверь своей комнаты, как всегда, неторопливо вошел внутрь и повернул ключ в замке. Только убедившись, что дверь крепко заперта, Джейми дал волю охватившему его ужасу и обессиленно рухнул на пол.

-46-

Пальцы Лотти беспокойно сжимались и разжимались, пока ей закрепляли в волосах мамину тиару. Она попросила разрешения надеть украшение на бал, и против этого никто не возражал. Лотти верила, что только талисман поможет ей справиться с волнением.

Она вот-вот присоединится к остальным; уже слышно, как переговариваются гости за белыми дверями. Элли не потрудилась предупредить ее о том, что первый выход принцессы в официальном статусе предполагает церемонию ее представления публике. Лотти вспомнила, как сидела в своей комнате в корпусе Айви вместе с Элли и Джейми, еще до всех этих меток смерти, секретов и случая у бассейна… Она попыталась возродить в себе то чувство, которое испытывала тогда, – горячее желание попасть на настоящий королевский бал. Нельзя позволить страху завладеть ею.

Лотти повернула голову налево: Элли тоже нервничала и бессознательно теребила пальцы. В ненавистном для нее платье, надетом ради людей, которых она не любит… Лотти потянулась к подруге и стиснула ее руку – так же, как когда-то сделала принцесса.

– Будет весело, – заверила она с самой ободряющей улыбкой.

Элли посмотрела на нее с легким удивлением, а затем тоже улыбнулась – искренне и широко.

– Как хорошо, что ты здесь, – сказала она, смешно нахмурив брови.

Гул разговоров за дверями смолк. Пора, поняли девочки.

– Желаю удачи.

Лотти вздрогнула от неожиданности, услышав за спиной голос Джейми, и не только потому, что не ожидала услышать слово «удача» из уст приверженца строгих правил и логики, но и потому, что это пожелание он произнес без всякой иронии. Она обернулась к юноше и задорно подмигнула ему, как часто делала Элли.

– Удача мне не понадобится, – шутливо сказала она, настраиваясь на торжественный выход.

Прозвучали фанфары, а затем – слова, которых она ждала и которые на самом деле относились не к ней.

«Счастливы представить вашему вниманию ее королевское высочество, принцессу Маррадовы!»

Двери распахнулись; свет, хлынувший сверху, превратил блестки на платье и туфлях Лотти в поток жидкого золота. Она грациозно шагнула вперед, к верхней ступеньке широкой мраморной лестницы, и обвела взглядом зал. Стены были украшены изображениями херувимов; между ними с потолка свисали элегантные золотые гирлянды – все вместе создавало впечатление, что сцены из небесной жизни перенеслись в реальность.

Собравшаяся внизу публика тоже словно сошла со страниц сказочной книги. Глазам Лотти предстало цветное великолепие бальных платьев и костюмов. Пышные юбки стелились по безупречно белому полу, головы были увенчаны затейливыми уборами. Это было блестящее собрание монарших особ и высшей аристократии. Лотти начала спуск по лестнице, дамы присели в почтительном реверансе, а кавалеры учтиво склонили головы. Гости расступились, пропуская Лотти к «родителям», а когда она встала подле короля с королевой, распорядитель бала дал сигнал к продолжению торжества. Теперь публика могла вволю посплетничать, обсуждая принцессу.

Королева Матильда с энтузиазмом воплощала роль матери Лотти, король же сохранял дистанцию. Впрочем, со стороны он выглядел просто строгим отцом.

– Прекрасный выход, – похвалила королева и ласково потрепала «дочь» по щеке. – Не так ли, Александр?

Король коротко кивнул, искоса бросив взгляд на Лотти.

– Да, вполне натурально получилось, – сухо сказал он.

– Найди Элли и Джейми и потанцуй с ними, – шепнула королева на ухо Лотти и слегка подтолкнула ее к толпе.

Лотти не успела сделать и трех шагов, как перед ней появился тот, кого она больше всех мечтала увидеть.

– Эдмунд, – выдохнула она.

Принц снова был в белом. Сегодня его парадный королевский наряд дополняла миниатюрная корона. Он низко склонился в поклоне, но еще до того, как выпрямился, чья-то рука протянулась к Лотти и дернула ее в сторону, оставив принца растерянно крутить головой по сторонам.

– Отпустите… – Лотти подняла глаза и увидела Джейми. Они стояли вплотную друг к другу, словно в танце. Выглядел юноша потрясающе: за короткое время, которое она провела в зале, он успел переодеться в черный костюм. Подплечники и пышные кружевные манжеты делали его похожим на доблестного рыцаря.

– Ого! – шепотом восхитилась Лотти.

Послышалась музыка; пары приготовились танцевать вальс.

– С Эдмундом ты танцевать не будешь, – твердо сказал Джейми.

Лотти сердито надула губы.

– И с кем же мне тогда танцевать? – осведомилась она, сознавая, что ведет себя как капризный ребенок. Этот вечер должен быть идеальным, а какой же идеальный вечер без танца с принцем?

– Не знаю. Скоро придет Элли, можешь потанцевать с ней.

Именно так Лотти и собиралась поступить, но не в эту минуту. Все больше пар выходило на середину зала, теперь они окружали Лотти и Джейми со всех сторон. Взглянув на хмурую физиономию преторианца, Лотти вдруг совершенно ясно поняла, что нужно делать.

– Как твоя принцесса приказываю тебе пригласить меня на танец.

Джейми удивленно воззрился на нее, но выбора у него не было. Пары уже приготовились к началу. Уйти незаметно у него никак бы не получилось. Лотти усмехнулась. К ее изумлению, Джейми недовольно, но грациозно встал в исходную позицию.

– Как пожелаете, ваше высочество, – сквозь зубы процедил он, кладя руку ей на талию.

Зазвучала музыка.

Для хорошего танцора Джейми держался чересчур напряженно, но в его манере вести Лотти находила что-то успокаивающее. Со стороны их танец наверняка смотрелся неуклюже, да таким он и был, однако Лотти это ничуть не волновало. Она была счастлива снова чувствовать его близость – впервые после падения в бассейн – и решила воспользоваться этой возможностью для откровенного разговора.

Больше никаких секретов.

– Элли рассказала, как ты стал ее преторианцем, – тихо проговорила она в плечо Джейми. Юноша напрягся еще сильнее – если такое вообще было возможно. – Знаю, что у тебя сложные отношения с королевской семьей и что меня ты считаешь наивной девчонкой, но… – Музыка грянула во всю мощь, и Лотти пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха, – я хочу тебе помочь, только позволь.

Джейми круто развернул ее на сто восемьдесят градусов и положил руку ей на плечо, так что теперь они стояли параллельно. Склонившись к уху Лотти, он пробормотал:

– После того как появилась ты, мне уже вряд ли что поможет.

Не успела она опомниться, как он развернул ее обратно и снова прижал к себе. Лотти смущенно покраснела.

– Но все равно спасибо, – прибавил Джейми, делая последние па.

В конце концов, не такой уж он скверный танцор.

Музыка стихла. Слегка запыхавшись, Джейми и Лотти стояли, не разнимая рук.

– Джейми… – осторожно позвала она, точно боялась сломаться, если произнесет это имя слишком громко.

– Дамы и господа, прошу выбрать себе пару для тура королевского вальса! – объявил распорядитель бала.

Лотти с надеждой подняла взгляд на своего партнера, но тот смотрел куда-то за ее спину.

– Наша принцесса здесь, – шепнул он.

Лотти резко обернулась, моментально забыв про Джейми, а он воспользовался шансом и тихонько улизнул, оставив девушек вдвоем.

Они встали напротив друг друга: Элли в сверкающем черном платье со шлейфом, точно сшитом из ночного неба, и Лотти – воздушное видение в белом и золотисто-кремовом, будто лучи рассветного солнца. Принцесса решительно шагнула вперед, вплотную приблизившись к Лотти. Глаза в глаза, дыхание в такт…

– Вы позволите пригласить вас на танец? – почти серьезно произнесла Элли.

– С удовольствием.

-47-

Элли поднесла ладонь Лотти к губам и церемонно поцеловала ее. По руке Лотти пробежал знакомый – и особенно острый – электрический разряд. Принцесса крутанула ее к себе, и она хихикнула, оказавшись в уютных объятьях подруги.

– Привет, – выдохнула Лотти.

– Привет, – отозвалась Элли, обдав ее теплым дыханием.

Когда заиграла музыка, девушки заскользили в танце так плавно, словно слились воедино. Пара кружилась по мраморному полу, и летучая материя их платьев смешивалась и закручивалась в вечном символе инь-ян. Элли уверенно вела, скрытой силой и грацией вторя легким, изящным движениям партнерши. По мере замедления темпа голова Лотти склонилась на плечо принцессы.

– Забыла сказать – в этом платье ты выглядишь сногсшибательно, – промурлыкала Элли.

По телу Лотти растеклось тепло.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Сочувствую, что пришлось отказаться от брюк. Хотя платье тебе тоже очень, очень идет… если это тебя утешит.

Элли тихонько засмеялась, и Лотти щекой почувствовала приятную вибрацию. В уверенных руках партнерши она чувствовала себя легко и спокойно. Сделав очередной поворот, Лотти неожиданно заметила три знакомые фигуры: у стены, рядом со столом, заваленным разнообразнейшими фруктами, стояли Анастейша, Рафаэль и Саския.

Анастейша была одета в темно-красное платье с пышной юбкой и напоминала торчащий из букета цветок. Часть ее каштановых волос была уложена наверх, остальные каскадом струились по плечам. Лотти показалось, будто перед ней – актриса из старого французского фильма. На Рафаэле был бордовый костюм – в тон наряду спутницы, с чем сама Анастейша вряд ли бы согласилась. К удивлению Лотти, Саския предпочла бальному платью темный фрак, хотя, следовало отдать должное, сидел он на ней как влитой.

И все же внимание Лотти привлекла не врожденная элегантность всей троицы, а нечто другое. Анастейша заметно нервничала, что было на нее совсем не похоже. Саския неторопливо повернула голову, ее взгляд упал на Элли и Лотти. Староста Конха улыбнулась, Лотти ответила тем же. Хорошо, что Саския здесь – есть кому успокоить Анастейшу.

– Если ты жаждешь потанцевать с Эдмундом, я могу отвлечь Джейми. Но – только один танец, договорились?

Лотти недоверчиво уставилась на подругу. Вальсируя с Элли, она напрочь позабыла о принце и только теперь вспомнила, что встреча с ним – главное, чего она ждала от этого бала. Она вдруг напряглась.

– Что с тобой? – забеспокоилась Элли.

Лотти уткнулась носом ей в плечо.

– Волнуюсь, – глухо промолвила она. – Что, если он меня поцелует?

Звонкий смех Элли поверг Лотти в смущение.

– Укуси его, – посоветовала принцесса.

Лотти устремила на нее жалобный взгляд.

– Элли, мне не до шуток. Я еще ни разу не целовалась.

– Вот и хорошо, – снова хихикнула Элли, и Лотти недовольно крякнула: ну, ни грамма сочувствия!

– Разве ты никогда не встречалась с парнями? – поинтересовалась она.

– Лично у меня, Лотти, парни не вызывают никаких чувств, кроме раздражения, – выгнула бровь Элли.

Если бы не мандраж, Лотти, наверное, улыбнулась бы.

– Я просто хочу, чтобы все прошло идеально, – задумчиво сказала она.

Элли серьезно посмотрела на нее и, замедлив темп, с расстановкой произнесла:

– Послушай, Лотти, – принцесса еще ближе притянула ее к себе, так что девочки соприкоснулись лбами, – если все пойдет не так, как ты рассчитывала, или если тебе что-то не понравится, я собственноручно разобью его королевский нос.

– Элли! – простонала Лотти, давясь смехом. – Спасибо.

Прозвучал финальный аккорд, и Элли напоследок еще раз закрутила партнершу во вращении.

– Учти, я этого не одобряю, – она легонько подтолкнула Лотти в спину, прямо как чуть раньше – королева, – но ладно уж, иди, танцуй со своим принцем.

Отстранившись от Элли, Лотти ощутила странную пустоту, однако не успела об этом задуматься, поскольку буквально упала в объятья Эдмунда. Принц, терпеливо дожидавшийся у кромки танцпола, поймал ее, когда она споткнулась и неуклюже полетела вперед.

– Я уже начал думать, что до меня очередь не дойдет, – с очаровательной улыбкой сказал он и повел ее обратно в центр зала.

Лотти едва дышала от волнения. Пары приняли исходную позицию – точь-в-точь как на уроке этикета. Она взглянула в льдисто-голубые глаза принца и улыбнулась. Теперь, когда принц стоял рядом, все ее прежние чувства возродились.

– Я решила, тебе не помешает немного подождать, – небрежно произнесла Лотти и сама поразилась легкости, с которой у нее это вышло.

Принц рассмеялся тихим мурлычущим смехом. Оркестр вновь заиграл вальс. Сердце у Лотти уже не замирало, как в танце с Элли, а в сравнении с Джейми партнер двигался гораздо более предсказуемо. Теперь они были образцовыми подростками, танцующими классический вальс, как и положено принцу и принцессе.

– Честно говоря, я надеялся, что девушка вроде тебя найдет способ выйти на связь, – сказал Эдмунд. Закружив Лотти, он снова прижал ее к себе, на этот раз крепче.

Лотти не вполне поняла, что он имел в виду, но щеки обдало жаром: она ощутила, как под одеждой бьется сердце Эдмунда.

– Слишком много глаз, – честно ответила она, не заметив возбужденного взгляда принца.

– А, понимаю. – Он с досадой вздохнул, улыбка сползла. Принц покосился на «родителей» Лотти, а затем многозначительно посмотрел на нее.

О чем это он?

– Впрочем… – промолвила она после очередного вращения, – я могу загладить свою вину.

…И позволю тебе подарить мне первый поцелуй.

Вальс был в самом разгаре, когда Эдмунд вдруг шепнул ей на ухо:

– Давай уйдем от всех этих глаз. Куда-нибудь, где нам никто не помешает. Хочу кое-чем с тобой поделиться.

У Лотти перехватило дыхание.

Вот оно! Сейчас все случится… Первый поцелуй… на балу… с принцем. И это не во сне!

Она просияла, напрочь забыв о том, что обещала Элли «только один танец».

– Я как раз знаю такое место!

– Ну, разумеется, – промурлыкал явно довольный Эдмунд.

Она взяла его за руку, обтянутую белой перчаткой, и потащила к выходу Лавируя между танцующими парами, они выбрались практически незамеченными. Лотти вела принца по коридорам дворца, точно зная, где именно должен состояться их первый поцелуй: в комнате с кремовыми обоями, цветами и огромным арочным окном с видом на фонтан. Идеальное сочетание невинности и роскоши! Эту комнату Элли показала ей на прошлой неделе во время экскурсии по дворцу.

У дверей Эдмунд засмеялся и посмотрел на Лотти как-то странно.

– Какая спешка! – выдохнул он, прислонившись к стене.

– Извини, – пискнула она. – Я что-то разволновалась.

Лотти почувствовала, как к лицу приливает знакомый жар. Что ж, она готова признать – это не только от танцев и быстрой ходьбы.

Она открыла дверь, и от предвкушения счастья в животе у нее вспорхнул целый миллион бабочек.

– Идем.

Принц последовал за Лотти, аккуратно закрыв за собой дверь. Щелчок замка эхом разнесся по комнате. А потом Эдмунд повернулся к ней со странной, нехорошей улыбочкой.

Она похолодела. Внутренний голос прошептал: «Лотти, ты – идиотка».

-48-

– Ну, наконец-то мы отделались от этих зануд, – с неожиданной злобой произнес принц.

Прежде чем она успела опомниться, Эдмунд обеими руками притянул ее голову к себе и впился ртом в губы. Глаза Лотти расширились от изумления; все произошло слишком быстро и грубо. Эдмунд отстранился; она ощутила на губах непривычную сухость и замерла. Чуда первого поцелуя не произошло. Вместо ожидаемой эйфории Лотти испытывала лишь разочарование и легкую брезгливость.

Все должно было быть по-другому.

Ей хотелось стереть кисловатый вкус алкоголя, сохранившийся на губах после поцелуя.

Не глядя на нее, Эдмунд подошел к столику для закусок, вытащил из-за пазухи плоскую фляжку и наполнил два бокала темной, едко пахнущей жидкостью. «Хочу кое-чем с тобой поделиться». Лотти нервно сглотнула. Сбитая с толку тем, что видит и чувствует, она жестко опустилась на кушетку в центре комнаты. Пальцы бессознательно касались губ, разум подсказывал: все не так. Она совсем иначе представляла себя этот важный момент и не ожидала от Эдмунда подобного поведения.

– В смысле? – автоматически переспросила Лотти, и до нее вдруг дошло: что, если она с самого начала неправильно поняла Эдмунда?

– Ты отлично понимаешь, в каком смысле.

Он сбросил китель, расстегнул три верхних крючка на сорочке и пригладил волосы пятерней. Когда Эдмунд убрал руку от лица, Лотти мысленно ахнула: преображение было отвратительным. В комнату вошел Прекрасный принц, элегантный и подтянутый, а сейчас перед ней стоял развязный дикарь. Вышло наоборот: она поцеловала принца, и он превратился в лягушку.

– До смерти надоело жеманиться, – продолжал он, изрядно отхлебнув из бокала. – Жалкие ничтожества! Обмануть их ничего не стоит.

У Лотти задрожали руки. Она быстро встала и перешла в другой конец комнаты, подальше от этого чужого, незнакомого ей человека. Они оба чудовищно ошиблись друг в друге.

Он вправду думает, будто нравится мне? Как я теперь объясню это недоразумение?

– Мне кажется…

– Не представляешь, как я обрадовался, когда встретил тебя на уроке у Присциллы! – перебил Эдмунд с язвительной ухмылкой. – Я столько всего о тебе слыхал, а тут вижу вживую: ты такая же, как я, притворяешься воспитанной королевской особой, милой принцессочкой. – Он хрюкнул, радуясь собственной шутке. – К сожалению, твоя слава бежит впереди тебя, но если будешь меня слушать, мы это поправим. Я дурачу людей не первый год и поднаторел в этом деле. – Глаза Эдмунда загорелись холодным блеском заговорщика.

Лотти вновь услышала собственный внутренний голос: «Ох, дурочка!»

Она поддалась показному шарму Эдмунда, рисовала в романтических мечтах их первый поцелуй и совсем потеряла голову от фантазий. Элли и Джейми предупреждали, а она не слушала и вот теперь оказалась наедине с парнем, который принимает ее совсем не за ту, кем она была. Принц даже не догадывается, что Лотти, как и остальные, поддалась на его обман, и это хуже всего. Он ведь не ожидал, что она окажется такой дурой, он-то считает ее подобной себе! Лотти лихорадочно пыталась придумать, как выпутаться из этого положения, не нажив еще больше неприятностей.

– Знаешь, – осторожно произнесла она, – я, пожалуй, вернусь на бал. Что поделать, королевские обязанности. Нельзя, чтобы окружающие что-то заподозрили.

Главное – добраться до двери! С бьющимся сердцем Лотти осторожно двинулась к спасительному выходу.

– Хватит изображать из себя невесть что, – лениво бросил Эдмунд. – Хотя, надо сказать, я даже впечатлен тем, как ты вжилась в роль. – Он плюхнулся на кушетку и медленно, круговыми движениями, начал взбалтывать напиток в своем бокале. – Мы все знаем, какая ты на самом деле, принцесса Вулфсон. – Промурлыкав это имя, Эдмунд выжидающе посмотрел на Лотти.

Она остолбенела. В голове вдруг возникла звенящая пустота.

– Кажется, вышло небольшое недоразумение… – дрожащим голосом выдавила она.

Откинув голову, он грубо расхохотался. Лотти съежилась от страха.

Нет, это не Эдмунд, это его злобный близнец.

Сознание пыталось выдать миллион других объяснений, помимо самого простого: «Лотти, ты идиотка!» Принц прекратил смеяться и бросил на нее жуткий, пронизывающий взгляд, словно зверь, готовый к нападению.

– Ладно, брось кривляться. – Эдмунд встал, залпом осушил свой бокал и швырнул его в обшитую деревом стену. Звон битого стекла вызвал у него ухмылку. Взяв со столика второй бокал, он протянул его Лотти. – Ну, покажи мне ту скандальную девицу, о которой я столько всего слышал.

При виде надвигающегося принца она медленно отступила назад, пытаясь нащупать за спиной дверную ручку.

Как я могла быть такой глупой?

В памяти замелькали образы Джейми и Элли. Друзья ведь предупреждали, что печальная известность принцессы может сыграть с ней плохую шутку, и поэтому вести себя нужно очень и очень осторожно.

– Я – просто дура, – выдохнула она.

– Что-что? – Эдмунд шагнул вперед. – Не расслышал.

Его гадкая ухмылочка вызывала у Лотти отвращение и одновременно желание влепить ему пощечину за наглую уверенность в том, что Элли готова проводить время с таким слизняком, как он.

– Я сказала, что ты мне надоел.

Она повернулась к двери, заставляя себя двигаться спокойно и расслабленно. Взялась за ручку…

Эдмунд с силой захлопнул дверь. Лотти подскочила от неожиданности, обернулась и прочла во взгляде принца растерянность.

– Пусти, – потребовала она, гневно сверкая глазами.

Он заколебался, сбитый с толку ее решительностью. Теперь Лотти ясно видела, что скрывается за его личиной. Никакой он не Прекрасный принц, а просто избалованный богатенький мальчишка.

– Что я сделал не так? – игриво поинтересовался Эдмунд. Запах спиртного, которым от него разило, лишь усилил неприязнь Лотти.

– Пусти меня, – твердо повторила она и со всей силы толкнула его ладонями в грудь.

Принц удивленно попятился, качнулся, но устоял на ногах. Она замерла, ожидая приступа злобы, однако Эдмунд опять загоготал.

– Вот теперь ты больше похожа на ту принцессу, о которой я слыхал! – Он снова протянул ей бокал.

Лотти застонала от досады. От этого кретина никак не отделаться!

Резким движением она выхватила бокал; он со звоном ударился об пол, темная жидкость растеклась по узорному ковру. Эдмунд на секунду опешил. Воспользовавшись моментом, Лотти рванула дверь на себя, но принц схватил ее сзади за платье.

Раздался громкий треск; Эдмунду удалось оттащить Лотти от двери. Тиара слетела с ее головы и покатилась по полу.

– Мое платье! – в отчаянии воскликнула Лотти и рухнула на кушетку.

В зеркале на стене она разглядела, что на спине платье сильно разорвано, один рукав держится «на честном слове». Из глаз сами собой брызнули слезы.

– О, нет! Нет, нет, нет! Ты испортил мне бальное платье, подарок… – Лотти поспешно прикрыла рот ладонью, но было поздно: она себя выдала.

Эдмунд застыл на месте, недоуменно взирая на нее. Мало-помалу – медленно, точно кровь, собирающаяся в ране, – на его лицо наползла мрачная ухмылка.

– Ты… – он шагнул вперед и навис над Лотти, – ты не притворялась, так? Вправду думала, что я… – Принц снова захохотал мерзким, издевательским смехом и схватился за живот, как будто сейчас лопнет. – Ты повелась на мою игру в обаятельного королевича?

Лотти уткнула взгляд в пол и всхлипнула.

– Прекращай ныть, если тут кто и жертва, то это я, – сухо прибавил Эдмунд. – А я-то решил, что наконец нашел безбашенную принцессу, похожую на меня…

– Между нами ничего общего, – сквозь зубы процедила Лотти. Мысль о том, что принц мог счесть Элли похожей на себя, привела ее в бешенство.

– Как вижу, да, – бесцветно произнес принц. Он подался вперед и взял Лотти за подбородок. – Ты такая же унылая зануда, как и остальные.

Вся неуверенность, все сомнения Лотти насчет своего места в королевском обществе возродились с новой силой. В глазах опять защипало, и в этот момент дверь с грохотом распахнулась.

– ТЫ, КУСОК…

Дальнейшее происходило одновременно и очень быстро, и очень медленно. Элли и Джейми ввалились в комнату. Эдмунд удивленно оглянулся и увидел, как Джейми пытается удержать Элли, но она вырывается и бежит к Лотти. Что-либо объяснить Лотти не успела; одной рукой Элли сгребла Эдмунда за шиворот, вторую сжала в кулак.

А потом принцесса Элинор Вулфсон врезала принцу Эдмунду Эшвику по лицу.

-49-

Эдмунд отлетел к стене и схватился за нос. Ярко-красная кровь брызнула между пальцами, потекла по губам и шее, дугой залила сорочку. Зрелище было жуткое; Лотти зажала рот рукой, чтобы сдержать крик, однако тот факт, что принц оставался в сознании и сыпал отборными ругательствами, позволял утверждать, что пострадал он не слишком сильно.

Лотти снова шмыгнула носом; Элли ринулась к ней и заключила в объятья.

– Я такая дурочка, – забормотала Лотти. – Прости меня, пожалуйста. Это вышло по недоразуме…

– Ах, ты, грязная плебейка! – перебил ее злобный возглас принца, который в ужасе глядел на свои окровавленные руки.

«Ох, нет», – пронеслось в голове у Лотти.

– Как ты посмела… – Эдмунд умолк под испепеляющим взглядом Элли.

Глаза принцессы в буквальном смысле метали молнии. Воздух вокруг нее наэлектризовался, словно перед грозой.

На секунду запнувшись, принц продолжил:

– Ты сломала мне нос… скотина!

– Если не закроешь свой грязный рот, я сломаю тебе кое-что еще! – свирепо ощерилась Элли.

«Откуда в них столько ненависти?» – невольно подумала Лотти.

– Прекратите оба, – раздался спокойный голос Джейми. В напряженной обстановке его хладнокровие и прагматичность пришлись как нельзя кстати. – Элли, посмотри, можно ли что-нибудь сделать с платьем Лотти. Принц Эдмунд… – При взгляде на перемазанную кровью физиономию Эшвика в глазах и голосе Джейми появился ледяной холод. – Я займусь вашим носом.

Суровый преторианец шагнул к принцу. Тот оцепенело застыл, а потом, прикрывая лицо рукой, взвизгнул:

– Не прикасайся ко мне!

Джейми отрывисто рыкнул, оттолкнул руку принца и крепко зажал ее так, чтобы Эдмунд не мог пошевелиться.

– Не устраивай спектакль. Я просто посмотрю.

Эдмунд, съежившись, стоял у стены, точно пугливая мышь. Продолжая удерживать его за руку, Джейми повернулся к девочкам.

Элли взглянула на Лотти, та потянулась к подруге и стиснула ее пальцы. Подавив очередной всхлип, Лотти набрала полную грудь воздуха и постаралась выговорить как можно четче:

– Эдмунд, он не причинит тебе вреда.

Принц уставился на них выпученными глазами, точно впервые рассмотрел как следует, затем понемногу расслабился. На цветочных обоях за его спиной остался отпечаток окровавленной ладони. Джейми медленно отпустил руку Эдмунда и молча принялся ощупывать его нос. Эдмунд таращился на Элли – для него она была просто прислугой, которая пытается починить наряд принцессы. Глаза принца заволокло туманом, фигуры девочек потеряли четкие очертания и превратились в черно-белые пляшущие зигзаги. Внутри начало расти неприятное ощущение, как будто кровь в жилах принца призывала его стыдиться собственного поведения.

– Смотри вперед.

От резкого голоса Джейми Эдмунд дернулся и пришел в себя. Последовав указанию, он перевел взгляд: теперь перед ним были жгучие карие глаза преторианца.

– Она… Я не… Я думал, мы с ней похожи! – запинаясь, выдавил принц.

Джейми невозмутимо продолжал свою работу – аккуратно ощупывал переносицу Эдмунда.

– С платьем вышло случайно… – Молчание Джейми явно заставляло его нервничать.

– Знаю, – наконец отозвался преторианец без всякого выражения.

Эдмунд слегка расправил плечи, по ошибке решив, что Джейми принял его сторону.

– Хорошо, потому что я на самом деле ничего плохого не делал. Я просто… – Эдмунд пронзительно тявкнул, когда Джейми вправил ему нос.

Юный преторианец медленно наклонился к уху принца и холодно отчеканил – так, чтобы у того не осталось сомнений в услышанном:

– Если бы я хоть на секунду заподозрил, что ты сделал это умышленно, ты выполз бы отсюда не только со сломанным носом.

Эдмунд сглотнул. Ему удалось изобразить благородное негодование, однако в ответ он не издал ни звука, а значит, усвоил урок.

Лотти наблюдала за умелыми действиями Джейми; хорошо, что ему удалось ненадолго заткнуть Эдмунда. Попытки Элли замаскировать прореху на платье не увенчались успехом, наряд был безнадежно испорчен, однако Лотти обнаружила, что это ее уже не волнует. Она по-прежнему была расстроена, в основном из-за себя, но в ту минуту, когда Элли и Джейми доблестно пришли ей на выручку, она кое-что поняла. Лотти осознала, что глубоко заблуждалась. Она грезила о Прекрасном принце, которого полюбит всей душой, а он-то ей и не нужен, ведь у нее уже есть целых два! Все это время они были рядом с ней. Их зовут Джейми Волк и Элли Вулф, и они отважнее всех сказочных принцев, о которых она читала. И все же целиком полагаться на их защиту неправильно; Лотти и сама должна быть сильной. Нужно показать, что она способна постоять за себя. По-своему, по-королевски.

– Ладно, Элли, не стоит возиться с платьем, все равно его уже не починишь. – Лотти подняла с пола тиару и аккуратно водрузила на голову, чувствуя, как талисман возвращает ей силы. «Доброта, храбрость, несгибаемость». «Честность, упорство, находчивость». – Хорошо хоть туфли не пострадали, – грустно усмехнулась она. – Пожалуй, нам всем надо…

– Что тут происходит?

Неожиданно раздавшийся чужой голос заставил Лотти умолкнуть. Все удивленно повернули головы и увидели в дверях шапку светлых кудряшек. Саския.

Ее появление застало врасплох даже Джейми, который полностью сосредоточился на носе Эдмунда.

– Саския, что ты здесь делаешь?

Меньше всего Лотти хотелось, чтобы в этом деле оказались замешаны посторонние.

– Я увидела, как вы зашли сюда, услышала шум и… тоже решила посмотреть, – с улыбкой ответила староста Конха, а Лотти вдруг поняла, что сейчас рада даже этой бесцеремонной особе.

Элли выпрямилась и взяла ситуацию в свои руки.

– Все хорошо, просто Лотти порвала платье и расстроилась.

– О, я могу помочь! – защебетала Саския и подмигнула Лотти. – У меня с собой куча запасных платьев. Мы быстренько приведем тебя в порядок.

Лотти не могла не признать, что очень хочет поскорее покинуть это неприятное место. Троица молча переглянулась.

В конце концов Джейми неохотно кивнул.

– Через двадцать минут встречаемся возле бального зала, – безапелляционно заявил он.

– Отлично, – уверенно улыбнулась Саския. – Я тысячу раз помогала девочкам в похожих ситуациях. – Она открыла дверь, пропуская Лотти вперед. Судя по прищуренному взгляду, Саския уже прикидывала, какое из платьев ей предложить. Неудивительно, что Анастейшу привлекла эта прямая и практичная девушка.

Намеренно игнорируя Эдмунда, Лотти послала Элли и Джейми бодрую улыбку и ушла вместе с Саскией.

Староста привела ее в самую дальнюю комнату крыла. Большое, обшитое белыми панелями створчатое окно с видом на торцевой фасад было чуть-чуть приоткрыто. Лотти показалось странным, что в такой холодный день окно держат открытым, и, тем не менее, свежий воздух успокаивал.

Саския взяла с приставного столика расписной термос и налила Лотти чашку горячего чая, затем подошла к просторному шкафу.

– Анастейша держит здесь запасные наряды – ее отец попросил разрешения у хозяев. Уверена, она будет счастлива одолжить тебе одно из своих платьев.

Лотти, впрочем, в этом сильно сомневалась, а лукавая улыбка Саскии лишь подтвердила, что и она прекрасно представляет реакцию Анастейши.

«Подходящий момент, чтобы спросить про Анастейшу», – промелькнуло в голове Лотти. Действительно, нельзя упускать возможность разузнать побольше.

Лотти пригубила чай. Внутри растеклось умиротворяющее тепло.

– Большое спасибо вам обеим. Я не привередлива и согласна на любое платье, лишь бы подошло. Вообще-то я хотела… – она смущенно улыбнулась, – спросить кое-что об Анастейше. – Саския не отвечала, и по спине Лотти пробежал неприятный холодок. – Если ты не против, конечно.

Саския тоже улыбнулась в ответ, но как-то неестественно. Спина у Лотти похолодела еще сильнее, а зрение вдруг затуманилось. Она несколько раз кашлянула и поняла, что задыхается. Внутри все словно заледенело, в голове четко выкристаллизовалась мысль:

Меня отравили.

Лотти попыталась набрать в легкие воздуха, чтобы закричать. Саския продолжала наблюдать за ней со зловещим спокойствием, и тут до Лотти дошло.

– Это была ты! Та записка…

В глазах потемнело, чашка выпала из руки Лотти и разбилась, но она этого уже не видела.

– Ты, конечно, можешь спросить меня об Анастейше, – тон Саскии резко переменился на ядовито-саркастичный, – только она не та, кого тебе следовало бы опасаться.

Комната начала вращаться. Лотти силилась разобрать слова Саскии, которая подошла на шаг ближе. Лотти в отчаянии протянула руку к кровати, но в это мгновение ее колени подогнулись.

– Пять, четыре, три… – вслух принялась считать Саския.

Лотти вцепилась в покрывало, намереваясь доползти до двери, но руки и ноги больше не слушались.

Надо что-то делать…

На долю секунды сознание прояснилось; она успела сбросить с ноги туфлю и сунуть ее под кровать.

– Два… один.

Голос Саскии растворился в тишине, свет окончательно померк.

-50-

С тех пор, как Лотти вместе с Саскией ушла за платьем, прошло всего девять минут, а Джейми уже начал беспокоиться. Он аккуратно закрепил последний кусочек пластыря на носу принца. Элли достаточно проучила Эдмунда, так что с него было вполне достаточно.

Десять минут.

– Готово, – буднично произнес Джейми, пряча в карман мини-аптечку первой помощи.

Принц раздраженно крякнул – возглас, понятное дело, был попыткой восстановить самообладание.

– Ну, наконец-то. Мне не терпится поскорее избавиться от этой… – он с недовольной гримасой оглянулся на Элли, – сомнительной компании.

Одиннадцать минут.

Джейми устало закатил глаза. Он легко мог поставить грубияна на место, просто не хотел опускаться до его уровня. Элли презрительно фыркнула и стиснула кулаки. Именно эта ее порывистость тревожила Джейми больше всего. Характер у принцессы жесткий, с большинством трудностей она справляется самостоятельно, однако сдержанность и благоразумие у нее начисто отсутствуют, и рано или поздно она столкнется с противником, который окажется ей не по зубам. Вот поэтому Джейми должен постоянно находиться с ней рядом.

Двенадцать минут.

– Эшвик, а я думала, тебе нравятся дерзкие девушки, – издевательски ухмыльнулась Элли, угрожающе похрустывая костяшками пальцев.

Физиономия принца исказилась злобой.

– Меня интересуют только чистокровные аристократки, а не взбесившиеся шавки из подворотни вроде тебя, неизвестно как пробравшиеся в высшее общество! – с ненавистью выплюнул он.

Джейми не сдержал короткого смешка.

На лице Элли застыло полнейшее недоумение, а потом ее губы растянулись в язвительной усмешке.

– Ну, это уж чересчур! – воскликнула она и, схватившись за бока, захохотала. Джейми бросил на нее предостерегающий взгляд, и Элли примирительно вскинула ладони, давая понять, что не сболтнет лишнего.

Эдмунд, разъяренный тем, что не понимает шутки, предметом которой стал, глядел на них одновременно с ненавистью и замешательством.

Тринадцать минут.

– Что за нелепость! – возмутился он. – Ваша принцесса сама виновата – напридумывала себе каких-то романтических бредней.

Элли моментально прекратила смеяться. Джейми напрягся, готовый в случае чего вмешаться.

Четырнадцать минут.

Надо уходить отсюда и возвращаться на бал, пока никто ничего не заподозрил.

– Романтических бредней? – зловеще спокойным голосом переспросила Элли. – А что она должна была вообразить после того, как ты стал подбрасывать ей любовные записочки?

Джейми потребовались целых три секунды, чтобы переварить услышанное. Элли и Лотти скрывали от него еще и это!

Пятнадцать минут.

– Любовные записочки? – Принц почти выплюнул эти слова, как что-то мерзкое на вкус. – Ты вообще о чем?

Джейми скрестил на груди руки и вопросительно посмотрел на Элли. Бросив на преторианца быстрый виноватый взгляд, она снова повернулась к Эдмунду.

– Ты прекрасно знаешь о чем, – с нажимом произнесла Элли, хотя у принца по-прежнему был такой вид, будто она сморозила несусветную глупость. – Хотя бы о той записке, которую ты оставил в почтовом ящике перед Новым годом!

Шестнадцать минут.

Отвращение на лице Эдмунда сменилось озадаченностью. У Джейми зашумело в ушах.

– Я никогда в жизни не писал любовных записок! – возвращаясь к прежнему язвительному тону, сообщил принц. – Ваша подружка – слишком легкая добыча, к чему было тратить лишние усилия?

Друзья пропустили эту примитивную подначку мимо ушей, однако сознание Джейми постепенно прояснялось.

Семнадцать минут.

– Ну, то есть, записка была не совсем любовная, а такая, типа, «жду встречи», – запинаясь, начала объяснять Элли, и Джейми понял, что она нервничает. – В золотом конвертике, помнишь? В ней говорилось, что вы скоро увидитесь на балу… – Принцесса продолжала сверлить Эдмунда взглядом, словно надеялась, что это подстегнет его память. На ее лице медленно проступало отчаяние.

Джейми повернулся к Эдмунду и посмотрел на него в упор.

Восемнадцать минут.

Принц шумно выдохнул через нос и вскинул ладони.

– Послушайте, я знаю, вы оба терпеть меня не можете, но этой записки я не писал.

– Тогда кто… – заморгала Элли, но преторианец уже все понял.

Девятнадцать минут.

«Любовную» записку подбросил тот же, кто оставил метку смерти. Взгляды Элли и Джейми встретились. В глазах принцессы читалась ужасная догадка.

– Лотти в беде!

-51-

Холод обжигал щеки и нос Лотти. Ей представлялось, что вокруг нее медленно колышется хоровод льдинок.

Где я?

Она не спала, но веки, налитые свинцовой тяжестью, не поднимались. Пальцы онемели, мороз щипал кожу.

«Ты должна открыть глаза», – раздался в голове слабый, далекий голос.

Кто это?

Глухой металлический стук пробивался сквозь туман в сознании Лотти. Она разлепила веки и увидела контуры приближающегося автомобиля. Перед глазами медленно опускались крошечные пылинки, похожие на снег.

Я устала.

Веки снова отяжелели.

«Надо, чтобы принц и принцесса могли тебя найти», – настаивал тот же голос.

Какой принц?

Тело полностью затекло, и все же Лотти почувствовала, как ее поднимают и затаскивают в машину.

Элли… Джейми…

В голове замелькали слабые проблески воспоминаний. Она напряглась, чтобы их удержать. Заморгала, посмотрела по сторонам мутным взглядом. Дверца авто была открыта.

Находчивость.

Одна нога казалась легче другой. Лотти вспомнила: туфля! Ей удалось спрятать туфлю. Из последних сил она сбросила с ноги вторую и опять провалилась в забытье.

***

– Ее здесь нет.

Друзья со всех ног помчались обратно, бросив растерянного Эдмунда в одиночестве. Они обследовали каждый квадрат бального зала, буфетную и все прилегающие помещения…

– Ее здесь нет, – повторил Джейми.

Лицо его было непроницаемо, и тем не менее Элли знала, что он не на шутку встревожен. Раньше преторианец ни за кого так не волновался, кроме… ну, кроме нее самой. Согласно уговору, Лотти должна была вернуться десять минут назад, но куда-то исчезла.

– Поверить не могу, что вы утаили от меня такую важную вещь, повели себя так глупо!

Элли пристыженно отвела глаза и стиснула кулаки, чуть не до крови вонзив ногти в ладони. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не начать крушить буфетную. Принцесса испытывала непреодолимое желание что-нибудь разбить или хотя бы подняться наверх и затеять драку с Эдмундом. Вина лежит только на ней. Джейми прав: как можно было допустить такую глупость? Идиотка, идиотка, ИДИОТКА!

Элли резко вдохнула и зажмурилась, готовясь произнести самые трудные слова в жизни. Придется сообщить королю с королевой, что Лотти пропала. Она открыла глаза.

– Джейми, мы должны…

– Что-то случилось? – раздался небрежный голос.

Принцесса захлопнула рот. Обернувшись, Элли и Джейми увидели Анастейшу в элегантном красном платье. Ее безмятежное спокойствие составляло разительный контраст с их возбуждением.

– У вас такой взволнованный вид…

Джейми заметно напрягся. Элли восприняла это как знак молчать.

– Да нет, все хорошо, – скрипнув зубами, соврала она.

Анастейшу сухость ее тона нисколько не смутила.

– Вам точно не нужна помощь?

За обманчиво-ровными интонациями пряталась нервозность, однако Элли ее не почувствовала, зато Джейми уловил безошибочно. Юноша прищурился, а затем взял Анастейшу за плечо – аккуратно, но крепко – и отвел в уголок. Элли поежилась – не от этого резкого движения, а от беспощадного взгляда преторианца. Этот взгляд она знала слишком хорошо.

– Что тебе известно? – прошипел Джейми.

Анастейша рассмеялась и свободной рукой снисходительно похлопала его по груди.

– Настоящий преторианец, – сказала она. Улыбался только ее рот, глаза оставались холодными. – Все-то ты замечаешь, да?

– Не прикидывайся дурочкой, – зарычал Джейми. – Если ты наслышана о преторианцах, то должна знать, что для защиты своих подопечных они пойдут на что угодно.

Скрытая угроза Анастейшу не испугала, и Элли не могла не отметить ее выдержку. А потом Анастейша сказала то, чего никто из них не ожидал услышать:

– Если хочешь защитить свою подопечную, то получше охраняй Элли, а не… эту Лотти, кем бы она там у вас ни числилась. – Видя замешательство ребят, она с досадой вздохнула. – Элинор Вулфсон, я знаю, что она – твой портман.

Элли как будто пронзило током: Анастейше известно всё! Но откуда? Рассказала ли она об этом кому-то еще? И, главное, – где Лотти?

Джейми первым прервал напряженную тишину:

– Не понимаю, о чем ты.

Анастейша мрачно усмехнулась.

– Quels imbéciles![15] – процедила она сквозь зубы. – Элли Вулф, Элинор Вулфсон, принцесса-бунтарка из Маррадовы… Неужели это идиотское прикрытие способно кого-нибудь обмануть? Тыквен – уже само по себе звучит нелепо, а…

– Хватит! – оборвала ее Элли. – И давно ты знаешь?

Шея Анастейши едва заметно покраснела, брови нахмурились, на лбу выступили мелкие капли пота. Да она нервничает, причем сильнее, чем когда-либо, догадалась Элли. Принцессу так и подмывало сказать, что теперь придется ее убить, но она видела, что сейчас Анастейшу не отвлечет даже черный юмор.

– С самого первого дня… На завтраке Лотти представила тебя как свою соседку по комнате, и я сразу все поняла.

– Как? Мы ничем…

– Элли, от своего происхождения никуда не денешься. Это у нас в крови. Мы никогда не будем такими, как они, а им никогда не стать похожими на нас. Мы с этим рождаемся.

– Да о чем ты вообще…

– Право рождения, – вмешался Джейми, медленно отпустив плечо Анастейши. – Она говорит о привилегиях по праву рождения. Но сейчас у нас нет времени обсуждать эту тему. Лотти, скорее всего, в опасности.

– В опасности?

Неподдельная тревога на лице Анастейши почему-то разозлила Элли.

– Да, она куда-то запропастилась, и последней, с кем Лотти общалась, была твоя любимая подружка…

– Саския! – бросила Анастейша с неожиданной болью. – Она просто помешалась на принцессе Вулфсон, как только узнала, что та будет учиться в Роузвуде. Она хотела знать о ней все до малейших подробностей. Потребовала, чтобы я подружилась с принцессой, а потом представила и ее. Это… совсем не похоже на Саскию.

Джейми и Элли переглянулись: оба пришли к одинаковому выводу.

– Скажи, Анастейша, – торопливо спросил Джейми, – она оставляла что-нибудь под матрасом Лотти?

Анастейша неожиданно сконфузилась и опустила глаза.

– Нет. Все эти послания… оставляла я.

– Что?!

– Вы не понимаете. Я хотела защитить Лотти.

– Подбросив ей в кровать метку смерти? – возмутилась Элли.

– Да нет же. Замолчи и слушай. – Анастейша сделала глубокий вдох. – Я хотела отпугнуть ее… вас обеих. Саския мне не просто подруга, она…

Джейми схватил ее за плечи и встряхнул:

– Говори быстрее, не тяни!

Анастейша закусила губу и буквально прожгла Элли взглядом, словно хотела передать некую мысль, понятную только им двоим.

– …твой преторианец, – закончила за нее принцесса.

Анастейша кивнула. Джейми медленно разжал руки. Над ними как будто вспыхнул яркий свет, и Элли мгновенно поняла не только суть всей ситуации, но и причины поступков Анастейши. Саския отчего-то была враждебно настроена по отношению к принцессе, то есть, по ее убеждению, к Лотти. Выдать своего преторианца Анастейша не могла, и в этом Элли была с ней солидарна. Она тоже ни при каких обстоятельствах не выдала бы Джейми. Поэтому Анастейша сделала то, что было в ее силах, – попыталась убрать Лотти из Роузвуда.

– Ясно, – вполголоса промолвила Элли. Она никогда бы не подумала, что между нею и Анастейшей может быть что-то общее, однако в эту самую минуту понимала ее как никто другой.

– Ладно, – сказал Джейми, стараясь сохранять спокойствие, хотя желваки его заметно играли. – Сейчас речь не об этом. Прошло уже полчаса, а Лотти до сих пор нет. Вполне вероятно, она находится в руках спятившего преторианца, а значит… – Он запнулся, осознав всю серьезность положения, затем тряхнул головой и решительно объявил: – Мы должны ее найти. Немедленно.

Элли запустила пальцы в густую шевелюру. Чтобы обыскать весь дворец, понадобится несколько дней.

– С чего начнем? – сдавленным от отчаяния голосом проговорила она. Элли не обладала хладнокровием Джейми и от этого чувствовала себя плохо.

– А звонить ей не пробовали? – подала идею Анастейша.

Друзья растерянно переглянулись. Нет, не пробовали.

***

– Да, принцесса у меня. Да, цела и невредима. Кажется, приходит в себя. Хорошо, скоро будем. Свободаш!

Лотти попыталась осмыслить услышанное. Запястья что-то стягивало; ощущение стянутости усиливалось, возвращало в сознание.

– Ну вот, очнулась.

Лотти открыла глаза и увидела перед собой Саскию. Опустившись на колени, та методично связывала ей руки. Туман в голове рассеялся, мысли прояснились. Ее похитили. Лотти свела колени и выпрямилась; подавила подкатившую тошноту. Старательно изображая оглушенное состояние, обвела взглядом фургон, на самом деле цепко примечая все детали.

Саския всех перехитрила. Она с самого начала планировала похитить принцессу. Автомобиль стоял, а не ехал, а значит, они все еще могли находиться на территории дворца. Туфли куда-то пропали. Но главное…

– Зачем тебе это? – с трудом ворочая языком, спросила Лотти и понадеялась, что невнятная речь ослабит бдительность похитительницы.

Саския посмотрела на нее со слащавой улыбкой, от которой у Лотти поползли мурашки. При этом она выглядела абсолютно непоколебимой. Ни уговорить, ни разжалобить ее не удастся, поняла Лотти. Предельно сосредоточенная, натренированная, готовая к действию, Саския напоминала… Джейми.

– Если коротко, – Саския потерла большим и указательным пальцами друг о друга, – деньги.

– Хорошо, тогда почему бы тебе не вернуть меня родителям? – ухватилась за ее слова Лотти. – Я скажу, что ты меня спасла, и тебя щедро наградят.

Саския засмеялась – совсем как в прошлом году, когда они проводили время в одной компании.

– Ловкий ход, принцесса, но за твою голову назначена такая награда, какую ты представить себе не можешь. Ты – на верхней строчке списка.

Лотти недоуменно тряхнула головой.

– Какого списка? Кому ты звонила?

«Милая» улыбочка Саскии растаяла.

– Им. – Она устремила взгляд вдаль и заговорила с таким благоговением, что Лотти прошиб холодный пот: – Они называют себя «Левиафаном». Они пришли, чтобы все изменить. Я мечтаю присоединиться к ним, и ты – мой пропуск. Не знаю зачем, но им нужна марравская принцесса. Ты, и никто другой.

Саския достала из внутреннего кармана пиджака небольшой сверток и развернула его. Внутри оказались два миниатюрных ножичка. Лотти сглотнула. Сколько еще оружия при себе у этой девушки?

– Эти люди из «Левиафана»… – осторожно начала она, притворяясь, что язык у нее по-прежнему заплетается, – они за многих людей назначают награду?

– Их интересуют не все подряд, а только ВИП-детки из королевских и влиятельных семей. Они хотят… – Саскии помешала продолжить приятная мелодия, сопровождаемая вибрацией.

Мобильник.

Саския снова опустилась на колени и аккуратно привлекла Лотти к себе, чтобы достать телефон из вечерней сумочки на изящной серебряной цепочке, перекинутой через плечо пленницы. Со стороны могло показаться, что она нежно обняла Лотти.

– Ответь. – Саския сунула телефон ей под нос. – Убеди, что с тобой все в порядке, иначе я перестану быть добренькой.

Лотти опустила глаза на телефон, вибрирующий в ладони Саскии. На дисплее высветилось: «Элли». Мозг заработал с лихорадочной быстротой. Это шанс! Лотти начала перебирать в памяти все прочитанные книжки, все шпионские и агентские штучки, которые ей запомнились.

– Пошевеливайся, принцесса, – прошипела Саския.

Принцесса…

Есть! Теперь Лотти знала, что делать.

– Алло?

– Лотти! Господи, у тебя все хорошо? – послышался встревоженный голос Элли.

– Да, все в порядке. Извини, что не пришла, как договаривались. Так вымоталась, сил совсем нет. Я, пожалуй, лягу спать.

– Точно? Можно, мы зайдем к тебе?

Джейми. Элли включила громкую связь. Значит, они не на балу.

– Нет, не стоит. Я хочу поскорее снять это дурацкое платье. И туфли. Они жутко неудобные.

На том конце повисла пауза. Лотти была готова взорваться от напряжения.

– А-а, ладно, – наконец ответила Элли таким ровным голосом, что Лотти испугалась: а вдруг она не поняла намек? – Тебе что-нибудь нужно?

– Э-э-э… – В этот момент Саския бросила на нее угрожающий взгляд и жестом приказала поторопиться, – принесите мне из буфета кусочек яблочного пирога, ладно?

– Хорошо, попрошу, чтобы для тебя оставили порцию.

– Спасибо. – Лотти зажмурилась и непроизвольно прибавила: – Люблю вас, ребята.

Открыв глаза, она увидела, что Саския нажала на кнопку отбоя и смотрит на нее с удовлетворенной ухмылкой.

Теперь Лотти оставалось лишь надеяться, что друзья расшифруют послание.

-52-

Джейми еще несколько секунд смотрел на погасший дисплей. «Люблю вас, ребята». В висках стучала кровь, он знал, что дело плохо, но должен был сохранять выдержку и мыслить ясно.

– У нее все в порядке? – с надеждой спросила Анастейша.

– Нет, – резко ответила Элли. – Она передала тайное сообщение.

Лицо Анастейши огорченно вытянулось.

– Ох, Саския, – вздохнула она. – Что же ты наделала…

Джейми намеренно проигнорировал ее слова. Переживания Анастейши за своего недостойного преторианца сейчас волнуют их меньше всего.

– Подсказки? – осведомился он, готовясь действовать.

– Во-первых, яблоки, – начала Элли. – У Лотти на них аллергия, то есть она дает понять, что попала в беду, но не может сказать об этом в открытую. Во-вторых, туфли… – Принцесса беспомощно потерла лоб. – Она упомянула, что туфли жутко неудобные, но что это значит? На самом деле они сшиты на заказ, по мерке, и Лотти их просто обожала. Даже не знаю…

– Вы что, «Золушку» не помните, идиоты? – рявкнула вдруг Анастейша. По ее щекам текли слезы, она шмыгала носом, но разговаривала так, будто не плакала вовсе. – Наверняка Лотти специально оставила туфли где-нибудь на виду, чтобы вам легче было ее найти.

Джейми кивнул.

– Охрану пока вызывать нельзя. Если во дворце поднимут тревогу, Саския воспользуется запасным планом, и мы лишь подвергнем Лотти лишнему риску.

– Почему ты так думаешь? – с сомнением спросила Элли.

– Потому что на месте Саскии я бы так и поступил, – просто объяснил юноша. – Значит, в первую очередь нужно отыскать обувь.

Первую туфлю они нашли уже через десять минут. Джейми логично предположил, что искать следует в западном крыле – там, где ребят обнаружила Саския, – в одной из комнат с окном, выходящим на задние ворота – кратчайшим путем к отступлению.

Элли увидела разбитую чашку, склонилась над ней и сразу позвала остальных. Туфелька валялась под кроватью, в темноте. Заметить ее можно было только по слабому отблеску стразов, но принцессе хватило и этого.

– Неужели Саския вылезла через окно? – недоверчиво пробормотала она.

– Именно, – отозвался Джейми.

Теперь план Саскии был для него ясен, как ясно и то, что она недооценила и ситуацию в целом, и свою пленницу. Саския применила классическое «вежливое прощание» – так именовалась схема, которой преторианцев обучали на случай, когда нужно незаметно ускользнуть со статусного мероприятия. Джейми и в голову не приходило, что этим способом можно также воспользоваться для похищения человека.

– Значит, они вот-вот покинут территорию дворца.

– Так почему не приказать охране просто перекрыть все выходы? – предложила Анастейша. Слезы на ее глазах высохли, она была полна решимости помочь ребятам – видимо, чувствовала себя отчасти виноватой в случившемся.

– Потому что в этом случае могут быть жертвы, – напрямик объяснил Джейми.

Анастейша возмущенно фыркнула.

– Саския никогда бы не…

– Ты, наверное, думала, что она и на похищение не способна, – осадил ее Джейми.

Он понимал, что повел себя грубо, но сказывалось нервное напряжение. Лотти в руках профессионального преторианца, над ней нависла неминуемая опасность, и он должен спасти ее, не ставя под угрозу жизнь Элли.

– Кажется, я их вижу, – негромко воскликнула принцесса.

Джейми перемахнул через кровать и подскочил к окну. Проследил за взглядом Элли, но в холодной тьме трудно было что-либо разглядеть. Он уже решил, что ей просто померещилось, и в это мгновение заметил фургон. Автомобиль стоял недалеко, не более чем в сотне метров от стен дворца, и его окна светились изнутри – так слабо, что свет можно было принять за игру воображения.

Вся троица ринулась вниз. Когда подростки, стараясь не шуметь, вышли на открытую веранду, в лицо им ударил ледяной ветер.

Анастейша придержала дверь, чтобы та случайно не закрылась.

– Уверены, что это они? – Во взгляде Анастейши сквозила боль; она понимала, что приговор ее преторианцу уже почти вынесен.

– Да, – сухо отозвалась Элли. Утешать одноклассницу она не собиралась, да и сказать было нечего.

Анастейша низко опустила голову.

– Я пойду сообщу охране, а вы следите за ними.

Уже шагнув обратно в помещение, она вдруг обернулась, тронула Джейми за рукав и шепнула:

– Только не причиняй ей вреда.

Джейми, может, и хотел бы пощадить чувства Анастейши, однако сознавал, что смысла лгать нет.

– Боюсь, у меня не будет выбора.

-53-

– Анастейша вызовет охрану. Мы будем ждать здесь.

Уговоры войти внутрь на принцессу не действовали, она лишь упрямо растирала себе плечи, чтобы не мерзнуть. Друзья скрывались в тени веранды и время от времени выглядывали наружу, проверяя, на месте ли фургон. Элли где-то раздобыла клюшку для гольфа и держала ее при себе, очевидно, намереваясь использовать в качестве оружия.

– Что, если мы опоздаем? – в отчаянии воскликнула она.

Джейми отрицательно покачал головой. Он знал, что имеет в виду Элли, и все же старался сохранять хладнокровие. Как бы то ни было, жизнь марравской принцессы – на первом месте. Он не вправе оставить ее, даже если при мысли о Лотти у него разрывается сердце. Его долг – защищать Элли.

– Я отвечаю за твою безопасность, – сурово произнес он, хотя каждой своей клеточкой стремился туда, к фургону. Едва он договорил, как послышался низкий рокот: Саския завела мотор. Следом раздался треск ткани: Элли оторвала нижнюю часть подола и вооружилась клюшкой.

– Прости, Джейми, я не могу так рисковать.

Он хотел остановить ее, но не успел: сбросив туфли, Элли перепрыгнула через перила веранды и понеслась к автомобилю.

Она собиралась сделать то, на что преторианец при всем желании не имел права: принцесса бежала спасать Лотти.

***

Саския перетащила Лотти на переднее сиденье и завернула в шаль, прикрыв связанные запястья. Лотти дрожала – то ли от холода, то ли от страха. Приказ был простой: нужно притвориться расстроенной. Якобы она страшно огорчена и хочет на время покинуть дворец, а Саския, официально внесенный в списки преторианец, любезно согласилась покатать ее по окрестностям. Если убедить охрану не удастся, Саския применит силу.

Камеры видеонаблюдения при этом покажут лишь, что она помогает перебравшей шампанского принцессе. Учитывая скандальную репутацию Элли и побег с Эдмундом, в эту выдумку легко поверят. Умно придумано, к тому же совпадает с тем, что Лотти сказала по телефону: на бал она возвращаться не намерена.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть они расшифруют мое послание!

Саския бросила взгляд на часы, выждала еще несколько секунд, затем вставила ключ в замок зажигания.

– Ну, как, принцесса, готова устроить маленький спектакль?

Если бы Лотти не было так страшно, она бы сейчас рассмеялась.

Я играю в спектакле с самого начала.

Она молча кивнула. Притвориться расстроенной не составит труда. Заурчал двигатель; автомобиль тронулся.

«Ну, вот и все», – тоскливо подумала Лотти.

Саския нажала на газ и вырулила на дорожку, ведущую к воротам. Фургон проехал всего несколько метров, а потом началось какое-то безумие. Наперерез автомобилю с диким воплем и раскинутыми в стороны руками выскочила темная фигура.

– Что за… – громко выругалась Саския, утопив в пол педаль тормоза.

Фургон резко встал, Лотти бросило вперед. Фары выхватили из сумрака шапку развевающихся черных волос и свирепо оскаленные зубы.

Элли!

Босая, в разорванном платье, она яростно замахнулась клюшкой для гольфа, издала боевой клич и вдребезги разнесла одну фару. Своим видом принцесса наводила ужас.

– ЭТО ТЫ ЕЕ ПОЗВАЛА? – заверещала Саския и вцепилась в Лотти.

Та подскочила на сиденье. Ответить она не смогла – язык не слушался.

Что Элли творит?

– Я не…

Слова потонули в звоне стекла: окно с водительской стороны рассыпалось на мелкие осколки. Лотти взвизгнула от силы удара и волны жгучего холода, ворвавшейся в кабину.

– Саския, выметайся из машины! НЕМЕДЛЕННО! – грозно прорычала Элли, снова вскинув свое оружие.

Лицо Саскии окаменело, и по спине Лотти пробежал ледяной озноб, но не от ветра. Саския ухватила ее за волосы и швырнула назад, в кузов фургона. Лотти завизжала. Со связанными руками она не могла смягчить падение, поэтому ударилась головой об пол. Тиара слетела и куда-то укатилась. Услышав, как хлопнула водительская дверь, Лотти крикнула Элли: «Беги!» – и попыталась сесть.

Дверцы фургона распахнулись. Саския сумела обезоружить и схватить принцессу. Запрокинув голову, Элли плюнула ей в лицо. Саския вдруг отпустила пленницу, с силой ударила по лицу и толкнула в кузов к Лотти.

Подняв глаза, Элли расплылась в ухмылке.

– Тебе конец, – хрипло прокаркала она. Из разбитой губы вытекла струйка крови, отчего казалось, будто Элли – хищник, только что сожравший свою жертву.

Саския скептически вздернула бровь, а секундой позже Лотти поняла, что имела в виду подруга.

Джейми несся по заснеженной дороге, словно вихрь. По лицу Саскии скользнула тревога; изящным движением она развернулась, достала из внутреннего кармана какой-то предмет и нацелила его на приближающуюся фигуру.

– ДЖЕЙМИ, БЕРЕГИСЬ! – отчаянно крикнула Лотти, понимая, что ничем не поможет, однако преторианец не нуждался в предупреждениях.

В мгновение ока юноша оказался возле автомобиля, уклонился от выстрела, а затем выпрыгнул вверх. Левой рукой оттолкнул в сторону дуло пистолета, правой ударил Саскию по запястью и ловко выкрутил его так, что теперь оружие было нацелено на нее саму. Все произошло с молниеносной быстротой – Лотти даже не успела сообразить, что происходит. Саския прыгнула на стопу Джейми и вывернулась; пистолет упал на землю, она отшвырнула его ногой.

Джейми сгреб Саскию, отбросил как можно дальше от девочек и сам ринулся к ней.

Противники сошлись в дьявольском танце. Их движения были то элегантно-плавными, то резкими, напористыми, но при этом неизменно выверенными, отчего со стороны поединок представлял собой одновременное жуткое и прекрасное зрелище. Пораженная его красотой, Лотти с ужасом ожидала исхода смертельной схватки преторианцев.

Силы долгое время были равны, однако затем Джейми выбросил локоть, заблокировав руку Саскии, и ударил противницу под дых, а когда она согнулась вдвое, двинул коленом по носу. Лотти непроизвольно спрятала лицо в ладони, пораженная тем, как легко Джейми проявлял жестокость. Прежде чем Саския успела опомниться, он высоко подскочил в воздух, как будто весил не больше пушинки, вскинул ногу и нанес сокрушительный удар по ее голове, после чего приземлился и выхватил из кармана пистолет. Эта комбинация, безусловно, стала бы смертоносной, если бы Саския в последнюю секунду не успела поднять руку.

Рухнув на колени, она медленно подняла голову. При виде нацеленного дула выдержка ей изменила. Окровавленная Саския устремила на Джейми безумный взгляд и захохотала – нет, скорее, завыла. Лотти стало еще страшнее.

– Миленький ручной преторианец, да? – Капли крови, падавшие изо рта Саскии, делали ее похожей на змею, которая брызжет ядом.

– Ты проиграла. И потеряла все, что имела, – спокойно произнес Джейми, чье лицо оставалось бесстрастным.

Саския снова захохотала. На этот раз смех перешел в лающий кашель. Лотти сжалась от ужаса, а Джейми все так же холодно смотрел на нее, не сводя нацеленного пистолета.

– Я ничего не потеряла, – хрипло выдавила Саския. – Наоборот, давно нашла истину. Это для тебя все потеряно.

Джейми возвышался над ней, спокойный как скала, и, казалось, совсем не чувствовал обжигающих порывов ветра.

– Ты можешь избавиться от них, обрести свободу, – продолжала Саския. – Использовать свои навыки в борьбе за правое дело, а не служить этим напыщенным дуракам. – В мутном свете луны Лотти явственно разглядела собравшиеся в ее глазах слезы. – Им на нас плевать. Для них мы – лишь орудие. Они всех используют как орудие и никогда не позволят нам жить собственной жизнью. – Саския протянула дрожащую руку. – Присоединяйся к нам.

Лотти, беспомощно сидевшая на полу фургона, затаила дыхание. Она не знала, о чем сейчас думает Джейми. Какое-то время она слушала вой ветра, а потом сердце екнуло: на долю секунды ей показалось, что рука преторианца дрогнула. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, и в это мгновение раздался громовой голос:

– Руки вверх!

Вспыхнул ослепительно-яркий свет, из темноты выскочили около двадцати фигур в шлемах и масках. Двое бойцов прижали Саскию к борту фургона и надели на нее наручники. Джейми аккуратно положил пистолет на землю и опустился на пол кузова рядом с Лотти, нисколько не удивленный штурмом, как будто заранее рассчитывал на подкрепление.

Подростков отвели к дверям дворца. Один из членов отряда снял шлем, и Лотти увидела лицо закаленного воина, обезображенное шрамом. Солдат кивнул Джейми, тот отсалютовал в ответ.

Кто-то развязал веревки на руках Лотти и обернул плечи серебристым пледом. Тепло, словно вязкая пелена, смешалось с гулом встревоженных голосов. Кажется, им задавали какие-то вопросы. Отмахнувшись от всех разом, Джейми и Элли бросились к Лотти.

– Лотти, как ты себя чувствуешь? Ты не ранена? А ты, Элли? У тебя разбита губа! – Джейми в совершенно не свойственной ему панике метался между девочками.

Элли рассеянно покачала головой, протолкалась к Лотти и крепко прижала ее к груди.

– Господи боже, Лотти, прости меня. Прости, прости, прости, – бормотала принцесса, обнимая подругу, но та, не отрываясь, глядела за плечо Элли.

У дверей дворца неподвижно стояла Анастейша. Она не видела ни Лотти, ни Элли с Джейми, все ее внимание было приковано к Саскии. Лицо заслоняли густые каштановые волосы, на щеке блестела слезинка, платье развевалось на ветру языками алого пламени. Саскию подвели к ней.

– Мы забираем ее для допроса, мэм, – с учтивым поклоном сообщил один из бойцов. – Вашему отцу уже доложили.

Анастейша ничего не ответила. Она молча смотрела на Саскию, и в ее глазах бушевал огонь. Боль и гнев на лице той сменились решимостью.

– Ани, я хотела вернуться за тобой! Ани! – закричала она, когда охрана потащила ее прочь.

Анастейша не отвернулась, не опустила взгляд, а лишь стиснула кулаки так, что побелели костяшки пальцев. По ее щекам градом полились слезы, и это были не слезы испуганной девчонки, а нечто большее.

В памяти Лотти всплыло парижское фото, и внезапно ее озарила догадка. Как же она не поняла раньше! Эти двое любят друг друга.

-54-

Выстроившись цепочкой, Лотти, Джейми и Элли снова стояли перед дверями тронного зала, ожидая, когда их вызовут на разбирательство. После бала прошло меньше суток. Праздник завершили раньше времени, гостей попросили покинуть дворец. Далее последовала бессонная ночь, полная вопросов и нервотрепки, после которой Лотти хотелось только одного: надеть пижаму и завалиться спать на ближайшую сотню лет. Она сознавала, что прежний мир рухнул и отныне все будет по-другому.

Друзья договорились придерживаться одной и той же версии: они не подозревали, что нападение было спланировано заранее, и Анастейша тоже ничего не знала. Им даже не придется лгать, ведь это – не выдумка, а чистая правда.

Элли и Лотти несильно пострадали: у принцессы была рассечена губа, хотя шрама она могла не опасаться; Лотти же отделалась кровоподтеком на скуле и ушибом головы, который заработала во время падения. Джейми был цел и невредим – по крайней мере, внешне.

Двери медленно открылись, и у Лотти перехватило дыхание. Сверху снова мощным потоком хлынул свет, только теперь он не вызывал в ней робости. Она уверенно шагнула вперед, готовая принять свою судьбу.

Король восседал на троне, по обе стороны от него сидели жена и королева-мать. За спиной короля стоял советник Симьен Смирнов. К удивлению Лотти, в зале присутствовал еще один человек – тот хмурый солдат, которому Джейми отсалютовал у дворца.

– Как показали события вчерашнего вечера, мы находимся в непосредственной и серьезной опасности. – Король говорил уверенно, не оставляя места для сомнений.

Лотти бесстрастно смотрела прямо перед собой – брала пример с Джейми. Теперь она понимала, насколько важно сохранять невозмутимый вид. Внешнее хладнокровие служит броней, которая защищает не только тебя, но и тех, кто может за тебя переживать. Лотти не могла допустить, чтобы Элли волновалась, гадая, останется ли она портманом. Вся королевская семья должна думать, что вчерашнее происшествие никак на ней не сказалось и что она готова снова рискнуть жизнью ради принцессы.

На самом деле это было далеко не так. Лотти перенесла чудовищный шок, но именно поэтому она находится здесь, ведь ее задача – обеспечивать безопасность Элли.

– Сэр Олаф, – король жестом привлек внимание человека со шрамом. – Правильно ли мы поняли, что вы заключили предательницу под стражу, но она отказывается говорить?

Саския… Лотти ревновала ее к Элли, но доверяла ей как старшему товарищу. Сердце ее сжалось: страшно представить, что сейчас чувствует Анастейша.

Сэр Олаф задумчиво потер руки, и Лотти разглядела на его запястье странную татуировку в виде кинжала.

– Пока что мы располагаем лишь той информацией, что получили от портмана ее высочества.

Значит, ему известно, что она портман, отметила про себя Лотти. Важно понимать, кому из приближенных короля можно доверять.

– Олкрофты ничего не знали, – продолжал сэр Олаф. – Их дочь Анастейша утверждает, что повышенный интерес ее преторианца к принцессе не вызывал подозрений.

А вот это ложь. Джейми и Элли рассказали Лотти, что почти все послания оставляла именно Анастейша – хотела, чтобы девочки испугались и уехали из Роузвуда.

– Ясно. – Король строго посмотрел на Лотти. – Мисс Тыквен, что конкретно вы выяснили?

Лотти глубоко вздохнула. Она постаралась восстановить хронологию событий, заставляя себя не вспоминать о холодном кузове фургона, залитом кровью лице Саскии, слезах Анастейши. Тряхнула головой, отгоняя тяжелые образы.

– Ваше величество, эти люди называют свою организацию «Левиафан». Их цель – похищение детей высокопоставленных лиц, особенно из королевских семей. – Лотти сделала паузу, гадая, какую реакцию вызовут ее следующие слова. – Мы также знаем, что захват марравской принцессы представлял для них отдельный интерес, но с какой целью – непонятно.

– Хорошая работа, – лаконично оценил правитель.

Лотти едва сдержала радостный возглас.

Неужели я только что заслужила похвалу самого короля?

Она быстро одернула себя – какое может быть веселье в сложившихся обстоятельствах! – и все же настроение осталось слегка приподнятым. Королева посмотрела на нее с улыбкой, словно прочитала ее мысли, и Лотти ответила ей учтивым кивком – этот прием она тоже подсмотрела у Джейми.

– Так, так.

При звуках скрипучего голоса королевы-матери мажорный настрой Лотти моментально улетучился.

Старуха раздраженно побарабанила пальцами по набалдашнику трости и окинула троицу колючим взглядом. Сегодня ее волосы были распущены и густыми серебристыми волнами струились по спине и плечам до самого пояса, придавая ей вид злой колдуньи, готовой проклясть каждого, кто косо на нее посмотрит.

– Давайте перейдем к более насущному вопросу.

Ребята замерли, зная, что сейчас последует.

– Кто и почему допустил, чтобы настоящая принцесса, наша Элинор, оказалась в опасности из-за этой девчонки?

Лотти обдало жаром; руки затряслись мелкой дрожью. И как это Джейми удается сохранять полнейшее спокойствие?

– Я считаю абсолютно неприемлемым, что наследница престола подвергает себя риску ради своего портмана. – В устах королевы-матери это слово прозвучало как грязное ругательство. – Это просто чудовищно. – Продолжая барабанить по трости, она по очереди оглядела все троих. – Вам есть что сказать?

Лотти сглотнула. Ее охватил гнев и одновременно жгучий стыд. Она верила, что никак не могла помешать Элли приблизиться к фургону, однако это было неправдой. Еще как могла. Если бы в телефонном разговоре убедила Элли, что с ней действительно все в порядке. В тот момент это просто не пришло Лотти в голову, хотя она обязана была помнить, что ее жизнью можно и нужно пожертвовать ради спасения принцессы.

– Прошу прощения, ваше величество, я… – начала она.

– Не ты! – прокаркала старуха. – Пусть говорит преторианец! – Она пронзила Джейми испепеляющим взглядом, после чего снова посмотрела на Лотти. – Ты сделала все, что полагается портману. В последнее время найти портмана трудно, так что нам не хотелось бы тебя потерять. Это доставило бы нам изрядное неудобство.

Изрядное неудобство.

На мгновение Лотти словно выключилась. Они ведь не знают… Там, в фургоне, она вообще забыла о своей роли портмана. Она не размышляла, причинит ли кому-либо неудобство, если погибнет, и точно так же не думала о том, что должна выжить ради принцессы. Она думала только о себе. Она не та, кем ее считают. В душе Лотти всколыхнулось негодование – отчасти на этих людей, но в гораздо большей степени – на себя. Горько сознавать, что в этой ситуации она повела себя как обычный подросток. И все-таки она хочет быть сильной, хочет заслужить свое место в этом необыкновенном мире, пускай и ценой огромного риска.

Лотти повернула голову и посмотрела на Джейми. Преторианец полностью владел собой, на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Согласен, – промолвил король, хотя, судя по тону и позе, признавать это ему было неприятно. – Сэр Олаф, прошу назначить вашему подчиненному соответствующее наказание.

Лотти вскипела.

Джейми их спас! Он сделал все возможное, чтобы…

Преторианец бросил на нее предостерегающий взгляд. Лотти прикусила щеку, сдерживая готовые вырваться слова. Предупредить Элли юноша не успел. Принцесса шагнула вперед и заговорила. К изумлению Лотти, она вовсе не возмущалась и даже не повысила голос.

– Мы можем быть свободны? – осведомилась Элли. Лишь сжатые кулаки выдавали ее истинное состояние.

Король потер лоб, как будто мучился страшной головной болью, и вздохнул.

– Да, ступайте.

Когда они повернулись к выходу, Александр сказал вслед:

– Рад, что никто из вас не пострадал, и восхищен вашим мужеством, но… правила есть правила.

Элли на секунду задержалась у двери, но не оглянулась, а потом все трое вышли, оставив позади мертвую тишину.

-55-

Перед возвращением в комнату Элли попросила Джейми ненадолго оставить их с Лотти наедине. Преторианец с видимой неохотой кивнул и в одиночестве двинулся дальше.

– Идем, – вполголоса сказала Элли, взяв подругу за запястье. Из-за распухшей губы ее речь звучала слегка невнятно.

Девочки миновали коридор, поднялись по винтовой лестнице в башню и оказались в комнате с огромным балконом, который выходил на бескрайний, засыпанный снегом сад позади дворца.

Держась за перила, Элли с непроницаемым выражением перегнулась через балкон. В эту минуту она скорее походила на Джейми, чем на саму себя. Лотти проследила за взглядом принцессы, гадая, как будет выглядеть сад, когда сойдет снег.

– Лотти, – сказала Элли, не поворачиваясь, – я хочу задать тебе один очень важный вопрос, но сперва кое-что пообещай. – Она наконец посмотрела на Лотти, буквально впилась в нее глазами.

– Конечно, – отозвалась та, отгоняя сомнения.

Элли покачала головой.

– Нет, Лотти, в этом-то весь смысл, – вздохнула она, и на ее лице проступили следы усталости и недосыпа. – Пообещай, что, отвечая на мой вопрос, ты будешь думать не обо мне, а только о себе и своих чувствах.

Лотти похолодела. Об этом же просила перед смертью мама… По спине поползли странные, неприятные мурашки – а вдруг это обещание из тех, что невозможно выполнить? Лотти не могла объяснить этого принцессе, понять ее сумел бы один Джейми. Она не вправе отвечать только за себя, ведь с недавнего времени ее жизнь принадлежит Элли. Она здесь, чтобы служить Элли. И все же Лотти не сказала этого вслух. Сделав глубокий вдох, она кивнула.

– Обещаю, – через силу произнесла она, понимая, что не до конца честна.

– Хорошо. – Элли заметно нервничала, не знала, куда девать руки. – И, пожалуйста, не спеши с ответом, подумай. – Когда Лотти еще раз кивнула, принцесса коротко выдохнула, а затем медленно произнесла, точно каждое слово причиняло ей боль: – Скажи, ты была бы счастливее, если бы не стала моим портманом?

– Нет, – ответила Лотти еще до того, как Элли закончила вопрос.

Ей не нужно было задумываться об этом, и вовсе не из-за клятвы верности принцессе. То, что это – чистая правда, Лотти подсказывало сердце. И пускай тучи сгущаются, пускай даже ей придется пожертвовать жизнью, но год, проведенный с Элли, стал для нее самым счастливым с тех пор, как умерла мама. Рядом с Элли она максимально приблизилась к тому, чтобы исполнить обещание быть счастливой. Лотти словно обрела ту часть себя, об утрате которой не подозревала.

– Мое место – здесь, – чистосердечно сказала она, стиснув руку подруги. По ее щекам текли слезы, но Лотти не обращала внимания. – Только с тобой я по-настоящему счастлива. Ты делаешь меня лучше.

В отчаянной попытке сдержать нахлынувшие чувства Элли сморщилась и громко шмыгнула носом. Она притянула Лотти к себе и обняла – так крепко, что та едва могла дышать.

– А ты – меня, – прошептала принцесса ей на ухо.

-56-

Троица расположилась на кровати Элли, застеленной черными шелковыми простынями. Джейми сидел на краю, уронив голову в руки, точь-в-точь как роденовский «Мыслитель». Элли раскинулась посередине и разглядывала узоры на деревянных панелях, которыми был обшит потолок. Ее голова лежала на коленях Лотти, а сама Лотти рассеянно гладила принцессу по волосам.

– Это моя вина! – воскликнула Элли.

Рука Лотти ненадолго замерла.

– Мы все знаем – виновата я одна, – продолжала принцесса. – Они тоже знают и делают это, чтобы наказать меня.

Джейми издал странный звук, похожий на фырканье. Ребята обсуждали наказание, назначенное преторианцу, и в Элли проснулся прежний пыл.

– Сэр Олаф просто отправит меня на дополнительные тренировки, – Джейми откинул со лба волосы, – а тренироваться я люблю, так что это совсем даже и не наказание.

– Но принцип-то, принцип! – пробурчала Элли с надутой губой, выразительно потрясая в воздухе кулаком.

Лотти припомнила, какой свирепой может быть принцесса, и улыбнулась себе под нос.

– Разве оно того не стоило? – хихикнула она.

Элли опустила вскинутую руку, Джейми обернулся. Оба вопросительно посмотрели на нее.

– Я имею в виду не только наказание, – пояснила Лотти, – а всю историю с похищением. Это определенно того стоило.

Элли рывком села, и Лотти отпрянула, чтобы не столкнуться с ней лбом. Принцесса и преторианец переглянулись, а потом уставились на Лотти как на сумасшедшую.

– В каком смысле? – изогнула бровь Элли.

– А вот в каком. – Лотти выпрямила спину, словно приготовилась к долгому рассказу. – Я увидела, как ты, Элли, босая, бешеным ураганом несешься по снегу и разносишь фургон, точно хищный зверь. – Лотти расхохоталась. Чем больше она об этом думала, тем смешнее ей становилось. Если уж выбирать между душевной травмой и весельем, она предпочитает веселье. – А когда вспыхнули фары, я сперва решила, что ты… – Лотти сделала паузу, чтобы отдышаться, – ангел. – Продолжая смеяться, она утерла скатившуюся из глаза слезинку.

На лице Джейми появилась мрачная улыбка. Лотти знала: он понял, что таким способом она справляется с тяжелой ситуацией. Способ самого Джейми заключался в том, чтобы оставаться внешне невозмутимым.

– Ангел! – усмехнулся юноша. – Скорее уж демон. Нет, ну кто выходит против преторианца с клюшкой для гольфа?

Лотти в приступе смеха повалилась на кровать.

– Эй, – притворяясь сердитой, воскликнула Элли, – вообще-то я изображала банши!

– Ну, тогда это объясняет дикие вопли, – поддразнила Лотти.

Элли приняла позу нападающего.

– Сейчас посмотрим, кто у нас завопит! – шутливо пригрозила она.

– Нет, нет, сдаюсь! – Лотти выставила перед собой ладони. – Из тебя получилась замечательная банши! – прибавила она, давясь смехом и приготовившись к последствиям.

– Да-а! – со злобной ухмылкой взвыла Элли. – И кое-кто об этом пожалеет!

Почти сутки друзья провели в комнате Элли за просмотром фильмов и видеоиграми. Лотти решила, что им нужно отвлечься, на время выбросить из головы вчерашние события, а уж потом вернуться к решению проблем.

На рассвете Элли попросту вырубилась в шалаше, сооруженном из одеял. Лотти хотела присоединиться к подруге, но поняла, что не уснет: она была слишком перевозбуждена.

– Лотти… – В голосе Джейми сквозила какая-то беззащитность, и в памяти Лотти сразу всплыл разговор у бассейна. – Я хочу задать тебе один вопрос, – серьезно и одновременно мягко произнес он.

– Задавай, – осторожно ответила она.

– Оказавшись в опасности, ты не думала об Элли. Ты просто стремилась выжить. Я прав?

Лотти посмотрела в глаза преторианцу. Несмотря на мерзкое чувство стыда, она не поддалась эмоциям.

– Да.

Лотти заставила себя сказать это, пусть и через боль. Все верно, в фургоне она ни разу не вспомнила о своей ответственности за Элли, все ее мысли были направлены на побег. Перед балом Джейми устроил проверку – ставит ли портман безопасность принцессы выше своей собственной, а когда дошло до дела, выяснилось, что Лотти позабыла обо всем на свете. Как и предвидел Джейми. Возможно, семья Элли ничего не заподозрила, зато от Джейми – Лотти это чувствовала – ее промах не укрылся.

– Хорошо, – коротко кивнул он.

– Что? – Лотти едва не поперхнулась. – Я провалила задание. Оказалась полным разочарованием, как ты и ожидал.

Джейми покачал головой, на лице расцвела теплая улыбка.

– Лотти. – Он взял ее за плечи и, глядя в глаза, слегка стиснул пальцы. – Единственный человек, в ком я мог бы разочароваться, – это я сам. Я бы не вынес, если бы потерял тебя. – От жгучего взгляда преторианца перехватывало дыхание. – И сейчас речь не о твоей гибели. Я бы жестоко разочаровался в себе, если бы потерял тебя как личность – тебя, с твоим стойким характером, с твоей неизменной жизнерадостностью. Никогда и ни за что не позволяй миру лишить тебя этих качеств.

Лицо Джейми дышало искренним участием, и Лотти ощутила прилив радости: Джейми волновался, когда она в роли принцессы подверглась испытаниям! Однако уже через секунду ее радость сменилась обидой. Она так долго пыталась убедить Джейми, что ей как портману можно и нужно доверять, а теперь он, видите ли, сообщает, что переживал за нее! Выход из этого положения только один.

– Так, – заявила Лотти с неожиданной для юноши злостью. – Раз боишься меня потерять, значит, научи драться.

– Я… что? – запнулся Джейми. Он явно рассчитывал на другой ответ.

Несколько мгновений Лотти наслаждалась его растерянным видом.

– Ты прекрасно слышал, что. Научи меня драться, чтобы я могла защитить себя и вас с Элли. В том фургоне я дрожала от страха, не зная, что меня ждет. Не хочу, чтобы Элли когда-нибудь испытала подобное. Кроме того, мой жизненный выбор не должен быть твоим уязвимым местом, ясно?

Несколько секунд лицо Джейми ничего не выражало, как будто он мысленно пересматривал всю свою жизнь, а потом преторианец засмеялся – искренним, открытым смехом. До Лотти вдруг дошло, что она видит это зрелище впервые, и у нее потеплело на душе.

– Ты – самая непредсказуемая из всех моих знакомых, а ведь я пятнадцать лет прожил бок о бок с Элли! – сердечно произнес Джейми, когда наконец отсмеялся.

– Это значит «да»? Ты меня научишь?

Джейми с шутливой досадой закатил глаза.

– Научу, – улыбнулся он.

От автора

Хочу сказать большое спасибо моим читателям за то, что выбрали эту книгу. Давние ли вы поклонники моего творчества или познакомились с ним впервые, надеюсь, вы не остались равнодушны и с нетерпением ожидаете продолжения истории.

Как вы уже поняли, школу Роузвуд-Холл и главную героиню, Лотти, окружают тайны и особое волшебство. Это не те чары, о каких пишут в книгах жанра фэнтези, это магия, возникающая при встрече с местом или человеком, к которому вас необъяснимо влечет. Наших героев направляет загадочная и древняя сила, что существует уже не одно столетие и соединяет их нитями, о которых пока не подозревают даже они сами.

Персонажам «Хроник Роузвуда» предстоит решить еще много загадок, новых и старых; храбрую троицу подстерегает немало опасностей. Во второй книге цикла вы узнаете, какие приключения ждут друзей в следующем учебном году, познакомитесь с другими учениками и их историями. Кроме того, у нашей троицы появятся неожиданные союзники.

Вам хочется поскорее получить ответы на уйму вопросов, верно? Что будет с Саскией? Что представляет собой «Левиафан» и чего хотят те, кто состоит в этой организации? Кто такой Уильям Тафти и что известно Бине?

Что ж… наберитесь терпения и скоро все узнаете сами!

А до тех пор будьте добрыми, храбрыми и несгибаемыми.

С любовью,

Конни

Примечания

1

Allez! (фр.) – Идемте! Здесь и далее прим. переводчика.

2

В английском языке одно из значений слова «стратус» (от лат. stratus) – слоистое облако.

3

Фамилия созвучна английскому слову «divine», одно из значений которого можно перевести как «неземной, волшебный, магический».

4

«Бунтарь без причины» (англ. Rebel Without A Cause) – (1955) американская молодежная драма режиссера Николаса Рэя. Главную роль в фильме сыграл Джеймс Дин, подростковая икона своего времени. Картина выдвигалась на премию «Оскар» в трех номинациях.

5

«В компании волков» – рассказ о волках-оборотнях британской писательницы Анджелы Картер из сборника «Кровавая комната» (1979).

6

Миз (англ. Ms) – нейтральное обращение к женщине в англоязычных странах. Используется, если ее семейное положение неизвестно.

7

СК-СТ-К-У-Д-С-В – первые буквы в названиях арифметических действий в приоритетном порядке: сначала выполняются действия в скобках, затем возведение в степень / извлечение корня, далее следуют операции умножения / деления и в последнюю очередь – сложение / вычитание.

8

«Изрубцован десятками войн, но готов к следующему десятку», – слова короля Карла VII из исторической кинодрамы Люка Бессона «Жанна д’Арк» (1999).

9

Цитата из фильма «Правила съема: Метод Хитча» (2005).

10

Вулф (англ. wolf) – волк.

11

«Портрет четы Арнольфини» – полотно фламандского художника Яна ван Эйка, первый известный в европейской живописи парный портрет. Создан в Брюгге в 1434 г., с 1842 г. находится в Лондонской национальной галерее.

12

Так в Англии называют сосиски в тесте – «pigs in blankets».

13

Pequeña pollo (исп.) – зд. курочка.

14

Mon dieu! (фр.) – Боже мой!

15

Quels imbéciles! (фр.) – Какие дураки!

Content

Конни Глинн
Принцесса под прикрытием

Об авторе

Часть первая ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РОУЗВУД-ХОЛЛ

Часть вторая БЫТЬ ПРИНЦЕССОЙ

Часть третья ВМЕСТО ПРИНЦЕССЫ

От автора

Примечания