Реквием. День гнева

Ольга Герр

Часть 1

Глава 1. Бойтесь данайцев, дары приносящих

Ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?

Откровение Иоанна Богослова 6:17

Старик, съежившись в кресле, нависал над кубком из обсидиана, на дне которого мерцал голубой огонь. Вспыхивая, языки пламени взмывали над чашей, едва не опаляя седые волосы. Тогда старик распахивал беззубый рот подобно аквариумной рыбке и жадно глотал огонь.

Мужчина, на вид около сорока лет, прошел к креслу и замер перед ним в подобострастной позе, терпеливо дожидаясь, когда на него обратят внимание.

Покончив с содержимым кубка, старик, не открывая глаз, устало откинулся на спинку кресла. Его лицо, испещренное морщинами, напоминало измятый лист бумаги, руки тряслись, дыхание со свистом вырывалось из легких. Остатки жизненных сил стремительно покидали дряхлое тело.

— Ты нашел ее? — голос старика вибрировал от немощи.

— Думаю, да, сир. Она идеально подходит. На этот раз все непременно получится.

— Восхитительно. Мы так долго этого ждали, — потрескавшиеся губы изогнулись в подобие улыбки. — Учти, если что-то пойдет не так, следующую сотню лет ты проведешь в огне.

Подкрепляя слова делом, старик приподнял отекшие веки. На долю секунды мужчина увидел его глаза – яркие, полные энергии, деспотичные. Глаза владыки, чьи руки крепко держат бразды правления.

Мужчина отвернулся. Алое зарево костров окрасило стены и без того мрачной комнаты кровавыми всполохами. Пригладив каштановые волосы, мужчина спрятал руки за спину и сжал кулаки, унимая дрожь в пальцах. Сотня лет в огне — подобного будущего он не пожелал бы и врагу.

— Все будет в порядке, сир. Она не посмеет мне отказать. Я позаботился о том, чтобы ее жизнь была сущим адом.

— Адом? — старик издал каркающий звук, отдаленно напоминающий смех. — Уж в этом ты знаешь толк.

Лиза с подносом грязной посуды лавировала по проходу между столиками. Кафе, где она работала, славилось низкими ценами, отвратительной едой и выбором горячительных напитков. Постоянные клиенты были под стать заведению. Линялые шторы, сальные скатерти и липкий пол их не беспокоили. Единственное, что интересовало: дешевая выпивка и еще, пожалуй, симпатичная официантка.

Огибая угол очередного стола, Лиза подняла поднос над головой. Между тем, мужчина за столом, заскучав по женскому теплу, решил ущипнуть девушку за аппетитный зад. Этот инцидент стал достойной кульминацией вечера.

День Лизы не задался с утра. Утром она поссорилась с отцом и чудом унесла ноги из дома. Папаша что-то кричал вслед, но она не прислушивалась, и без того ясно: по возвращении ждет трепка. Вот бы старого козла переехал грузовик! Одна беда: Лиза не верила в сказки и добрых фей, исполняющих заветные желания.

На работе выдался суматошный день. Она с обеда бегала, будто заведенная, а хозяин как обычно был недоволен. Не то чтобы она не справлялась, просто не следовало ему отказывать. Но ее выворачивало наизнанку при воспоминании о потных ладонях, тискающих грудь, и тошнотворном чесночном запахе изо рта босса. Страх потерять работу отступал перед отвращением.

И теперь щипок. Лиза привыкла к подобному вниманию за время работы в кафе, но в этот раз время было выбрано самое неподходящее. Вздрогнув от неожиданности, она потеряла равновесие и заваливалась на стол. Гора посуды поехала с подноса. Тарелки и чашки со звоном бились об пол. Осколки и комья пищи разлетались в стороны, точно водяные брызги.

На шум в зал выбежал хозяин. Лизу замутило при его виде. Толстая шея босса покраснела, лицо пошло пятнами. Он открывал и закрывал рот, силясь что-то сказать, но не издавал ни звука, как если бы внезапно онемел.

— Уволена! — справился он с душившим его гневом. — Ты уволена!

Жирный палец указывал на Лизу. Вот и нашелся повод избавиться от нее. На ее место возьмут другую девушку, и уж она-то будет посговорчивее.

Из кафе она вышла в форменной одежде официантки. Хозяин великодушно позволил оставить себе заляпанную пивом блузу и узкую юбку до колен. Кроме этого наряда у Лизы всего-то и было, что платье, джинсы и пара футболок, так что прощальный подарок пришелся кстати.

Дома ждал тиран-отец, забитая мать и обшарпанные стены комнаты. Не планируя возвращаться туда, Лиза дала волю ногам и брела, не разбирая дороги. Луна спряталась за тучи, и только редкие фонарные столбы освещали дорогу. Ночь была не по-летнему прохладной, и Лиза обхватила себя за плечи, сберегая тепло.

Ноги привели к единственному в округе мосту. Присев на скамью напротив перил моста, Лиза сложила руки на коленях. Какое будущее ее ждет? Как вырваться из замкнутого круга никчемной жизни? Уехать? Но куда? У нее нет денег, нет образования, нет родных, которые могут ее поддержать. У нее вообще ничего нет.

Лиза склонила голову и прикрыла глаза ладонями. Мир к ней несправедлив. Она старается изо всех сил. А что в ответ? Каторжная работа за гроши. Да и ту она потеряла. Замкнувшаяся в своем мире мать, униженная и истерзанная. Отец, чуть ли не ежедневно избивающий ее. На руке выше локтя налился кровоподтек – сувенир от папочки за то, что она не отдала ему чаевые. Что он сделает, узнав, что она потеряла работу? Чьи деньги он теперь будет пропивать?

Ни единого проблеска надежды. У нее нет будущего. Осознание этого факта прожгло Лизу сродни удару молнии. Она убрала руки от лица и посмотрела на перила. Стоит ли такая жизнь того, чтобы ее беречь?

— Не советую это делать.

Лиза, услышав приятный баритон, дернулась и прикусила язык. Повернув голову, встретилась взглядом с мужчиной. Как она не заметила, что рядом кто-то сидит? Жалость к себе лишила бдительности.

На незнакомце был дорогой костюм. В до блеска начищенных ботинках отражался свет фонаря. От мужчины пахло туалетной водой, но из-под верхнего слоя приятного аромата пробивался мерзкий душок. В детстве отец водил Лизу на скотобойню, где в то время работал, и ее вырвало от удушливого металлического амбре свежей крови. Запах незнакомца напомнил ей о том случае.

— Сергей.

Мужчина протянул руку для знакомства, и она отметила, какие у него чистые и ровно подстриженные ногти. Для их маленького городка, где главным развлечением на выходные было напиться до белой горячки, мужчина с маникюром уподоблялся снежному человеку, спустившемуся с гор к людям.

Лиза побоялась коснуться предложенной ладони. Минуту назад она подумывала о самоубийстве, а сейчас испугалась за свою жизнь. Одна, в безлюдном месте, ночью, неизвестно с кем.

Незнакомец убрал руку, очаровательно улыбнулся и откинулся на спинку скамьи. Надо отдать ему должное, он был хорош собой: на вид около сорока, темные волосы, блестящие в скудном свете, строгий профиль и глаза цвета аквамарина.

— О чем вы мечтаете, Лизавета?

Странный вопрос. О чем мечтает бедная официантка из неблагополучной семьи? Лиза открыла рот, ответить, как вдруг поняла: мужчина назвал ее по имени, а ведь она не представлялась. Жилка на виске тревожно затрепетала.

— Откуда вы знаете мое имя?

— Разве это важно?

Лиза поджала губы и оглядела мост, выбирая путь для отступления. Мужчина удержал, положив ладонь на ее руку, и пояснил:

— Бейджик на блузке.

Она с облегчением выдохнула, подавив готовый сорваться с губ смешок. Надо же быть такой дурой! Вообразила неизвестно что. А всего делов-то: карточка с именем, которую она забыла снять.

— У меня есть предложение, — сказал он.

— За кого вы меня принимаете?!

Вот к чему приводят ночные прогулки в одиночестве. Ее посчитали проституткой! Щеки вспыхнули румянцем. Возмущение было столь велико, что даже страх отступил.

— Вы не так поняли, — мягко улыбнулся мужчина. — Я предлагаю вам весь мир в обмен на маленькую услугу.

Почему она все еще слушает незнакомца? Может, причина в том, что его голос обволакивал, лишая желания сопротивляться. Кому будет плохо оттого, что она немного посидит здесь? В конце концов, это общий мост. Она имеет право находиться здесь сколько ей вздумается.

— В моей власти исполнить любую твою мечту, самую сокровенную, — продолжал он, переходя на "ты". — Я сделаю так, что ты не будешь знать нужды. Никогда, Лизавета, никогда больше тебе не придется убирать объедки со столов и терпеть побои отца. Ты будешь сама себе хозяйкой.

Он шептал, ближе склоняясь к Лизе. Его губы были в паре сантиметров от ее уха, и она заворожено слушала, а сладкий яд проникал в душу с каждым новым словом. Впав в транс, она уже не задумывалась, откуда незнакомцу известны подробности ее жизни.

— О чем ты мечтаешь, Лиза?

— О свободе, — пробормотала она.

— О свободе? — мужчина усмехнулся. — Знала бы ты, как я жажду того же. Но тебе я в состоянии помочь. В твоем случае настоящую независимость, моя милая, принесут деньги.

— Значит, я хочу денег. Много, много денег, — без запинки ответила Лиза.

Тот вечер изменил все. Спустя девять месяцев после разговора на мосту Лиза родила чудесную, розовощекую девочку. Она назвала дочку Евой. И это было непорочное зачатие.

Вкус мятной зубной пасты отдавал горечью, будто кто-то специально подмешал в нее таблетки из аптечки. Ева поморщилась и выплюнула вязкую субстанцию в раковину. Несколько раз тщательно прополоскала рот, но привкус лекарства намертво прилип к языку.

Она вымученно улыбнулась своему отражению в зеркале. Только подумать – шестнадцать лет! Лучший в жизни возраст. Так думают сотни тысяч подростков по всему миру, но не она. Шестнадцать – отвратительное число. Впрочем, как и все остальные.

Ева вытерла рот и сбежала от своего отражения в спальню, словно так можно было укрыться от себя.

Собрав волосы в хвост и подхватив рюкзак, нарочно топоча по ступеням, спустилась на первый этаж. Никакого эффекта. "Тихо как в могиле", —  пришло на ум. Ее дом и есть могила, и она похоронена в ней заживо. Потребовалось несколько секунд и пара глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки.

Кухня встретила Еву стерильной чистотой. А чего она ожидала? Может быть, мать, готовящую завтрак в день рождения дочери? Глупости. Ева посмеялась над собой. На их кухне реальнее встретить бегемота, танцующего танго с крокодилом. Ей уже шестнадцать, хватит быть наивной.

Хромированная техника блестела, словно ее недавно доставили из магазина. Стол поражал белизной. Дверцы шкафов цвета молочного шоколада сверкали в солнечных лучах. Не кухня, а операционная. Человек со стороны решит, что хозяйка помешана на чистоте, но Ева знала правду – просто кухней никогда не пользовались. Она не могла сказать, когда плиту включали в последний раз и включали ли ее вообще когда-нибудь.

Ева открыла холодильник, но продукты в нем чудесным образом не появились. Не считая батареи пивных бутылок и пакета протухшего молока там ничего не было. С чего она взяла, что сегодня все будет по-другому?

Ладно, позавтракать можно и в колледже. Она уже уходила, когда увидела на столе записку и алую бархатную коробочку. Минуту назад стол был пуст! Ни записки, ни тем более коробки. У нее проблемы со зрением, если она ухитрилась проглядеть яркую подарочную упаковку. Презент? Ева недоверчиво хмыкнула. С какой стати? Про прошлый день рождения мама вспомнила спустя неделю, и раскаяние ее не беспокоило.

Ева потянулась к коробке. Рука замерла вблизи от бархатной крышки. Подушечки пальцев неприятно покалывало, точно она собиралась дотронуться до трансформаторной будки. Холод по предплечью поднялся вверх, достиг сердца и сжал его в ледяном кулаке. Ева превратилась в камень. Часть ее мечтала очутиться подальше от дома, от матери, которой нет до нее дела, и от коробки цвета артериальной крови. Убежать и не возвращаться.

Что за глупости? Она передернула плечами, сбрасывая наваждение. Это всего-навсего коробка. Она настолько не привыкла к подаркам, что начала их бояться. Мысль показалась забавной, и Ева хихикнула. Отбросив сомнения, схватила коробку со стола и открыла крышку.

Послышался щелчок, и Ева заглянула внутрь. На шелковой подкладке лежал кулон в форме полумесяца и цепочка из черного золота. Грани полумесяца сверкали желтыми бриллиантами. Крупный бриллиант редкого цвета – черного – венчал край лунного серпа. Кулон обошелся матери в целое состояние. Но не это поразило Еву, они могли позволить себе подобные траты. Ее потряс сам факт подарка. Мама не забыла о дне рождения! Вот оно чудо из чудес.

Дрожащими от волнения руками Ева подхватила цепочку. На то чтобы справиться с застежкой ушло несколько минут. Металл соприкоснулся с кожей, и померещилось, что на плечи, придавив к земле, опустился тяжкий груз. Колени тряслись, ноги едва держали. Но ощущение гнета прошло так же внезапно, как возникло. Повинуясь порыву, Ева спрятала кулон под водолазку.

Она прочла записку. "Дорогая дочь, сегодня знаменательный день. Прими от меня дар и носи его с гордостью. Твой любящий родитель", — говорилось в послании. Брови поползли на лоб от удивления. Дорогая дочь? Твой любящий родитель? Похоже, мама напилась вчера до зеленых чертиков.

Слух уловил размеренное храпение — мама спала пьяная в стельку на диване в гостиной. Между диваном и журнальным столиком выстроилась рота бутылок и далеко не все они были пивными. По крайней мере, на одной красовалась этикетка от коньяка.

Нащупав под водолазкой кулон, Ева бросила прощальный взгляд на мать и без сожаления отвернулась.

До колледжа было десять минут ходьбы. Краткий миг наедине с собой. Нет рядом пьяной матери, требующей принести новую бутылку. Нет фальшивых друзей, которые ластятся к Еве потому, что она из обеспеченной семьи. Вот, кстати, тоже загадка: откуда у них деньги? Мать пропивает немало, а деньги не переводятся. И это притом, что мама не проработала и дня в своей пустой жизни. Но любой вопрос на тему денег провоцировал запой, и Ева научилась не спрашивать.

Надев наушники, она нажала кнопку "плей". Мир наполнился звуками тяжелого рока, и рычащий голос солиста вытеснил из головы все мысли.

Она шагала вдоль улицы, где вместо высотных домов стояли уютные коттеджи. Большая их часть походила на сельские избы. Но встречались и подобные Евиному дому — добротные строения, хозяева которых привыкли ни в чем себе не отказывать.

Материальное неравенство соседей отразилось на отпрысках. Подростки из богатых семей общались с себе подобными. Якшаться с бедняками было ниже их достоинства.  Дети из простых семей в свою очередь терпеть не могли богачей, считая их занудами и мажорами. Ева угодила между двух огней. С одной стороны она равнодушно относилась к деньгам и всему, что с ними связано. При всем желании она была не в состоянии поддержать разговор о брендах одежды или дорогих иномарках, не разбираясь ни в первом, ни во втором. С другой стороны это не добавляло ей очков в глазах менее состоятельных сверстников.

Рука легла на плечо, и Ева, вздрогнув, обернулась. Ей улыбался лучший и, на самом деле, единственный друг. Рома был из числа тех жителей улицы, кто не мог похвастаться годовым доходом. Но его беззаботный и жизнерадостный характер Ева ценила дороже всех богатств на свете. Он всегда умел ее развеселить. Вот и сейчас Рома не скрывал хорошего настроения. Его серые глаза искрились добротой, лоб прикрывала светлая челка, и он как обычно тряхнул головой, отбрасывая ее назад.

— С днем рождения! — первое, что она услышала, сняв наушники. — Как планируешь отмечать?

— Как-нибудь, — Ева пожала плечами.

— Устроим пикник?

Она посмотрела на небо – ни облачка. Солнце обещало по-летнему теплый денек. Самое то для пикника.

— Почему нет.

— Я подожду тебя после пар.

Они влились в толпу студентов, спешащих на занятия, и чуть не столкнулись с Евиным бывшим – Игорем. Угораздило ее встречаться с этим типом! Его внешняя привлекательность застила глаза. Ушло несколько месяцев на то, чтобы понять каков он по сути – кобель и трепло. Она застукала Игоря со старостой их группы Светкой. Выяснив, что парень ей изменяет, Ева порвала с ним, но осадок остался. Хуже всего то, что теперь подробности их личной жизни обсуждал весь колледж.

— Все еще страдаешь по нему? — Рома толкнул ее в бок.

— Боже упаси, — фыркнула Ева. — Просто думаю, как много он рассказал своим дружкам.

— Хочешь, я с ним поговорю?

— И что ты ему скажешь: "Игорь, — она спародировала голос Ромы, — не рассказывай никому о том, что вы делали с Евой на заднем сиденье твоей машины. Ей это неприятно".

— Заднее сиденье машины? Пожалуй, я сам не прочь услышать волнительные подробности.

Рома на лету поймал летящий в него рюкзак, отдал его обратно, обезоруживающе улыбнулся и повторил:

—  Я буду ждать тебя после пар.

— Надо было влюбиться в тебя, — неожиданно сказала Ева.

— Рад, что ты, наконец, это поняла.

Рома обогнал ее. Он был на два года старше, и они учились на разных курсах. Какое-то время Ева видела его широкую спину, мелькающую среди сокурсников, но потом он затерялся в людском потоке.

До конца учебного года осталась пара недель, и Ева с ужасом думала, что будет делать летом. Перспектива провести каникулы вместе с матерью пугала до икоты. Уж лучше смерть.

Она затормозила перед входом в Торгово-экономический колледж, где ей предстояло учиться еще три года, потом настанет очередь университета, а после... впрочем, так далеко она не заглядывала. С оценками у нее полный порядок, но удовольствие учеба не приносила. Просто выбирая между обществом матери и книгами, она отдавала предпочтения книгам.

Спустя несколько часов и занятий Рома ждал ее у выхода. Ева сорвалась с места, как только прозвенел звонок. После душного кабинета было здорово выйти на улицу.

— Я прикупил кое-что в столовой, — он похлопал по рюкзаку. — Что за пикник без жареных сосисок?

Они быстро добрались до секретного места у реки. Кроме них никто не знал о проходе между двумя сросшимися дубами. Стоило нырнуть под их ветви, и мир с его горестями и радостями отступил на задний план.

Рома развел костер, пока Ева кидала гальку в воду, сидя на нижней ветке дуба – импровизированной скамье.

— Я приготовил тебе подарок, — он достал из рюкзака коробочку.

Ева улыбнулась. Видимо, это традиция – дарить украшения на шестнадцатилетие. В коробке лежала симпатичная подвеска-брелок для мобильного телефона в форме готовой к прыжку кошки.

— Очень мило. Спасибо.

— Надеюсь, тебе нравится, — Рома нацепил сосиску на палку и отправил ее в огонь — Ты какая-то мрачная в последнее время. Хотел тебя порадовать.

— Я ненавижу праздновать день рождения.

— Откуда ты это знаешь? Ты ни разу не устраивала вечеринку.

Ева подумывала бросить гальку в парня, но смилостивилась. В конце концов, он прав. В ее семье не принято отмечать праздники. В серой массе будней они ничем не выделялись.

— Какие планы на лето? — спросил Рома.

— Забиться под кровать и сдохнуть.

— Я устраиваюсь в лагерь вожатым, — сказал он. — Поедешь со мной?

Куда приятнее провести лето, присматривая за оголтелой малышней, чем следить за матерью-алкоголичкой. Ева согласилась, не подозревая, что пока она сидит под защитой дубов и болтает с Ромкой, ее привычная жизнь рушится, как город во время десятибалльного землетрясения.

Глава 2. Время разбрасывать камни, и время собирать камни

В сводчатом коридоре эхо шагов разносилось на десятки метров. Размеренная походка напоминала метроном, отсчитывающий тактовые доли. В полутьме невозможно было разглядеть лицо мужчины, лишь плотно сжатые губы выделялись подобно белесому шраму.

Мужчина приблизился к украшенной витой ковкой двери с виду неимоверно тяжелой. Казалось, чтобы сдвинуть ее с места, понадобится таран. Но ему хватило легкого прикосновения, и дверь распахнулась.

В комнате он встретился взглядом с юношей в сером балахоне. Последний не отреагировал на посетителя. Замерев у стены, он походил на античную статую: искусно выполненную, но бездушную. В кресле перед юношей восседал старик. Голова его склонилась, упираясь подбородком в грудь. Он дремал.

— Сир? — шепотом позвал мужчина, одновременно страшась и желая потревожить своего господина.

Старик дернулся, но позы не поменял. Его глаза по-прежнему были закрыты, но скрипучий голос, когда он заговорил, был полон ликования:

— Пришло время. Сегодня ей исполнилось шестнадцать.

— Не считая мелочей, сир, все готово.

— Мелочей? — старик оторвал подбородок от груди и поднял дрожащую руку. — Встреча должна пройти идеально. Она бесценна!

— Я все учел. Осечки не будет. С матерью я лично разберусь.

— Нет, — возразил старик. — Пошли мальчишку. Ему необходима практика.

Мужчина поклонился, давая понять, что приказ будет исполнен.

Дочь ушла, не разбудив ее, и это испортило настроение. У девочки день рождения, а она напилась вчера, как свинья. Недаром говорят: "Яблоко от яблони не далеко падает". Скажи ей кто семнадцать лет назад, что она превратится в копию отца, она бы плюнула ему в лицо.

Надо сделать малышке приятное. Ужин, например. Только для них двоих. Как давно они с дочерью проводили время вместе? Ответ Лиза так и не нашла.

Игнорируя последствия вчерашних возлияний, Лиза отправилась в магазин, где разошлась не на шутку, загрузив продуктовую корзину до отвала. Покупки кое-как уместились в двух пакетах.

После полумрака магазина дневной свет слепил глаза. Майский день выдался безоблачным. Солнечные блики отражались в витринах, блестели в окнах автомобилей. Люди по случаю потепления, устав от однотонной зимы, надели яркую одежду, и только молодой человек на другой стороне дороги был весь в черном, словно в трауре. Его с Лизой разделял поток машин, и она бы его не заметила, если бы не магнетизм парня. Он точно взывал к ней. Высокий статный брюнет смотрел прямо на нее. Лиза оглянулась, убеждаясь: сосредоточенный взгляд прищуренных глаз предназначен именно ей. В горле образовался ком, она окоченела от холода посреди залитой солнцем улицы.

Что с ней? Она испугалась студента. Он чуть мрачноват, но у подростков в моде подобный стиль. С чего она разволновалась?

В этот момент ручка одного из пакетов не выдержала тяжести, раздался треск, и продукты посыпались на асфальт. Ярко-красные как стоп сигнал светофора яблоки, припасенные для шарлотки, покатились в стороны.

Она присела на корточки, подобрать продукты. Длинная тень упала на мостовую, загородив солнце, и Лиза посмотрела вверх, в чем там дело. Над ней стоял парень с противоположной стороны улицы. Когда он пересек дорогу?

С виду ему было не больше двадцати. Чертовски хороший собой, будто кто-то специально постарался, создавая его. Все в нем было удивительно гармонично. Даже дерзкая ухмылка на тонких губах не вызывала неприязни.

— Вам помочь?

Он наклонился, подобрал яблоко и залюбовался сочной кожурой. Задумчивая улыбка не покидала лица, пока он изучал фрукт.

— Спасибо, я сама, — выдавила из себя Лиза.

— Я настаиваю.

Голос молодого человека был низким, грудным. По спине побежали мурашки. Похмелье, мучившее с утра, отступило перед страхом. Сердце сжалось в груди до отчаянно пульсирующей точки. Теперь она отчетливо видела: внешняя привлекательность парня насквозь пропитана дьявольщиной. Лизе показалось: она уже встречала его, но где и при каких обстоятельствах не помнила.

Глаза молодого человека недобро сверкнули. Что за странный у них цвет – оливковый? Он протянул руку с яблоком, предлагая взять фрукт. Лиза колебалась несколько секунд, прежде чем забрать яблоко. Стоило пальцам коснуться запястья молодого человека, как он крепко схватил ее за руку и дернул на себя. Подчиняясь силе, она встала с корточек, шагнула вперед и повалилась на незнакомца. Его губы были всего в паре сантиметров от ее уха. Дыхание щекотало кожу. Она застыла, не дыша в его объятиях.

— Он передает привет.

Бархатный голос разбередил память. Еще не стихло последнее слово, а все уже встало на свои места. Парень был вылитый отец. Внешность, манеры, голос. Кровь застучала в висках: это последняя минута ее жизни! Пришло время платить по счетам.

— Ты, ты, — запинаясь, бормотала Лиза, — я знаю, кто ты.

— Приятно это слышать, — он подался назад, заглядывая ей в лицо.

Парень улыбался, глядя на нее. Только это была не дружелюбная улыбка, а оскал хищного зверя за секунду до броска к горлу жертвы.

Прохожие огибали странную пару. Они не видели их, словно Лиза и молодой человек переместились в другое измерение. Сопротивляться было бесполезно. Даже если она закричит, вырвется из сильных рук, он все равно ее настигнет. Не сейчас, так позже. Когда она будет совсем одна. Или еще хуже – рядом будет дочь. Эта мысль парализовала. Нет, она не приведет чудовище в свой дом.

Обхватив подборок Лизы, парень наклонился. Поцелуй был мимолетным в уголок обветренных губ, но она мгновенно ослабла. Голова закружилась, будто она в одиночку осушила бутылку водки. В горле пересохло, веки налились тяжестью, и Лиза пошатнулась.

Как бездарно прожита жизнь! Стоя на пороге смерти и вспомнить-то нечего. Разве что дочь... Она представила Еву. Несчастная девочка. Страшно представить, что ее ждет.

Парень разомкнул объятия, и Лиза с трудом устояла на ногах. Мир отдалялся, пока окончательно не померк, и она не упала на асфальт замертво.

Женщина угасла на его глазах. Дело сделано. Он отвернулся и зашагал прочь, напевая под нос незамысловатую мелодию, и вдруг обнаружил, что все еще сжимает в руке яблоко. Хмыкнув, надкусил сочный фрукт. Струйка сока стекла по подбородку, он вытер ее рукавом джинсовой куртки и облизнул губы. Давно он не ел таких вкусных яблок. Он запрокинул голову, подставляя лицо под жаркие поцелуи солнца, и улыбнулся. Лучшего денька для смерти и придумать нельзя.

Что она чувствует? Этот вопрос Ева задавала себе снова и снова, но ответ не находила. Люди с состраданием смотрели на нее. Говорили о том, как тяжело в шестнадцать лет потерять мать, а она не могла разобраться в эмоциях. Должно быть, это шок. Она придет в себя, и горе навалится подобно снежной лавине. Но глубоко внутри она подозревала: этому не бывать. Стоя над свежевырытой могилой матери, она ничего не чувствовала. Совершенно ничего. Абсолютный ноль.

Она плохая дочь. Худшая из возможных. Ева подняла голову к солнцу, нарочно распахнула веки и всматривалась в ослепительный блин до рези в глазах. Может, так она заплачет? Детям положено плакать на похоронах родителей.

Гроб опустили в могилу. Ева хладнокровно следила за тем, как мать покидает ее жизнь. Теперь она одна на всем белом свете. От страха приподнялись волоски на руках. Что с ней будет? Ее отправят в детский дом? Шестнадцать лет не подходящий возраст для начала самостоятельной жизни.

Ева зачерпнула горсть земли. Постояла над зевом могилы и разжала пальцы. Раздался сухой треск, точно хрустнули измученные артритом суставы – земля упала на крышку гроба.

— Прощай, мама, — губы двигались беззвучно.

Для поминок в гостиной накрыли стол. Об этом позаботились учителя Евы, так как друзей у Елизаветы Архаровой не было. Окружающие ее недолюбливали. Презрение к алкоголичке в них смешивалось с завистью к деньгам. Люди пришли не для того, чтобы проститься с погибшей от сердечного приступа женщиной, и даже не за тем, чтобы поддержать ее осиротевшую дочь. Всех волновал один и тот же вопрос: что будет с наследством? Двухэтажный особняк с шестью спальнями, гараж на две машины и приличный счет в банке не давали им покоя.

Ева тенью сновала в толпе чужих людей. На нее никто не обращал внимания, и на мгновение показалось, что она тоже умерла, ее тело сейчас гниет в соседнем с матерью гробу, а по комнатам бродит бестелесный дух.

От внезапного головокружения ослабли ноги, и Ева прижалась к стене, чтобы не упасть. Она прикрыла глаза, перевести дух, и уловила разговор с кухни.

— Умереть от остановки сердца в тридцать четыре. Немыслимо! — говорившая была незнакома Еве, но во втором голосе она узнала соседку напротив – женщину считавшую, что, таким как ее мать, место в аду.

— А чего ты хочешь? Она пила как сапожник. Вот и результат.

Ева выглянула из-за угла, и сплетницы умолкли, но их взгляды были красноречивее слов. Они не сомневались: дочь рано или поздно пойдет по стопам матери и утопит свою жизнь в спирте. Наследственность и ничего с ней не поделать – говорили их поджатые губы и полные презрения глаза.

Ева поспешила прочь. Она добралась до кабинета, где никого не было, и пристроилась на подоконнике. Надоело слушать фальшивые вздохи и слова сожаления. Будто им есть дело до ее горя! Она прижалась лбом к стеклу, бездумно наблюдая за бьющейся в окно мухой.

Скрипнули петли. В кабинет проскользнул Рома и первым делом спросил:

— Ты как?

— Ничего.

Ева поджала ноги, освобождая место для друга и одновременно пряча лицо от света, отливающего золотом в волосах цвета липового меда.

— Вот так день рождения, — пробормотал Рома.

Была некая злая ирония в том, что мать умерла в день ее шестнадцатилетия. Ева поежилась, ощущая, как холод вьет гнездо в районе желудка. Она словно проглотила ведро льда, и теперь у нее внутри плескался Северный Ледовитый океан.

В честь похорон Ева сменила привычные водолазки и джинсы на платье с круглым вырезом, и горловина уже не прикрывала украшение. Рома, заметив его, помрачнел. Протянув руку, он коснулся кулона.

— Что это?

— Мамин подарок, — она накрыла полумесяц ладонью.

— Ты будешь его носить?

— Почему нет? — ощетинилась она. — Мама хотела, чтобы он был у меня, и я никогда его не сниму.

Рома скривился, удивив Еву. Ему было противно видеть кулон на ее шее, как если бы тот олицетворял что-то мерзкое.

— Что со мной будет? — сменила она тему. — Меня отправят в детский дом?

— Мы этого не допустим, — заявил Рома, и она мгновенно успокоилась. Если кто и найдет решение, то это он. — Мы добьемся признания тебя дееспособной.

Отец Ромы был адвокатом. После его гибели сохранились тонны профессиональной литературы. Рома прекрасно разбирался в юридических тонкостях и порой говорил так, словно он на заседании суда.

Испытывая прилив благодарности, Ева обняла парня.

— Полегче, — он высвободился из объятий. — А то задушишь.

— Спасибо. Ты мне жизнь спас.

— За этим я здесь.

— Мой личный рыцарь, — она улыбнулась впервые за три дня со смерти мамы.

Рома вскочил на ноги и отвесил церемонный поклон:

— Сэр Роман из Камелота всегда к вашим услугам, прекрасная леди.

Еве прикрыла рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу смех. Что подумают люди, услышав, как она смеется на поминках матери?

— Сэр Роман, — она в свою очередь спрыгнула с подоконника, приподняла края платья и присела в реверансе, — вы слишком добры ко мне.

Глава 3. Почитай отца своего

Сегодня он выглядел бодрым. Весть о скором окончании заточения придала ему сил. Мужчина, с трудом скрывая отвращение, изучал лицо старика. Если так пойдет дальше, старик, чего доброго, встанет с кресла и пожелает ознакомиться с делами. Подобная перспектива его не устраивала.

— Как все прошло? — старик впился взглядом в собеседника.

— На высшем уровне, сир. Помехи больше нет. Девушка полностью наша, — мужчина по привычке опустился на одно колено перед господином. Что ни говори, а могущество, дремлющее в старике, еще давало о себе знать.

— Отлично, отлично, — старик потер ладони. Послышался сухой звук похожий на шелест пергамента.  — Пора вам познакомиться. Остальных тоже возьми с собой. Пусть потренируются. И будь помягче с девочкой. Не забывай, выбор должен быть добровольным.

Мужчина просиял. Вспыхнули глаза цвета аквамарина, голос зазвенел от ликования:

— Я долго ждал этого момента, сир!

— Мы все его ждали, — кивнул старик. — У девочки было непростое детство. При живой матери она росла сиротой, а, как известно, все дети мечтают о любящей семье. Дай ей желаемое и она наша. Но смотри, не отпугни ее. Прочих можно заменить. Даже тебя, но не девочку. Она исключительная.

— Я помню, — мужчина с трудом подавил гнев. Бесценная, исключительная. Как забыть, когда тебя каждый день тычут в это носом? Всем своим черным сердцем он ненавидел девчонку.

— Как ты?

— В порядке.

В последние дни Ева постоянно отвечала на этот вопрос. Все справлялись о ее самочувствие. Она натренировалась улыбаться и говорить, что все нормально. Мама – единственный близкий человек – умерла, но у нее все в порядке. Возможно, ее отправят в приют, а дом, где она жила с рождения, пустят с молотка. "Как ты? — В ПОРЯДКЕ!".

Нет ничего хуже ложного сочувствия. Но разве может староста группы остаться в стороне? Ева отлично знала: крашеной кукле Светке плевать на нее. Месяц назад Светка увела у нее парня, после чего не упускала случая поиздеваться. Наверняка и сейчас спросила о случившемся лишь бы уколоть побольнее.

Сложив руки домиком, Ева опустила на них голову. Скорей бы закончился учебный день. Она вернется домой, запрется в родных четырех стенах и (кто знает?) немного поплачет. Она не рыдала над могилой матери, но думая о своем будущем не могла сдержать слез.

— Привет!

На край парты присел Рома. Ева посмотрела на друга сквозь щель между пальцев. Он постукивал пяткой по полу, и его нервозное состояние мгновенно передалось ей.

— Ты нашел адвоката? — спросила она. Адвокат был ее последней надеждой на самостоятельную жизнь.

— В этом нет необходимости, — Рома отвернулся, пряча глаза, и заговорил о другом. — Мы редко видимся. Давай выберемся куда-нибудь?

— Конечно, — кивнула Ева. Что может быть лучше прогулки в компании друга? Пусть даже на следующий день ее отправят в приют. В конечном счете Рома ни в чем не виноват. — Как насчет завтра?

— Было бы неплохо. Тебя вызывают к директору, — угрюмо добавил он.

— Я что-то натворила?

— Хорошо, если так.

Избегая расспросов, Рома заторопился к выходу из аудитории. Подхватив рюкзак, Ева побежала следом.

— Тебя назначили моим провожатым?

— Посчитали, что со мной тебе будет спокойнее, — он завернул к кабинету директора и притормозил у двери. — Ты главное ничего не бойся.

Рома положил руки ей на плечи и заглянул в глаза, ожидая ответа.

— Я вроде и не боюсь, — сказала сбитая с толку Ева.

— Вот и славно.

Рома постучал и после приглашения войти открыл дверь. Вдвоем они миновали комнату секретаря и прошли в директорскую. Помимо директора их встретили три его зама, куратор курса, на котором училась Ева, и незнакомый мужчина в строгом костюме. Все, не отрываясь, смотрели на Еву, точно стоило им отвернуться или моргнуть, и она исчезнет.

— Здрасьте, — прошептала Ева, вытирая потные ладони о джинсы. Ради нее собрали консилиум? Хотят объявить, что с завтрашнего дня она переезжает в детдом? А седой мужчина в углу приехал ее забрать? У Евы свело желудок.

— Присядь, — директор, полный мужчина с лысиной на макушке, указал на стул.

На плохо гнущихся ногах она добрела до стула, неловко плюхнулась на него и оглянулась на Рому, рассчитывая на его поддержку, но парень ушел. Разговор предстояло выдержать в одиночку.

— Ева, — в голосе директора преобладали мягкие нотки, но глаза были студеными, как и всегда. За эту особенность в колледже его прозвали глубоководным крабом. Его глаза точно плавали в аквариуме, поглядывая на всех сквозь толстые стенки очков. — У нас для тебя есть хорошая новость.

Другие, поддакивая, как болванчики закивали головами. Хорошие новости для кого: для нее или для них? Ева глубоко вдохнула и приготовилась услышать самые ужасные слова в своей жизни. Но и в смелых фантазиях она не могла вообразить, что скажет директор.

— Ты многое пережила в последнее время. Мы все сильно за тебя волнуемся, поэтому мне вдвойне радостно, что ситуация разрешилась таким приятным способом. Познакомься, — директор  указал на незнакомца, и тот встал. — Это Борис Андреевич, адвокат твоей мамы.

Мамин адвокат? От удивления Ева забыла поздороваться. Наблюдая за тем, как мужчина достает из кожаного чемоданчика бумаги, она думала о матери. Какие секреты у нее были? Слишком многого Ева не знала. Например, откуда брались деньги, на которые они жили все эти годы? Не могла же мама выиграть их в лотерею!

— Это завещание вашей матери, — Борис Андреевич продемонстрировал лист с кучей печатей. — Оно касается не только имущества, но и вашей судьбы, Ева. Я зачитаю его в присутствии свидетелей.

Дверь позади скрипнула. Кто-то вошел в кабинет. Ева уловила шаги за спиной, но не обернулась, сосредоточившись на адвокате и распоряжении матери относительно ее будущего. Вдруг мама в кои-то веки вспомнила о дочери и проявила заботу? Еве неистово хотелось в это верить.

Борис Андреевич нацепил очки и принялся читать завещание. Ева слушала внимательно, не упуская ни слова, но первые же строки настолько потрясли ее, что она забыла, где находится.

— Все имущество и опеку над единственной дочерью завещаю Сергею Анатольевичу Рогозину – отцу Евы.

Отец? Это что за существо? Сколько Ева себя помнила, они с матерью жили вдвоем. Ни фотографий отца, ни задушевных бесед о нем не было. Даже имя его не упоминалось. Ева предположила, что он чем-то обидел маму. Нанес ей душевную травму, из-за которой она и пристрастилась к алкоголю.

Конечно, в свои шестнадцать лет Ева была осведомлена, откуда берутся дети. У всех есть отцы, и у нее в том числе. Но она никогда не думала, что полумифическая фигура под названием "папа" ворвется в ее жизнь.

Окончание речи адвоката заглушили мысли, которые носились в голове как стая бешеных собак, мешая сосредоточиться. Сжав кулаки, Ева запретила себе паниковать. Ее не отправят в приют. Это плюс. Она сделала очередной глубокий вдох. "Во всем, что с тобой происходит, ищи положительные моменты", — любила повторять мама. Тогда она еще не так сильно пила. Позже маленькая Ева не единожды смотрела на заснувшую посреди коридора пьяную мать и честно пыталась найти в этом хоть что-то положительное.

— Ева, ты в порядке?

Она вздрогнула, осознав, что вопрос адресован ей. В порядке ли она? Минуту назад ей сказали, что с этих пор она зависит от отца, которого никогда не встречала и представляла либо мертвым, либо чудовищем. Конечно, она в полном порядке.

— Девочке необходимо время, прийти в себя.

Голос раздался из-за спины, и Ева горько пожалела, что не обернулась раньше. Шестое чувство подсказывало: это он и есть – давно потерянный, а нынче чудом обретенный папаша. Положив руку на спинку стула, Ева развернулась и уперлась взглядом в широкую грудь. Запрокинув голову, посмотрела в лицо мужчине.

Ему было не больше сорока лет. Поджарый, статный он возвышался над ней подобно башенному крану. Темные волосы оттеняли бледную кожу, глаза цвета аквамарина прожигали насквозь. Ева съежилась под этим взглядом. В лице мужчины читалось что угодно, только не отцовская любовь. Он смотрел так, будто люто ее ненавидел. Точно один ее вид вызывал у него изжогу.

Ева выпрямилась на стуле. Неужели директор ничего не заметил? Он не посмеет отдать ее этому человеку! Да и кто сказал, что это ее отец? Стоит ли верить алкоголичке, забывавшей порой собственное имя?

Но директор улыбался как ни в чем не бывало. Еще бы! Такая ноша свалилась с его плеч. Маленькая сиротка отныне не моя проблема — прочитала Ева в его глазах.

— В ближайшее время я решу вопросы с бумагами, — от голоса мужчины (кажется, адвокат назвал его Сергеем) у нее побежали мурашки, будто вместо воздуха комнатной температуры он выдыхал ей в спину арктический смерч.

— Чудесно, — просиял директор. — Вам понадобится время, чтобы лучше узнать друг друга. Я надеюсь, вы не увезете девочку из города. До конца учебного года меньше недели.

— Мы задержимся, — ответил мужчина. — На некоторое время.

Мы? Местоимение насторожило Еву. Есть кто-то еще? Голова раскалывалась от вопросов.

Ей на плечи легли руки, и она ощутила, что не может пошевелиться, как если бы ее приковали к стулу. Пальцы мужчины (отцом она отказывалась его называть даже мысленно) впились в кожу сквозь ткань блузки. Сто процентов будут синяки.

— Ева, — он обратился к ней голосом напоминающим скрежетание металла по стеклу. Почему это слышит она одна? — Идем, я отвезу тебя домой.

Она бросила прощальный взгляд на взрослых и предположительно мудрых людей. Они не позволят незнакомому мужчине увезти подростка неизвестно куда. Что если он насильник, выдающий себя за ее отца? Они не родственники, это точно. Они даже не похожи! Ева открыла рот, позвать на помощь, но не выдавила из себя ни звука. Она лишилась дара речи. А ноги между тем послушно шли за незнакомцем.

Он вел ее по коридорам колледжа. Мимо проходили люди, но сколько Ева не вглядывалась в знакомые лица, никто не догадался, как сильно она напугана. Лишь Рома был на ее стороне. Встревоженные глаза друга красноречивее любых слов говорили: он переживает за нее. Ему тоже не нравится история с отцом.

Мужчина направился к машине, припаркованной во дворе колледжа. Ева не разбиралась в марках, но автомобиль явно был дорогим. Серебристые бока сверкали на солнце. Автомобиль походил на каплю воды – обтекаемую и изящную.

Дверца тихо чавкнула, когда Сергей открыл ее перед Евой.

— Садись, — прозвучало, как приказ.

Не смея ослушаться, она скользнула внутрь салона. Сергей устроился на месте водителя, повернул ключ зажигания, и мотор негромко заурчал. Она чувствовала его вибрацию ладонями, лежащими на кожаном сиденье. Включился кондиционер, и салон наполнился приятной прохладой.

Колледж исчез вдали. Прошло несколько минут, прежде чем она поняла: они едут не по той дороге. Так и есть: ее выкрали! Сейчас ее завезут в укромное место, где будут зверски насиловать несколько дней, а потом, если повезет, пристрелят. Что с ней будет в худшем случае, представлять не хотелось.

— Куда мы едем? — Ева собрала волю в кулак, чтобы задать этот нехитрый вопрос. И теперь боялась услышать ответ.

Сергей посмотрел на нее через зеркало заднего вида и усмехнулся:

— Маленький напуганный звереныш.

Он задумчиво побарабанил пальцами по рулю:

— Нам предстоит подружиться, доченька. Я буду тебе отличным папой, и ты уж меня не разочаруй.

— Вы мне не отец! — Ева вложила в короткое восклицание всю силу своей неприязни.

— Кто знает? — он пожал плечами. — Возможно, мы ближе друг другу, чем ты в состоянии вообразить.

— Что вам надо?

— Выполнить последнюю волю твоей матери.

— Врешь! — Ева подалась вперед и вцепилась взглядом в отражение водителя. — Ты не был с ней знаком.

— О, мое золотце, я знал твою маму так близко, как другим и не снилось.

Она откинулась на сиденье, ловя ртом воздух. От злости перед глазами все плыло. Что за грязные намеки? Он пытается убедить ее, что, в самом деле, приходится ей отцом?

— Мы приехали.

Ева обнаружила, что автомобиль припаркован у ее дома. Добирались они сюда окольными путями, но все же он привез ее домой. Никакого похищения. Она изумлено заморгала, силясь понять его хитрый план.

Пулей вылетев на улицу, она бросилась к входной двери, мечтая укрыться в своей комнате, но сильная рука схватилась за локоть и заставила остановиться.

— Я не сказал тебе главного, — Сергей наклонился к Еве, и ее затошнило от резкого запаха его одеколона. — У тебя отныне большая семья. Помимо отца ты обрела трех братьев и сестру. Добро пожаловать в семью, дочурка!

Ева, дернув руку, высвободила локоть. До чего раздражающая манера постоянно давать ей уменьшительно-ласкательные прозвища. Они с Сергеем едва познакомились, а он уже бесил ее.

Он оставил ее на улице, переварить услышанное, нисколько не тревожась, что она сбежит. Какой все-таки самоуверенный!

Ева окинула взором двухэтажный особняк. Бежевый фасад оттеняли коричневые оконные рамы и крыша им в тон. К двери вела мощенная камнем дорожка, по бокам были разбиты клумбы с примулами и флоксами, за ними росли кусты шиповника. Не дом, а уютное гнездышко.

Идиллию нарушил силуэт темноволосого парня лет двадцати в окне ее комнаты. Войти в спальню в отсутствие хозяйки – что за наглость! Дом Еве больше не принадлежал. Еще утром он был ее крепостью, а сейчас превратился в чужеродный организм, в котором ко всему прочему завелись паразиты. А если братья и сестра хоть бы отдалено похожи на отца, она бы предпочла остаться сиротой.

Глава 4. Большое семейство

— Как прошла встреча? — старик буравил его взглядом через экран. За его креслом виднелась стена, занавешенная гобеленом. Сергей наизусть выучил штрихи репродукции Караваджо "Юдифь и Олоферн", на которой юная прелестница отрубала голову спящему воину. Не сосчитать сколько раз он смотрел на гобелен, пока господин диктовал ему распоряжения. Сергей был убежден: кровавый фон старик выбрал умышленно, чтобы напомнить, как поступают с неугодными.

— Отлично, сир, — маленькая ложь во спасение могла выйти ему боком. — Она восприняла все, — Сергей замялся, подыскивая слово: — достойно.

— Ты был с ней добр?

— Разумеется, я ведь знаю, насколько она важна. Всех можно заменить, только не ее, — привычно повторил Сергей. Мелькнула мысль: когда покои старика перейдут ему, он первым делом избавится от набившего оскомину гобелена.

— Не забывай об этом. Потому что если ты ошибешься, — старик приподнялся в кресле, и Сергей едва не прервал сеанс связи, — то я лично займусь тобой.

Лучше собственноручно вырвать себе сердце и съесть его, чем попасть к нему в руки. Известно, как заканчивают жизнь подобные "счастливчики". Их крики способны свести с ума даже такого как Сергей.

— Дай ей время. Она должна к вам привыкнуть.

Сергей кивнул. Над тем, кто ждал ни одну сотню лет, время не властно. Терпение – добродетель, которой его господин обладал в полной мере. Поразмыслив, он пришел к выводу, что это, пожалуй, его единственная положительная черта.

Алекс провел пальцем по тумбочке. Ни пылинки. Комната образцовой девочки, не иначе.

— Фотки, — Вика щелкнула ногтем с идеальным французским маникюром по рамке. — И везде наша очаровашка. То она получает грамоту за победу на олимпиаде по литературе. Здесь она заняла первое место в стометровке. А вот участвует в самодеятельности. Чего-то не хватает. Ах да, фото с вручения Оскара.

Вика повалилась на аккуратно застеленную кровать, не заботясь о том, что сминает покрывало, и протянула, закинув руки за голову:

— Ску-ко-та.

Алекс окинул взглядом фигуру Виктории. Годы тренировок превратили ее тело в совершенство. Графитового цвета волосы напоминали черный агат. Глаза сверкали подобно изумрудам. Чуть вздернутый нос и упрямый подбородок намекали на упрямый характер. Его сестра, бесспорно, была хороша собой, но ее красота в купе с вздорным нравом лишь отпугивала парней.

— Как думаешь, какой она будет? — спросила Вика.

— Милой?

— Нет уж, убей меня сразу. Я многое могу вынести, но не милую сестренку.

— Ты справишься, — он отогнул ажурный тюль и выглянул на улицу. Тени удлинились. Скоро вернется отец.

— А что насчет тебя, Александр?

— А что я?

— Что ты думаешь обо всем этом? — Вика обвела комнату рукой, но речь, конечно, шла о большем. — Ждать осталось недолго. Скоро печати падут. Мы будем свободны, — воодушевленная собственными словами, она не усидела на месте. Вскочив на ноги, принялась расхаживать по комнате. — Мы обретем полную силу!

— Звучит отлично, — он изобразил улыбку, чтобы попусту не тревожить сестру, хотя сам не верил в безоблачное будущее. Слишком многое зависело от воли одной единственной девчонки. Вырасти она вместе с ними, он бы в ней не сомневался. Но она провела всю сознательную жизнь среди людей и не подозревала об их существовании. Таковы были условия. Кто рискнет предсказать ее реакцию на правду?

К дому подъехал "Лексус" отца. Алекс наблюдал за тем, как девушка вышла из автомобиля, как растерянно озиралась, стоя посреди двора. Она запрокинула голову и на миг их взгляды пересеклись, а после, поведя плечами, она вошла в дом. Его покоробила ее одежда: клетчатая юбка, белая блузка, туфли без каблука. Примерная школьница! Глаза хоть и имели свойственный их семье оттенок зеленого, но какой-то тусклый – цвет пустой пивной бутылки. Разве что светлые волосы, обрамляющие овальное лицо, придавали ей миловидности.

— Приехали, — в комнату заглянул Макс и, не дожидаясь реакции, скрылся в коридоре. Его шаги прогрохотали по лестнице.

— Пошли знакомиться, — предложила Вика.

— Держи себя в руках, — попросил ее Алекс, пока они спускались на первый этаж. — Сейчас многое зависит от того, найдем мы с ней общий язык или нет.

— Ты просишь меня быть примерной сестрой?

Он искоса глянул на Викторию. В изумрудных глазах плясали чертята, игривая улыбка придавала лицу озорное выражение.

— Ты и примерность? Я даже мечтать об этом не смею.

Искристый смех Виктории разлетелся по гостиной, куда они вошли, и Алекс позволил себе улыбнуться. Но улыбка угасла, как только он увидел отца. Сергей был не в настроении. Тяжелый взор прожег их с Викой насквозь, и они оба невольно опустили головы. Повиновение – столп, на который опирались их отношения. Алекс ни на секунду не забывал, кто его отец, отдавая себе отчет: если потребуется он переступит через сына и ни разу не оглянется, посмотреть что с ним стало.

Из-за спины отца выглядывала девушка, похожая на хорька. Эти зверьки точно также смотрят из норок – нет ли поблизости опасности? Она еще не решила, кто представляет большую угрозу: они или Сергей.

— Познакомьтесь,— отец как обычно не говорил, а отдавал распоряжения. — Я буду у себя в кабинете.

Девушка скривилась. Ведь это был ее дом, а между тем она здесь уже не хозяйка. Они и въехали без ее ведома, пока она была в колледже.

— Макс, — первым представился младший. Максим был всего на год старше девушки. Он обладал приятной внешностью и покладистым характером. И то, и другое Алекса бесило. Но хуже всего были заискивающие нотки постоянно звучащие в голосе брата. Вот уж кто точно милый!

Девушка неуверенно пожала протянутую руку, то и дело косясь на Алекса. Молодец, признала в нем старшего. Может, она не так безнадежна, как он подумал.

Виктория – тайфун в юбке – бросилась к новенькой с объятиями, окончательно ее смутив.

— Ты такая хорошенькая, — Вика отодвинулась от девушки, изучая ее внешность. Алекс поморщился. Она переигрывала. — Я безумно рада нашему знакомству. Уверена, мы обязательно подружимся.

— А это, — Макс указал на арку в кухню, через которую открывался вид на Виталика, — еще один наш брат. Его зовут Виталий.

— О, — только и выдавила из себя девушка.

Люди, как правило, именно так реагировали на Виталика. Огромный, как бочка, он восседал на стуле и жадно поедал пиццу. Живот упирался в край стола, двойной подбородок покоился на груди. Если бы не мутно-зеленые глаза, никто бы не заподозрил их в родстве. Очередной кусок пиццы исчез в перемазанном кетчупом рту, и до них донеслось смачное чавканье. Что поделать, Алекс вздохнул, в любом стаде есть паршивая овца.

—  Алекс, — Вика подвела девушку к нему.

— Ева, — пискнула та.

Голос у нее и тот невыразительный.

— Приятно познакомиться, — стараясь быть очаровательным, произнес он. Надо думать о деле. Его личные симпатии не имеют значения.

Девушка провела в гостиной ровно столько времени, сколько требовали приличия. Стоило Виктории ослабить хватку, и Ева улизнула к себе в комнату. Наверное, ей не терпелось остаться одной. В этом он ее отлично понимал. Многовато родни для одного дня.

— Как она тебе? — спросила Вика у Макса.

Он посмотрел на лестницу, по которой минуту назад поднялась Ева, и сказал:

— Она мне нравится. Симпатичная девушка.

Алекс прищелкнул языком, не скрывая досады. Братец закусил удила. Хотелось верить, что сердечные дела Макса не доставят им проблем, усложнив и без того непростую жизнь.

— Что именно тебе в ней приглянулось? — не унималась Вика.

Макс с удовольствием послал бы сестру куда подальше, но сдержался. С Викой предпочитали не конфликтовать. Себе дороже выйдет.

— Она милая, — поразмыслив, ответил Максим.

— Да что вы все заладили: милая, милая. Будто это достижение. Быть милой способна любая дурочка. Для этого и напрягаться не надо.

Наконец, Виктория показала истинное лицо. Роль доброй старшей сестры быстро ей надоела.

— А ты что скажешь, обжора?

Виталик вздрогнул от ее звонкого голоса. Его заплывшие жиром глаза были пусты. Вряд ли он заметил, что в гостиной был чужак.

— Оставь его, — Алекс махнул рукой. — Пока рано делать выводы. Не забывай, чья она дочь.

— Это и бесит сильнее всего, — призналась Виктория. — У такого отца и вдруг дочка – абсолютный ноль.

— Настанет день, сестренка, — Алекс коснулся девичьей щеки, — и ты будешь выполнять приказы этого ноля.

Вику затрясло от ярости. Он ощутил, как она дрожит. Еще секунда и эта дикая кошка вцепилась бы ему в лицо. Не желая искушать судьбу, он отступил:

— Будь паинькой: выжди полчаса и поднимись к девчонке. Вы должны стать подругами.

Вика закатила глаза, демонстрируя отношение к этой дружбе, но не возразила, понимая, чем грозит провал.

— А ты, — Алекс обратился к Максу, — соблюдай дистанцию. Любая ошибка будет стоить нам жизней.

— Не указывай, будь добр, что мне делать, — брат нацепил на лицо маску холодной вежливости. — Я тебе не подчиняюсь.

Алекс буравил глазами спину Макса, в который раз напоминая себе, что нынче не время для ссор. И все же парень здорово его нервировал.

— Забудь, — голос Вики вклинился в его молчаливый диалог с собой. — Он, конечно, заноза, но без него никак.

— Незаменимых нет, — Алекс кровожадно усмехнулся.

— Эй, и думать об этом не смей, — она дернула его за руку, разворачивая к себе. На краткий миг Алексу показалось, что она беспокоится за него, но ее слова развеяли заблуждение. — Мы близки к цели. Если из-за вашей тестостероновой грызни все сорвется, я лично выпотрошу вам обоим кишки.

Вика бросила Алекса одного. Осмотрев гостиную, он обнаружил на каминной полке перевязанную траурной лентой фотографию матери девчонки. Взяв ее в руки, он с интересом всмотрелся в лицо женщины. Кажется, ее звали Лиза. Он помнил вкус миндаля на ее губах и ужас в глазах, когда до нее дошло: это конец. Слабое звено – вот кем она была. От подобных ей следует безжалостно избавляться, что он и сделал.

Глава 5. Под надзором

Алекс преданно смотрел на отца, зная, как тому нравится сценки, которые он про себя окрестил "игра в начальника и подчиненного". Отец восседал в кресле за широким столом, а он стоя выслушивал приказы. Алекс снисходительно относился к слабостям Сергея. Должен же он как-то компенсировать урон, нанесенный его самолюбию.

— Александр, — отец всегда называл его полным именем, — не спускай глаз с девчонки. Стань ее тенью. И следи, будь добр, за остальными. Я им не доверяю.

Алекс нахмурился:

— Если ты им не веришь, зачем брал с собой?

— Я всего лишь подчиняюсь приказам, — Сергей упер локти в подлокотники кресла и сложил пальцы домиком. — К сожалению, решения принимаю не я.

— Это можно исправить, — губы Алекса изогнулись в усмешке.

— Заткнись! — отец аж подскочил, а немного успокоившись, прошептал: — у стен, как известно, есть уши. Ни к чему им раньше времени слышать о наших планах.

Алекс, повинуясь, склонил голову. Настанет день и отец приберет власть к рукам, мечта воплотится в реальность. А там (чем черт не шутит?) ему достанется место по правую руку от трона.

Свалившиеся на ее голову родственники полностью завладели домом. Куда бы Ева ни пошла, всюду натыкалась на них. И только в колледже, сидя за партой, она чувствовала себя в относительной безопасности. Здесь им до нее не добраться.

Она посмотрела на часы над доской. По мере приближения конца учебного дня ее сердечный ритм учащался. За тридцать секунд до звонка с последней пары сердце выбивало чечетку о ребра. Звон ударил по барабанным перепонкам, и Ева зажала уши.

Трель еще не стихла, а сокурсники уже потянулись к выходу. Аудитория опустела. Но Ева по-прежнему сидела, будто ее намертво приклеили к стулу.

— Так и думал, что застану тебя здесь, — Рома развернул стул и сел напротив. — Не хочешь идти домой?

— Это не мой дом, — Ева водила пальцем по трещинам на столешнице. — Эти люди мне не родственники. Неужели это вижу только я?

— Ты же знаешь, я на твоей стороне, — он улыбнулся, и на душе потеплело.

— Что мне делать?

Рома задумался, глядя в окно. Ева не дождалась ответа и призналась:

— Они меня пугают. Мне кажется у них не все дома. Особенно у толстого. Он ест сутками напролет. Если не дай Бог, закончатся продукты, он и меня запросто сожрет.

Рома засмеялся, будто она остроумно пошутила, но Ева говорила серьезно. Виталик нагонял на нее страх, она не решалась лишний раз выйти на кухню, попавшую в его личное владение (другие заказывали еду по телефону). Одного взгляда в его мутные глаза хватило, чтобы навсегда забыть дорогу к холодильнику.

— Это не смешно, — она обижено поджала губы.

— Ладно, — Рома сосредоточился. — А как тебе остальные?

— Ужасно, — Ева вздохнула. — Отец – монстр из фильма ужасов. Он смотрит на меня так, словно я ему миллион баксов должна.

— На людях он ведет себя прилично.

— Еще бы! — фыркнула она. — Я зачем-то ему нужна. Думаю, дело в маминых деньгах. Он надеется прибрать их к рукам. А как получит наследство, прибьет меня.

— Ты считаешь, он желает тебе смерти?

— Нет, он хочет со мной подружиться, потому что всегда мечтал о такой дочери, как я, — съязвила Ева.

— Как насчет сестры? Она вроде нормально себя ведет.

— Я не настолько глупа, чтобы купиться на ее восторженные похвалы. Она такая же, как все они: двуличная дрянь.

— А, по-моему, она ничего, — подмигнул Рома.

Ева ударила его по плечу. Не хватало только, чтобы он влюбился в ее так называемую сестру и перешел в стан врага.

— Ты мой лучший друг, а значит должен во всем со мной соглашаться.

— Что-то я не помню этого правила. Где оно записано? В великом своде законов о лучших друзьях?

От повторного тычка он увернулся. Раздался звонок – перемена закончилась. В аудиторию потянулись студенты, и Ева с Ромой покинули класс. Коридор встретил тишиной. Лишь из-за прикрытых дверей доносилось размеренное бормотание лекторов.

— Пойдешь домой?

При слове "дом" у Евы начиналась ломота в суставах, а ноги слабели, отказываясь подчиняться хозяйке. Она предложила Роме прогуляться, отложив тем самым момент расставания, но планы рухнули, стоило выйти во двор.

В сквере напротив колледжа тополя уже нарядились в молодые листья. Еще пару недель и вездесущий пух заполонит улицы. Трава на лужайке блестела от росы – полчаса назад прошел дождь, наполнив воздух ароматом озона. Около ближайшей скамьи, портя своим видом пейзаж, Еву ждал Алекс. Она заметила его, и сердце рухнуло в район желудка. Сложно объяснить, что именно в парне вызывало у нее отторжение. Внешне он был привлекателен. Темные волосы, гордый профиль, глаза цвета спелых оливок выделяли его среди сверстников. Еще ни одна девушка не прошла мимо, не обернувшись, чтобы лишний раз посмотреть в его сторону, но ему не было дела до их симпатий. Старший брат (а брат ли он ей?) сверлил глазами двери колледжа, карауля ее.

Ева стиснула зубы. Его вид доводил ее до белого каления. Откуда в нем столько высокомерия? Точно весь мир у него в должниках. Так спесиво мог бы выглядеть всемогущий бог.

— Это за тобой? — спросил Рома.

Ева угрюмо ответила:

— Мой личный эскорт.

— Тебе запрещено ходить по улице одной?

— Наверное, боятся, что я сбегу. Денег им в этом случае не видать.

Ева направилась к Алексу, и не мечтая скрыться от него. На днях она пыталась, но в результате лишь ободрала коленки, неудачно выпрыгнув из окна первого этажа. И, конечно, едва она встала на ноги, Алекс был тут как тут. Телепат он что ли?

— Ты правда думаешь, что их волнуют деньги? — усомнился Рома.

— А что еще?

— Он не похож на того, кто нуждается в средствах, — намекнул Рома на одежду Алекса, приобретенную в бутике. Одни ботинки стоили целое состояние, и это была в силах определить даже Ева.

— Все это куплено на мои деньги, — зло процедила она, игнорируя тот факт, что одежду новоявленные родственники привезли с собой.

— Как скажешь.

Судя по голосу, Рома ей не поверил. Она подумывала возмутиться, но они как раз поравнялись с Алексом.

— Как прошел день?

Вопрос прозвучал невинно, но Ева едва не залепила рюкзаком по самодовольному лицу якобы брата. До чего он отвратительный! Не человек, а ходячая завышенная самооценка.

— Позволь проводить тебя домой, — Алекс любезно подставил локоть.

Это было уже слишком, и она вспылила:

— Я с тобой никуда не пойду! Мне шестнадцать и дорогу до дома я знаю. Доберусь как-нибудь сама.

Речь получилась короткой, но пламенной. Только так с ним и надо говорить. Пусть знает свое место. Ева наслаждалась своей смелостью, пока не обнаружила, как изменился Алекс. Нет, его лицо не исказилось от гнева и не пошло пятнами от ярости. Со стороны казалось, он абсолютно спокоен, все дело было в глазах. От них повеяло таким холодом, что свело зубы, как если бы она набрала в рот ледяной воды.

— Сестренка, — от голоса, щедро сдобренного патокой, пробирал озноб, — я всего-навсего забочусь о тебе. В наше время опасно в одиночку разгуливать по улицам. Мало ли что случится?

Последняя фраза прозвучала как обещание. Он угрожал ей!

— Остынь, — вперед выступил Рома.

Ева злорадно улыбнулась. Сейчас Алекс получит по полной. Будет знать, как доставать ее. Но обидчик и не думал отступать:

— Замечательно, что у Евы есть преданный товарищ. Должно быть, вы рассказываете друг другу все сокровенные тайны?

Хотела бы она знать, что за подвох крылся в вопросе. Реакция Ромы на него была молниеносной: он понурил голову, будто его уличили в проступке, и отошел в сторону. Почему он сдался, бросив ее на растерзание? Какая Ромина тайна известна Алексу? Они видели друг друга первый раз в жизни.

Алекс обнял ее за плечи. Аромат дорогого одеколона щекотал ноздри, но был приятен в отличие от запаха туалетной воды Сергея. Парень силком потащил ее в направлении дома, и Ева, чтобы не упасть, подчинилась.

Рука Алекса сместилась на талию, и он крепче прижал ее к себе. Возможно, сильнее, чем требовалось. Усиль он хватку еще немного, сломал бы ей ребра.

По дороге Алекс не проронил ни слова. Она тоже молчала, с трудом поспевая за его широкими шагами. Но едва на горизонте показался особняк, Ева взбрыкнула, и парень отпустил ее.

Войдя в дом, он закрыл за ними дверь на замок и даже подергал ручку, проверяя надежность запора. После Алекс потерял к Еве всякий интерес. Но хотя она осталась одна, впечатление, что за ней наблюдают, напротив усилилось. Стены дома, будто неотступно следили за ней. Она оглянулась в поисках скрытых камер, но ничего не нашла.

На цыпочках Ева миновала арку в кухню. Судя по доносящемуся оттуда причмокиванию, Виталик был на посту. Она добралась до лестницы, рассчитывая спрятаться в своей комнате. По крайней мере, там родня ее не доставала. Пара метров отделяло от заветной цели. Ева шмыгнула к ней, повернула ручку и даже успела войти в спальню, но не закрыть дверь.

— Привет! — раздалось позади.

Ева опустились плечи. Не будет ей покоя в этом доме. Оборачиваясь, она приготовилась к худшему. Но небо сжалилось над ней, посчитав, что она достаточно натерпелась на сегодня. Это был Макс. Из всей семейки он один не вызывал у нее неприязни. С первой минуты их знакомства она безошибочно признала в нем родственную душу.

— Позволишь войти?

Ева, не задумываясь, пропустила его в комнату.

— Видел, ты пришла с Алексом. Он встречал тебя у школы?

— Он не дает мне прохода. Мне что нельзя выходить из дома без сопровождения? — она бросила рюкзак у стены и села на пуфик рядом с трюмо.

Макс виновато улыбнулся. Ей нравилась его неброская внешность. По-своему, он был красив, но не каждый мог это разглядеть. Если Алекс был подобен яркой вспышке от ядерного взрыва, то Макс походил на ровный огонь свечи: светловолосый, с бирюзовыми глазами, возможно, чересчур бледный и худощавый.

— Я мог бы встречать тебя вместо него, — предложил Макс.

— Правда? — идея пришлась Еве по вкусу. Если нельзя избежать провожатых, то пусть им будет приятный ей человек.

— Я поговорю с отцом. Может быть, он не откажет.

— Спасибо тебе, — она почувствовала, что вот-вот расплачется. — Ты единственный, кто здесь добр ко мне.

— Не переживай, — он опустился на колени перед пуфиком и сжал ладони Евы. — Вот увидишь, скоро все изменится. Через пару лет ты будешь вспоминать этот день с улыбкой.

— Чему мне улыбаться? Моя жизнь превратилась в ад.

При слове "ад" Максим вздрогнул. Она бы не заметила этого, не держи он ее за руки. Губы парня сжались, будто в попытке сдержать рвущийся наружу крик.

— Лучше тебе не знать, каков из себя настоящий ад, — прошептал он.

Глава 6. Погода в доме

Телефон разразился громогласным звоном. Парень подошел к аппарату, постоял некоторое время, вслушиваясь в трель, и снял трубку.

— Как дела? — звонящему не было нужды представляться, он узнал его по голосу.

— Они в курсе, что мы следим за девушкой.

— С чего ты взял? — на том конце провода занервничали.

— Он четко дал мне это понять.

— Она о чем-нибудь догадывается?

— Нет, она считает, все дело в деньгах матери.

— Чем дольше она будет прибывать в неведении, тем лучше для нас. Убеди девушку прийти к нам. Пока они рядом мы бессильны, — собеседник вздохнул. Всегда тяжело признавать свои слабости.

— Я постараюсь, но обещать не могу. Они не отходят от нее ни на шаг. К тому же я не уверен, что она готова к правде.

— Просто не упусти ее, — в голосе звонящего звучала усталость. — Если она примет их сторону, нам конец.

— Я этого не допущу.

Собеседник, прощаясь, чуть слышно выдохнул:

— Будь осторожен, Рома.

Ева сдала экзамен по экономике на отлично. Прежде она бы обрадовалась, но в нынешних обстоятельствах было не до веселья. Рома избегал ее, ссылаясь на занятость из-за зачетов. Но куда бы она ни посмотрела, будучи в колледже, всюду натыкалась на него. Наверное, у нее развилась мания преследования, если даже единственного друга она подозревала в слежке.

Выглянув в окно, выходящее на двор колледжа, Ева застонала: внизу поджидал Алекс. План по смене провожатого сорвался. Сергей был непреклонен. "Чтоб он провалился!", — Ева в сердцах топнула ногой.

Она отвернулась от окна и рванула в кабинет директора. С тех пор как ей исполнилось пять лет, Ева полагалась исключительно на себя. Ей не привыкать решать проблемы самостоятельно.

Она не утруждала себя стуком, на полном ходу минуя приемную. Распахнув дверь кабинета, Ева притормозила лишь у стола директора.

— Мне надо с вами поговорить, — потребовала она. — Мне необходима защита. Мой отец, — она замялась, не зная как выразить словами животный страх, который он ей внушал. — Он не тот за кого себя выдает.

Она перевела дух. Отлично сказано. Ее жалобу невозможно проигнорировать.

Директор изучал ее остекленевшими глазами. Под их взглядом Ева растеряла задор. Идея заявиться сюда уже не казалось гениальной.

— Кто же он тогда? — наконец, произнес директор.

— Понятия не имею, — она развела руками. — Да кто угодно только не мой отец. Вы должны оградить меня от этого человека, — Ева понизила голос до шепота: — не исключено, что он планирует убить меня.

— Убить? — директор встал. — Нет, вы слышали – убить!

К кому он обращался? Вроде в кабинете кроме них никого не было. Ева заподозрила неладное. Она так стремительно ворвалась, что могла кого-то не заметить. С трудом, точно сам воздух мешал двигаться, она повернулась вокруг оси. Позади возвышался Сергей собственной персоной. Его губы изогнулись в ядовитой усмешке. При виде его веселья остатки боевого пыла покинули Еву.

— Как я и говорил, — обратился Сергей к директору, — девочка дезориентирована. Но это и не удивительно. Потеря матери – тяжелая травма.

— Вам обязательно надо показать ее  психологу. Я слышал, они творят чудеса.

— Благодарю за совет. Я непременно им воспользуюсь. Мы все так волнуемся за нашу малышку.

Они обсуждали Еву, будто ее не было в кабинете. А Сергей, однако, умен. Догадался, что она пойдет искать помощи у взрослых, и опередил ее. Теперь все будут думать, что у нее нервный срыв из-за смерти матери, и никто не помешает ему обстряпывать его черные делишки.

В кабинет вразвалочку, точно к себе домой, вошел Алекс. Вылитый отец: та же ухмылочка и надменный взгляд. Ни слова не говоря, он забрал у нее рюкзак, схватил повыше локтя и потянул в коридор. Какое время до Евы долетали обрывки разговора Сергея с директором, но шум коридора быстро их заглушил.

— Убейте меня сразу. К чему тянуть? — свежий воздух одурманил Еву. Ни секунды более она не вынесет этого кошмара.

— Что за нелепые фантазии? — изумился Алекс. — Никто не помышляет о твоем убийстве.

— Значит, все еще хуже, — она всхлипнула, — вы будите мучить меня до тех пор, пока я не убью себя сама.

— У тебя богатое воображение. Боюсь тебя разочаровать, но у нас другие планы, — он наклонился к ней и прошептал на ухо: — ты нужна нам живой.

У Евы подкосились ноги. Она бы упала, не будь рядом Алекса: вместо того чтобы грохнуться на асфальт она завалилась на него, цепляясь за шелковую рубашку как за спасательный круг.

— Полегче, милая, — он усмехнулся, — нас неправильно поймут.

Осознав смысл грязного намека, Ева отскочила от Алекса с такой прытью, словно он – раскаленная сковорода.

— Даже не думай, — она погрозила ему пальцем, подозревая, что выглядит глупо, но рядом с Алексом она теряла здравый смысл. Он действовал на нее, как Кашпировский на телезрителей.

— Вы еще здесь?

От вопроса Сергея она подпрыгнула. Таким темпами они быстро сделают из нее неврастеничку.

Сергей прошел мимо, знаком велев следовать за ним. Если наедине с Алексом еще можно было найти общий язык: пару раз он разрешил ей прогуляться по парку (естественно, в его сопровождении), то рядом с отцом он превращался в бездушного исполнителя. Не заботясь о Еве, он грубо сжал ее руку и силой поволок по улице.

— Я могу идти сама, — шипела она, борясь с цепкими пальцами.

— Ева, — Сергей заговорил с ней напрямую, чего не случалось со дня их знакомства.

Алекс, разжав пальцы, подтолкнул ее вперед, и Ева пожалела, что он ее отпустил. Уж лучше терпеть выходки брата, чем столкнуться с гневом отца. Она поравнялась с мужчиной и как преданный щенок заглянула ему в лицо.

— Ты совершила непростительную глупость.

— Непростительную? — переспросила Ева.

— Именно, — он шагал, заложив руки за спину. — Мне следует наказать тебя.

Ева проглотила ком в горле. Алекс упоминал, что она нужна им живой. Хорошо бы, он не ошибся.

— Я запрещаю тебе выходить на улицу без моего ведома. Учеба в колледже закончилась, у нас впереди целое лето, чтобы познакомиться ближе.

Зачеты с экзаменами были сданы, и просторная комната Евы превратилась в темницу. Ее не выпускали из дома. Берегли так, словно она редкая и чрезвычайно хрупкая вещь, для которой опасен даже солнечный свет. Быть затворницей ей не нравилось, но для побега требовалась веская причина, а пока ей не причиняли вреда, да и бежать было некуда. К тому же Алекс – верный цепной пес Сергея – никогда не дремал на посту.

В дверь постучали. Она приготовилась послать незваного гостя подальше, но он, не дожидаясь позволения войти, открыл дверь. Неплохо бы врезать щеколду. Только кто ж ей позволит. Ева с тоской наблюдала за тем, как Алекс по-хозяйски разгуливает по ее спальне.

— Не пройтись ли нам? Сегодня прекрасная погода.

— Я скорее отрежь себе ногу, чем пойду куда-нибудь с тобой, — Ева скрестила руки на груди. Пусть почувствует, каково это, когда тебе через слово грубят.

— Ты забавная, — сказал он сквозь смех. — Неужели тебе по нутру торчать здесь днями напролет?

— Нет. Но я не собачка, чтобы меня выгуливать.

— Верно, — он щелкнул пальцами. — Но тогда и не скули, когда станет невыносимо сидеть в четырех стенах.

— Убирайся из моей комнаты! — она указала ему на дверь. Мало того, что она в его полной власти, так он еще и оскорбляет ее.

Уходя, Алекс произнес:

— Мы тебе не враги. Чем быстрее ты это поймешь, тем проще будет нам всем.

Дверь уже пять минут как закрылась за парнем, а Еву все еще трясло: то ли от злости, то ли от страха. Она встала около окна на то самое место, где стоял Алекс. Отсюда открывался вид на подъездную дорожку к дому и газон. И то, и другое было в идеальном состоянии. Псевдопапаша исправно следил за домом. Тот выглядел даже лучше, чем при матери. Чего нельзя было сказать о розе, растущей в горшке на подоконнике. Она словно попала под кислотный дождь. Листья истончились и пожухли, приобретя грязно-коричневый оттенок. Лепестки кремового цвета свернулись и опали. Ева коснулась увядшего растения, убеждаясь, что оно ей не привиделось. Она была готова присягнуть, что минуту назад цветок был в порядке. Что это значит?

Каждому новому родственнику выделили спальню. Еве виделась злая ирония в том, что комнат было ровно шесть. Мать, покупая особняк, точно предвидела, сколько людей здесь будет жить.

Ни разу с въезда в дом Сергея и его отпрысков, Ева не заходила в эти комнаты. Сегодня она нарушила это негласное правило. Не утруждая себя стуком, распахнула первую на пути дверь, выпятив грудь, словно Матросов готовый броситься на амбразуру.

Виктория в спортивном костюме застыла в нелепой позе посреди комнаты. Широко расставив ноги, она скрутилась в области талии, касаясь правой ладонью стопы левой ноги, а левую руку подняв к потолку. С экрана телевизора женщина в лосинах вещала о том, как благотворно влияет данная поза на мышцы пресса и ног. Вслед за женщиной Вика вытянулась в струну, а после сложилась пополам, прижав ладони к полу. Попробуй Ева повторить эту стойку, сломала бы себе позвоночник в районе поясницы.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Ева.

— Занимаюсь йогой, а ты меня отвлекаешь, — Вика выпрямилась, поставила видео на паузу и, уперев руки в бока, удостоила взглядом незваную гостью. — Чем обязана?

— У меня цветок завял, — призналась Ева.

— Я похожа на садовода? Полей его, что ли.

С начала домашнего ареста их с Викой отношения перешли в стадию охлаждения. Сестра всячески подчеркивала дистанцию между ними, не упуская случая намекнуть, что подругами им не стать.

Впервые попав во владения Вики, Ева не удержалась от осмотра: комната была обставлена по-спартански, будто здесь жила не молодая девушка, а отставной военный. Вещи лежали строго на своих местах. Не было ни рюшей или тем более страз, ни косметики на трюмо, ни мягких игрушек. Ничего, что дорого девичьему сердцу. Единственным атрибутом, намекающим, что здесь все-таки жила девушка были коробки с туфлями на каблуках, ровными рядами поставленные вдоль стены.

Углядев на прикроватной тумбе пистолет, Ева от неожиданности икнула. Блеск хромированного ствола слепил глаза. Пистолет был огромным, игнорировать его было нереально.

— Что это? — Ева указала на оружие.

— Странная ты сегодня. Сначала про цветок рассказываешь, теперь пистолет не узнаешь.

— Он настоящий?

— Зачем мне игрушечный?

Виктория задала вопрос с таким искренним недоумением, что Ева сразу поняла – незачем.

— Ты хранишь в спальне пистолет?

— А где мне его хранить? Под раковиной или в сливном бачке?

Виктория не видела ничего странного в ситуации. Оружие для нее было нормой. У кого-то на тумбе сидит плюшевый зайка, а у кого-то лежит пистолет. Дело вкуса, не более того. Это обыденное отношение к потенциально опасному предмету напугало Еву похлеще садистских замашек Алекса.

— Он заряжен? — пистолет приковал Евин взгляд.

— Полная обойма. Хочешь, научу стрелять? — предложила Вика.

Ева не на шутку испугалась за душевное здоровье старшей сестры. Виктория прочла ответ на лице Евы, и тот ее обидел.

— Если это все о чем ты хотела поболтать, то я продолжу занятия, — она включила видео.

Ева вышла из комнаты, как сомнамбула. Прислонилась к стене и невидящим взором смотрела перед собой. Она попала в лапы к гангстерам! Не успела она до конца проникнуться этой мыслью, как кто-то тронул ее за плечо.

— Ты в порядке? — спросил Макс.

— У меня цветок завял, — глупо улыбаясь, сообщила она.

Макс часто заморгал, удивленный ее словами.

— А еще у Вики в комнате вот такущий пистолет, — Ева показала размер оружия – сантиметров тридцать, подумала и развела ладони шире.

— Она любит оружие. Это в некотором роде ее стихия.

— Ты так легко об этом говоришь? — она едва не сорвалась на крик, но вовремя взяла себя в руки. Не хватало еще, чтобы на ее вопли сбежался весь дом.

— Вика не опасна, — успокоил Максим. На лестнице скрипнула половица, он оглянулся и предложил: — Давай, поговорим у тебя в комнате.

Закрывшись в спальне Евы, он расслабился.

— Послушай, — Макс усадил ее в компьютерное кресло, — ты не должна бояться Виктории. Она, конечно, еще та стерва, но тебе вреда не причинит.

— Ты предлагаешь мне на все закрыть глаза?

— А что еще ты можешь? — вопросом на вопрос ответил он. — Не собираешься же ты, в самом деле, пожаловаться Сергею. Убежден, он оценит шутку.

Новость о том, что Сергей знает о наличии в доме оружия, не удивила.

— Это цветок, о котором ты говорила? — Максим склонился над останками розы.

— Он самый. Минуту назад цвел себе спокойно, а потом вдруг завял.

— У тебя случайно не было гостей в ту самую минуту? Алекс, например, не заходил?

— Он приглашал меня на прогулку, — Ева осеклась на полуслове. — Причем тут Алекс?

— Да так, — он махнул рукой, — просто спросил.

— Ты же не думаешь, что гибель цветка и визит Алекса связаны?

— С чего мне так думать? — он приподнял бровь, но посеянные им зерна сомнения уже дали всходы. — Меня ждут внизу. Ты спустишься к обеду?

Ева отрицательно покачала головой. Она поголодает, лишь бы не встречаться с семейством.

После разговора с Максом она долго изучала погибшую розу и все никак не могла взять в толк, что связывает обычного пусть и не особо приятного в общении парня и увядший цветок, и пришла к выводу, что Алекс опрыскал розу химикатами, чтобы ей насолить.

Глава 7. Коварный план

— Ничего не выходит, сир, — Сергей мрачно косился в окно. По ту сторону стекла стоял разгар летнего дня, но солнце не спасало от холода в гипнотическом взгляде старика. Стужа ощущалась и сквозь разделяющее их пространство. — Она что-то подозревает, но предпочитает объяснять все с точки зрения логики.

— Вы намекали? — старик выстукивал дробь по подлокотнику кресла. Давно Сергей не видел его таким деятельным. Новое лекарство – чистая энергия, выделяемая перед гибелью истерзанной душой, – пошло ему на пользу, а между тем лекарь клялся, что это лишь поддерживающая мера, но никак не панацея.

— И не раз, но это не помогает. Почему просто не сказать правду? — вместо того чтобы заниматься чем-то по-настоящему важным (например, разобраться, наконец, со стариком, пока это еще реально сделать), Сергей протирал штаны в этом чертовом доме с пятью недорослями. Он, в конце концов, не нянька!

— Ты хочешь ее напугать? — прорычал старик.

Кажется, он перегнул палку. Время для открытого неповиновения еще не настало, и Сергей отступил.

— Я готов ждать, сколько потребуется, сир. Но не забывайте: у нас есть враги. Они хотят перетянуть девчонку на свою сторону.

— Именно поэтому вы обязаны заручиться ее симпатией. Завоюйте ее доверие, — старик подался вперед; морщинистое лицо заслонило экран; он в который раз повторил: — Выбор должен быть добровольным!

Сил томиться в комнате уже не было, и Ева спустилась на первый этаж, жалея, что два дня назад не приняла приглашение Алекса, но гордость не позволяла в этом признаться.

Она бесцельно бродила по дому: посидела в гостиной на диване, зашла в библиотеку, но книгу не взяла. Мысли крутились вокруг одного: как переломить ситуацию в свою пользу?

Проходя мимо кабинета, где обосновался Сергей, превратив его в личные апартаменты, она услышала голоса. Ева задержала дыхание, подслушивая разговор. От кабинета отделяло около десяти шагов, и звуки долетали искаженными. Набравшись смелости, она приблизилась вплотную к приоткрытой двери и заглянула внутрь.

Сергей сидел в кожаном кресле, спиной к двери. Перед ним на тумбе стоял широкоэкранный телевизор из гостиной. Ева разочаровано вздохнула: она спутала шум телевизора с реальными голосами.

Внезапно псевдоотец напрямую обратился к голубому экрану. Слов по-прежнему было не разобрать, но она не сомневалась: Сергей разговаривает с телевизором. Ева подавила смешок. Мало того, что новые родственники уголовники, так они еще завсегдатаи сумасшедшего дома.

Ева отвернулась от двери, еле слышно хихикая, но в следующий миг смех застрял в горле. Ни к чему было повторно заглядывать в кабинет, она и так все поняла: телевизор ответил Сергею. И это была не реплика телеведущего, говорящего с аудиторией. Вовсе нет. Шестое чувство и обострившийся слух подсказывали – человек с экрана обратился непосредственно к самозваному отцу. Он назвал его по имени. Ее имя тоже прозвучало. Сергей и телевизор строили планы насчет нее. Это было так нелепо и вместе с тем пугающе реально, что она снова прильнула к дверной щели.

Спинка кресла мешала разглядеть происходящее на экране, но с каждой минутой Ева все явственнее слышала скрипучий стариковский голос. Он отдавал указания Сергею, а тот в ответ клялся его не подвести. Голос показался знакомым. Порой Еве снились кошмары; она просыпалась с криком, вся в поту, не помня сна, но этот голос был с ней каждую подобную ночь. Нашептывал гадости на ухо, пока она спала.

Сергей выключил телевизор. Секунда и он встанет с кресла, обернется и увидит ее. Ева, как испуганная мышка, шмыгнула прочь. Лишь в гостиной перевела дух. Перед глазами плясали черные мухи, сердце бешено колотилось в груди. Несколько долгих минут ушло на то, чтобы прийти в себя. К тому моменту, как сердечный ритм выровнялся, она уже знала, что будет делать.

Ева поднялась к себе, закрыла дверь и подперла ее стулом, чтобы избежать появления незваных гостей. Сотовый у нее отобрали, но о существовании запасного никто не подозревал. Она надежно его спрятала, так что Алекс во время обыска комнаты ничего не нашел. Пора воспользоваться телефоном. Не зря она его берегла.

Ева присела на корточки перед кроватью, нащупала выступающую половицу, подцепила ее ногтем и подняла. Достав телефон из тайника, погладила блестящие грани брелка-кошки – ее чудом удалось спасти от конфискации.

Сотовый, несмотря на экран с трещиной, не только включился, но и показал наличие сим-карты, которую она давно считала потерянной. Сегодня ее день! Дрожащими от волнения пальцами Ева набрала номер Ромы и приложила телефон к уху.

Прикрыв глаза, она считала длинные губки, молясь про себя, чтобы Рома взял трубку. Раздался щелчок и до боли знакомый баритон спросил:

— Ева?

— Рома, Ромочка, — она всхлипнула. До чего приятно услышать родной голос!

— Ты плачешь? Что случилось? Ты в порядке? — он засыпал ее вопросами. Она же молчала, наслаждаясь звуком его голоса.

В коридоре раздались шаги. Кто-то прошел мимо комнаты, и это вернуло Еву в настоящее. Она скороговоркой зашептала в трубку:

— Рома, мне надо поговорить с тобой. Давай встретимся в нашем месте. Сегодня в восемь вечера.

— Но как ты выйдешь из дома?

— Пусть тебя это не волнует. Я прожила здесь шестнадцать лет и знаю все потайные закоулки. Просто пообещай, что придешь.

— Конечно, приду.

— Спасибо, — Ева с облегчением выдохнула и тут же нажала кнопку отбоя. Обостренные инстинкты подсказывали: за дверью кто-то стоит.

Спрятав мобильный, она отодвинула стул и выглянула в коридор. Пусто. Но нюх уловил запах мужского одеколона, витающего в воздухе. Туалетная вода Алекса состояла из смеси ароматов кофе и кардамона. Подобный букет трудно с чем-либо спутать.

Если Алекс и подслушал что-то из телефонного разговора, то виду не подал. Она в течение дня внимательно следила за ним, но парень вел себя не более странно, чем обычно. Это обнадеживало. Туалетной водой Алекса пропитался весь дом. Может, его и не было в коридоре. Осуществить побег в таких условиях было немыслимой дерзостью, но капитуляция в планы Евы не входила. Не на ту напали.

Ужин по традиции начался в шесть часов. Все собрались за прямоугольным столом, во главе которого восседал Сергей. Ева ощущала себя бесприданницей случайно угодившей на пир к родственникам из высшего общества. Все вели себя чинно, даже чопорно, словно это званый обед у королевской особы. Атмосфера была гнетущей. Особенно напрягал Сергей: он ничего не ел и только сверлил Еву полным ненависти взглядом.

Вика с отсутствующим видом ковыряла вилкой кусок мяса. Ей тоже не нравилось сидеть в четырех стенах, и в сложившейся ситуации она винила исключительно Еву.

— Какие планы на вечер? — невинным тоном поинтересовался Алекс, но Ева все равно напряглась.

— Какие у меня могут быть планы? Я под домашним арестом. Запрусь в своей комнате и предамся отчаянью, — ответила она, скрывая испуг за бойкостью.

— Отличное завершение дня, — он поднял бокал с соком, точно надумал сказать тост в ее честь.

Макс уловил двойное дно в безобидном с виду обмене репликами и взволновано посмотрел на Еву. Она ободряюще улыбнулась ему. До чего здорово иметь союзника в стане врага! Ее подмывало рассказать Максу о встрече с Ромой. Она бы так и поступила, но ее останавливал страх, что Алекс или Вика подслушают разговор.

Ужин подошел к концу и все разбрелись по комнатам, за исключением Виталика — он отправился на кухню, поискать чего-нибудь на закуску. Ева сидела в гостиной и слушала, как затихает дом. Часы показывали без двадцати восемь, когда она направилась в библиотеку.

Задняя дверь была под сигнализацией. Через нее на улицу не выбраться. Но вот об окне в библиотеке, выходящем в подворотню, никто не позаботился. Ребенком она не раз сбегала через него из дома, когда мать сильно ее доставала. Открыв раму, Ева вынула москитную сетку и поставила ее у полки с книгами. Ловко забралась на подоконник, оглянулась в последний раз и спрыгнула на землю.

Около стены росли кусты боярышника. Продираясь сквозь них, Ева оцарапала руки. Ладони выглядели так, будто она выдержала бой с разъяренной кошкой. Но за кустами ждала свобода, и какие-то там царапины малая плата за нее.

Перебегая от одного дерева к другому, она добралась до главной улицы и лишь тогда вышла из укрытия. Если кто-то из родни преследуют ее, они не посмеют напасть посреди толпы. Прохожие здоровались с ней и улыбались. Еву окружали знакомые с детства лица. Ее жизнь прошла на этой улице, на глазах у соседей. Разве здесь с ней может случиться что-то плохое?

К реке добралась в приподнятом настроении. Свежий воздух творил чудеса. Ева распустилась подобно одуванчикам, желтым ковром устилающим поле по бокам от тропинки. Страх остался позади, в доме. Ему не было места в душном летнем вечере.

Ева нагнулась, поднырнула под ветку дерева и попала в особый мир, отгороженный толстыми стволами дубов. Их ветки тесно переплелись, образовав непроницаемую стену, соединились подобно двум влюбленным, чтобы уже никогда не расставаться.

Пройдя к реке, Ева увидела Рому, сидящего на одной из веток. Она радостно вскрикнула и бросилась на шею другу.

— До чего здорово тебя видеть! — призналась она сквозь слезы.

— Что стряслось? — Рома с тревогой осмотрел изрезанные ладони.

— Поцарапалась, пока продиралась сквозь кусты. Заживет, — она беспечно махнула рукой. Присев рядом с ним на ветку, Ева по-детски болтала ногами.

— Как поживают твои родственники?

— Они сводят меня с ума. У них самих не все дома и, по-моему, это заразно. Я сегодня видела, как Сергей разговаривал с телевизором. И знаешь что? Телик ему отвечал!

— Тебе не показалось?

— Я похожа на идиотку с больной фантазией?

Рома покачал головой.

— Мне нужна твоя помощь, — как бы замечательно не было сидеть здесь и наслаждаться свободой, пора было поговорить о деле. — Я хочу обыскать кабинет Сергея. Если где-то и есть ответы, то только там.

— Ты собираешься пробраться туда тайком?

— И ты мне в этом поможешь.

— Меня и на порог-то не пускают. Думаешь, я не пытался встретиться с тобой? — задрав футболку, Рома продемонстрировал кровоподтек на боку.

— Что это?

— Сувенир от Алекса. Мы с ним на днях слегка повздорили.

— Он тебя ударил? — Ева заерзала на месте. Неприятно было видеть доказательство агрессии старшего брата. Она успокаивала себя тем, что Алекс не поднимет руку на человека и все его угрозы пустая болтовня. Выходит, он способен их осуществить.

— Я тоже не остался в долгу, — Рома самодовольно улыбнулся.

— Тем более надо выяснить, что за тайны скрывает моя так называемая семейка. Кто знает, что еще они выкинут?

— Нам не справиться в одиночку.

— Среди твоих знакомых есть желающие помочь? — она не рассчитывала на ответ, но он, между тем, последовал.

— Есть люди, готовые оказать тебе поддержку. Пойдем со мной, и мы оградим тебя от опасности.

— Мы? — Ева отодвинулась от Ромы. — С каких пор ты говоришь о себе во множественном числе?

— Я говорю не только о себе. Нас много.

— Вот сейчас ты меня напугал. Знать не хочу, что это за люди и как ты с ними связан, — Рома хотел возразить, но она подняла руку, призывая его помолчать. — Мы сделаем вид, что ты ничего не говорил. Потому что если и ты замешан в происходящем, я окончательно спячу. Так ты мне поможешь?

Рома отвернулся к реке. Вид бегущей воды успокаивал. Он кивнул и спросил:

— Что будем делать?

Ева вкратце объяснила свой план, выполнение которого она назначила на следующую ночь — единственное время суток, когда Сергей покидал кабинет. Остальную часть дня он проводил в его стенах.

Время за разговором пролетело быстро. Ева не заметила, как на улице стемнело. На часах было одиннадцать вечера. Если Алексу взбредет в голову проведать ее (а он периодически заходил пожелать спокойной ночи и убедиться, что она на месте), то найдя комнату пустой, он поднимет переполох. И тогда по возвращении домой ее ждет настоящий кошмар. Придется забыть об обыске кабинета.

— Мне пора, — Ева спрыгнула на землю. — Не ходи за мной. Не хочу, чтобы нас видели вместе.

Она двинулась к просвету между ветками, но не сделала и пары шагов, как нос к носу столкнулась с Алексом. Он вырос точно из-под земли. Ева попятилась и уперлась спиной в ствол дуба. Как долго Алекс слушал их разговор?

Парень походил на картинку из учебника по истории: разгневанный Марс - бог войны. С той лишь разницей, что вокруг его головы не сверкали молнии.

Не говоря ни слова, он потащил Еву к тропинке. Рома заступился за нее, но Алекс вырубил его метким ударом в челюсть. Ева с открытым ртом смотрела на упавшего без сознания друга, проклиная себя за то, что втянула его в неприятности.

— Надо ему помочь. Вдруг у него сотрясение! — она рванулась, но не тут-то было. Алекс упорно тянул ее за собой. Она была вынуждена идти следом, иначе рисковала лишиться руки.

— Оклемается, — бросил в ответ Алекс, причем с досадой.

— Ты делаешь мне больно!

— Очень на это надеюсь. Может, хоть так ты поймешь, что меня необходимо слушаться, — он намерено усилил хватку.

Они стремительно приближались к дому. Прохожие, на помощь которых рассчитывала Ева, не глядели в их сторону. Алекс мог душить ее посреди оживленного перекрестка, никто бы даже не обернулся.

Вместо того чтобы войти через центральный вход, Алекс свернул за угол к окну, через которое выбралась Ева, и прошел как ледокол через кусты боярышника. Колючки не только не посмели его оцарапать, но, как Еве почудилось, почтительно расступились.

— Влезай, — он подтолкнул ее к окну.

Она замялась. Одно дело спрыгнуть вниз и совсем другое вскарабкаться наверх, когда от подоконника тебя отделает не менее полутора метров. Алекс что-то зло проворчал. Не успела она опомниться, как он подхватил ее на руки, на миг тесно прижав к себе, а потом подсадил наверх. Ева перевалилась через подоконник. Алекс тем временем ухватился за раму, подтянулся и влез в окно вслед за ней.

Закрыв окно, он обернулся к Еве.

— К себе в комнату. Бегом!

Ей не нужно было повторять дважды. Она сорвалась с места и вскоре была у себя. От событий вечера кругом шла голова, но были и положительные моменты: Алекс по неизвестной причине не донес о самоволке.

Глава 8. Обыск с пристрастием

— Как прошел вечер?

Вика игриво улыбнулась, предвкушая ответ. Не секрет: она осведомлена, как именно прошел вечер Алекса. Видела, как он уходил вслед за Евой, но не упустила случая лишний раз уколоть его. Он не ответил. Тогда она приблизилась и положила руки ему на грудь.

— Ты не доложил отцу об отлучке.

— Ему не обязательно быть в курсе всех мелочей, — Алекс заглянул в глаза цвета изумруда, смотрящие с неодобрением.

— Будь осторожен. Ты играешь с огнем.

— А ты волнуешься, как бы я не обжегся?

— Тебе следует злиться на Еву. Я здесь не причем, — прошептала Вика, едва касаясь губами его шеи.

— Так я и поступлю, — Алекс запустил пальцы в распущенные волосы Вики и с силой дернул ее голову назад. Она вскрикнула от боли, но он-то знал: ей это нравится. Он возьмет ее, причиняя страдания, и в полной мере насладится этим. Алекс как никто другой умел сочетать блаженство и муку, нежность и грубость, сладкое и горькое. В конце концов, любовь – пытка и наслаждение в одно и то же время.

Жадно впиваясь поцелуем в губы Вики, он подумал, что играть с Евой опасно. Не потерпеть бы поражение.

Ева долго не могла успокоиться и заснула лишь на рассвете. Утром в полудреме она спустилась на первый этаж, держа курс на кухню. Не придя в себя после сна, Ева забыла, что в доме она не одна.

На кухне взгляд уперся в гороподобную массу жира по имени Виталик. Память вернулась мгновенно, но отступать было поздно – Виталик ее заметил. Свинячьи глазки смотрели так, будто впервые ее видели. Еве сделалось жутко под немигающим взором, имеющим, как ей почудилось, гастрономический интерес.

— Ты и есть та самая предводительница?

Приятный тембр голоса не вязался с отталкивающей внешностью обжоры.

— Предводительница? — Ева моргнула. Кого и главное куда ей вести?

— Идиот, — в кухню со скоростью кометы ворвался Алекс, — забей свой поганый рот едой и помалкивай!

Алекса перекосило от злости. Он побледнел, глаза горели, зубы стиснуты – вот-вот бросится на брата и разорвет его на куски. Ева отступила к двери, не желая становиться на пути этого урагана. Если братьям охота выяснить отношения, она не будет мешать.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — Виталик поднялся. Рядом с ним почти двухметровый Алекс выглядел лилипутом. — Я бы съел твою душу, будь она у тебя.

Угроза не произвела впечатления на Алекса, чему Ева в тайне порадовалась. В данной стычке ее симпатии были целиком на стороне Александра. Знакомое зло лучше неизвестности.

— Думай ты о чем-нибудь помимо еды, от тебя было бы больше проку, — Александр с отвращением взирал на Виталика. — У одноклеточных организмов и то жизнь насыщенней. Они хотя бы размножаются.

Не дав брату придумать достойный ответ, Алекс вышел из кухни. Ева засеменила следом. На этот раз добровольно.

— О каком предводителе шла речь? — спросила она.

— Ты его видела? — Алекс презрительно скривил губы. — Его мозг заплыл жиром. Кому интересно, о чем бормочет этот ненормальный?

По мнению Евы, Виталик выглядит не более сумасшедшим, чем все они, но Алекс не дал ей развить эту тему, направив мысли в другое русло.

— Иди, оденься. Не стоит разгуливать по дому в подобном виде, — он оглядел ее с ног до головы, и Ева сообразила, что вышла из спальни в полупрозрачной сорочке. Покраснев, она убежала к себе.

Ева надела малиновое платье на тонких бретельках. Сегодня ей хотелось выделяться. Из головы не шла фраза Виталика о предводительнице, но она убедила себя, что его слова ничего не значат. Отводись ей важная роль, она бы что-нибудь слышала об этом.

С удивлением на пополам с радостью Ева обнаружила сотовый в тайнике. Возможно, Алекс и выследил ее вчера, но про телефон он не знал. Не откладывая, Ева позвонила Роме, выяснить, как он себя чувствует после нокаута. Друг уверил, что его голова крепче, чем кажется на первый взгляд. После они договорились о встрече, и Ева отключилась.

Бережно спрятав мобильный – единственную связь с миром, она спустилась к завтраку. Утро выдалось безоблачным. Стены столовой благодаря солнечным зайчикам напоминали пятнистую шкуру леопарда. Впервые с момента приезда родни настроение у всех было отличное. Сергей разрешил погулять на заднем дворе, и они тут же устремились на свежий воздух.

Вытянув ноги, Ева устроилась позагорать на лежаке неподалеку от бассейна. Соседний лежак занял Макс, и они переговаривались, не вставая. Виктория и Алекс были неподалеку, но даже присутствие этой парочки не омрачало чудесный день.

— До чего тоскливо, — Вика ладонью прикрыла глаза от солнца. — Давайте сыграем во что-нибудь.

— Чур без меня, — отозвался Максим. — Знаю, я твои игры.

— А ты что скажешь?

Вопрос был адресован Еве, и она была готова принять приглашение, так как сама не любила долго прибывать в бездействие, но вмешался Макс:

— Не советую тебе соглашаться. После ее игр многим требуется реанимация.

— Слабаки, — фыркнула Виктория. — Хоть ты меня не бросай!

Вика подбивала Алекса на рукопашный бой. Думала ли она хоть изредка о чем-нибудь другом кроме оружия и драк? В этих вопросах Виктория дала бы фору любому парню. Поначалу Алекс не соглашался, но потом уступил. Его жестокость возмутила Еву. Конечно, с хрупкой девушкой легко справиться. Она с сочувствием смотрела на Викторию, пока та разминалась перед схваткой.

Неожиданно бой между братом и сестрой увлек Еву. Они точно исполняли ритуальный танец: то ускоряясь так, что невозможно было что-то разглядеть в мелькание рук и ног, то замедляясь до плавных и тягучих движений. С виду они едва касались друг друга подобно нежным влюбленным, но после каждого невесомого прикосновения на коже наливался синяк.

— Они дерутся по-настоящему? — от волнения Ева села.

— А как иначе? — Макс не выглядел встревоженным. — Вика только так и умеет.

— Алекс изобьет ее до полусмерти!

Максим рассмеялся. Ева с негодованием уставилась на него, не понимая, чем вызван его смех.

— Не переживай, если кто и пострадает в драке, то это Алекс. Виктория еще ни разу не проиграла.

Макс что-то путал. Безобидная девушка ростом чуть более метра шестидесяти, тонкая как прутик и гибкая как гимнастка не производила впечатления реальной угрозы. Алекс был минимум на две головы выше ее, плечистый, со стальными мышцами. По мнению Евы у него были все шансы на победу, но делай она ставки на бой, потеряла бы все деньги.

Очередной выпад Вики достиг цели, Алекс упал на одно колено и уже не смог подняться. Этого хватило, чтобы объявить девушку победителем.

— Я предупреждал, что Виктория выиграет, — сказал Макс. — Алекс, бесспорно, сильнее физически, но у Вики огромный опыт. В конце концов, это ее стихия.

— Стихия? — повторила Ева. Чем больше она узнавала о новых родственниках, тем меньше понимала происходящее.

Алекс не был подавлен. Видимо, проиграть Вике в честном поединке в их семье было нормой. Он поздравил ее с заслуженной победой, и потом они болтали как ни в чем не бывало.

Остаток дня все были исключительно милы с Евой, и на краткий миг она вообразила, что они найдут общий язык. Но закончился день, и вместе с ним ушли радужные надежды. В сумерках мир растерял свое дружелюбие. Длинные тени тянули к Еве крючковатые пальцы. В темных углах затаилось неведомое зло. Ева кожей ощущала его присутствие. Оно ожидало удобного момента, чтобы выползти, схватить ее и утащить к себе в логово.

Напольные часы на первом этаже пробили двенадцать ночи. От ударов дом содрогнулся, будто в конвульсиях. Как только стих последний удар, Ева встала с постели, натянула черные джинсы и топик в тон, собрала волосы в конский хвост. Кинув взгляд в зеркало, удовлетворенно кивнула. В этой одежде она будет незаметна в темноте.

Она прокралась в библиотеку. Знание скрипучих половиц помогло миновать угрозу. Отворив окно, она свистнула, и из кустов вынырнул Рома. Не без помощи Евы он взобрался на подоконник, и она знаком велела следовать за ней.

— Я все еще считаю нашу затею дурацкой, — прошептал Рома ей в спину.

— В таком случае что ты здесь делаешь?

— Не мог же я бросить тебя одну!

Другого ответа она не ждала.

Они без приключений добрались до кабинета. Ева положила ладонь на ручку и мысленно взмолилась: "Пусть дверь будет не заперта!". Рассчитывать на подарок небес было глупо, но – удивительно! – дверь открылась.

— Оставайся здесь, — приказала она Роме, а сама ступила в святая святых.

Она не была в кабинете со дня похорон матери. Сергей изменил обстановку, переоборудовав кабинет по-своему вкусу. Он купил огромный стол, удобное кресло и перенес телевизор. Позади стола висела картина, которой раньше здесь не было. В темноте изображение было не разглядеть. Кажется, на картине присутствовали лошади, но Ева не стала бы это утверждать.

Первым делом она направилась к телевизору. С тех самых пор как она подслушала разговор Сергея с ящиком, он не давал ей покоя. Отыскав пульт на подлокотнике кресла, она нажала кнопку включения и вырубила звук. Пока Рома стоял на страже, Ева чувствовала себя в безопасности. Он предупредит, если кто-нибудь появится.

Экран загорелся. Мягкий свет залил комнату. Шло одно из многочисленных ток-шоу, и Ева переключила канал. Она не успокоилась до тех пор, пока не прошлась по всем доступным каналам и не нажала все кнопки на пульте. Но той единственной, открывающей доступ к заветному центру связи, не нашла. Может, прав Ромка, и ей все привиделось?

Ева оставила телевизор в покое, но не выключила его. Экран давал свет для ориентировки в кабинете. Следующим пунктом в списке мест обязательных для осмотра значился стол. Она выдвинула первый ящик доверху набитый бумагами. В одиночку ей не справиться.

Ева выглянула в коридор и не сразу приметила таящегося в тени Рому. Парень умел маскироваться. Жестом пригласив его войти, она скрылась в кабинете.

— Помоги мне разобраться с бумагами, — Ева выложила содержимое ящика на стол. — Одна я провожусь до утра.

— Кто нас подстрахует?

Ева махнула рукой:

— В это время все спят.

Они просматривали бумаги, но ничего кроме счетов в столе не обнаружили. Осталось проверить последний ящик четвертый по счету. Надежда отыскать что-то стоящее угасала с каждой минутой.

Ева вывалила документы из ящика на стол и принялась за дело. Она читала каждый документ, подставляя его под свет телевизионного экрана. Взяв очередной листок, пробежала строки глазами. Платежка из банка. Ева потянулась отложить лист в стопку просмотренных бумаг, когда номер счета заставил ее повременить. Она знала этот счет. Он принадлежал им с матерью. Сперва Ева решила, что Сергей нагло пользуется ее деньгами, но при виде даты задумалась. На бланке значился февраль – мама была жива. Перечитав документ, она поняла, что сумму в двадцать тысяч долларов не сняли со счета, а зачислили. Отправителем был Сергей Рогозин. Получалось, на деньги того самого Сергея Рогозина, которого она считала самозванцем, они с матерью жили все эти годы.

— Смотри, — Ева протянула лист Роме, — если я правильно поняла: Сергей содержал меня и мать. Зачем ему это нужно?

Рома изучил документ и предположил:

— Может, ты и правда его дочь? И он просто перечислял твоей матери алименты?

— Это какую зарплату надо иметь, чтобы позволить себе алименты в размере двадцать штук баксов?

— Чем ты на этот раз недовольна?

— А чему мне радоваться? — Ева забрала бумаги у парня. — Мы снова в тупике. Раз уж у папаши столько денег, на кой ему меня грабить? Он сам кого хочешь озолотит.

— Выходит, дело не в деньгах.

— Спасибо за подсказку, капитан очевидность, — она кисло улыбнулась. — Скажи тогда в чем?

— В тебе.

Ева открыла рот, поспорить, но нечто необъяснимое во взгляде Ромы заставило ее промолчать.

На лестнице раздались шаги, и сердце Евы провалилось в пятки. Сглотнув, она трясущимися руками запихнула бумаги в ящик. Вместе с Ромой они кое-как скрыли следы обыска. Шаги уже доносились из коридора, когда Ева оглянулась в поисках укрытия и растерялась: в кабинете не было шкафа или другого укромного места, где можно спрятаться.

Скрипнула половица возле двери. Рома схватил Еву за руку и нырнул под стол, у которого была стенка мешающая видеть, что под ним происходит. Они затаились, стоя на коленях и прижимаясь друг к другу. Повернулась ручка и дверь открылась. Ева мысленно выругалась – телевизор-то они не выключили. Подрагивающий свет по-прежнему заливал кабинет.

Вошедший обогнул кресло и остановился напротив телевизора. Силуэт с широкоплечей спиной выделялся на фоне светлого экрана. Выглянув из-за стола, Ева наблюдала, как мужчина наклонился и взял в руки пульт; повертел его, силясь понять, каким образом телевизор включился самостоятельно. Мужчина поднял голову и застыл, прислушиваясь. Ева зажала рот рукой, чтобы даже звук дыхания не срывался с губ. Рядом в ожидании разоблачения замер Рома.

Сергей – а это был он – помотал головой, отгоняя наваждение, и выключил телевизор. Кабинет погрузился в темноту. Послышался шелест – Сергей положил пульт на подлокотник. Снова шаги, на этот раз к двери. Щелкнула собачка замка, и дверь закрылась.

Они не решались вылезть из укрытия несколько минут. Дыша так, словно только что пробежала стометровку, Ева привалилась к стенке стола и прошептала:

— Думаешь, он нас заметил?

— Если бы заметил, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

— Верно, — она кивнула и осмелилась выползти из убежища.

Ева выпрямилась в полный рост, размяла затекшие ноги и оглянулась на Рому:

— Вставай. Надо поскорее вывести тебя отсюда. На улице ты будешь в безопасности.

— Кажется, я что-то нашел, — оповестил Рома из-под стола.

Ева заглянула под столешницу:

— Где?

Рома кивнул на стену. Посмотрев в указанном направлении, она не увидела ничего подозрительного. Тогда Рома потянул ее вниз. С этого ракурса было видно, что  нижняя сторона картины неплотно прилегает к стене.

Ева взялась за пыльную раму и надавила на нее. Картина с протяжным скрипом отъехала в сторону. За ней скрывался сейф. Ничего подобно при матери не было.

— Мне никогда не выяснить, какой здесь код, — она с досадой стукнула по дверце сейфа. — Я даже даты рождения Сергея не знаю.

— И не надо. Видишь, — Рома ткнул пальцем в замок, — сейф открывается ключом. Код не нужен.

— Ты – гений, — Ева поцеловала его в щеку. — Надо раздобыть ключ.

Решив не искушать судьбу, она поторопилась вывести Рому из дома. Парень ушел тем же путем, что и пришел. Спрыгнув на землю, он махнул на прощание и скрылся в кустах.

Ночная вылазка прошла на удивление благополучно, точно кто-то специально этому способствовал.

Глава 9. Золушка идет на бал

— Как обстоят дела? — старик требовал ежедневный отчет.

— Она рыскала в моем кабинете, — порой Сергея так и подмывало разбить чертов телевизор.

— Нашла что-нибудь интересное? — морщинистое лицо расплылось в улыбке.

— Ничего особенного. Пару старых счетов, не более того. И, конечно, сейф. Убежден, в ближайшие дни она выкрадет у меня ключ.

— Позволь ей это сделать.

— Непременно, — игра в кошки-мышки забавляла Сергея.

— А картина? — старческий голос срывался от возбуждения. — Она видела картину?

— Она не обратила на нее внимания.

Последовал удар о подлокотник кресла, заставив Сергея вздрогнуть. От ярости лицо собеседника на миг преобразилось. Сквозь старческие черты проступила истинная внешность, и будь Сергей впечатлительной барышней, он бы завизжал в полный голос, настолько ужасно было увиденное. Но он лишь крепче стиснул зубы. Напоминание о том, с кем он имеет дело, было не лишним. Осторожность прежде всего.

— Я хочу, —  голос старика уже не дрожал, в нем проявились металлические ноты, — чтобы ты подтолкнул ее. Пусть кто-нибудь поговорит с ней.

— Александр? — предложил Сергей.

— Нет, Максим. Этот мальчик как никто другой умеет завоевывать доверие.

Несколько ночей подряд скрипучий голос из телевизора преследовал Еву: мерещился в дуновении ветра и скрипе половиц. Нашептывал что-то, когда она оставалась в спальне одна и гасила свет. Она просыпалась в холодном поту от ощущения, что кто-то зовет ее по имени.

Не стала исключением и эта ночь. Ева подскочила на кровати, пробудившись от очередного кошмара. Кровь пульсировала в висках, мешая сосредоточиться. От страха сводило живот. Постепенно дыхание выравнялось, Ева откинулась на подушку и закрыла глаза. Если так пойдет дальше, она превратится в развалину. Отсутствие полноценного сна никому не идет на пользу.

Чтобы заснуть, она прибегла к старому как мир способу – счету овец. Милые пушистые комочки в ее фантазии скакали по зеленому лугу. Идиллию нарушил свет, неизвестно откуда проникший в спальню. Сквозь прикрытые веки он окрасил воображаемое поле с овечками в золотистые тона.

Ева зажмурилась, но это не помогло. Вслед за светом пришел звук. Кто-то жужжал над головой, набирая обороты, как если бы она угодила в пчелиный улей.

Натянув одеяло на голову, Ева отгородилась от звука и света. Сделалось тише, но незваные гости не спешили уходить. Отогнув край одеяла, она выглянула из укрытия, ожидая встречи со своими кошмарами лицом к лицу. Например, с чудовищем с горящими как фары автомобиля глазами и роем пчел вместо волос.

После знакомства с семейкой Адамс, которые именовали себя ее родней, Еву трудно было поразить, но увиденное заставило забыть об опасности. Она откинула одеяло к ногам и широко распахнутыми глазами следила за стаей светлячков, кружащих над постелью. Светлячки были размером с теннисный мяч. В животе у них точно плескалось раскаленное докрасна железо. Порой светлячки вспыхивали ярче, а потом постепенно затухали, но полностью не гасли. Низкий жужжащий звук, издаваемый ими, тянулся на одной ноте.

Светлячки то разлетались, то слетались, будто пытаясь сложиться в некую картину. Когда жуки, наконец, сбились в кучу у лица Евы, она услышала голос. В отличие от ворчливого старческого баритона, он звучал приятно и казался до боли знакомым. Еще немного и она бы непременно вспомнила.

Ева протянула руку. Свет окрасил пальцы в розовый. Ладонь согрело ласковое тепло. Так приятно бывает, когда озябшими руками обхватишь чашку с горячим чаем.

Движимая любопытством, она притронулась к ближайшему светлячку. Подушечки пальцев коснулись жука, и группа распалась. Горящими осколками они бросились врассыпную. Ева отдернула руку, поздно сообразив, какую ошибку допустила.

Свет стремительно гас. Вскоре спальня погрузилась в темноту, словно и не было никогда танцующих светлячков. С ними исчез голос, загадку которого она не успела разгадать. Но кое-что осталось: впервые за долгое время Ева крепко заснула, и кошмары ее не тревожили.

Поутру она предположила, что ей приснился чудесный сон, но отношения к реальности он не имеет. Причесываясь у трюмо, Ева изучала свое отражение в зеркале. Она заметно похудела. Другие на ее месте обрадовались бы, но Ева всегда была худощавой, а сейчас выглядела изможденной. Из-за бессонных ночей под глазами залегли круги, кожа от нехватки воздуха и солнца приобрела восковой оттенок, глаза горели как у безумной. Но хотя бы волосы продолжали радовать пшеничным цветом. Ева никогда не думала о себе, как о красавице. Ее внешность была стандартна, но она по праву считала себя миловидной. Теперь же она самой себе напоминала испуганную лань на грани нервного и физического истощения.

Показав язык своему отражению, она отвернулась от зеркала и заметила, как что-то блеснуло позади. Она осмотрела пол возле кровати и нашла чешуйку размером с ладонь. Чешуя была жесткой наподобие панциря черепахи и отливала золотом. На ощупь гладкая, как морская ракушка изнутри. Ева не сомневалась: сувенир остался от ночных гостей. Светлячки ей не привиделись.

Дверь в комнату распахнулась – в спальню заглянул Алекс. Ева едва спрятала кулак с зажатой в нем чешуей за спину.

— Спустишься к завтраку?

— Тебя не учили стучать? — возмутилась она. — А если я не одета?

Парень окинул ее критическим взглядом:

— Твои прелести вряд ли меня поразят.

— Хам!

Схватив с трюмо учебник по экономике, Ева запустила им в самодовольное лицо Алекса. Увы, к тому моменту как снаряд достиг цели, он скрылся за дверью.

Спрятав находку в тайник с сотовым, Ева вышла из комнаты. Около лестницы поджидал Макс. Он взял ее под руку и прошептал:

—  Сергей дал мне зеленый свет.

Она непонимающе посмотрела на Макса, и он пояснил:

— Он разрешил тебе выйти из дома, а мне сопровождать тебя. Сегодня ведь выпускной в колледже.

За событиями последних дней Ева запамятовала о выпускном. На их улице вечеринка в колледже в середине июня была сродни празднованию Нового года на Таймс-сквер. Каждый – и стар, и млад – мечтал туда попасть, и Ева не была исключением. Пусть выпускной ее не касался, она давно планировала сходить туда развлечься. Но эти планы, как и простая понятная жизнь, остались в прошлом. Ева и не мечтала, что им суждено сбыться.

— Что скажешь? Позволишь быть твоим кавалером?

— Конечно, я с удовольствием пойду с тобой на выпускной.

Максим просиял, и Ева разделяла его восторг. Она пройдет по улице, не вздрагивая на каждом шагу. И ее будет сопровождать Макс! Прогулка с Алексом не принесла бы удовольствия.

Ева и Максим заняли места за обеденным столом. Сергей отсутствовал, и все чувствовали себя расковано.

— Сделай над собой усилие и сотри с лица счастливую улыбку, — произнес Алекс, увидев брата. — Ты же знаешь, у меня от нее несварение.

— Твои страдания только улучшат мое и без того превосходное настроение, — не остался в долгу Макс.

Эти двое не выносили друг друга, но причину их антипатии Ева не знала. Макс избегал разговоров на эту тему, а у Алекса она спросить не осмеливалась.

— А ты, однако, кровожаден, братец, — на губах Алекса заиграла фирменная улыбка: уголки губ слегка приподнялись, придавая его лицу распутно-бесовское выражение. Ева против воли залюбовалась парнем, не забывая при этом, насколько он отвратителен внутри.

— Мне птичка напела, что Ева и Максим получили величайшее дозволение на выход в свет, — Вика намазывала тост, тщательно распределяя масло ножом. Делала она это с таким видом, точно рисует шедевр, который непременно выставят в Лувре. — Наша Золушка пойдет на бал.

— Ах, вот в чем дело, — Алекс глотнул кофе. — Мои поздравления, Ева. Но не забудь: в двенадцать карета станет тыквой, а принц превратится в…, — он посмотрел на младшего брата, — а впрочем, в кого превратится твой принц, ты выяснишь сама.

— Можешь болтать, сколько тебе вздумается, — Максим равнодушно пожал плечами. — Нам нет дела до твоего трепа.

— Крепкие нервы залог его успеха, — подмигнул брату Алекс.

Вика рассмеялась. Когда дело касалось травли Макса, она принимала сторону старшего брата, отчего симпатия Евы к Максиму лишь крепла. Враг Виктории и Александра – ее друг.

— А не пойти ли и нам на выпускной? — предложила сестра, глядя на Алекса. — Уверена, мы неплохо развлечемся.

Ева с трудом сдержала стон разочарования. Только их там не хватало. Она-то рассчитывала провести вечер вдали от ненормальных членов семьи.

— Почему бы и нет? — ответил Алекс.

Наверняка он согласился ей назло. Уж больно хитрая у него была улыбочка.

Ева тщательно готовилась к вечеринке. Она хотела выглядеть на все сто, чтобы понравиться Максу. Ева бы ни за что в этом не призналась, но об Алексе она тоже думала. Он всегда с пренебрежением смотрел на нее. Так пусть увидит, что она тоже кое-чего стоит! Она представляла, как войдет в гостиную, и парни потеряют дар речи, ослепленные ее красотой.

Открыв шкаф, она долго перебирала наряды. Прикладывала к себе то один, то другой, пока не остановилась на платье из серебристого шелка. Гладкая прохладная на ощупь ткань переливалась на свету, точно сплетенная из бриллиантовой нити. Бретельки вокруг шеи, оголенная спина, v-образный вырез и юбка чуть выше колена подчеркивали изгибы тела. Волосы Ева распустила и накрутила на концах. Пышные локоны лежали на плечах, прикрывали спину. В макияже она выбрала образ невинности: нанесла немного румян, неярко подвела глаза, губы накрасила розовым блеском. Картину довершили туфли в тон платью и маленькая сумочка. В этом наряде Ева выглядела одновременно трогательно и сексуально.

Выпускной начинался в девять вечера. Все за исключением Виталика, которого вечеринка не заинтересовала по причине отсутствия еды, договорились встретиться в половине девятого в гостиной.

Ева ступила на лестницу, чувствуя себя королевой. Так хорошо как сегодня она никогда не выглядела.

Парни ждали в гостиной, из которой открывался отличный вид на лестницу. Максу шли черные брюки и пиджак, но ему было далеко до Алекса в костюме цвета мокрого асфальта, темно-синей рубашке и сером галстуке.

Братья синхронно повернулись на шум, и несколько секунд Ева ощущала себя победительницей. В глазах Алекса мелькнул интерес, но в следующее мгновение он перевел взгляд Еве за спину, и его лицо преобразилось.

Ева обернулась, узнать, что отвлекло парней от ее драгоценной персоны, и сама застыла с открытым ртом. По лестнице спускалась Виктория. Черные волосы идеально ровными прядями обрамляли кукольное лицо. Платье цвета циан с бретелькой через плечо облегало совершенную фигуру как вторая кожа и заканчивалось на середине бедра, максимально открывая стройные ноги, белый пояс подчеркивал талию и округлые бедра. Высокие шпильки изящных туфель добавляли девушке роста. При этом двигалась Виктория, привыкшая носить каблуки и в будни, абсолютно расковано.

Рядом с Викой Ева выглядела босячкой. Даже Макс не мог оторвать взгляда от сестры.

— Пошли, — Виктория игриво подмигнула парням, взяла их под руки и повела к двери.

Ева, волочась следом за троицей, скрежетала зубами. Кому нужна Золушка, когда на бал явилась Фея? На улице Максим вспомнил о Еве и поторопился загладить вину, предложив ей руку, но начало вечера было безнадежно испорчено.

Выпускной проходил в украшенном шарами и мишурой спортзале. На праздник собралась практически вся улица. Выпускницы отличались пышными платьями, в которых они напоминали горы взбитых сливок. Зал освещался цветомузыкой, скорее подчеркивающей, чем рассеивающей темноту. Ярким пятном выделялась сцена, где выступала рок-группа старшекурсников. Официальная часть с вручением дипломов и участием родителей закончилась, и началось самое интересное — танцы.

Еще школьниками Ева и Рома бегали на эти вечеринке. Их не пускали, и они наблюдали за происходящим через окна спортзала. Сегодня Ева впервые попала внутрь, но радости это не принесло. Мир выпускного выглядел притягательнее через грязное стекло.

Первым делом они завернули к столу с напитками. Вечер выдался душным, и Ева была не прочь освежиться. Роль бармена досталась парню с ее курса. Передавая ей пластиковый стаканчик с соком, он заговорщицки подмигнул. Озадачено хмурясь, Ева сделала глоток и едва не выплюнула попавшую в рот жидкость.

— Господи, это же шампанское! — она заставила себя проглотить спиртное.

— Неплохо, — Алекс осушил стакан до дна. — Но я бы предпочел виски.

— Он что разливает алкоголь, пока никто не видит? — Еву мутило от выпитого. Имея перед глазами пример матери-алкоголички, она еще в детстве поклялась, что и капли спиртного не возьмет в рот. До сегодняшнего дня она держала клятву.

— Расслабься, — Алекс забрал у нее стаканчик. — Это выпускной. Чего ты ожидала? Клюквенного морса?

— Все нормально? — Макс подставил Еве руку, на которую она с благодарностью облокотилась, так как с непривычки к алкоголю закружилась голова.

— Ханжа, — бросила Виктория, проходя мимо.

Алекс и Вика затерялись в толпе, и с груди Евы точно сняли металлический обруч.

— Потанцуем? — Максим протянул ладонь, и она приняла приглашение.

Под аккорды медленной композиции они вышли на танцпол. С потолка полетели сотни серебристых точек, как если бы кто-то просыпал звездную пыль. Томный голос солиста был полон патоки. Макс обвил Евину талию руками и притянул ее к себе. Он мягко и вместе с тем уверено вел ее в танце.

— Ты очень красивая сегодня, — прошептал он.

Макс прижал ее руку к своей груди. Их пальцы переплелись. Его сердце бешено стучало под ее ладонью. Серебряное конфетти сменилось разноцветным, похожим на маленькие драгоценные камни. Глаза Максима – сине-зеленые с темными крапинками – смотрели прямо Еве в душу. Его губы были так близко, что она ощущала на щеке тепло его дыхания. Ева не заметила, когда они остановились, застыв в объятиях друг другу посреди зала. Музыка, голоса – все отступило. Остались лишь его глаза и приятная дрожь в теле.

Макс подался вперед, и едва коснулся ее губ, пробуя их на вкус. У Евы закружилась голова. Мечтая о большем, она приподнялась на носки и теснее прильнула к парню. Но в этот раз ей не довелось испытать всю прелесть поцелуя – их пару неожиданно разбили.

Максим отдалился. У него на плече лежала рука Алекса, от взгляда которого веяло полярным холодом, и Ева съежилась, пытаясь стать незаметной.

— Позволишь ненадолго украсть твою девушку? — Алекс улыбнулся брату, но в улыбке не было и тени дружелюбия. Она напоминала оскал матерого волка.

Еве хотелось закричать, вцепиться в Макса мертвой хваткой, только бы он не бросал ее наедине с ледяной статуей. Как вышло, что романтический вечер превратился в жуткий кошмар? Но она не проронила ни слова. Ее парализовало. Она безучастно следила за тем, как Максим, одарив ее напоследок полуулыбкой, уходит, бросая ее на растерзание хищнику.

Алекс по-хозяйски привлек Еву к себе, словно безвольную тряпичную куклу. Если прикосновения Максима были полны ласки, и от них по телу растекалась сладкая истома, то его старший брат точно заковал ее в кандалы.

— Ты дрожишь, — Алекс убрал застрявшее в Евиных волосах конфетти. — Обещаю, я верну тебя Максиму в целости и сохранности.

— Зачем ты это делаешь?

— Делаю что?

Он смотрел на нее сверху вниз. Его взор прожигал Еву насквозь, а она не смела даже глаз на него поднять.

— Отравляешь мне жизнь. Нельзя просто оставить меня в покое?

— Вот значит, как ты обо мне думаешь, — Алекс хмыкнул. — Не волнуйся, меня твоя жизнь не интересует.

Ей показалось, он сказал это с досадой. Она кинула на него несмелый взгляд исподлобья, убедиться, но его лицо было непроницаемо. Если и мелькнуло в его голосе нечто похожее на эмоции, оно растворилось без следа.

Музыка стихла, Алекс отпустил Еву, и она сразу почувствовала себя лучше, будто вместе с ним исчезли тучи, загораживающие солнце. Он ушел, не прощаясь, кинув Еву одну посреди зала. Выпускники вокруг смеялись и веселились, а у нее на душе скребли кошки.

Осмотрев зал, она встретилась взглядом с Игорем. Ее бывший стоял в обнимку с новой девушкой. Ева смотрела на него, а ее сердце было спокойно, как море в штиль. Она вылечилась от болезни под названием "лучший парень колледжа". Благодаря Максу. Их невинный поцелуй стал для нее лучшим лекарством. Жаль, им не суждено быть вместе. Она не строила иллюзий на их счет. В какой-то мере Ева была благодарна Алексу за то, что он не дал им переступить черту дозволенного. Все-таки Максим приходится ей братом, пусть и сводным.

Следующим, кого Ева узнала в толпе, был Рома. Она ринулась к другу, схватила его за руку и поволокла прочь от любопытных глаз к мужской раздевалке, где они и укрылись. В темноте слышалось их сбившиеся от быстрой ходьбы дыхание. В воздухе пахло хлоркой, сквозь которую пробивался слабый душок грязных носков, и Ева сморщила нос.

Приоткрыв дверь, она выглянула в щель, проверить нет ли слежки. Напротив, у стены пара студентов самозабвенно целовалась. Кроме этих двоих в коридоре никого не было. Алекс прозевал ее стремительный побег.

— Что-то случилось? Твой отец пронюхал, что мы были в его кабинете? — разволновался Рома.

Хоть кто-то в этом мире беспокоится о ней. Ева повернулась к парню. В потемках, царящих в помещение без окон, она не различала выражения его лица. Единственное, что она видела – размытый силуэт в паре шагов от себя.

— Нет, — она покачала головой, — он ничего не знает.

— Я видел тебя с Максом, — сменил тему Рома.

Ева покраснела. Хорошо, что в темноте он не заметил ее пылающих щек.

— Он тебе нравится?

— Он не такой, как прочая семейка, — призналась она. — Он меня понимает, и с ним я чувствую себя свободной.

Судя по звуку, Рома усмехнулся.

— Не забывай, он долгое время прожил под одной крышей с Сергеем и другими. Думаешь, это никак на нем не отразилось?

— На что ты намекаешь?

Второй раз за день ее пытались убедить, что Макс хуже, чем кажется. Слова Алекса она пропустила мимо ушей, списав их на вражду между братьями. Но игнорировать Рому было сложнее. С чего ему говорить такое? Он ведь понятия не имеет, каков Максим на самом деле!

— Я волнуюсь за тебя. Будь осторожна. Это все, чего я прошу.

— Буду, — пообещала Ева. Идея спрятаться с Ромой в раздевалке уже не казалось ей блестящей. Захотелось вернуться в зал. — Мне снова нужна твоя помощь. Помнишь, мы нашли сейф?

— Еще бы не помнить.

— Я собираюсь раздобыть ключ, — она оглянулась на щель в двери: влюбленные ушли. Должно быть, отправились на поиски более укромного места. — Сергей уехал куда-то по своим делам. Насколько я поняла из разговора Алекса и Вики, он вернется завтра к вечеру.

— И ты хочешь пробраться к нему в комнату и спереть ключ?

Ева кивнула. Потом сообразила, что Рома вряд ли понял ее жест, и произнесла:

— Именно, и ты мне в этом поможешь.

— Опять стоять на стреме?

— Не в этот раз. Твоя задача отвлечь Викторию. Ее спальня по соседству с комнатой Сергея. Мимо остальных я прокрадусь, но у Вики слух как у слона. Пока она у себя, мне ни за что не подобраться  к ключу.

— Ладно. Я сделаю все возможное, чтобы Вика задержалась на выпускном. Но у тебя будет максимум полчаса форы. Поторопись.

Глава 10. Другая

Следующим вечером Сергей выслушал отчет о произошедших в его отсутствие событиях. Он знал, что на Земле будет нелегко, но не думал, что ему придется работать с дилетантами. Запороть дело из-за взбесившихся подростковых гормонов – подобное и в кошмарном сне не привидится.

— Тебе велели подтолкнуть девчонку к правде, а ты вместо этого соблазнял ее!

— Это вышло случайно, — Максим понурил голову и говорил чуть слышно.

— Случайно? — взревел Сергей. — Что если ты наградил ее при поцелуе одной из своих чертовых  болезней?

— Она одна из нас, — Макс растерялся. — Как это возможно?

— До тех пор пока она не приняла часть себя, отвечающую за силу, она всего-навсего человек и также восприимчива к тебе, как все люди. Что мы будем делать, если завтра она сляжет с черной оспой? А может сразу с чумой? Что б наверняка.

Картинки одна хуже другой рисовались в воображении Сергея.

— Думаю, все обойдется, — вмешался Александр.

— Каким образом? — спокойствие сына подействовало на него положительно.

— Поцелуй был вполне невинным, — Алекс с издевкой глянул на брата. — Я не позволил им зайти далеко.

— Надеюсь, так и есть, — пробормотал Сергей, потирая виски. — Если с девчонкой что-нибудь случится, нас всех пустят в расход. Без нее мы бесполезный хлам.

Отыскав в толпе братьев, Ева попросилась домой. Хватит с нее выпускного.

— Отлично, — кивнул Алекс. — Мне порядком наскучил этот балаган.

Ева кусала губы от досады: он пойдет с ней, а значит, добраться до заветного ключа будет сложнее.

— Макс, ты идешь? — она повернулась к парню.

— Конечно. Я с вами.

— Подождите на улице, пока я найду Вику.

Алекс нырнул в гущу толпы, а Ева с Максимом проталкивалась к выходу, скрестив пальцы на удачу, чтобы Рома каким-то чудом задержал Викторию.

Ночь выдалась непривычно шумной для их спокойного района. Компании пьяных студентов заполонили улицу. Звучали громкие голоса и смех. Выстрелы пробок от шампанского громыхали подобно салюту. Атмосфера праздника, эпицентром которого был колледж, распространилась на всю улицу.

— Я искал тебя. Ты так стремительно убежала после танца с Алексом. Что-то случилось? — нарушил молчание Максим.

— Как ты мог бросить меня с ним? — прошипела Ева.

— У меня был выбор?

— Выбор есть всегда.

Макс насупился.

— Ты его не знаешь. Не представляешь, на что он способен.

— Если он такое чудовище, то твоя выходка выглядит еще более гадкой, — Ева скрестила руки на груди.

— Тебя бы он не тронул.

— Ты постоянно твердишь, будто меня никто не тронет. Вика, хранящая пистолет на тумбочке, не причинит мне вреда, Алекс – конченый псих, но мне ничего не сделает. Откуда эта уверенность?

— Ты – уникальна, — с чувством произнес Максим. — Тебе нет равных. Мы все здесь из-за тебя. Никто из нас допустит, чтобы хоть один волос упал с твоей головы.

В желтом свете фонарных столбов лицо Макса выглядело болезненным. Высокие скулы, плотно обтянутые кожей, тонкие бледные губы, лихорадочно блестящие глаза наводили на мысль, что Макс нездоров. Ева поймала себя на желании проверить нет ли у него температуры. Учитывая состояние Максима, она списала его слова на бред. Начало июня – коварное время, когда легко подхватить простуду.

К ним присоединился Алекс. Вики с ним не было. Интересно, что сделал Рома, чтобы сестра захотела остаться? Ева спрятала победную улыбку за ладонью, опасаясь вызвать подозрения Алекса.

Дом встретил тишиной. Напольные часы с маятником показывали половину двенадцатого ночи. Виталик отправился спать, захватив к себе в комнату часть содержимого холодильника. Алекс налил себе любимый коньяк мамы. Она хранила про запас несколько бутылок, чтобы в случае чего не бежать в магазин. Спиртное – единственное, что никогда не переводилось в доме.

Ева нарочно замешкалась в прихожей, сделав Максу знак подождать ее. Она убедилась, что Алекс поглощен игрой света в янтарной жидкости, придвинулась к Максу и прошептала:

— Задержи его внизу.

Парень озадачено приподнял брови. Ева молитвенно сложила руки, и он кивнул, соглашаясь помочь.

Макс присоединился к брату, отвлекая его разговором. Он старался вести себя, как ни в чем не бывало, но в голосе и мимике сквозила нарочитость. Странно, как запросто обычно подозрительный Алекс купился на простенькую уловку.

Ева прошмыгнула мимо парней, запретив себе оборачиваться. А между тем посмотри она назад, столкнулась бы с взглядом старшего брата, который с плохо скрываемым злорадством глядел ей вслед.

Комната Сергея была открыта. Удивительно до чего он беспечен. Неужели ее так называемый отец настолько уверен в своей неприкосновенности? Или он считает, что только начисто лишенному инстинкта самосохранения человеку взбредет в голову вломиться к нему в спальню? Еву затошнило при мысли, что ее поймают на месте преступления. Она не сомневалась: наказание превзойдет по своей изощренности пытки времен инквизиции.

Бархатные шторы были наглухо задернуты, с улицы не проникал не единый лучик света, но Ева различила во мраке двуспальную кровать, стол погребенный под кипой бумаг, стул с накинутым на спинку пиджаком. Когда взор упал на бардовое кресло, она не на шутку испугалась. С каких пор она распознает цвета в темноте? Разве ночью не все кошки серы? Она точно смотрела через бинокль ночного виденья. Но в отличие от прибора, окрашивающего все в зеленые тона, Евины глаза распознавали оттенки вплоть до нюансов.

Она приказала себе сосредоточиться на розыске ключа от сейфа. С чудесным образом усиленным зрением разберется позже. Поиски не заняли много времени. Ключ будто поджидал ее. Даже ящики не понадобилось обыскивать. Он лежал на краю стола и точно нашептывал Еве: "Бери меня, я весь твой". Она схватила медный ключ размером со шляпную иголку и зажала его в кулаке. Металл приятно холодил  ладонь, и Ева ощутила себя Буратино. Вот он ее золотой ключик. Он приведет ее к дверце, за которой прячутся секреты странной семейки. А когда у нее появятся доказательства их криминального прошлого, она обратится в полицию, и ее раз и навсегда избавят от жутких родственников. Ева захмелела от подобной перспективы, прямо как мать, выпившая полтора литра пива.

В спальне Сергея Ева провела несколько минут. Вряд ли ее хватились. Видимая часть коридора второго этажа была пуста. Снизу из гостиной не доносились голоса: братья разошлись по комнатам.

Около десятка шагов отделяли Еву от безопасной территории ее спальни. Но сперва надо было преодолеть поворот. Дыша через раз, она шагнула за угол и едва не вскрикнула, наткнувшись на загадочно улыбающегося Алекса. Перед парнем выше ее минимум на двадцать сантиметров она ощутила себя маленькой и никчемной. Он мог раздавить ее, как букашку.

— Не спится? — голос Алекса был пропитан ядом, и даже невинный вопрос звучал как приговор.

— Решила пройтись перед сном, — Ева прикусила язык, сообразив, какую глупость сморозила.

— С каких пор прогулка по дому способствует здоровому сну?

Она выдавила из себя кривую улыбка и всерьез задумалась: не закричать ли? Но Алекс прислонился к стене, освобождая проход. Она набралась храбрости и прошмыгнула мимо, втянув голову в плечи. Вслед донеслось язвительное: "Спокойны ночи, сестренка". Только Еве было все равно. Ключик-то у нее!

Назавтра вернулся Сергей и первым делом вызвал Алекса, Макса и Вику на допрос; на пару с ним в дом прокрался молчаливый ужас. Поначалу Ева думала, что подростки испытывают благоговейный трепет перед отцом, то теперь она уверилась: ими руководит страх. В их глазах застыло паническое выражение. Они вздрагивали от громких звуков и озирались по сторонам, словно ожидали нападения. Бесконечно уверенный в себе Алекс в присутствие отца превращался в исполнительного солдата, лишенного воли и способности мыслить. И дело было вовсе не в сыновнем почтении.

Ева сидела на заднем дворе (прогулки официально внесли в распорядок дня), когда Алекс жестом пригласил ее следовать за ним. Он вел ее к Сергею в кабинет. Сердце запульсировало в груди. С тех пор как она украла ключ от сейфа, ей не представилось шанса им воспользоваться и вернуть его назад тоже не получалось. Рано или поздно Сергей должен был обнаружить пропажу и этот день, возможно, станет для нее последним. Ступая по натертому мастикой паркету, Ева понимала, что в конце пути ее не ждет ничего хорошего. Алекс открыл перед ней дверь и пропустил в кабинет, но сам не зашел.

Днем кабинет преобразился. Во время обыска он показался неуютным и мрачным, но при свете дня она была вынуждена признать, что изменения, внесенные Сергеем, пошли кабинету на пользу. Он стал как будто шире и светлее. В этой комнате не могло произойти ничего дурного. Ева почти уверилась в этом, но буравящий взгляд отцовских глаз развеял иллюзию.

Сергей устроился за столом, сложив руки, как школьник за партой. Его неестественная поза наталкивала на мысль, что предстоящий разговор ему также неприятен, как и ей.

— Как поживаешь?

Он не предложил сесть, хотя она бы с удовольствием дала передохнуть ослабевшим мышцам, но устроиться в кресле без приглашения было рискованно.

— Пытаюсь привыкнуть, — призналась она.

— И как? Получается?

— Не особо.

Они замолчали. Ева переминалась с ноги на ногу, не зная куда себя деть.

— Посмотри в окно, — предложил хозяин кабинета.

Ева повиновалась. Шагнув к высокому окну в викторианском стиле, выглянула на улицу. По дороге проносились машины, прохожие спешили по делам. Жизнь шла своим чередом. Ева точно смотрела на далекий от реальности фильм, как если бы от людей ее отделяло не тонкое стекло, а целая вселенная.

Сергей подошел к Еве сзади и положил руки ей на плечи, как в первый день их знакомства. Но (неслыханное дело!) ей не захотелось отстраниться. Было в его жесте что-то до боли родное. Она отдавала себе отчет, что его чувства к ней не изменились. Он по-прежнему люто ее ненавидит, и доказательств тому предостаточно. Но на краткий миг Ева позволила себе обмануться и представить, что Сергей и правда ее любящий отец.

— Бессмысленная суматоха. Верно?

Он не ждал отклика, продолжив развивать тему:

— Посмотри на них: суетятся, бегут куда-то, копошатся. Все ради мелких никчемных целей, которые даже им самим не так уж интересны и важны. Люди забыли о Боге. В них нет веры. Так с какой стати Бог должен помнить о них?

Она не нашлась с ответом. Откуда ей знать, что думает о людях какой-то там Бог? Не факт, что он вообще существует.

Сергей убрал руки с плеч Евы и вернулся к столу.

— Но мы другие. Ты – другая.

— Почему? — Ева отвернулась от окна. Ей стало противно смотреть на прохожих, будто они занимались чем-то непристойным.

— По праву рождения.

— То, что я ваша дочь, хотя я не до конца в это верю, не делает меня особенной. Вы такой же человек, как и все.

— Ты слишком мало знаешь. Но всему свое время. Скажи мне, девочка, ты не замечала в себе перемен? Может, за последние дни случилось что-то такое, чему ты не находишь объяснений?

Ничего похожего не приходило на ум, разве что... Сергей уловил ее сомнения и обрадовался:

— Все-таки что-то было. Расскажи мне. Ты почувствовала в себе дремлющую силу?

— Ничего особенного, — Ева пожала плечами. — Просто стала лучше видеть в темноте. Но у меня всегда было отличное зрение.

Несмотря на то, что речь шла о мелочи с ее точки зрения, Сергея удовлетворил ответ. Довольная улыбка расцвела на его обычно угрюмом лице.

— Ты не задумывалась над тем, почему ты никогда не болела?

— С чего вы это взяли? В семь лет я целых две недели провалялась в больнице с переломом запястья.

— Я имел в виду простуду или грипп, или любое другое вирусное заболевание, — Сергей сощурился. — Ты ни разу в жизни не чихнула.

Ева наморщила лоб, припоминая историю своей жизни. Ее медицинская карта была необычайно тонкой – пара листков с информацией о злополучном переломе, который она получила, грохнувшись с дерева. Ежегодная школьная проверка у терапевта приносила одинаковый результат – абсолютно здорова.

— У меня хороший иммунитет? — предположила она. — Это наследственное?

— Не без этого, — Сергей (Боже мой!) подмигнул ей.

Окончательно сбитая с толку, Ева была выпровожена в коридор, где простояла несколько минут, переваривая услышанное. К чему был странный разговор о людях и Боге? Намеки на ее беспрецедентное здоровье? Гора вопросов росла, и ответы, она откуда-то знала это наверняка, крылись в сейфе.

Глава 11. Чужие

— В ней пробуждается сила, — Сергей был доволен, как кот вылакавший миску сметаны. Благодаря хорошим новостям старик глядел на него не так враждебно, а только это пока и важно.

— С чего ты взял?

— Она призналась, что прекрасно видит в темноте.

— Это ничего не значит, — старик сдвинул брови. - Для обретения полной силы, она должна впустить в себя Тьму. Без доброй воли девочки Тьме в нее не проникнуть.

— Но Тьма пытается прорваться, — Сергей наклонился к экрану телевизора - незаменимому средству связи. - Что помешает ей насильно завладеть девчонкой?

— Это бессмысленно. Либо девочка примет ее, либо Тьма уничтожит ее личность, без остатка растворив в себе.

Сергей не мог взять в толк, что плохого случится, если Тьма поглотит никому ненужную сиротку.

— Я знаю: ты сомневаешься, — старик заговорил с ним, как добрый наставник, что предвещало беду. - Но запомни: Тьма сама по себе бесполезна для наших целей. Лишь в сочетании с личностью девочки она приобретет необходимые качества. По-другому печати не сорвать.

— А если она откажется? Если отринет Тьму?

Белки глаз старика налились кровью, как если бы разом лопнули все кровеносные сосуды.

— Твоя задача не допустить этого!

Еве опять не спалось. Она забралась на подоконник и, прижав декоративную подушку к животу, смотрела на спешащих домой людей. Постепенно улица опустела. Гасли огни в окнах. Реже доносился шум двигателя. На город опустилась ночь.

Ева задремала, привалившись виском к стеклу. В коридоре скрипели половицы, точно кто-то вышагивал взад-вперед перед дверью ее спальни. На кухне трещал холодильник. Часы пробили час ночи. От громогласного "бум" дом встрепенулся ото сна, но стихло эхо удара, и он тут же погрузился в забытье.

В углу за кроватью кто-то копошился. Нарастало гудение похожее на звук включенного ноутбука. Но лампочка не горела белым, ноутбук не работал. Гудение обретало форму. В его рокоте проявились тягучие ноты, а вскоре гул превратился в жужжание, словно под кроватью завелись мухи.

Луч придал полу золотистый оттенок. Свет разогнал тень, и комната озарилась сиянием, пульсирующим в ритме сердца. Ритм убыстрялся, точно хозяин сердца с шага перешел на бег. Вздумай, кто посмотреть на свет, у него бы зарябило в глазах.

Из-под кровати вылетели жуки.  Из-за фосфоресцирующих брюшек они походили на светлячков, но в природе не встречалось подобных им экземпляров. Жуки кружились по комнате, исполняя ритуальный танец. Метались по сторонам, пока один из них не заметил девушку, спящую у окна. Вспыхнув ярче обычного, он подал знак товарищам, и те ринулись на зов.

Жуки собрались рядом с Евой. Их нестройные ряды сложились в фигуру, в которой можно было различить ноги, руки, туловище и даже голову - жуки приняли вид светящегося человека. Он протянул руку к Еве и коснулся ее щеки. Из сердцевины роя раздался шепот. Казалось, он преодолевал огромное расстояние и миллионы лет, чтобы добраться до этой комнаты.

— Ева, — позвал голос, судя по тембру принадлежащий женщине.

Веки Евы дрогнули, но она все еще пребывала во власти сна. Силы стремительно покидали существо. Фигура распадалась на части. Жуки как листья с деревьев по осени опадали на пол и угасали. Их тела превращались в пепел, а он в свою очередь растворялся в темноте, становясь ее неотъемлемой частью.

Ева вздрогнула и проснулась. Во сне почудилось, будто ее звали по имени. Она окинула взглядом комнату, но спальня выглядела как обычно.

Утром Еве по неясной причине хотелось быть доброй и милой ко всем без исключения. Она спустилась вниз и, не застав никого в столовой, прошла на кухню. С недавних пор ее страх перед Виталиком исчез. Месяц прожив с ним под одной крышей, она уяснила: он безобиден, как новорожденный котенок. Отныне среди ее чувств к нему преобладала жалость. Над ним постоянно издевались. Даже Макс не упускал случая подколоть брата. Вот Виталик и растолстел, заедая обиду и унижение.

Ева придвинула стул и села напротив парня, так чтобы между ними находился стол.

— Тебе не надоело вечно сидеть здесь? - спросила она, подперев щеку рукой.

— Я занят делом, — прочавкал Виталик. И во время разговора он не отрывался от еды.

— По-твоему, это важное дело, — она брезгливо приподняла со стола обертку от гамбургера. - Есть более интересные занятия. Уж поверь мне.

— Если я не буду кушать, то не смогу контролировать себя, — заявил Виталик.

Еве посчастливилось напасть на золотую жилу. У Виталика можно было спросить все, что угодно и кто знает: вдруг он скажет правду?

— Значит, тебе надо постоянно кушать, чтобы чего-нибудь не натворить. А что случится, если ты сядешь на диету?

Виталик открыл рот, ответить, как в его глазах мелькнуло подобие мысли. Он прищурился.

— Алекс предупреждал, что ты будешь приставать с расспросами. Он велел ничего тебе не говорить.

— Ты же ненавидишь Алекса! - напомнила Ева, от обиды кусая губы.

— С чего ты решила?

— Он обозвал тебя инфузорной туфелькой, — уроки биологии не прошли даром: Ева вспомнила название одноклеточного организма.

— Я не знаю, кто такая эта туфелька, — проворчал Виталик, — но с тобой я говорить не буду. Если хочешь что-то выяснить, спроси у Алекса.

Вот и жалей после этого убогих! Ножки стула заскребли по полу, когда Ева вскочила. Виталик посоветовал ей обратиться к Алексу. Что ж, так она и поступит. И на этот раз он от нее не отвертится.

Вышагивая как солдат на плацу, она поднялась на второй этаж, но около комнаты старшего брата ее одолела нерешительность. Стоит ли ввязываться в авантюру и навлекать на себя неприятности? Алекс далеко не подарок. Что если он болезненно отреагирует на проникновение? В этом случае хорошей трепки ей не избежать. Кожа Евы помнила тяжелые руки брата. Синяки после его хватки заживали больше недели.

Ева попятилась, но непокорный характер, доставшийся ей в наследство, видимо, от отца, взял свое. Тряхнув головой, она отогнала сомнения и, не размениваясь на стук, распахнула дверь.

Из-за плотно задернутых штор, несмотря на позднее утро, в спальне царил полумрак. Кровать была не застелена, Алекс еще спал. Ева задержалась на пороге, не зная как поступить: разбудить парня или вернуться в коридор и прикрыть за собой дверь. Второй вариант нравился ей больше, и она собралась претворить его в жизнь, когда поняла, что на кровати Алекс не один. Не даром детей учат стучать, перед тем как войти в чью-либо комнату, пора бы и ей овладеть этим навыком и перестать вламываться в чужие спальни.

Ева пожалела, что с некоторых пор отлично видит в темноте. Рядом со старшим братом была не кто-нибудь, а Вика! Молодые люди не спали, а самозабвенно целовались, словно в их ДНК не было общих аллелей.

— О боже! - выдавила из себя Ева.

Виктория обернулась. На припухших от поцелуев губах играла циничная усмешка.

— Не упоминай имя Бога всуе. Он может обидеться. Поверь, ты не захочешь иметь такого врага, — Виктория завернулась в простыню и жестом пригласила Еву войти. - Заходи, раз уж пришла.

— Это отвратительно!

— Не вижу ничего отвратительного в удовлетворении дарованных нам природой инстинктов, — Алекс поднялся с кровати.

Ева зажмурилась, так как парень был в чем мать родила, но успела отметить какая гладкая у него кожа, широкая спина и узкие бедра. Она прикрыла глаза руками, избегая искушения подсмотреть. По звукам определив, что Алекс одевается,  она боязливо приоткрыла глаза, когда он покончил с этим занятием.

— Дело не в инстинктах, а в том с кем ты их удовлетворяешь, — Ева осуждающе поглядела на Вику. Смотреть на нее было куда проще, чем на Алекса в джинсах и с оголенным торсом. Хуже всего то, что парень осознавал, в какое замешательство приводит Еву его вид, и получал удовольствие от ее смущения.

— Вы брат и сестра! - выкрикнула Ева. Мир вокруг сошел с ума, и только она одна еще способна здраво мыслить.

— О, милая, мы невольно ввели тебя в заблуждение, — Виктория изящно встала с кровати. — Хоть мы и одна большая семья, но кровно мы не родственники. По крайней мере, не близкие. Разве что двоюродные или троюродные сестры и братья, а браки между ними, как известно, практикуются издревле.

— Что? - прошептала Ева.

— Мне жаль, что ты так долго заблуждалась, — на лице Вики читалось, что ни капельки ей не жаль. Наоборот она испытывала садистское наслаждение от происходящего. И Алекс, наблюдая за сценой со стороны, давал ей возможность вкусить его сполна.

— Алекс не сын Сергея? Но они так похожи!

— Алекс как раз единственный из нас, кто действительно ребенок Сергея, — Виктория разжала пальцы, и простыня упала к ее ногам, открывая вид на безукоризненное тело. Даже Ева, не отдавая себе в этом отчета, любовалась девушкой, пока та неторопливо одевалась.

— Но что стряслось с твоими родителями?

— Считай, что у меня их нет.

— Где ты росла?

— О, я выросла в прекрасном месте. Возможно, ты о нем слышала. Его часто упоминают в детских страшилках. Там живут акулы, там живут гориллы, там живут большие злые крокодилы. Будут вас кусать, бить и обижать, не ходите, дети, вы туда гулять, — Виктория, изменив слова на свой лад, процитировала стишок Чуковского и рассмеялась.

Ева, не желая и далее принимать участие в этом фарсе, развернулась на сто восемьдесят градусов и пулей выскочила из спальни. Голова раскалывалась от кучи новой информации. Мир, к которому она кое-как привыкла, в очередной раз изменился до неузнаваемости.

У нее появились родные. Пусть они отличались от других людей, но лучше иметь такую семью, чем вообще никакой. А теперь выходило, что это иллюзия. Глупый розыгрыш. Никакая они не семья. Они друг другу даже не родственники. Как там сказала Вика: "По крайней мере, не близкие".

На глаза навернулись слезы. Ева сбежала вниз по ступенькам, плохо соображая, куда направляется. Свернула к входной двери, но вспомнила, что та заперта, а ключ у нее отобрали. Тогда, вытирая на ходу глаза, она устремилась в библиотеку — место, где можно побыть наедине со своими горестями.

Спертый воздух библиотека пропитался типографской краской от книг, но для Евы этот запах ассоциировался с безопасностью. Здесь она пряталась от пьяной матери все свое детство. Она забилась в дальний от двери угол, закрыла лицо руками и разрыдалась. По-настоящему она не плакала с тех пор, как мама впервые напилась. Слезы - признак слабости, а ей приходилось быть сильной.

Растирая по щекам соленые капли, Ева не услышала, как дверь в библиотеку открылась. Раздались легкие шаги, и перед ней на корточки присел парень. Убрав руки от ее лица, он недовольно прищелкнул языком.

— Эдак и до разрыва сердца недолго себя довести. Стоит ли так убиваться? - в голосе Алекса не сквозило и тени свойственной ему насмешки. Достав из кармана носовой платок, он промокнул Евины слезы.

— Вы мне не родственники. А Сергей мне не отец, — пробормотала она сквозь рыдания. Конечно, Алекс последний с кем стоит обсуждать проблемы, но он единственный, кто оказался рядом, а ей необходимо было выговориться.

— Допустим, так и есть, — кивнул он. - И что с того?

— Как это: что с того? - от удивления она перестала плакать. - Я думала, мы семья.

Александр вздохнул, сел на пол рядом с Евой и прислонился к книжной полке:

— Ты нас терпеть не можешь. Разве ты не должна плясать от радости?

— Вы мне не нравитесь, но это не значит, что я снова хочу остаться одна. Я всю жизнь была одна, — призналась она. - Это непросто.

— Ты больше никогда не будешь одна, — он погладил ее по щеке, и по телу Евы пробежали искорки.  - Обещаю.

Ева впервые обратила внимание на то, какие глубокие у Алекса глаза, словно два омута. В них легко утонуть. И цвет у них непередаваемо сложный, будто кто-то специально наносил один мазок за другим в попытках достичь идеала. Когда он смотрел вот так, безо всякой издевки, черты лица разглаживались, и он выглядел моложе и ранимей.

На краткую долю секунды Еве показалось, что они найдут общий язык. Но во второй раз скрипнула дверь библиотеки и мираж рассеялся. Губы Алекса сложились в жесткую ухмылку, и он опять превратился в бездушного монстра, лишенного сострадания.

— Я слышал, ты плакала, — Макс был обеспокоен.

— И ты, конечно, предположил, что это я довел бедняжку до слез, — Алекс поднялся.

— А разве нет?

— Так все и было. Ты меня раскусил, — он направился к двери. - Оставлю вас одних. Убежден, что ты, Макс, сумеешь залечить нанесенные мной раны.

— Что он тебе сказал? - Максим повернулся к Еве, как только они остались вдвоем.

— Ничего, — она встала с пола. - Он был довольно мил, пока ты не пришел.

— И ты ему поверила? - он скептически усмехнулся. - Алекс великий манипулятор. Он всегда играет выгодную ему роль.

— А какую роль играешь ты? Почему ты не сказал мне, что вы с ним не братья?!

— Вот оно что! - он вздохнул с облегчением, окончательно запутав Еву. - Мы давно живем вместе, как братья. Я уже забыл, что кровно мы не близкие родственники.

— Вас усыновил Сергей?

— Вроде того, — ответил Макс.

— Но зачем ему я? Или он правда мой отец? - Ева рассуждала вслух, не нуждаясь в ответах. — Иначе с чего ему давать матери деньги?

— Это тебе надо спросить у Сергея.

Ева  вздрогнула, за собственными мыслями забыв, что в библиотеке есть кто-то еще. Видя, что она расстроена, Макс обнял ее за плечи. Она прижалась щекой к его груди и прикрыла глаза. Она могла простоять так всю жизнь. Лишь бы он не отпускал ее. Во всей истории было и кое-что положительное: они с Максом не родня, в их венах течет разная кровь. В их близости нет дурного.

Ева приподняла голову и поцеловала Макса в уголок губ, рассчитывая, что парень возьмет инициативу в свои руки, но он отстранился.

— В чем дело? - спросил она. - Я тебе не нравлюсь?

— Нравишься, — он улыбнулся. - Безумно нравишься. Я никогда не встречал подобных тебе. Если тебя нет рядом, мне тревожно оттого, что ты не со мной.  И еще я постоянно думаю о тебе, но...

Ох уж это извечное "но"! Ева напряглась, предчувствуя кучу неразрешимых проблем.

— Но осторожность прежде всего. Я не хочу причинить тебе вред, — закончил Макс.

Ева нахмурилась. Слова парня не укладывались в голове.

— Что значит: ты не хочешь причинить мне вред? Ты же не какой-нибудь маньяк или бабник?

— Нет, конечно, нет. Я пока не могу сказать большего и не потому, что не хочу. Видишь ли, в нашей семье есть определенные правила, которым мы обязаны подчиняться. Но я обещаю: мы обязательно будем вместе. Только подожди немного.

Ради Макса она была готова ждать, сколько придется. Она и раньше влюблялась или думала, что была влюблена, но никогда прежде присутствие другого человека не заставляло ее сердце бешено колотиться.

Глава 12. Медвежатник

— Ни к чему было сообщать девчонке правду, — Алекс негодовал, не понимая до конца причину своего недовольства.

— Ты предпочитаешь, чтобы она считала нас извращенцами? - Вика издевательски вскинула брови.

Алекс не ответил. Стоя у окна с видом на задний двор, он наблюдал за Максом и Евой, которые болтали, сидя на соседних лежаках. Картина идиллии, установившейся между ними, разозлила его. Он прислушался к себе, но не нашел адекватный повод для гнева.

— Она не так проста, как кажется. У нее есть внутренний стержень, — пробормотал он себе под нос. — Из нее получится отличный предводитель, — ему даже захотелось последовать за ней. Хотя бы для того, чтобы выяснить, как далеко она зайдет.

— С чего ты взял? - Вика посмотрела из-за его плеча на сладкую парочку и скривилась, точно проглотила ложку рыбьего жира.

— Взгляни на нее, — Алекс указал на Еву. - Она неограненный алмаз, сама не ведает на что способна. Но мы снимем лишнее - стружка за стружкой, и она засверкает ярче солнца.

— Ты несешь чушь, — процедила Вика.

Он изумился силе ненависти в ее голосе. Вика сжимала кулаки. Ногти с безупречным маникюром впивались в ладони. Еще немного и на коже выступят капли крови.

— Ты напряжена, — сказал он. - Не хочешь расслабиться?

— Только не с тобой, — она смерила его презрительным взглядом.

Виктория оставила его, лишний раз доказав, что все женщины непоследовательные и непредсказуемые существа. Так много эмоций, так мало толку. Александр с прискорбием покачал головой.

Ева проверила баланс на сотовом. Денег предостаточно. Хорошо, что она пополняла счет с запасом.

Она набрала номер Ромы. Ей не требовалось срочно обсудить дела с другом, просто соскучилась по родному голосу. С Ромой они не виделись с выпускного, и Ева отчаянно тосковала по нему.

— Ева?! - обрадовался Рома.

— Привет, — она, не осознавая этого, улыбнулась. - Мне тебя не хватает.

— Я тоже скучаю. Как ты? Тебя по-прежнему не выпускают из дома?

— Да. Похоже, я под домашним арестом до скончания века, — она вздохнула и, оглядываясь на дверь, прошептала в динамик: — сегодня ночью я открою сейф.

— Нужна моя помощь? - среагировал парень.

— Я думала тебя позвать, но это рискованно. В прошлый раз нас не поймали разве что чудом.

— Ты уверена, что хочешь выяснить, что внутри сейфа? Тебе не кажется, что это ловушка?

— Кажется? - Ева хмыкнула. - Да я практически уверена в этом. Слишком легко мне все удается.

— Стоит ли подвергать себя опасности?

— У меня есть выбор?

— Он есть всегда, — заявил Рома.

— Верно. Я либо спущусь вниз, открою этот  несчастный сейф и узнаю правду, либо всю оставшуюся жизнь проведу взаперти, так и не выяснив, что происходит. Ты все еще считаешь, что у меня есть выбор?

— Ты можешь сбежать!

— Хорошая попытка, — устало похвалила она. - Но проблема в том, что мне некуда бежать.

Шаги на лестнице известили, что кто-то поднимается на второй этаж, и Ева попрощалась с Ромой. Спрятав телефон в тайник, она вскочила на подоконник и едва раскрыла книгу, как дверь в комнату отворилась. Разумеется, это был Алекс. В его стиле бесцеремонно нарушать границы чужого пространства и выглядеть при этом так, словно он не сделал ничего дурного. Впрочем, не ей его судить. Она сама недавно вот также ворвалась в его спальню.

— Ты с кем-то разговаривала?

Это было утверждение или вопрос? Она выбрала последнее.

— Тебе показалось.

— Читаешь?

Глумливое выражение лица Алекса подсказывала, что она допустила ошибку. Переведя взгляд на книгу, Ева констатировала, что держит ее верх ногами, но исправлять положение было поздно.

Алекс вырвал книгу из ее слабых пальцев. Повертев ее в руках, он пристально взглянул на Еву.

— Ну и где тайник?

Ева стиснула зубы. Как она заблуждаться, полагая, что он не так уж плох. Да он настоящее чудовище! Гадкое противное существо, которое только и делает, что портит ей жизнь.

— О чем ты? - невинно переспросила она.

— Не ври мне, — Алекс придвинулся вплотную. - Я в состоянии прочитать ответ в твоих глазах.

Запах его одеколона загородил собой весь мир. Ева должна была чувствовать тепло от тела Алекса, но вместо этого ее сковал холод, точно рядом с ней был не живой человек, а ледяная скульптура.

— Ты не причинишь мне вреда, — просипела она.

— Мне нравится твоя уверенность, сестренка, — он уперся руками в оконный откос по бокам от нее, заключив ее в прочный кокон. - Скажи мне правду, и мне не придется тебя разубеждать.

От хриплого баритона по телу пошли круги, как от брошенного в воду камня. Ева протянула дрожащую руку и указала на кровать.

— Тайник под кроватью?

Она слабо кивнула. Алекс улыбнулся.

— Славная девочка, — он поцеловал ее в лоб, похвалив за откровенность.

С подоконника Ева наблюдала за тем, как Алекс потрошит ее импровизированный сейф. Достав сотовый, он усмехнулся. Но когда в его руке оказалась чешуйка, подобранная Евой после визита светлячков, он принял озабоченный вид. Алекс уверился, что в тайнике больше ничего нет, убрал сокровища Евы к себе в карман и встал с пола.

— Удачного дня, — он отсалютовал ей, выходя из комнаты.

"Удачного дня"! Ева фыркнула. Он издевается. Мало ему того, что он забрал последний источник связи с внешним миром. Ну, ничего. Она мстительно улыбнулась. Алекс добрался до ее сейфа, а она нынче ночью пошарит в сейфе его отца. Око за око.

Весь день Ева провела как на иголках. Ей не терпелось вскрыть сейф, но она также мечтала, чтобы этот момент никогда не наступил. Что за секреты кроются за железной дверцей тайника? Не будет ли она потом жалеть, что узнала их?

На город опустились сумерки. Вслед за ними пришли тучи и загородили звездное небо. Первые тяжелые капли прогромыхали по оконным отливам. К тому моменту, когда обитатели дома разошлись по комнатам, за окном разразилась гроза.

Ева дождалась, пока звуки в доме стихнут, и вышла в коридор. То и дело оглядываясь, она спустилась на первый этаж и бегом добралась до кабинета. Ей ни к чему было зажигать свет. Уникальная способность видеть в темноте и вспышки молний, во время который словно возвращался солнечный день, помогли ей.

Руки дрожали от возбуждения, пока она вставляла ключ в замок сейфа, и лишь с третьей попытки она попала в скважину. Ева повернула ключ, раздался щелчок, дверцу больше ничто не держало.

Молния зигзагом прочертила небо и ударила в землю неподалеку. Сработала автомобильная сигнализация, и по улице разнеслось завывание сирены. Дождь усилился. Он с тупым остервенением молотил по стеклу, будто намереваясь разбить его вдребезги и ворваться в дом.

Ева ухватилась за ручку дверцы. Металл был теплым, как если бы чья-то ладонь согревала его за минуту до ее прихода. Она огляделась: кабинет был пуст. Никто не притаился в углу, ожидая удобного случая выскочить и напугать ее. Почему же ее не покидало ощущение, что за ней наблюдают?

Внезапно содержимое какого-то там сейфа потеряло значение. Она прекрасно жила и без этого знания. Острое предчувствие пронзило насквозь: откроешь дверцу, и жизнь изменится навсегда.

Она бы отошла от вмонтированного в стену сейфа, но пальцы точно приросли к ручке. Сердце тяжело трепыхалось в груди. Очередной удар молнии осветил кабинет подобно фотовспышке, напугав Еву. Она дернулась, неосознанно потянув за собой дверцу.

Чтобы не склеивало ее пальцы и ручку, оно исчезло, стоило сейфу открыться. Прижав ладони к животу, Ева застыла напротив распахнутого настежь тайника. Сперва ей показалось, что в черном зеве хранилища ничего нет. Полка, делящая его внутренности пополам, выглядела пустой. Но что-то все же блеснуло в свете молний.

Ева аккуратно, словно они рассыплются от прикосновения, взяла с полки четыре цепочки с кулонами. Разложив их на письменном столе, она сняла с шеи украшение, которое носила со дня смерти матери, и пристроила рядом с другими. Цепочки были похожи как братья близнецы — черное золото с мелким плетением. Разве что кулоны отличались, но и те были выполнены в одном стиле.

Первый в ряду кулон изображал лук со стрелой, украшенный белыми бриллиантами. Второй был в форме весов, как у богини правосудия Фемиды, с черными бриллиантами. Третий представлял собой меч с красными бриллиантами. Последней была коса земледельца с бледно-зелеными бриллиантами. Плюс к этому на каждом кулоне имелся крупный черный бриллиант.

Евин кулон гармонично смотрелся в этой компании, не было сомнений: они из одного набора. Украшения взаимосвязаны. Но зачем хранить их в сейфе? Ева еще раз заглянула в тайник. За исключением цепочек там ничего не было.

Увлеченная изучением находки она за шумом грозы пропустила шаги в коридоре. А они, между тем, приближались. Кто-то направлялся в кабинет, и от двери  его отделало несколько метров.

Дверь распахнулась и ударилась о косяк. Молния озарила стоящую в дверях фигуру. Ева открыла рот, закричать, так напугал ее ввалившийся в кабинет человек, но вместо вопля из горла вырвался полузадушенный писк.

На пороге, спрятав руки в карманы брюк, возвышался Сергей. Его тяжелый взгляд буквально прожигал ее тело насквозь.

"Вот он!", — поняла Ева, - "Последний день моей короткой жизни". Ей мерещилась ярость в глазах Сергея. Он простер к ней руки. Естественно, за тем, чтобы вцепиться ей в горло и душить до тех пор, пока не удостоверится, что она отправилась к праотцам.

Ева вообразила свое перекошенное от нехватки кислорода лицо. Выпученные, налитые кровью глаза, струйку слюны, стекающую с подбородка. И ей остро, до спазмов в желудке, захотелось жить.

Отдавшись на волю инстинктам, она ринулась на Сергея. В последний момент пригнулась и нырнула под раскинутые руки. Между мужчиной и дверным косяком был небольшой зазор, в который она протиснулась как такса в нору. Пальцы Сергея скользнули по спине, но не уцепились за прилегающую к телу водолазку. Почуяв свободу, Ева понеслась к задней двери, запертой на щеколду. Едва не вырвав последнюю с корнем, она вылетела на улицу, игнорируя вой сработавшей сигнализации, и, не разбирая дороги, помчалась прочь от дома.

Глава 13. Родительское напутствие

— Что значит она сбежала? - голос Сергея клокотал от ярости. - Все, что от вас требовалось - не дать девчонке уйти. Но вы и с этим не справились!

Четверо выстроились перед ним в шеренгу. Он хмуро изучал их лица, испытывая неотвратимое желание придушить кого-нибудь. Взгляд остановился на Виталике. Вот кто бесполезен в поисках девушки! Зато у него масса других достоинств. В каком-то смысле Виталик был его любимцем. И все из-за специфики его силы.

Посмотрев на Викторию, Сергей скривился. Не девица, а ураган. Управлять ей нереально. Она делает только то, что хочет. Другое дело Максим — образец покорности и смирения. Вечный мученик. Но если выбирать между этими двумя, он предпочтет девушку. Вика непредсказуема, но она хотя бы не ноет.

Его сын стоял, широко расставив ноги и заведя руки за спину. До чего Алекс напоминает его! Но они схожи не только внешне, а потому, зная собственное отношение к отцу, он ни на йоту не доверял сыну.

— Разыщите ее, — приказал он. - Без девчонки не возвращайтесь!

Молодые люди, услышав команду, повернули к входной двери. Бушующая на улице гроза не считалась за помеху.

Ева мчалась по улице, игнорируя хлещущий по щекам дождь. Небеса разверзлись, как если бы настало время второго великого потопа. От шквального ветра деревья гнулись к земле. Молнии сменяли одна другую без передышки. Ева промокла насквозь. Волосы влажными прядями облепили лицо, и она откинула их назад, чтобы не мешались.

Босые ноги хлюпала по лужам. Домашние тапочки, в которых она выбежала из дома, слетели со стоп почти сразу. Сергей утверждал: она не может заболеть. Что ж, сейчас она это проверит. Если на следующий день она не свалится с воспалением легких, то поверит в свою уникальность.

Ева часто оглядывалась, проверяя нет ли погони. Моментами казалось, что вот-вот хваткие пальцы Сергея вцепятся в волосы и поволокут ее назад, и она едва сдерживала визг. Но пока все было спокойно.

В тысячный раз сверкнула молния, и Ева обнаружила, что стоит рядом с двумя дубами - их с Ромой секретным местом. Она пригнулась и пролезла под ветками. Раскидистая крона деревьев отрезала ее от мира, где шел дождь. Редкие капли пробивались сквозь плотный навес листьев, а потому под защитой дубов было сухо.

Ева встряхнулась, как мокрая кошка. Собрав волосы в пучок, выжала воду. Одежда неприятно липла к телу. Нижнее белье и то было сырым.

Сев на ветку, она прислонилась к стволу дерева. Последние силы ушли на побег, но спать в непогоду на свежем воздухе было опасно. Даже если она не заболеет, где гарантия, что следующая молния не ударит в дуб? К тому же Алекс знает об этом месте, ей надо немедленно уходить. И все же она позволила себе закрыть глаза. Лишь на секундочку.

Размеренный стук капель о листву убаюкивал наподобие стука колес поезда. Еве грезилось, что она едет в лучшее место, где нет пугающей семьи, где всегда светит солнце. Солнце? На этой мысли Ева споткнулась, осознав, что посветлело не только в ее фантазиях. Неужели она проспала до утра?

Ева открыла глаза. Она по-прежнему сидела под дубом, привалившись спиной к шершавому стволу. Гром отдалился и доносился издалека утробным ревом голодного хищника. Одежда не высохла. Была ночь, и шел дождь, а, значит, она уснула всего на пару минут.

Свет исходил от реки. Вода светились, точно кто-то уронил в нее включенный фонарь. Сияние приближалось. Неслось на Еву прямо из воды. Немного погодя из реки вынырнул первый островок света, за ним последовали другие.

Светлячки рождались из речной пены подобно Афродите. Ева с опаской следила за растущей армией жуков.

Над поверхностью воды сложилась фигура, похожая на человеческую.

— Ева! - голос звучал тихо, умудряясь при этом перекрывать шум дождя и раскаты грома.

"Мне это снится", — Ева соскользнула с ветки. Она приготовилась дать деру, когда голос снова позвал ее по имени, и она встала как вкопанная, распознав в шепоте знакомые интонации.

— Кто ты? - Ева шагнула к воде, осознавая всю нелепость общения с галлюцинацией.

— Ева, доченька, выслушай меня, — фигура из светлячков протянула к ней руки.

— Мама? - не верилось, что светящийся объект имеет отношение к ее мертвой матери.

— Тебе грозит опасность, — шептало облако из жуков. Ева различила движение губ в сгустке света, имитирующего голову. - Он придет за тобой.

— Кто придет? - Ева подалась вперед. От края воды ее отделяло меньше шага.

— Тот, кто убил меня. Он уже близко, — светлячки вздрогнули, едва не нарушив строй.

— Но ты умерла от остановки сердца!

— Ева, не позволяй ему управлять собой. Не подчиняйся. Или погубишь себя, как это сделала я.

Голос отдалялся, как если бы расстояние между Евой и матерью увеличивалось. Последние слова потонули в шуме дождя. Светлячки золотыми каплями упали в реку и, угаснув, растворились в воде.

Ева постояла у реки, не замечая, что волны, вызванные ветром, лижут пальцы ног. В том, что мать из светящихся жуков, ей не привиделась, она убедилась, ущипнув себя за руку. Было больно, на коже остался след, получается, это был не сон.

В чувство ее привела возвратившаяся гроза. Ева выбралась из укрытия и, обхватив себя за плечи, отправилась за помощью к другу.

Рома жил на другом конце улицы от ее дома, неподалеку от реки, что было как нельзя кстати. Ева не отважилась бы пройти мимо собственного дома, не без оснований полагая, что ее ищут. Но она нуждалась в укрытие, сухой одежде и дружеском участие. Все это она рассчитывала получить у Ромы.

Одноэтажное здание притаилось за косым забором и таращилось на Еву темными окнами. Ромин дом был, пожалуй, самым убогим на их улице. После смерти родителей Рома жил с бабушкой и работал, чтобы прокормить их небольшую семью, так как скромной пенсии не хватало даже на оплату счетов. Ева еще ни разу не была в гостях у друга. Иногда ей казалось, что он стесняется своей жизни.

Прежде чем перебежать улицу, она убедилась, что поблизости нет ее родственников. Толкнув низкую калитку, она вошла во двор, теша себя надеждой, что адрес Ромы Сергею неизвестен.

Земля вокруг дома поросла бурьяном. Когда-то здесь были клумбы с георгинами, но со смертью матери Ромы участок пришел в запустение. От раскатов грома дрожали стены и дребезжали стекла. Как бы дом не развалился.

Рома упоминал, что его комната расположена в задней части дома, и Ева, путаясь в высокой траве, обогнула здание. При этом ей было не по себе, точно она совершает нечто противозаконное. Она несмело постучала в окно, уповая на то, что ей ответит Рома, а не его бабушка.

Ожидание было невыносимо. Ева отчаялась, но тут в комнате вспыхнул свет. Мелькнула и склонилась над подоконником тень. Кто-то возился с задвижкой. Раздался скрип, и рама открылась. На улицу выглянул заспанный Рома, но ветер и дождь мигом разогнали остатки его сна.

— Да ты вся мокрая! — Рома подал ей руку и помог вскарабкаться на подоконник.

Он прикрыл окно, отрезая дождю путь в комнату, затем с сосредоточенным видом принялся рыться в шкафу.

Комната была крошечной и блеклой, словно в ней никто не жил. Кровать, стол и шкаф стояли на положенных местах, но личные вещи отсутствовали. Где фотографии, книги, милые сердцу безделушки? Возможно, парни меньше привязаны к приятным глазу мелочам, но комната Ромы была безликой, как гостиничный номер, минуту назад убранный горничной.

— На вот, переоденься, — Рома протянул Еве рубашку с полотенцем и кроссовки.

Она с благодарностью приняла и то, и другое. До чего приятно было избавиться от мокрых джинсов! Рома отвернулся к окну и терпеливо ждал, пока она облачится в сухое. Тщательно обтерев тело и промокнув волосы, Ева надела рубашку, которая доставала ей до середины бедра и походила на платье. Кроссовки тоже были велики на несколько размеров, и Ева зашнуровала их потуже, чтобы не спадали.

— Что ты делала на улице в непогоду? - спросил Рома после того, как она разрешила ему повернуться.

— Разговаривала со светлячками.

Он посмотрел на Еву так, словно не сомневался: она простыла, у нее жар, а заодно и бред. Она бы посмеялась над выражением его лица, но настроение для веселья было неподходящим.

— Я добралась до сейфа, — сказала Ева. - Но меня застукал Сергей, и я спаслась бегством.

— Что ты нашла в сейфе?

— Четыре таких же кулона, как у меня, — она дотронулась до шеи и сообразила, что цепочка осталась на столе в кабинете. Ева убедилась, что украшение подарила не мама. Записка, прилагающаяся к подарку, уже не выглядела безобидной шуткой.

Она вкратце пересказала Роме события ночи, не забыв о ведении у реки. Пока Ева говорила, он угостил ее чаем, и она пила горячий напиток, грея руки о чашку. Как ни странно она чувствовала себя здоровой. Мокрой, замерзшей, но абсолютно здоровой. Что если Сергей прав на ее счет? После общения с мертвой матерью, Ева потеряла способность удивляться и могла поверить во что угодно.

— Я думала над твоим предложением уехать, — она поежилась, — по-моему, это замечательный план.

Рома воодушевился:

— Я знаю место, где ты можешь спрятаться. Там тебя никто не найдет. Но надо торопиться.

Он вскочил со стула.

— Дождемся утра, — взмолилась Ева, не горя желанием снова выходить на улицу под дождь.

— Ты сама сказала, что тебя, скорее всего, ищут. Ночевать здесь небезопасно. Это первое место, куда они придут.

Возразить Еве помешал шум из коридора. Что-то громко хлопнуло, точно во дворе взорвалась петарда.

— Входная дверь, — произнес Рома. — Кто-то проник в дом. Накинь, — он бросил ей дождевик.

Поймав его на лету, Ева натянула дождевик поверх рубашки, а Рома достал из тумбочки пистолет. Проверив заряжено ли оружие, он подтолкнул Еву к окну.

— Откуда у тебя пистолет? — она уперлась, взволнованная наличием у Ромы оружия.

— Достался в наследство от отца.

— И ты хранишь его в тумбочки рядом с кроватью?

— Времена нынче неспокойные, — невнятно пояснил парень.

Он открыл окно, но драгоценное время было упущено. Незваный гость уже стоял на пороге. Он не торопился вламываться в спальню, ни секунды не сомневаясь: беглецам от него не уйти.

Ева закатила глаза, узнав Алекса. Верная ищейка Сергея ее выследила. Дождь, смывший ее следы, не послужил ему преградой. Парень, как и она, промок насквозь. Черная рубашка прилипла к торсу, с волос и одежды стекала вода, скапливаясь в лужу у ног. Перекошенное от злости лицо в дождевых каплях сулило семейные разборки.

Поблизости ударила молния, свет мигнул и погас. Алекс переступил порог спальни. В темноте одна Ева видела, как он провел ладонью по лицу, а потом отряхнул руку от воды. Капли разлетелись в стороны. Она бездумно следила за их полетом, предпочтя пустяк жестокой действительности.

— Ты нас сильно разочаровала, — процедил Алекс.

— Не буду утверждать, что мне жаль, — по привычке огрызнулась Ева.

Еще не смолк последний звук, а Алекс уже бросился вперед. Вскрикнув, Ева отскочила с пути занесенного кулака, решив, что он предназначается ей. Но Алекс выбрал другую жертву.

Рома увернулся и оттолкнул противника к противоположной стене. Алекс напал снова: подскочив к другу Евы, ударил его в живот. Кулак прошел по касательной, не причинив Роме вреда, и он выхватил из-за ремня пистолет. Заметив в руках Ромы оружие, Алекс попытался его отнять. Парни ухватились за ствол. Игру в перетягивание каната оборвал оглушительный выстрел.

Ева выскочила из укрытия за шкафом. И в худших фантазиях она не представляла, что дойдет до перестрелки и меньше всего хотела, чтобы кто-нибудь пострадал. Даже Алексу, вечно выводящему ее из себя, она не желала смерти.

Парни застыли лицом к лицу. Ева прикрыла рот рукой, подавляя крик. Хорошо, что бабушка Ромы глуховата. Новые действующие лица их интермедии ни к чему.

Алекс и Рома смотрели друг на друга, ожидая, кто осядет на пол, выдав ранение. Несколько долгих мгновений слышно было только стук дождя по крыше и прерывистое дыхание Евы.

Но вот губы Алекса изогнулись в злой усмешке. Он выхватил у Ромы пистолет и отбросил его. Прижав парня к стене, Алекс одной рукой надавил ему на грудь, а вторую положил на шею.

— Мне ничего не стоит забрать твою никчемную жизнь, — прошипел он Роме.

— Ты сделаешь это на глазах у нее?

— Почему нет? Пора ей взглянуть правде в лицо.

Для Евы был загадкой смысл их реплик, но кое-что дошло и до нее: если она сию секунду не придумает, как остановить Алекса, он убьет Рому.

В планы Алекса не входило душить ее друга, для этого нужны обе руки. Но что-то в ладони, лежащей на шее Ромы, наталкивало на мысль о неотвратимом конце. Алекс был прав - пора взглянуть правде в лицо. Ее семейка не просто группа экзальтированных богачей с причудами, они настоящие маньяки, способные из прихоти отнять человеческую жизнь.

Ева подскочила к Алексу и, ухватив его за запястье, дернула руку парня на себя, чтобы освободить Ромину шею, но не тут-то было. Мышцы у Алекса были точно отлиты из стали. Ева могла корячиться всю ночь, он бы не обратил внимания на ее усилия.

Тогда она взмолилась:

— Пожалуйста, не трогай его. Алекс, прошу тебя, отпусти.

Он посмотрел на Еву так, будто очнулся от глубокого сна и не понимает, где находится. Постепенно на лицо Алекса вернулось осмысленное выражение. Он отнял пальцы от Роминой шеи, но лишь затем, чтобы сложить их в кулак и врезать ему. Рома, не ожидая удара, не уклонился. Кулак заехал по левой скуле, и Рома, потеряв сознание, рухнул на пол.

— Мы возвращаемся домой, — безапелляционно заявил Алекс.

Глава 14. Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным

Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Подняв трубку, Рома набрал номер по памяти, отдавая себе отчет, насколько опасен этот звонок. Если его проследят... Впрочем, хуже вряд ли будет.

В ожидании ответа он потирал ушибленную скулу, на которой наливался синяк. Никаких сомнений: пуля угодила Алексу прямо в живот, но он и не поморщился. Неужели их сила возросла? Близость Евы действует на них благотворно. Они распускаются как цветы под солнечными лучами. Теоретически он знал, что предводительница способна аккумулировать огромную энергию для своих последователей. Но может ли она делать это неосознанно?

— Что стряслось? - голос на другом конце провода звенел от напряжения.

— Она нашла талисманы. И к ней являлась мать.

— Как это возможно? Ее мать мертва.

— Лиза долго была в рабстве у Самаэля. Возможно, разучила пару его приемов и каким-то образом пробила брешь между мирами, — Евина встреча с матерью Рому не волновала. В конце концов, она хотела оградить дочь от опасности. В этом они схожи.

— Где девочка теперь?

— Ее увел Александр. Я не смог помешать. Пули уже не причиняют ему вреда.

Собеседник недовольно крякнул. Рома разделял его тревогу. Кто угодно потеряет покой, узнав, что по улицам разгуливает Смерть.

— Девушка тебе доверяет? - спросил мужчина.

— Безгранично,  -  не колеблясь, ответил Рома.

Ева упиралась, как могла, но Алекс без труда доставил ее домой. Переступив порог особняка, она сникла. Дверь, хлопнув, затворилась за спиной, намекая: второй раз ей отсюда не вырваться.

Алекс, не разжимая пальцев, потащил ее по коридору, и Ева не выдержала:

— Отпусти меня!

Попытка освободиться чуть не привела к перелому. Еще немного и кость в руке сломалась бы как сухая ветка.

— С какой стати? - муки совести Алексу были незнакомы.

— Ты меня пугаешь!

— Отлично, — он кивнул. - Через страх приходит послушание. А это как раз то, чего тебе не хватает.

Они добрались до гостиной, где Алекс, наконец, ее освободил. По дороге он позвонил Сергею и отрапортовал о находке. Оставшаяся часть поисковой группы вернулась домой и ждала их у камина. В мокрой одежде, с поджатыми губами они прожигали Еву враждебными взглядами.

Сергей, не говоря ни слова, схватил Еву за предплечье, которое минуту назад стискивал его сын. Ева поморщилась от боли, в который раз отметив сходство отца и сына. Изуверские замашки у них и те одинаковы.

Сергей повел Еву в кабинет. Макс напоследок подарил ей улыбку полную сочувствия, а вот Вика смотрела с нескрываемым злорадством. За что она ее невзлюбила? Алекс был невозмутим, как статуя греческого бога. Он свое дело сделал, остальное его не касалось. Виталик побрел на кухню. Ему не было дела до ее горестей.

В кабинете Сергей, не церемонясь, сорвал с Евы дождевик. Она сжалась,  испугавшись, что он на этом не остановится и примется за рубашку, под которой не было ничего кроме белья. Но, кинув дождевик на пол, Сергей отошел к столу.

Он кивнул на кресло, и она на плохо гнущихся ногах проковыляла в указанном направлении и повалилась на мягкую подушку, испытывая прилив благодарности за дарованную возможность присесть.

Кулоны по-прежнему лежали на столе никем нетронутые. Сергей подхватил цепочку, пару часов назад висящую у Евы на шее. Покачав кулоном у нее перед носом, словно гипнотизер, он произнес:

— Кажется, ты потеряла дорогую тебе вещь. Хочешь ее вернуть?

— Не знаю.

На протянутой к ней ладони Сергея покоилось украшение. Он предлагал его забрать, но она колебалась. Происхождение кулона было окутано тайной. Кто и зачем его подарил? Какую цель он преследовал? Уверена ли она, что подарок — жест доброй воли? Рассудок противился возвращению кулона, но сердцем она привязалась к нему, он стал ее неотъемлемой частью. Без него она чувствовала себя голой.

Сопротивляться искушению не было сил. Ева схватила цепочку, опасаясь подвоха, но Сергей остался доволен ее решением. Обогнув кресло, он помог надеть цепочку: убрал мокрые волосы со спины и справился с застежкой. Столько отеческой заботы сквозило в его движениях, что Ева на краткий миг поверила, будто все обойдется.

— Нам надо поговорить, — он присел на край стола.

— Давно пора, — она сложила руки на груди, кожей ощущая кулон, который удивительным образом придавал ей твердости.

— Я не буду ругать тебя за побег и за взлом, — он оглянулся на распахнутый сейф и усмехнулся. - Мы забудем об этих недоразумениях, словно их не было. Если, конечно, ты согласна.

Ева смекнула: он торгуется. Почему бы не подыграть?

— Что от меня требуется взамен?

— Не так много. В обмен на мою доброту ты выслушаешь меня и попытаешься понять.

Она приподняла брови. Не душу же он ей намерен излить, в самом-то деле!

Сергей прикрыл сейф и вернул картину на место. Некоторое время он молча изучал ее, забыв, что в кабинете есть кто-то еще.

— Что ты думаешь об этой картине? — прервал он молчание.

— Я плохо разбираюсь в искусстве.

— Приглядись к ней. Что ты видишь?

Ева вздохнула. Не так она представляла разговор по душам. Покоряясь, она впервые по-настоящему посмотрела на картину. Судя по треснувшему слою краски, полотно было старым. Возможно, дорогим. Художник запечатлел пятерых всадников в момент скачки, но выбрал для этого мрачные тона: преобладали черный и красный оттенки, от чего мерещилось, будто полотно вымазано запекшейся кровью.

— По-моему, она жуткая, — призналась Ева.

Сергей рассмеялся.

— Допустим. Но неужели это все, что ты видишь?

— Можно мне подойти? - картина пробудила в ней любопытство. Она уже и сама чувствовала: за ней кроется нечто еще помимо больного воображения ее создателя.

— Конечно, — Сергей отошел, освобождая Еве место.

С близкого расстояния были видны микротрещины на холсте и крупные мазки. Черные балахоны всадников развивались на лету, волосы откинулись со лба. Глаза лошадей и людей горели безумием, бешеный галоп лишил их рассудка. Художнику удалось искусно передать движение. Казалось, лошади вот-вот покинут холст и пронесутся мимо Евы, всколыхнув воздух и пропитав кабинет стойким запахом пота с навозом.

Лошади отличались мастью. Замыкающая была белоснежной, как мука высшего сорта. Перед ней скакала огненно-красная лошадь. Чуть впереди шла черная. Ее на полкорпуса опережал бледно-зеленый скакун, а первой была золотистая лошадь, ведущая за собой остальных.

Ева недаром считала себя сообразительной девочкой. Она легко провела параллель между лошадиной мастью и оттенком бриллиантов в кулонах. Цвета идеально совпадали. Стоило обратить внимание на сходство, как она разглядела на шеях всадников точно такие же украшения. Ее собственный кулон был на первом всаднике, лицо которого с равным успехом могло принадлежать как мужчине, так и женщине.

Картина несла в себе сакральный смысл, и Ева не знала, хочет ли его постигать, но все-таки спросила:

— Кто это?

— Всадники, — голос Сергея был полон триумфа.

— Я вижу. Но кто они?

— Это, — Сергей из-за ее спины ткнул в дальнего всадника, выглядящего бледно, даже болезненно, — всадник по имени Мор. В его воле напустить болезни на людей и скотину. Перед ним скачет Война. Ей дано взять мир с земли, чтобы люди убивали друг друга. Следующий, — Сергей указал на тучного всадника, под которым была худая лошадь, — Голод. Он уничтожит посевы и запасы, и люди будут поедать друг друга. И, наконец, на бледном коне всадник по имени Смерть. Ему дана власть умерщвлять людей мечом и голодом.

— Очень познавательно, — Ева попятилась, увеличивая расстояние между собой и картиной. Не трудно догадаться, куда клонил Сергей. Она знала историю про всадников Судного дня, после прихода которых наступит конец света, и, разумеется, не верила в эти дикие сказки. Но вот чего Ева не помнила, так это наличия пятого всадника.

— Кто скачет впереди? Еще один всадник?

— И да, и нет. Это особенная фигура, — произнес Сергей. - Видишь ли, пятый всадник не обладает никакой властью. Но между тем он не заменим.

— Почему я никогда о нем не слышала?

— Кое-кто постарался, чтобы информация об этом всаднике была уничтожена. Так он защитил его. Лишь небольшая группа посвященных осведомлена о его существовании.

— Что в нем особенного?

— Он один в силах сорвать печати и повести за собой других всадников. Без его команды они не могут двинуться в путь. Проще говоря, без него они бесполезны, как детали механизма без скрепляющего их болта.

— Печати? - повторила Ева, плохо соображая, о чем идет речь. Голова у нее кружилась так сильно, что комната вращалась вокруг со скоростью лопастей вертолета. - Как зовут пятого всадника?

— Ее зовут Тьма, — сказал Сергей. — К сожалению, по правилам она была вынуждена расти в чуждой среде. Пока прочие всадники развивали свою сущность, упорно тренируясь, она прибывала в неведение, считая себя обычной девочкой, — при этих словах он погладил Еву по голове.

— Что произошло с ней потом?

— Потом ей исполнилось шестнадцать. Настало время, узнать правду.

— И что случилось, когда она все узнала?

— Это ты мне скажи, — он повернул Еву к себе и, заглянув ей в глаза, добавил: — Тьма.

Комната прекратила вращение, предметы проступили так отчетливо, как никогда в жизни. А потом Ева упала. Кабинет отдалялся с небывалой скоростью. Она летела в бесконечно глубокую воронку и даже радовалась этому.

Глава 15. Тенебра

Рома давно не посещал заседания братства. Его задача была иной - присматривать за предводительницей. Поначалу это была работа его родителей, но после их внезапной (но случайно ли?) смерти в автокатастрофе, его не отозвали. К тому времени он подружился с объектом наблюдения, и братья посчитали, что их близость послужит им на руку.

В Ромины обязанности входило ожидания прибытия всадников. Рано или поздно они явились бы за ней. В этом братья не сомневались. Но никто не мог сказать наверняка, как все будет. Манускрипт с описанием прихода Тьмы был утерян. Им оставалось гадать, когда это произойдет, и молиться, чтобы этого никогда не случилось.

— Рома, ты отдал ей брелок с жучком? — верховный брат восседал во главе стола. Он был мрачен. День, к которому готовился еще его прадед, наступил.

— Я сделал, как вы велели. Если телефон при ней, то мы проследим за ее перемещениями.

- Что нам известно на данный момент?

— Пока что она человек, — доложил Рома.

— Наконец-то, хорошая новость. Мы точно знаем, что заставить они ее не могут. Выбор должен быть добровольным - таково условие для предводительницы. Она вправе решать спасти или уничтожить мир.

— Что ее ждет, если она им откажет? - Ева стала Роме настоящим другом, и он переживал за нее.

— Если одна принесенная жертва, спасет человечество от уничтожения, то так тому и быть, — отрезал верховный брат.

— С ней все в порядке? - баритон звучал у самого уха.

— Еще бы, — фыркнул женский голос, — она просто грохнулась в обморок. Слюнтяйка.

— Ее можно понять, — Ева узнала Алекса по насмешливому тону. - Не каждый день тебе сообщают, что ты предводитель всадников Судного дня.

Слегка приподняв веки, чтобы другие не заметили, Ева выяснила, что лежит на постели в своей комнате. Макс сидел в изголовье кровати, сжимая ее руку. Алекс пристроился на подоконнике и, вытянув ноги, поглядывал на улицу. Виктория, перебирая ступнями по полу, крутилась в кресле около компьютерного стола. "Ни минуты не может посидеть спокойно", — проворчала про себя Ева.

Судя по теням на стене, было около двух часов дня. Ева полдня провалялась в обмороке. И хотя она чувствовала себя лучше, события ночи и особенно разговор в кабинете по-прежнему не укладывались в голове. Вероятно, она простудилась, попав под дождь, и пребывала в бреду. Других объяснений кроме галлюцинаций она не находила.

— Как думаешь, она будет с нами? - спросил Макс, обращаясь к Алексу.

— Откуда мне знать? Это ее выбор.

— Ну да, — встряла Вика. - Она ведь единственная из нас, кто имеет право его сделать. Остальных не спрашивали.

В комнату вошел Сергей. Еве ни к чему было открывать глаза, она опознала его по одеколону. Туалетная вода так не пахнет. Попроси ее кто-то охарактеризовать этот запах, первым словом, пришедшим ей на ум, было бы "тление".

Парни и девушка подскочили с мест и в спешном порядке покинули спальню, оставив Еву наедине с Сергеем. Он прошелся по комнате, некоторое время изучал флаконы с кремами на трюмо, пока его терпение не лопнуло.

— Я знаю, что ты очнулась.

— Откуда? - удивилась Ева, выдав себя.

Сергей улыбнулся.

— Ты по-другому дышишь.

— Мне приснился чудной сон, — призналась она.

— Убежден, это был самый странный сон в твоей жизни, — он говорил с ней, как заботливый отец с дочерью, и ей это не нравилось. Она кожей ощущала его притворство. Слово протеста, и он взорвется.

— Но ведь это был всего-навсего сон? - уточнила Ева.

— А если я скажу, что это правда.

— И про всадников?

— И про них, — кивнул Сергей. - И про то, что ты особенная девочка. Внутри тебя дремлет великая сила.

— Но ты сказал, что Тьма не обладает собственной властью, — нашла она брешь в его рассуждениях.

— Ты не сможешь подчинить себе миры взмахом руки. Но в твоих силах заставить те руки, что в состоянии это сделать, взмахнуть. Понимаешь о чем я?

Ева плохо улавливала суть его слов. Голова раскалывалась. Во рту пересохло, и язык прилип к небу. Прочитав о ее самочувствие по лицу, Сергей взял с тумбочки графин с водой, налил прозрачную жидкость в стакан и протянул Еве. Она жадно выпила все до капли, и в голове немного прояснилось.

— Но я не хочу спасать человечество, — призналась Ева. - Или что там обычно делают супергерои?

Сергей от души расхохотался.

— Что творит с детьми телевидение? — он вытер выступившие на глазах слезы. - Никто не говорит о супергероях. Тебе не понадобится никого спасать.

— Что же от меня требуется?

— Для начала принять себя.

— Вот так просто?

— Боюсь, что да, — он развел руками. - Открой свое сердце и впусти Тьму.

Предложение походило на дьявольскую приманку для соблазна монашек: "Открой свою душу для тьмы, детка, и ты познаешь блаженство".

— А если не впущу?

Глаза Сергея вспыхнули подобно раздутым углям, окатив ее ненавистью, и Ева едва не захлебнулась под этой волной. Но все длилось не больше мига, вскоре Сергей снова выглядел дружелюбно.

— У тебя нет выхода. Не впустишь Тьму добровольно, она возьмет тебя силой.

— Прямо изнасилование какое-то, — пробормотал Ева.

— Поверь мне, будет намного хуже. Тьма пробьет себе дорогу, уничтожив твою личность. От тебя не останется даже пепла.

Ева передернула плечами.

— Как я должна ее впустить? Просто сказать: привет, Тьма, заходи на огонек?

— Тебе необходима помощь. Для этого мы здесь. Мы научим тебя всему. Придет день, — Сергей с умилением посмотрел на Еву, — и ты поведешь за собой всадников.

— Но я уже говорила, что не хочу спасать мир! - воскликнула Ева. Мир доставил ей кучу неприятностей. Пускай горит в аду! Она не станет надрываться ради него.

— Спасения мира не входит в наши планы, — Сергей плотоядно улыбнулся. - Мы здесь для того, чтобы его уничтожить.

Всадники Судного дня существуют и она одна из них - ничего параноидальней Ева в жизни не слышала. Но, вот что странно, она не сомневалась в словах Сергея, точно всегда знала о всадниках. Просто забыла, а теперь ей напомнили.

Она не горела желанием впускать в свой внутренний мир кого бы то ни было. Тем более какую-то там Тьму. Судя по имени, от этой дамочки будут одни неприятности. Но и выбор у нее был небольшой: либо делать, что велят, либо геройски погибнуть. Последний вариант ее не устраивал.

Обед она провела в добровольном заточении у себя в комнате. Ближе к вечеру голод победил здравый смысл, и Ева осмелилась на вылазку. В коридор она столкнулась с Максом, несущим дозор на полу около ее двери.

— Почему не постучал? - спросила она.

— Не хотел тебя беспокоить, — Максим поднялся. - После всего, что на тебя свалилось, передышка пойдет тебе на пользу.

— Ты весь день оберегал мой покой?

— Это было несложно, — парень улыбнулся, и Ева приободрилась. Пока рядом Максим, она не будет унывать.

Они спустились на первый этаж, держась за руки. Прикосновения Макса заряжали энергией. Украдкой поглядывая на парня, она пробормотала себе под нос, пробуя новое имя на вкус: "Всадник по имени Мор". Тот, кому подчиняются болезни. Теперь понятно, отчего порой он выглядит измождено, и его нежелание поцеловать ее тоже нашло объяснение. Он опасался ее заразить! Пока Ева не приняла Тьму, она уязвима. Он заботится о ней. Небывалое тепло разлилось в груди. Никто никогда не заботился о ней. Это было так необычно и вместе с тем приятно.

Ева прикинула роли остальных и пришла к выводу, что Виктория - Война. Из сущности Войны берут истоки ее буйный нрав и увлечения разного рода борьбой и оружием.

Виталик — Голод. Его неуемный аппетит тоже последствия сущности всадника. Еве предстояло разобраться в механизме силы каждого из них. Выяснить на что они способны. Это будет увлекательная игра.

Правда расставила все на свои места. Страх испарился. Уцелела лишь малая его часть — трепет перед Алексом. Как-никак он всадник по имени Смерть. А кого бояться, если не Смерти?

Сергей ей не отец. Он наставник. Однажды Ева встретится с настоящим папой, а пока она сделает все, чтобы не разочаровать его.

Ева споткнулась.

— Что-то случилось? — Макс помог ей вернуть равновесие.

— Я вроде думаю, но это не мои мысли. Внутри меня как будто сидит кто-то еще, — она прижала руку к груди в попытке унять тревожное чувство раздвоения. На секунду она перестала быть собой, став кем-то другим.

— Не переживай, — Макс сжал ее ладонь. - Это, должно быть, Тьма.

Глядя в бирюзовые глаза парня, она задумалась, насколько сильно ей предстоит измениться? Останется ли в новой Еве хоть что-нибудь от прежней? Или Тьма похоронит под собой все, чем она когда-то была?

— Вот вы где, голубки, — Виктория поджидала их у выхода на веранду. - Как себя чувствует наша маленькая предводительница?

— Паршиво, — призналась Ева, хотя недавно блаженно улыбалась.

— Вот как. Тяжело, наверное, тащить на своих хрупких плечиках судьбу целого мира?

— Тебе не понять, — отбрила она девушку.

Приятно было ради разнообразия указать Виктории на ее место. Ева обогнула остолбеневшую от ее наглости девушку и вслед за Максом вышла на задний двор. Парень подвел ее к бассейну и, взяв за руки, повернул к себе лицом.

— Я так рад, что со скрытностью покончено. Мне было больно лгать тебе. Но мы боялись, что ты не вынесешь правды, если она свалится на тебя вся сразу, — признался он.

— И вы делали мне намеки? - Ева рассмеялась над собственной слепотой.

— Нелегко намеками объяснить, что ты всадник Судного дня.

— Это точно, — обвив шею Макса руками, она прижалась к его груди.

— Ты настоящее чудо, — он обнял ее за талию и зарылся лицом в светлые волосы. - Мне не доводилось встречать никого подобного тебе.

— Это нормально, я же уникальна.

Он взял ее за подбородок и приподнял  голову.

— Дело не только в том, что ты Тьма. Будь ты обычной девчонкой, мои чувства не изменились бы. Ты затмила для меня весь мир. Позволь мне сделать тебя чуточку счастливее, и я буду каждый день благодарить тебя за эту возможность.

— Просто будь рядом, — попросила она. - Это все, что мне нужно.

На этот раз поцелуй Макса был требовательным. Он прижал Еву к себе, и она застонала. От прикосновения его ладоней кожа пылала. Ева с трудом переводила дыхание, чувствуя - он задыхается вместе с ней.

Макс оборвал поцелуй, и Ева ощутила себя брошенной. Она была готова наслаждаться сладостью его губ вечно, но благоразумие парня взяло верх. Он убрал ее руки со своей шеи и прошептал:

— Всему свое время. Как только ты примешь Тьму, мы будем вольны делать все, что пожелаем. А сейчас это может быть опасно. Меньше всего я хочу, чтобы ты страдала по моей вине.

— Кто сказал, что я обязательно подхвачу от тебя какую-нибудь заразу?

— Я контролирую далеко не все, — признался Макс. - Некоторые вещи сильнее меня. Если хоть на секунду ослаблю внимание, нам придется туго. Рядом с тобой, я могу думать исключительно о вкусе твоих губ, — он провел пальцами по ее нижней губе, — а надо бы сосредоточиться на управлении своими силами.

— Я сделаю все возможно, чтобы побыстрее объединиться с Тьмой, - Ева снова прижалась к парню. - И мы будем вместе.

— Непременно будем, — он поцеловал ее в макушку.

Остаток дня они с Максом провели на заднем дворе, болтая о пустяках. Еве было легко с ним. Она не сомневалась: если с кем она и может быть счастлива, то лишь с ним.

Солнце коснулось горизонта, когда Сергей вызвал к себе Максима. Ева, утомленная заточением в четырех стенах, осталась на улице. Над головой жужжали комары, и она вяло отгоняла их рукой. Светлячки предупреждали об опасности, но Ева не ощущала угрозы. Напротив она как будто после долгого отсутствия вернулась домой, где ее любили и ждали.

Пусть всадники ей не кровные родственники, но ближе у нее никого нет. Конечно, у них полно недостатков. Виталик интересуется только едой, Виктория чересчур заносчива, Сергей — темная лошадка, Алекс и вовсе мерзкий тип. Зато Макс идеален, а его Еве хватит с головой. С изъянами других она как-нибудь смириться.

Ева прогулялась вдоль забора, отгораживающего задний двор от улицы. Он был плотно увит плюшем. Вздумай она выглянуть на улицу через щель между досками, ей пришлось бы раздирать плющ руками.

Ева вдохнула аромат свежескошенной травы и закрыла глаза. Воображение нарисовало картину: она в балахоне до пят сидит на золотистой лошади. Та скачет, почти не касаясь копытами земли, волосы Евы развеваются за спиной. Ветер ласкает кожу. От скорости перехватывает дыхание.

Она так ясно это представила, что услышала стук копыт. Но топот не был результатом ее фантазии. Ева распахнула глаза. На нее неслась лошадь с гривой точно из золотых нитей. Вокруг нее мерцало разноцветное зарево. Лошадь словно была окутана северным сиянием. Она встала перед Евой, и забила копытом, выдыхая ей в лицо сизый пар.

— Еще немного и ты переплюнешь нас всех, — донеслось с веранды.

Алекс с интересом наблюдал за происходящим.

— Тенебра, — протянул он. - Не бойся, малышка, все в порядке.

Он спустился с веранды и погладил лошадь по морде.

— Переход взволновал ее. Бедная девочка.

— Переход? - Ева держала дистанцию с лошадью.

— У каждого всадника есть личный скакун. Нечто вроде верного спутника и помощника в делах, — произнес Алекс, не переставая поглаживать нос вздрагивающей кобылы. К животному он относился добрее, чем к Еве. - Эта красавица принадлежит тебе. Познакомься, — он протянул Еве руку, приглашая дотронуться до лошади. - Ее зовут Тенебра. Она давно тебя ждет.

— Тенебра, — повторила Ева. - Красивое имя.

— Оно латинское. Переводится, как тьма.

— Ее зовут в честь меня?

— Естественно.

Ева переборола страх и приблизилась к лошади. Та, почуяв хозяйку, сама пошла ей навстречу. Теплый бархатный нос ткнулся Еве в плечо, и она негромко рассмеялась от удовольствия.

— До чего славная!

Ева провела рукой по шелковистой шкуре, ощущая, как играют мышцы под ладонью. Тенебра заржала, приветствуя хозяйку.

— Возьми, — Алекс протянул Еве сотовый.

Забрав мобильный, Ева спрятала его в карман. Со стороны Алекса это был широкий жест. Отныне ей доверяли. Она принята в семью.

— Как ты ее призвала? - спросил Алекс.

— Я никого не призывала. Лишь представила себе, как здорово будет прокатиться на лошади с картины, и она появилась сама собой.

— Тенебра приняла твою фантазию за призыв. Это означает, что твоя сила растет. Еще вчера она бы тебя не услышала.

— Что теперь с ней делать? - Ева уклонилась от требующей ласки лошади.

— Ее необходимо вернуться назад. Пока не сорваны печати, она не может долго находиться в этом мире.

Алекс, взяв Тенебру под узды, что-то прошептал ей на ухо, и лошадь поняла, о чем идет речь. Тряхнув головой, она в последний раз ткнулась носом в раскрытые ладони Евы, развернулась на сто восемьдесят градусов и ускакала в сгущающиеся сумерки, будто ее и не было.

— С ума сойти, — произнесла Ева. - У меня есть собственная лошадь. Меня ждут еще сюрпризы, о которых мне следует знать?

— Всему свое время, — ответил Алекс. - Одно могу сказать точно: впереди много интересного. Ты стоишь в самом начале пути.

Часть 2

Глава 1. Тяжело в учении...

Они имеют власть затворить небо, чтобы не шел дождь

на землю во дни пророчествования их, и имеют власть

над водами, превращать их в кровь, и поражать землю

всякою язвою, когда только захотят.

Откровение Иоанна Богослова 11.6

Ева слушала лекцию за отполированным до блеска столом в кабинете Сергея. Последние недели она только этим и занималась. Столько информации предстояло впитать! В отличие от скучных пар в колледже, эти уроки ей нравились. Она жаждала знаний об устройстве нового мира, частью которого являлась.

Сегодня преподавал Макс. Он не кричал как Алекс, если она чего-то не понимала, не смотрел букой подобно Виктории, не раздражался по пустякам как Сергей, а был неизменно добр и внимателен. Порой Ева отключалась от реальности, наблюдая за парнем сквозь полуопущенные ресницы. Он расхаживал по кабинету, жестикулируя. Солнце играло в светлых волосах, которые он то и дело откидывал с лица, улыбаясь ей краем губ. Она получала эстетическое наслаждение, глядя на него.

- Ты снова меня не слушаешь, - Макс насупился, но Ева его изучила: он не умел по-настоящему злиться.

- Прости. Ты, кажется, говорил, что мы произошли от демонов.

- Я сказал это полчаса назад, - Максим опустился в кресло напротив стола.

- Ах, вот оно что! - Ева закусила губу. - Повторишь?

- Демоны делятся на категории, - Максим подвинул лист бумаги так, чтобы Еве было видно нарисованную им схему. - В основе деления лежит сила демонов и наличие или наоборот отсутствие у них способности самостоятельно покидать преисподнюю.

Ева ловила каждое слово, всматриваясь в рисунок.

- Наиболее могущественны демоны Зенита. Они наделены огромной властью и могут беспрепятственно пересекать границу миров. Они единственные, кому для перехода не требуется подручных средств. Но и они вынуждены время от времени возвращаться в ад для пополнения запасов энергии. Так или иначе, все жители ада намертво к нему привязаны. Кстати, Сергей из числа демонов Зенита.

- Сергей - демон Зенита? - приуныла Ева. Отношения с так называемым отцом складывались напряженные. Как бы добр он не был на словах, Ева неизменно как на стену наталкивалась на ненависть в его глазах.

- Затем идут демоны Подножия. Без посторонней помощи им из ада не выбраться. Большинство из них не бывали на Земле. Замыкают цепочку слабые демоны-тени. У них нет собственного тела, зато они умудряются вселяться в людей. Слышала об одержимых?

- Ага, - Ева вспомнила фильм "Изгоняющий дьявола". После его просмотра лет в девять, она боялась спать одна.

- Это дело рук демонов-теней. Без сосуда в виде человеческого тела они бесполезны.

- А кто мы? - она придвинула к себе лист с рангами демонов.

- Нас лишь косвенно относимся к демонам. Ведь твоя мама, как и моя, а также матери Алекса, Виктории и Виталика, обычные женщины.

- А моя мама знала..., - Ева замялась.

- Она заключила сделку. Без этого никак, - видя, что Ева расстроилась, Макс поспешил исправить положение. - Уверен, она очень тебя любила и не раз пожалела, что сделала это. Но сделку невозможно расторгнуть.

Ева не рассказала Максиму о светлячках. Ее секрет был не для ушей новой семьи. Они бы не поняли.

- Так кто же все-таки мы? - увела она Макса от скользкой темы.

- Рожденных от союза демона и человека называют амфидиплоидами. Мы гибриды. Вроде и люди, а вроде и нет.

- Много таких, как мы?

- Не мало. Каждый наделен особой силой. Люди прозвали нас дети-индиго. Но в итоге все амфидиплоиды смертны. В этом проявляется их человеческое начало.

- Ты говоришь так, будто мы отличаемся.

- Мы не просто амфидиплоиды, мы - всадники Судного дня. У нас есть цель. Другие не могут похвастаться ничем подобным, - ответил Максим.

- Цель? - Ева нахмурилась. - И в чем заключается наша цель?

Еще не смолкло последнее слово вопроса, как в кабинет вошел Сергей. Он словно подслушивал их беседы. Стоило Еве заикнуться о своем предназначении, и демон оказывался тут как тут.

- Хватит на сегодня теории, - заявил он с порога. - Время заняться практикой.

Ева поскучнела. Она терпеть не могла практику. И все из-за преподавателя. Виктория была беспощадна. Она доводила Еву до изнеможения, а после высмеивала ее хилость.

Понурив голову, Ева побрела на задний двор, где ее дожидалась энергичная и полная сил Вика. Еще бы! Войне не знакома усталость. Она всегда готова к бою.

Бассейн занимал большую часть заднего двора. Вокруг стояли лежаки, на которых приятно было загорать в погожий летний денек. Такой как сейчас. Ева посмотрела на небо. Облака похожие на клочья сахарной ваты медленно плыли в одном им известном направлении. Солнечные лучи ласкали кожу. От бассейна с васильковой водой веяло прохладой. Но вместо того, чтобы вкусить прелести отдыха, Еве предстояло изнурять себя тренировками на тридцати градусной жаре.

Она обогнула бассейн и направилась к газону. Судя по тесаку в руке Виктории, занятие посвящалось холодному оружию. Острие играло бликами в свете солнца и выглядело устрашающе. С таким ножом не стыдно пойти на медведя. Вика крутила его между пальцев, не опасаясь, что отточенное лезвие причинит ей вред.

- На вот, возьми, - она кинула Еве второй нож - копию своего.

Оружие полетел прямо в Еву, и она отскочила, избегая столкновения. Нож воткнулся в землю в полушаге от нее.

- Что за неумеха? - поморщилась Вика. - Ты должна была его поймать.

- Если хочешь, - проворчала Ева,- лови его сама, а мне дороги пальцы.

Следующие полчаса Виктория учила Еву обращению с ножом, но ученица попалась бестолковая. Перемежая демонстрацию выпадов оскорбительными замечаниями, Вика все сильнее распалялась.

- Не понимаю, - не выдержала Ева, - зачем мне это надо?

- Тебе необходимо уметь постоять за себя. К тому же, - Виктория искоса глянула на нее, - это поможет вам с Тьмой объединиться.

- Каким образом?

- Яркие эмоции, - пояснила она.

Ева села на землю, не заботясь о новых джинсах. Едва ли они отстираются от зеленых разводов, оставленных травой. Обхватив голову руками, она изучала лежащий перед ней нож, не торопясь его подбирать. Надо признать: она бездарь в боевых искусствах. И дело не в том, что ей никогда не сравниться с Войной, для которой все это родная стихия, просто она не создана для ближнего боя. Вступить в открытую схватку с врагом не для нее. Вот убежать - это пожалуйста. Бегала Ева отлично, за что получала пятерки по физкультуре.

Виктория прикрыла глаза от солнца:

- Мы выбрали неподходящее место для занятий. Давай переберемся в дом.

Ева не спорила, хотя сомневалась, что в доме ее результаты изменятся в лучшую сторону. Тело ныло от усталости. Запястье, которое выкрутила Вики, на примере показывая, как обезоружить противника, пульсировало от боли. Сто процентов вывихнуто. И без осмотра ясно, что по телу рассыпана гроздь кровоподтеков. На зализывание ран уйдет не меньше недели.

Виктория привела Еву в гостиную, где развернула бурную деятельность: сдвинула мебель в угол, освободив площадку для занятий, и задернула шторы, после чего в комнате воцарился полумрак. Осмотрев результат своих трудов, Вика удовлетворенно хмыкнула и предложила:

- Продолжим?

- Убей меня сразу, чтобы я не мучилась.

- Черта с два, ты отделаешься так легко.

Виктория протянула ей нож. Попробуй Ева отказаться от него, Вика бы насильно его впихнула. Ничего не оставалось, как взять нож.

- Просто делай, как я тебе показывала.

За напутствием последовал выпад, который Ева, конечно же, проступила. Нож прошел в опасной близи от предплечья, оцарапав кожу. Из раны выступила кровь.

- Хватит с меня, - Ева оттолкнула девушку. - Это не смешно. Ты могла серьезно меня порезать!

- Если не хочешь, чтобы это случилось, обороняйся!

Ева приняла слова Вики за шутку, но полные решимости изумрудные глаза дали понять: Война проткнет ее насквозь, если она замешкается.

- За что ты меня ненавидишь? - всхлипнула Ева.

- Да ты посмотри на себя! - Вика скривила губы. - За что тебя любить? Чуть что не по тебе − сразу ноешь. Слабачка! - с чувством произнесла она. - И это за тобой мы должны последовать? Меня мутит от одной этой мысли. Но ничего я сделаю из тебя достойную предводительницу.

Виктория перешла в наступление. Уворачиваясь от направленного в грудь лезвия, Ева ударилась спиной об угол камина. Тренировка превратилась в борьбу за жизнь.

- Ты, знаешь ли, тоже не подарок, - выкрикнула Ева, пятясь к окну. - Мир не вертится вокруг тебя!

- Превосходно! - Виктория улыбалась. - Злись, кричи. Чем больше в тебе ярости, тем тоньше барьер, отделяющий тебя от Тьмы.

Очередной выпад и нож пролетел в паре сантиметров от бока. В последний момент Ева, избегая удара, согнулась пополам. Сосредоточившись на борьбе за выживание, она бросилась в сторону от Вики. Мысль напасть, используя собственное оружие, не приходила ей в голову.

Ева надеялась, что если протянет достаточно долго, на шум сбегутся всадники и спасут ее от слетевшей с катушек Вики. Но дом точно вымер. Неужели его обитатели разом ушли по своим делам? Она слабо верила в совпадение.

- Впусти Тьму, - потребовала Вика, идя на нее.

- Да пусть заходит! - смахивая слезу со щеки, завопила Ева. Спина уперлась в стену. Отступать было некуда.

Виктория притормозила в шаге от Евы и спросила у себя самой:

- Возможно, ситуация недостаточно экстремальная?

- Куда уж экстремальней?

Ева пожалела о том, что раскрыла рот. Ответ, прочтенный во взгляде Войны, привел ее в трепет.

- Т-ты не посмеешь, - заикаясь, пробормотала она.

- Что если твоя жизнь окажется под угрозой? - рассуждала вслух Вика. - Позволит ли Тьма тебе погибнуть? Нет! Вам придется объединиться, чтобы выжить.

Фанатичный Викин настрой отметал шансы ее переубедить. Сжав покрепче рукоять ножа в потной ладони, Ева приготовилась к схватке, намереваясь задорого продать свою жизнь. Но кому под силу тягаться с Войной? Ева и не заметила, когда Виктория перешла в наступление, настолько молниеносно она двигалась.

Лезвие наполовину вошло в Еву. В животе сделалось холодно, словно к нему приложили пакет замороженных овощей из супермаркета. Рукоять ножа торчала из бока лишним отростком. Алая кровь пропитала топик и стекала на джинсы, отчего они намокли, будто она описалась. Теперь джинсы точно придется выбросить.

- Мамочки, - прошептала Ева. Как ни странно, боли она не чувствовала. Только щекотание внизу живота, как если бы по нему ползали муравьи.

Выражение триумфа на лице Виктории сменилось ужасом.

- Не сопротивляйся, - велела она. - Тьма излечит тебя. Позволь ей войти.

Ева хотела сказать, что давно не сопротивляется и ничего не имеет против Тьмы, особенно если та поможет ей выжить. Но в глазах потемнело, будто на голову накинули мешок. Провались в обморок, она ощутила, как острие ножа трется о кишки.

Глава 2. Боевое крещение

Алекс слышал шум драки в гостиной, но не спустился вниз. Виктория просила позаниматься с Евой без свидетелей. Не вдаваясь в подробности, она объяснила суть своей идеи: запугать девчонку так, чтобы у той не осталось выбора кроме как призвать на помощь Тьму. Выбрав время, когда Сергей ушел по делам, а Макс отправился в магазин, Вика приступила к уроку.

Пребывая на грани отчаянья, под постоянным давлением отца Алекс отнесся к авантюре Виктории положительно. Со слов Евы она не противилась Тьме, но, между тем, долгожданное воссоединение не происходило. Видимо, существовали внутренние барьеры, о наличие которых Ева не подозревала. Надо было ее подтолкнуть, и Виктория получила от него карт-бланш.

Отголоски боя он воспринимал равнодушно, но тишина его насторожила. Алекса одолело плохое предчувствие. Он вскочил с кресла, опрокинув туалетный столик, и бросился к лестнице. Перепрыгивая через ступени, сбежал на первый этаж и притормозил лишь у входа в гостиную.

Напряженная поза Виктории предостерегала: что-то пошло не так. На полу лежала Ева, низ топика и джинсы пропитались кровью, из бока торчала рукоять ножа. Кровавая лужа на полу разрасталась. В воздухе пахло ржавчиной.

- Она мертва? - спросил Алекс, держась за косяк.

- Конечно, нет, - обернулась к нему Вика. - Я похожа на сумасшедшую?

Она и правда напоминала безумную: глаза горели, грудь вздымалась и опускалась от частых неглубоких вдохов, лицо перекосило от ужаса.

- Ты понимаешь, что натворила? - Алекс, оттолкнув Вику, склонился над Евой.

- Я хотела помочь. Помочь нам всем! Сколько еще ждать? Я думала, если ее жизни будет угрожать реальная опасность, Тьма ее спасет.

Алекс пощупал пульс на шее у Евы и констатировал:

- Жива, но если ничего не предпринять, долго не протянет.

- Вылечи ее! - потребовала Вика.

- Как я, по-твоему, это сделаю? Я долбанный всадник по имени Смерть, а не доктор Айболит. Мое дело отнимать жизнь, а не исцелять.

Паника захлестнула его, сдавив горло. Гибель Евы будет стоить жизни им всем. Алекс приказал себе собраться. На днях Рома выстрелил ему в живот, и рана затянулась. Почему с Евой должно быть иначе? Если вытащить чертов нож, кровотечение остановится? Перевернув девушку на спину, он ухватился за рукоять и застыл. Слишком много зависело от одного неверного решения.

- Что ты делаешь? - Виктория заглянула Алексу через плечо. - Тебе помочь?

- Ты уже сделала все, что могла. Лучше отойди.

Алекс дернул нож. Он легко вышел из раны, точно смазанный солидолом. Кровь забила фонтаном. Бросив нож, Алекс надавил Еве на живот. Наблюдая за кровью, сочащейся между пальцев, он ощутил себя бессильным. Он движением руки способен уничтожить полмира, а спасти умирающую девчонку не может.

- Что ты наделал! - верещала Виктория. - Теперь она точно труп.

Вика металась по комнате, сцепив ладони в замок на уровне груди. При каждом повороте черные пряди хлестали ее по лицу, но она не обращала на это внимания.

- Прекрати истерику, - попросил Алекс.

- Тебе хорошо говорить, - огрызнулась она. - Не тебя сотрут в порошок.

- Если тебя это успокоит, мы все поплатимся за твою ошибку.

- Мою? - прошипела Вика подобно взбешенной кошке. - Не ты ли помог мне выпроводить Макса, чтобы я осталась наедине с девчонкой? А кто отвлек Виталика пиццей?

- Хватит, - Алекс подхватил Еву на руки. - Перегрызть друг другу глотки мы всегда успеем.

Он поднялся в комнату Евы, где опустил ее на кровать. При дневном свете ее кожа выглядела бледной. Обескровленные губы едва выделялись на лице. Но были и положительные моменты: кровотечение остановилось.

- Принеси аптечку, - приказал Алекс как на привязи бредущей за ним Виктории.

Она вернулась через минуту с бинтом и зеленкой.

- Зеленку зачем притащила? - спросил он, снимая с Евы топик.

- Рану обработать.

- Кто льет зеленку на открытую рану?

- Меня учили, как наносить увечья, а не каких их лечить, - насупилась Вика.

Алекс впервые задумался над пробелами в их образовании. Каким чудом они выжили в Доме Красного Дракона?

Кое-как перевязав бок Евы, он сказал:

- На первое время сойдет.

- Как думаешь, что Сергей с нами сделает? - Виктория присела на край постели.

- По голове точно не погладит. Но девчонка будет жить и это главное.

- Откуда такая уверенность?

- А ты посмотри на нее.

Прошло немного времени с тех пор, как Алекс вытащил нож, а положительные изменения в состоянии раненой были на лицо. Она потихоньку приходила в норму. Ушла восковая бледность, губы приобрели коралловый оттенок. Организм стремительно восстанавливался.

Хлопнула входная дверь, и Алекс с Викой переглянулись.

- Может, это Макс? - предположила Виктория.

- Хорошо, если так.

Яростный рев пролетел по дому − Сергей наткнулся на кровавую лужу в гостиной. Алекс подскочил с кровати, Виктория спряталась ему за спину. Даже Война боялась столкновения с буйным нравом опекуна.

- Александр! - донесся небывалый по громкости крик, как если бы Сергей воспользовался громкоговорителем.

Алекс сжал кулаки. Он привык к неистовым вспышкам отцовского гнева, воплями его не запугать. Разумеется, свое они получат сполна, но раз уж девчонка в порядке их жизням ничто не угрожает.

Сергей ворвался в спальню: от стиснутых челюстей на скулах выступили желваки, крылья носа подрагивали, точно он принюхивался, глаза потемнели от злости. Не размениваясь на упреки, он шагнул к вытянутому в струну Алексу, оттолкнул его с дороги и с размаху врезал Вике по лицу. От толчка в грудь Алекс пошатнулся, но, распределив вес, вернул равновесие, недоумевая, как отец вычислил виновного.

Он удержал руку Сергея, занесенную для второго удара. Вика вжалась в угол, закрыв голову руками, но ее взгляд, бросаемый на демона из-под ладоней, был полон враждебности. Будь у нее достаточно сил, она бы бросилась на обидчика, но и вдвоем им не совладать с разъяренным демоном Зенита. Они для него, как муравьи для слона.

- Прекрати! - рявкнул Алекс в ухо отцу, вцепившись ему в локоть. - Ты ее покалечишь.

Что на него нашло? В открытую выступить против могущественного демона (пусть он и его отец) верх безрассудства. Много раз Алекс не повиновался Сергею, но никогда столь явно.

- Девке пойдет на пользу испорченное личико. Шрамы послужат напоминанием - ее удел подчиняться, − прорычал Сергей.

Рывком отец высвободился из хватки Алекса и намотал на руку волосы Виктории. Кулак полетел к ее щеке. Перстень на указательном пальце Сергея с красным рубином и острыми краями оправы нанес бы неизгладимый урон девичьей коже. Рубец от раны остался бы на всю жизнь.

Когда щеку Виктории и кулак Сергея разделяли пара сантиметров, с кровати крикнули:

- Стойте!

Кулак Сергея так и не достиг цели. Все, будто по команде, повернулись к сидящей на кровати Еве. В ее распахнутых глазах застыл страх, но боялась она не за себя. Девчонка переживала за Викторию, которая полчаса назад едва ее не угробила. Это было выше понимания Алекса. Вика на месте Евы не утруждала бы себя спасанием обидчицы.

- Пожалуйста, не трогайте ее, - попросила Ева.

День преподнес Алексу новый сюрприз: Сергей отпустил Викины волосы, и она, получив свободу, отбежала к кровати, поближе к своей защитнице. Отец изменил планы, потому что об этом попросила какая-то девчонка? Устройство мира привычного для Алекса дало трещину.

Демон, тяжело дыша, смотрел на раненую девушку. Взгляд у него был тяжелым (Алекс знал это не понаслышке), но Ева не отводила глаз. Обескровленная, с прижатыми к животу ладонями она выглядела настоящим бойцом. И (неслыханное дело!) первым сдался Сергей.

Благодаря Еве Вика отделалась выговором:

- Я запрещаю Виктории занимать с тобой. Отныне это твоя обязанность, Алекс.

В несколько широких шагов Сергей пересек комнату, буркнув напоследок:

- Я пришлю врача.

Вика сияла так, будто сегодня Новый год и Дед Мороз преподнес ей желанный подарок. Не считая разбитой губы, которой не повезло попасть под удар Сергея, она была цела и невредима.

- Эээ, - протянула она, - спасибо, что ли.

- Не за что, - кивнула Ева.

- Ну да, - Виктория замялась: - я пойду. Ладно?

Избегая дальнейшей неловкости, она юркнула за дверь. Таким, как они, тяжело поверить в чью бы ни было бескорыстную доброту. Не так их воспитывали. "Мир - злое, мечтающее о вашей смерти, существо. Он беспощаден и коварен. Либо он уничтожит вас, либо вы его", − Алексу на память пришли слова наставника. За один день не сломать укоренившиеся стереотипы.

- И что теперь?

Алекс пожал плечами:

- На твое выздоровление уйдет несколько дней, а после мы продолжим занятия.

- У нас ничего не вышло, - Ева откинулась на подушку, смахнув прядь с лица.

- О чем ты?

- Тьма не явилась.

- Ты поэтому расстроена? - удивился он.

- У меня ощущение, что я всех подвожу, − призналась она.

- Ты, должно быть, святая. Виктория намотала твои кишки на нож, а ты переживаешь, что не оправдала ее надежд?

- Просто я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

Александр склонился над Евой, и она вжалась в подушки:

- Начинай привыкать. Причинять страдания другим - смысл твоего существования.

Глава 3. Незваный гость

Ужас, сковавший ее при виде взбешенного Сергея, отступил. Где она ошиблась? Все было сделано правильно, а положительного результата нет.

Быть любимчиком Сергея непросто, но еще хуже угодить в число опальных. Пусть бы он ее не замечал, как например Виталика. Иногда она неистово завидовала ему: никому нет до него дела, он предоставлен самому себе и может делать все, что пожелает. Она бы многое отдала за такие привилегии. Но почему-то одним все, а другим ничего.

Скрестив руки на груди, Вика через окно, выходящее на задний двор, наблюдала за мрачнеющим небом. Солнце спряталось за пепельными тучами, на улицу опустились сумерки, точно был вечер, а не разгар дня. Кончиком языка она нащупала ранку на губе. Она почти затянулась. Прав был Алекс: благодаря Еве их силы возросли. Однако вместо прилива благодарности она испытала отвращение. Ее не выворачивало при мысли о девчонке.

Она хотела отыскать Алекса и разведать обстановку, но едва уловимое движение на заднем дворе удержало ее на месте. Забор, увитый плющом и наполовину скрытый кустарником, служил непреодолимым препятствием для воров. По крайней мере, она раньше так думала.

Губы Вики тронула улыбка − через забор точно паркурщик мастерски перемахнул парень. Колючки вцепились в одежду, и ему пришлось прорываться с боем. Наконец, кустарник остался позади и он, оглядываясь по сторонам, на полусогнутых побежал к дому. Вероятнее всего, он воспользуется дверью, ведущей в глухой коридор, а оттуда в библиотеку, так как кухонная дверь, выходящая на террасу, заблокирована Виталиком.

Почему бы не сыграть в кошки-мышки? После перенесенного стресса Вика была не прочь развлечься.

Виктория заскочила на кухню, прихватила из кладовки веревку и пошла навстречу с незваным гостем. Она узнала парня. Его звали Рома. На выпускном вечере он пригласил ее на медленный танец, но сюда он явился не ради нее.

На цыпочках она миновала дверь в кабинет. Судя по звукам, Сергей отчитывался перед начальством. Интересно, он упомянет о ранение Евы? Вика покачала головой. Нет, он этого не сделает. Хотя бы ради себя.

Завернув за угол, она прислушалась. Многие полагали, что как Войне ей присуща физическая сила плюс блестящее владение оружием, и Вика позволяла им заблуждаться. Недооценивающий тебя противник проиграл, еще не начав бой. А между тем у нее был отличный слух, превосходное зрение, она умела незаметно подкрадываться и на этом список ее достоинств не заканчивался.

Вика вжалась в стену, буквально срослась с ней. Рома прошел в шаге от нее, даже не глянув в ее сторону. Протяни она руку, схватила бы парня за локоть. Но она позволила ему пройти еще немного вглубь коридора. Лишь когда он поравнялся с дверью в библиотеку, Вика выскользнула из тени (со стороны могло показаться, что она материализовалась из воздуха) и затолкала парня в библиотеку. Все случилось в считанные мгновения, не единым звуком не потревожив дом.

Виктория прижалась спиной к двери, отрезая Роме путь к спасению. Спроси ее кто-нибудь, какова ее цель, она бы не смогла ответить. По-хорошему надо было сдать парня Сергею и заслужить тем самым прощение демона. Но Вика не торопилась.

- Что ты здесь делаешь?

- А ты как думаешь? - не растерялся Рома.

Вике импонировала его нахальная манера.

- А ты дерзкий. Не страшно?

- Кого мне бояться?

То ли он не понимал, с кем имеет дело, то ли мастерски это скрывал. На его лице не было и тени страха, одно напряженное внимание.

- Например, меня, - Вика шагнула к парню. Он попятился, не давая расстоянию между ними сократиться. - Ева в курсе, что ты здесь?

- Я собирался устроить ей сюрприз.

- Вот значит как, - она сомкнула губы и вытянула их в трубочку. - А что если я закричу, и на мой крик сбежится весь дом?

- Ты этого не сделаешь.

- Это еще почему? - изумилась она его уверенности.

- Если бы ты хотела меня сдать, я бы здесь не стоял, - он обвел библиотеку рукой.

- Допустим, - согласилась она, - но я не позволю тебе встретиться с Евой.

Расставив ноги на ширине плеч и уперев руки в бока, Виктория стояла перед Ромой. Он в свою очередь изучал ее пристальным взглядом, от которого ей было не по себе. Прежде Вика ни перед кем не пасовала, но Рома будто смотрел вглубь нее и при этом видел то, что она надеялась скрыть даже от себя.

- Хорошо, - кивнул он. - Ты не пускаешь меня к Еве, не сдаешь своим, не позволяешь уйти. Чем же мы займемся?

- Поменьше острот, - охладила она его пыл. - Чтобы сломать тебе шею, мне не нужна помощь. Я и одна справлюсь.

Вика выбрала приземистый стул с крепкой на вид спинкой. Он приглянулся ей из-за массивных подлокотников. Голыми руками их не сломаешь.

- Садись, - кивнув на стул, скомандовала Виктория.

Рома выгнул бровь, но приказ выполнил. Суровые нотки, добавленные ею в голос, возымели эффект. План по поимки непрошеного гостя начал принимать очертания. Туго привязав сначала руки, а затем и ноги парня к стулу, Вика с улыбкой осмотрела свою работу. Получилось неплохо. Из пут Роме не выбраться. Довольная собой, она направилась к двери.

- Бросишь меня одного? - раздалось ей в спину.

- Не переживай, - Вика не обернулась, - скоро у тебя будет компания.

Из библиотеки она свернула к кабинету Сергея, воображая, как будет счастлив демон, когда она вручит ему свой трофей.

Постучав, она вошла без приглашения. Сергей сидел за письменным столом, заваленным кипой бумаг. Вид у демона был сосредоточенный, точно он решал сложную математическую задачу.

- Чего тебе? - не поднимая головы, пробурчал он.

- Я хотела попросить прощения.

- Проси, - великодушно разрешил он.

Виктория замялась. Все шло не так, как она планировала. С трудом она выдавила из себя тихое "прости".

Сергей вздохнул, отодвинул от себя документы и поднял на нее глаза.

- Что? Я не расслышал, - переспросил он. - Это твое извинение? После того, как ты, едва не уничтожила все, ради чего мы существуем, ты всерьез полагаешь, что достаточно прийти ко мне и пробормотать вялое "прости"?

Демон поднялся из-за стола. Казалось, он увеличился в размерах от распирающего его гнева. Никогда прежде Вика так остро не чувствовала свою ничтожность. Тело онемело от робости. При всем желании она не смогла бы убежать.

Сергей навис над ней, как Эйфелева башня над Парижем. Положил тяжелые руки ей на плечи и произнес:

- Я бы с удовольствием убил тебя, маленькая дрянь. Вырвал бы твое глупое сердечко и затолкал его тебе в глотку.

Угрозы, как буквы на бумаге, отпечатывались в мозгу Вики. Она впитывала слова, и они подобно отборному удобрению подпитывали ее ненависть к Сергею.

- Но, как известно, коней на переправе не меняют, - продолжал демон. - Поэтому я оставляю тебе твою никчемную жизнь. Но держись от Евы подальше, а не то я пересмотрю свое решение.

Вика плохо помнила, как вышла из кабинета. Перед глазами все плыло, но виной тому был не страх. Жгучая злоба душила ее изнутри. Она планировала отдать Рому Сергею? Ну, уж нет! Она скорее откусит себе язык, чем проговорится демону о визите Евиного друга.

Виктория вернулась в библиотеку. Не говоря ни слова, прошла к стулу и развязала узлы на веревке.

- Ты свободен. Уходи, пока тебя не увидел кто-нибудь еще.

- С чего такая милость?

- Скажем так: я пересмотрела свое отношение к некоторым обитателям этого дома.

- Проблемы? - потирая запястья, спросил Рома.

- Твое какое дело? - клокочущий внутри гнев готов был выплеснуться на любого, кто подвернется под руку. - Поторопись, пока я не передумала.

Роме не надо было повторять дважды. Шепнув напоследок "спасибо", он скрылся за дверью. Виктория прислушалась к себе. Что ее дернуло отпустить парня? Во всем виноват Сергей. Она сделала это ему назло, но, кажется, продешевила. Теребя прядь волос, она обдумывала план мести. По мере того, как он обретал очертания, губы растягивались в мстительную улыбку.

Глава 4. Зарок

Ева проснулась от невыносимого зуда. В боку, куда пришелся удар ножа, словно поселился рой бабочек, щекочущих ее своими крыльями. Плохо соображая спросонья, она задрала майку и сорвала повязку с раны. Вместо засохшей кровавой корки, глазам предстал безобразный шрам: кожа вокруг красного рубца бугрилась, словно на нее пролили серную кислоту. Возможно ли, чтобы порез зажил за одну ночь? Столь быстрая регенерация пугала. Кто знает, на какие подвиги способен ее организм?

Ева чесалась, пока бок не покрыли царапины от ногтей, но и после зуд никуда не делся. Попытка сесть провалилась − тело прострелила боль, и Ева рухнула на подушки. От чрезмерных усилий лоб покрылся испариной. Она судорожно ловила ртом воздух, как если бы пробежала марафон. Похоже, день она проведет в кровати. Ева посмотрела на разгорающийся за окном восход и впервые с момента ранения разозлилась на Викторию.

Она лежала с полуприкрытыми веками, вслушиваясь в звуки просыпающегося дома. Вздрогнули стены второго этажа - Сергей вышел из спальни. Вечно он захлопывал дверь с такой силой, точно рассчитывал сорвать ее с петель. Скрипнула половица - кто-то прошел мимо спальни. Процокали каблуки - Вика сбежала на первый этаж. И никто не заглянул к Еве, не спросил как у нее дела. Будто и нет ее вовсе, будто она умерла.

Как она ошибалась, считая их своей семьей! Им нет дела до ее страданий. Она сгниет в комнате заживо, они и не вспомнят о ней. Разве что когда запах станет невыносимым, кто-нибудь выкинет труп.

Предательские слезы катились помимо воли. Именно такой - плачущей от собственного бессилия - ее застал Максим, войдя в комнату с подносом полным еды.

- Что случилось? - поставив поднос на компьютерный стол, он бросился к Еве. - Где болит?

- Ничего у меня болит, - отмахнулась она, но при виде неподдельного сострадания в глазах Макса, сменила тон. - Просто бок чешется.

- Значит, заживает, - он повеселел. - Я подумал, что ты не сможешь спуститься вниз, и принес тебе завтрак.

Он переставил поднос на прикроватную тумбу. В животе у Евы заурчало от запаха аппетитных тостов и кофе с молоком. Макс помог ей сесть, и она с жадностью накинулась на еду.

- Чем заняты остальные? - с набитым ртом спросила Ева.

- У Алекса сегодня по плану выезд в город. Сергей дал ему какое-то поручение. Виктория упражняется на заднем дворе, а Виталик проведет день на кухне.

- Он когда-нибудь выходит оттуда?

- Выходит, но редко. Поверь, для всех лучше, если он будет там.

Из всех всадников меньше всего Ева знала о Голоде. Каждый из них заслужил называться странным, но Виталик бил рекорды по чудаковатости.

В комнату постучали, Макс крикнул: "Войдите". Приоткрыв дверь, в образовавшуюся щель заглянула Виктория.

- Как ты?

Девушка выглядела встревоженной. Ева вспомнила, как ей вчера досталось от Сергея, и гнев улетучился. Свое Вика получила сполна. Вон как трясется за ее здоровье.

- Жить буду.

- Здорово, - Виктория улыбнулась и, осмелев, шагнула в спальню. - Рана еще не затянулась?

- Почти. Остался шрам, - Ева откинула одеяло и подняла майку, демонстрируя рубец.

- Завтра будешь, как новенькая.

- О чем ты думала? - встрял в разговор Макс. - Ты могла ее убить!

- Ты не оригинален, - скривилась Вика. - За прошедшие сутки мне этот вопрос задали раз сто.

- И что ты ответила?

- Я ответила, что думала о нас. Время не стоит на месте. Слышишь тиканье часов? С каждой минутой мы все дальше от цели.

- Если Ева погибнет, - пробурчал Максим, - то цели нам вовек не видать.

- Хорошо, - Вика развела руками, - признаю: я прокололась. Ты доволен?

- Представь себе, да.

- Хватит, - Ева заерзала на постели. - Я жива и точка. Но отныне я с тобой, Вика, заниматься не буду.

- Не переживай, теперь твоей подготовкой заведует Алекс.

Ева закатила глаза. Не ясно, какое из зол хуже: буйно помешенная Виктория или Алекс, который всегда себе на уме. К первой она успела приноровиться, а вот как вести себя со вторым понятия не имела.

Вика, похлопав себя по карманам джинс, будто ища что-то, и попросила:

- Не одолжишь мне мобильник. Мой куда-то девался.

Ева пожала плечами:

- Бери. Он на столе.

Забрав телефон, Виктория ушла.

Завтрак прибавил Еве оптимизма. Свет проникал в комнату сквозь тюль, превращая ее в искрящуюся шкатулку. Макс сидел в изножье кровати, его светло-русые волосы мерцали от солнечных лучей, образуя вокруг головы нимб. Ева смотрела на него, не отрываясь, словно он магией приковал ее взгляд. Как будто стоит отвернуться и вся прелесть дня угаснет.

- Что будем делать? - прошептала Ева, боясь громким звуком спугнуть волшебство.

- Вчера я планировал позвать тебя на прогулку, но учитывая обстоятельства это вряд ли возможно.

- Ты можешь пойти без меня, - содрогаясь от перспективы остаться в одиночестве, предложила она.

- Вот еще, - фыркнул Максим. - Я проведу день с тобой. Буду лежать на твоей кровати, - бесцеремонно подвинув Еву, он устроился рядом, - надоедать тебе болтовней, а еще я буду грязно к тебе приставать.

- Приставать? - Ева притворно удивилась. - Куда подевался страх заразить меня одной из твоих многочисленных болезней, всадник по имени Мор?

- Я подумал: раз рана быстро заживает, значит, опасность миновала. Мы можем рискнуть.

Макс подался вперед и коснулся губ Евы. Не задерживаясь на губах, он покрыл поцелуями ее щеки, глаза, лоб.

- Если, конечно, ты меня не выгонишь, - пробормотал он, возвращаясь к губам.

- И не надейся.

Лицо Евы пылало от многочисленных поцелуев, огонь распространялся по телу, пока целиком не охватил его. Так много солнца и любви одновременно сердце могло не выдержать, и Ева зажмурилась. Она выгнулась навстречу Максу и, не отдавая себе отчета, застонала. Он тут же отдалился, с тревогой глядя на Еву.

- Тебе больно?

- Больно? - она не сразу сообразила, о чем он спрашивает. - Нет, рана практически зажила. Совсем не болит.

Он убрал прядь ее волос за ухо, провел пальцем по щеке и губам.

- У тебя грустные глаза. Ты несчастна?

Ева положила голову ему на грудь, прижималась щекой, вслушиваясь в удары сердца, бьющегося чаще, чем положено.

- Я не уверена, что хочу всего этого.

- О чем ты?

- О всадниках, о демонах, о Судном дне. Обо всем сразу. Вика права: я подведу вас.

- Кто слушает Вику? - Макс гладил ее по голове, точно она маленькая девочка, нуждающаяся в успокоение. - Она несет вздор. Ты сильная и смелая. Из тебя получится отличная предводительница.

- А если я не хочу? - Ева поддалась назад, чтобы видеть лицо Макса. - Если я не хочу быть предводительницей?

- Почему нет?

- Потому что я не желаю никому зла, - призналась она.

- Разве мир был добр к тебе? - глаза Макса полыхнули сектантским огнем, порядком напугав Еву. - Что хорошего тебе сделали люди? С чего тебе их жалеть?

Прелесть дня испарилась без следа. И хотя солнце по-прежнему заливало комнату, его свет потерял дружелюбность. Он резал глаза, отчего они заслезились. Похолодало. Ева поежилась, натянула одеяло до подбородка и спросила:

- Ты сердишься на меня?

- Нет, разумеется, нет, - Максим улыбнулся, и озноб отступил. - Я лишь пытаюсь донести до тебя, что отказываться от своего предназначения глупо. Подумай над этим.

Он снова привлек ее к себе, и Ева спрятала лицо у него на груди. Часть ее понимала, что он прав, но как тяжело решиться на подобное. Слишком беспечно она воспринимала ситуацию. Постепенно до Евы доходил смысл возложенных на нее обязательств. И от страха она едва не теряла сознание. Она не готова. Да и как подготовиться к уничтожению мира?

Макс приподнял ее голову за подбородок. Одного взгляда в его глаза хватило, чтобы развеять сомнения. Ей помогут, впервые в жизни она не одна.

- Я попробую, - кивнула Ева. - Но пообещай, что будешь рядом.

- Доверься мне. Я никогда тебя не оставлю.

Он закрепил клятву поцелуем, и слова потонули в стонах и сбивчивом дыхании, но остались навечно запечатленными в памяти Евы, как обещание лучшей жизни, всепоглощающей любви и бесконечного счастья.

Глава 5. Искусственное солнце

Остаток дня Ева и Макс провели вместе. Бок перестал ныть ближе к обеду, но Ева сохранила это втайне, чтобы и дальше наслаждаться обществом Макса. В спальне, отрезанные от прочего мира, они болтали, целовались, нежились в объятиях друг друга, Макс кормил ее обедом чуть ли не с ложечки, а она смеялась и клялась, что если съест еще хоть кусочек, то непременно лопнет. Это был восхитительный день, но как и все в жизни он тоже подошел к концу.

На пару с сумерками сгущалась Евина тревога. Плохое предчувствие росло с движением минутной стрелки на часах.

- Уже поздно. Мне пора возвращаться к себе. Не хочу нарваться на Сергея, - сказал Макс, но не двинулся с места. Его рука по-прежнему покоилась на талии Евы, он мягко прижимал ее к себе, стараясь не тревожить раненый бок.

- Всего-то половина одиннадцатого. Детское время, - протянула она. - Побудь еще часик.

Ева перевернулась на живот и обвила руками его шею, рассчитывая ласками удержать парня, но он был непреклонен.

Макс выпутался из объятий и поднялся с кровати:

- Мне действительно пора. Сергей не обрадуется, если узнает, что я весь день провел у тебя. Ни к чему злить демона Зенита.

Ева поджала губы, но не возразила. Эгоистично из-за прихоти подвергать Макса опасности. После сцены с Викой, когда Сергей едва не разбил ей лицо, Ева открыла в себе небывалую тягу к послушанию.

После ухода Макса стало тихо, даже шелест листвы за окном можно было расслышать. Ева включила ночник, разгоняя темноту, и сумрак отступил за пределы комнаты. Она заперла окно на щеколду и задернула шторы. В собственной спальне она в безопасности - Ева твердила это снова и снова, но беспокойству было плевать на самовнушение.

Подойдя к зеркалу, Ева оголила живот. Шрам практически рассосался. Лишь нежно-розовая кожа на месте пореза напоминала о недавней встрече с ножом. Она провела рукой по гладкому боку. На восстановление ушел день − супермен умер бы от зависти.

От скрежета она подпрыгнула на месте и чуть не прикусила язык. Звук повторился: кто-то скребся в дверь спальни.

- Войдите, - прошептала Ева. Кем бы ни был посетитель, он хотел остаться замеченным жильцами дома.

В комнату проскользнула Виктория. Сам факт позднего визита Войны был чем-то выдающимся, но куда сильнее Еву поразил второй гость. От удивления она открыла рот, наверняка выглядя глупо: стоит посреди комнаты в пижаме с зайчиками с распахнутым ртом и глазами навыкате. Вика привела к ней Рому!

Парень сгреб Еву в охапку и прижал к груди.

- До чего я рад, что с тобой все в порядке!

- Как ты сюда попал?

- Меня Вика впустила.

- Но почему?! - вопрос был адресован Виктории.

Последняя крутилась в облюбованном ею компьютерном кресле. Поймав на себе полный шока взгляд Евы, она просияла улыбкой:

- Захотелось.

- С чего вдруг? - Ева была рада видеть друга, но поступок Войны взволновал ее больше всех в мире встреч. Подругами их нельзя назвать. У Виктории нет причин помогать ей.

- Ох, ну в кого ты такая зануда? - спросила Вика. - Мы слегка повздорили с Сергеем. Если честно, он порядком меня достал. Вот я и решила подпортить ему жизнь. Пусть в другой раз хорошенько подумает, прежде чем мне угрожать.

- Ты привела Рому ко мне, чтобы отомстить Сергею?

- Представь себе, да, - Виктория легко, как будто законы гравитации на нее не действовали, вскочила с кресла. - Только не строй иллюзий, я сделала это не ради тебя. Как, кстати, поживает твой бок? - она ткнула пальцем аккурат в место, куда пришелся удар ножа. Хоть рана и затянулась, боль пронзила Еву, и она побледнела. - Ой, - Вика неправдоподобно изобразила сострадание, - неужели еще болит? Тогда тебе лучше прилечь, а я, пожалуй, пойду.

Перед уходом Вика вернула Еве сотовый и сказала, обращаясь к Роме:

- Выход найдешь сам.

Дверь закрылась, и Ева набросилась на парня:

- С какой стати ты ей доверился? Разве не ясно, что она нарочно заманила тебя в дом? Возможно, сейчас она докладывает Сергею о лазутчике.

- Она этого не сделает, - покачал головой Рома.

- Почему нет? Это шанс выслужиться перед ним.

- Она рассчитывает, что Сергей сам меня поймает, когда я буду выбираться отсюда, - пояснил он.

- И ты, зная это, все равно пошел на риск?

- Никакого риска нет. Неужели ты думаешь, я бы сунулся в стан врага без плана отхода?

Когда ее родной дом превратился в 'стан врага'? Где произошел сбой в мировой программе, кардинально изменивший ее жизнь? Устало прикрыв глаза, Ева опустилась на пуфик.

- Столько всего случилось за последние недели, - начала она издалека. - Я многое должна тебе рассказать.

- Я слушаю.

- Это непросто.

Рома присел на корточки перед Евой и заглянул ей в глаза.

- Если ты прикидываешь, как сказать мне, что ты - всадник по имени Тьма, не утруждайся. Я в курсе.

- Но откуда? - вечер не переставал преподносить сюрпризы.

Рома потер переносицу, собираясь с мыслями. Ева не подгоняла, зная, как нелегко даются признания.

Когда он заговорил, каждое произнесенное им слово переворачивало прошлое Евы с ног на голову. Все, что она знала и во что верила, разбилось подобно оконному стеклу от влетевшего в него футбольного мяча.

- Мои родители принадлежали к тайному обществу под названием 'Fratres Lucis' − 'Братья света'. Эта организация не так известна, как например тамплиеры, но именно благодаря своей секретности она просуществовала на протяжении многих веков.

- Постой, - перебила Ева, - ты тоже состоишь в братстве?

- Это вроде как наследственное, - проведя рукой по шее, Рома поднял волосы на затылке и повернулся к Еве спиной.

Впервые за годы их знакомства она увидела у него татуировку сзади на шее в виде большой буквы 'Т'. Волосы надежно скрывали ее от посторонних глаз.

- Что это? - она протянула руку, но не осмелилась коснуться тату.

- Это тау-крест, его еще называют крестом Антония, - Рома сел к ней лицом и пригладил взъерошенные волосы. - Это символ конца света.

- Конца света? - повторила Ева. История обретала смысл.

- Да, - кивнул Рома. - Братство хранит древнюю тайну: придет время и на земле родится тот, которому будет дана великая власть повести за собой демонов. Наша цель − остановить зло. Долгое время это была лишь легенда, пока не появилась ты. Мои родители должны были присматривать за тобой, но демоны убили их. Тогда их миссия перешла ко мне.

Ева отстранилась от того, кого еще днем считала другом. Кто этот человек? Была их дружба настоящей или она прикрытие для слежки за ней? А ведь она верила Роме, как никому другому!

Она соскользнула с пуфика и попятилась. Рома следовал за ней, уговаривая:

- Я всегда был на твоей стороне. Я хочу помочь тебе.

- Помочь мне? Но в чем? Может быть, умереть? - всхлипывая, спросила Ева.

- Нет, разумеется, нет. Как ты могла это подумать?

- Что еще мне думать? Разве моя смерть не единственный способ остановить зло?

Ее заявление обескуражило Рому. Он прекратил наступление и с обидой посмотрел на нее.

- Все эти годы мы были близкими друзьями. Я привязался к тебе. Ты действительно считаешь, что я в силах причинить тебе вред?

- Я ничего не понимаю.

Ева прислонилась к стене. Куда легче было стоять, чувствуя опору.

- Послушай, - Рома взял ее за плечи и встряхнул. - Я вытащу тебя из передряги. Тебе не обязательно участвовать во всем этом. Кое-чем ты отличаешь от других всадников. У тебя есть право выбора.

- Что это значит?

- Они тебе не сказали? - удивление Ромы сменилось циничной усмешкой. - Ну, конечно! Им без тебя никуда. Они будут лгать тебе до последнего. Вся прелесть в том, что тебя никто не может заставить совершить то, чего ты не хочешь. Ты должна сделать самостоятельный выбор.

- Если я решу оставить все как есть, что будет со мной? - Ева подалась вперед в ожидании ответа.

- Ничего, - отпустив ее плечи, он развел руками. - Ты будешь жить, как все обычные люди.

- Но Сергей сказал, если я не впущу Тьму, то погибну.

- Ложь, - Рома говорил убедительно. - Если не впустишь Тьму, ты останешься человеком. Вот и вся разница. Но с Тьмой внутри нельзя будет повернуть назад.

Ева часто заморгала. Никому нельзя доверять - первое, что она вынесла из разговора. Все говорят исключительно то, что им выгодно и ни слова сверх того. Даже Макс! При мысли о Максиме засосало под ложечкой. Почему он скрывал правду? Его предательство ударило больнее всего.

- Пойдем со мной, - Рома протянул руку. - Я отведу тебя в братство. Там демоны до тебя не доберутся. Ты будешь в безопасности.

- И что потом?

- Потом ты будешь вольна делать все, что пожелаешь. Надо только разобраться с Сергеем.

Ева оглянулась. В этой комнате прошло ее детство. Все приятные воспоминания связаны с ней. Бывало, Ромка влазил к ней в окно по тополю, они жевали чипсы и смотрели телик ночь напролет. В обнимку с подушкой она любила устроиться на подоконнике и читать книги. На пуфике перед трюмо готовилась к первому в жизни свиданию, а Рома, развалившись на кровати, сопровождал ее действия едкими комментариями. Рома, как и эта комната, неотъемлемая часть ее жизни. Он всегда был рядом и присутствует почти во всех ее воспоминаниях. Кому ей довериться, если не другу детства?

- Хорошо, - согласилась Ева. - Я пойду с тобой.

Виктория надеялась, что Рому поймают, но она не учла, что у него в помощниках будет Ева, способная с завязанными глазами найти выход из особняка и ни разу при этом не оступиться. Держась за руки, они, минуя скрипучие половицы, прокрались на первый этаж, словно взломщики. Преодолев лестницу, свернули к библиотеке. В коридоре было темно, как в пещере, но для Евы темнота перекочевала из врагов в союзники.

Ковровая дорожка заглушала топот, и Ева прибавила шаг. Все, что ей нужно - набраться смелости и переступить порог. Но до чего тяжело это сделать, зная, что обратно пути нет.

Что будет с Максом? Ради нее он отречется от всадников? 'Разлука - временная мера', − уговаривала она себя. Вера в это придала ей отваги.

- Куда мы едем? - Ева следила за дорогой из окна автомобиля, но кроме как на силуэты деревьев на фоне сизого неба смотреть было не на что.

С тех пор как старенький 'Фольксваген', доставшийся Роме в наследство от родителей, выехал из города, пейзаж не менялся. Трассу плотно обступил лес, вроде в мире не осталось ничего помимо деревьев, скребущих облака верхушками-пиками.

Ева поежилась и обхватила себя руками за плечи, сберегая остатки тепла. Несмотря на летнюю ночь, в салоне было прохладно. Кожаное сиденье остужало спину в местах соприкосновения с голым телом. На Еве было легкое платье с тонкими бретельками. Зря она не захватила кофту.

- Еще долго? - снова подала она голос.

Чем дальше они отъезжали от города, тем мрачнее был Рома. Он безостановочно кому-то названивал, подолгу слушал собеседника, бросая в ответ короткие 'нет' или 'да', а покончив с телефонными переговорами, ушел в себя, игнорируя Еву.

Она тронула Рому за предплечье. Он дернулся, чуть не загнав 'Фольксваген' в кювет, выкрутил руль в последний момент и посмотрел на нее так, словно только сейчас заметил ее присутствие.

- Нам далеко ехать? - повторила она вопрос.

- Нет, - Рома покачал головой, - мы почти на месте.

Он едва договорил, как деревья расступились, будто ряды солдат перед военачальником, и ночную тьму рассеяли далекие огни. Автомобиль несся, взрезая сумрак, им навстречу, точно космический корабль к звездам. Вскоре Ева разглядела: огни - свет в окнах двухэтажного здания.

'Фольксваген' лихо притормозил перед крыльцом, где их уже ждали. Ева насчитала в толпе встречающих около десятка крепких мужчин. Хмуря брови, они изучали автомобиль, примеряясь, как выкурить ее оттуда. Можно подумать, Ева была моллюском, которого надо извлечь из уютной раковины. Не такой встречи она ожидала.

Рома, выйдя из машины, перекинулся парой слов с седым мужчиной. Выглядел он при этом расстроенным и избегал смотреть в сторону 'Фольксвагена', нарочно повернувшись к нему в пол оборота. По напряженной позе друга Ева поняла, что их план провалился.

Первым ее побуждением было схватить сотовый, забытый Ромой на водительском сиденье, и позвонить Сергею. Он один в силах вытащить ее из переделки. Но не успела она протянуть руку к заветному телефону, как дверь с ее стороны открылась, незнакомый мужчина заглянул в салон и грубо приказал:

- Выходи!

Ева оцепенела. Мышцы рук и ног не слушались. Она в упор таращилась на незнакомца, будучи не в состоянии пошевелиться. Мозг, как жвачку, давно потерявшую вкус, пережевывал мысль: Рома − предатель! Он завез ее неизвестно куда и бросил на растерзание чужим людям. Одному Богу известно, что они с ней сделают.

Мужчине надоело ждать; он, не церемонясь, схватил ее за кисти рук и выволок на улицу, едва не сломав кости. Ева запнулась, но незнакомец подхватил ее, как если бы она весила пару кило. Поставив ее на ноги, он занял позицию у нее за спиной, отрезая путь к машине и сотовому.

Несколько десятков пар любопытных глаз изучали Еву, словно представителя занесенного в красную книгу вида. Не зная, куда деваться от пристального внимания, она отвлеклась на осмотр территории. Поодаль от двухэтажного дома стояло коренастое здание, напоминающее амбар и несколько сараев, за куцым забором скрывался огород. На полях вокруг дома росла кукуруза. Пахло навозом и сеном. Похоже, братья вели натуральное хозяйство.

От созерцания Еву отвлек взмах руки седовласого. Для ее мучителя это послужило сигналом. Он толкнул ее в спину, и она двинулась указанным курсом, избегая повторного тычка. К ним присоединились другие конвоиры, вместе с Евой они обогнули главный дом и направились к амбару, изнутри которого доносилось блеяние и мычание.

Пару раз Ева оборачивалась на ходу, надеясь отыскать Рому среди провожатых, но лишь подвернула лодыжку. Ноги то и дело скользили в кашеобразной грязи, заменяющей пешеходную дорожку, и Ева сосредоточилась на удержании равновесия.

Прихрамывая, она подошла к воротам амбара. Окруженная со всех сторон, Ева терпеливо ждала, пока ворота откроют, слабо понимая, куда и зачем ее ведут. Все-таки она не скотина, чтобы держать ее вместе с коровами и овцами.

Внутри было темно и воняло экскрементами. Ева прикрыла нос ладонью, защищаясь от тошнотворного запаха. Лучи фонарей выхватывали то недовольную морду разбуженной коровы, то стог сена, то край поильника.

Заскрежетало, точно бормашина дантиста. Привстав на цыпочки, Ева выглянула из-за спины впереди стоящего мужчины и увидела люк в полу, распахнутый подобно голодному рту. Она − тот самый лакомый кусочек, который принесут в жертву ненасытному чудищу.

Ее подтолкнули к дыре в полу. За все время прогулки с ней не обмолвились ни словом, общаясь исключительно тумаками. Вот тебе и вежливый прием.

Чтобы без потерь спуститься по шаткой лестнице, она вцепилась в плечо впереди идущего. Он не сбросил ее руку, но по тому, как напрягся, было очевидно: ее прикосновения ему неприятны, точно она прокаженная, и он рискует заразиться.

Лестница кончилась, и Ева ступила на земляной пол. Платье впитало влагу из воздуха и прилипло к коже. За спиной щелкнул рубильник, и вспыхнул свет. Новый тычок в спину послужил сигналом к движению.

Они шли по извилистому коридору, напоминающему угольную шахту. Через каждые пару метров посреди дороги стояли балки, поддерживающие потолок. Чтобы обогнуть их, надо было прижаться спиной или животом к стене. Через пару таких препятствий бежевое платье Евы приобрело бурый оттенок.

Коридор привел в круглый зал с высоким потолком, посреди которого была клетка с вмонтированными в пол прутьями. Над клеткой, лампой вниз, висел огромный прожектор. Ева замешкалась на пороге, но ее бесцеремонно пхнули к клетке. Все это роскошество было приготовлено для нее.

Лязгнул замок, дверь клетки отворилась, и Еву по-хамски затолкали внутрь. Она пыталась крикнуть мучителям, чтобы ее немедленно отпустили, но от страха спазм сдавил горло. Кто-то нажал на кнопку выключателя. Над головой загудело, как генератор накапливающий мощь. Ева посмотрела наверх, но в следующую секунду пожалела об этом. Прожектор вспыхнул подобно сверхновой. Сотнями тысяч иголок свет впился в глазные яблоки. Ева, прикрыв ладонями пораженные глаза, завизжали от боли.

Прошло какое-то время. Она не знала, как долго. Боль поутихла, и Ева рискнула подсмотреть сквозь щели между пальцев. Свет был повсюду. Казалось, над клеткой зависло солнце. От прожектора шел жар, как в солярии. Ощутимо припекало плечи, и Ева в который раз пожалела о забытой дома кофте.

- Здесь есть кто-нибудь? - позвала она.

Эхо многократно отразило вопрос от стен подземелья и затихло вдали. Она была одна. Не считая прожектора, конечно. Он жужжал и пощелкивал над головой, как бы говоря: 'Не переживай, подруга, уж я-то тебя не брошу'.

Глава 6. Союзники

Рома потерял Еву из виду, когда она с группой братьев свернула за угол дома. Не так он представлял ее встречу с братством. Почему все пошло наперекосяк?

Он плелся вслед за верховным братом. Седой затылок служил ему ориентиром, но чаще он смотрел себе под ноги, держать голову прямо мешало чувство вины.

Верховный брат привел его в комнату с длинным столом и рядом одинаковых стульев − в зал совещаний. Стяжательство в братстве считалось грехом, а потому жили братья скромно, если не сказать бедно.

Седовласый занял место во главе стола и пригласил Рому сесть по правую руку от него, оказав тем самым честь. Рома должен был гордиться собой, но на душе было тошно. Он с трудом добрел до стула и повалился на него усталый, как если бы в одиночку перекопал пятьдесят соток огорода за окном.

- Ты отлично потрудился, - похвалил верховный брат.

Рома кисло улыбнулся в ответ.

- Дальше мы разберемся сами, − продолжал верховный брат. − Разрешаю тебе переехать к нам. Твоя работа окончена, пришла пора насладиться отдыхом в кругу друзей. Но мы не станем препятствовать, если ты пожелаешь закончить учебу.

- Что будет с девушкой?

- Пусть тебя это не волнует, - верховный брат махнул рукой, словно говорил о чем-то незначительном.

А речь, между тем, шла о человеке. Более того, о его единственном друге. И Рома настоял:

- Все же я хочу знать.

На лбу седовласого обозначились морщины − карта невзгод и тревог тяжелой жизни. Он подошел к двустворчатому окну. В свете люстры Рома различил татуировку в форме буквы 'Т' сзади на шее верховного брата. Она выцвела от времени, но все еще отчетливо проступала на коже подобно черной метки.

- Мы положим этому конец.

Верховный брат произнес это, не оборачиваясь, но Рома видел отражение его лица в стекле. Губы верховного брата были сжаты, глаза сощурены. Он выглядел непреклонным, как камикадзе готовый броситься на врага и погибнуть.

- Каким образом? - Рома запнулся, но выдавил из себя вопрос.

Верховный брат крутанулся на пятках. Его глаза пылали. Прежде Рома принимал этот огонь за непоколебимую веру и только сейчас осознал: это пламя фанатизма, сжигающее все на своем пути.

- Вы не посмеете причинить ей вред! − Рома вскочил на ноги. − Она всего лишь подросток.

- Она исчадие ада! - осадил верховный брат. - Таким, как она, не место на земле.

- Но она борется. Дайте ей шанс, и вы поймете: она способна противостоять злу. Или вы забыли о добровольном выборе? − он пылко жестикулировал, точно жесты могли убедить собеседника.

- Довольно, - в голосе верховного брата зазвучали покровительственные нотки. - Я знаю, ты много времени провел с этой девушкой. Твои глаза застила привязанность к ней. Я не сужу тебя за это. Но ответить мне, что значит одна жизнь по сравнению со спасением всего человечества? По-моему, это сносная цена. Ты не находишь?

- Разве нельзя спасти человечество без жертв?

- Так не бывает, - верховный брат подошел к Роме и опустил руки ему на плечи. - Со дня смерти твоих родителей я заботился о тебе. Ты мне, как сын. И я говорю тебе, мой мальчик: этот мир не дает ничего просто так. Всегда требуется отдать что-то взамен.

- Жизнь Евы, например?

- В этот раз да.

- Что скажут люди, когда узнают, что из-за них погибла невинная девушка?

- Поверь мне, ради собственного блага люди способны и на большие жертвы, - взгляд верховного брата подернулся печалью. Он искренне горевал о заблудших людских душах.

Верховного брата невозможно было переубедить. Хуже всего то, что в его словах была доля истины, и Рома не мог это не признать. Он предпочел скрыться в своей комнате, и лишь затворив за собой дверь, дал волю эмоциям. Пнув колченогий табурет, он обогнул односпальную кровать и выглянул в окно. Ночь выдалась тревожной. По случаю прибытия важной персоны, бодрствовали все жители фермы. Двор освещали несколько десятков фонарей. Добраться до амбара незамеченным было нереально.

По убогости обстановки его комната могла соперничать с кельей отшельника. Рома редко бывал здесь, это место было для него чужим. Как и люди, проживающие здесь. Впервые за свои восемнадцать лет Рома задумался над тем, насколько он далек от 'Братьев света' и его идей. Он вырос за пределами коммуны, вдали от ее идеалов. И хотя знал наизусть все постулаты братства, не верил в крайние меры.

Осмелев от собственной дерзости, Рома покинул комнату, которая с этой секунды перестала быть его. Люди, встреченные на улице, улыбались ему. Он кивал в ответ на приветствия, но с каждым шагом пропасть между ним и бывшими соратниками увеличивалась. К амбару он подошел опустошенным. По мыслям и чувствам пронесся ледяной смерч, вычистив Рому до блеска. Он был абсолютно пуст, как опорожненный стакан. Но именно внутренняя пустота помогла ему совершить намеченное.

- Привет, - парень, дежуривший у амбара, протянул ему руку.

Рома на автомате пожал ее:

- Хочу поговорить с девушкой, Вова. Пустишь?

Коренастого брюнета, сторожащего амбар, он знал с детства. Они никогда не были дружны, но и ссор между ними не случалось.

Вова окинул его пристальным взглядом; от напряжения спина Ромы покрылась капельками пота.

- Проходи, - кивнул Вова и открыл ворота.

Не переставая удивляться тому, как легко он преодолел пост охраны, Рома нашел люк в полу. Спускаясь по лестнице, он твердил себе, что вытащит Еву из неприятностей, в которые ее втянул, но путь через подземный коридор дал ему понять, что исправить ничего нельзя. Буквально на каждом повороте дежурил кто-нибудь из братства. Войти в амбар и даже добраться до клетки, где держали Еву, мог любой желающий, однако выйти был в состоянии тот, кому позволят это сделать. Его-то выпустят, но лишь его одного.

И все же он проделал путь до конца. Хотя бы ради того, чтобы сказать Еве: он не представлял, что замышляет верховный брат. Никогда Рома не желал ей зла. Тем более смерти.

Перед последним поворотом, ведущим в зал с клеткой, дорогу преградил один из старших братьев. Сердце Ромы екнуло. Вот оно! Сейчас его задержат, но вместо допроса ему прочитали инструкции.

- Не подходи к клетке ближе, чем на три шага. Не трогай выключатели. И не смотри ей в глаза.

- Почему не смотреть в глаза? - не понял Рома.

Брат наклонился к нему и прошептал:

- Говорят, она взглядом гипнотизирует людей.

Всего пару часов Ева провела в заточении, а по ферме уже гуляли слухи насчет нее. Братья и их семьи подтягивались со всей округи, чтобы посмотреть на чудище, которого их всю жизнь учили бояться и ненавидеть. Какова была их реакция, когда они видели в клетке не злобного монстра, а напуганную девочку? Впрочем, их с детства пичкали страшилками о всаднике по имени Тьма. Рома подозревал, что увиденное ими здорово отличалось от действительности.

Вокруг клетки собралось человек семь. Они держались на безопасном расстоянии от прутьев, предпочитая испачкать одежду, прижимаясь к стенам. Посетители у клетки с тигром, не иначе.

Рома еле сдержал стон, заметив Еву. Она сидела на земле и, поджав ноги и обхватив их руками, склонила голову на колени, пряча лицо. Плечи Евы мелко дрожали. От громких звуков ее передергивало, словно она касалась оголенного электрического провода.

Первым его позывом было броситься Еве на выручку, отомкнуть решетку и выпустить ее. Он усилием воли подавил порыв. Надо действовать тоньше, но прежде чем покинуть подвал, он должен приободрить Еву.

Минут сорок Рома выжидал в дальнем конце зала, когда поток желающих посмотреть на всадницу иссякнет. Все это время Ева не меняла позы. Наконец, ему повезло. Трое посетителей двинулись к выходу, а новые еще не подоспели. Не теряя ни секунду, Рома бросился к клетке.

- Ева! - даже шепот здесь звучал, как окрик.

Она вздрогнула и подняла голову. При его виде взгляд Евы моментально сделался колючим.

- Ты меня обманул! - выпалила она, подползая к решетке. - Ты обещал, что мне помогут, а вместо этого меня держат взаперти. Но хуже всего эта дурацкая лампа. У меня от нее кожа пылает. Неужели ее нельзя выключить?

Рома посмотрел наверх. Прожектор был необходимой мерой безопасности, сдерживающей Тьму. Там, где свет, нет места тьме. Странно, что Ева этого не знала.

- Прости, я не представлял, что так получится, - вздохнул он. - Я вытащу тебя отсюда, наберись терпения.

- Я долго не выдержу, - предупредила она.

'Долго ждать и не придется', - подумал Рома. Вряд ли братья будут тянуть с казнью. Слишком велико их желание освободиться от ненавистного всадника по имени Тьма.

Из коридора раздался звук шагов. Рома отпрянул от клетки и прижался спиной к стене. Мимо прошли парень и девушка, держась за руки, как на свидании.

Обратный путь Рома преодолел втрое быстрее. Он взлетел вверх по лестнице и едва не сбил охранника у ворот амбара. На улице он перешел на бег. Если кто-то удивился его спешке, то виду не подал.

Рома завел 'Фольксваген' и до отказа выжал педаль газа. Каждая минута была на счету. Он так и не поинтересовался, когда состоится казнь. Возможно, жить Еве осталось не больше суток.

Солнце встало из-за горизонта, когда 'Фольксваген' притормозил у дома Евы. Особняк был погружен в сон. Шторы на втором этаже были плотно задернуты.

Рома решил подождать на улице, пока кто-нибудь выйдет. Если бы речь шла о нем, он бы рискнул проникнуть в дом, но любой неверный шаг мог стоить Еве жизни. Ее благополучие зависело от того, сумеет ли он позвать на помощь.

Припарковав машину в тени деревьев на противоположной от дома стороне улицы, Рома сполз вниз по сиденью. Он наблюдал за входной дверью в зеркало заднего вида, оставаясь незамеченным. Часы на приборной доске показали восемь утра, на улицу вышли первые прохожие, проезжую часть заполонили машины. Прошло минут сорок, поток спал, и округа снова погрузилась в дрему. На часах было девять ноль две; детвора повалила на площадку для игр. Вслед за ними, не более чем через полчаса, мамаши отправились в продуктовые магазины. Чуть позже на лавочках расселись старушки, а особняк, за которым он вел слежку, по-прежнему выглядел нежилым. На часах была половина одиннадцатого, когда отчаянье Ромы достигло пика.

Он был готов ринуться в дом через парадную дверь. Стучать и звонить. Лишь бы его впустили, выслушали и помогли, а там будь что будет. Реализовать нехитрый план ему помешало долгожданное чудо: дверь особняка распахнулась. Сощурив глаза, Рома следил за происходящим на пороге, боясь упустить малейшую деталь. Взору предстала стройная девичья фигура, в которой он опознал Викторию. Лучше и придумать было нельзя! Девушка направлялась в магазин. Ее путь пролегал мимо припаркованного у обочины 'Фольксвагена'.

По стуку каблуков Рома вычислил, когда Вика поравнялась с машиной. Приоткрыв дверь со стороны пассажира, он позвал ее по имени. Она оглянулась, оценивая ситуацию, и юркнула внутрь салона.

- Тебе чего? - захлопнув дверцу, спросила она.

- Мне нужна твоя помощь, − Рома сразу перешел к делу, но Виктория его перебила.

- Тебе не кажется, что я уже достаточно тебе помогла? Сначала отпустила, не доложив Сергею, потом провела к Еве в комнату. Может, хватит? Или ты возомнил, что я твоя личная прислуга и ко мне можно обращаться в любое время дня и ночи?

Вклиниться в поток Викиных слов было непросто, но Рома отважился на этот шаг. Повысив голос, он выпалил:

- Ева в плену у 'Братьев света'. Они намерены ее убить.

По инерции Виктория еще что-то говорила, пока до нее не дошел смысл новости, и она не умолкла на полуслове.

- Что ты сейчас сказал? - она повернулась к Роме всем корпусом.

- Ева у братства. Надо что-то делать!

- Вот мне интересно, как она туда попала? - Виктория выглядела так, точно прикидывала в уме, как лучше расправиться с Ромой: сразу четвертовать или сначала выпотрошить кишки. - Еще вчера вечером она была у себя.

- Только не заводись, - Рома поднял руки, призывая к мировой. - Сейчас главное спасти Еву.

- Не заводиться? - Вика практически визжала. - Это я пустила тебя в дом. И ты, между прочим, - она болезненного ткнула его пальцем в грудь, - обещал быть паинькой. Что я скажу Сергею, когда он пронюхает о случившемся? Да он сотрет меня в порошок и развеет над сточной канавой. Я погибла, - она обхватила голову руками и принялась раскачиваться на сидении.

- Успокойся, мы со всем разберемся.

- Тебе легко говорить. Не ты столкнешься с разгневанным демоном.

- Он ничего не узнает.

- Как это? - ради ответа Вика прервала раскачивание.

- Мы ему не скажем.

- Отличный план, - она кивнула. - А сам он, конечно, не заметит.

- Сергей думает, что Ева ранена и сидит у себя в комнате. Если мы вернем ее до того, как он пронюхает, что она пропала, все обойдется.

- Почему ты постоянно говоришь 'мы'? Это ты потерял девчонку, - за словами последовал очередной болезненный тычок. - Тебе ее и возвращать.

- Мне одному не справиться, - признался Рома.

Виктория откинулась на сиденье и устремила взгляд в лобовое стекло автомобиля. Внешне она была спокойна. Шок от неприятного известия миновал, и она искала выход из ситуации. По крайней мере, именно на это рассчитывал Рома. Все-таки она всадник по имени Война. Кому, как ни ей, освобождать заложника?

- Нам нужен Алекс, - сказала Вика, погрузив Рому в тяжкие раздумья.

- Это необходимо? Не уверен, что он захочет помочь.

- Вместе мы сила. Либо так, либо девчонка умрет.

- Ты идиотка! Боже, какая же ты идиотка! Правду говорят: сила есть, ума не надо, - казалось, Алекс вот-вот схватится за голову, таким раздосадованным он выглядел.

Рома и Вика сидели на стульях, сложив руки на коленях, как прилежные ученики, пока Алекс нарезал круги по библиотеке. Новость о пленении Евы привела его в ярость, и он незамедлительно обрушил ее на Викторию.

- Поаккуратнее с выражениями! - возмутилась Вика.

- С какой стати? - делано изумился Алекс. - Ты фактически помогла Еве сбежать. Отцу следовало прибить тебя еще в прошлый раз. И чего я полез тебя защищать?

- Ты расскажешь Сергею?

- Нет, хотя следовало бы. Но если он узнает о побеге, огребем мы все. Мы вернем девчонку до того, как все всплывет.

Рома улыбнулся: Алекс, несмотря на угрозы, принял их сторону. Но что скажет Макс?

Они трое, как по команде, посмотрели на Максима. Он стоял у двери, готовый в любой момент выбежать из библиотеки. Вероятная гибель Евы, как показалось Роме, волновала его меньше, чем перспектива рассердить демона Зенита.

- Ты с нами? - вкрадчиво поинтересовался Алекс.

- Вам нужен отвлекающий маневр, - уклонился от ответа Макс.

- Вот как.

- Я удержу Сергея от поисков Евы, пока вы ее не вернете, - заявил Макс.

Судя по поджатым губам, Алекс не верил младшему брату, но и тащить с собой обузу не хотел.

- Ладно, оставайся. Посмотрим, какой из тебя прикрыватель тылов, - согласился Алекс.

- Возьмем с собой Виталика? - предложил Рома.

- Этот балласт нам ни к чему, - отмахнулась Вика.

Их план был прост: ворваться на ферму и выкрасть Еву. Ничего лучше за короткий срок они не придумали. Рома рассчитывал, что пока с ним Война и Смерть препятствия исчезнут сами собой. Уповая на это, он с легким сердцем сел за руль 'Фольксвагена'.

Глава 7. 'Нас не догонят'

Всю дорогу до логова братства Алекс прикидывал в уме варианты развития ситуации и злился на себя. В голове не укладывалось, как Вика могла поступить настолько безрассудно. Знает же, Рома на стороне их заклятых врагов. Он скосил глаза на парня, сидящего на месте водителя. Ужасно, что им приходится сотрудничать с ним. Алекс ни на йоту не доверял другу Евы. Уж коли он умудрился предать ее, то другим всадникам ловить с ним нечего. Где гарантии, что история с пленением Евы не хитрый план по их поимке?

Пыхтя и подпрыгивая на ухабах 'Фольксваген' доставил их к ферме 'Братьев света'. Рома припарковал машину на безопасном расстоянии от главных ворот. Часы показывали начало второго, и ферма походила на человеческий муравейник в разгар рабочего дня. Одни пололи огород, другие занимались скотом. По периметру забора стояли охранники с винтовками наперевес. Миновать их незаметно смог бы лишь невидимка.

- Дождемся ночи? - предложила Виктория.

- А если они казнят Еву на закате? - возразил Рома.

- Незаметно в братство не попасть, поэтому мы пойдем, не таясь, - заявил Алекс.

- Вот так запросто. Да нас положат на первом же посту, - Вика на заднем сиденье аж подскочила от возмущения.

- Не положат, - Алекс покачал головой, - если примут за своих.

Он повернулся к Роме. Пришла пора этому парню доказать, что он с ними заодно.

- В этой одежде вы слишком приметны, - Рома окинул взглядом дорогие джинсы и футболку Алекса. - Наши такое не носят. Сидите в машине, я достану вам что-нибудь на смену.

Ожидая возвращение Ромы, Алекс постукивал по дверной ручке. Не совершает ли он ошибку, доверяя этому типу. Мысль о том, что Рома привел их в ловушку, казалась все более здравой. Сначала он заманил доверчивую Еву, теперь их. Алексу даже почудились крадущиеся шаги позади машины, но сколько он не оглядывался, так и не засек врага.

- Нервничаешь? - Вика подалась вперед и обвила руками его плечи. Он ощущал ее дыхание на шее, но ничего кроме раздражения ее близость у него не вызывала.

- Мы рядом с обителью 'Братства света', вокруг люди, которые при первой возможности прикончат нас без тени сомнения. Как считаешь, мне есть из-за чего нервничать?

Вика обиделась на грубый тон и откинулась на сиденье. Алекс размял шею, ладонью стирая след ее дыхания с кожи. Ни на секунду он не забывал, по чьей вине они угодили в заварушку.

Как ни странно Рома вернулся. Один. И принес стопку потрепанной одежды. Надев потертые джинсы китайского производства и не менее затасканную майку, Алекс поморщился.

- Надеюсь, одежда хотя бы чистая, - ворчала Вика, натягивая линялое платье.

В довесок им досталось по выцветшей бейсболке, чтобы скрыть ухоженные волосы Вики и приметное лицо Алекса.

- Взял, что было, - оправдывался Рома. - Так мы смешаемся с толпой.

И действительно охранники скользнули по ним взглядами и отвернулись. Никто не обратил внимания на их троицу.

- Кто бы подумал, что сюда легко проникнуть, - усмехнулся Алекс.

- Выбраться сложнее, - поубавил его восторг Рома.

Алекс понимал: патруль их не проверил только потому, что они в компании одного из братьев. Не будь Ромы, они бы уже валялись где-нибудь в сточной канаве, не подавая признаков жизни.

Путь до амбара прошел без приключений, но там их ждало разочарование: охрана заветных ворот усилилась. Место доверчивого Вовы на посту заняли трое вооруженных мужчин.

- Отвлеките их, - велел Алекс. - А я проберусь внутрь.

Рома - единственный кого здесь знали в лицо - пошел к охранникам, а Вика шмыгнула к невысокому сараю неподалеку. Алекс остался под прикрытием стены.

Через пару минут со стороны сарая ветер принес запах гари. В жару огонь быстро распространился, и вскоре сарай был объят пламенем. Люди со всех концов фермы бежали к нему с ведрами полными воды. Побежали и охранники, оставив ворота амбара без присмотра.

Рома кивнул, подавая сигнал Алексу. В суматохе никто не заметил, как высокий парень в натянутой по глаза бейсболке открыл ворота и вошел в амбар.

Алекс рывком поднял крышку люка и спустился вниз. В темноте он видел хуже Евы, но и здесь ему повезло: через каждые двадцать шагов под потолком горели лампы. Их света хватало ровно на то, чтобы хоть как-то ориентироваться в петляющем коридоре. По дороге Алекс никого не встретил. Охранники предпочли выйти на улицу, решив, что мимо них в подвал все равно не пройти.

Если бы не балки, преграждающие путь, он бы добрался до зала вдвое быстрей. По рассказам Ромы он представлял, что его ожидает, но клетка все же неприятно его поразила. Эти садисты додумались посадить Еву под мощный прожектор! Алекс стиснул кулаки в бессильной злобе. Они оградили ее от теней, которых здесь было в избытке. Братья отлично подготовлены. Знают, что всадник по имени Тьма черпает силы из темноты. Нет тени - нет проблем.

Ева не шевелилась. Она скрючилась на голом полу клетки в позе эмбриона, закрыв голову руками в безнадежной попытке защититься от лучей прожектора. Алексу показалось, что она не дышит, но, присмотревшись, он увидел, что ее грудная клетка слегка приподнимается.

Не долго думая, он выключил чертов прожектор. Тот мигнул напоследок и погас. В зале установилась приятная тишина.

Но Ева не спешила поднимать голову, посмотреть на своего избавителя. Алекс дал ей время прийти в себя, а сам сосредоточился на двери. Массивный амбарный замок представлял собой не малую проблему. Алекс соорудил рычаг из палки, отломленной от одной из опор потолка. Сухое дерево быстро пришло в негодность, но расшатало дужки замка.

Ева, осмелев, села. Ее голос, когда она заговорила, звучал ошеломленно:

- Ты что здесь делаешь?

- Спасаю одну глупую девчонку. Надеюсь, урок пойдет ей на пользу, - не отрываясь от замка, ответил Алекс.

- Где Максим?

- На секретном задании, - пробормотал Алекс, давая понять, что дальнейшие расспросы бесполезны.

После десяти минут усилий замок не выдержал натиска и сдался. Жалобно лязгнув, он упал к ногам победителя.

- Выходи, - Алекс махнул рукой. - Нам лучше поторопиться.

Еву не надо было особого приглашения. Она бросилась вон из клетки с такой скоростью, будто за ней гналась стая диких собак.

Пока все шло превосходно. Только Алекс по собственному опыту знал, что идеальных побегов не бывает. В подтверждение его пессимистичных мыслей в коридоре раздались шаги. Похоже, кто-то из охранников спохватился, что пленница осталась без присмотра, и решил проверить, как она.

Спрятаться было негде, и Алекс приготовился встретиться с врагом лицом к лицу. Оттолкнув Еву к себе за спину, он выпрямился в полный рост и замер в ожидании. Ева сбивчиво дышала ему в спину, а шаги все приближались. Судя по звуку, человек был один. Что ж, фортуна благоволит ему: в одиночку он бы не справился более чем с двумя противниками. Пока он слаб, но если Ева сорвет печати... Алекс тряхнул головой, отгоняя заманчивое ведение. Что толку мечтать о будущем? В нынешней ситуации это ему не поможет.

Из-за поворота показался широкоплечий мужчина. При их виде он притормозил. По мере того, как выражение его лица приобретало воинствующий вид, сжимались и его кулаки. С ревом бешеного носорога он бросился на Алекса.

Позволив, охраннику приблизиться, Алекс выбросил вперед руку и поймал его за горло. Хватка была не крепкой, и охраннику ничего не стоило вырваться. Впрочем, Алекс не планировал придушить его голыми руками. Глядя в глаза жертве, он хищно улыбнулся и с нежностью, граничащей с болезненным наслаждением, провел указательным пальцем по его щеке.

Даже сквозь золотистый загар было видно, как побледнел охранник. Он судорожно вдохнул, но воздух не наполнил легкие. Еще вдох и еще. Безрезультатно. Бедняга задыхался, словно под толщей воды. Скрюченными пальцами он вцепился себе в грудь − туда, где должно было биться сердце, но там стояла мертвая тишина. Пошатываясь, он, как и замок за пару минут до этого, рухнул к ногам Алекса.

- Ты его убил? - раздалось из-за спины.

- Вообще-то я всадник по имени Смерть. Убийство моя прямая обязанность.

Ева обогнула Алекса и склонилась над трупом. Попытка нащупать пульс провалилась.

- Мамочки, ты, в самом деле, его убил. Он не дышит!

- А как ты себе представляла побег? - Алекс не на шутку разъярился. - Мы с твоими тюремщиками сядем за стол и разложим пасьянс. У кого первым сойдутся карты, тому ты и достанешься. Так?

Ева открыла рот и тут же закрыла. Алекс хмыкнул. Его устраивало отсутствие ответа. Не желая развивать скользкую тему, он повел Еву к выходу. Промедление могло стоить им жизни.

- Как тебе удалось? - Ева, придя в себя, возобновила допрос.

- Удалось что? - минуя очередную балку, переспросил Алекс.

- Убить того мужчину прикосновением руки.

- Для непонятливых поясню еще раз, - ответил он на ходу, - я всадник по имени Смерть. Единственное, чем я владею в совершенстве - это искусством отнимать жизнь. Для этого мне нужно лишь коснуться жертвы.

Алекса позабавила поспешность, с которой Ева выдернула руку из его ладони. На другую реакцию он и не рассчитывал.

Около люка их ждали Виктория и Рома. Последний накинул на плечи Евы плащ, и все вместе они ринулись прочь из амбара. Поначалу их четверку игнорировали, но стоило им приблизиться к главным воротам, как их засек охранник. Виктории ударом в солнечное сплетение вызвала у него остановку сердца, но перед смертью он успел поднять тревогу. И вот уже за ними гналась вся братия.

Добравшись до машины, они на ходу запрыгнули в нее. На этот раз Алекс занял место водителя. Лихо крутя руль, он вывел 'Фольксваген' на дорогу, но к ним на хвост село четыре автомобиля. Погоня по проселочной дороге грозила неудачей беглецам.

- Нам не уйти! - выпалила Вика. Она и Ева делили между собой заднее сиденье и наблюдали, как сокращается расстояние между ними и преследователями.

- Твои предложения? - Алекс не отрывал взгляда от дороги.

- Почему мы вообще убегаем? - удивился Рома. - Вы же всадники Судного дня. Что вам стоит расправиться с горсткой людей?

- А я-то думал они твои друзья, - поддел его Алекс.

- Так и было, - мрачно ответил парень. - До недавнего времени.

- Легко же ты меняешь союзников.

- Сейчас речь не обо мне, - оборвал его Рома.

- Мы не можем ничего поделать, - вмешалась в разговор Виктория. - Наши силы ограничены.

- Мне казалось, вы всемогущи, - настал Евин черед изумляться.

- Теоретически да, - кивнул Алекс, - но на практике все сложнее.

- Пока не сорваны печати, наша нынешняя сила всего-навсего отголосок той мощи, которой мы должны обладать, - пояснила Вика.

- Давайте, ближе к сути, - перебила Ева. - То есть вы беззащитны перед братьями света, и все из-за каких-то печатей, которые почему-то никто не удосужился сорвать?

- В целом, верно, - согласилась Вика.

- Так в чем проблема? Сорвем их и дело с концом!

- Если бы все было так просто, - сказал Алекс, выворачивая руль.

Машина вошла в крутой поворот почти идеально. Только люди в салоне завалились на бок.

- Ясно, - Ева села ровно. - Печати сорвать нельзя, от преследователей уйти тоже. Что делать-то будем? - вопрос повис в воздухе.

Алекс сосредоточился на управлении 'Фольксвагеном'. С тех пор, как они выехали на оживленную трассу, дела пошли лучше. Но машины братства по-прежнему сидели у них на хвосте. Преследователи отражались в зеркале заднего вида. Они, как свита короля, неотступно следовали за 'Фольксвагеном'.

Лишь в черте города появилась надежда на спасение. Одна из машин братства на первом же перекрестке застряла на светофоре и отстала. Алекс с детства обожал автомобили, ради них он не единожды поднимался на Землю. Вот и пригодились навыки гонщика. Сворачивая в узкий проулок, он проскользнул перед мусоровозом. Второй машине братства повезло меньше: она с разгону врезалась в кузов грузовика. Третья машина потеряла их в хитросплетении улочек, в которых Ева, как коренная жительница, прекрасно разбиралась.

Теперь за ними гналась всего одна машина, но они снова выехали на окраину города. Машина братства разогналась и ударила 'Фольксваген' в зад. На высокой скорости легкого толчка хватило, чтобы обе машины потеряли управление.

Небо поменялось местами с землей, а потом они и вовсе перемешались друг с другом, так что невозможно было разобрать, где верх, а где низ. Алекса затошнило, его словно засунули в блендер и взболтали. Круговерть продолжалась до тех пор, пока 'Фольксваген' не встретился с препятствием, преодолеть которое был не в силах. От удара разбились стекла. Осколок оцарапал Алексу левую скулу, но боль от пореза была ерундовой по сравнению с обжигающей резью в груди. Ему будто воткнули раскаленный прут в солнечное сплетение. От страданий его спасла всепоглощающая тишина. Она засосала Алекса как в воронку.

Глава 8. 'Умри, но не сейчас'

Голова раскалывалась, в виски точно вбили гвозди и при движении их острые концы царапали мозг. Ева разлепила веки. На это ушла большая часть ее скудных сил.

Она лежала на спине. Было тесно и неудобно, что-то вонзалось в поясницу, но на смену позы требовалась энергия, которой не было. Взгляд упирался в крышу автомобиля. Ева по-прежнему была в 'Фольксвагене', зажатая между передним и задним сидениями.

Постепенно в голове прояснилось. Боль отступила, изредка напоминая о себе скрежетом на задворках сознания. К конечностям вернулась подвижность, и Ева смогла пошевелиться. Кое-как она выбралась из тесного промежутка между сидениями, стряхнула с себя осколки и осмотрелась.

Лобовое стекло было выбито, сквозь зияющую дыру отрывался вид на раскидистый клен. Ствол разделил капот на две равные части. 'Фольксваген' дымился, словно не затушенный до конца костер. Сквозь клубы пара Ева разглядела тело девушки справа от дерева. Черные волосы Виктории, подкрашенные на затылке алым, разметались по бурой земле. Ева прикрыла рот рукой, сдерживая крик.

Она дернулась к бывшему лобовому стеклу и наткнулась на два тела на передних сиденьях. У Ромы - единственного из них, кто пристегнулся - был разбит лоб. Кровь залила лицо, не позволяя определить, насколько глубока и опасна рана. Нащупав пульс, как ее учили на уроке ОБЖ, Ева с облегчением выдохнула: сердце билось ровно. Парень вот-вот придет в себя.

Ева боялась посмотреть в сторону Алекса, но ей пришлось. Второй раз она едва совладала с рвущимся наружу криком. Ветвь клена, разбив лобовое стекло, прошла сквозь грудь Алекса и намертво пригвоздила его к водительскому сиденью. Ни к чему было проверять пульс, чтобы понять: он мертв. У Евы перехватило дыхание. Вина парализовала ее подобно яду кураре. Ради нее Алекс рисковал жизнью и вот чем это для него обернулось. Она вмиг простила ему убийство охранника. Вот так запросто, словно ничего и не было. В конечном счете, он сделал это ради ее спасения.

Краем глаза Ева уловила движение: Виктория села, потрясенно ощупывая шею и голову.

- Отлично прокатились, - пробурчала она, пытаясь встать. С третьей попытки она удержалась на ногах, пошатываясь, добрела до машины и заглянула в салон со стороны Ромы.

- Как ты? - просипела Ева.

- Жить буду.

- Мне так жаль, - Ева с трудом сдерживала слезы. Она и предположить не могла, какова будет реакция Вики на известие о смерти Алекса. Не отдавая себе отчета, она загородила собой тело погибшего.

Рома со стоном открыл глаза и прошептал:

- Бог ты мой!

- Выходите из машины, - скомандовала Вика, - может рвануть.

- Мне надо вам кое-что сказать, - прошептала Ева. Не найдя подходящих слов, она отодвинулась, открывая обзор на проткнутого насквозь Алекса.

- О Боже! - Рома был способен лишь на упоминание Бога. Все прочие слова исчезли из его лексикона.

- Подумаешь, - Виктория пожала плечами. Вид мертвого названного брата, а по совместительству любовника, ее не впечатлил.

- Тебе совсем на него плевать? - возмутилась Ева ее равнодушию.

- Не устраивай сцен, − отмахнулась Вика. − Минут через пять он очухается.

Ева обернулась к Алексу. Решив, что упустила нечто важное, она внимательно оглядела парня. Но нет, все точно: толстая ветвь прошла сквозь грудную клетку, наверняка зацепив по пути кучу жизненно важных органов, включая сердце.

- Как это возможно? - выдавила из себя Ева.

- Не забивай голову, - ответила Виктория. - У меня, например, была сломана шея.

В подтверждение Викиных слов Алекс глубоко вздохнул. Первым Евиным порывом было выбраться из машины и бежать со всех ног. Подальше от воскрешения из мертвецов, от братства, от всего мира. Она бы так и поступила, если бы могла двигаться.

Пробуждение Алекса было не из приятных. Наличие ветки в груди неприятно его поразило. Его первый вопрос прозвучал так:

- Какого черта?!

- Радуйся, что жив, - поумерила его пыл Виктория. - Все могло быть намного хуже.

Рома быстрее Евы смирился с воскрешением Алекса. Куда сильнее его волновал 'Фольксваген'. Оценив ущерб, он воскликнул:

- Моя машина!

- Я так понимаю, на меня всем плевать, - обиделся Алекс.

- Что ты, - возразила Ева, - мне тебя безумно жаль. Наверное, это очень неудобно, - намекнула она на ветку.

- Представь себе, да. К тому же больно.

Общими усилиями они освободили Алекса. Сквозная рана на его груди затянулась, как только из нее извлекли ветку. Лишь порванная футболка напоминала о встрече ее хозяина с деревом.

Бросив 'Фольксваген' на обочине, они через пару метров наткнулись на автомобиль братства. В покореженном металле с трудом узнавались очертания транспортного средства. Его пассажирам повезло меньше. Они погибли. Проходя мимо, Ева представила себя на их месте. Каким чудом они выжили? Алекс выглядел даже лучше, чем прежде: кожа здорового оттенка, на губах раздражающая улыбка. Воскрешение из мертвых никак на нем не отразилось. А вдруг она тоже лежала мертвая в машине? С суеверным ужасом Ева отмахнулась от этой мысли. Если думать о подобном, запросто сойдешь с ума.

Из-за потрепанного внешнего вида желающие подвезти их долго не находились. Только спустя два часа остановился помятый грузовик, так что домой они добрались к закату.

Рома смирился с выбором Евы вернуться вместе с всадниками к Сергею. Они попрощались, не представляя, когда увидятся вновь и увидятся ли вообще. Ева уже не могла, как прежде, доверять Роме. Как бы ни было больно терять друга, с врагами она чувствовала себя в большей безопасности.

Виталик, Макс и, что ужасней всего, Сергей дежурили около камина. Аура ненависти, излучаемая демоном, пропитала собой помещение. Ева внутренне собралась. Она еще не до конца уяснила: она неприкосновенна, если кто и понесет суровое наказание, то это ее товарищи по несчастью.

- Я возвращаюсь домой и узнаю, - произнес Сергей, - что наша драгоценная предводительница сбежала и помогла ей в этом моя подопечная. Дальше больше: мой единственный сын, рискуя жизнью, отправился ее спасать, так как братство, которое якобы желает Еве добра, запланировало ее убить, избавляя тем самым мир от зла. Как вы думаете, что я после этого чувствую?

- Ты в гневе, - предположил Алекс.

- В гневе? - задумчиво переспросил Сергей. - Боюсь, данное слово не вполне отражает суть моих эмоций.

- Дело плохо, - шепнула Виктория на ухо Еве. - Спокойный тон означает, что он зверски зол.

- Я, черт возьми, в ярости! - от громогласного возгласа Сергея зазвенели хрустальные подвески на люстре. - Я в бешенстве! Меня так и тянет вцепиться кому-нибудь из вас, недоумки, в горло и вырвать трахею, а после любоваться тем, как он захлебывает в собственной крови.

От нарисованной картины Еву замутило. Глядя в иступленное лицо демона, она охотно верила, что он способен претворить свои угрозы в жизнь.

- Все закончилось хорошо. К чему драматизировать? - тихий голос Алекса резко контрастировал с воплями отца.

- Ты, - Сергей встал и ткнул пальцем в сторону сына, - заткнись и не лезь не в свое дело. Ты, - он указывал на Викторию, - ко мне в кабинет. Нам предстоит серьезный разговор. А ты, - пришла очередь Евы, - марш к себе в комнату.

Алекс и Вика послушно склонили головы, подчиняясь авторитету, но Ева, угодив в экстремальную ситуацию, потеряла всякое ощущение реальности, а вместе с ним и страх:

- Мне надоело, что мной все помыкают. Неужели непонятно? Всадники, братство, демоны - пусть все это отправляется подальше. Верните мою нормальную жизнь!

Сергей опешил от неповиновения, но быстро опомнился и произнес елейным голосом:

- Ты кое-чего не понимаешь, сладкая: с прошлым покончено. Ты всего-навсего инструмент, средство для достижения цели.

- Нет, - топнула ногой Ева, - я − человек и с меня довольно. Я не хочу принимать во всем этом участия.

- Что значит 'ты не хочешь'? Кого здесь волнуют твои желания? Если б ты знала, как много сил и времени затрачено на твое появление на свет. Я не позволю, чтобы все это пропало зря. Отныне ты либо с нами, либо против нас. Выбирай.

Ева упрямо выпятила подбородок, но надерзить демону ей помешал Алекс. Он подхватил ее под руку и поволок к лестнице на второй этаж. Проходя мимо отца, он пояснил:

- Не обращай внимания. Девчонка многое пережила за последние сутки. Она не в себе.

- Что ты делаешь? - прошипела Ева, пока он вел ее наверх. − Почему ты тягаешь меня повсюду за собой, словно я безвольная кукла?

- Я не для того лез в пекло и спасал тебе жизнь, чтобы ты по глупости ее лишилась.

Ладонь Алекса, сжимающая предплечье, не причиняла боль, как раньше. Он держал ее осторожно, даже нежно. За день он дважды выручил ее из беды, а она не могла сказать ему спасибо, такая оторопь на нее напала. Сама идея того, что он о ней заботится, потрясла ее настолько, что она потеряла дар речи.

Они остановились у дверей Евиной спальни, где их догнал Макс. При виде брата Алекс нахмурился.

- У меня не было выбора! - в ответ на немой укор воскликнул Макс.

- Выбор есть всегда. Просто ты предпочел легкий путь, - ответил Алекс.

Ева взглядом проводила старшего брата и повернулась к младшему. Максим походил на брошенного щенка, но злость в Еве победила сострадание. Она юркнула в комнату и попыталась захлопнуть дверь перед его носом, но он ловко протиснулся следом.

- Чего тебе надо? - бросила Ева.

- Чтобы ты меня выслушала. Я не собирался ничего говорить Сергею; он меня вынудил. Это же демон! У него в запасе столько трюков, кто угодно заговорит. А потом я переживал за тебя и надеялся, что Сергей тебя спасет.

- Ты не похож на того, кто подвергся пыткам, - скрестив руки на груди, заметила Ева.

- Ты мне не веришь? - Макс горько усмехнулся. - Конечно, теперь ты доверяешь Алексу. Одно его слово и ты смотришь на меня с презрением. Отныне он твой герой?

- Он спас мне жизнь! А где был ты?

- Не обольщайся, - отрезвил ее Макс. - Он сделал это не ради тебя. Без тебя мы бесполезны. Знаешь, как поступают с ненужными вещами?

- Как?

- Их отправляют в утиль.

- Ты говоришь это, чтобы обелить себя, - возразила Ева.

- Хорошо, - кивнул он, - я смирюсь с ролью злодея, но и о драгоценном Алексе тебе не мешает кое-что узнать. Он поделился с тобой историей убийства твоей матери?

Ева закрыла уши ладонями, чтобы не слышать откровения Макса. Алекс тот еще негодяй, но он бы не убил ее маму. Зачем ему это? Ева смирилась со смертью матери, считая ее несчастным случаем, волей провидения, чем угодно, только не убийством.

- У него есть коронный прием, - Макс повысил голос, чтобы она расслышала. - Он в шутку называет его 'поцелуй смерти'. Одно касание и человек мертв. Не веришь мне? Тогда поинтересуйся у Алекса. Любопытно, что ему напоследок сказала твоя мать. Как думаешь, она молила о пощаде?

Уходя, Макс хлопнул дверь, аж вздрогнули стекла в окнах. С какой целью он ей все рассказал? Что за извращенное желание отомстить? Разве он не понимал, что причиняет ей боль? Парень, говорящий с ней минуту назад, был кем угодно, только не тем Максом, которого она любила. Все сильнее давя ладонями на уши, Ева силилась заглушить еще звучащий в них голос. Знает ли она, каков Максим на самом деле? А Александр?

Глава 9. Новый путь

Сергей не выполнил угрозу насчет трахеи, но и без этого он вдоволь поиздевался над ней. Когда до него дошло, что ее тело регенерирует практически мгновенно, он разошелся не на шутку. К чему сдерживаться, если нет опасности, что истязаемый погибнет? Особое удовольствие демону доставил тот факт, что боль в независимости от скорости регенерации Вика ощущала по-прежнему остро.

После пятнадцати минут общения с демоном Вике чудилось, что она вдыхает и выдыхает собственную кровь. А ее мучитель между тем лишь разогревался, о чем с радостью ей сообщил.

- Я научу тебя послушанию, - доверительно прошептал ей на ухо Сергей.

Последовал удар под дых. Вика согнулась пополам, но демон не позволил ей упасть. Схватив ее за волосы, он заставил ее подняться и приставил к лицу острое лезвие.

- Мои приказы не обсуждаются, - продолжал обучение Сергей. - Каждое мое слово - закон.

Он вдалбливал простые истины ей в голову при помощи ножа. Лезвие вошло глубоко под кожу, горячая кровь заструилась по щеке. Демон отклонился назад, любуясь своей работой. Он смотрел на нее как художник на неоконченную картину. Замахиваясь, он полосовал ее лицо снова и снова, до тех пор, пока пот не выступил на его мраморно-белом лбу. После этого он отпустил ее, и Вика повалилась на колени.

- Рубашку придется выбросить, - Сергей брезгливо вытер руки о шелк цвета спелого персика нынче багровый от крови. - Надеюсь, ты усвоила урок?

Вика, будучи не в силах пошевелить разрезанными губами, кивнула.

- Отлично. Ты свободна.

Пошатываясь, она покинула кабинет - по совместительству пыточную. Несмотря на внешнюю покладистость, внутри нее бушевал вихрь. Каждая ступень лестницы на второй этаж давалась ей с огромным трудом, и, преодолевая одно препятствие за другим, она клялась себе, что однажды отомстит надменному демону. И плевать, что он отец Алекса. Если тот встанет на ее пути, она и с ним разберется без тени сожаления.

Первым делом Вика смыла кровь с лица. Порезы почти затянулись. Спасибо Еве. Предводительница для всадников, как подзарядка для мобильника. Можно ни в чем себе не отказывать.

Удостоверившись, что черты ее красивого лица восстановились в первозданном виде, Вика немного успокоилась. "Месть - блюдо, которое лучше подавать холодным", − вспомнилась старая поговорка. Возможно, терпение не ее добродетель, но ради того, чтобы увидеть мучения Сергея, она готова подождать.

Вике требовалось срочно с кем-нибудь поговорить, и по привычке она заглянула к Алексу. Он, закинув руки за голову, лежал на кровати в своей комнате и разглядывал потолок, не прервав созерцания и после ее прихода.

- Что с тобой? - Вика повалилась в кресло напротив кровати.

- Устал, - Алекс потер глаза, точно смахивая с них невидимую пелену.

- Устал? Ты всего-то прикончил одного охранника.

- А еще меня проткнуло дерево, - ворчливо напомнил он. - И, чтобы ты знала, забрать жизнь праведника труднее, чем жизнь увязшего в грехах.

- С чего ты взял, что охранник был праведником? - на самом деле, ей было плевать и на охранника, и на его образ жизни. Зато стена отчуждения, внезапно выросшая между ней и Алексом, взволновала ее не на шутку. - Дело в девчонке, не так ли? Она причина твоей хандры?

- Причем тут она?

- Ты к ней привязался!

- Подобные сантименты, сестренка, мне не свойственны.

- Расскажи эту кому-нибудь другому.

Он что-то говорил в свое оправдание, но Вика слушала вполуха, перебирая в памяти, как много они преодолели вместе. Было время, когда они помыслить себя не могли друг без друга. Но связывали ли их глубокие чувства? Дружба или, быть может, любовь? Вряд ли. Выгодное для обоих сотрудничество, основанное на желании выжить - вот что это было. Благодаря их близости и взаимовыручки они оба до сих пор топчут землю. А что теперь? Вика взглянула на Алекса, развалившегося на кровати. Раньше все было предельно ясно: они боролись за право существовать. Каждый новый день - очередная битва. Кто-то умирал, но они продолжали цепляться за жизнь, как голодные псы за кусок мяса. Но сейчас тех незримых нитей, что существовали между ними прежде, уже нет. Отныне каждый сам по себе.

- Я пойду, - Вика поднялась.

Алекс умолк на полуслове и впервые за разговор посмотрел ей в глаза. Они славились умением понимать друг друга с одного взгляда. Так было и в этот раз. Он кивнул, то ли давая свое согласие, то ли прощаясь. Оба варианта ее устраивали.

Оставив Алекса, Вика испытала облегчение. Одна страница книги ее жизни подошла к концу, пора приступать к работе над следующей.

От самокопания ее отвлек Макс. Его хмурое лицо предупреждало: в скором будущем их ждут неприятности.

- Сергей объявил сбор за ужином. Обязаны присутствовать все, - на ходу оповестил он.

- С чего вдруг?

- Он сделает объявление.

До ужина было минут десять, и Вика с тяжелым сердцем спустилась в столовую.

Дурное предчувствие не отпускало ее весь час, что длился ужин. Одно из многочисленных правил Сергея гласило: во время еды никаких разговоров о деле. Виктория с отсутствующим видом ковыряла овощное рагу, размышляя о том, что скажет демон. От тревоги кусок не лез в горло. Не считая вечно голодного Виталика, аппетит всадников оставлял желать лучшего.

Сергей весь ужин со снисходительной улыбкой наблюдал за подопечными. Еда демона не интересовала, его тарелка как всегда была пуста. Он нарочно собирал их за столом, чтобы лишний раз насладиться превосходством. Демоны не нуждаются в пище, в отличие от всадников.

Последний прибор лег на стол, послужив сигналом к окончанию ужина, Сергей оглядел свою маленькую армию рабов, оскалился и заявил тоном, не терпящим возражений:

- Завтра мы отбываем. Теперь, когда братство открыло охоту на Еву, оставаться здесь опасно.

Вика вздрогнула, как и ее трое названных братьев, словно каждому из них влепили затрещину. Одна Ева в недоумении хлопала ресницами. Сергей поднялся из-за стола, посчитав разговор законченным, но вмешалась эта несносная девчонка. Вика сжала кулаки под скатертью, так сильно ей хотелось съездить Еве по лицу.

- Куда мы едем?

Демон повернулся к девушке. Остальные втянули головы в плечи, надеясь, что их не заметят. После побега они боялись лишний раз смотреть в сторону Сергея, не то что заговаривать с ним.

- Мы едем в одно замечательное место, - любезно пояснил демон. - Убежден, оно придется тебе по вкусу.

Вика сообразила, что все это время не дышала. Она медленно выдохнула через приоткрытые губы. Но Ева, конечно, не могла оставить все как есть. Ей-то не о чем волноваться. Всю злость Сергей срывал на них, так ни разу и не тронув бесценную предводительницу.

- А у этого места есть название?

Виктория не удержалась и пнула Еву под столом, но она лишь пожала плечами, не понимая в чем проблема.

Сергей одернул и без того идеально сидящий пиджак и шагнул к Еве. Он навис над ее стулом, как исполин над букашкой, но это не убавило ее смелости. Вика наблюдала за тем, как Ева вздернула подбородок, открыто глядя демону в глаза. Страх был последним, что она испытывала. Глупышка понятия не имела, на что способен Сергей. Вика неосознанно погладила щеку, на которой еще прослеживался белесый след от ножа.

- У этого места много названий, голубушка, - произнес Сергей. - Кто-то зовет его царством теней, другие пеклом, аидом, преисподней и, наконец, адом. Выбирай, что тебе по душе. Суть все равно неизменна. Это место, где вечный огонь опаляет кожу и мясо грешников. Где со всех сторон доносятся стоны полные страданий и муки. Именно там ты проведешь ближайшие месяцы.

- А как же колледж? Мои планы на будущее?

- Все это в прошлом, вишенка. Впредь ты будешь делать то, что тебе велят.

- С какой стати? - возмутилась Ева. - Я уже взрослая и могу жить своим умом.

- Мне одному решать, что ты можешь, а что нет.

После короткого, но эффектного ответа, демон ушел. Другие тоже не задержались: ужин и последующий разговор утомили всадников, и они укрылись в своих комнатах. Даже Ева, нервно покусывая губы, поднялась наверх. Вика единственная, кто остался в столовой. Будь она покладистой девочкой, приняла бы все как есть, но буйная натура Войны не давала расслабиться.

Достав из кармана мобильный телефон, она отыскала в памяти номер Ромы и нажала на кнопку вызова. Кто бы объяснил, зачем ей сообщать другу Евы о планах демона. Может, причина в банальной жажды мести? Вариант, где братья света убивают Еву, и весь замысел Сергея летит к чертям, теперь представлялся ей не таким уж плохим.

- Вика? - насторожился Рома.

- Надо поговорить.

- Я слушаю.

- Не по телефону, - она оглянулась. Хорошо, что домашний арест на нее не распространялся. - Жди меня у своего дома через полчаса.

Прежде чем отправиться на встречу, она заглянула к Еве. Четкого плана у Вики не было, но принимая во внимание прошлый опыт, она надеялась как минимум на очередной побег.

- У меня для тебя отличная новость, - заявила Вика с порога.

- Хватит на сегодня новостей, - отмахнулась Ева.

- Не будь врединой, - Вика одарила девушку на подоконнике своей самой очаровательной улыбкой. - Речь идет о твоем друге.

- Что-то случилось с Ромой? - мигом отреагировала Ева.

- С ним все в порядке и будет еще лучше, когда вы встретитесь.

- О чем ты? - Ева снова потеряла интерес к разговору.

- Ты меня слушаешь? - до чего было сложно сдерживаться. Еще немного и она сорвется, накричит на девчонку и ее коварная задумка провалится. - Я предлагаю помощь. Я организую тебе встречу с Ромой.

- Спасибо, - вяло кивнула девушка, - не стоит рисковать.

- Это твоя последняя ночь перед отъездом, и ты не хочешь увидеть друга? Возможно, вы больше никогда не встретитесь.

- Так будет лучше, - Ева повернулась к окну. - Я буду скучать по нему, по своему дому, по улице, на которой прошло мое детство, но все это уже не часть меня. По крайней мере, в этом Сергей прав.

- О чем ты?

Ева закусила нижнюю губу. Вика терпеливо ждала ответа, подозревая, что сейчас она удостоится некоего откровения.

- Я доверяла Роме и этому "Братству света". И что в итоге? Они меня едва не прикончили. Моя мать всегда смотрела на меня так, словно я хомут на ее шее, точно я тяну ее вниз. А другие? Людям никогда не было до меня дела. Думаешь, никто не знал, что происходит за этими стенами? Но им было плевать, - наконец, Ева задала вопрос, мучивший ее весь вечер: - стоит ли этот мир того, чтобы его спасать?

- Я не знаю, - Вика развела руками. Она забыла, зачем пришла. Шагнув назад, она нащупала ручку двери. - Мне пора.

Выскользнув в коридор, Вика тряхнула головой. Что это было? Переосмысление ценностей? Угораздило же ее очутиться в эпицентре Евиного кризиса бытия. Радоваться или огорчаться от того, что предводительница решила, будто этот мир не достоин спасения?

Вика все-таки пошла на встречу с Ромой, ощутив потребность попрощаться с ним. "Возможно, мы никогда не увидимся", - напомнила она себе.

Парень стоял, привалившись спиной к березе в паре метров от калитки его дома. В потертых джинсах и растянутой футболке он походил на ковбоя из вестерна. Не хватало лишь кобуры на боку. Разве что лейкопластырь на лбу - результат недавней встречи "Фольксвагена" с кленом - слегка портил образ. Завидев Вику, Рома приветливо махнул рукой. В ответ она выдавила из себя улыбку. Горло сдавил спазм, причина которого была для нее загадкой. Подобного с ней прежде не бывало.

- Привет, - Рома кивнул.

Вика встала в паре шагов от него, на безопасном, как ей казалось, расстоянии.

- О чем ты хотела поговорить?

- Завтра вечером Сергей увозит нас в преисподнюю, - выпалила она махом. - Неизвестно, когда мы вернемся и вернемся ли вообще.

- Ева отправляется с вами?

Конечно, он первым делом волновался о Еве. Вика поджала губы. В отместку ей захотелось побольнее уколоть парня.

- Ева едет по собственному желанию. Я предлагала ей увидеться с тобой, но она отказалась. Сказала, что ей нет до тебя дела.

- Значит, Сергею удалось склонить ее на свою сторону, - Рома покачал головой. - Я думал она сильнее.

- Сергей ни при чем, - Виктория топнула ногой. - Ты сам отчасти виноват в этом.

- Каким образом?

- Ты и эти твои братья стали последней каплей. Как верить людям, если лучший друг пытается тебя убить?

- Я понятия не имел, что они задумали! - незаметно для себя они перешли на повышенные тона.

- А знаешь, - уперев руки в бока, заявила Вика, - я рада, что она так решила. Теперь предводительница будет с нами до конца.

Рома смерил ее презрительным взглядом, как если бы только сейчас сообразил, что она всадник Судного дня. От холода в его глазах по телу побежали мурашки. Взять бы слова обратно, объяснить, что на самом деле она так не думает. Но, во-первых, Вика толком не понимала, о чем именно она думает, а во-вторых, часть ее, зовущаяся Войной, не позволила бы ей унижаться перед каким-то человечишкой.

- Прощай, - бросил Рома, развернулся к ней спиной и зашагал вдоль мостовой.

Вика, глядя ему в спину, сожалела лишь об одном: он, вероятно, так никогда и не узнает с каким оглушительным звоном только что разбилось ее сердце.

Глава 10. Дорога дальняя

- Какой он − этот ваш ад? - Ева, подперев щеку кулаком, не сводила глаз с Макса.

Утром они помирились. Чуть подумав, она назначила ему испытательный срок. Его действия вполне могли быть продиктованы беспокойством за нее. Однако Алекса она избегала всеми силами. Боялась не сдержаться и выдать, что ей все известно о смерти матери.

Максим, подняв взор к потолку, задумался.

- Там жарко, - в конце концов, нехотя произнес он.

- Ты прямо справочное бюро, - поддела его Ева, раздосадованная лаконичным ответом. - Расскажи подробнее. Я скоро попаду туда, и я понятия не имею, с чем столкнусь.

Максим вздохнул, его плечи опустились, и он ссутулился. Казалось, воспоминания об аде причиняли ему физические страдания.

- Тебя ждет ад и этим все сказано. Его невозможно описать словами. Только прочувствовать. Ад − он внутри, а не вокруг.

Макс, наклонившись к Еве, прижал ладонь к своей груди и продолжил:

- Он сковывает сердце кандалами печали и отчаянья. В аду правят бесконечные муки и вечное уныние. Безнадежность - вот главное кредо этого места.

- Звучит не очень, - Ева передернула плечами, сбрасывая с себя жуткий образ, нарисованный Максом. - Но ведь для нас все не так плохо? Мы же часть ада.

- Не хочу тебя огорчать, но ад не различает своих и чужих. Ему все равно кого истязать.

- Ты говоришь о нем, как о живом.

- Думаю, в какой степени так и есть, - признался он. - Там одинаково погано и душам, заслужившим вечное проклятие, и демонам, что их стерегут.

Ева потерла лоб. Ответы Макса рождали новые вопросы, и она поинтересовалась:

- Зачем тогда все это? К чему демонам Судный день? Ведь в случае нашей удачи ад установится и на земле.

- Не совсем так. Все же это будет Земля. Ангелы намеренно создали ад - своего рода параллельный мир, отгороженный непроницаемой стеной. Там они заперли демонов, как зверей в зоопарке. Демоны не могут выбраться, но безумно жаждут этого. Всадники в состоянии освободить их. В этом и заключается смысл Судного дня.

- Мир наводнится демонами, - пробормотала Ева, отчетливо представив себе хаос, который начнется после этого. Ну и пусть! Люди сами во всем виноваты.

В комнату заглянул Алекс:

- Пора готовиться в дорогу. До отъезда пара часов.

Он махнул рукой Максу, приглашая его на выход. Разумеется, Макс послушался. Неужели он всегда будет безропотно исполнять приказы? А если Алекс велит ему спрыгнуть со скалы, он и тогда подчинится?

- Как ощущение перед путешествием? Волнуешься? - Алекс не торопился уходить вслед за братом. При этом выглядел он дружелюбно, даже улыбался. Словно он Евин приятель, а не убийца ее матери. - Требуется помощь?

- Сама разберусь, - она демонстративно повернулась к парню спиной, продолжая следить за его отражением в зеркале.

- Ого, - озадаченный таким обращением Алекс прикрыл дверь спальни. - Да мы сегодня не в духе. Уж не из-за отъезда ли?

- Представь себе, нет. И вообще я тебя не приглашала.

Алекс расставил ноги на ширине плеч и сложил руки на груди, буравя ее тяжелым взглядом. Поза диктатора - как ее окрестила Ева. Либо ты делаешь, что хочет он, либо тебя ждут неприятности. В данном случае он ждал объяснений, и игнорировать его было опасно.

- Так и будешь стоять? − нарушила Ева напряженное молчание.

- Пока ты не скажешь в чем дело.

- Тогда я сама уйду.

Попытка обогнуть Алекса провалилась − он схватил ее за плечи.

- Хорошо, - кивнула она. - Хочешь знать, почему я злюсь? Все просто: ты убил Лизу. Может мы с ней не шибко ладили, но она была моей матерью. Другой у меня нет и не будет. А ты лишил ее жизни и даже не посчитал нужным поставить меня в известность!

- И что я, по-твоему, должен был сказать? - Алекс нахмурился. - Привет, Ева, меня зовут Алекс, это я убил твою маму. Так это должно было прозвучать?

- Да как угодно! Цинично после всего, что ты натворил, притворяться моим другом, - Еву неприятно поразило, что он не отрицал свою причастность к убийству ее матери.

- Я никогда не притворялся, - сказал он. - То, что ты посчитала меня другом, говорит исключительно о твоих чувствах ко мне, но ничего о моих к тебе.

- Выходит, я заблуждалась, - хватка Алекса ослабла, и Ева вырвалась. - Убирайся из моей комнаты!

- Ты так сильно меня ненавидишь? - Алекс выглядел потрясенным, словно ему открылась тайна мирового заговора.

- Ненавижу? - переспросила она и недобро сощурилась. - О, нет, ненависть - это слишком банальное слово, чтобы выразить всю гамму чувств, что я к тебе испытываю. Мне отвратителен твой вид, один только взгляд в твою сторону и все внутри меня закипает. Я брезгаю проходить там, где недавно ступала твоя нога. Мне невыносима мысль, что мы дышим одним воздухом. Мне до омерзения надоела твоя самоуверенная ухмылка. И да, я ненавижу тебя, так сильно, как только один человек может ненавидеть другого!

Алекс выслушал до конца ее пылкое признание и, не сказав ни слова, на пятках развернулся на сто восемьдесят градусов и покинул комнату. Ева выдохнула. На речь ушло много сил, и она, упав на кровать, блаженно закрыла глаза. С нее точно груз свалился. Надо чаще сообщать людям, что она к ним чувствует. Она правильно поступила, не став копить злость в себе, а выплеснув ее наружу. И ей до лампочки, как Алекс на это отреагирует. Как там в рекламе дурацкого йогурта: "И пусть весь мир подождет". Отличная фраза! Проваливаясь в сон, Ева улыбалась.

Она проснулась отдохнувшей и бодрой, когда за окном уже было темно. Днем Ева начала складывать сумку, но Макс сказал, что это бесполезное занятие. Из его туманных пояснений следовало, что через границу миров нельзя перевести ничего за исключением того, что на тебе надето. По крайней мере, таковы правила для всадников. Подумав, Ева сунула зубную щетку в один из карманов легкой куртки, а в другой − сотовый телефон с дорогим сердцу брелком-кошкой.

Одежду для путешествия она выбрала прежде всего удобную и, спустившись в гостиную, поняла, что не прогадала. Более опытные всадники тоже предпочли джинсы, футболки и кеды.

Алекс устроился у каминной полки. Его пальцы касались уголка Лизиной фотографии. Заметив Еву, он приподнял уголок губ в кривой усмешке. Стрела достигла цели: Еве было неприятно лишний раз вспоминать о смерти матери и о том, что послужило ей причиной. Осознает ли Алекс, какие страдания причиняет людям или в его холодном разуме нет места эмоциям?

Чтобы отвлечься от Алекса с его намеками, Ева переключилась на Виталика. Он скорбно восседал на диване, заняв собой все свободное пространство. Расставание с кухней давалось ему нелегко. Он еле сдерживал слезы, точно прощался не с холодильником полным еды, а с пылкой возлюбленной.

Виктория стояла неподалеку, неосознанно переминаясь с ноги на ногу. Кроссовки ее нервировали. Она привыкла всегда и везде ходить на каблуках. Это был ее способ борьбы с невысоким ростом. Приятно было знать, что и у Войны есть комплексы.

Макс шагнул Еве навстречу и протянул ей руку. Не успели их пальцы встретиться, как в гостиную вошел Сергей. Он был собран и спокоен. Но не ледяная уверенность его движений сразила Еву, а то, как он был одет. Отбытие в ад не сказалось на предпочтениях демона: на нем красовался идеально отглаженный костюм от одного из лучших кутюрье. Демон будто собрался на светский прием, а не в дальний путь. На его фоне всадники смотрелись оборванцами.

- Готовы? - получив в ответ утвердительные кивки, Сергей повел их к двери на задний двор.

- Как долго мы пробудем в аду? - догнав демона, робко спросила Вика.

Ева до хруста в позвоночнике вытянула шею, чтобы расслышать ответ.

- До тех пор, пока предводительница не обретет силу и не совершит то, что ей предначертано.

Вот значит как. Ева насупилась. Плохо, что все зависит от нее. В случае провала и виновата будет она одна.

Высокий забор надежно защищал двор от любопытных, но и он был не в силах сдержать ураганный ветер. Облака неслись по небу со скоростью болидов, участвующих в гонках. Вдалеке вспыхивали молнии, до слуха долетал слабый отголосок грома подобно приглушенному звуку телевизора. Небывалая по своей мощи буря приближалась к городу. "Отличная погодка для путешествия в ад", − решила Ева.

Сергей встал посреди двора, вдали от бассейна без воды похожего на бетонную усыпальницу. Он подозвал к себе Алекса. Сквозь шквальный ветер его голос был едва различим, словно прорывался через радиопомехи. Демон что-то сказал сыну, и тот кивнул в ответ, давая понять, что указание будет выполнено.

Ева до рези в глазах вглядывалась в собственный двор, но все же пропустила трансформацию. Земля мелко задрожала, точно она стояла на танцполе. Ева моргнула, а когда всего через долю секунды открыла глаза, забора уже не было. Вместо него зияла наполненная туманом дыра. Еще через мгновение из дыры показались лошади. От их красоты у Евы перехватило дыхание. Шелковые гривы развивались на ветру, из-под копыт летели комья земли, глаза горели подобно полярным звездам, кожа блестела от пота. От лошадиных тел валил пар, будто они пронеслись сквозь пламя и чудом уцелели.

Ева насчитала четыре лошади, каждая из которых безошибочно узнала хозяина и, перейдя с галопа на шаг, подошла к нему. Только Еве и Сергею не досталось скакуна.

Вика, а вслед за ней Макс и Виталик, лошадь которого с трудом устояла на ногах под его весом, оседлали своих лошадей. Алекс не тронулся с места. Огромный малахитового оттенка конь беспокойно бил копытом рядом с ним.

Сергей приблизился к стелющемуся по земле туману, предпочтя передвигаться на своих двоих. Несколько шагов и его фигура растворилась в васильковой мгле. Всадники последовали за ним. Во дворе остались Ева и Алекс.

Парень подошел к ней и прокричал:

- Ты должна сосредоточиться и вызвать Тенебру.

Ева напрягла слух, чтобы расслышать его из-за приближающегося грома.

- Как мне это сделать?

Она приказала себе на время забыть об их последнем разговоре и смириться с помощником, выбранным Сергеем.

- Сосредоточься. Однажды у тебя получилось, выйдет и сейчас.

Ева подчинила все мысли одному желанию - увидеть свою лошадку. Она представила ее золотистые бока, бархатный нос, глаза с поволокой. В ответ на немой призыв раздалось тихое ржание. Из сердцевины тумана навстречу Еве мчалась Тенебра.

Лошадь замедлила бег в паре метров от хозяйки. Покорно склонив голову к плечу Евы, она встала, дыша глубоко и прерывисто.

- Молодец, - похвалил Алекс. - Только в следующий раз призывай ее мягче. А то бедняжка совсем запыхалась.

Ева погладила гриву Тенебры. С их первой встречи она ощущала незримую связь с лошадью.

- Что теперь? - она оглянулась на Алекса.

- Садись на лошадь.

Ева с опаской покосилась на Тенебру. Она никогда не ездила верхом, к тому же на лошади не было и намека на седло.

- Давай помогу.

Алекс подхватил Еву на руки и практически насильно водрузил на Тенебру. Вручив ей поводья, он оседлал своего скакуна.

- Следуй за мной, - Алекс махнул рукой в направлении воронки из тумана. - Не останавливайся, чтобы ни случилось.

- Почему? - крикнула Ева, но он не услышал.

Алекс ударил коня пятками в бока, приказав: "Вперед, Летум!", и конь бросился в туман, вспоров его подобно комете вспарывающей атмосферу Земли.

Тенебра, послушная каждому Евиному движению, интуитивно чувствовала, чего хочет хозяйка: Ева слегка наклонилась вперед, и лошадь тронулась с места. При этом двигалась она плавно, точно несла на спине драгоценную ношу, которую боялась потерять или испортить.

Еву обступил туман. Один за другим он поглотил шумы. Гроза отдалилась и вскоре заглохла. Единственным звуком среди бескрайнего моря сизой дымки было смешанное дыхание ее и лошади. Казалось, Тенебра парит в воздухе. Ни по бокам, ни сверху, ни снизу ничего не было. Кругом пустота и вездесущий туман.

Ева с трудом сдерживалась, чтобы не натянуть поводья и не притормозить лошадь. Ничего ужаснее блуждания в бесконечном ничто с ней прежде не случалось, но предупреждение Алекса удержало ее от глупостей.

Она окликнула парня, но туман проглотил его имя, не поперхнувшись. Она могла бы надорваться, зовя на помощь. Но кто услышит ее вопли?

На лбу выступил пот. От страха свело вцепившиеся в поводья пальцы. Она не заметила, как Тенебра, поддаваясь ее панике, неукоснительно замедляла ход. Еще немного и они бы застыли посреди мглы. Кто знает, выбрались бы они когда-нибудь отсюда?

Стена тумана расступилась, и сквозь дымку проступили очертания Алекса верхом на коне. Никогда еще Ева не была так рада его видеть. Она охотно разжала влажные ладони, позволив Алексу подхватить поводья Тенебры и увлечь лошадь за собой.

Поездка сквозь туман показалось Еве нескончаемой. Ей чудилось, что они вечно будут блуждать в смоге, пока не погибнут от истощения или не сойдут с ума. В какой-то мере она приветствовала безумие. Сумасшедшим неведом страх и одиночество.

Внутри Евы росло уныние. Распускаясь точно цветок, оно источало не нежный аромат, а мерзкий запах гниения. "Ад внутри", − вспомнились ей слова Макса. До чего это верно! Она физически ощущала, как нечто высасывает из нее соки, оставляя пустую оболочку. Хотелось подобно волку запрокинуть голову и долго протяжно выть от всепожирающей тоски.

Алекс каким-то образом догадался о ее состоянии. Он поровнял своего коня с лошадью Евы и сказал:

- Если хочется плакать, не сдерживай себя. Станет легче.

- С чего вдруг?

- Первые эмоции всегда самые сильные. Это надо пережить, - подбодрил он.

- Со временем все пройдет?

Губы Алекса сложились в его фирменную улыбку.

- Это никогда не пройдет. Мы все-таки в аду, это не ярмарочный аттракцион "Комната страха", к которому можно привыкнуть.

Невыносимо было слушать его насмешливые комментарии, и Ева приготовилась выдать в ответ какую-нибудь гадость. Она напряглась, припоминая ругательства, как вдруг туман поредел. Впервые с начала путешествия она взбодрилась и испытала нечто отдаленно напоминающее надежду.

Но радовалась она зря. После открывшегося путникам вида туман уже не казался отталкивающим. Ева была не против вернуться в его безобидную мглу. В конце концов, ничего плохого он ей не сделал.

Равнина, испещренная морщинами огненных рек, задыхалась в поднимающемся от них пару. Земля была выжжена, как если бы пережила несколько сотен атомных взрывов. Небо покрылось запекшейся кровавой коркой, навек скрывшей солнце, звезды и луну. Обреченность - это слово более чем полно характеризовало пейзаж.

Ева не сразу осознала, что по щекам текут слезы. Солоноватые капли оседали в уголках губ. Вместе со слезами ее покидало все светлое и наивное, что еще было в ней.

Алекс и Ева продолжили путь мимо долины, простирающей внизу, мимо кратеров вулканов полных лавы и гнева. Все это и многое другое мелькало под копытами Тенебры, летящей по небу, будто Пегас.

Глава 11. Дом Красного Дракона

Слезы высохли, а вместе с ними высохла и Ева. Внутри образовалась пустыня: ни чувств, ни страха, ни боли. И это было к лучшему. Она снова дышала полной грудью, вернулась ясность мыслей, только где-то внутри (пожалуй, в области сердце) сжалась в комок и затаилась девочка с волосами цвета липового меда, которой она была совсем недавно и вместе с тем так давно.

- Бог мой, что это? - из-за охватившего ее благоговейного трепета Ева перешла на шепот.

Прямо по курсу проступили контуры строения. По размерам оно превышало все виденное Евой ранее. Дом или замок (она еще не определилась с называнием) занимал территорию, на которой бы легко поместилось с десяток стадионов. Сверху здание походило на причудливый лабиринт, словно сумасшедший зодчий - этакий Мичурин от архитектуры − взял и смешал в одну композицию несколько построек и стилей.

От дома несло вязким страхом. Ужас был настолько осязаемым, что, казалось, лип к одежде и коже, проникая сквозь поры к сердцу с целью навсегда поселиться в нем.

Голос Алекса заставил Еву вздрогнуть:

- Это здание − душа всего, что ты видишь вокруг, и наша конечная цель. Мы называем его Домом Красного Дракона.

- Кто такой Красный Дракон, о котором вы постоянно твердите?

- Это тебя не касается. По крайней мере, сейчас.

Ева искоса посмотрела на парня. Его лицо было непроницаемо, точно он нацепил маску. Не определить, какие эмоции он испытывает, глядя на остроконечные шпили Дома.

Лошади начали снижение, подбираясь к воротам Дома, и Ева разглядела их во всей красе. Ворота из двух цельных кусков черного камня высотой с пятиэтажную хрущевку производили кошмарное впечатление. Стоит таким захлопнуться за твоей спиной и пути назад уже не будет. Но хуже всего был барельеф. Страдания грешников, запечатленные в камне, служили предупреждением: 'Оставь надежду всяк сюда входящий'. Навеки застыли перекошенные от крика рты, обезображенные лица и отрубленные конечности. Адское пламя лизало пятки нечестивцев, демоны заносили над их головами кривые ятаганы, забрызганные кровью и слезами замученных ими душ.

- До чего жуткий барельеф, - она поняла, что сказала это вслух лишь когда Алекс ответил.

- Это метафора.

- В каком смысле?

- В аду нет физических страданий, так как нет тела. Никто никого не режет и не жарит на сковороде. Это выдумки людей. Здесь истязают душу.

Ева не поняла, как это - истязать душу, но переспрашивать не стала, не желая вникать в подробности. Увлеченная изучением барельефа, она не сразу заметила фигуры у ворот: Сергея и всадников с лошадьми. В современной одежде они напоминали пришельцев из космоса в средневековом мире. Внешность демона изменилась: он сделался выше, а его скулы заострились, придав лицу неестественную худобу, но все же в новом облике угадывался знакомый Еве Сергей.

Демон подождал, пока Ева с Алексом присоединится к ним, и повернулся к воротам. Раскинув руки, он прокричал:

- Abyssus abyssum invocat!

Демон широко улыбнулся, и Ева увидела его остроконечные зубы, усиливающие лютое выражения его и без того хищного лица.

Голос Сергея прокатился по равнине перед Домом подобно валуну. Ворота содрогнулись и заскрежетали. Осыпав всадников каменной крошкой, они разъехались в стороны. Изнутри пахнуло затхлостью и тленом.

Тенебра нервно топталась на месте. Ева успокаивающе погладила бок лошади, ощутив сотрясающую ее дрожь. Бедное животное было напугано.

- Вперед! - скомандовал Сергей.

Ссутулив спины, всадники пошли за демоном. В стенах Дома Ева почувствовала себя утопленником с привязанным к ноге камнем, неумолимо тянущим ее ко дну. Ворота за спиной завибрировали и с громким хлопком закрылись. Евой овладело желание броситься назад и молотить изо всех сил по каменным глыбам, пока ее не выпустят, но она сдержалась.

Они попали во внутренний двор, где брал начало длинный и широкий коридор, прямой как школьная линейка. В пиалах на треножниках из черного металла горело масло. Оно сильно чадило. От его прогорклого запаха першило в горле.

Графитовая тень метнулась к Еве, и она, отпрянув, чуть не закричала. Существо выглядело как бесформенная студенистая масса, постоянно меняющая очертания. Оно протянуло к Еве нечто отдаленно напоминающее руку, точно прося милостыню.

- Отдай ему поводья, - услышала она приказ Сергея.

Сделав, что было велено, Ева с грустью смотрела вслед Тенебре, ведомой фантомом.

- Это демон-тень, - шепнул ей на ухо Макс. - Они в аду вроде прислужников. Не переживай за Тенебру, они о ней позаботятся.

Ева благодарно кивнула парню. Все вокруг было для нее в диковинку, и она радовалась любой возможности узнать что-то новое.

Шаги гулко отражались от стен и потолка, высоту которого Ева так и не определила из-за скудного освещения. Через сотню метров стены расступились, коридор привел их в круглый зал, где, несмотря на большее количество треножников, сохранялась мрачная атмосфера Дома. Вдоль стен, завешанных гобеленами со сценами насилия и убийства, стояла пара деревянных лавок. Широкая лестница вела наверх. Балясины в перилах представляли собой скрюченных от пыток людей. Каждая мелкая деталь интерьера прозрачно намекала на любимое занятие жителей Дома - причинение страданий.

Посреди зала высокий юноша в сером балахоне похожем на домашний халат придерживал за ручки инвалидное кресло. У юноши был отсутствующий вид, словно он не живое существо, а придаток инвалидного кресла. Немного живее выглядел старик в кресле столь нелепом среди средневековой обстановки.

Внешность старика наводила на мысль, что ему осталось недолго. Сморщенную кожу рук покрывали старческие пятна, щеки запали, глаза прикрывали опухшие веки, голова слегка подрагивала, и ему приходилось напрягаться, чтобы держать ее прямо. Он съежился в кресле, занимая не более половины отведенного ему места. Редкие пряди седых волос обрамляли изможденное лицо. Ничего кроме жалости его вид не вызывал.

- Самаэль, - с трудом выдохнул старик. Похоже, все его силы ушли на этот короткий призыв.

Сергей встал на одного колено перед креслом и склонил голову. Ева сообразила: Самаэль - истинное имя демона. Что еще ей предстояло узнать о всадниках? Она оглянулась на стоящего позади Макса. Может, и его зовут иначе?

- Ты привел ее? - голос старика походил на черствый крошащийся хлеб. Такой же шершавый и надломленный.

- Да, сир. Она здесь.

- Пусть подойдет, - старик заволновался, заерзал в кресле. Еще немного и от возбуждения его бы хватил удар.

Сергей-Самаэль поднялся с колен и махнул рукой. За спиной у Евы вырос Алекс и грубо толкнул ее вперед. Она чуть не растянулась перед инвалидным креслом, лишь в последнюю секунду удержав равновесие.

- Наклонись, дитя, - поманил ее старик.

Она послушно нависла над креслом. В ноздри ударил запах старой кожи и еще едва уловимый аромат, от которого закружилась голова, и спазмом сдавило желудок. Старик проворно выпростал из-под пледа руку и схватил ее за подбородок. Узловатые пальцы впились в скулы. Хватка была крепка, вздумай Ева вырываться часть ее кожи осталась бы в ладони старца.

- Будь хорошей девочкой и все твои мечты исполнятся, - произнес он, дыша ей в лицо.

Невыносимый запах усилился. Ева стиснула зубы, давя рвотный позыв. Так отвратительно пахнет разве что протухший куриный бульон. На долю секунды старик приподнял тяжелые веки, их взгляды встретились. Глаза салатового цвета, вобрав в себя остатки жизненных соков из угасающего тела, фонтанировали силой. Глядя в них, нельзя было помыслить, что их хозяин слаб и немощен. Наконец, веки, как ставни, затворились и держащие ее пальцы разжались. Ева обрела свободу и тут же ей воспользовалась, отскочив от кресла. Старик обмяк, истратив последнюю энергию на разговор. Юноша развернул кресло и покатил его под лестницу. Колеса мерно поскрипывали - будничный звук в этом жутком месте звучал как насмешка.

- Алекс, проводи Еву в отведенную ей комнату, - не оборачиваясь, бросил Самаэль.

- Но почему он? - не выдержала она. - Почему этого не может сделать Макс?

Демон не удостоил Еву ответом, посмотрев на нее так, что она вмиг забыла, о чем спрашивала.

Всадники поднялись на второй этаж. Здесь их пути разошлись. Каждый пошел в одном ему известном направлении. Ева семенила вслед за Алексом, вышагивающим впереди как полководец. Вскоре обстановка полностью завладела ее вниманием, и раздражение улетучилось само собой.

Сводчатый потолок коридора поддерживали атланты. Их обнаженные тела покрывали раны. И хотя фигуры были каменными, выглядели они как живые. Заметив ее интерес к скульптурам, Алекс пояснил:

- Праздность. В жизни они были бездельниками и сидели у других на шеях. Теперь отрабатывают.

Ева уловила смысл в его словах, лишь когда одна из фигур открыла сомкнутые веки и застонала.

- Господи, да они живые! - содрогнулась она.

- Постарайся не упоминать Бога в этих стенах, - откликнулся Алекс. - Здесь это считается дурным тоном.

Она еле привыкла к стенаниям атлантов, как из-за ближайшей двери раздался зловещий рык. Ева подпрыгнула на месте и с трудом удержалась, чтобы не схватить Алекса за руку.

- Это еще кто?

- Там живут зверушки.

- Местный зоопарк? - обрадовалась Ева. Животных она любила с детства.

- Скорее, кунсткамера, - на Алекса напала болтливость, и он продолжил голосом опытного экскурсовода: - я вырос здесь, но так и не понял до конца устройство Дома. Здесь тысячи комнат. Есть странные места, есть зловещие. Здесь легко заблудиться, так как Дом постоянно меняется.

- Как это - меняется?

- Ты выходишь из одной комнаты, а когда пробуешь войти вновь, то за дверью уже нечто иное. Не советую гулять по Дому в одиночку.

- Ты нарочно меня пугаешь, - не поддавалась Ева на провокацию. - Если все это так, то как ты найдешь мою спальню?

- Она из числа стационарных помещений. Видишь ли, повседневные комнаты, такие как спальни, гостиные, ванные всегда находятся на своем месте.

- Какие же комнаты перемешаются?

- Другие, - туманно ответил Алекс.

Оставалось только догадываться, что представляют собой эти 'другие' комнаты и зачем они нужны. Тем временем Алекс притормозил у резной двери.

- Вот и твои апартаменты, - он натянуто улыбнулся. - Не скучай.

Ева посчитала, что 'спасибо' будет слишком жирно для Алекса, и поблагодарила его сухим кивком. С момента их ссоры он был с ней холодно-вежлив, точно он - принц крови, а она - недостойная его внимания челядь. А еще он смотрел сквозь нее, будто она бесплотный призрак, и даже не пытался извиниться! Конечно, она бы ни за что его не простила, но сам факт его равнодушия здорово бесил. 'Пусть так', − решила Ева. Ей знакомы правила этой игры, она тоже умеет быть сволочью.

Ева хлопнула дверью перед носом Алекса, получив от этого моральное удовольствие, а уже секунду спустя забыла о парне и других проблемах, потрясенная столкновением с демоном-тенью. Он ставил тарелку с фруктами на стол, а, заметив ее, юркнул в коридор через щель между дверью и полом. Из встречи Ева вынесла одно: в ее спальню в любой момент может попасть кто угодно и ему даже не понадобится открывать для этого дверь.

Еве досталась уютная и вместе с тем кошмарная комната. Несомненным плюсом адского дизайна была гигантская кровать. На ней спокойно можно было провести боксерский поединок. Тусклый свет, проходя сквозь цветные витражи окон, преломлялся, окрашивая паркет в цвета радуги. Со стороны казалось, что по полу разлит бензин. После встречи с атлантами Ева не могла отделаться от мысли, что статуэтки, украшающие столбики кровати, вот-вот оживут. Она то и дело оглядывалась, желая убедиться, что они не следят за ней глазами-бусинками.

Ева мечтала выбежать из комнаты, пронестись по коридорам, вскочить на Тенебру и умчаться подальше от пугающего мира. Но выйти за пределы спальни было страшнее, чем остаться.

После полного впечатлений дня и первой в жизни поездки на лошади она захотела освежиться, но в ванной над умывальником не было крана. Видимо, блага цивилизации в Доме были не в почете и, чтобы помыться, надо позвать слуг.

Размышляя о своей горькой судьбе, Ева бездумно провела ладонью над раковиной и - о, чудо! - на пальцы потекла теплая вода. Повинуясь инстинкту, она отдернула руку - вода исчезла. Лишь урчание стока подтверждало, что она была. Ева снова вытянула руки, как если бы собиралась их ополоснуть. Прямо из воздуха полилась чистая, приятно теплая вода. А стоило шагнуть к ванной, как та наполнилась водой той температуры, которую предпочитала Ева.

Она долго нежилась в ванной, блаженно прикрыв глаза. А после, обмотавшись полотенцем, подошла к зеркалу. Так вот почему у нее горели щеки! Кожу уродовали кровавые полумесяцы - следы от ногтей старика.

- Бог мой! - воскликнула Ева и прикрыла рот ладонью, вспомнив о предупреждение Алекса насчет запретного слова. Кем бы ни являлся старик, от него надо было держаться подальше. Он явно не в себе.

В спальне Ева повалилась на кровать, думая, что не уснет. Но стоило голове коснуться подушки, как ее сморило.

Глава 12. Демон Зенита

Ева легко вникла в распорядок жизни Дома и гармонично вписалась в него. Выполняй, что велено, и все будут вежливы с тобой, а некоторые даже милы − постигла она негласное правило. За две недели она научилась худо-бедно ориентироваться в Доме. Если не забредать в незнакомые места, отыскать дорогу было несложно. Демоны-тени на поверку оказались безобидными существами, зато однажды встреченный в темном коридоре демон Зенита поверг ее в смятение.

В тот день Ева направлялась из столовой к себе в комнату, когда заметила шагающего навстречу мужчину. В полумраке коридора она приняла его за Самаэля, но быстро поняла свою ошибку. Ее насторожила походка мужчины. Он точно скользил по полу, пританцовывая. По мере его приближения она все отчетливее видела, что мужчина вопреки сходству с человеком им не является. Его выдали глаза: в темноте зрачки светились, как у кошки. Заостренные скулы придавали лицу нездоровый вид, как если бы он был на последней стадии тяжелой болезни. Длинные подвижные пальцы заканчивались когтями. Поравнявшись с ней, незнакомец улыбнулся, обнажив ряд похожих на толстые иглы зубов. Но, несмотря на экзотическую внешность, он был хорош собой, а жуткая улыбка таила бездну очарования. На вид ему было не больше двадцати пяти лет. Инфантильные черты его лица походили на женские, впечатление усиливали кремового цвета волосы, ниспадающие до плеч, и черный костюм, подчеркивающий плавные линии гибкого тела.

Незнакомец поклонился Еве, словно они на балу и он приглашает ее на вальс, а после, глядя на нее глазами цвета спелого апельсина, промурлыкал, жмурясь точно сытый кот:

- Предводительница. Давно мечтал о встрече.

- Меня зовут Ева, - сказала она первое, что пришло на ум.

- Невероятно подходящее имя для столь обворожительной девушки! - он шагнул ближе, сократив расстояние между ними до неприличного.

- А как ваше имя? - спросила Ева. Вопреки вежливым манерам мужчины она чувствовала исходящую от него опасность.

- Зови меня Дей.

Он наступал, она пятилась, пока не уперлась спиной в стену. Зажатая между незнакомцем и стеной, Ева лихорадочно соображала, как выбраться из неловкой ситуации, а пальцы мужчины, тем временем, гладили ее щеку. Стоило отдать ему должное: когти-бритвы ни разу не оцарапали кожу.

- Ты пахнешь клиновым сиропом, - доверительным тоном сообщил Дей. - Интересно, ты такая же сладкая на вкус?

Он высунул раздвоенный на конце язык, лизнуть ее щеку. Коснись он ее своим змеиным языком, ее бы непременно стошнило. Ева дернулась в сторону, но он схватил ее за руку, не позволив уйти далеко.

- Почему ты убегаешь?

Будучи под впечатлением от его анатомии она выпалила правду:

- У вас раздвоенный язык. Это отвратительно!

- Многие думали иначе. Знала бы ты, на что способен этот язык.

Ева задохнулась от возмущения и неловкости. На ее удачу, пока они с Деем играли в кошки-мышки, в коридоре появилось третье действующее лицо.

- Что здесь происходит?

Ева с облегчением узнала голос Самаэля. На глаза навернулись слезы, так она обрадовалась его появлению.

- Мы всего лишь балуемся, - улыбнулся Дей. - Невинные забавы, не более того.

- Отпусти девчонку.

- Как пожелаешь.

Прежде чем освободить Еву, Дей склонился к ней и прошептал:

- До встречи, недотрога.

Он разжал пальцы, и Ева в два прыжка очутилась у своего спасителя за спиной. Дей ушел, а Самаэль обернулся к ней.

- Какова черта ты делаешь? - гнев демона перекинулся на Еву.

- Я-то в чем виновата? - возмутилась она. - Он первый полез. Я просто шла мимо.

- Ладно, - кивнул Самаэль. - Эту проблему мы уладим. С этого дня тебя постоянно сопровождает кто-нибудь из всадников.

Самаэль подкрепил слова делом и лично довел Еву до ее комнаты. Она бы ни за что не призналась демону, но одиночные прогулки по наполненным стонами коридорам ей никогда не нравились, так что нововведение пришлось как нельзя кстати.

Демон подождал, пока она откроет дверь и заглянул внутрь. Вид блюда с нетронутыми фруктами огорчил Самаэля.

- Известно ли тебе чего стоило доставить эти фрукты сюда?

Ева пожала плечами. Сложности транспортировки с Земли ее не заботили.

- И ты позволяешь им вот так запросто испортиться, - негодовал демон. - Неблагодарная!

- Ну что вы, - не осталась в долгу Ева, - я очень вам благодарна за то, что вы выдернули меня из привычного мира и привезли в ад. Огромное спасибо! - с чувством выразила она признательность.

Самаэль обнажил в улыбке волчьи зубы. Кажется, ему пришелся по вкусу ее отпор. Демон сдержал слово: с этих пор один из всадников неизменно встречал ее у дверей спальни и сопровождал в прогулках по дому. Чаще всего это был Макс. Ева проводила с ним большую часть дня, не считая тех часов, когда она занималась с Алексом. Уроки стали для нее настоящей пыткой. От Алекса веяло стужей, ресницы лишь чудом не покрывались инеем.

В тот же день Ева спросила у Алекса кто такой Дей.

- Как, говоришь, он представился? - Алекс тщательно мыл доску. Комната для занятий походила на школьный класс, рассчитанный на одного ученика.

- Он сказал, что его зовут Дей.

Алекс нахмурился, бормоча имя.

- Вероятно, это сокращение.

- А как полное имя?

- Чем он тебя напугал?

- Ну, - протянула Ева, - он как бы приставал ко мне.

- Что? - Алекс рассмеялся.

- Не смешно, - насупилась Ева. - Он зажал меня в коридоре и собрался лизнуть мою щеку, - от отвращения она передернула плечами.

- Вот, значит, как. И ты, конечно, была против.

- Само собой.

- И зря, - подвел он черту. - Я смотрю, ты в совершенстве овладела техникой наживания врагов.

- По-твоему, я должна была ему это позволить?

- Почему нет? - удивился Алекс. - От тебя бы не убыло. Зато приобрела бы ценного союзника. Асмодей, между прочим, могущественный демон Зенита.

- Асмодей, - повторила Ева. - Это его имя?

- Уверен, это был он. Так себя ведет лишь демон похоти. На твою беду в кругу его интересов еще и месть. Я бы на твоем месте почаще оглядывался. Мало ли что.

Ева выдавила из себя кислую улыбку. Разве мог Алекс упустить случай поизмываться над ней?

- Чем ехидничать, лучше расскажи мне о демонах побольше.

- С каких пор ты выбираешь тему урока?

И все же Алекс внял ее просьбе. Каллиграфическим почерком он вывел на доске порядок демонической иерархии, дополняя то, что в свое время рассказал Макс.

- Демоны Подножия включают в себя три категории. Низшая - демоны-тени. Их ты видела. Они всего-навсего тупые служаки. Даже говорить неспособны, но отлично выполняют распоряжения. Над ними стоят каратели. У них, пожалуй, самая увлекательная работа, - мечтательно протянул Алекс.

- Что за работа?

- Наказание грешников.

- О! - выдавила из себя Ева. Причинять страдания другим не казалось ей увлекательным занятием.

- И последние из этой категории - фурии. Они − армия. 'Имя нам легион, ибо нас много' − это про них.

- А что с демонами Зенита?

- Тут посложнее. Во главе всех стоит, так называемый, демон-бог. Не удивляйся, в аду тоже есть бог.

- Его случайно зовут не Люцифер? - вспомнила Ева фильмы ужасов.

- Случайно нет. Мы называем его Красным Драконом.

Ей стало не по себе при мысли, что она находится в Доме этого самого Дракона. Что он собой представляет? Вряд ли глава всех демонов милый и добродушный парень.

- Люцифер - выдумка, - рассуждал Алекс. - Его придумали для поднятия имиджа ада. Вообрази: прекрасный падший ангел вынужденный вечно страдать лишь за то, что осмелился высказать мнение отличное от других. Звучит романтично, не правда ли? Барышни визжат от восторга.

- Демоны пытаются повысить свой рейтинг?

- Представь себе, да. Молодые адепты куда охотнее продают души сексапильному красавцу с темным прошлым, чем огнедышащей рептилии.

- Демон-бог один? - спросила Ева.

- Мы веруем в единого бога, - усмехнулся Алекс.

Подождав пока она переварит информацию, он продолжил:

- Приближенные Дракона демоны-курфюрсты. Их шестеро и они созданы Драконом. Они плоть от плоти его. Самаэль и Асмодей из их числа. Каждый из демонов-курфюрстов имеет свою силу и область ее применения.

- Что за область у твоего отца?

- Он специализируется на смерти, - пояснил Алекс и прибавил: - каков отец, таков и сын.

- Слишком много данных, - Ева обхватила голову руками.

- Еще немного, - успокоил он. - Тебе следует знать, что существуют демоны-искусители - суккубы и инкубы, а так же демоны-истребители. Чем занимаются первые не трудно догадаться, в задачу истребителей входит насылать на землю катастрофы, всячески сокращая численность людей.

- Какие они все милашки, - вяло пошутила Ева.

- Не без этого.

- И мне предстоит выпустить всю эту компанию на волю?

- Вообрази, какое после этого начнется веселье! - впервые она видела Алекса жизнерадостным. Он ликовал из-за грядущего освобождения демонов. Жаль она не разделяла его энтузиазм.

После урока Ева чувствовала себя, как альпинист совершивший восхождение на Эверест. Меньше всего ей хотелось думать о том, что случится, когда демоны обретут свободу. Чтобы отвлечься, она попросила Макса показать ей Дом. Они жили здесь уже две недели а она до сих пор имела смутное представление об этом месте.

- Что ты хочешь увидеть? - спросил он.

- Когда мы приехали, Алекс сказал, что в Доме есть необычные комнаты. Прогуляемся по ним?

- Мы рискуем заблудиться, - предупредил Макс.

Но Ева была непреклонна, и он уступил. Максим вывел ее на перекресток, где несколько коридоров сходились воедино.

- Выбирай направление, - предложил он.

Ева свернула направо, дернула ручку ближайшей двери и попала в анфиладу комнат.

- Это 'Палаты четырех стихий'. Мы стоим в зале воздуха.

Едва Макс договорил, как дуновение ветра коснулось ее лица. Стены и потолок разъехались в стороны, и навстречу Еве поплыли облака. Она раздвигала их руками, прокладывая себе путь. На ощупь облака напоминали взбитые перьевые подушки.

- Зачем нужны эти палаты?

- Стихии - чистая энергия, - ответил Макс. - Ты обратила внимание, что Самаэль ничего не ест? Здесь он и другие демоны черпают силу. Хотя, конечно, большую ее часть им дают боль и страдания грешных душ.

В следующем зале их окатило дождем. Хлюпая по лужам, глубина которых местами доходила до колена, они выбрались из стихии воды и, нырнув под арку, перешли в третий зал. Вместо стен здесь плясали языки пламени, как если бы Ева и Макс попали в горящий дом. Кожу обдало жаром, одежда мгновенно высохла. Ева без объяснений догадалась, что зал посвящен огню. Она заторопилась дальше, пока брови и ресницы не обгорели.

Последний зал был стихией земли. В ноздри ударил запах свежескошенной травы. С потолка свисали корни деревьев. Кое-где пробраться между ними приходилось ползком.

Перепачканные в земле они выбрались из 'Палат четырех стихий'. Ева выжала остатки воды из волос и отряхнула джинсы от песка.

- Все еще хочешь погулять? - осведомился Максим.

- Еще бы!

Держась за руки, они выбрали следующую дверь и, скрестив наудачу пальцы, пересекли порог.

Комната под самый потолок была заполнена колоколами. Большие и маленькие, золотые и хрустальные они висели в воздухе на разной высоте и безо всякой опоры. Ева коснулась ближайшего колокольчика. Его серебристый звон походил на шум горного ручья. Другие колокола принялись вторить ему, нежная мелодия переросла в зычный набат, и Ева зажала уши, чтобы не оглохнуть.

Не сговариваясь, они бросились к выходу и только в коридоре отняли ладони от ушей.

- Что это было? - спросила Ева, когда гул в голове поутих.

- 'Зал тысячи колоколов'. Они играют мелодию жизни. Если прислушаться к их голосам, они споют тебе твою судьбу, - чуть подумав, Макс добавил: - ну, или ты оглохнешь.

- Второй вариант больше похож на правду.

Несколько часов они бродили по Дому Красного Дракона и побывали во множестве комнат. Некоторые из них Макс знал, другие были открытием и для него. Они наткнулись на кладбище на одной из площадок широченной лестницы и прошли мимо могильных плит, добираясь до очередного коридора.

Ева и Макс посетили 'Зал тумана', который принимал формы их кошмаров, и выбежали оттуда с криками. Они видели комнату полную свечей. В их огне отражалось прошлое и будущее. В 'Зале шептунов', они слушали перешептывание духов. По большей части те, перебивая друг друга, рассказывали печальные истории своих жизней.

Ева словно неслась на американских горках: совершая опасные виражи, она то срывалась вниз, так что дух захватывало, то воспаряла к облакам, а со всех сторон мелькали фантастические пейзажи. Это был самый захватывающий аттракцион в ее жизни. Одно помещение сменялось другим, и каждый раз казалось, что они вышли не там, где зашли.

Попадались и обычные помещения. Наверное, в сотый раз за день распахнув дверь, Ева и Макс угодили в гостиную. Освещенная лишь огнем в камине, она выглядела безлюдной. Ева была рада передохнуть. Они не произносили этого вслух, но оба понимали, что заблудились.

Ева повалилась в кожаное кресло сбоку от камина и положила ноги на банкетку.

- Как отсюда выбрать? - спросила она.

- Я бы посоветовал все время сворачивать налево. Хотя это еще вопрос: куда именно вы желаете выбраться, - услышала она ответ. При этом Макс, сидящий напротив нее, рта не раскрывал.

Не сговариваясь, они подскочили и завертелись, выискивая источник голоса. В темном углу, куда не проникал свет от горящих поленьев, Ева приметила силуэт мужчины. Он сидел в вальяжной позе, вытянув ноги, и курил. Во время затяжки кончик сигареты вспыхнул ярче, выхватив из мрака длинные пряди светлых волос.

Максим схватил Еву за руку и увлек к себе за спину. Дей (Ева тотчас узнала его) вселял в нее страх граничащий с брезгливостью, но под защитой Макса она чувствовала себя в безопасности.

- Как нам вернуться в свои комнаты? - спросил Макс.

- Вы так безнадежно далеко забрели от своих гнездышек, что я даже не знаю, как вам ответить.

- А ты напрягись.

Макс вел себя нахально, но Ева ощущала, как подрагивают его пальцы, сжимающие ее запястье. Здесь вдалеке от их опекуна, наедине с могущественным демоном он, похоже, не верил в благоприятный исход встречи.

- Напрячься? Это я могу, - Дей одним ловким движением поднялся на ноги и вышел на свет. И снова Еве почудилось, что он не идет, а исполняет па экзотического танца. - Только, боюсь, ты после этого расслабишься. Навсегда.

Подмигнув Максу, демон потерял к нему интерес и сосредоточился на Еве.

- До чего я рад твоему визиту, недотрога. Не иначе судьба сводит нас вместе. Мне категорически запретили приближаться к предводительнице, но не прошло пары часов и вуаля: она сама явилась в мои покои.

По роковой случайности они забрели в комнаты Дея. Едва ли кто-то будет искать их здесь.

- Если ты хоть пальцем ее тронешь, Дракон спустит с тебя шкуру! - пригрозил Макс.

- Вот уж напугал, так напугал. Что если я не буду ее трогать, а выпущу кишки тебе? Почему мне кажется, что из-за тебя меня по попке не отшлепают. Хоть я и не против подобных забав, - хитрая улыбочка продемонстрировала острые зубы демона, которыми ничего не стоило разодрать горло.

- Ты не посмеешь!

- Поспорим?

Ситуация зашла в тупик. Макс лишь провоцировал демона, и Ева вмешалась, пока он окончательно все не испортил.

- Что тебе от нас нужно?

- Вот это уже деловой разговор. Будем торговаться? - Дей в предвкушении потер ладони.

- Просто скажи, чего ты хочешь.

- Тебя, - ответ не заставил себя ждать.

- Не пойдет. Придумай что-нибудь другое, - покачала головой Ева.

- Подожди отказываться, не выслушав условия.

- Говори, - вместо Евы произнес Макс.

Она посмотрела на своего спутника. С какой стати он обсуждает с демоном ее стоимость?

- Я отпущу твоего защитника и даже укажу ему дорогу. Он вернутся за тобой на пару с подкреплением. А пока он будет блуждать по коридорам Дома, ты посидишь здесь со мной. Обещаю не делать ничего такого, чего бы ты сама не захотела.

- Чем мы займемся? - сипло поинтересовалась Ева.

- Всем, чем пожелаешь, недотрога, - многообещающе ответил Асмодей.

- Договорились, - кивнул Макс.

Ева потеряла дар речи. Макс обменял ее на собственную свободу! Это было что угодно, только не рыцарский поступок.

- Не волнуйся, - прошептал Макс, прежде чем оставить ее наедине с демоном Зенита, - я разыщу Самаэля, и мы вызволим тебя.

'Конечно, - думала Ева, - можешь не торопиться. Я прекрасно проведу время в компании полоумного демона'. Но вместо того, чтобы разразиться руганью, она заторможено кивнула в ответ. От нарастающей паники Ева потеряла способность говорить.

Макс получил подробную инструкцию, как выбраться из лабиринта коридоров, и ушел, не оглядываясь на Еву. Стоило двери захлопнуться за его спиной, как ее парализовало от ужаса.

- Чем займемся, недотрога? - интимно спросил Дей, подкрадываясь к Еве.

Глава 13. 'Озеро слез'

- Вот так! - демон хлопнул в ладоши. - Тебе конец.

- То же мне напугал. Ты сильно рискуешь, - заметила Ева. - Стоит ли так открываться?

- Не тебе меня учить.

- Как знаешь, - она переставила белую фишку на несколько делений вперед, смахнув с доски пару черных.

- Ты жульничаешь! - возмутился Дей.

- Не правда. Просто ты не умеешь играть в шашки.

- Да я несколько сот лет убил на это занятие!

- Может, это не твое? - предположила Ева.

С ухода Макса минуло два часа. За это время страх Евы испарился, как лужа в жаркий день. Асмодей, как выяснилось, был милым парнем, если не сосредотачивать внимание на его зубах и когтях. Порой он отпускал сальные шуточки или делал двусмысленные намеки, но что взять с демона похоти? В конце концов, Ева в школе от местных хулиганов слышала и кое-что похлеще.

- И черт с ними! - Дей откинулся в кресле, показывая, что не намерен продолжать игру. Сощурив глаза, он пристально изучал Еву, а потом предложил: - не прогуляться ли нам? Ева пробормотала:

- Но я думала, мы должны ждать Самаэля здесь.

- Моего брата с вечно недовольным выражением лица? Он ничего не понимает в развлечениях. Решено, - демон поднялся, - мы отправляемся на прогулку.

- Я сегодня достаточно насмотрелась на чудеса Дома, - возразила Ева.

- Кто сказал, что мы собираемся бродить по этому клоповнику? Я приглашаю тебя на вылазку за пределы Дома.

- Вот оно что, - опешила Ева.

Энергия Асмодея била через край и не имела вектора. Остановить его было нереально. Он походил на шквальный ветер, преодолевающий любые препятствия или, если что-то не выходило, крушащий их. Самым мудрым поступком было согласиться на прогулку. К тому же Еве было любопытно, что находится за стенами Дома.

Демон превосходно ориентировался в переплетение коридоров. Он заявил, что знает короткую дорогу к конюшням. Ева не за что бы ни повторила проделанный путь. Они то спускались вниз по широкой лестнице, то карабкались вверх по приставной. Шли направо, потом налево и по кругу. Для нее было сродни чуду, что через двадцать минут казалось бы бессмысленного блуждания они добрались до цели.

В конюшне стоял спертый запах, и Ева прикрыла нос платком. Пробираясь мимо стойл, она увидела то, что предпочла бы не знать. В кормушках лошадей лежало не привычное сено или овес, а разлагающаяся человеческая плоть. За то, что куски тухлого мяса были когда-то людьми, говорили попадающиеся среди них пальцы, ступни и головы. Ева по-новому взглянула на Тенебру, меланхолично пережевывающую ужин.

- Это омерзительно! - скривилась Ева.

- Чего ты ожидала? Это адские скакуны, а не душки единороги. Ты не в Диснейленд попала, недотрога.

Ева поторопилась вывести лошадь во двор. Здесь она могла не думать о вкусовых пристрастиях Тенебры. Ведь это ее милая лошадка. Добрая и ласковая. Кому какое дело до ее кулинарных предпочтений?

Впервые с приезда Ева видела столько демонов. Внутренний двор буквально кишел ими. Им ни за что не выбраться из Дома. Демоны их просто не выпустят. Но вопреки ожиданиям толпа бесов расступилась перед спутником Евы. Тени разбежались по углам и жались там, опасаясь лишний раз выглянуть. Демоны рангом постарше кланялись и отходили, освобождая проход. Ева скосила глаза на Дея. Насколько он могущественен? Внешне он не производил впечатления несокрушимого демона, скорее напоминая подростка наглотавшегося экстази. Он был так же весел, непринужден и фамильярен. Озорная улыбка, не сходящая с полных губ, усугубляла сходство.

- Прокатимся с ветерком, - Дей вскочил на иссиня-черного коня.

Ева замешкалась. За единственную поездку она не превратилась в хорошую наездницу. Откровенно говоря, она и на посредственную не тянула.

- Вот так новость! - Асмодей развлекался. - Предводительница не в состоянии сесть на лошадь. Позволь спросить, недотрога, в Судный день ты побежишь впереди всадников на своих стройных ножках?

- Я поеду на Тенебре, - проворчала Ева.

- Тогда тебе следует научиться ездить верхом.

Асмодей подъехал к Еве, наклонился и протянул ей руку. Не видя подвоха, она ухватилась за предложенную ладонь и в ту же секунду оказалась на коне Дея. Спина упиралась в грудь демона, а его руки, держащие поводья, мешали спрыгнуть на землю.

- Я бы предпочла ехать на своей лошади.

- Я не могу этого допустить, - интимно прошептал ей на ухо Асмодей. - Вдруг ты упадешь и поранишься.

- Но как же Тенебра?

- Не волнуйся за кобылу. Ее отведут обратно в стойло.

Асмодей дернул поводья, и конь тронулся с места.

Куда Ева ни пыталась приткнуть руки, везде натыкалась на Дея, а он только хмыкал у нее за спиной, наслаждаясь ее мучениями. В итоге она обхватила себя за плечи и заерзала, увеличивая расстояние между собой и Деем, в результате чего едва не свалилась с коня. Демон в последний момент удержал ее, обхватив за талию, и прижал к себе.

- Сиди смирно, недотрога. Будет жаль, если с тобой случится беда.

Руку с талии он так и не убрал, мотивируя это заботой о безопасности предводительницы.

- Ты всегда пристаешь к девушкам? - спросила Ева.

- Открою тебе секрет: я пристаю не только к девушкам.

Ева закашлялась. Хотя какого ответа она ожидала от демона разврата?

Почуяв свободу за пределами ворот, конь перешел в галоп. Мимо проносились выжженные равнины. Земля вокруг словно пережила многократное извержение вулканов вкупе с бомбежкой и землетрясением. Небо скрывали облака пепла и дыма, почва покрылась коркой застывшей лавы. По дороге попадались озера раскаленной магмы. Пахло гарью и горелой человеческой плотью.

Натянув поводья, Дей остановил коня и соскочил на землю. Он подал Еве руку, предлагая помощь, но она слезла самостоятельно, пусть и потратив на это немало сил и времени.

- Где мы? - Ева осмотрелась.

- В аду.

Она закатила глаза, услышав откровенно издевательский ответ.

- Я в курсе. Может, расскажешь, как здесь все устроено?

- Для тебя, недотрога, все что угодно, - Асмодей пошел вперед, и конь, как послушная собака, поплелся следом. - За всякий грех предусмотрено свое наказание. За совершенные в жизни деяния ад воздает с лихвой.

- Каждому отдельно?

- Работай мы с каждой душой персонально, у нас бы не было ни единой свободной минутки. Как по мне, личностный подход переоценивают. Подобной чести удостаиваются избранные, чьи грехи перевалили за грань допустимых норм.

Идея о норме греха показалась Ева забавной, и она хихикнула. Можно подумать, существует математическое уравнение, по которому вычисляют степень порочности.

- Что ждет особых грешников?

- О, - Дей блаженно улыбнулся, - для них у нас припасена индивидуальная программа.

Некоторое время они шли молча. Ева сосредоточилась на пейзаже. Остроконечные горные пики подобно иглам дикобраза впивались в небо, протыкая насквозь завесу облаков. Она увлеклась их созерцанием и не сразу заметила рощу прямо по курсу.

- Здесь что же и лес есть? − спросила она.

- Здесь, недотрога, есть все, что пожелаешь. Даже лес. Но мы с тобой направляем к 'Озеру слез'.

- Поэтическое название, - отметила она.

- Что поделать, мы - демоны - в душе романтики.

Ева посмотрела в глаза Асмодею. Они приобрели желтый оттенок и искрились задором. Что развеселило демона?

Дей привязал коня на границе рощи, а сам ступил на поросшую травой землю. Не будь здесь так мрачно, Еве пришлось бы по вкусу это место. Казалось, все в округе еще минуту назад находилось под водой. С деревьев до земли свисали водоросли. Воздух гудел от мошкары и шелеста листьев. От влажности блузка намокла и прилипла к коже.

Тропинка привела их к дурно пахнущему болоту.

- Это и есть 'Озеро слез'?

- Оно самое, - Дей присел на корточки и опустил руку в воду, разгоняя тину и кувшинки. - Вместо воды в нем слезы раскаявшихся грешников.

Дей поднес руку ко рту, высунул раздвоенный язык и лизнул пальцы, а после с наслаждением констатировал:

- Соленая.

- Ты отвратителен! - скривилась Ева.

- Не буду спорить.

От мыслей о нахальном демоне, упивающимся произведенным эффектом, ее отвлек плеск воды − кто-то нырнул в озеро.

- Здесь водится рыба?

- И еще какая! - Асмодей показал на дерево, чьи ветви нависали над озером.

На ветке, болтая в воздухе ногами, сидела нагая девушка. Зеленые волосы спускались до самой воды, плавая на ее поверхности как водоросли. Раскосые глаза следили за демоном.

- Русалка! - восхитилась Ева.

- Не угадала. Хотя сходство есть, - ответил Дей. - Я называю их мавками.

Ева уже и сама поняла, что с русалками она поторопилась. У девушки на дереве не было хвоста.

- Асмодей, - донесся шепот нескольких голосов.

Воды в озере было не видно из-за всплывших на поверхность мавок. Они тянули руки к демону, сбиваясь в кучу около берега, где он стоял.

- Откуда они тебя знают?

- Большинство этих милашек мои старые знакомые. Я в свое время неплохо развлекся с некоторыми из них.

- Поэтому они здесь? Из-за тебя? - Ева с жалостью посмотрела на мавок. Кожа на спине у девушек была содрана. Виднеющееся из-под волос мясо покрывали пиявки и прочие водные жители.

- Ты мне льстишь, недотрога. Приятно думать, что ты обо мне столь высокого мнения, но они сами заслужили свою участь. Не трать на них свое сострадание.

- Что они натворили?

- Перед тобой бывшие соблазнительницы. Они пользовались данной им свыше красотой, чтобы завлекать мужчин и тянуть из них деньги и силы. Люди так беспечны, им кажется, что час расплаты никогда не наступит.

- А теперь соки тянут из них, - прошептала Ева.

Она снова глянула на стонущих мавок, на их перекошенные от мук лица. Даже зная, что они самолично обрекли себя на страдания, Ева не могла отделаться от жалости к ним.

Демон наклонился к одной из мавок. Та подалась вперед, жадно ища его внимания. От мимолетного поцелуя на ее губах выступили капельки крови - след, оставленный пираньими зубами Асмодея.

- Они до сих пор полагаются на внешнюю привлекательность, - поднимаясь с колен, произнес Дей. - Глупышкам не дано понять, что важна совсем другая красота.

Сзади послышался шелест. Из-за ствола дуба выглядывало странное существо. Оно едва стояло на ножках-спичках, пошатываясь из стороны в сторону. Тонкие витые рога поднимались над головой. Вид у существа был испуганный.

- Это тоже мавка?

Дей посмотрел в указанном направлении и покачал головой.

- Нет. Это душа бывшего вора. Наказание для таких, как он, вечно стеречь имущество и опасаться, что его украдут.

- А вы шутники, - Ева печально улыбнулась.

- Каждый получает то, что заслужил.

Вор убежал в чащу, судорожно прижимая к груди сверток. Через мгновение из-за деревьев вышел тот, кто его напугал. Ева содрогнулась подобно скрывшемуся вору: к ним приближался Александр с перекошенным от гнева лицом.

- Великий курфюрст, - он кивнул Асмодею, игнорируя Еву, - позвольте узнать, как предводительница очутилась у 'Озера слез'?

- Мы решили прогуляться и подышать свежим воздухом.

Шутка удалась. Вблизи озера пахло как на городской свалке.

- Позвольте мне забрать вашу спутницу, - несмотря на душащий его гнев (а Ева видела, что он с трудом сдерживается), Алекс был предельно вежлив.

- С какой стати? - Дея ситуация потешала.

- Ей не разрешено покидать Дом.

- Что скажешь, недотрога, - демон повернулся к Еве, - ты хочешь пойти с ним?

Ох, и влетит же ей за самовольство! Но еще хуже будет, если она пошлет Алекса куда подальше. Ева соврала:

- Я проголодалась и не прочь вернуться.

- Как будет угодно, - Асмодей наклонился к ее лицу и прошептал: - надеюсь, мы еще погуляем вместе, недотрога.

В тот момент, когда Ева уверилась, что вот сейчас Дей коснется своими губами ее губ, он отступил назад. Она облегчено вздохнула и с радостью шагнула навстречу Алексу.

На обратной дороге Ева сидела перед Алексом на крупе его коня. В отличие от Дея он не позволял себя вольностей, за что она была ему благодарна, но злость Алекса, которую она ощущала даже спиной, мешала ей расслабиться. Исходящие от него волны негодования, точно ножи впивались ей под ребра.

- Как тебе в голову взбрело отправиться с Асмодеем неизвестно куда? - спросил Алекс, когда на горизонте показались шпили Дома.

- У меня был выбор? - Ева еле сдержалась, чтобы не развернуться и не залепить ему пощечину. Как он смеет обвинять ее в том, в чем нет ее вины? - Макс бросил меня с демоном Зенита. Что мне было делать?

- Покидать с ним Дом было верхом безрассудства. Кто знает, что он мог с тобой сотворить? Если ты думаешь, что он как-то по-особенному к тебе относится, забудь эти глупости. Асмодей демон разврата, он по своей природе не пропускает ни одного нового объекта. А ты к тому же предводительница. Им движет банальное любопытство.

- Я цела и невредима, - перебила Ева. - Закроем эту тему.

Глава 14. Черный лебедь

После обеда всадники, стиснув зубы, терпели компанию друг друга. На деле это выглядело так: их как скот сгоняли в комнату, где они ждали ужин. Учитывая, какие 'приятельские' отношения сложились между ними, они в равной степени тяготились совместным времяпровождением.

Каждый развлекался, как умел, предпочитая не вступать в контакт с другими. Алекс читал найденный на полке томик 'Моей борьбы', но книга занимала его меньше, чем он изображал. Виталик следил за языками пламени в камине. Лишившись холодильника, он провалился в черную депрессию. Макс, скрестив руки на груди, наблюдал за Евой, которая после прогулки с Асмодеем игнорировала его. Сама Ева с ногами забралась на подоконник и наблюдала в окно за демонами-тенями, суетящимися во дворе.

Подоконник был широким, и Вика, присев рядом с Евой, тоже выглянула в окно. Несколько демонов-теней хлопотали вокруг своенравного коня, привратники из числа фурий стояли на посту с непроницаемыми лицами. Есть ли у фурий мечты и чаяния или они, как солдаты-роботы, делают, что велят? Судя по тупым физиономиям, если у них и было какое-то желание, то лишь одно: угодить своему господину. Нынче Ева напоминала фурию: пустые глаза, равнодушие ко всему. И все из-за ссоры с Максом?

- Я слышала ты выходила за пределы Дома с Асмодеем. Как прогулка? - завязала разговор Вика.

- Почему все спрашивают об этом демоне? - для погруженной в себя Ева отреагировала чересчур бурно. - Можно подумать, больше поговорить не о чем.

- Асмодей ни какой-то там демон, он великий курфюрст ада. Не удивительно, что мы только и думаем о том, что он тебе рассказал.

- Да ничего, - Ева пожала плечами. - Мы ездили на 'Озеро слез', он показал мне мавок, а потом нас нашел Алекс, и я вернулась с ним в Дом. Вот и вся история.

Вика недоверчиво хмыкнула. Провести день наедине с Асмодеем и не выяснить у него ничего ценного - для этого надо быть полной дурой. Впрочем, тут она внимательно пригляделась к предводительнице, разве Ева ей не была?

- Вы с Максом опять поссорились? - Вика кивнула в сторону парня.

- Он бросил меня.

- Наш Макс немного трусоват, но в целом не так уж плох. Он был уверен, что Асмодей не причинит тебе вреда.

- Рада за него, - Ева поджала губы.

- Порвешь с ним?

Ева обняла колени и положила на них подбородок:

- Ты сама сказала: он не так уж плох.

- Ты его любишь?

- Раньше я бы, не задумываясь, ответила 'да'.

- А теперь? - не унималась Вика.

Ева отшила ее взглядом. Мол, не лезь не в свое дело.

- Ты давно знаешь Рому? - сменила Вика тему.

- Лет с пяти.

- Мы с ним танцевали на выпускном, - призналась Вика, следя за реакцией собеседницы.

- Он сделал это, чтобы задержать тебя. Я его попросила, - Ева улыбнулась. Знала, что Вике ответ не понравится.

- Понятно, - помимо обиды в душе Вики с новой силой вспыхнула неприязнь к предводительнице.

- Мне надо было залезть в комнату к Самаэлю, стянуть ключ от сейфа, - продолжила Ева. - Ты бы услышала.

- Наши комнаты располагались по соседству, - закончила за нее Вика. - Отличный план. Мои поздравления.

- Надеюсь, ты не подумала, будто нравишься Роме?

- Что ты, - скрывать эмоции Вике удавалось хуже, чем Алексу, но в этот раз она справилась. - Твой друг всего-навсего человек. С какой стати мне переживать о том, кто ему нравится?

- Вот и не переживай, - Ева отвернулась к окну.

Вика соскользнула с подоконника. По пути к камину, у нее созрел план. Он как картина под кистью художника постепенно обрел очертания. Когда Вика села напротив Алекса в кресло с высокой спинкой, она уже точно знала, как поступит. Перспектива покончить сразу с двумя заклятыми врагами Самаэлем и Евой воодушевляла. Но к убийству предводительницы нужно было подготовиться. Вика отлично помнила, как скоро та поправилась после ранения в живот. Придется напрячься, чтобы ее прикончить.

Вика выросла в Доме вместе со всадниками. Именно Дом воспитал их. Он тренировал их, испытывая на прочность из года в год. Они изучили его повадки и лучше всех понимали его, оттого и ненавидели сильнее прочих.

У Дома Красного Дракона была одна особенность. Он щедро одаривал желаемым. Правда, чаще всего он искажал желание до неузнаваемости, превращая хорошее в дурное, а дурное в ужасное. Здесь, как нигде, была актуальна присказка 'бойтесь своих желаний'. Недомолвки Дом трактовал так, как ему вздумается, и обычно не в пользу желающего.

Вика брела по коридору, четко зная, чего хочет. Она шептала название комнаты как магическое заклинание. Каждые двадцать-тридцать шагов она останавливалась и прислушивалась. Но комната все не появлялась.

Вот уже час она блуждала по переходам − все без толку. Устав от хождения по лестницам, она прислонилась к стене.

- А ты чего уставился? - спросила она у косящегося на нее атланта.

Разобраться с наглецом, чтобы скрасить неудачный день, ей помешала вибрация за спиной. Кто-то стучал в стену с другой стороны. Вика приложила ухо к стене. Так и есть: из комнаты доносилось постукивание.

- Спасибо, - она улыбнулась. Дом снизошел до ее просьбы и позволил найти то, о чем она просила: 'Комнату повешенных'.

Другая бы на ее месте завизжала при виде свисающих с потолка тел, но Война только поморщилась от запаха разложения. Она прошла вглубь комнаты, раздвигая ноги мертвецов, которые сталкивались за ее спиной, издавая сухой стук похожий на игру на деревянных ложках.

Многие считали 'Комнату повешенных' бессмысленной. 'Очередная больная фантазия Дома', − говорили они. Вика снисходительно слушала эти замечания. Что они смыслят? Этим глупцам было невдомек: Дом ничего не делает просто так. Все здесь имеет смысл, порой более глубокий, чем где-либо еще. Взять хотя бы эту комнату: повешенные − нескончаемый источник самого опасного в мире яда, противостоять которому в силах разве что демон-курфюрст. Тела буквально сочились токсичным гноем, как березы по весне соком. Яд в считанные мгновения разъедал кожу подобно кислоте, но в отличие от последней причинял вред лишь живым существам.

Отправляясь на поиски, Вика позаботилась о безопасности. Поверх одежды она накинула дождевик. Он надежно защитил ее от стекающего с покойников яда.

Она вытянула руку в резиновой перчатке и зачерпнула в баночку сукровицу с пола. Ровно столько, чтобы хватило отравить нож. Плащ и перчатки она забрала с собой. Ни к чему оставлять следы. Все-таки она планирует убийство; разумно будет избавиться от улик.

В комнате Вики потолочные балки сходились в центре, словно лапки паука - символе зла и дьявола. Под одной из лапок был стол из орехового дерева. Вика выложила на него кинжал и банку с ядом. Смазав лезвие ядом, она спрятала кинжал в ножны и закрепила их на поясе. Еще бы заманить Еву подальше от зорко ока Самаэля, а уж там она не промахнется.

На следующий день Вике выпало провожать Еву до ее комнаты. Решив, что это посланный ей свыше шанс, она заговорила с предводительницей:

- Поговаривают, что вы с Максом наткнулись на кладбище во время прогулки.

- Да, мы проходили мимо какого-то кладбища. А тебе зачем?

- Хочу навестить одну могилу. Проводишь меня? - Вика задержала дыхание в ожидании ответа.

- Вряд ли я найду дорогу.

- Для меня это очень важно, - Вика реалистично изобразила страдание отчасти потому, что сказанное было правдой.

Ева замялась. Ее так легко было взять в оборот! Надави на жалость, и она готова на все. Не из такого теста должна быть слеплена предводительница, которой суждено встать во главе всадников в Судный день. До знакомства с Евой Вика мечтала о встрече с предводительницей. Ей казалось, они непременно подружатся. До чего велико было ее разочарование, когда вместо сильного вожака перед ней предстала вздрагивающая от шорохов мышь.

- Хорошо, - кивнула Ева. - Давай попытаемся, но я не обещаю, что мы найдем кладбище.

- Ручаюсь, Дом тебе не откажет, - подбодрила ее Вика. - Надо лишь попросить у него, и он выведет нас, куда следует.

- Ну, ладно, - Ева выглядела растерянной. Идея обратиться напрямую к Дому не внушала ей доверия, но она послушалась и сказала: - Дорогой Дом, будь добр укажи нам путь к кладбищу. Что теперь? - вопрос был адресован Вике.

- Теперь мы пойдем.

Они шли без разбора, сворачивая, где вздумается. Помня, что в прошлый раз кладбище было на лестничном пролете, Ева не пропускала ни одной лестницы, но им не везло.

Посмотрев на часы, Ева сказала:

- Половина третьего. Нас, наверное, хватились. Может, вернемся?

- Ты так быстро сдаешься?

- Я думаю, мы зря тратим время. Мы уже больше часа ищем и все без толку. Видимо, Дом не расслышал мою просьбу.

- Дом не любит нытиков, - заявила Вика. - Прежде чем что-то дать, он проверяет тебя на выносливость.

- Выходит, я проверку не прошла.

По тону собеседницы Вика поняла, что она не намерена идти дальше.

- Отлично, - Вика улыбнулась. - Мы и без того достаточно далеко зашли. Вика опустила ладонь на рукоять кинжала, торчащую из ножен. Мышцы напряглись, готовясь нанести смертельный удар. От предвкушения свежей крови закружилась голова.

- Смотри!

Возглас Евы выдернул ее из грез. Кинжал так и остался в ножнах. Вместо того чтобы вонзить его в Еву, Вика обернулась. За спиной, насколько хватало глаз, простиралось кладбище.

Позабыв о ссоре, они двинулись вглубь погоста. Могилы располагались нестройными рядами. Большинство плит изъело время, так что нельзя было прочесть имен покойников. Дорожки не было, и девушки петляли между надгробьями как зайцы. Рыхлая земля комьями прилипала к туфлям, пахло сырой почвой и гранитом.

- Кого мы ищем? - спросила Ева.

Вика промолчала, размышляя над тем, зачем она тратит драгоценное время на поиски того, кто давно мертв. У нее есть дела поважнее. Но она упорно продолжала розыск. Почему не совместить полезное с приятным? Она найдет захоронение и убьет рядом с ним Еву. Это будет символично. Жертвоприношение во имя искупления грехов.

Наконец, вдали замаячил памятник в форме птицы. Черный лебедь склонил голову к земле, оплакивая погибшего. Крылья распростерлись над могилой, служа ей навесом. Вика ускорила шаг. Около памятника она присела на корточки и погладила лебедя по голове.

- Кто здесь похоронен? - поинтересовалась Ева.

- Мой брат, - Вика не сводила глаз с могилы.

- Он тоже был всадником?

- Почти.

Вика не знала, что такое совесть. Война рождена для убийств. Ей незнакомы жалость и сомнения. Но из всех правил существуют исключения. Это был как раз тот случай.

- Как он погиб?

- Я убила его, − сказала Вика.

Ева не торопилась с ответом, и Вику это устраивало. Пусть переварит информацию. Еве следовало осознать: если Вика не пощадила родного брата, то ей тем более не на что рассчитывать.

- За что? - разродилась Ева очередным вопросом.

- Мы близнецы, - призналась Вика. - Каждый из нас годился на роль всадника по имени Война, но нужен был только один.

- И ты убила его, чтобы стать Войной? - ужаснулась Ева.

- Я убила его, чтобы выжить! - Вика обернулась, рука потянулась к кинжалу. - Если ты думаешь, что я не любила брата, то ты ошибаешься. Он единственный, кто был мне дорог. Он понимал меня, мы чувствовали боль друг друга за сотни километров. А когда пришло время выбирать, кто останется, а кто уйдет, я проткнула его сердце вот этим кинжалом. Брат сам попросил меня об этом.

Вика продемонстрировала кинжал Еве. Та отступила на шаг, уловив угрозу.

- Но почему? - Ева, не моргая, смотрела на кинжал. - Он хотел умереть?

- Нет, он хотел жить, не причиняя страдания другим. Игорь не подходил для Войны. Он был слишком добрым, а это непозволительная слабость.

Держа кинжал перед собой, Вика пошла на предводительницу.

- Что ты делаешь? - спросила Ева.

- Ты, как и мой брат, не годишься для отведенной тебе роли. Посмотри на себя. Какая из тебя предводительница? Ты даже за себя постоять не можешь. Ты погубишь нас всех!

- Я буду стараться, - заверила Ева. Она пятилась до тех пор, пока не споткнулась о надгробие. Взмахнув руками в попытке удержать равновесие, Ева повалилась на спину, ободрав при падении локти и ударившись копчиком о землю.

Вика воспользовалась беспомощностью жертвы: перескочив через надгробие, она склонилась над Евой и занесла кинжал для удара. Сейчас она покончит с несносной девчонкой!

Ева закрыла голову руками, но даже сквозь щели между пальцев хищный блеск кинжала слепил глаза. Страх спровоцировал жажду жизни. В ответ на немой призыв о помощи к Еве потянулись черные щупальца. Прокладывая себе путь среди надгробий, они стекались к ней, как ручейки. Щупальца приятно щекотали кожу, заряжая тело силой.

Несколько сантиметров отделяло кинжал от груди Евы - еще немного и сердце проткнет отравленное лезвие. Вика улыбалась, предвкушая победу, но неожиданно кинжал наткнулся на преграду. Еву коконом окутала чернота, преодолеть которую Войне было не по силам.

План провалился. Вика закричала от ярости. На ум пришли японские самураи. У них считалось почетным самоубийство в случае провала миссии. Раз уж не удалось избавиться от предводительницы, она покончит с собой. Острие кинжала повернулось в другую сторону, но и тут ее ждала неудача. Сильная рука вывернула запястье, лишив Вику оружия. Кинжал был отброшен прочь, а ее саму оттолкнули на могилу брата.

Над Викой стоял Самаэль и недобро скалился.

- Гореть тебе в вечном огне! - в сердцах выпалила Вика.

- Твое проклятье запоздало, милая, я недавно оттуда.

Самаэль помог Еве встать на ноги. Вика поднялась самостоятельно.

- Идемте, девочки, вас кое-кто желает видеть.

- Разве ты не убьешь меня на месте? - с надеждой поинтересовалась Вика.

- Что ты, ягодка, - улыбнулся демон. - Я не посмею поднять на тебя руку. Ты сегодня была умничкой и заслужила конфетку.

Вот оно что! Все было продумано заранее. Какой идиоткой она была, полагая, что Еву, которую столь тщательно охраняют, можно увести незаметно. История с Асмодеем ввела ее в заблуждение. Подумай она немного, сообразила бы, что Алекс подозрительно быстро нашел Еву за пределами Дома.

Она всего лишь часть плана. Ее роль − стать спусковым крючком для предводительницы. Замысел Самаэля удался: Ева перепугалась до такой степени, что, сама того не подозревая, призвала Тьму.

Глава 15. Книга Судного дня

Самаэль поддерживал Еву под руку, и она, шокированная поведением Вики, не сопротивлялась. В голове не укладывалось: Вика пыталась ее убить! Демон что-то говорил про план, но Ева-то видела огонь безумия в глазах Войны. Нет, для нее это не было притворством.

Будто мало Еве было неприятностей, так в ней ко всему прочему точно поселился чужак. Черные щупальца защитили ее от кинжала. За это она была благодарна, но опасность миновала, а чернота осталась. Ева физически ощущала сгусток тьмы внутри себя. Он пульсировал и разрастался, как гнойник, грозясь захватить ее целиком. Это пугало посильнее Вики с кинжалом.

Они подошли к двойной двери, через которую спокойно мог проехать танк. Самаэль дернул латунные ручки вниз, дверь со стоном распахнулась. Пара свечей освещала зал размером со взлетную полосу. Пол, стены и потолок были гранитные или мраморные, черные с белыми прожилками, словно вырубленные в толще скалы. После кладбища на лестничном пролете Ева ничему не удивлялась.

- Где это мы? - спросила она и вздрогнула − в пустом помещении звукам вторило громогласное эхо.

- Это 'Зал перехода'.

Ева кивком поблагодарила за ответ, хотя так и не поняла кто, а главное куда отсюда переходит.

Из темноты, скрывающей противоположный конец зала, раздалось поскрипывание, точно кто-то катил тележку. Ева была недалека от истины: по направлению к ним шел знакомый парень в сером балахоне, толкая перед собой инвалидное кресло со стариком.

- Что тебе нужно, Самаэль? - проскрипел старик не хуже своего кресла.

- Война пыталась убить предводительницу, сир, - поклонившись, донес демон, за что получил разъяренный взгляд от Вики.

- Вот как, - старик то ли закашлялся, то ли рассмеялся. - И каковы результаты?

- Предводительница призвала Тьму, чтобы спастись от кинжала.

Ева слушала с открытым ртом. Так вот, что она сделала! Щупальца были Тьмой. Спроси кто: 'Как тебе это удалось?', она бы не смогла ответить и уж тем более повторить содеянное.

- Пусть подойдет, - потребовал старик.

Ева решила, что зовут ее, и не на шутку перетрусила. Свежо еще было воспоминание о кровавых полумесяцах на щеках. Но Самаэль вытолкнул вперед Вику. Пока та плелась к креслу, Ева разглядывала неровности и наросты на поверхности пола. Казалось, пол неоднократно подвергался воздействию высоких температур и оплавился. Стоило это заметить, как Ева уловила в воздухе запах гари.

Между тем Вика склонилась над инвалидным креслом. Ева не разобрала, что старик шептал Войне, но лицо у нее приобрело лимонный оттенок.

После короткой беседы Вики со стариком, Самаэль вывел девушек в коридор, где бросил Еву в компании Вики, точно не было покушения.

Чувствуя себя неловко в обществе своей несостоявшейся убийцы, Ева попыталась разрядить обстановку разговором:

- Что тебе сказал старик?

Вика вздрогнула и посмотрела на Еву так, будто впервые видела. Постепенно на ее лицо вернулись краски.

- Ничего.

- Этот старик полный псих!

- Не говори так, - Вика округлила глаза и оглянулась по сторонам.

Надо же, Виктория чего-то испугалась. Страх настолько не вязался с образом Войны, что Ева тоже ощутила укол беспокойства.

Сославшись на занятость, Вика убежала. Одна посреди незнакомого коридора Ева не помнила дорогу обратно и не знала, какое направление выбрать. Чуть подумав, она пошла вслед за Викой. Лучше еще раз столкнуться с ней, чем со стариком.

Прошло полчаса. Ева не знала, откуда идет и сколько поворотов оставила позади. Она чувствовала себя приведением, до которого никому нет дела. Но на ее удачу тишину коридора потревожили шаги. Ева всмотрелась в полумрак. Судя по походке, это был Алекс. Вот уж кого она точно не желала видеть! Но прятаться было поздно: парень ее заметил.

- Опять гуляешь в одиночестве? - Алекс неодобрительно покачал головой.

- Меня все бросили, - Ева развела руками. - Что я могу поделать?

- Пойдем со мной.

Алекс обогнул ее и пошел дальше, жестом пригласив Еву следовать за ним. Может, он выведет ее к спальням? Ничего она не хотела так сильно, как вернуться в свою комнату, повалиться на кровать и забыться сном.

- Скажи, куда мы идем, - попросила Ева.

- В одно интересное место. Отец попросил кое-что тебе показать.

- Что именно?

- Книгу.

Ева вздохнула. Конечно, теперь все ясно. Они направляются посмотреть на книгу. Знать бы еще, что это за книга и почему ее выставляют как в музее.

На лестницах Алекс шел вниз. Похоже, они спускались в подвал. Воздух стал тяжелым и спертым и едва ли не ощутимой преградой застыл перед ними. Идти было тяжело словно они пробирались вперед по пояс в воде.

И без того мрачные коридоры навевали чувство безысходности. Пауки размером с кулак создали целые колонии под потолком. Под ногами хрустели панцири их мертвых сородичей. По углам шуршали крысы − полноправные хозяева подвала не боялись непрошеных гостей. Одна из крыс продефилировала прямо перед Евой: толстая и безобразная с редким серым пушком, через который просвечивала розовая кожа. Она с трудом переваливалась на тонких лапках, волоча за собой лысый хвост.

Алекс привел Еву к очередной двери. Судя по внушительному налету пыли на ручке, ее давно не открывали. Парень достал из кармана медный ключ и долго ковырялся им в ржавом замке. Наконец, он справился с замком и плечом надавил на дверное полотно.

Из-за двери пахнуло гнилыми яблоками − запах ацетона напополам с ржавчиной. Ева терялась в догадках: что там? Котельная или кладовая?

Некоторое время Алекс возился в темноте, но вот послышался щелчок зажигалки, и разгорелся масляный фонарь. Он поднял его над головой, освещая путь себе и спутнице.

Естественно, за дверью их ждал коридор. Иногда Еве казалось, что Дом полностью состоит из коридоров, сотни тысяч которых тянутся в разные стороны с одной целью: запутать и свести с ума решившего пройти по ним. Нынешний был прямым и шел под откос. Стены располагались настолько близко друг к другу, что Ева могла одновременно коснуться их руками. Потолок был на пару сантиметров выше головы Алекса. Ева не страдала клаустрофобией, но здесь ей стало не по себе, так узок был проход.

По мере спуска запах ржавчины усиливался. Под ногами хлюпало − земляные стены сочились водой. Кроме нее и Алекса здесь не было ни единой живой души. Пауки с крысами и те держались подальше от этого места.

- Еще долго? - спросила Ева.

- Мы почти у цели, - отозвался Алекс. - Потерпи немного.

Зачем прятать книгу глубоко в подвале? Она думала, Алекс приведет ее в уютную библиотеку, а он тащил ее в непроглядную темень, где воняло так, словно они внутри гнилой трубы.

- Мы пришли, - Алекс остановился, и Ева чуть не налетела на него.

Экстренно затормозив, она чудом устояла на ногах и не упала в жидкое месиво, заменяющее пол.

Алекс обошел тесное помещение кругом, зажигая факелы. Они попали в пещеру, в центре которой рос кривой пень. В корнях, тянущихся через весь грот, копошились черви и жуки. На пне лежала книга. Тут Алекс не обманул: он действительно привел ее к книге. Огромная, как энциклопедический словарь, она пульсировала, как если бы между страниц билось живое сердце.

- Подойди ближе, - пригласил Алекс. - Рассмотри ее как следует.

Ева, как загипнотизированная, шагнула к импровизированному постаменту.

С переплета книги стекала вязкая жидкость, пропитывая пень и почву вокруг. С трудом сдерживая рвотный позыв, Ева поняла: книга сочится кровью, именно она источник неприятного запаха. Кроме того переплет книги был из кожи. И не из чьей-нибудь, а из человеческой.

- Что за мерзость?! - Ева попятилась.

- Книга Судного дня.

- Та самая?

- Да, Ева, - кивнул Алекс, - та самая.

- Что в ней написано?

- В ней нет текста. Книга лишь форма, - пояснил он.

- Форма чего?

- Сосуда, тюрьмы. Называй, как хочешь. Ангелы низвергли демонов в ад, но те устраивали бунты, пытаясь освободиться. Тогда ангелы вырвали сердце повелителя ада и заковали в переплет из кожи мучеников, к которому не в состоянии притронуться не один демон. Пока сердце спрятано там, Красный Дракон лишен силы, и демоны не могут покинуть ад. Видишь печати? Тебе предстоит их сорвать.

Проследив за рукой Алекса, Ева обнаружила семь круглых оттисков, скрепляющих переплет. Они не позволяли книге раскрыться. Печати украшали рисунки и надписи на незнакомом Еве языке.

- Где ключи?

- Ты должна их найти. В этот и состоит твоя задача. Заперев книгу, ангелы раздали семь ключей-медальонов семи заблудшим душам и велели их стеречь. Души не могут ослушаться приказа. Только рожденному от демона и человека, тому, в чьей душе живет Тьма, они передадут ключи.

- Почему демоны ждали так долго?

- Думаешь, просто создать подобную тебе? Для этого необходимо соблюсти кучу условий.

- Например? - разговор коснулся темы ее рождения, и Ева хотела выяснить, как можно больше.

- Не каждая женщина способна выносить ребенка от столь сильного демона, как твой отец. Подходящая мать для Тьмы рождается раз в тысячу лет.

- И все равно я не понимаю. Сердце заперли давно, а я появилась только сейчас.

- Ангелы наложили еще одно ограничение, - вздохнул Алекс.

- Какое?

- Свобода выбора. Звучит бредово, правда? - он усмехнулся. - Благодаря этому маленькому 'но' демоны до сих пор сидят взаперти. И матери необыкновенного ребенка, и рожденному от ее союза с демоном предоставляется свобода выбора. Они всегда могут сказать 'нет'. И с этим ничего нельзя поделать.

- Женщина может отказаться родить от демона, - пробормотала Ева. А ее мать не отказалась. Она продалась со всеми потрохами.

- Верно. До тебя было четыре всадника по имени Тьма, и все они сказали 'нет'.

- Что с ними стало?

- Они погибли, но мир не изменился.

- Вот как, - она покосилась на книгу. Рома утверждал, что в случае отказа ей ничего не грозит. Обманул или не знал правды? Ева не чувствовала в себе сил погибнуть ради спасения мира. - Их убили?

- Нет. Все дело в Тьме. Они не пожелали принять ее по доброй воле, и она силой завладела ими.

- Вика упоминала, что в этом случае стирается сознание.

- А ключи способен взять лишь всадник, а не сосуд с Тьмой, - сказал Алекс. - Ангелы позаботились, чтобы люди получили то, что сами выберут. Всадник по имени Тьма представитель человечества. Если он выпустит демонов и тем самым уничтожит привычный мир, значит так тому и быть.

- Зачем ты привел меня сюда?

- Ты должна знать все, чтобы сделать правильный выбор. Таковы условия.

- Правильный для кого? - слезы подступили к глазам, и Ева часто заморгала, чтобы не разреветься. - Что это вообще за выбор: умереть или убить?

- Он называется естественным отбором. Кто-то погибает ради выживания других, а кто-то убивает, чтобы жить самому.

- А какой выбор сделал ты?

- Я не имею на него права. Это твоя привилегия.

- Но если бы мог выбирать, как бы ты поступил?

- Я убил твою мать, - произнес Алекс. - Разве не ясно, на чьей я стороне?

Ах да, мать. Ева скрипнула зубами при ее упоминании. Вот кто во всем виноват! Не продайся она демону, ничего бы не было. 'И тебя в том числе', − напомнила она себе и тут же ответила: 'Ну и пусть!'. Лучше вообще не рождаться, чем стоять посреди вонючей пещеры рядом с книгой из человеческой кожи и выбирать между собственной смертью и гибелью человечества.

- Она заслужила смерть, - отчеканила Ева.

- Раньше ты думала по-другому, - напомнил Алекс.

- Раньше я не знала того, что знаю теперь.

Ева двинулась к выходу. Она не нуждалась в освещение, дорога была всего одна, заблудиться было нереально. Выйдя в основной коридор, она дождалась Алекса. Путь до ее спальни они проделали молча. Лишь у самой двери, Ева спросила:

- Как скоро мне надо ответить?

- Через два Солнце, Луна и Земля будут на одной прямой - отличный коридор для Тьмы. В этот день она придет за тобой. Тебе решать: впустить ее по доброй воле или отвергнуть. Учти, многое из того, что говорят о Судном дне, неправда. Поверь, демоны вовсе не горят желанием истребить людей. Они жаждут свободы.

- Спасибо, - Ева вяло кивнула. - Я рада, что у меня есть время подумать.

Глава 16. Прогулка по аду

Ночью Еву мучили кошмары, в которых она то умирала в тяжелых муках, то наблюдала за гибелью Земли в адском огне. Вконец измотанная она посмотрела на часы. Была половина шестого утра. Кроме как по часам определить время суток в аду было невозможно. Хмурое небо подсвечивалось лишь зигзагами гигантских молний и отсветами от извержения вулканов. В преисподней царила вечная ночь.

Ева приняла душ, оделась, причесалась и поняла, что ей нечем заняться. Дела отвлекали от неприятных мыслей, а во время безделья в голову лезли картинки из ее вероятного будущего − одна страшнее другой. До девяти часов, когда за ней заходил Алекс и вел на завтрак, она сойдет с ума. Желая абстрагироваться от тягостных дум, Ева решила прогуляться по Дому. Он точно способен ее развлечь!

Коридор привел во внутренний двор. Прежде сколько раз она ни бродила по Дому, никогда не попадала сюда, а сегодня выход буквально преподнесли на блюдечке. Ева приняла это за добрый знак.

Прогулка на лошади показалась ей заманчивой. Тенебра узнала хозяйку издалека и радостно забила копытом, фыркая и тряся головой. Несколько минут Ева гладила бархатный бок Тенебры, наслаждаясь ее теплом. Общение с животным успокоило ее, и Ева подумывала вернуться в Дом, но лошадь схватила ее за рукав джинсовой куртки.

- Застоялась, моя милая, - пробормотала Ева. - Хорошо, давай прокатимся.

Она вывела Тенебру во двор, чувствуя себя заключенным из фильма 'Побег из Шоушенка'. Ей тоже предстояло сбежать из ненавистной тюрьмы, куда ее заточили ни за что ни про что. Разве она виновата, что родилась особенной? Она бы с радостью обменяла свою жизнь на жизнь обычной шестнадцатилетней девчонки.

С третьей попытки она взгромоздилась на Тенебру, поерзала, устраиваясь поудобнее, схватилась за поводья и легонько ударила лошадь по бокам. Ева нацелилась на ворота, маячившие прямо по курсу. Их плотно затворенные створки выглядели так, словно их не открывали лет двести, и все же она надеялась вырваться за пределы Дома, ведь, как известно, новичкам везет.

Под копытами Тенебры метнулась тень и застыла у механизма открытия ворот. Деревянный круг с ржавой цепью толщиной с ногу Виталика мог выпустить Еву наружу, а мог навечно запереть внутри Дома.

- Я хочу прогуляться. Открой ворота! - приказала Ева демону-тени.

Тень, привыкшая подчиняться, навалилась на подъемный механизм. Ворота приоткрылись на пару метров, достаточных, чтобы проехала лошадь, и Ева пришпорила Тенебру.

Гнет Дома исчез. Ева расправила плечи. Конечно, она не была свободна. В аду не существует свободы. Но за пределами Дома легче дышалось, а это уже немало.

Тенебра уловила настрой хозяйки и прибавила шаг. Ветер бил в лицо, играл с волосами, путался в одежде. Ева не заметила, как очертания Дома растворились в тумане. Дорога петляла, расходилась лучами в стороны, и вскоре уже невозможно было определить, откуда они выехали и куда держат путь. Поначалу Еву это не беспокоило. Очутиться вдали от Дома и его обителей - что может быть лучше? Но по мере того, как пейзаж становился все более зловещим, нарастала тревога. Пару раз на дороге попадались странные существа, встречи с которыми Ева предпочла бы избежать. Заприметив выглядывающее из-за валуна кривоносое нечто, она захотела вернуться.

Повернув Тенебру назад, Ева растерялась. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась вулканическая пустыня. Щедро усеянная валунами, она выглядела бесконечной.

- Ничего страшного, - Ева потрепала лошадь по загривку, словно это она нервничала. - Мы приехали сюда по дороге. Все, что нам надо, идти по ней обратно.

Первый час Ева свято верила в эту истину, но привычные законы в аду не действовали. Возможно, она свернула не там, а может дорога, как и Дом, жила по своим правилам. Спустя три часа блуждания Ева признала: они заблудились.

Устав от тряски, Ева спешилась и присела на валун. Ее обязательно будут искать, надо оставаться на месте и ждать спасения. Надо развести костер, чтобы дым привлек внимание, но, оглянувшись в поисках дров, она отбросила эту затею. Чего-чего, а костров и дыма в округе хватало.

Похлопав себя по карманам, Ева нашла подтаявшую шоколадку "Аленка", пару монет достоинством в десять рублей и телефон с зубной щеткой. По крайней мере, о зубах волноваться не придется. Шоколад она отдала Тенебре, а деньги, щетку и сотовый спрятала обратно в карман.

За спиной послышался шелест гравия. Спустя пару минут пристального всматривания в груду валунов, Ева разглядела уродца. Лицо существа как будто изъела оспа. Поросячьи глазки таращились на нее из-под одутловатых век.

Ева встала с валуна, не зная толком, как поступить: спросить у незнакомца дорогу или убежать. Как только она пошевелилась, существо метнулось прочь, напуганное даже больше, чем она.

- Постойте! - крикнула она ему вслед. - Мне нужна помощь. Скажите, как найти дорогу к Дому Красного Дракона?

Существо на миг притормозило и визгливо ответило, указав рукой направление:

- Ступай к горе. За ней стоит Дом.

Она не успела моргнуть, как его уже и след простыл. Ева взобралась на валун, чтобы сесть на Тенебру, когда услышала голос:

- От лгунов и после смерти не добьешься правды. Не слушай его. Он послал тебя в противоположную от Дома сторону.

Сбоку от валуна, на котором стояла Ева, застыла девушка лет двадцати на вид в изорванном платье и с терновым венком на голове, царапающим кожу. Заглянув ей в глаза, Ева ощутила, что вот-вот расплачется, такой несчастной ей показалась незнакомка.

- Зачем ему лгать? − уточнила Ева.

- Да просто так. Забавы ради, - девушка машинально смахнула свежие капли крови со лба, и сразу стало ясно: она давно сроднилась с венком.

- А ты кто? - Ева не рискнула слезть с валуна.

- Рита, - представилась девушка.

- За что тебя так?

- Ты об этом, - Рита указала на венок. - Я изменила мужу в день свадьбы, - на секунду на ее лице мелькнуло озорное выражение, но тут же сменилось унынием, и она созналась: - да и потом я тоже верностью не отличалась.

- Поэтому ты здесь?

- Почему же еще? Между прочим, - с вызовом заявила Рита, - муж был счастлив со мной. Меня не за что наказывать!

- Это не в моей компетенции, - Ева ухватилась за поводья Тенебры, готовая в любой момент вскочить на лошадь и унестись вдаль.

- Конечно, не в твоей, - согласилась Рита. - Ты ведь живая.

- Откуда ты знаешь?

- Мы чувствуем подобные вещи. Я покажу тебе дорогу к Дому, - неожиданно заявила она.

- Ты меня проводишь?

- Нет, - Рита испугалась. - К Дому мы близко не подходим. Там опасно. Демоны ловят души и пытают. Но я укажу тебе верное направление. Езжай туда, - она вытянула руку в противоположную от горы сторону. После этого Рита потеряла интерес к Еве и побрела дальше, то и дело вытирая со лба кровь.

Ева сравнила направления и спросила у Тенебры:

- Ну и куда нам идти?

В ответ лошадь поводила ушами.

- Так я и думала: тебе все равно.

С высокого валуна взобраться на Тенебру было проще простого. Чуть подумав, Ева доверилась девушке, а не уродливому существу. Она хотя бы выглядела, как человек.

Время близилось к обеду, а горизонт был по-прежнему чист. На смену валунам пришла равнина. Мерное покачивание лошади усыпляло, Ева задремала. Вдруг под копытами Тенебры что-то хрустнуло, и Ева, вздрогнув, чуть не свалилась на землю. Дорогу и окрестности устилали трупы птиц. С вывернутыми шеями, раскуроченными животами, с кишками наружу они валялись, как придорожный мусор.

- Похоже, и здесь не обошлось без птичьего гриппа, - пошутила Ева, разряжая обстановку. Вид мертвых птиц вызывал у нее хандру.

Пришлось ехать по трупам. Косточки с треском ломались под весом лошади и всадницы. По мере углубления в птичье кладбище Ева все сильнее отчаивалась. Казалось, конца не будет этому пути. Так не лучше ли сдаться сейчас? Лечь на землю рядом с птицами и забыться. Кто-то словно нашептывал на ухо: 'Остановись. Твоя борьба бесполезна'. Тенебра и та поникла, с трудом переставляя ноги.

Ева натянула поводья. Тенебра охотно встала. Заваливаясь на бок, Ева не слезла с лошади, а мешком свалилась на землю, подняв в воздух столб праха.

- Я немного отдохну, и мы сразу поедем дальше, - успокаивала она себя.

Тенебра опустилась на землю рядом с хозяйкой. Ева прижалась к теплому боку лошади и прикрыла глаза.

- Вот так раз, - Ева подскочила, когда мужской голос ворвался в дрему. - До чего чудесный подарочек!

Над ней, уперев руки в колени, склонился мужчина. Трудно было сказать, сколько ему лет: виски чуть тронула седина, но глаза лучились молодостью. С равным успехом он сошел бы и за двадцатилетнего, и за сорокалетнего.

- Кто гуляет в одиночку, тот получит в бок заточку.

Незнакомец рассмеялся своей шутке. Несмотря на глупую причину для веселья, смех у него был на редкость мелодичным.

Ева тряхнула головой, приходя в себя. Она по-прежнему была на поле среди мертвых птиц. Они с Тенеброй умудрились заснуть посреди кладбища животных.

- Где я и кто вы?

- Ох, какая любознательная, - мужчина потрепал Еву по щеке. - И такая свеженькая. Сладенькая булочка вышла на прогулочку, и точнехонько к обеду попала в лапы к людоеду.

Его манера изъясняться нервировала. Прибаутки звучали по-дурацки, но хуже всего был сопровождающий их смех. При этом свинцовые глаза мужчины излучали пронзительный холод.

- Вы меня не тронете, - она отодвинулась от него насколько позволял круп лошади. - Иначе вас накажут.

- Может и так, может и так, - покивал он головой. - Но сколько удовольствия я получу, когда тебя схвачу.

- Довольно! - Ева вскочила на ноги. Откуда только силы взялись? Почуяв настроение хозяйки, поднялась и Тенебра. - Мне надоели ваши угрозы. Отстаньте от меня!

Еще чуть-чуть и Ева бы сорвалась. Всем телом, трясущимся от напряжения, она чувствовала подступы истерики. Выехать за пределы Дома в одиночку было ужасно глупо.

- Я хочу домой! - она топнула ногой.

От ее напора мужчина растерялся и отступил на пару шагов. В его глазах мелькнуло что-то новое, похожее на интерес. Ева надеялась, она разбудила в нем достаточно любопытства, чтобы он оставил ее в живых.

- Видишь, - он обвел рукой усеянную трупами равнину. - Это 'Кладбище несбывшихся надежд'. Каждая птица, - он пнул ближайший труп, - чья-то не исполненная мечта. Которая из них твоя?

- Моя? - переспросила Ева.

- Да-да, твоя мечта вернуться домой. Которая из них?

Мертвые птицы выглядели особенно неприятно в свете новой информации. Погибшие надежды и чаяния людей - вот кто они. Каждая птица была чьей-то путеводной звездой, пока не разбилась о жестокую реальность. Где-то здесь гниет ее мечта о непьющей, любящей матери, о счастливой жизни, которой никогда не будет. Кем бы ни был мужчина напротив нее, он прав: здесь похоронено и ее желание вернуться домой. Такое же несбыточное, как и предыдущие.

- И что теперь? - Ева подняла глаза на собеседника. Тот больше не веселился. Наоборот он был предельно серьезен. Из-за чего выглядел лет на десять старше.

- Как ты забрела сюда? - вместе с весельем ушла и его странная манера говорить.

- Мне указала дорогу девушка по имени Рита.

- Не верь мертвым. Они склонны лгать.

- Она сказала мне то же самое.

- Значит, она честнее других. Хотя бы предупредила.

- Вы тоже мертвы?

- Конечно, - мужчина улыбнулся. - Здесь кругом одни покойники. И я мертвее мертвого.

- Выходит, я и вам не могу доверять.

- Выходит, что так, - он подмигнул Еве.

- Как мне добраться до Дома?

- Ты идешь верной дорогой. Если не сломаешься по пути, выйдешь прямо к Дому.

- Все-таки Рита говорила правду, - воодушевилась Ева.

- Не совсем. Есть легкий путь, но Рита направила тебя по трудному. Она мне подарок прислала - вкусное мясо и сало.

К незнакомцу вернулось веселье, и он снова двинулся к Еве. По блеску его глаз Ева определила: он абсолютно безумен. Ему ничего не стоит прикончить ее и съесть. Иначе с чего еще все его прибаутки касаются одной темы - каннибализма?

Она опомниться не успела, как вскочила на Тенебру. Куда только подевалась ее неповоротливость? Лошадь, ощутив страх хозяйки, с места перешла в галоп. Позади раздался крик мужчины, но Ева не расслышала слов, да и не особо хотела.

Она не ела со вчерашнего вечера. Живот уже как час бурчал, не замолкая ни на минуту. Тенебра, как и хозяйка, прибывала в плохом настроении. Она плелась, опустив голову к земле, точно искала съестное. Но на песчаной дороге не было ничего, что могло сойти за обед для лошади, питающейся человеческим мясом.

Они выехали с 'Кладбища несбывшихся надежд'. Ева была несказанно рада, что мужчина с улыбкой чеширского кота и ледяными глазами маньяка не преследовал ее. Поначалу она часто оборачивалась, желая убедиться: он не подкрадывается сзади. Но спустя пару часов успокоилась. В какой-то мере она была благодарна незнакомцу: он дал ей сил на преодоление кладбища.

Ближе к вечеру Ева перестала верить, что когда-нибудь вернется в Дом. Слишком долгим и тяжелым выдался день. В тот момент, когда она окончательно потеряла надежду, представляя, как на кладбище появился очередной птичий скелет, на горизонте показались остроконечные шпили. Она вытянула шею, разглядывая здание, и все никак не могла поверить, что удача, наконец, вспомнила о ней.

Тенебра, уловив близость родного стойла, прибавила шаг. И вот уже стены Дома поднялись над линией горизонта во всей красе. Ева не сомневалась, это именно он. Его величественную помпезность ни с чем нельзя было спутать.

Но препятствия на этом не закончились: из-за пригорка появилось русло реки, в которой вместо воды текла лава. Реку пересекал одноколейный мост. Его каменные блоки внушали доверие. Зато старик, сидящий по правую руку от моста, выглядел подозрительным. После встречи с обитателями ада Ева побаивалась заводить новые знакомства.

Древний к тому же слепой старик в лохмотьях сидел в придорожной пыли и не реагировал на их приближение. Ева притворилась, что не заметила его. Направив Тенебру к мосту, она рассчитывала проскочить мимо старика, но лошадь встала, точно наткнулась на преграду.

- Проезд платный, - сказал старик на удивление чистым голосом.

- И какова цена? - поинтересовалась Ева.

- Один золотой.

- Где мне его взять? - возмутилась она.

- Посмотри у себя под языком.

Само собой, под языком у Евы ничего не было, однако она вспомнила легенду: старик по имени Харон переправлял мертвые души на другой берег реки Стикс, требуя за перевоз плату в один золотой. Заботливые родственники клали монету под язык усопшему, чтобы он мог заплатить за переправу. Но ей где найти необходимую сумму? Она-то пока еще жива. На этом Ева и попробовала сыграть.

- Я не обязана тебе платить. Я не душа, а живой человек.

- Тогда тебе дальше нет ходу.

Ева напряглась, припоминая из курса истории удалось ли кому-нибудь обмануть Харона. Кажется, Орфей был единственным, кто спустился в Аид живым. Он очаровал старика игрой на арфе и пением, а Ева, как на грех, не умела играть, да и голос у нее был, мягко говоря, не очень.

Она предложила старику в качестве платы десятирублевую монету из своего кармана, предполагая, что слепой не заметит подвоха, но взяв в руки монету, он тут же определил подделку. Харон (если это был он) выкинул металлический кругляш в огненную реку и повторил требования: или золотой, или дороги нет.

Ева рискнула прорваться силой. Но и здесь ее постигла неудача: перед мостом была невидимая стена. Как Тенебра ни старалась, не смогла ее преодолеть.

- Что за день? - Ева спрыгнула с лошади.

Она стояла в паре сотен метров от ворот Дома. Вон они - виднеются на том берегу реки. Но ей туда не попасть.

- А есть альтернатива? - поинтересовалась Ева. - Может, я могу что-то для вас сделать, и вы меня пропустите?

Старик задумался. Спустя пару минут размышления он произнес:

- Поговори со мной. Здесь давно никого не было, я уже начал забывать человеческую речь.

Ева вздохнула и уселась на обочину рядом с Хароном. Два часа они болтали, не умолкая. Старик жаловался на одинокую жизнь, на то, что Аид не тот, что раньше. Его забыли, он никому не нужен. Переправа заброшена, а он прикован к ней и не в силах покинуть пост. Он продемонстрировал Еве ногу в кандалах, цепь от которых вела к опоре моста.

- Почему вы не попросите, чтобы вас освободили?

- У кого? - старик указал на пустынную дорогу. - Ты первая за пять сотен лет, кто здесь проехал.

Ева взяла цепь в руки. На вид она была прочной. Но за столько веков любой металл износится. Она попробовала разорвать одно из звеньев. Не вышло. Для этого требовалась сила, которой у нее не было.

Еве хотелось помочь старику, и она вспомнила о Тьме. Она-то способна сломать кандалы! Но как ее заставить это сделать?

Попросив старика помолчать, Ева сосредоточилась. Между бровей пролегла упрямая складка. Она мысленно призывала Тьму, просила и приказывала. Долгое время ничего не происходило, но внезапно кто-то толкнул Еву в солнечное сплетение. Перехватило дыхание. От боли она сжала кулаки и зажмурилась, молясь об одном: пусть это пройдет. Наконец, она смогла вдохнуть полной грудью и разжать скрюченные пальцы. Вместо цепи в ее ладонях лежала металлическая стружка. Ева раскрошила звенья в труху.

Старик вскочил, разминая затекшие мышцы. Кто знает, сколько он не стоял на ногах? Забыв поблагодарить свою освободительницу, он побежал вприпрыжку от моста, словно тот мог погнаться за ним.

- А как же переправа? - прокричала Ева.

- Путь свободен. Можешь смело идти, - донеслось издалека.

Забираться на лошадь Ева не стала. Взяв Тенебру под узды, она ступила на мост. Старик не соврал: преграда исчезла. Стены Дома манили ее, обещая отдых и еду, и она заторопилась.

Ева притормозила у ворот, прикидывая, как поступить: постучать, или повторить код, сказанный Самаэлем в день их приезда, но тут ее окликнули. Первым порывом было игнорировать возглас. Хватит с нее приключений. Но любопытство взяло верх: зовущий знал ее имя и голос у него был знакомый.

Ева пошла на звук. Кто бы ни звал ее, он прятался от жителей Дома, прижавшись к крепостной стене. В тени виднелись лишь очертания женской фигуры.

Из темноты вынырнула рука, схватила Еву за запястье и притянула к себе. Когда глаза привыкли к полумраку, Ева узнала покойную мать. До этого Еве в голову не приходило, что мама где-то поблизости. Хотя куда еще, как ни в ад, могла угодить женщина, заключившая сделку с демоном?

- Доченька, - Лиза погладила ее по щеке, - ты так выросла.

- Мы не виделись пару месяцев, - Ева не была склонна к сентиментальности. - К чему эти нежности?

- Я виновата перед тобой.

- Это точно, - кивнула она. - Хорошо, что ты это признаешь.

- У меня не было выбора, - заверила мать.

- Выбор есть всегда, - вспомнила Ева слова Алекса. - Просто ты предпочла легкий путь.

- Наверное, ты права. Но я пришла не затем, чтобы ссориться. Я хочу тебя предостеречь. Умоляю, не делай того, что они тебе велят!

- Вот значит как? - Ева сощурилась. - Ты предлагаешь мне умереть?

- Так будет лучше для тебя. Твоя душа останется чистой.

- Но я погибну! - Ева рванулась что есть силы и выдернула руку из хватки матери. - Ты желаешь мне смерти?

- Я желаю тебе добра, - Лиза едва не плакала. - Пойми, ад страшнее смерти. Твои страдания будут длиться вечно.

Ева пятилась, выходя на свет. Мать, увлеченная разговором, забыла об осторожности и шла вслед за ней, надеясь образумить глупышку. Пусть для нее все потеряно, но пока есть шанс спасти дочь, она будет бороться. Столько лет потрачено впустую. Самаэль запечатал ей рот, Лиза была не в силах рассказать Еве правду и сбежать тоже не могла, а потому топила горе в алкоголе, желая одного - забыться. После смерти чары демона рассеялись, и Лиза рискнула собой ради спасения единственного дитя.

От стены отделилось несколько теней и плотным кольцом обступили Лизу. В последней попытке образумить дочь она прошептала:

- Бойся не смерти тела, а смерти души.

- Какая встреча, - Самаэль появился из неоткуда. - С твоей стороны, Лизавета, было неразумно приходить сюда.

Демон перевел взгляд на Еву и покачал головой:

- Нагулялась, солнышко? Пойдем, - он протянул ей руку, - ты, должно быть, голодна.

Ева приняла предложенную Самаэлем ладонь. Мать заклинала ее не слушать демона, но ей было все равно.

Тени протащили Лизу по двору и увели в подземелье, где, как Ева знала из рассказов Макса, располагались пыточные. Долгие годы матери было плевать на нее, настала очередь Евы закрыть глаза на происходящее. Осведомись кто у нее в этот самый миг: 'Готова ли она уничтожить мир?', Ева бы ответила согласием.

Глава 17. Внимание, разыскивается отец!

Самаэль вел себя так, словно она вернулась с обычной прогулки. Никаких вопросов или беспокойства за ее благополучие. Ева была ему за это благодарна. Ей не хотелось делиться впечатлениями дня.

Демон привел Еву к дверям ее спальни и предупредил:

- На кровати лежит платье, надень его. Через полчаса за тобой зайдут.

Не дав ей шанса поинтересоваться, кто придет и зачем, он двинулся вглубь коридора. Кричать ему в спину было бесполезно. Он бы ни снизошел до ответа.

Ева, как было велено, надела строгое платье из приятно холодящего кожу шелка. Обтягивая фигуру, оно, между тем, было максимально закрытым. Неподалеку от прикроватной тумбы стояла коробка с туфлями. В этом наряде она походила на школьную практикантку.

Ева едва оделась, как в дверь постучали. На пороге стоял Макс. В костюме цвета спелой сливы он выглядел превосходно. Ева обрадовалась его компании, за событиями дня забыв обиду на парня.

Макс подал ей руку, и она вложила в нее свою ладонь, бросив прощальный взгляд в зеркало напротив двери. Вдвоем они смотрелись органично, точно молодая супружеская пара. Ева закрепила эту фантазию в голове в надежде, что однажды она воплотится в реальность.

- Я рад, что ты вернулась целой и невредимой, - сказал Макс. - Мы волновались за тебя.

- По вам этого не заметно. Все так спокойны.

- Самаэль приказал не касаться темы твоего побега.

- Побега? - удивилась Ева. - Он всерьез считает, что я пыталась сбежать? Да куда я отсюда денусь!

- Зачем в таком случае ты покинула Дом?

- Я хотела побыть одна, - произнося эти слова вслух, Ева осознала, как глупо они звучат.

- А ты лихая девчонка, - вместо того, чтобы указать ей на ошибки, Макс расхохотался, и она подхватила его смех.

Они хихикали, прикрыв ладонями рты, чтобы не потревожить атлантов. Макс чудесным образом развеял тревоги дня, и Еву в который раз накрыло чувство влюбленности в него. Пусть она не могла стопроцентно доверять ему, пусть он был далеко не идеален, но он обладал ценным качеством, так редко встречающимся в новом для нее мире, − человечностью. И она ценила его за это куда больше, чем того же Алекса, который не раз приходил ей на выручку, когда Макс пасовал.

Макс привел Еву в комнату к остальным всадникам. Все были одеты празднично. Даже Виталик втиснулся в костюм.

Вошел Самаэль в черных брюках и расстегнутой белой рубахе. На груди демона мерцала фиолетовая татуировка. Она проступала через кожу, точно его клеймили изнутри. Ева не разбиралась в значении ломаных линий, но силу, идущую от тату, ощутила всем телом.

Демон приказал всадникам выстроиться в ряд, а сам приблизился к неприметной двери. Замок щелкнул от его прикосновения, хотя у него не было ключа. Дверь открылась, свет ударил в глаза, и Ева зажмурилась. Макс потянул ее вперед, и она послушно двинулась за ним.

Следом за зрением она лишилась второго органа чувств, оглохнув от гула сотен голосов. Первыми привыкли глаза. Ева подняла веки и обнаружила себя на возвышении, напоминающем сцену, где она буквально купалась в сотнях любопытных взглядов.

Самаэль взял на себя роль ведущего. Его голос без микрофона облетел просторный зал:

- Братья и сестры, позвольте представить всадников Судного дня.

В ответ зал взорвался улюлюканьем, криками, а местами и аплодисментами.

Ева всмотрелась в толпу. Никаких платьев в пол у женщин или камзолов у мужчин. Все по современному. Происходящее смахивало на светскую вечеринку, а не на бал. Но кое-что в собравшихся насторожило Еву. Ей потребовалось несколько минут, чтобы сообразить: ее окружают демоны. Их выдавали глаза и острозубые улыбки, похожие на оскал. Но, не смотря на общее сходство, выглядели они по-разному. Некоторые демоны были столь ослепительно прекрасны, что созерцание их красоты могло лишить рассудка. Другие поражали уродством: сизой кожей покрытой язвами. Одни имели воинствующий вид, иные походили на изнеженных аристократов, но вместе они производили впечатление единого организма.

Тем временем Самаэль представлял всадников по одному. Тот, чье имя называли, выходил вперед, выставляя себя напоказ перед демонами под их одобрительное мычание. Настал черед Евы. Она последней шагнула к краю помоста и, не отдавая себе отчета, задержала дыхание. Ева одновременно волновалась за то, как ее встретят, понравится ли она, сочтут ли ее достойной возложенной на нее роли. И вместе с тем ее пугала мысль, что она всерьез мечтает о признании демоническим сборищем.

Толпа пришла в иступленный восторг при виде предводительницы, ошеломив Еву проявлением своих эмоций. Над головой точно взорвали шутиху. Лишь когда все успокоились, Самаэль позволил ей спуститься в зал.

Будучи чужой в толпе демонов, Ева забилась в дальний угол, но даже здесь она то и дело ловила на себе пытливые взгляды.

Между демонами сновали тени с подносами в руках. В изящных кубках из тонкого серебра дымилась неизвестная Еве жидкость. Один из кубков предложили и ей, но она побоялась пить неведомый напиток, пусть даже демоны смаковали его с удовольствием, будто это божественный нектар. Других угощений на празднике не было. Никто так и не удосужился накормить предводительницу, проведшую весь день вне Дома. Должно быть, недоеданием Самаэль наказывал ее за непослушание.

Вика застала Еву одинокой и голодной.

- Ты сегодня звезда вечера.

Ева с опаской покосилась на Войну:

- Ты ведь не попытаешься меня убить?

- С этим покончено, - заявила Вика, и Еве показалось, что сказано это было с досадой. - Как прошел твой день?

- Я гуляла за пределами Дома.

Вика удивленно распахнула глаза, но Еве снова почудилась наигранность.

- И как все было?

Ева открыла рот, чтобы ответить, но ее перебил Алекс.

- Любопытство, сестренка, - обратился он к Вике, - еще никого до добра не довело.

- Что б ты понимал, - Вика махнула рукой и, внезапно потеряв интерес к беседе, скрылась в толпе.

Алекс походил на лондонского денди. Каждым своим движением парень демонстрировал, какой он весь из себя превосходный. Ему даже не приходилось напрягаться. Именно таким он и был - исключительным, в чем-то даже непревзойденным. Несмотря на неприязнь к Алексу, Еве было трудно отрицать очевидное.

- Зачем ты ее прогнал? - спросила Ева.

- Затем, - ответил он, - что Вика в последнее время не вполне контролирует себя.

- Что это значит?

- Для тебя это значит одно: ты должна следить за своим языком во время разговора с ней.

Нечто подобное она подозревала. Вика выглядела так, словно делает все через силу, точно кто-то другой говорит ей как себя вести и она вынуждена подчиняться.

- Будь я проклят, - воскликнул Алекс, - ты и на этот раз намерена ее пожалеть?!

Он верно уловил настроение Евы, и ее это задело:

- Я полагала, жалеть Вику твоя обязанность. Вы же вроде как вместе.

- Запомни: я всегда сам по себе.

- Спорим, в детстве ты не был таким заносчивым и гадким, - сказала Ева.

- Ошибаешься, я таким родился. В конце концов, мой отец демон.

- И ты, похоже, этим гордишься.

- Почему нет? - улыбнулся Алекс.

- Как насчет матери?

- А что с ней? - он сделал вид, что не понял вопрос.

- Кем была она? - не сдавалась Ева.

- Никем. Ходячим инкубатором, сосудом, не более того. Она умерла при родах или, может, отец ее убил. Кому какая разница?

Голос Алекс звучал ровно, но в глубине глаз притаилась тоска. Как он ни старался, Ева не поверила, что ему плевать на родившую его женщину.

Продолжить разговор им помещал демон Зенита. Ева улыбнулась старому знакомому, и он, протянув руку, предложил:

- Потанцуем, недотрога.

Устав скучать в углу, она приняла приглашение и вышла с Асмодеем на середину зала, но вскоре пожалела об этом. Мелодия лилась неторопливо, будто густой сироп обволакивая кружащие в танце пары. Асмодей обнял Еву за талию и притянул к себе. Одежда Дея до мелочей повторяла наряд Самаэля. На оголенной груди переливалась схожая татуировка. Разве что линии шли под другим углом. Еву обдавало жаром в местах, где она невольно соприкасалась с татуировкой.

Лицо демона находилось в опасной близи, и Ева отвернулась, чтобы хоть как-то отдалиться. Однако Асмодей не утруждал себя соблюдением приличий. Его руки скользили по ее спине и талии, порой опускаясь за черту дозволенного. Каждый раз, когда она сопротивлялась, он лишь теснее прижимал ее к себе.

Терпению Евы пришел конец. Еще не отзвучали финальные аккорды, а она встала, как вкопанная:

- С меня хватит.

Она выпуталась из объятий демона и поспешила назад в безопасный угол. Алекса там уже не было, зато Асмодей увязался за ней.

- В чем дело, недотрога? Я плохо танцую?

Ева приложила усилия, чтобы не нагрубить в ответ. Как бы мил не был с ней Дей, она отдавала себе отчет, с кем имеет дело.

- На танцполе чересчур душно, - солгала она.

Асмодей хмыкнул в ответ. Естественно, он не поверил, но как истинный джентльмен, коим он иногда любил притвориться, сделал вид, что принял ее слова за чистую монету.

- Что мы празднуем? - отвлекая демона от опасной темы, поинтересовалась Ева.

- Все это в твою честь, - Дей обвел рукой зал. - Ты королева вечера.

- С чего мне оказывают такие почести?

- Ты наш последний шанс, недотрога. Не справишься, и со свободой можно будет распрощаться навеки.

Как непросто быть тем, на кого возлагают надежды. Особенно тяжко, если до конца не уверен, что хочешь их оправдать.

Мимо прошел Самаэль. Вид демона вернул Еву к мыслям о татуировке, и она спросила:

- Что за клеймо у тебя и Самаэля на груди?

- Знак отличия, - не без гордости ответил Дей.

- Отличия от кого?

- Я, как и Самаэль, принадлежу к числу демонов-курфюрстов. Мы любим покрасоваться, такими уж нас создали.

- Кто создал?

- Наш отец и бог, которого мы в тайне ненавидим и мечтаем прикончить, - признался Дей.

Ева проигнорировала намек на семейные дрязги демонов, вместо этого потребовав:

- Покажи мне других курфюрстов!

- Вот там, - Асмодей указал направо, - стоит Андрас - покровитель убийц. Он есть дух насилия и разрушитель судеб, - от себя демон добавил: - не самый приятный в общении парень.

Невысокий мужчина отличался от прочих демонов все той же распахнутой на груди рубашкой. В профиль он выглядел как скромный клерк, но, почуяв Евин интерес, он повернулся, и она увидела его глаза − огненно-красные озера, полные жажды крови. Она поспешно прервала зрительный контакт. Чутье подсказывало: стоит на секунду задержать взгляд, и ненависть демона выплеснется на нее.

- Андрас - отец нашей вспыльчивой и своенравной Войны, - сказал Асмодей и без перехода продолжил: - левее стоит еще один мой брат: Велиал - разжигатель вражды и ссор, а по совместительству великий притворщик и лгун.

Велиал походил на студента-первокурсника: скромный парень в очках. Но хитринка в уголках по-детски полных губ выдавала в нем наличие второго дна.

- На другой стороне зала ты видишь Мамона. Пока существует в мире алчность, он будет властвовать. Кстати, именно Мамон породил Голод. Ему, как никому другому, знакома жажда.

Мамон ассоциировался у Евы с богатым патрицием. Тучный, с сальной кожей он осматривал зал, выискивая чем бы поживиться. Сходство между ним и Виталиком бросалось в глаза.

- Около помоста стоит Вельзевул - прародитель мирских болезней и страданий. Не трудно догадаться, что его дитя Мор.

Вельзевул имел чахлый вид, как если бы лично переболел всеми созданными им болезнями и вирусами. Бледная кожа курфюрста отливала синевой, на груди отчетливо проступали ребра. Его легко было принять за ходячий труп.

- Меня и Самаэля ты неплохо знаешь. Не буду утомлять тебя повторами, - закончил представлять братьев Асмодей.

Если принять слова Дея на веру, отцами всадников были демоны-курфюрсты. Но кто из них ее папа? Она осведомилась об этом у Асмодей.

- Прости, я не могу ответить на твой вопрос, недотрога, - сказал демон. - Не забивай голову ерундой. Кем бы ни был твой отец, он считается таковым лишь номинально. Он всего-навсего дал твоей матери несколько капель своей крови. Не более того.

Но Еву манила таинственная фигура отца. Выбор у нее был небольшой: ее папой мог быть либо Велиал, либо сам Асмодей. Искоса глянув на демона рядом, она усомнилась в родстве с ним. Будь он хоть трижды демоном похоти и разврата он бы не стал увиваться за собственной дочерью. Ева свято в это верила. Оставался Велиал.

Она отправилась на поиски Макса и спустя десять минут нашла его в окружении демонов. Схватив Макса за рукав, она увлекла его в сторону.

- В чем дело? - он выглядел расстроенным из-за прерванной беседы.

- Мне нужна твоя помощь, - призналась Ева.

Он, не колеблясь, согласился помочь.

- Видишь Велиала? - не дожидаясь ответа, Ева продолжила: - я хочу с ним поговорить.

- Разве это проблема? Подойди к нему и заговори.

- Лучше бы нас не видели вместе.

- Это еще почему?

- Не могу сказать, - Ева держала подозрения насчет отца при себе.

- Правильно ли я понял: ты просишь, чтобы я, искушая судьбу, отвел могущественного курфюрста туда, где ты могла бы с ним побеседовать непонятно о чем, и ты не скажешь мне, зачем тебе это нужно?

- Из твоих уст звучит не очень, - согласилась Ева.

Он вздохнул:

- Я стопроцентно об этом пожалею, но для тебя я готов на все.

Ева захлопала в ладоши, как маленькая девочка, получившая в подарок долгожданную игрушку. Желая отблагодарить парня, она страстно поцеловала его в губы, не стесняясь окружающих, и сама удивилась тому, как бешено застучало сердце. Но сейчас было не время терять голову. Чтобы прийти в себя она отстранилась от парня и встряхнулась, прогоняя наваждение.

Максим поддержал ее за локоть, хотя было не ясно, кто из них сильнее нуждался в опоре.

- Ради этого стоит рискнуть, - улыбнулся ей Макс, когда она отважилась посмотреть на него.

Ева следила издалека за тем, как Макс прокладывает путь к Велиалу, как наклоняется к нему и шепчет что-то на ухо. По выражению лица демона нельзя было понять, как он отнесся к сказанному, и Ева сгорала от нетерпения, пока Макс возвращался к ней.

- Через пять минут в коридоре, - произнес он на ходу и, не сбавляя шага, миновал ее и затерялся среди демонов.

Не теряя ни секунду, Ева отправилась в коридор. Там она не сводила глаз с двери в зал, мысленно повторяя про себя заготовленную речь. Руки дрожали как у больной Паркинсоном. Не каждый день встречаешься с родным отцом!

Когда дверь открылась, Еву трясло с такой силой, что ей пришлось обхватить себя за плечи, чтобы устоять на месте. Курфюрст был выше ее на полголовы, а широкоскулое лицо, казалось, принадлежало молодому парню, а не многовековому демону. Ева сравнила себя и Велиала в поисках родственного сходства, но она и демон были также схожи между собой, как луна и солнце.

При виде ее Велиал расплылся в улыбке. Но если его губы приветствовали Еву, то глаз улыбка не тронула. Они словно были высечены из зеленого нефрита: окаменелые и безжизненные.

- Чем обязан чести? - Велиал слегка склонил голову.

Ева набрала полную грудь воздуха, еще раз в мыслях повторив монолог, а потом язык зажил собственной жизнью, и она спросила напрямую:

- Вы мой отец?

Брови демона приподнялись. Он приложил палец к губам и смерил Еву взглядом. Велиал изучал ее, как скаковую лошадь, на которую ему предстояло сделать ставку, и при помощи визуального осмотра он выяснял, стоит ли рисковать.

- Нет, - короткий ответ был вовсе не тем, что она ожидала услышать.

- Но кто тогда? - Ева забыла, что она в коридоре не одна, таким огромным было ее разочарование. До этой минуты она не отдавала себе отчета, до чего сильно нуждается в отце.

- К чему эти вопросы? - Велиал коснулся ее подбородка, заставив Еву гордо поднять голову. - Предводительнице не пристало унывать. Твой отец не обрадуется подобному поведению дочери.

Он бросил ее в наполненном сквозняками и стонами коридоре, размышлять над своим невезением. Все, о чем она мечтала - семья, но даже этого ее лишили еще до рождения.

Глава 18. Веруйте в свет, дабы не объяла вас тьма

После вечеринки проводить Еву до комнаты вызвался Макс.

- Как прошел разговор с Велиалом? - спросил он, едва они отошли на расстояние, с которого их не могли подслушать.

- Никак. Он не мой отец.

- Ты поэтому хотела с ним поговорить? Поинтересовалась бы у меня, я бы сразу тебе сказал, что он ни при чем.

- Откуда ты знаешь? - она заподозрила, что Максу известно больше, чем он говорит.

Максим смутился:

- Просто вы с ним ни капли не похожи, - выкрутился он.

- Да неужели? - усомнилась Ева. - А может все дело в том, что ты в курсе, кто мой настоящий отец?

- Выясни я это, - заявил Макс, - рассказал бы тебе первой.

Они подошли к двери в спальню Евы. Настало время пожелать друг другу 'спокойной ночи' и разойтись, но Ева была сыта по горло одиночеством. Днем, прогуливаясь по аду, и вечером в толпе демонов она мечтала о ком-то, с кем можно разделить невзгоды и тревоги.

Ева сжала ладонь Макса:

- Зайдешь?

Приглашение прозвучало несмело, но никогда еще она так страстно не желала услышать в ответ 'да'.

Макс напрягся. Выглянув из-за его плеча, Ева заметила не сводящую с них глаз Вику. Война поняла: ее присутствие раскрыто, и сделала вид, что ей нет до них дела.

- Вика нас засекла, - сказал Макс.

- И что с того?

- С некоторых пор она подрабатывает доносчиком. Останусь у тебя, и завтра утром об этом будет известно Самаэлю.

- Он накажет тебя?

- Наверняка, - внезапно повеселев, он подмигнул ей: - но кто не рискует, тот не пьет шампанского. Приглашение еще в силе?

Не тратя время на разговоры и не включая свет, Ева шагнула в комнату и потянула Макса за собой. Захлопнув дверь, Макс обнял ее. Его поцелуй был полон нежности и печали, как если бы он опасался, что она не всецело принадлежит ему и никогда не будет принадлежать. Еве нравились его легкие, невесомые прикосновения. Он обращался с ней бережно, точно она из эфира - чуть сдави и растворится в воздухе.

На ходу скидывая одежду, они добрались до кровати и рухнули на нее. Макс подался назад, и Ева испугалась, что он бросит ее. Удерживая парня, она обвила его бедра ногами. Из этого капкана ему было не вырваться, да он, похоже, и не хотел.

Их близость была преисполнена сладости. Они давно стремились к этому, и теперь растягивали момент, наслаждаясь каждой мимолетной лаской.

Пламя страсти растопило лед, сковывающий Еву изнутри. Она и Макс заснули в объятиях друг друга, точно пара молодоженов, и Ева улыбалась во сне, чего с ней давно не случалось.

Ева села на кровати. Макс спал рядом. В тусклом освещении черты его лица выглядели по-детски милыми, она не удержалась и погладила прядь его светлых волос.

Необъяснимая тревога сосала у Евы под ложечкой. Ее словно толкали в спину. Повинуясь странному ощущению, она встала, оделась и на цыпочках вышла в коридор, отчего-то наверняка зная: Макса будить нельзя. Это послание адресовано лично ей.

К талии будто привязали веревку и тянули за нее, а Ева послушно шла на поводу. Ни секунды она не сомневалась перед очередным разветвлением коридора, как если бы держала в руках карту с маршрутом. В других обстоятельствах ее бы напугала подобная осведомленность, но она успела привыкнуть к причудам Дома. Еще ни разу он не подвел ее, и Ева доверяла ему едва ли ни сильнее, чем его жителям.

Она замешкалась у неприметной двери, убогой на фоне декорированных товарок. Последовал толчок в спину. Ее невидимый провожатый терял терпение. Чтобы не злить его, Ева открыла дверь.

По сравнению с другими залами Дома, полными фантасмагориями с налетом безумства, эта комната выглядела заурядной и походила на кладовую. Здесь не было ничего кроме занавешенного зеркала на противоположной от двери стене.

Кто бы ни привел ее сюда, целью было именно зеркало. Ева поняла это, как только его увидела. Зеркало распространяло силовые волны. Они насквозь пронизывали комнату, пощипывая кончики пальцев, и приподнимая волоски на руках. Воздух искрился от электрических разрядов. Казалось, вот-вот начнется гроза.

Дверь закрылась с громким хлопком, погрузив комнату во мрак. Еве повезло, что она отлично видела в темноте.

Чем бы ни было зеркало, оно манило ее к себе, как манит ребенка конфета в яркой обертке. Повинуясь зову, она сдернула с него покрывало.

Рама у зеркала была деревянной. Скучный кусок древесины. Дерево потрескалось от времени, а поверхность зеркала потемнела, поэтому отражение было нечетким, Ева будто гляделась в неспокойную воду. Но − удивительное дело! − от зеркала невозможно было оторваться.

От сбивчивого дыхания вековая пыль слетела с зеркала, и Евины черты проступили четче. Пшеничные волосы, замешательство на лице, словно она не уверена, что все правильно делает и просит одобрения. Губы - чуть тоньше, чем хотелось бы, но вместе с тем достаточно чувственные. И, наконец, глаза мутного оттенка зелени.

В голове стартовал марафон: мысли мелькали одна за другой, сталкиваясь и исчезая, чередуясь почти беспрерывно. Отражение менялось и того быстрее. Ева вспомнила о матери, и лицо перекосилось от гнева. Обида на мать превратилась в вулкан ярости. Минула секунда, и пришла тоска по Роме, которая махом преобразовалась во всепоглощающую печаль, и Ева чуть не разрыдалась. Следующей была мысль о Самаэле - истинном виновнике ее злоключений. Неприязнь к демону отразилась в зеркале, приняв уродливую форму жгучей ненависти. Последнее чувство задержалось дольше других. Зеркало нарочно выискивало его, чтобы приумножить.

С глазами тоже происходило что-то неладное. Зрачки разрастались, захватив сначала радужку, а после и белок. Ева приблизилась вплотную к зеркалу − нос к носу со своим отражением. Чернота пульсировала в глазах, заволакивая их туманом. Он то полностью скрывал белки, выбрасывая изогнутые щупальца, то сжимался до размера зрачков. Вскоре чернота перевалила за пределы глаз, точно вода за края переполненного кувшина. По щекам она распространилась до шеи, а оттуда к рукам. Вены на теле вздулись и почернели, как если бы вместо крови по ним текла нефть.

Второй раз за сутки Еву словно ударили под дых. Она согнулась пополам, прижав ладони к груди. Широко распахнутым ртом она ловила воздух, пытаясь протолкнуть в сдавленные легкие хоть немного кислорода. Но вместе этого в глотку проникал вездесущий туман. Он стремился наполнить Еву до краев, хозяйничая внутри нее.

Она слабела. Будучи не в силах устоять на ногах, Ева повалилась на пол. Навернулись слезы. Глотая туман, она корчилась на полу, мечтая о смерти. Может, тогда этот кошмар прекратится.

Ева попробовала расслабиться, отключиться от реальности. Туман по-прежнему проникал в нее, но если не сопротивляться, боль утихала. Она снова могла дышать. Ева отдалась на волю туману. Легла на спину, раскинула руки и позволила ему завладеть собой. Стыдно признаться, но процесс доставил ей удовольствие. Она уже не боялась черного тумана. Ведь он являлся ее неотъемлемой частью. Лишь вместе они смогут быть по-настоящему цельными.

Старик вздрогнул от скрипа двери. Он опять задремал и не заметил этого. Бессилие мучило его сильнее, чем он показывал. Но хуже всего было то, что его собственные создания наступали ему на пятки. Он кожей ощущал их дыхание. Эти шестеро терпеливо ждали, когда он оступится, чтобы вогнать отравленное лезвие ему промеж ребер. Потому она и была так важна. Его драгоценность, его маленькая девочка. Она одна в силах принести ему долгожданное освобождение.

- Сир?

Самаэль заискивающе улыбнулся, но старик знал цену его мнимой покорности. Собрав силы (с некоторых пор ему приходилось напрягаться даже ради поддержания разговора), он спросил:

- Где она сейчас?

- Она нашла зеркало, отражающее и преувеличивающее чувства.

Наконец, хорошая новость. Старик мысленно поблагодарил Дом - плоть от плоти его. Единственный, на кого еще можно положиться.

- Как все прошло?

- Превосходно, - сказал Самаэль. - Тьма проложила себе путь.

- Девочка приняла ее? - от ответа зависело слишком многое. Он мог дать надежду или забрать ее навсегда. Старик не протянет еще один цикл. И он, и Самаэль это отлично понимали.

- Она сопротивлялась, - Самаэль насладился выражением ужаса, мелькнувшем на лице собеседника, - но все прошло как по маслу.

- Славно, - старик сотни веков не улыбался, но сегодня он позволил себе обнажить голые десны в усмешке. Его девочка приняла Тьму. Скоро придет конец его многовековому заточению.

Конец первой книги трилогии

Content

Реквием. День гнева
Ольга Герр

Часть 1

Глава 1. Бойтесь данайцев, дары приносящих

Глава 2. Время разбрасывать камни, и время собирать камни

Глава 3. Почитай отца своего

Глава 4. Большое семейство

Глава 5. Под надзором

Глава 6. Погода в доме

Глава 7. Коварный план

Глава 8. Обыск с пристрастием

Глава 9. Золушка идет на бал

Глава 10. Другая

Глава 11. Чужие

Глава 12. Медвежатник

Глава 13. Родительское напутствие

Глава 14. Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным

Глава 15. Тенебра

Часть 2

Глава 1. Тяжело в учении...

Глава 2. Боевое крещение

Глава 3. Незваный гость

Глава 4. Зарок

Глава 5. Искусственное солнце

Глава 6. Союзники

Глава 7. 'Нас не догонят'

Глава 8. 'Умри, но не сейчас'

Глава 9. Новый путь

Глава 10. Дорога дальняя

Глава 11. Дом Красного Дракона

Глава 12. Демон Зенита

Глава 13. 'Озеро слез'

Глава 14. Черный лебедь

Глава 15. Книга Судного дня

Глава 16. Прогулка по аду

Глава 17. Внимание, разыскивается отец!

Глава 18. Веруйте в свет, дабы не объяла вас тьма