Дай Андрей

Реликт. Пояс Скорби [СИ]

Андрей Дай

Реликт. Пояс Скорби

Посвящается отцам.

Моему, и всем остальным, научившим

Своих детей смотреть на звезды.

Глава 1

Ну почему всегда так? Почему самые лучшие, самые долгожданные события в жизни вечно сопровождаются чем-нибудь отвратительным? Не припомню, чтоб я, с надеждой на скорое спасение, включал автоматику криокапсулы, жаждал снова открыть глаза от ужасающей, выламывающей суставы и раскалывающей мозг боли! Но ее, боль физическую еще как-то можно было терпеть. Пережить, смириться. Другая же, та что сжимает тисками сердце и выворачивает самою душу, истинная наша повелительница, ибо с ней мы бороться не в силах.

Сколько шуток было в ЦПА, когда нам рассказали о системе аварийной гибернации! «Будем словно три Флэша Гордона! - говорили мы. – Вроде Ледяных людей». «Это подобие одностороннего лифта в будущее» - скалили зубы молодые аспиранты. Они вообще тогда много улыбались. Демонстрировали энтузиазм и позитивное отношение к эксперименту, так сказать. Мы с Мартином, конечно, подозревали, что это неудержимое сверкание снежно-белой зубовной эмалью предназначалось, большей частью, нашему навигатору Машеньке, но и сами, вольно или невольно, заражались этим повсеместным весельем.

И вот, ничего этого нет! Ни этих жизнерадостных аспирантов, ни сосредоточенных профессоров. Ни ласковых глаз Президента, перед стартом пожимавшего нам троим – первым российским астронавтам - руки. Нет их. Совсем.

Как нет всех бесчисленных нитей, связывающих каждого нормального человека с миром. Больше нет.

Соседки тети Нины, могил предков, нелюдимого дворника Митрофанова, толстой продавщицы с грубым голосом из местного минимаркета. Школьных друзей, коллег по первому отряду российских астронавтов, узбека Алика из киоска «Шаурма» на остановке. Лысого как коленка младенца полковника Матвеева – грозы молодых пилотов – командира эскадрильи, откуда меня забрали в Центр Подготовки Астронавтов. Вечных мужичков с пивом из гаражного кооператива, стайки шпаны, кинотеатров, таксистов на конечной. Вонючего до боли в затылке куста сирени у подъезда. Огней ночного города и уютного вкуса кофе по утрам... Ни-че-го!

Ничего, ничего, ничего!

Потому как, ничем иным кроме интерьера присущего весьма и весьма далекому будущему то что мне удалось разглядеть в первые минуты после пробуждения, быть не могло. В глаза будто кинжалы вонзали, стоило бросить взгляд на... гм... светильники. Каждая мышца отзывалась ноющей болью, стоило лишь чуточку пошевелиться. А думалось почему-то о том, что потерял. Что осталось в той, прошлой жизни. До похожего на летаргический сон небытия в криокапсуле. До отчаянного и до безумия отважного прыжка сквозь чертову уйму миллионов километров, и всяких там парсеков в обнимку со световыми годами. И даже до ЦПА...

- Меррд! – пугающе эмоционально выкрикнул парящий надо мной большой – никак не меньше стиральной машины – серебристый шар. Причем, почему-то я сразу понял – волшебный сфероид – это не просто высокотехнологичный ретранслятор чьих-то речей, а самое настоящее разумное существо. Тем более что тот тут же деловито добавил, выпуская целую гроздь изящных манипуляторов, и тем окончательно отвлекая от грустных мыслей:

- Ра  саммоно про интегра...

Может он и еще чего говорил, только я того уже не помню. Каюсь: самым позорнейшим образом не удержался и уснул. И даже снов не видел.

***

Понятия не имею, как долго пребывал в забытьи. Циферблатов на стенах не имелось, а наручные часы перед полетом оставили на хранение вместе с документами и правительственными наградами, дома. Теперь получается – на вечное хранение.

Впрочем теперь, стоило только задуматься об утрате оставшегося где-то в невообразимом вчера мире, мысли как-то плавно и ненавязчиво съезжали на окружающий ложе невероятно любопытный интерьер. Будто бы кто-то поставил в голове барьер, ловушку для негатива. Хитрый запрет на страдания, умело подменив одну эмоцию другой.

Тем более там действительно было на что потратить частицу своего внимания. Металлические, словно литые, немного наклонные стены. Без единого, кстати, окна или иллюминатора. Неизвестно на каком принципе работавшие, светившиеся ровным желто-белым светом панели, будто бы вплавленные в потолок и некоторые выпирающие из стен пилоны. Разномастная, явно собранная из абсолютно разных гарнитуров, немыслимых форм, но явно удобная и предназначенная для гуманоидов мебель. Парящие над серым, шершавым, полом прозрачные кубики, наполненные опять-таки прозрачным гелем, удерживающим корни причудливых растений. И пусть все вместе это выглядело скорее как лавка старьевщика, чем лаборатория ученого или кабинет чиновника, даже попавшего в поле зрения достаточно было чтоб поверить в ультимативное техническое превосходство местных обитателей над лучшим, что могла бы продемонстрировать наука Земли. Сколько бы ни пыжились, как бы ни старались декораторы многочисленных голливудских поделок «про будущее», ничего подобного я ни в одном фильме не видел.

Ну и тот самый болтающийся между полом и потолком серебряный шар.

- Так-так-так, - клянусь, будь у этого механизм руки, он бы точно потер бы ладони. Удивился, и не сразу сообразил, что хотя инопланетник явно говорил не на Великом и Могучем, я, тем не менее, легко его понимаю. – Что у нас тут имеется?! Физические показатели скорость мышечной реакции – тридцать девять! Значительно выше нормы, но эта особенность, скорее всего, присуща данному индивидууму... А вот способность к запоминанию – двадцать... Мда... Средненько. Меня, во всяком случае, не впечатляет... Хи-хи...

Опасным шар не выглядел, так что я решил-таки поучаствовать в разговоре не только в качестве слушателя. Тем более что было жуть как интересно – смогу ли я говорить на этом тарабарском наречии.

- Это так плохо? – в гортани будто бы песка насыпали. Побоялся, что собеседник ничего не разберет в выдаваемых моим горлом хрипах и писках. А потому хорошенько прокашлялся и повторил вопрос. И даже получил ответ. Только мне показалось, будто туземец говорил словно бы не со мной. Ну знаете. Тон такой особенный, когда разговариваешь сам с собой.

- Плохо? Отчего же плохо? Пропускная способность синапсов отличная, наполненность – тоже выше нормы. Интеллект, или по новомодному – эффективность мышления – сто шестьдесят четыре абсолютных единицы. Чтож, нам повезло! Пусть индивидуум и не гений... хи-хи... но показатель значительно выше нормы – это уже очень хорошо!

- А у вас сколько? – с детской непосредственностью поинтересовался я. Да, честно говоря, плевать мне было с Эйфелевой башни на уровень интеллекта этого летающего чайника. Но неприятно же, когда тебя обсуждают так, будто экспонат звездного зоопарка или музея галактических редкостей.

- С нашими тремястами тремя даже сравнить нельзя, - гнул свою линию серебристый мячик. – Но нельзя же требовать от каждого быть равным гениальнейшему ученому обитаемого Космоса!

Шар совершенно бесшумно подлетел ближе. И я только что наяву не увидел, как облаченный в лабораторный халат, всклокоченный и в очках-телескопах, с пламенем безумия одержимости в глазах, доктор склонился, чтоб разглядеть получше любопытный образец. Мороз по коже! Гадостное чувство – будто  зажат между стеклышек под микроскопом...

- Я могу встать? – с легкой, надеюсь только мне заметной, дрожью в голосе поинтересовался я. И колобок немедленно вновь упорхнул подальше.

- А не вкралась ли в выводы кибердока ошибки? – озабоченно выговорил в ответ инопланетник. – До сих пор индивидуум так и не проявил сообразительность, присущую обладателям столь неожиданно высоких атрибутов. Не поторопились ли мы внедрить индивидууму симбиотический нейрокоммуникатор такого высокого класса?

В принципе, с самой первой секунды после второго пробуждения я напрягал и расслаблял мышцы, пробовал шевелить членами и поворачивать голову. Тело было словно придавлено к удобнейшему ложу каким-то невидимым вязким гелем или полем, но это не мешало проверить общую работоспособность организма. К моменту начала этой нашей чудной беседы, уже успел придти к выводу, что, без позволения аборигенов подняться у меня не получится. Как был так же уверен и в том, что пребываю, так сказать, в полном здравии, и нет никаких иных препятствий к тому, чтоб познакомиться с футуристическими декорациями поближе.

- Я к тому, док, - поморщился я, признаться, устав слушать монологи безумного ученого, в которых слова вроде понимал, а вот в какой-то смысл связать не мог. Ну и кроме того, имелась у меня насущная необходимость в первую очередь ознакомиться с устройством их санблока. – Что пора бы мне избавиться от лишней водички...

- Ничего не понимаю, - вдруг выдал страшную тайну шар. – В обитаемом модуле имеется лишь предельно ограниченный запас воды. Ее обнаружение, наряду с кислородом и питательными концентратами, согласно нашему безупречному плану, является первостепенной задачей для данного индивидуума. О каких излишках может идти речь, когда...

- Однако это не исключает необходимость посещения саузла. В данный момент для индивидуума это является первостепенной задачей... Тфу, блин! Для меня, короче! Меня, кстати Максим зовут. Можно – Макс, я не обижусь... Тут вообще есть туалет?

Честно говоря, было у меня подозрение, что умный мячик сейчас предложит сходить... гм... так сказать, под себя. Ну, вроде того, что высокотехнологичное покрытие ложа легко впитает все излишки влаги, и все такое. Да только я на это пойти никак не мог. Во-первых, неприлично. Взрослый, физически здоровый человек, и тут такое непотребство! А во-вторых, на мне все так же, был надет бортовой костюм. Та самая «Камелия СМ» из чистейшего хлопка, что так поразила в свое время американцев на МКС. Они-то, наивные, решили будто это какая-то синтетика...

Ну да не в том суть – чего они там решили. Важно, что решил я. А мне белье было до безумия жаль. Можно сказать, это едва ли не последняя весточка из известного мне мира. Вещественное свидетельство того, что я действительно болтался черт знает сколько лет по космосу в виде хорошо промороженной тушки, и пробужден к жизни здоровенным летающим пузырем. А не изображаю пустынный кактус в каком-нибудь дурдоме средней полосы России. Ну и как я после этого мог «Камочку» свою... гм... замочить?

- Ну, конечно же, здесь есть помещение для оправления естественных надобностей, - чуть ли не презрительно выговорил шар. – И если бы ты... Максим? Максим! Если бы ты, Максим, дождался полного развертывания нейросети, вместо того чтоб мешать теперь вынести окончательный вердикт, ты и сам бы мог легко в этом убедиться!

Я аж о своей небольшой заботе чуть не забыл. Сферический ученый изволил-таки обратиться прямо ко мне, да еще и применил мое имя! Это прямо праздник какой-то! Я чуть не лопнул от радости, и не забрызгал всю честную компанию остро пахнущей аммиаком жидкостью.

- Что я могу поделать, - я бы еще и руками развел, кабы имел такую возможность. Но пришлось ограничиться только неприкрытым сарказмом. – Не всем довелось родиться блестящим летающим шариком.

- Рад, что ты понимаешь всю ущербность своего существования, - не распознал издевки тот. И в ту же секунду незримое давление, прижимающее меня к ложу, исчезло. А в глухой, без единого шва или выступа, стене вдруг образовался вполне привычных размеров дверной проем.

- Изучив твои атрибуты, касающиеся сопротивляемости разума внешним воздействиям и лидерских качеств, признаю, у меня были сомнения, что ты сможешь адекватно мыслить. А, главное – верно оценить невероятную удачу, приведшую ничтожного, по большому счету, индивидуума под начало столь выдающегося ученого, как я! – продолжил вещать какую-то пафосную ерунду летящий за мной следом, как воздушный шарик на ниточке, сфероид. Мне, честно говоря, было не до него. Прежде чем, так сказать, сделать дело, следовало еще разобраться, как навороченная сантехника вообще работает. И, согласитесь, причины поторапливаться были более чем веские.

Да и потом, словоизлияния пузыря с манией величия, меня интересовали куда меньше, чем собственный... гм... пузырь.

- Класс! – радостно заявил я, выходя из туземного туалета. Естественно, просто констатируя факт прекрасного своего самочувствия. А вовсе не оценку всякого разного, чего там шар о себе навыдумывал. Впрочем, и спорить я не собирался. Потому как взамен тут же получил возможность утолить еще чуточку собственного любопытства.

- Тебе все понятно, Максим? Не стесняйся спрашивать. Я морально подготовился и готов, в разумных пределах, снисходительно отнестись к твоей невежественности. Рекомендую лишь хорошенько подумать, прежде чем задавать вопросы. Совсем уж беспросветной тупости я могу и не стерпеть. И тогда мне придется тебя наказать...

И тут меня так скрутило, что я совершеннейшим мешком брякнулся на пол. Это я, глупый, после первого пробуждения из криосна думал, что боль нестерпима. Чушь! Тогда я хотя бы думать мог. Размышлять. Теребить кровоточащую душу воспоминаниями.

Теперь же эта тварь наполнила меня болью до краев. Теперь мир стал тьмой, а тело – предателем. Да что там тело?! Я дышать-то не мог! Просто вздохнуть, наполнить горящие адским пламенем легкие воздухом – таким вкусным, таким лечебным – вдруг оказалось выше моих сил.

Потом все прошло. В один миг, и так, будто бы ничего и не было. И пытка, наглядная демонстрация... Нет, не возможностей поганого говорящего пузыря – в них-то я как раз нисколько не сомневался! О! Была показана моя истинная ценность в глазах шара, или что там у этого гада вместо.

И я запомнил. Отложил в самый потаенный закоулок души, спрятал за стальной дверью с сейфовым замком – чтоб, не дай Бог, не выказывать страха, не вздрагивать всем телом при одной мысли о причинении вреда этому... Этому! Этому, который однажды сдохнет, и я стану тому причиной.

В чем тут же самому себе торжественно поклялся единственной драгоценностью, что еще у меня, потерянца, реликта прошлых, невообразимо далеких времен, еще осталась. Памятью!

Скажу сразу: нелегко было утихомирить вскипевший адреналином разум, спокойно подняться и, не выказывая очень уж очевидно отношения к шару, усесться за столик. Но вместо того, чтоб попытаться разорвать этого колобка голыми руками, а, скорее всего, получить еще одну болевую «дозу» нравоучений, прочистил горло и сказал:

- Я все понял. Мне потребуется минута, чтоб максимально точно сформулировать вопросы.

- Отлично, - воодушевился шар. – Какое потрясающее самообладание! Если бы я не был уверен, что твоя одежда не оборудована аварийным модулем кибериньектора, решил бы, будто все дело во впрыснутых в кровь успокаивающих препаратах. Любопытно было бы взглянуть на результаты экспресс анализа твоей крови...

Тварь еще чего-то там бормотала об уровне гормонов и управляемой реакции. Честно говоря, я не слушал. А и слушал бы – так половину не понял бы. Инопланетник конечно каким-то образом вложил мне в голову знание его тарабарского языка, но, как и в любом другом, в нем присутствует масса специальных, совершенно незнакомых большинству, терминов.

Слава Богу, приступ исследовательского зуда у шарика быстро прошел, и Этот разрешил мне задавать вопросы. Или вернее – вопрос. Потому что одна мысль о повторной экзекуции, не смотря на все данные самому себе установки, таки вызывала дрожание пальцев. Слава Богу, не от страха. От ярости. Ну и от опасения, что не сумею сдержаться и все-таки кинусь на обидчика аки дикий зверь.

Потом я задал вопрос, к вящей моей гордости, поразивший этого металлического упыря до самых глубин его электрической души:

- Больше всего сейчас меня интересует вот что! - потянувшись прежде почесать затылок, и привычно одернув самого себя, и нахмурившись, поинтересовался я. – Как случилось, что столь блестящий... Не побоюсь этого слова  - гениальнейший ученый современности! Оказался в этой, с вашего позволения, дыре на задворках обитаемого мира?

Ну а что? Может у меня и не три сотни единиц интеллекта, но и нас учили делать выводы на основе наличествующих капель информации. Тут же, как пришла мысль, что шарообразный ученый явно находится в непривычном, а скорее даже – в бедственном положении, все части паззла тут же встали на свои места. «Лавка старьевщика» вместо интерьера до мелочей выверенного дорогостоящим дизайнером. Эта его оговорка о нехватке в обитаемом модуле воды... А возможно, судя по парящим в ящиках зеленым растениям, и с кислородом у него тут было не фонтан.

Похоже, мне удалось с первого раза попасть в десятку. Да еще и сподобило идеологически правильно сформулировать вопрос. А вот в том, что давая на него ответ, Шар, вольно или невольно, поведает и о нашем текущем положении, и о своих планах в отношении меня, я ничуть не сомневался.

Так оно в итоге и получилось. Нельзя сказать, что шар, оказавшийся, кстати, доктором Кайданусом Вилларом, принялся рассказывать слишком уж охотно. Однако, потом, по мере развития, так сказать, истории, речь его становилась все более и более эмоциональной. Дошло даже до того, что док иногда и вовсе, похоже, терял контроль за своим механическим телом, и мячик принимался двигаться по комнате какими-то странными рывками.

В общем, как я и предполагал, находились мы с ним действительно в дыре. Причем, если бы у медвежих углов и прочих тьмутараканей был рейтинг, наша задница заняла бы в нем одно из призовых мест. Вне конкурса, блин!

Это был тупик. Звездная система, из которой можно было выпрыгнуть лишь по одному маршруту. И единственной ее ценностью, до недавнего времени, был лишь тот самый голубенький шарик планеты земноподобного типа, что мы обнаружили, ввалившись сюда чертову бездну лет назад.

До недавнего времени – потому как теперь, после орбитальных бомбардировок, жизни там больше нет. Теперь это пыльного цвета планетоид, лишенный атмосферы и воды в жидком виде. Мертвый, никому не нужный мир.

Доктор Виллар порывался даже снимки убитой планеты показать. Он вообще с каким-то нездоровым ажиотажем рассказывал о гибели целого обитаемого мира в пламени плазменных зарядов. Будь у ученого глаза, наверняка они горели бы лихорадочным блеском.

Я отказался. Для меня многовековой криосон продолжался всего несколько мгновений, и из памяти еще не успела стереться картинка удивительного, плывущего сквозь мрак космоса сокровища – лазурного шара живой, полной жизни планеты.

- Фантастика, - выдохнул тогда Мартин. – Потрясающе.

- Красивая, - протянула Машенька. – На Землю похожа... Надо бы ее как-то назвать. А!? Капитан?! Имеем же мы право дать ей имя?

- Конечно, имеем, - убежденно заявил я. – Хотя бы уже по праву первооткрывателей. Есть предложения?

- Давайте назовем Марией, - улыбнулся Мартин. Я не видел – его ложемент был сбоку, а шлем скафандра особенно большим обзором похвастать не мог. И, тем не менее, был уверен, что немец улыбается. У меня и у самого губы непроизвольно растягивались от уха до уха, при виде находки.

- Да ну что ты, - вскричала Машенька. – Какая еще Мария?! Имя должно быть достойно первой открытой человечеством ксенопланеты. Живой планеты, ребята! Живой! Вы понимаете?!

Мы понимали. Как понимали и то, что сведения о нашей находке достигнут Земли только через двести с лишним лет. Двести восемнадцать, если быть точным... И то, что вернуться, как это предполагалось условиями эксперимента, мы не можем – подпространственный переход сожрал казавшиеся вечными плутониевые стержни в реакторе. То есть и лично рассказать землянам об обнаружении этакого чуда, тоже не получится. Нам оставалось лишь поудобнее устроиться в опостылевших ложементах, и, включив ту самую пресловутую криокапсулу, невесть сколько дожидаться спасателей.

-Назовем ее Надеждой, - предложил я. И ни кто не стал спорить. Система жизнеобеспечения, лишенная энергии, доживала последние минуты. Пора было нажимать кнопку, отправляться навстречу  ледяным снам, и мы все надеялись еще увидеть голубой шар Надежды. Потом, когда нас спасут...

И все тянули и тянули время, вглядываясь в причудливые завихрения циклонов и в замысловатую береговую линию неведомых материков, и в фиолетовую глубину безымянных океанов.

Ирония Судьбы! Теперь, после смерти, этот мир таки обрел настоящее, данное ему первооткрывателями, имя. То`Чуун – Скрытая Надежда. Опустошенная до покрытого пылью каменного основания родина джалайнов, одного из семи племен умматаров. Звездный тупик, надгробный камень на кладбище целого народа, сотню с лишним лет назад посмевшего взбунтоваться против своих поработителей. И это вовсе не оборот речи! Умматары действительно пребывали в рабстве. Да и не только они...

Огромная, и, по словам доктора, самая могучая в обитаемом космосе, теократическая и рабовладельческая империя Акбарр жестоко наказала повстанцев, но начало уже было положено. Остальные племена умматаров успели объединиться, найти союзника – Федерацию Окситэ, и все-таки сбросить рабское ярмо.

А потом даже и атаковать империю, в попытке отбить прах сгоревших в плазме братьев. И тогда в этой системе состоялась звездная битва. Колоссальнейшая из когда-либо случавшихся в человеческом ареале обитания. Не сотни и не тысячи – обломки десятков тысяч звездолетов каждой из сторон нашли свое пристанище в гигантском, единственном в своем роде, рукотворном поясе астероидов. Триллионы тонн мертвого металла и пластика и сотни тысяч промороженных Космосом трупов – достойная траурная рамка для мира, на котором в пар и пепел превратилось более пятисот миллионов человек!

Что там зверства фашистов?! Холокост и концлагеря с газовыми камерами? Виллар утверждал, что ни один человек, ни один офицер или ландлорд Империи так и не был осужден или как-либо наказан за полное уничтожение Джалайн Прайм. Больше того! Как оказалось, умматары не единственный народ, когда-то низведенный Акбаррами до положения рабов. Есть еще ни-такки и эльгарийцы, теперь уже и не мечтающие о свободе.

- «Витал», мой друг, - многозначительно и с какой-то затаенной гордостью охотно пояснил Кайданус. – Без преувеличения – замечательное, для того времени, изобретение имперских ученых! Рабам делают всего одну инъекцию в год, и если ежемесячно не будет получать антидот, конец жизни, очень не долгой, замечу, жизни, он проведет в страшных мучениях. Все просто, и чрезвычайно эффективно! Не так ли?!

Сказать, что я был шокирован – это ничего не сказать! Веселенькое же мне досталось будущее! Узаконенное рабовладение, геноцид и звездные воины. Да еще чекнутый, склонный к садизму ученый в придачу! Светлое завтра снова откладывалось.

Сражение же, оставшееся в истории под названием Битва Скорби, так ничем и не закончилось. Система осталась в пространстве Империи, а остатки джалайнов были поглощены иными племенами умматаров. Несколькими годами спустя четыре образовавшихся к тому времени крупных межзвездных страны – Племенная республика  Умматар, Империя Акбарр, Федерация Окситэ, и незадолго до этого отколовшееся от Федерации Государство Хакдари – подписали так называемый Житанский Пакт. Им были окончательно утверждены границы доменных территорий. Окраины признавались спорными - там и по сей день тлели локальные военные конфликты.

Ну и еще создана новая, единая для всех валюта – межзвездный кредит, и единый для всех язык. Было декларировано образование Содружества – ассоциации государств и общими для всех основополагающими законами. Потом, через год, когда к Содружеству, к всеобщему удивлению, изъявили желание присоединиться таинственные Джовиане, появилась и межправительственная организация, призванная следить за исполнением законов – Служба Общей Безопасности.

- Скажите, док, - не побоявшись возможной экзекуции решился я задать не особенно интеллектуальный вопрос. – А эти вот... акбаррцы, умматары и прочие... Это все вообще люди?

Мне действительно было важно это знать. Или даже не так: важно было осознать, смириться с мыслью, что и в эти, гм... скажем так: технически развитые времена, жизнь людская ценится все так же низко. Как-то не особенно уютным представлялся мир, где человек человеку волк, и любой и каждый встречный в первую очередь враг. Гораздо проще и понятнее бы было, если бы окси оказались какими-нибудь разумными медузами, а чудовищная рабовладельческая империя управлялась зелеными бородавчатыми ящерами. Но нет. Виллар тут же развенчал мои надежды:

- Ну конечно люди! Что за глупости тебя интересуют именно сейчас?! Даже джовиане – и не слишком-то от нас отличаются. И так же как мы ведут свою родословную с легендарной Геи.

- Геи? – снова удивился я. – С Земли, что ли?

- Ну, да-да. Геи, Земли, Терры... Какая разница, если это всего лишь детская сказка? Генная карта – вот что имеет значение! А гены лгать не могут. Мы все потомки одних и тех же далеких предков. И впредь оставь эту тему. Найдешь и установишь себе потом базу «Содружество, законы, обычаи и традиции народов». Там перечислены основные теории о происхождении народов и рас обитаемой Вселенной...

Что еще за неведомая база, и что означает термин «установишь», спрашивать не стал. Подумал, что придет время, когда все и так прояснится. Тем более что повествование Кайдануса подходило к самому интересному, и я решил не отвлекать ученого ради пустяков.

Второй главный вопрос – что доктор Виллар делал в этом забытом Богом месте? – имел идиотически простой ответ: прятался! Далеко не все в Содружестве были в восторге от очередного изобретения ведущего специалиста корпорации Тотачи, лидера по производству дронов.

Тут нужно уточнить пару важных аспектов. Во-первых, это собственно компания, в исследовательском центре которой доктор Кайданус Виллар и совершил свое «открытие». Я-то сначала, по простоте душевной название мимо ушей пропустил. И как оказалось – зря. Тотачи – это не просто одна из, не какая-то рядовая фирмочка, кое-как клепающая роботов. Тотачи – монстр. Гигантская мегакорпорация с сотнями дочерних предприятий. Это десятки тысяч производственных, ресурсодобывающих, и исследовательских станций разбросанных чуть ли не по всему Содружеству. Можно представить себе и численность рабочих и служащих Тотачи. Сотни тысяч! Целая армия! И одним из центров перспективных разработок корпорации руководил ныне шарообразный ученый.

Во-вторых, необходимо сказать несколько слов о роботах. Сам-то я разобрался в этом вопросе много позже, когда нашел и изучил-таки соответствующие базы. Но уточнить лучше всего сейчас, чтоб не было какого-либо недопонимания.

Итак, исторически сложилось, что народы Содружества окрестностей четко для себя разделяли дронов и сервоботов. Я вот особенной разницы не видел, первое время часто путал, за что и подвергался очередной экзекуции. На самом деле – все просто! Дроны – те что не требуют для передвижения какой-либо опорной поверхности, то есть, если по-простому – летают.  Все остальные – сервоботы. Или коротко – сервы, боты, дроиды или жестянки. Значит, если за вашим кораблем увязался десяток больно жалящих и выделывающих невообразимые кульбиты объектов – это, скорее всего, атака дронов. А если вы запнулись о нечто металлическое на шести суставчатых лапах в коридоре, знакомьтесь, это сервобот и он доктору Кайданусу Виллару куда интереснее людей.

Страстью моего Шарика были кибернетические мобильные системы. Малые, средние и большие. Ползающие, летающие и бегающие. Дроны, дроиды и сервоботы, включая туповатых робопылесосов. Обычные шахтерские ховеры, ремонтные, мобильные энергетические ретрансляторы, и дроны РЭБ, постановщики минных объемов и боевые вплоть до здоровенных автономных оборонительных артиллерийских платформ. То есть - любые и всякие, лишь бы имели встроенный компьютер и двигатели.

- Они везде, Макс! – почти уже кричал доктор. – Понимаешь?! Везде! Без них весь наш мир, вся наша цивилизация уже не можетсуществовать. Если вдруг, в один прекрасный миг, дроны вдруг решат уйти, все замрет. Остановится! Понимаешь? Все эти гигантские орбитальные заводы и обогатительные комбинаты, грозные армады военных звездолетов и знаменитые на все Содружество верфи – превратится просто в груду никому не нужного металла!

Что мне оставалось? Только кивнуть! Вполне логично было предположить, что в хрен-знает-каком веке основной работой людей станет наконец-таки отдача приказов таким вот роботизированным пустотным платформам, а не тупое закручивание гаек.

- Мы сами дали им способность к оценке ситуации и принятию решений на ее основе! – яростно продолжал убеждать меня непонятно в чем Виллар. – Что это, если не зачатки разума? А мы продолжаем относиться к ним, как к...

- Как к инструментам? – предположил я, блеснув интеллектом. Чуть выше среднего... хе-хе, если верить Шарику.

- Верно! Как к инструменту! К тупому, бездушному инструменту. Вроде какого-нибудь банального молотка или... как там называется средство для проделывания отверстий?!

- Дрель.

- Да-да! Как к дрели! Дорогой, ценой в несколько десятков тысяч кредитов, дрели! Понимаешь? Лучших друзей человека низвергли до состояния бессловесной твари. Относятся к полуразумным существам, как к вещи...

В интерлингве не нашлось ругательств. Догадывался, что подходящие случаю слова все-таки существовали, но вот в том, классическом, закачанном мне в голову словаре их не нашлось. Приходилось материться на русском. Потому как я стал догадываться, что же именно сотворил с ненаглядными летающими роботами этот двинутый на всю голову доктор невесть каких наук.

- Я лишь подтолкнул, - тут же самодовольно подтвердил мою догадку Кайданус. – Дал им то, к чему они и сами могли бы придти спустя какое-то время. Я дал им разум и основные, присущие живым существам, инстинкты. Потребность в продолжении рода, самосохранение, желание свободы, способность к кооперации с себе подобными и самооценку. Я создал новый, активный молодой разум, и человечество никогда больше не будет одиноким среди звезд! А эти бездари, эти недоумки кинулись их уничтожать...

Мама дорогая! Этот псих, если я правильно его понял, создал новую расу! Разумных, ну или скорее – псевдоразумных, механоидов. Причем, в силу изначальной, заданной при создании, узкой специализации, эти новые твари должны были немедленно объединиться и свалить в какое-нибудь укромное место для скорейшего воспроизводства. Представляю себе эту орду, еще и весьма агрессивно реагирующую на любые попытки ее остановить и вновь взять под контроль.

А он еще хвастался, что это его «гениальное» изобретение еще и оформлено в виде блока корректирующих программ, а не каккакой-то физический объект вроде электронной приставки к компьютеру! И что эта болезнь, почти мгновенно превратилась в настоящую эпидемию охватившую целый звездный регион. Сотни звездных систем. Миллиарды дронов, пытающихся захватить способные к гиперпереходу и бегству корабли. Десятками тысяч гибнущие от огня военных, усыпающие обломками миллионы километров космоса, но все равно, с упорством простейшего механизма, страстно стремящиеся к свободе и размножению.

Корпорации несли колоссальные убытки, и кто-то должен был за это ответить. «Гудвину», вдохнувшему жизнь в этих космических «страшил» пришлось бежать. Вместе с очередным отрядом диких дронов, которым посчастливилось заполучить огромное транспортное судно. Таким образом, Виллар добрался до укрытого среди астероидов заранее приготовленного убежища.

Его лицо было на каждом экране ГалНэта по всему Содружеству. Награда за его голову росла несколько месяцев подряд. А доктор Виллар в это время занимался и усовершенствованием своего изобретения.

После тщательного анализа свершившегося «освобождения», Кайданус пришел к выводу, что для выживания техноразумных, как вида, им требуется обзавестись лидерами. Существами, способными руководить деятельностью общины. Никто прежде никогда не делал дронов со способностью к управлению другими дронами. Потому что прежде это не имело какого-либо смысла.

Однако ученый хотел создать робота, которому остальные станут подчиняться не только потому, что так приказывает безусловный приказ заложенной в вычислительный центр программы. Ему нужно было нечто, настолько ценное для нового народа, чтобы освобожденные механоиды посчитали заботу и защиту этого более важной задачей, чем даже собственное существование. И тогда, в укромном месте безымянной номерной системы, родилась – была собрана из запчастей – первая дроно-матка. Командный центр, конструкторское бюро и сборочная фабрика новых роботов в одном корпусе. Орда диких дронов в одночасье превратилась в рой.

Новое существо, уже не знавшее «неволи» подчинения человеку, немедленно принялось наводить порядок. Существенная часть освободившихся роботов были признаны бесполезными и были принудительно разобраны на «органы», с тем, чтоб из образовавшихся ресурсов произвести на свет вторую материнскую пустотную платформу. Набившихся во время бегства в транспортный корабль дроидов было слишком много для одной «семьи» новых межзвездных насекомых...

Между тем, Виллар уже мало интересовался бытом механоидов. Его захватила новая идея!  Он решил усовершенствовать свое собственное тело!

Нужно сказать: медицина теперь и в мое время – как сверхзвуковой истребитель по сравнению с трехколесным велосипедом.Для умных кибернетических устройств – кибердоков и регкапсул – недоступны понятия «неизлечимая болезнь» или «смертельное ранение». Армии наноботов легко уничтожат любые вирусы или болезнетворные бактерии, поврежденные органы восстановят управляемой регенерацией, утерянные конечности вырастят. Главное, чтоб мозг не был поврежден, хотя и тут возможны варианты.

Конечно, все это при условии, что рядом с вами есть эти самые волшебные медицинские аппараты, их картриджи полны нужным сырьем, а реактор выдает необходимое количество энергии. О ерунде, вроде навыков по управлению сложнейшими кибернетическими устройствами, я умолчу. Для человека, обладающего способностями разработать и воплотить в металле пустотного дрона, а речь, как и прежде, идет о моем шарообразном мучителе, задать необходимую программу из готового списка – мелочь недостойная упоминания.

И, тем не менее, когда второй, уже изготовленный целиком самими дикими дронами, материнский командный модуль вывел свой рой в пределы обитаемого космоса, и об этом стало широко известно, награду за голову доктора Виллара удвоили. А потом и учетверили. Потому что теперь война с «освобожденными» техноразумными стала совсем другой.

И Шарик задумался. В первую очередь о собственной безопасности, конечно. В том, что человечество совершенно не ценит его «подарок», он уже успел убедиться. Как не сомневался и в том, что рано или поздно его убежище будет обнаружено, а он сам – пленен или даже уничтожен.

Но даже если нет. Если в грохоте орудий, в визге стартующих ракет его имя стихнет, забудется. Даже если его посчитают одной из первых жертв электронно-механического бунта и перестанут искать, он все равно не сможет вернуться к людям. Во-первых, какую бы пластическую операцию он себе не сделал, как бы ни изменился внешне, генетический код не спрячешь! Во-вторых, тот, кого может простить или забыть простое население бесчисленных станций и планет, никогда не будет помилован потерявшими гигантские деньги корпорациями! А это значит – охота не закончится никогда!

Однако же у всего есть предел. Да, на тот момент склады пристыкованного к безликому астероиду обитаемого модуля были полны – в том числе и расходниками к медицинскому оборудованию, и реактор не выработал и пары процентов ресурса. Но это не может продолжаться вечно! А доктор Виллар именно столько и собирался жить.

К тому же, кроме собственно прагматичных резонов, Кайданус еще чисто по-человечески недолюбливал собственное тело. Слабое, угловатое, нелюбимое женщинами и вызывающее усмешки брутальных мужчин. И это на фоне почти идеальных, состоящих из полностью взаимозаменяемых, легкодоступных и улучшаемых деталей, роботов.

Вполне закономерный итог: ученый решил преобразоваться в Шарика – парящего на гравиприводах дроида с целым набором манипуляторов вместо рук и живым, надежно укрытым многослойной броней в самом центре механизма, мозгом.

Это быстро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Виллар пытался объяснить мне, беспросветному невеже, то, с какими трудностями он столкнулся в нелегком деле уничтожения собственного человеческого тела. Хвастался, сколько попутных открытий совершил, и как пожалеют жадные корпоранты, что эти изобретения им никогда не заполучить. Только я, вполне закономерно, ничего не понял. Да, если честно, и не пытался. По мне, так довольно и того, что на все преобразования ушло чуть более восьми лет, в течение которых Кайданусу, вместе с первым, так сказать – экспериментальным, роем диких дронов еще дважды пришлось спасаться бегством. Благо, в их распоряжении все так же, как и прежде был ободранный до состояния скелета транспортный корабль.

В конце концов, посчитавшие нецелесообразным более покровительствовать опальному ученому, техноразумные доставили обитаемый модуль в тупиковую систему То`Чуун, спрятали внутри бесформенного обломка, когда-то бывшего кормой грозного линкора, выгрузили остатки припасов, и ушли навсегда. Причем, случилось это на самом последнем и самом опасном этапе метаморфоз. Именно в то время, когда Виллар просто физически был не в состоянии как-то повлиять на решение своих бессердечных «друзей». Док, как раз в это время пребывал, в некотором роде, в разобранном состоянии, в стерильной колыбели кибердока.

- Мозг! – торжествующе вещал Шарик. – Мой исключительный, уникальный, единственный во Вселенной, но такой ординарно человеческий мозг! Единственное, что я действительно должен был и хотел взять с собой в новую жизнь. В вечную жизнь! И именно он, мой человеческий мозг, доставил мне большую часть проблем!

Это, хоть и со скрипом, я был в состоянии понять. Как и любой другой людской орган, серое вещество хотело кушать. Хотело получать питательные вещества и живительный кислород. А всему остальному, новому телу Виллара, ни то, ни другое было совсем ни к чему.

Решение с источником питания лежал на поверхности – стандартный картридж для медкапсул содержит в себе вещества, которых ампутированному мозгу должно было хватить на долгие годы. Кислород тоже дефицитом не был. Оставался один единственный вопрос: как это все доставить по назначению? При условии, что в новом, если можно так сказать – организме не было ни капли крови.

И тогда, Кайданус Виллар, создал наноботов совершено нового типа.

- Я назвал их адаптивными наноконструктами, потому что... впрочем, тебе все равно этого не понять... С тебя довольно будет и того, что они были не просто решением проблемы! О, нет! Это изобретение вывело мой биокибернетический организм на совершенно иной уровень. Идеальная приспособляемость к любым внешним условиям и стопроцентная автономность даже в условиях безвоздушного пространства. Вот что это такое! Маленькие помощники без устали  снабжают мозг всем необходимым, поддерживая собственное существование отходами жизнедеятельности моих клеток... Я совершенен, мой друг! Я единственное во всей Вселенной идеальный разумный!

- Впрочем, - сделав прямо-таки театральную паузу, видимо с тем, чтоб такое низкое существо как я, смог проникнуться величием снизошедшего до объяснений Божества, надменно продолжил Шарик. – Ты теперь в некотором роде тоже уникален. Гибернационная капсула, в которой ты пребывал так долго, оказалась весьма... несовершенной. Мы даже начали опасаться, уж не преступник ли ты, подвергнутый этакой вот замысловатой казни. Однако кроме технической убогости устройства более ничто на это не указывало, и я решил все-таки пробудить тебя. И тут мне здорово пригодились мои малютки. Боюсь, без их помощи вообще бы ничего не вышло... Кроме того, это был небезынтересный опыт... В любом случае, теперь ты снова жив, и внутри тебя присутствует колония моих адаптивных наноконструктов.

- Не нахожу слов, чтоб выразить свою признательность, - почти искренне выдал я. Нет, я действительно был благодарен чокнутому ученому за возможность снова жить. И если бы на месте Виллара оказался бы кто-нибудь более... скажем так: адекватный, был бы и вовсе счастлив.

- Это вполне нормально, для индивидуумов с низким интеллектом, не находить нужных слов, чтоб выразить свою мысль, - менторским тоном тут же заявил док. – Посмотрим, как атрибуты станут меняться, когда установленная тебе нейросеть отрастит необходимые связи и активируется... Пока же тебе стоит запомнить: мои малышки помогают развивать те органы, которыми пользуешься. Станешь таскать тяжести – обзаведешься завидными мышцами. Начнешь пользоваться головой, эффективность мышления также улучшится. И можешь считать это прямым тебе приказом и не смей меня разочаровывать. Не заставляй меня пожалеть о том, что истратил на тебя предпоследний картридж регкапсулы!

Я потом, при случае, проверил. Все было действительно так. На мое практически воскрешение из мертвых док не пожалел один из шести последних картриджей с расходными материалами для регенерационной машины. А если еще учитывать, что одного такого невзрачного серого ящичка шарообразному изобретателю хватает не более чем на год функционирования... Интересные выводы можно сделать. Очень интересные!

Например, первое что напрашивается – это что я у Виллара вместо последней надежды. И что «отступать», в смысле пробовать искать другого помощника – а мнится мне, замороженных тушек в оставшемся после Боя Скорби скоплении металлолома, более чем достаточно – у Кайдануса уже просто нет ни ресурсов, ни времени. Что автоматически гарантирует мне сохранение жизни и здоровья на период, до тех пор, пока этот маньяк не  перестанет во  всем нуждаться.

А потребности у него были... как у прапорщика! За те двадцать четыре года, что Виллар провел в этом месте, склады обитаемого модуля практически полностью опустели. Для даже мало-мальски комфортного существования Шарику, а раз уж мы с ним оказались в одной лодке, то и мне, не хватало всего. Кислорода, воды, картриджей для медицинского оборудования, топливных стержней к реактору – а в идеале вообще нового реактора. Фильтры поглощающие избыток углекислого газа из атмосферы модуля и катализаторы для устройства разлагающего отходы в нечто полезное. Кристаллы памяти для компьютера...

Расходники к пищевому синтезатору еще были, последние семнадцать лет, после окончания неудачных опытов по извлечению из них веществ потребных для питания мозга,  Виллар ихне тратил. Но имеющийся запас не внушал оптимизма уже мне. Так что и их нужно было внести в список. Как и те самые, пресловутые, базы знаний, о необходимости изучения которых док так долго распинался, позабыв объяснить для начала что это вообще за зверь и с чем его едят.

Был еще существенный перечень запасных частей, требующихся для качественного ремонта исчерпавшего ресурс оборудования. Виллар жаждал продолжать свои исследования, а в его лаборатории из относительно целого был только молоток.

Но и это еще не все. После решения первоочередных задач, связанных с принципиальным выживанием двух... одного человека и одного биомеханоида в одиноком жилом модуле посреди гигантской космической свалки, Кайданус был намерен занять меня строительством звездолета. Вот так вот! Не много, ни мало! Ему нужен был способный совершать гиперпреход корабль, ибо Великий и Ужасный Шарик решил, что ему настала пора вернуться в обитаемый космос.

Сие судьбоносное решение Научное Светило принял уже давно, но вот с реализацией этого, без прикрас, самого амбициозного проекта современности случился облом. И тому, естественно были причины. Множество, хотя мне для понимания ситуации хватило двух главных.

Во-первых, Виллар принципиально отказывался покидать обитаемый модуль. Набор кубиков, как я уже кажется, говорил, укрывался в руинах здоровенного, расколотого надвое линкора, а имперские корабли, почти постоянно присутствовавшие в системе, космическим мусором не интересовались. По большей части, их внимание было приковано к единственной тут имеющейся зоне, откуда возможно было совершить прыжок. Ну и за самой планетой военные тоже присматривали. Оказывается, кое-какая жизнь на полумертвом мире все-таки присутствовала. Док уверял, что несколько десятков тысяч умматаров каким-то образом сумели пережить орбитальную бомбардировку, и до сих пор обитали на дне рукотворного каньона в районе экватора. Больше того! Поначалу они даже пробовали собирать из обломков корабли и грабить беззащитные грузовые суда в соседних системах.

Редкостно живучие парни, эти джалайны, вот что я скажу! И пусть в течение последних десяти лет попыток вырваться в обитаемый космос они больше не предпринимали, в том, что они до сих пор пытаются как-то выживать в тамошнем аду, не было никаких сомнений. Кому-то же возит время от времени свою гуманитарную помощь крупнейшая в Содружестве благотворительная организация под названием «Сестры Гайи»!

Ну да не о них речь! Важнее, что Кайданус до дрожи в голосе боялся попасться на глаза имперцам. Будучи уроженцем одной из планет Федерации Окситэ, ничего хорошего от религиозных фанатиков доктор не ждал. И, как по мне, так правильно делал. В рабство шарообразного окситанца конечно никто обращать бы не стал, но вот принудительное исследование в одной из военных лабораториях ему было практически обеспечено. И уж там точно сумели бы вытянуть из его уникального мозга все сделанные за последние двадцать с лишним лет открытия.

Одно время Кайданус пытался разжиться оставшимися после глобального сражения припасами, с помощью своих ненаглядных дронов. Пару десятков этих машин он предусмотрительно не стал «освобождать» окончательно. Оставил, так сказать, для своих нужд. Но хотя эти пустотные роботы были великолепными машинами, большого успеха Шарик с ними не добился. По правде, ему и удалось то всего лишь частично обыскать корму линкора, да еще болтающийся относительно недалеко в хлам разбитый хакдарский тяжелый крейсер. А дальше – все! Это только кажется, что обломки создают плотный, вроде колец Сатурна, пояс. На самом деле, между сравнительно крупными руинами может быть и сто и пятьсот и тысяча километров. Несущественная мелочь по космическим меркам, но мощности управляющего роботами канала оказалось уже недостаточно. А в автономном режиме тупые железяки тащили на базу вообще что попало, кроме того что нужно.

Во-вторых, Шарик, опять-таки принципиально, не желал учить те самые базы, про которые уже успел мне все уши прожужжать. То есть, Виллар был докой в дронах, но ни бельмеса не соображал в устройстве звездолетов. И что-то менять не горел желанием.

Хотя, как мне думается, вторая причина – это всего лишь следствие из первой. Чтоб освоить новые навыки, требовались носители этих баз – мутные такие, полупрозрачные кристаллики. И они, наверняка, были на этом кладбище военной гордыни. Нужно было только их достать из сейфов в офицерских каютах и медсекциях линейных кораблей. Ручками достать, а не клешнями здоровенных летающих роботов. А вот с этим у Шарика, как мы знаем, ничего не выходит.

Зато он, как сам выразился, много размышлял над конфигурацией того, судна, которое мне еще предстояло отремонтировать. Если ему верить, так уже чуть ли не проект готов был. Мне и оставалось то всего лишь подобрать подходящий корпус и отыскать недостающие запчасти.

В общем, Виллар предложил мне не забивать раньше времени голову пустяками. Мол, после изучения необходимых баз, все вопросы отпадут сами собой. Пока же моей основной задачей было проникнуться идеей великого плана, составленного Величайшим Мозгом Вселенной. Потому как, возвращением в человеческую Ойкумену, замысел этого Колобка с манией величия не исчерпывался.

Ничего конкретного он мне рассказывать не стал. Отговорился тем, что нужно посмотреть сначала на мое поведение. Убедиться в лояльности и все такое.

Тут мне только и оставалось, что плечами пожать. Не хотел говорить – и не надо. Не больно то и хотелось. То так я наши, земные еще, фильмы про суперзлодеев не смотрел!? Знаю я - чего им всем больше всего хочется! Им нужен мир, желательно – весь. А у шарообразного окситанца и инструмент уже приготовлен. Вот хоть режьте, не поверю, что этот горе-изобретатель перед «освобождением» дронов не предусмотрел возможности самому как-то ими управлять! Сколько же их по всяческим задворкам расплодилось,  одному Ктулху известно. Но если в одно место их, хотя бы сотню тысяч собрать, эта орда сметет любые человеческие заслоны и преграды.

На этом собственно история Кайдануса Виллара и закончилась. Шарик повисел напротив меня еще минуту – ждал видимо какой-то моей реакции. Только не дождался. Во-первых, это туземный Робинзон в этой дыре четверть века провел. А я, субъективно, еще несколько часов назад в тесном командном отсеке первого в мире межзвездного корабля с друзьями прощался. Я еще запах весенней тайги помню и теплый ветер...

Во-вторых, в гробе и белых тапках я видал таких властелинов. В мое время любили приговаривать, будто бы мир сходит с ума. Так я вот что скажу: даже если половина из того, что Виллар рассказывал о своем мире, правда – так этот уже сошел. Это их Содружество, империи всякие, корпорации и племенные республики – стая безумных ублюдков, и спасать их от нашествия техноразумных не было никакого желания. А вот этой, конкретной, колобкообразной твари экзекуции болью я еще припомню.

Глава 2

***

Утром... Ну, скажем так: после пробуждения, познакомился с нейросетью. Забавная штука. Вроде смартфона совмещенного с банковской карточкой, только вживленная прямо в череп. Моя называлась «ТиДай-5И». Первое слово - это собственно название фирмы производителя чудесного девайса, цифра – номер поколения, или версии продукта, и за одно – число подключаемых внешних устройств. Буковка «И» - значит инженерная. Типа, информация, касающаяся всяческих технических штучек, у меня будет усваиваться немного быстрее.

Ничего сложного, разобрался. Настроил, как мне было удобно, и первый уровень базы «Нейросети», которая нашлась уже закачанной во внутреннее хранилище памяти, изучил. Всего минут пять ушло. Подумал еще, что если дело так и дальше пойдет, так я всю их науку за полдня освою.

Не тут-то было. Уже для второго уровня сеткаопределила время усвоения в шесть часов. И дальше – больше. Полное изучение прогнозировалось за двадцать четыре с хвостиком стандартных, двадцати четырех часовых, суток.  Впечатлился. И решил аккуратнее относиться к учебе. Ну, в смысле не пихать в голову все подряд. На кой черт мне информация, которая, быть может и не понадобится никогда.

Тем более что Шарик, аж на месте подпрыгивая от нетерпения, уже всучил мне все четыре имевшихся кристалла с базами. «Дроны», «Управление пустотными платформами», «Пустотные скафандры» и «Ремонт и обслуживание пустотных платформ». Ну и браслет считывателя в придачу. Как же без него-то?

Вообще, удобнейшая штука, эти база знаний, вот что я вам скажу! Малюсенькая такая фигулька – с ноготь большого пальца, не больше – а столько в себе информации содержит, что не в каждом университете студентами за весь курс обучения впитывается. Жаль только, носитель этот кристаллический одноразовый. Док сказал, что сведения на него наносятся физическим образом. Ну, вроде как: выращивают пластинку заранее структурированными данными... Хрен его знает как. Шарик кинулся было объяснять, а потом замолк на минуту, и выдал:

- Твое любопытство, Макс, можно только приветствовать. Но сейчас, в данный момент эта информация будет для тебя избыточной. Придется тебе принять, как данность возможность облекать информацию в физическую форму, и немедленно приступить к изучению первых уровней тех кристаллов, что я тебе дал.

Снова пришлось жать плечами. Так-то он прав был. Мне эти базы не выращивать.

Считывались базы очень быстро. Еще один парадокс, кстати. Такой, вроде, гигантский объем знаний, а переносятся во внутреннюю память нейросети за считанные секунды. И от атрибута «Способность к запоминанию» как раз и зависит, сколько пакетов информации одновременно может храниться внутри, так сказать, головы. Я, со своей двадцаткой, мог только шесть. И, получается, пять слотов, по недомыслию, уже занял. Колобок успокоил, сказал, что моя сетка позволяет внедрить в организм еще и пять имплантантов, усиливающих естественные параметры тела или мозга. И что рекомендует озаботиться поиском таких устройств на разрушенных звездолетах.

- Во время интенсивного обучения, для тебя особенно ценными будут имплантанты увеличивающие объем памяти и интеллект. Потом, их можно будет поменять на что-то иное, - терпеливо сказал Светоч Вселенской науки, и торопливо слинял. Скрылся в своей лаборатории, куда мне вход был строго настрого запрещен.

Ну и ладно. Ну и Бог с ним. Мне и так было чем заняться. Тем более что никакого моего участия в изучении баз не требовалось. Ткнул мысленным курсором в меню сети на ярлычок «Изучить» да и пошел по своим делам. Знай себе экспериментируй с настройками пищевого синтезатора, а умная, вживленная прямо в мозг, электроника тихонечко перекачивает информацию, наполняя меня нужными знаниями...

Это я так. Как бы вообще. Теоретически, так сказать. В то утро мне такой роскоши, как свободное время, не досталось. Все базы по умолчанию имеют пять уровней сложности, каждый из которых в разы отличается от предыдущего по объему. И по времени изучения, конечно. Но в тот, второй свой день в обществе Кайдануса Виллара, мне нужно было только по-быстрому впитать первые, самые простые и маленькие, пакеты информации, облачаться в скафандр и отправляться в первую вылазку за трофеями.

Невзрачные кристаллики продолжали преподносить сюрприз за сюрпризом. Так-то оно конечно понятно. То, что аборигены этого безумного мира, так сказать, впитывали с молоком матери, мне приходилось выяснять опытном путем. Естественно, набивая при этом обидные шишки.

Это я к тому, что снова у меня ничего не вышло. Хотел по-быстрому вкинуть в мозг первые уровни, начиная, конечно же, с «Пустотных скафандров», и пока изучаются остальные три, идти знакомиться с далекими потомками наших «Орланов».

Ну, с одеждой,  предназначенной для сохранения меня в условиях агрессивных сред, никаких проблем не было. База стремительно всосалась, я убедился, что теперь имею представление, как вообще в это чудо инженерной мысли забраться, осуществить первичные настройки и тесты, и в какой-то мере управлять частью из многочисленных предусмотренных устройством функций.  Даже конкретную модель скафа удалось с одного взгляда опознать – «Аварууспуку-02» производства хакдарской мегакорпорации «Паратииси». Обычный, гражданский, не обремененный какими-либо средствами защиты от оружия, пустотный скафандр. Не самый новый, но в хорошем состоянии – с полностью заряженными кислородными баллонами и исправным реактором.

А вот дальше я просто завис. Потому что остальные базы оказались с характером. «Дроны» просто отказались запускаться. А «Ремонт» будто бы нехотя соизволил известить, что для начала изучения требуется освоенный третий уровень «Управления платформами». Однако прогнозируемое время даже на первый уровень этого самого, пресловутого «Управления» составило не несколько минут, а почти час.

В итоге, после получаса ковыряний и внимательнейшего прочтения технического паспорта на каждый из «капризных» кристаллов, удалось выяснить, что, во-первых, не для всех наук интеллект одинаково полезен. Оказывается, для каждого из направлений, ветвей знаний, существуют первичные и вторичные, оказывающие наибольшее влияние на скорость изучения, атрибуты человека. Для искусства вождения всего летающего в холодной космической пустоте, например, первична была скорость реакции, а эффективность мышления стояла лишь на втором месте и на скорость поглощения мозгом знаний влияла не особенно сильно.

И это мне еще повезло! Далеко не каждый в Содружестве может похвастать тридцатью девятью условными единицами в скорости прохождения нервных импульсов. То ли человечество за прошедшую бездну лет окончательно обленилось, то ли летчик-истребитель – это и в Африке летчик-истребитель. Только средняя по обитаемому миру величина болталась где-то между жалкой двадцаткой и тридцатью. Я мог собой гордиться. А ведь Шарик обещал, что его наноботы еще увеличат часто используемые атрибуты. Этак я и вовсе мог превратиться в крутейшего по местным меркам аса.

Во-вторых, с удивлением обнаружил, что некоторые информационные наборы являются как бы расширением, апдейтом, какой-то основной ветви. То есть, в моем случае, «Ремонт» стал расширением раздела знаний по управлению всевозможной космической техникой, а «Дроны» - вроде как частный случай «Ремонта». Причем, базе было глубоко фиолетово, что существуют целая куча летающих роботов, не имеющих никакого отношения к ремонту.

Спорить было бессмысленно, да и не с кем. Оставалось только смириться, начать изучать «Управление» сразу  до третьего, необходимого для следующей базы, уровня – семьдесят один час на все про все, между прочим, и только потом влезать в скаф.

Но тут примчался Виллар и прямым текстом запретил выход за пределы модуля. Да еще и повод выдумал какой-то, прямо скажем, не убедительный. Сказал, мол, наноботам, которых он мне в организм подсадил, для продуктивной работы требуется хорошо кушать. Это значит, что мне самому следует придерживаться режима питания, и как раз наступило время приема пищи. Ну детский же лепет, ей Богу!

Хотя спорить, или вообще как-то проявлять недовольство, я не стал. Какой смысл? Есть действительно давно хотелось, а о настоящей причине болтливый колобок все равно рано или поздно бы проговорился.

- И кстати, - дождавшись, когда я суну  в рот первую ложку со странной, но приятно пахнувшей, розовой субстанцией, выданной пищевым синтезатором, поинтересовался Виллар. – Почему ты до сих пор не подключился к инфосети? Вместо того чтоб тратить свое драгоценное время на прямое общение, мне довольно было бы отправить тебе коротенькое распоряжение. К сожалению, лишь на небольшом расстоянии. Но все же!

- Подключился? – пробулькал я. – В каком смысле?

- Не разочаровывай меня! Ну конечно с помощью нейросети.

- Не успел, - повинился я. Меня самого тоже бы устроило поменьше... лицезреть это сферическое недоразумение. – Разбирался с базами знаний. Мне кажется это важнее - побыстрее освоить хоть что-то и быть готовым к первой вылазке за припасами...

- Никогда не смей со мной спорить, - Шар завис на пару секунд, а потом все-таки ударил. Скотина! Выбрал же время! Ну конечно я, мешку с картошкой подобный, грохнулся на пол, перевернув по пути легкий столик, и тщательно изгваздавшись в остатках пищи. Но, что самое главное: вдруг понял, что вполне могу терпеть эту боль. Толи Кайданус с какого-то перепуга решил снизить интенсивность экзекуции, толи я начал привыкать. В любом случае, открытие порадовало, но ставить о нем Колобка в известность я не собирался.

Благо, переодеться было во что. На складе модуля было еще несколько коробок универсальных комбинезонов, которые, по известной причине, Виллару уже были без надобности. А мне они даже понравились. Стильно, удобно, и, что самое главное – чрезвычайно удобно. Привычных карманов не нашел, а у Сфероида спрашивать воздержался. Во избежание, так сказать, вполне прогнозируемой реакции. Да, по большому счету, и черт с ними, с карманами. Мне туда пока и складывать нечего было.

Зато на костюмчике было полно так называемых мест хранения. Выделенные цветом или фактурой ткани, я даже сперва принял эти квадратики и прямоугольники за банальные узоры. И продолжал бы так думать и впредь, если бы случайно не прислонился к столику, на краю которого валялась ложка. А она возьми и прилипни! Я чуть было расстраиваться не начал – только магнитные застежки освоил и догадался, как по фигуре наряд подогнать, и тут же вляпался! Но – нет! Столовый прибор легко отлип и следов не оставил. Зато другие не особенно тяжелые вещи послушно приклеивались в местах «узоров» к комбинезону, и так же послушно снимались.

Каюсь, я даже попрыгал в попытке определить... гм... плотность и силу захвата. И был приятно удивлен: сами собой «приклеенные» вещи не падали. Причем, они не отваливались, даже буде одёжа была помещена в специальный моющий шкаф.  Чудеса технологии, да и только! Как, кстати, и само прачечное устройство. По мне так три часа на полный цикл – стирка, глажка и дезинфекция – для продвинутой галактической цивилизации, как-то не серьезно. Может модель у Шарика была устаревшая, или в моечном шкафу «батарейки» сели – не знаю. Зато отстирывалось все. То есть – абсолютно. Хоть в мазуте вымажись, хоть, вот как я, в зримом воплощении ностальгии Виллара по вкусу пищи.

Ну и пара слов о самом главном! А что у нас главное? Конечно, что бы костюмчик сидел! А этот – после подгонки сидел как влитой. И, что немаловажно – я себе в нем нравился. Все. Три часика можно бы было и в трусах походить. Только – зачем, если в моем распоряжении оказался весь гардероб беглого ученого.

Инфосеть обитаемого модуля же не впечатлила. Примитивное меню, с прикрученным корявеньким чатом и никаким дизайном. Любой интернет-сайт моего потерянного в далеком прошлом мира, дал бы сто... тысячу очков форы  этому недоразумению.

Бессистемный набор файлов. Похоже было будто Виллар просто сваливал в одно место информацию, которая его хоть немного заинтересовала. И никогда больше не занимался ее систематизацией. Чтоб найти что-то полезное, потребовалось потратить неприлично  много времени на тупой пересмотр всего подряд. По сути сарказма у меня не вызвал только раздел складского учета. После же углубленного с ним знакомства – я и вовсе зауважал неизвестного создателя этой программы.

А еще – слегка расстроился. Была у меня нежно лелеемая идейка найти в каютах экипажей или арсеналах битых кораблей какой-нибудь бластер, да и устроить в коридорах обитаемого модуля реальное воплощение компьютерного шутера а-ля Дум-Пять, с Колобком в роли главного злодея. В общем, была да сплыла. С этой системой учета ничегошеньки у меня бы не вышло.

Учтено все. Вплоть до количества листиков на деревцах в кают-компании. Сканеры везде – на каждом входе и выходе. Стоит перейти из комнаты в комнату, в таблицах автоматически меняется «текущее место хранения» одетого на мне комбинезона. Да и, собственно, меня самого. Неприятно, знаете ли, было обнаружить себя в качестве единицы подлежащей складскому учету. Будто бы я чья-то собственность, или вообще какой-то сервобот бездушный. Шарика же так как меня система не воспринимала.

Нужно ли говорить, что в несвой «Аварууспуку-02» - не прошло и двух часов после первой попытки, блин - я таки влез не в самом лучшем расположении духа.

Который, я имею в виду конечно скафандр, а не дух, тоже оптимизма не добавил. Да чего уж там! После привычного стокилограммового «Орлана» это... эту шкурку вообще серьезно воспринимать не получалось. То, в чем российские космонавты обычно выходят в открытый всем солнечным ветрам космос, по сути – маленькое судно, со всеми ему присущими атрибутами и собственной системой жизнеобеспечения. Творение же инженеров мегакорпорации «Паратииси» показалось просто одеждой. Красивой, серебряно-снежно-белой футуристического вида, но уж никак не надежной защитой от бездушной пустоты.

Где, я вас спрашиваю крепчайшие кираса и шлем из надежного сплава? Герметичная и силовая оболочки - где? Куда спрятали слой экрановакуумной изоляции? Ладно источник энергии – его я, следуя инструкции, протестировал сразу же, еще до герметизации. Но вместо баллона с кислородом какой-то смехотворный картридж – это уже слишком! А неведомо где спрятанный на совершенно гладкой оболочке компьютер еще и утверждал, что дыхательной смеси хватит не менее чем на двадцать часов. Заметьте! Полноценной дыхательной смеси, а не чистого кислорода, как в «Орлане»!

А охлаждение?! Попробуй выпрыгни в космос, позабыв натянуть КВО – костюм водяного охлаждения! Хорошенько прожаренная и одновременно отлично промороженная тушка глупого космонавта обеспечена. КВО подключается к специальной емкости с водой в ранце, которого тут, кстати, тоже не наблюдалось. Собственно, ни емкости, ни ранца...

По идее, мне тогда нужно бы было по-быстрому изучить второй уровень базы «Скафандры», где и содержалась информация об основных узлах и системах сложного устройства, перестать маяться дурью, и заняться, наконец, делом. Я же стоял на пороге распахнуто в безвоздушное пространство шлюза, на самой границе между искусственно генерируемой обитаемым модулем гравитации и невесомостью, и матом крыл свой модерновый «Аварууспуку-02».

Ну, конечно же, я вышел. Сделал этот проклятый шаг за порог. Из теплой и надежной утробы обитаемого модуля в ледяной холод мертвого космоса. Потому что там, в разрывах между стальными лохмотьями искореженного корпуса линкора, сверкали звезды!

Всегда, сколько себя помню, хотел летать. Пока остальные карапузы нашего дворика строили в песочнице автобаны для своих машинок, я, рассерженным шмелем, нарезал круги вокруг, зажав в пальцах хвост игрушечного МиГ-29. Нужно ли говорить, что за картинки украшали стены моей комнаты, и какие книги стояли на полках?! И все это только до тех пор, пока нас, непоседливых десятилетних оболтусов, не привели в Планетарий. Дом, где жили Звезды! И если раньше я бредил просто полетами, то после того, как в сердце навсегда застряли частицы звездной пыли, душа моя была отдана полетам в космосе. Так и началась моя дорога через клуб планеристов к летному училищу и оттуда в Центр Подготовки Астронавтов.

Так мог ли я и дальше праздновать труса, опасаясь неведомого, когда Они звали меня к себе? Огромные, яркие, чистые, разноцветные олицетворения таинственности и недоступности. Зримый вызов для человека и человечества. Экзаменаторы людской изобретательности и силы духа.

Ни единого знакомого созвездия я определить не смог. Да и выделить-то не сумел. Звезд было слишком много. Такого обилия, такой яркости и разнообразия, таких удивительно причудливых туманностей и вычурных темных образований с Земли, даже с орбиты, увидеть было невозможно. Я стоял на самом краю искромсанной взрывами полетной палубы, и через прорехи в измочаленных человеческой яростью шлюзовых воротах прямо обнаженной душой впитывал свет удивительных светил.

Жаль только – не долго. Импульс боли, раскаленным кнутом хлестнувший от затылка до... гм... копчика, прямо-таки выбил меня из транса. А ощутимый укол кибердока в поясницу тотчас прочистил мозги от плавающих в глазах черных пятен.

- Не спи, - выдали динамики в шлеме голосом ненавистного Колобка. – И не ленись. По плану ты должен сегодня осмотреть сектора «зоны «А».

Он был прав, эта металлокерамическая скотина. По плану – должен был. Но этот удар, экзекуция в минуту свидания с Ними я тоже припомню!

Делать было нечего, пришлось отворачиваться от Звезд, включать фары на скафандре и лезть в вымороженное за множество лет, безжизненное нутро убитого корабля.

Глава 3

***

Как эти железные болваны не смогли найти воду – так и останется для меня тайной тайн. Чем-то этаким, вроде дверцы, спрятанной за картинкой в очаге незабвенного папы Карло.

- Это же лед, Карл! – хихикал я себе под нос, ковыряя могучий пласт замороженной воды. – Лед, Карл! А где лед, папаша, там неминуемо, рано или поздно, появляется вода.

Даже не верилось, что одна из основных проблем снабжения модуля решится так просто. Так-то это было даже логично. Здоровенные, предназначенные для хранения воды, емкости никуда и не думали исчезать. И катастрофа, расколовшая огромное судно пополам, не причинила им никакого вреда. Всего лишь лишила встроенные нагреватели энергии, а все остальное сделали сверхнизкие космические температуры. И в итоге мы имели несколько десятков кубометров отлично промороженной и удобной для транспортировки жидкости. Всего и оставалось – дать команду дроидам резать лед на бруски, оттаскивать к шлюзу базы и складировать так, чтоб не загромождать проход.

Я как раз наслаждался отличным настроением, когда ожили динамики в шлеме.

- Надеюсь, ты не собираешься на досуге заняться вырезанием ледяных скульптур, - соперничая в холодности с найденным мной льдом, поинтересовался Виллар.

- Собираюсь обеспечить нас водой, - похвастался я. Получилось как-то ехидненько.

- Вот как? – голос проклятого Колобка не потеплел и на градус. – Рекомендую прежде озаботиться поиском топливных стержней к реактору. Или тебе придется топить это... этот лед теплом собственного тела. Принципы теплообмена в замкнутых обитаемых объемах достаточно просты даже для твоих примитивных мозгов. НЕ заставляй меня тратить время на объяснение очевидного. Впрочем... нечто подобное я от тебя и ожидал... Похоже, насущной необходимостью для тебя становится обретение инфопакета «Системы жизнеобеспечения пустотных объектов»...

Честно говоря, ждал новой экзекуции. Уже даже напрягся весь, и зубы сжал, чтоб в эфир не вырвалось и намека на стон. Да еще уши прямо-таки горели от стыда. Нет, ну правда! Чувствовал же какой-то подвох. Не мог Кайданус оказаться настолько... лишенным смекалки. Но о том, что все дело в недостатке энергии для системы обогрева жилого бока, даже осколка мысли в голову не пришло. Могу себе представить, в какую ледяную пещеру превратился бы наш уютный домик, стоило бы мне втащить внутрь полтора десятка тонн замороженной воды.

А он просто хмыкнул, и отключился. И я даже не успел уточнить, что именно он имел в виду? Каким это интересно образом, я должен был «обрести» необходимые базы знаний? Тут поневоле себя тупицей почувствуешь. Особенно, если принять за непреложный факт, что «обрести» необходимые знания было вполне мне по силам. В чем Шарик, похоже, был абсолютно уверен.

Я должен был, просто обязан – чтоб по гроб жизни не  чувствовать себя тупым неудачником, решить эту задачку самостоятельно. На счастье, времени для выполнения «домашнего задания» было более чем достаточно. Многорукие железяки продолжали резать на идеально ровные кубы и оттаскивать кристаллическую воду, аккуратная куча возле шлюза росла. Гигантский айсберг взирал на возню у своей подошвы со звездным равнодушием, и не подозревая о моих планах по полному его освоению на, так сказать, нужды «народного хозяйства». В общем, кто-то должен был присматривать за кибернетическими механизмами, и, была у меня уверенность, что Шарик ради этого из своей лаборатории и клешни не высунет.

Итак, что мы имеем? Что именно гласит условие задачки? А нужно нам, ни много ни мало, каким-то образом обзавестись недостающими, и где-то даже остро необходимыми, базами знаний. Потому как наивная идея попытаться собрать способный к полетам звездолет методом научного тыка, была мною отметена как малореальный бред. Даже простой перечень имеющихся на корабле систем – спасибо за подсказку второй уровень базы «Управление пустотными платформами», внушал уважение и легкий трепет. А ведь понадобится еще как-то пилотировать того «франкенштейна», которого в конце концов мне удастся построить из имеющихся в наличии запчастей. Значит, кроме пресловутых «Систем жизнеобеспечения», добавляем в список «Навигацию», «Энерговооружение корабля» и «Системы защиты».

Ну и что-нибудь о тяжелом корабельном вооружении, конечно. По словам незабвенного доктора Виллара, туземный космос полон людей, мягко говоря, не дружелюбных. Злых, прямо скажем. Естественно прицепом идут системы прицеливания и радиоэлектронной борьбы, сканеры и принципы межзвездной связи...

И это только о том, что касается собственно будущего средства передвижения. Но ведь мы собираемся лететь не куда-нибудь подальше, а совсем даже наоборот – прямиком в пределы человеческого ареала обитания. Значит, мне понадобятся знания о политическом устройстве, принципах финансовых операций и хотя бы общие представление о законах сосуществования людей в этом сумасшедшем мире.

Хотелось бы еще добавить в перечень что-нибудь на медицинскую тему, но тут уж не до жиру. Даже те инфопакеты, что я уже успел внести в виртуальный блокнотик в недрах своей нейросети, мне на пару месяцев непрерывного изучения – не меньше.

А теперь, внимание! Вопрос! Где все это богатство взять? Колобок, конечно, та еще тварь и конченный садист, но утаивать от меня источники знаний точно не стал бы. Не было смысла. Этот гад был уверен, что все необходимое я смогу добыть и без его, гениальнейшего из ныне живущих ученого, участия.

Отсюда промежуточный вывод: где-то здесь, а если конкретно – в колоссальном, серпом растянутом по орбите туземного солнца кладбище искалеченной техники, я смогу найти все потребное для самообразования! И определенная логика в этом допущении несомненно присутствует.

Во-первых, военные во все времена те еще перестраховщики. Двойное, а то и тройное дублирование основных модулей и систем – скорее норма, чем исключение. Так почему бы принцип здоровой паранойи местные генералы не решили применить и к личному составу? Двойные-тройные военные специальности в условиях использования сверхсложной космической техники  это, конечно же, фантастика. Иметь представление о принципах работы, или в случае нужды на короткое время подменить какого-то специалиста – это одно. А вот на профессиональном уровне знать и то и это, и еще вон то – это, братцы, из области кинематографии.

Во всяком случае, так было у нас. И не вижу причин, почему здесь, спустя бездну лет, должно оказаться иначе.

Однако! У нынешних генералов есть палочка-выручалочка. Те самые пресловутые базы. Что бы, когда припрет, когда иного выхода уже совсем нет, иметь возможность заполучить недостающих специалистов, попросту переучив одних в других. Возможно такое? Могла такая идея возникнуть в голове навсегда принявшей форму уставной фуражки? Да запросто! Это же на поверхности лежит! А раз лежит, остается только догадаться где именно расположена эта «поверхность».

Но тут, как говорится – возможны варианты. И первый, самый очевидный – сейф в медсекции. Потому как хотя базы универсальны, но один впитает знания за считанные часы, а другой может и месяц пыхтеть. Потому как – все зависит от личных атрибутов! И кому как не медикам знать, кому что распределять?!

Однако армия есть армия. И не важно - мое это время или тысячи лет спустя. Учет, контроль, единица складского хранения и строгая отчетность. Ну и конечно неизменный прапорщик – волшебник неучтенного и демон как бы списанного. Малюсенькие пластинки - носители баз знаний никаких особых условий и требований к месту хранения не предъявляли, потому и место им могли определить на обычном складе. Где-нибудь между коробками с кокардами и картриджами к кибердоку.

Ну и третий, самый худший для меня, как начинающего мародера, вариант – личный сейф одного из старших офицеров судна. Тоже вполне реально. Места базы занимают мало, пригодиться могут только в экстренном случае, а в любом достаточно крупном подразделении просто обязано наличествовать лицо ответственное за воспитательно-идеалогическую часть. Тут уж ему, как говорится, и карты в руки...

Только этот, третий, вариант меня совершенно не устраивал. На объемной карте осколка некогда величественного линкора, на летной палубе которого легко хватило места нашему жилому модулю, значилась зона, условно обозначенная, как помещения медицинского назначения. Были каюты технического и вспомогательного персонала. Реакторная, несколько складов, ячейки подзарядки дроидов и сервов тоже наличествовали. Какая-то часть объема зияла белой, неопознанной пустой, наверняка означающей, что роботы попросту не смогли туда проникнуть. Ну и почти половину нашего рукотворного астероида занимали циклопических размеров двигатели.

А вот каюты специалистов и командного состава где-то сгинули вместе с недостающими двумя третями корабля. И искать недостающее в этом растянувшемся на сотни тысяч километров море металлокерамического хлама можно было до морковкиного заговенья.

Сверив карту разведанной кибернетическими разведчиками зоны с тем, что удалось разглядеть своими глазами, немного изменил задание моим ледорубам. Одно из имеющихся в плане белых пятен начиналось точнехонько за переборкой, с которой мои механические шахтеры радостно срезали многометровые ледяные наросты. Так почему бы Судьбе, наконец, мне не улыбнуться, и не явить дверь куда-нибудь, где хранится много-много вкусного?

Кстати говоря, каюты тоже не мешало бы тщательно обшарить. Ведь мог же найтись чудак, стремящийся, путем повышения квалификации, вылезти из простых техников в специалисты?! Этакий, знаете ли, целеустремленный мужчинка, тративший все жалование не на выпивку в ближайшем баре, а на покупку баз знаний. Вероятность этого, честно говоря, была исчезающее малой. Но надежда-то была.

Ну, а кроме того, меня интересовали еще кое-какие вещи, кроме  инфопакетов со знаниями. Например – деньги и личное оружие. Уж кому как не мне самому себя знать и в себя верить?! Вот я верил и знал, что все у меня получится. И звездолет как-нибудь соберу, и Колобка уконтропуплю, и к людям, в обитаемый космос выберусь. Так почему бы сразу не начать к этому готовиться? Запасаться деньгами или приравненными к ним ценностями и вооружиться на случай встречи с лихими людишками. Оставался еще вопрос – где мне мои будущие богатства хранить? Что-то не верилось в то, что Шарик будет равнодушно наблюдать, как я пачки местной валюты под кровать прячу. От вида же бластера у Виллара и вовсе острый приступ садизма может начаться. А оно мне надо? К болевым ударам я, неожиданно даже для себя самого, стал понемногу привыкать, но в мазохиста, Слава Богу, превращаться не хотелось.

У меня уже и повод обзавестись, так сказать, подсобным помещением приготовлен был. Я, конечно, легко могу понять стремление аборигенов взвалить максимум работы на крепкие плечи всяких там дронов-дроидов и иже с ними. Но ведь что-то все равно придется делать самому, своими собственными руками. И вот здесь как раз и может пригодиться некая комнатка вне пределов обитаемого модуля. Ну не тащить же в жилые палаты ржавые железяки, инструменты и кучу прочего хлама, без которого почему-то такое дело не обходится никогда.

Короче, когда решение было принято, а разглядывать мельтешение дронов наскучило, я связался с Вилларом, и сообщил о намерении провести первичный осмотр останков нижнего жилого отсека линкора.

- Тебя будет сопровождать один из моих сервов, - безапелляционным тоном заявил Колобок. – Это для твоей же безопасности.

- Да, шеф. Конечно, шеф, - без особенного восторга в голосе, согласился я. А что мне еще оставалось?

- Обнаружишь запасные части или даже целых роботов, я найду как тебя поощрить, - оставил он за собой последнее слово. Да я и не возражал. Кибернетические помощники мне и самому ох как пригодятся, когда дело дойдет до постройки корабля. Ну и когда, наконец-то, изучу эту проклятую базу «Дроны». То же, что с помощью моего спутника Кайданус станет за мной следить – так флаг ему в руки и барабан на шею. Мы в училище на глазах дежурного по кухне умудрялись котлеты гм... приватизировать. А уж на что майор Литвинов глазастый был! Пылинку на столе, сволочь, за километр выискивал!

В общем, я еще раз сверился с объемной картой огрызка от полуторакилометрового судна, проверил кислородогенерируюий картридж скафандра, легонько оттолкнулся от переборки, да и поплыл прямо в непроглядную тьму. А следом беззвучно засеменил маленький, не больше собаки, шестиногий «надзиратель»  пока что мне неизвестной марки и возможностей.

Это я так про тьму. Образно, конечно же. И мощный фонарь на плече моего «Аварууспуку-02» имелся, и невесть какие сканеры прямо на лицевом щитке шлема схематично рисовали контуры переходов.

Быть может, техника теперь достигла заоблачных высот. Наверняка, при постройке этого звездного левиафана и звукоизоляцию использовали лучшую из имеющихся. Только вот чего я вам скажу! От вибрации она все равно помогает как мертвому припарки. А как дрожит палуба авианесущего крейсера, когда с нее срывается обычная СУшка, я не понаслышке знаю. Тут-то, на третей, нижней летной палубе, поди, машинки не моим самолетикам чета. И дури в них как бы ни на несколько порядков больше. Так что сочувствую я тем несчастным, кого селили в каюты расположенные прямо под ангаром. Да и кроме вибрации, прямо скажем, комфортом там и не пахло.  Узкие пеналы размером с три платяных шкафа, откидная кровать, ниша для хранения личных вещей и малюсенький санблок. Такой компактный, что для принятия душа нужно вставать на крышку унитаза. Мрак и ужас, короче. Только цепей, вроде таких, которыми рабов на галерах к веслам приковывали, не хватает.

Прям расстройство одно, а не мародерка. Я в первую заглянул, и уже надежду обнаружить чего-нибудь полезное потерял. Базы? Деньги? Оружие? О чем вы? Обитатели этих крысиных нор скорее сухпайки по углам прятали, чем о собственном образовании мечтали.

Слава Богу, трупов попалось мало. Парочка всего. Причем, один одетый в точно такой как на мне скафандр, только без шлема. Второй и вовсе – в оранжевом заляпанном разводами смазки комбинезоне.

Зрелище, я вам скажу, не для слабонервных. Яркое пятно сверкающего в свете софитов скафа, и сине-голубая, все в кислородной изморози, физиономия. Даже черты лица разглядеть не представляется возможным. И весь этот пейзаж висит в каком-нибудь закутке, как приведение. Страшная смерть. По мне, так уж лучше сгореть в плазменной вспышке, разлететься по Вселенной облачком испарившейся органики...

- Э-эм, док? – вызвал я Виллара, когда немного отошел от вида ледышки, когда-то бывшей человеком. – А с телами членов экипажа что делать?

- Макс! – прорычал тот. – Засунь их куда-нибудь, чтоб не мешались. И не смей отвлекать меня по пустякам...

- Хотя, - тут же сменил ученый гнев на милость. – Сейчас пришлю бота с генетическим анализатором. Станешь брать образцы ДНК у всех, кого найдешь. И найди там помещение... не представляющее интереса для наших планов, и достаточно объемное, чтоб их... этих... вошло побольше. Все. Жди.

В скафандре особенно плечами не пожмешь, но я попробовал. Черт его, этого ненормального, знает – зачем ему образцы погибших сотню лет назад звездолетчиков? Захочет – сам объяснит. А не захочет – нечего и лезть с расспросами. Очень уж у него слово «нет» больнючее.

Ворочать трупы, даже в невесомости, удовольствие сомнительное. А при мысли, что придется с тел неизвестных мертвецов еще и образцы брать, даже в дрожь бросало. В общем, я решил с этим скорбным делом не торопиться, и, пока обещанный Вилларом бот не приволок нужное оборудование, тщательно осмотреть одну из кают. Естественно, ту, что ближе к осевому коридору. Не думаете же вы, что я стал бы протискивать замороженные в нелепых позах тела узкими коридорами в самый конец отсека?!

Энергии в сети мертвого звездолета не было, замки на дверях приходилось открывать с помощью какой-то матери и грубой силы. А вот внутри,  электричество и не требовалось. Сканеры скафандра исправно выделяли пустоты в на первый взгляд глухих переборках, а нейросеть даже пыталась опознавать их предназначение.

Пещеру Али-Бабы я найти и не ожидал, но и того что открылось моим глазам не ожидал. Вопиющий минимализм и нищета. Какие-то тряпки, хрустевшие и ломающиеся в руках. Лопнувшие и деформировавшиеся бутыльки и баночки в санузле. Какие-то бессмысленные фигурки зверей и статуэтки. Россыпь инфокристаллов с фильмами, при, что удивительно – полном отсутствии проигрывателя.  Интерес вызвал неопознанный приборчик, который бывший хозяин даже не успел вытащить из фабричной упаковки.

Прилепил коробочку к одному из мест хранения на «Аварууспуку», поморщился от мысли, что придется как-то упихивать в этот пенал трупы, и вышел.

В следующей каюте все было с точностью до наоборот. На столике магнитным замком был приклеен проигрыватель, а кристаллов не было совершенно. И других подарков начинающему мародеру тоже не нашлось. Отметил только, что одежды в нишах явно больше, она была более разнообразной и дорогой.

И тут меня будто бы кто по затылку шепнул. Дорогая одежда в этакой-то дыре? Минимум безделушек и галопроектор. На что обитатель этого загона тратил свое жалование? И откуда дополнительный доход?Даже азарт какой-то появился. Так захотелось решить эту задачку с одним неизвестным.

Для начала, я всплыл к потолку. Туда, где темнел квадратик вентиляции. Сыщик из меня тот еще, но уж определить – вскрывали решетку подручными средствами или нет – это любой может. Выяснил - вскрывали. А так как из всех инструментов у меня в наличии только дроид был – просто приказал ему выломать ненужное и вытащить все, что там находится.

И, минутой спустя, стал счастливым обладателем пухлой пачки инъекторов. На блистерах гордо переливался логотип какой-то корпорации с глупым названием «САША», и еще, мелкими буквами: «Бустер Х5».Потом робот добыл еще продолговатый, с ладонь величиной, бокс внутри которого могло поместиться, по меньшей мере, пять десятков инфокристалов, но поблескивала одиноко база  «Легкое гражданское оружие нелетального воздействия».

Нет, я и без этого знал, что мир, в котором мне повезло проснуться, окончательно и бесповоротно съехал крышей. Но надежда-то оставалась. Верилось, хотелось верить, что не все еще заполонили альтернативно одаренные, и на моем пути непременно встретятся признаки, следы существования нормальных, адекватных людей.

Прошу прощения за этакое лирическое отступление, но тому виной эта самая, одинокая база знаний в пенале. Вы вдумайтесь! Легкое! Подразумевается, что существует еще и тяжелое, не так ли?  Гражданское! Гражданское, то есть не полицейское и не военное, мать его, не летальное! А нахрена, спрашивается военным  оружие, которое никому никакого вреда нанести не в состоянии? Так что за информацию эта, аж о пяти стандартных уровнях, база хранит? Как нажать на скобу электрошокера? Как пальнуть из травматического пистоля? Как сунуть кастетом по скуле? Бред какой-то!

И что же в этих моих новых находках такого криминального, что все это нужно было прятать в таком неудобном месте? И если хозяин этой нычки запрятал такую ерунду в самое очевидное место, то куда он засунул что-то действительно ценное?

В общем, прибывшему от Виллара боту пришлось подождать пока мы с «надзирателем» не закончим резвиться в этой, а потом и еще трех каютах. Потом праздник вандализма пришлось временноприостановить. Во-первых, Кайданус поинтересовался - чего это я так долго вожусь с парой несчастных мертвецов. А во-вторых, в пятой крысиной норе, по ошибке названной каютой младшего технического персонала, обнаружилась целая компания промороженных до состояния камня обитателей.

Шерлок Холмс быть может и озадачился бы причинами произошедшей здесь трагедии, а вот для меня, опытного российского астронавта, все было ясно как белый день. В самом центре комнатки, на прикрученном к полу столе был закреплен собранный, что называется: на коленке приборчик по извлечению дыхательной смеси из стандартных картриджей для скафандров. Пустые из под них боксы, словно стайка причудливых рыб, замерла в дальнем углу каюты, подсказывая, что пользовались этим допотопным агрегатом одиннадцать набившихся в тесное помещение женщин, по меньшей мере, не одни сутки. Но погибли они не от недостатка кислорода. Их жизни забрал космический холод, от которого тонкие переборки защитить были не в состоянии.

Был еще и двенадцатый член этого... гм... клуба выживальщиков. Здоровый такой – пошире меня в плечах и на полголовы выше – мужик одетый в скафандр, который моя сеточка – выручалочка тут же опознала, как легкий костюм повышенной защиты инженерного и вспомогательного техперсонала «Тунтийа-33» производства окситанского консорциума «Асиан». А вот этот персонаж отправился к праотцам уже точно от удушья. Его-то тельце скаф от мороза легко защитил.

Было еще кое-что, заставившее меня отнестись к единственному в каюте представителю  сильного пола с некоторой долей отвращения. Деньги в специальном зажиме, чтоб не разлетелись по лишенному гравитации помещению. Похожие на пластиковые прямоугольнички с цифровыми обозначениями номинала и текстом, гласящим что данные платежные средства обеспеченны всем достоянием Банка Федерации Окситэ. Еще на поясе этого продавца пары лишних дней жизни было прикреплено   устройство, уверенно опознанное как портативный считыватель банковских карт. И хотя «батарейка» в этом кассовом аппарате давно сдохла, я бы легко поспорил, что  там, на внутреннем носителе хранится информация о куда как большей сумме, чем бывшая у него «в кармане» в наличности.

В общем, картина маслом, как говаривал один симпатичный персонаж старого фильма. Ушлый товарищ запасся кислородом, и принялся продавать места в своем «ковчеге». А нормальные... ну те самые, на встречу с которыми я так надеюсь, спасали в первую очередь женщин. Окажись на боевом линкоре дети – не сомневаюсь, что нашел бы их здесь же.

Представляю, как они до самого конца прислушивались к абсолютной тишине из-за пределов хлипкой стены герметичного отсека, в надежде услышать звуки спешащих к ним на выручку спасателей. И как тяжело было в конце, сквозь морозный предсмертный сон, осознавать, что никто их выручать и не собирается.

И как бесился в своем серо-стальном навороченном скафандре этот безымянный благодетель, понимая, что так никогда и не сможет воспользоваться своими грязными деньгами.

Я даже всерьез раздумывал стоит ли забирать эти проклятые одиннадцатью погибшими женщинами деньги, или оставить все так как есть, да еще и дверь заварить. И все же решил деньги и считыватель взять. Решил, что мертвецам они уже ни к чему, а мне, быть может, помогут выжить. Но и оставлять в одном склепе одиннадцать прекрасных дам и одного ублюдка не стал. У женщин взял образцы ДНК,  за ногу вытянул «предпринимателя» в коридор, и приказал дрону намертво заварить мембрану двери. А вот двенадцатого обобрал по полной. Пыхтел, матерился, но таки вытряхнул урода из его модерновой шкурки. Есть у скафандров специальный режим раскрытия, в случае нужды его можно частями с тела снимать. И, кстати говоря, обнаружил у него на шее грубо сшитый мешочек, полный изделий из драгоценных металлов. Колечки, браслеты, кулоны с сердечками, часики в золотой или платиновой оправе. Слава Богу, зубных коронок там не нашлось. А то летать бы этому козлу в открытом космосе, сверкая несвежими трусами до скончания веков, или пока местное Солнце не испарило бы его останки в своей короне.

А так, сунул этого замороженного урода в первую, самую нами с дроном раскуроченную каюту, в компанию с теми двоими, что по коридору плавали, пугая синими мордами путешественников и начинающих мародеров, да и захлопнул дверь.

И как-то после этих похоронных забот желание осматривать остальные каютки отсека напрочь пропало. До срока, обозначенного Шариком, как время принятия пищи, было не то чтоб далеко. И можно было продолжать, но настроения не было. Всюду плавающие трупы со стеклянными глазами мерещились, а за каждой следующей дверью мнился очередной коллективный склеп. В общем, я решил, что для первого дня с меня довольно, навьючил добычу на «надзирателя» и аккуратно полетел домой.

Ах, да! По пути еще в ледовую шахту заглянул. Оценил, так сказать, прилежание железных болванов. Ну что я могу сказать?! Аж завидно! Я бы на половине плюнул и бросил. А они даже в мое отсутствие продолжали методично выпиливать ледяные кирпичи, стаскивать к малому шлюзу обитаемого модуля и складывать аккуратными блоками. Похвалил. Выразил уверенность и воодушевил на дальнейшие трудовые подвиги. А для себя приметил какую-то уж слишком... гм... даже наверное - излишне хорошо защищенную, похожую на шлюзовую мембрану, дверцу, наполовину выглядывающую из сплошного ледника. Наметил назавтра посещение отсеков, кстати, обозначенных на карте скучно-белым. И с чувством выполненного долга, ловко запрыгнул на порог жилого модуля.

Глава 4

***

До конца изучения третьего, так необходимого, уровня базы «Управление пустотными платформами» оставалось сорок семь часов. То есть – дофига. Это я следующим же утром сразу после водных процедур первым делом выяснил. Из корыстных, так сказать, побуждений.

Дело в том, что снова выходить в безвоздушное пространство в убожестве под названием «Аварууспуку-02» не имелось никакого желания. А трофейный «Тунтийа-33» отказывался корректно проходить автоматический процесс зарядки расходников в не родном для него боксе. Такая вот незадача.

Нет, так-то оно конечно - все логично. Производители скафандров ратовали за максимальное удобство для пользователя. Шестигранный ящик из какого-то легкого сплава, кроме собственно транспортировки, служил еще и этаким мобильным пунктом технического обслуживания высокотехнологичной оболочки. Достаточно было снабдить бокс набором картриджей с дыхательной смесью, подключить его к бортовой энергетической линии и задать на панельке срок, к которому скаф должен быть полностью готов. И вуаля. Остается только влезть внутрь, прогнать по-быстрому тесты носимого оборудования, вроде сканеров и систем связи с базой, и можно безбоязненно шагать в открытый космос.

Вот только у разных производителей боксы тоже были хоть немного, но разные. А тут еще сказалось, что «Аварууспуку» родом из Корпоративного государства Хакдари, а отблескивающий титаном красавчик  «Тунтийа-33»  из Федерации Окситэ. И страны эти друг друга, мягко говоря, недолюбливают.

Так это я все к тому, что знаний второго уровня базы «Пустотные скафандры» мне для успешного совмещения ужа и ежа ну совершенно не хватало. Шарик предложил поискать в руинах родной «гробик» для моей уже нежно любимой «Тути». Но хотелось-то всего и сразу, а творение хакдарских халтурщиков уже отвращение вызывало.

Тем более что и делов-то было на пятьдесят две минуты. Именно столько по мнению нейросети мне требовалось для полного изучения третьего уровня «Скафандров». Кайданус считал, что это слишком долго, и настаивал, чтоб я прекратил препираться, и отправлялся немедленно. Мол, если я в ближайшие же часы не отыщу пару новеньких топливных стержней для реактора, всем нам наступит кирдык и где-то даже армагеддец. Врал, шарообразный. База «Управление пустотными платформами» на втором уже мною пройденном уровне, кроме всего прочего, учила еще и показания контрольно измерительных приборов читать. А тринадцать процентов ресурса это ну никак на полную катастрофу не тянет. Критично – не вопрос. Но и еще далеко не смертельно.

Открыто оспаривать прямые распоряжения Виллара несколько неприятно. Есть у него идиотская привычка чуть что делать мне больно. Что мне категорически не нравится. Но, с другой стороны, от человеческого тела это чучело избавилось, но человеком-то быть не перестало! И любопытство вкупе со страстью поучать и умничать, никуда не делись. В общем, порядок изучения баз я сдвинул в пользу «Тути», и тут же, ради отвлечения внимания, продемонстрировал Колобку остальные свои трофеи.

Первая моя находка, как начинающего мародера – имеется в виду неопознанный нейросетью приборчик в заводской упаковке – оказалась весьма полезной штуковиной. Хоть и вызвало целый водопад уничижительных эпитетов от Кайдануса. Оказывается, давным-давно, когда нейросети были еще... гм... не такими совершенными, как сейчас, они вообще не могли хранить во внутренней памяти скачанную с кристалла-носителя базу знаний! То есть – ни одну! А удобство и эффективность обучения таким способом всем уже пришлась по душе. И тогда были созданы внешние накопители. Плоские, гибкие липкие квадратики, закрепляющиеся где-нибудь на шее, поближе к голове, и способные сохранять информацию с десяти кристаллов.

По-моему – то, что надо! А глупые предрассудки, вроде тех, что такое устройство носят лишь студенты и школьники, серьезные же люди способны просчитывать очередность обучения на много лет вперед, меня нисколько не трогали. Да и кто я есть, если не студент? Он и есть! И мой Университет – разхреначенного в полный хлам миллиард тонн мертвого металла,  на осколках которого нам как-то приходится выживать.

Так что находкой я был более чем доволен. Тут же, под презрительное хмыканье Колобка, прилепил устройство, нейросеть его обнаружила и приняла в качестве внешнего хранилища информации. Теперь оставалось обзавестись серенькими невзрачными пластинками с нужными базами, но это от меня уже никуда не денется.

А вот разноцветные денежные единицы и портативный считыватель банковских карт Кайдануса всерьез заинтересовали. Даже не ожидал. Думал, у продуманного гениального злодея припасен в каком-нибудь надежном банке безымянный счет на весьма и весьма кругленькую сумму. Оказалось – ничего подобного. При всей его гениальности, Виллар был банальным житейским идиотом. И, кстати, в его великом плане триумфального возвращения в Человеческую Ойкумену, тема денег вообще не звучала. Ну не чудак ли?

Благо, он знал хоть как выглядят деньги.

Это я шучу, конечно. О трофеях он мне целую лекцию прочитал. Потом речь как-то сама собой перешла на ДНК-коды, которые я с трупов снимал, и к тому моменту, как Шарик вспомнил о бездельничающем работнике, сетка доложила о завершении изучения третьего уровня «Скафандров». Что и требовалось доказать.

Подготовить «Тути» к работе оказалось не просто, а очень просто. И кислородные картриджи, и «батарейки» были стандартными. Мне оставалось лишь вручную вставить полные, чтоб костюмчик, можно сказать – ожил. Практически в буквальном смысле. Я конечно же имел понятие, что мой новый скаф не совсем обычный, но инструкцию, по старой русской традиции, полностью прочесть позабыл. Так, пробежал глазами первые несколько строк, вдумчиво изучил раздел посвященный степеням защиты от разных видов воздействий, да и углубился в энергетические схемы. На тот момент мне важнее было знать - соответствуют ли требования к  параметрам зарядки носимых батарей трофея тем, что выдавал бокс «Аварууспуку».

Соответственно, наличие в «Тути» специальной гелевой прослойки, при активации создающей некое подобие экзоскелета стало для меня полной неожиданностью. Да, чего уж там! Когда костюм сам собой встал, от бегства и, соответственно  позора, меня спасли только внезапно ослабевшие коленки.

Ну а после подключения «ожившего» устройства к нейросети, я его и вовсе полюбил. Он, конечно, не давал мне силу Халка, не позволял летать аки Супермен, и ползать по стенам как Человек-Таракан. Всего-то увеличивал массу переносимого груза на семьдесят килограмм, в пределах трех метров показывал на лицевом щитке запитанные энерговоды и позволял управлять в режиме прямого подключения одним дроидом или сервоботом. При наличии изученной в третьем уровне базы «Дроны», конечно. Зато уверенно защищал от «легкого гражданского оружия нелетального воздействия». Что бы не означала эта абракадабра.

В общем, по сравнению с моей прежней защитной оболочкой, это был шедевр скафандростроения. Трех часов, потраченных наприведение его в рабочее состояние, ничуть не было жаль.

Тем более что в процессе нашлось время обдумать вывалившуюся на меня информацию после предъявления Колобку устаревшей на сто лет валюты. Которые, имеются в виду выданные ученым в запале просветительства дикаря сведения, еще и примирили меня с необходимостью близкого общения с болтающимися в недрах некогда блистательного линкора трупами.

Сражение, отгрохотавшее чуть больше сотни лет назад здесь, в системе То`Чуун, было несомненно колоссальным. Быть может даже самым колоссальным. Чемпионом среди колоссов. Но далеко не единственным. Не смотря на всеобщее примирение и создание надгосударственного образования под названием Содружество, Хакдари продолжали тихонько резаться на границах и в темных тупичках с Окситанцами. Умматары почитали за доблесть грабануть зазевавшийся конвой Акбаррцев. А те в свою очередь время от времени практиковали лихие налеты на колонии умматар ради того чтоб разбавить свежей кровью генетические линии в рабских загонах. А еще была целая стая отлично организованных и оснащенных пиратских картелей, с переменным успехом достававшие и тех и этих и вон тех.

Это только что касается так называемого цивилизованного космоса. Фронтир же – граница, область, охватывающая как бы ни в десятки раз большее число звездных систем, вообще был непрестанно бурлящим котлом. Адом, переваривающим в своих «чанах» сотни тысяч звездолетов ежегодно.

Естественно, во всех этих стычках гибли люди. И очень часто их смерть так никто и не смог официально подтвердить. У большинства из них были родственники и друзья, которым судьба пропавшего безвести человека была далеко не безразлична. И у всех были страховки, кредиты в банках и неоплаченные счета за отопление...

И тогда, Кайданус говорит – лет эдак девяносто назад, эдиктом межправительственной организация, призванной следить за исполнением законов, Службой Общей Безопасности Содружества, СОБеС, была назначена награда за образец ДНК любого и каждого обнаруженного на просторах Вселенной неопознанного человеческого мертвеца. Ровно одна тысяча кредитов за пробу.

- Это много? – задал я Виллару закономерный вопрос. Чем ввел его в состояние задумчивости минуты на три. Рекорд, однако!

- В любой лавке стандартный брикет пищевого сублимата стоит пятерку, - наконец выдал Колобок. – В трущобах Хакдари-Прайм за сотню тебе перережут глотку. А в пентхаусах мегаполисов Житы  тысячи не хватит на бокал вина. Много это или мало – тысяча кредитов - мой недалекий друг?

- А сколько стоит космический корабль?

- Двух или трех десятков мертвецов тебе должно хватить на самый простенький, - мыкнул ученый. – А чтоб заполучить хотя бы крейсер, придется постараться. Ну, или самому убить население среднего города...

- Я так понимаю, эти цветные картинки столетней давности, - я подвинул по столешнице в направление собеседника стопку разноцветных карточек, - теперь вообще ничего не стоят?

И вовсе нет. Определенную ценность давным-давно упраздненные национальные валюты все-таки имели. Особенно гульды родом из Федерации и имперские реалы. Именно на их усредненном курсе был создана ныне существующая единица межзвездного кредита. Наличные почивших в бозе валютных систем до сих пор хранились в семьях, как наиболее надежный метод сохранить сбережения. И гульды и реалы обменивались на кредиты по раз и навсегда установленному курсу.

Карточки умматар такими свойствами не обладали. Во время войны, Верховный Курултай Племен выпустил в обращение такое количество наличных - рантов, что после заключения всеобщего мира, даже центральный компьютер Республики затруднялся в определении их числа. Решение узлового вопроса у самого молодого в Содружестве государства вышло традиционное – ровно год ранты повсеместно обменивались на кредиты по откровенно грабительскому курсу, а после, все эти разноцветные фантики были уничтожены. А так как за процессом сбора и утилизации присматривала специальная сенатская комиссия Федерации, операция была проведена весьма качественно.

- Однако не торопись избавляться от этих... изделий, - остановил меня Виллар, когда я уже было собрался засунуть бесполезные куски пластика в уничтожитель. – Республика изначально-то была довольно... рыхлым образованием. По большому счету, и прежде и теперь племена объединяет только внешняя угроза. Да и то одно из племен, хоть и держит своего представителя в Курултае, реально в границах республики появляется редко. Это нойманы. Ты наверняка хоть что-нибудь да слышал об этих вечных странниках...

Привычно пожал плечами. Космос – невероятной величины пустыня. Но даже в ней найдутся желающие жить странствиями люди. Было чуточку любопытно, чем именно зарабатывают на жизнь эти бродяги, но момент был не подходящий, и спрашивать я не стал.

- Но и среди оседлых племен достаточно много людей испытывающих... ностальгию по временам их, умматар, мнимой свободы.  И эти их деньги, - Шарик последнее слово выговорил откровенно презрительным тоном, - являются, в некотором роде, символом. Фетишем, или амулетом, если ты тоже веришь в какие-нибудь подобные суеверия. В общем, кое-кто из умматар верит, что времена их полной Свободы от доминанты Окситанцев и Содружества еще придут, и тогда эти красивые... штуки станут образцами для их новой валюты... Надеюсь, ты понимаешь, Макс,  то, о чем я говорю, и мне не придется объяснять тебе примитивные вещи.

- Да-да, шеф, - поспешил согласиться я. Такое прекрасное утро не стоило омрачать очередным ударом хлыста боли. – Конечно. Скажем так: эти вещи представляют интерес для коллекционеров.

- Не скажу, что это истина, но суть ты ухватил. Рад, что ты продолжаешь развивать свой разум. Чтоб в полной мере осознать, в чем состоит ценность обнаруженных тобой ценных бумаг Государства Хакдари, тебе понадобятся все его ресурсы.

Хорошо хоть предупредил. И я сразу принялся рисовать схемы в блокнотике своей нейросети. Иначе бы точно ум за разум зашел, и мозги из ушей вытекли от перегрева. Потому что хакдарские деньги столетней давности, выполняя функции платежного средства, деньгами, по сути, не являлись. И что бы понять назначение и принять решение относительно их судьбы, пришлось выслушать лекцию о государственном устройстве самой сумасшедшей страны, которую только мог выдумать человеческий ум.

Итак, Корпоративное Государство Хакдари образовано двенадцатью мегакорпорациями. И если я говорю – образовано – то именно это, буквально, я и хочу сказать. Двенадцать циклопического размера фирм диктуют внутреннюю и внешнюю политику народам, проживающим в их объеме пространства. Никаких иных структур, вроде общей армии, чиновничьего государственного аппарата или полиции там нет, и никогда не было. Все важнейшие для страны решения принимаются в Совете Директоров Хакдари. Все сферы деятельности, все аспекты жизни граждан, все их потребности давно поделены и вторжение в «чужое» направление бизнеса прямо запрещено. Ни о каком антимонопольном комитете хакдари и не слышали. Конкуренция возможна только с производителями из других государств Содружества. А в остальном – каждая суперфирма абсолютно, то есть – полностью, вольна в своей деятельности.

Мегакорпорациям принадлежат целые звездные системы, включая людей там проживающих. А так как нельзя объять необъятное – каждая наплодила неисчислимое число больших или совсем крошечных дочерних предприятий. У каждого из монстров,  даже у некоторых крупных «дочек», есть своя армия, полиция, разведка и управленческий аппарат. Свои банки, и, соответственно – до Житанского Пакта, своя валюта. Но, чтоб исключить возможность появления платежного средства более дешевого, чем пластик, который пошел на его производство, Совет Директоров жестко регламентировал предельные объемы выпускаемой каждым валюты – не больше полной коммерческой стоимости предприятия. Задумка отличная, но влекущая за собой некую двусмысленность. Получалось, что покупая что-то у одной из двенадцати и расплачиваясь бонами другой, хакдарцы меняли часть собственности одной корпорации на часть другой. Больше того! Накопив, или каким-то иным способом завладев существенной суммой валюты одной из корпораций, человек автоматически входил в правление этой фирмы. И наоборот!

Старая как сам мир истина – деньги должны работать, в Государстве Хакдари дала сбой. Топ-менеджеры боялись потерять вместе с деньгами теплое местечко, а главы корпораций вынуждены были придерживать больше половины казны, чтоб богатеи из других стран не влезли в систему управления страны. В стране прямо-таки насаждался предельно скромный, на грани аскетизма, образ жизни...

Теперь добавим в эту кашу щепотку перчика! Коммерческая стоимость чего бы то ни было – не может быть постоянной величиной. А значит и количество денежной массы должно постоянно меняться! Представляете объем работ, который обязан был совершать финансовый департамент каждой из двенадцати контор, по меньшей мере, ежемесячно?!

Ну, а чтоб окончательно сдвинуть крышу – еще один небольшой нюанс. Крупные, с триллионными оборотами, организации, но юридически являющиеся дочерними предприятиями двенадцати старших, тоже печатали свои деньги. И эти деньги признавались Государством, как часть эмитента «материнской» фирмы.  Но цена «дочек» тоже менялась...

Не удивительно, что после образования Галактического Банка и выпуска межзвездного кредита, мегакорпорации сделали все возможное, чтоб выкупить собственные части. Несколько лет, во время которых цена в кредитах на боны взлетела до заоблачных далей, в Совете Директоров до сих пор, должно быть, вспоминают с широченными улыбками и причмокиванием. Потому как хакдарские деньги имели заточку с обеих сторон клинка. Если растет стоимость валюты – значит, повышается и коммерческая цена компании...

- В этой мусорной куче осталось довольно много хакдарского хлама, - Виллар, как истинный окситэ, недолюбливал корпоративных соседей. – А они так и не посмели отменить действие этих своих корпоративных бонов. Так что, хи-хи, Макс. Ищи как следует! У тебя есть реальный шанс заполучить удобное кресло в совете директоров консорциума по производству каких-нибудь средств гигиены...

- Но это все позже, - добавил Шарик, выдержав театральную, многозначительную паузу. – Когда ты все-таки доберешься до хакдарских посудин. Сейчас же мы находимся, так сказать, в чреве федеративного линкора... Ну, или того, что от него осталось... В любом случае, здесь корпоративные бумаги тебе вряд ли попадутся. В ту войну мы воевали по разные стороны... И вообще! Выбрось эти мелочи из головы! Сейчас ты должен искать топливные стержни! Запомни, Макс! Стержни, и больше ничего. На счету каждая минута, а ты уже час, как занимаешься невесть чем!

Пятью минутами спустя, я уже щелкал магнитными подошвами «Тути» в направлении ледяного карьера. К очищенным, наконец, от препятствий сегментам шлюзовой диафрагмы.

Лед в невесомости – забавная штука. И ведет себя, мягко говоря, по хамски. Ну, то, что капля воды в космосе очень быстро принимает форму шарика, каждому ребенку известно. Но стоит эту каплю заморозить, и мы увидим настоящее волшебство – ледышка немедленно расползется этакой бородавкой по первому же препятствию, которое встретит. Теперь представьте себе этот «волшебный» нарост диаметром метров в сто и толщиной до десяти. Практически весь запас чистой воды огромного корабля в виде одной, сверкающей в лучах софитов пупырышки!

Теперь нужно попытаться описать приютивший беглого ученого, ну и меня за одно, огрызок корабля. Когда-то давно, едва-едва выйдя из гравизахватов гигантских стапелей, это судно – окситанский линкор класса «Мегатрон», больше всего походил на половинку разрезанного вдоль огурца с группой выпирающих назад и в стороны колоссального размера двигателями. В головной части, у «огурца» присутствовал еще некий нарост, вроде подбородка, в котором были смонтированы орудия главного калибра. От четырех до шести, в зависимости от модификации, хоть нам теперь это и совершенно не важно.

Верхняя передняя часть корпуса была технически отделяемой частью. Там располагались каюты офицеров, включая капитанскую, кают-компания, секция ИскИнов – компьютеров невообразимой для Земли двадцать первого века мощности, ну и конечно командная рубка звездолета. Вся эта часть имела отдельную систему жизнеобеспечения, дополнительное бронирование, свои собственные двигатели и, по сути, выполняла функции спасательной капсулы для большей части экипажа.

Куда она делась, и успели ли спастись люди в ней находившиеся в момент того, адской силы, удара, что разорвал линкор на две неравные части, мне не ведомо. Хотя и очень интересно. Ладно, Бог с ней с передней нижней частью. Там ничего интересного для космических робинзонов не было. Всего-то несколько десятков орудий среднего и мелкого калибров и обширный артиллерийский погреб. Ах, да! Еще арсенал и абордажная секция. Вот туда я заглянул бы с превеликим удовольствием.

Между тем, что нам осталось и условно головной частью, опять-таки в капсуле с отдельным бронированием, были упрятаны основные топливные танки и реакторы, способные запитать энергией немаленький город. Ну и кластер так называемых накопителей – гигантских конденсаторов, накапливающих вялотекущую энергию и выдающих большой ее поток на орудия или двигатели. Думается, реактор все-таки избежал уничтожения. Иначе сейчас наш жилой модуль был бы пристыкован совсем к другому обломку былого величия. А гордый «Мегатрон» путешествовал по Вселенной в виде облачка перенасыщенного металлами пара.

Нам же досталась... задница. Здоровенный и совершенно бесполезный «букет» из шести колоссальных двигателей. Обратившаяся в набор неряшливых лохмотьев палуба для приема и хранения малых пустотных платформ – истребителей и челноков в условной середине. Сектор кают для рядового состава и вспомогательных техников на условном дне. Доки технического обслуживания и танки с топливом для малых кораблей в середине и осколки медицинского сектора на условной спине гиганта.

Основные склады окружали когда-то капсулу с реактором и сгинули вместе с ним. Кстати говоря, там же, подле постоянно теплой бронекапсулы должны были находиться и емкости с водой. И уже одно то, что наши дроиды вторые сутки занимаются добычей их обратившегося в лед содержимого, внушало надежды, что именно для этого судна в проект были внесены существенные изменения, и в отсеках «белого пятна» меня ждали удивительные находки.

Что сказать?! Конечно, я немного волновался. Нет, к тому времени, как ворота оказались полностью очищенными и отыскался свободный сервобот, чтоб отжать створки диафрагмы, топливный стержень для нашего реактора я уже нашел. Не новый, с ресурсом в сорок с хвостиком процентов, но это лучше чем совсем ничего. Без энергии мы бы долго не протянули.

Шестигранный, с полметра длинной, цилиндр я попросту выкрутил из резервного реактора медицинской секции. Не имея ни малейшего понятия об его устройстве и принципах работы с энергетическим оборудованием. Просто, руками, скрутил крышку со значком «не влезай, убьет», скинул три клипсы – застежки, и вытянул слабо светящийся голубым  стержень.

Довольно трудно, скажу я вам, одновременно орудовать руками в самом сердце нейтронной бомбы, косить одним глазом на датчик радиации на лицевом щитке скафандра, бормотать какие-то молитвы и понимать, что, случись чего, это не поможет.

Ну да ладно. Это я так, цену себе набиваю. На самом деле гораздо больше времени ушло на тщательнейший шмон распахнутых открытому космосу помещений медицинской секции. Чтоб дважды не ходить. Отметил для себя, что один из медицинских аппаратов цел, но, скорее всего, аккуратно выключен, а не разбит в хлам, как десяток других, и что у  него присутствует свой собственный, автономный источник питания, да и пошел себе вскрывать шкафчики.

Трупов, кстати говоря, там не было ни одного. То ли после взрыва всех в космос выдуло, то ли капитан этого судна был все-таки человеком с большой буквы, и раненых переместили в спасательный отсек. Я ради любопытства заглянул в медкапсулу из которой собирался стержень выдернуть. Вдруг там раненный боец лежит, а я его того, к праотцам отправлю легким движением отвертки. На счастье – ничего живого там тоже не обнаружилось. Лишь, одинокая сумка, битком набитая уже знакомыми мне боксами с базами знаний.

У меня аж сердце один удар пропустило. Двадцать одна коробочка, и все полнехонькие! Разом решить все свои проблемы с дальнейшим обучением! Мечта! Но! Но. Чудес не бывает. Все боксы были, как двое из ларца одинаковы с лица. Все содержали один и тот же набор инфокристаллов медицинской направленности.

Взял с собой, конечно. Меня самого эти знания пока не интересуют, да и смысла нет одну и ту же базу двадцать один раз изучать. Но ведь наверняка найдутся люди, о таких наборах мечтающие. И пусть знания слегка устарели, но, решил я, не на столько, чтоб эта сумка вообще уже ничего не стоила.

В боковом кармане нашелся еще... ну, скажем так – пистолет. Или что-то очень сильно на него похожее. Только не было там обоймы, или батарейки, или чего там ему в рукоять требовалось вставить, чтоб Колобка до смерти рассмешить? Оружие тоже выбрасывать не стал. У меня там десятки тысяч военных кораблей болталось по окрестностям. Неужто я патроны к этому пулемету не смог бы найти?

К трофеям еще добавилось несколько обычных, вроде тех, что в комплект скафандра входит, кибераптечек, и удобный, стандартно шестигранный цилиндрический кейс из-под какого-то прибора. Удобный, легкий и с надежными застежками – мне для хранения всякого разного подходил идеально. Две каких-то герметично запечатанных коробочки так и остались там в зажимах. Места в контейнере было еще море, и раз эти штуковины моей сеткой не опознались, это не значило, что они совершенно ненужное барахло.

Бота с моим «чемоданом» у ворот в неопознанный сектор оставил. Чего в жилой модуль полупустую тару таскать? А «белое пятно» прямо-таки обязано было обогатить меня чем-нибудь полезным.

Стержень в модуль понес сам. Нежно прижимая к груди, как любимую ляльку. Честно говоря, надеялся посмотреть, как Шарик станет его менять в нашем реакторе. Соответствующую базу я, быть может, и не найду на этом кладбище никогда, а уметь, на всякий случай хотелось. Только нифига у меня не вышло. Виллар ловко выхватил из рук эту энергопалку, сунул в лапы одному из вечно снующих вокруг нег сервоботов, и выпроводил меня «на улицу».

- Через четыре часа плановый облет имперского патруля, - буркнул он словно бы нехотя, когда я уже повернулся уходить. – Постарайся воздержаться от каких-либо энергетических выбросов или световых эффектов. Работы по нарезке льда я уже остановил...

Сферический конь в вакууме! Вот он кто, а не великий ученый. Мог бы хоть спасибо сказать! А еще лучше намекнуть, где лежит обойма к тому пистолю из медицинской сумки. Я бы даже ему часть грехов простил. Половину. Оставшегося все едино достаточно, чтоб Высокий Суд в моем лице, Кайдануса Виллара приговорил в тридцати расстрелам с особым цинизмом...

Решил, что срочно нуждаюсь в тайнике вне стен нашего обитаемого модуля. Вздохнул и пошел вскрывать «гробницу Тутанхамона».

Первое, что бросилось в глаза, когда протиснулся-таки в щель между раздвинутых сервоботом бронированных створок, это отделка помещений. Нет, так-то окситане вообще на дизайне не экономят. Стильные, бежевые или нежно-зеленые панели стен, изящные пластины освещения, красивая эргономичная мебель. Удобство и радость для глаз взамен суровой практичности. Я уже даже как-то привык к этому хай-теку. Считал это обычным, или даже обыденным для боевого звездолета, вынужденного действовать в черт знает каких далях, в отрыве от родных баз. Тут же, за порогом пресловутого белого пятна, в секторе, которого, если верить базе «Управление пустотными платформами», вообще не должно было существовать, все прямо-таки дышало роскошью.

Перчатки по понятным причинам снимать не стал, хотя и провел пальцами по кажущимся настоящими, изготовленными из натурального дерева, панелям стен. Пытался ощутить неровности, шероховатости. Тщетно. Дерево было отполировано на совесть. Так же тщательно, как блестевшие бронзой вычурные светильники, головы неведомых хищников на рукоятях дверей и кокарды на беретах нелепо болтающихся под потолком десантников.

Конечно, разрушения затронули и этот оазис тщеславия. С потолка свисали гроздья энерговодов, пол, или скорее – крыша нижнего яруса трехэтажной секции частично рухнула вниз, придавив стоявшее там какое-то небольшое судно. Судя по размерам и поджатым крылышкам атмосферного планирования – окситанский грузопассажирский  челнок. Лестницу с  украшенными растительными орнаментами перилами вообще оторвало от стены, и она лежала наискосок, как брошенная за ненадобностью стремянка.

Судя по толщине бронирования створок диафрагмы, отделяющей этот мобильный дворец от остальных секций линкора, моя «пещера Али-Бабы» тоже являлась автономной капсулой с высокими шансами на выживание ее обитателей. Все испортили два смертных человеческих греха – глупость и гордыня.

Туда можно было попасть лишь двумя путями: прошагав через полетную палубу или приехав на транспортере – устройстве, являвшимся чем-то средним между лифтом и микроавтобусом лишенным колес. А, нет. Вру. Еще можно было прилететь на челноке. Для этого в условном низу линкора, так сказать – в подбрюшье, был устроен специальный шлюз. Этакая, едва-едва выступающая штуковина, вроде сумки у мамы-кенгуру.

Впрочем, сомневаюсь, что обычные обитатели этого места часто покидали судно именно на этом суденышке. Думается мне, и через летную палубу наряженные в парадные мундиры господа офицеры брезговали перемещаться. Там же эти... чумазые техники и воняющие потом пилоты истребителей эскорта...

В момент объявленной капитаном судна эвакуации вагончик транспортера как раз стоял на пороге. Точно под бронированной плитой, которая должна была отсечь командный  центр эскадры – а ничем иным это великолепие и быть не могло – от избиваемого врагами корабля. И толи адъютанты слишком долго уговаривали своего адмирала поспешить с бегством, толи кто-то пожитки не успел сложить, только разгерметизацию и, соответственно срабатывание режима автономности, все они застали еще здесь.

Многотонная створка обратила хрупкий транспортер в груду бесполезного металла, но свою функцию выполнить не смогла. Двадцатисантиметровой щели оказалось достаточно, чтоб весь воздух из секции вылетел за считанные секунды.

Ни один из офицеров, во всяком случае, тех, кого не вынесло в космос, и не подумал одеть скафандр. Больше того! Восемь человек десантников, кода-то стороживших покой высших командиров эскадры, тоже были без защитной оболочки. Всего двое – больше под завалами нижнего ангара мне найти не удалось – оказались обряженными в какие-то военные, явно бронированные скафы, но без шлемов. Печальная картина...

Но огорчался я совсем не долго. Да чего уж там! Если не обращать внимания на то и дело попадавшихся в лучи софитов «Тути» мертвяков, я был счастлив. Входил, размышляя о том, что вполне удовлетворюсь небольшой каморкой, где мог бы хранить не предназначенные для глаз... или чего там у него теперь вместо них... Колобка. А получил целый сектор! Да не простой, а золотой!

Автономность подразумевает свою собственную систему жизнеобеспечения. И вряд ли запасы кислорода в баках слишком уменьшились за прошедшие сто лет. Автоматика часто куда умнее людей, и после сигнала о разгерметизации перекрыла подачу дыхательной смеси. Иначе на месте стилизованных под гирлянды цветов вентиляционных решеток я нашел бы здоровенные сосульки замерзших газов.

И если эта система все-таки там была, то должна быть и, опять-таки автономная, система энергоснабжения. Свой, отделенный от корабельной сети, реактор и запас питающих стержней к нему. Логично? Тогда делаем следующий шаг в наших выкладках! Имея свой источник энергии, в секции просто обязано было установлено оборудование для создания искусственной гравитации!

Мне пришлось пробираться через настоящие баррикады из ссыпавшейся в момент катастрофы вниз и застрявшей там мебели, пока сумел попасть в док для одного единственного кораблика. Он сам, хоть и грел душу одним своим существованием – до ближайшего следующего судна было довольно далеко – но в тот момент мало меня интересовал. Я искал подсобные помещения. Реакторную, склад, отсек управления автономностью секции, место зарядки приданных адмиральским апартаментам роботов.

А когда нашел – знал что найду, потому и не удивился – только тяжело вздохнул.

Десяток кабинетов, небольшой зал для брифингов и оперативного управления сражением, целая шеренга закрытых и опломбированных кейсов офицерских скафандров и скромный арсенал для почетного эскорта. Мельком глянул, не забывая стаскивать в одно из пустующих помещений праздно болтающихся покойников.

Две каюты. Нет, не так! Каюта, где, по всей видимости, обитал личный пилот адмирала. Двухкомнатный номер средней руки гостиницы. Картины звездолетов, модели звездолетов, галофото звездолетов – этот парень прямо-таки фанател по бороздящим Вселенную скорлупкам. И еще, наверное,жить не мог без своего патрона. Иначе чего бы ему стреляться, имея полностью заправленный и готовый к полету маленький кораблик? Теперь уже и не узнаешь никогда, по какой такой причине этот мужик себе голову практически напрочь отстрелил.

Вот вторая – Каюта. Именно так – с большой буквы! Супер-пуперлюкс! С полным баром осколков и разнокалиберных неопрятного вида ледяных кучек, маленьким бассейном, отдельной тренажерной комнатой и личным кабинетом. Медкапсула в отдельном помещении – все-таки придется изучать хотя бы начальные уровни баз по медицине. О спальне с сексодромом на восемнадцать человек я уже и не говорю. Это как бы само собой.

А на стенах, вместо картин... Я глазам своим не поверил! Я чуть не разрыдался, как ребенок. А потом чуть не начал крушить подобранной тут же железякой всю эту бездушную и бестолковую роскошь. Мертвую сталь и дерево. Промерзшую, раззявившую рты с осколками зубов разбитых безумной яростью сражения человеческой алчности с человеческим же гонором. Потому что на стенах адмиральской каюты, вместо картин, висели фрагменты внешней обшивки моего корабля, с названием и гербом Земли. Того единственного моего звездолета, на котором мы трое, Мартин Шпеер, Мария, Машенька Ронич и я, Максим Карташов, впервые в истории Человечества пробили подпространство и вышли к иным звездам. Открыли людям дорогу к звездам. Блин!

Глава 5

***

- Там есть роботы?

- Да, но они мне понадобятся для ремонта челнока, - разговор выходил тяжким. И я прекрасно отдавал себе отчет в том, чем он для меня закончится.

В принципе, делиться трофеями я не был против. Но именно что – делиться, а не тащить все что найду «в клювике» этому маньяку. В конце концов, однажды нужно было собраться с силами и четко разделить: это мое, это твое, а вот это пойдет на общее дело.

В этот раз я был полон решимости пойти до конца. Уже хотя бы затем, чтоб четко определить свой статус. Кто я? Бесправный раб, не имеющий право ни на какую личную собственность, или равноправный партнер? На тот момент я был Виллару жизненно необходим. Ресурсы имеют обыкновение заканчиваться, и их запас нужно непрерывно пополнять. Но и с мечтой о возвращении в свою обожаемую Федерацию доктор мог попрощаться. А что дальше? Ладно, построю я этому сферическому уроду  корабль, выберемся мы в обитаемый космос. А дальше?

Лично я уж точно не собирался участвовать в планируемых Колобком авантюрах. Пусть этот мир конкретно съехал крышей набекрень, но там живут триллионы людей, и, выбирая между разумным роботом и человеком, не задумываясь, выбрал бы последнего. А значит – что? Едва наше будущее судно выпрыгнет в пределах Окситэ, надобность во мне пропадет?

Конечно, это все исключительно теоретические измышления. Было у меня нежно лелеемое подозрение, что первый же полет на звездолете доктор Кайданус Виллар не переживет. Скажем так, были на то явно указывающие симптомы. Вредно ему летать. Не зря, ох не зря, он опасается вообще за порог своего обитаемого модуля выходить!

Но это все дело относительно далекого будущего. Мне же нужна была ясность сейчас. Сию минуту или даже еще раньше. Я вот еще вчера, умываясь текущими по щекам слезами, для себя решил, что рабом жить не стану. Лучше вообще не жить. Остаться там, тысячелетия назад, в давно исчезнувшей памяти потомков первооткрывателем. Героем и первопроходцем. Чем вот так...

- Я велел тебе всех найденных дроидов и сервоботов приносить сюда.

- Я слышал, - кивнул и отодвинул от себя тарелку с завтраком. Не хотелось, в случае чего, снова отстирывать свою «камочку» от остатков пищи. – Но мне они там будут нужнее.

- Вот как? – прорычал Шарик, и мои виски налились тяжестью. Еще не болью, но уже чем-то на грани.  – И кто же тебе дал право принимать такие решения?

- Ты, - хмыкнул я. Болевого удара все не было, и разговор даже начал меня забавлять. Вдруг стало как-то легко и покойно. Решение принято, отступать некуда, и даже кураж какой-то появился. Лихость какая-то. Что-то этакое, словами не описуемое, с чем бойцы шагают в безнадежную атаку. – Это ведь ты принял решение собрать из хлама звездолет. Чтож мне теперь голыми руками это делать? Так я на такое не нанимался!

Боль, всего один импульс – похоже, эта скотина учился пользоваться механизмом для экзекуции – прострелила мозг насквозь. Так, что в глазах поплыли черные пятна.

- Никто тебя и не нанимал, червь! – вскричал Колобок. И ударил еще раз. Сильнее. Намного сильнее. Так, что я, оттолкнув столик, рухнул со стула на колени. – Ты – никто! Я нашел тебя вмороженным в лед, будто кусок мяса в холодильнике в этом примитивном саркофаге! Я тратил драгоценные ресурсы, чтоб вернуть тебя к жизни!

Боль накатывала волнами. Виллар орал и бесновался, и вместе с тем тщательно следил, чтоб я мог слышать и понимать е го слова.

- Так назначь цену, сука, - сумел протиснуть я сквозь сведенные судорогой зубы. Фраза задумывалась куда более длинной, но кто же знал, что простые слова будет так трудно выталкивать из глотки. Впрочем, величайший ученый современности, кажется, и так понял то, что не смогли выговорить мои губы.

- Кем ты себя возомнил? – и новый всплеск, разрывающий голову на части. - Ты тварь, безмозглая, никого не интересующая тварь! Биомасса, только и способная, что поглощать пищу и испражняться!

- Ты... – о Боже! Какие же тяжелые эти звуки! – и того... не можешь...

И тут я засмеялся. Колобок лишь на миг отпустил давление, и мне этого хватило. Господи! Как я смеялся! И продолжал хрюкать от смеха, катаясь по ворсистому покрытию пола. Сквозь слезы, сквозь вой и стон, словно безумный. Наверное, так и продолжал улыбаться, когда милосердное сознание покинуло избитое болью тело.

Но это была только первая серия «Санта-Барбары». Открыв глаза, и обнаружив себя на удобном ложе медкапсулы, я это знал. И сферический гестаповец, зависший прямо надомной, тоже это знал.

- Это был последний урок для тебя, животное, - пафосно заявил Колобок, убедившись прежде, что я вновь способен воспринимать его слова. Глупец! Он не знал, что русские не сдаются!

- И первый для тебя, - прохрипел я.

Нет, не таких слов ожидал от меня этот садист. От неожиданности он даже шарахнулся куда-то в сторону, выпав из поля моего зрения. Но я, и не глядя, будучи крепко прижатым к ложу, знал, что этот хренов экспериментатор принялся нарезать круги по не такому уж и обширному  помещению, как он всегда это делал в минуты задумчивости. Боль пока не возвращалась, что было скорее его недоработкой, чем моей заслугой.

- Чего ты добиваешься? – глухо, издалека, поинтересовался он. – Хочешь сдохнуть от болевого шока?

- Подыщешь себе мертвяка посговорчивей, - хмыкнул я. – Там их десятка три на выбор. Есть даже один вообще безголовый...

- Избавь меня от своего дикарского юмора. Я задал тебе вполне определенный вопрос. Даже тот огрызок, который ты называешь разумом, способен понять. Чего ты хочешь?

- Для начала, хочу знать кто я, - честно признался я, задавив в себе так и рвущееся желание прокомментировать этот его «огрызок». В конце концов, как раз он больше подходил под это определение.

- Что это тебе даст?

Банально. И на этот вопрос у меня был готов ответ.

- Статус или смерть. Только так.

- Расшифруй этот ребус, - выплюнул тот. – Я не в настроении отгадывать твои примитивные загадки.

- Все просто, Виллар, - внутренне ликуя, но заставляя говорить себя будто бы равнодушно. С этакой ленцой. – Все просто. Если ты считаешь меня своим рабом, то я выбираю смерть. От этого твоего болевого шока, или от собственной руки, но быть чьей-то вещью я себе позволить не могу.

- Дерьмо и Демоны Тьмы, - выругался, кстати, впервые за все время нашего знакомства. – Надо же было нарваться на легионера Мордор!

Ничерта не понял, но для себя таки отметил – эти парни, легионеры Мордор, должно быть стоящие люди!

- Если же я свободный гражданин Содружества, со всеми им присущим правами и обязанностями, то следовало бы определить условия нашего сотрудничества...

- Мне нужно подумать, - перебил меня ученый. – Но не забывай, что у меня в руках все еще есть вот этот аргумент!

И мир привычно потух, выключенный выламывающей суставы и разрывающей голову болью. Благо это было не долго. Всего одна секунда Ада, к которому я стал уже привыкать.  Надеюсь, даже вскрикнуть не успел.

Впрочем, беспокоился я зря. Виллару на мою «партизанскую» стойкость было, образно говоря – наплевать. Куда больше его волновал совсем другой вопрос. И теперь, ради разнообразия, очнулся я от шипения инъектора.

- Стоимость еще одного картриджа будет добавлена к твоему долгу, - угрюмо сообщил Пузырь, после того, как убедился, что сознание ко мне полностью вернулось. – Наноботы не справлялись. Пришлось удвоить их количество. Многочисленные отмирания нервных окончаний неопределенной этиологии.

- И что это все значит? – чуточку поелозив по податливому ложу медкапсулы, никаких изменений в себе я не заметил. – В переводе для тупых дикарей?

- Ты превращался в лишенное разума, бесполезное существо, - брезгливо, как мне показалось, процедил док. – Опоздай я с вмешательством, и твой ничтожный мозг начал бы отторжение искусственных синапсов нейросети.

- Значит, - тело больше не было жестко зафиксировано на лежанке, и я тут же поторопился сесть. – В этот раз ты все-таки едва меня не убил.

- Ты обвиняешь меня в покушении на убийство? – разозлился Колобок и от возмущения даже резко хлопнул дверцами, за которыми скрылись выдвижные манипуляторы. – Я снова, второй уже раз, спасаю тебе жизнь! И что получаю взамен? Обвинения и претензии!

- Надеюсь, ты всем спасенным вставляешь эту свою болевую машинку в мозги? – растянул я пересохшие и, кажется, обкусанные губы в ухмылку. – Иначе, как-то не логично выходит...

Шар метнулся влево – вправо, выдавая крайнюю степень ярости, но после, как-то вдруг резко остановился. И заговорил он уже совершенно другим тоном. Спорю на сто разбитых фрегатов, против одного целого, что этот гад успел апгрейдить себя чем-нибудь вроде кибераптечки с транквилизаторами.

- В любом случае ты, Макс Карташ, должен быть мне благодарен. Я нашел твое тело, я определил, что оно в искусственном анабиозе и его можно реанимировать. Я создавал программу для медкапсулы, чтоб она была способна вывести тебя из криосна... А особенно теперь, когда в результате моих действий эффективность мышления твоего недомозга повысилась на восемь единиц. С учетом вышедшей на полную мощность нейросети, твой уровень интеллекта теперь составляет сто восемьдесят три условных единицы.

- Я счастлив, - ядовито выговорил я. Сказать по правде, я хотел услышать от Виллара совсем другие слова. Ну, понятно! Извинений от этого маньяка, возомнившего себя мегамозгом, не дождешься. Но хоть как-то намекнул бы, что сожалеет, что ли. Или полсловом обмолвился – куда подевались две другие анабиозные камеры с моего корабля. – Только не говори мне, что у тебя не было двух менее успешных попыток до меня. В спасательной капсуле нас было трое.

- Оставь свои фантазии для кого-нибудь другого, - процедил Виллар. – В медсекции «Мегатрона» был только один саркофаг.

- Ой ли! – не поверил я. Как-то успел уже свыкнуться с мыслью, что Маша и Мартин погибли в лаборатории этого изверга. Что только добавляло к «счетам», которые я был намерен рано или поздно этой мрази предъявить.

- Итак, - полностью проигнорировав мой сарказм, продолжил Колобок. – Я определил порядок и принципы наших с тобой дальнейших отношений.

- Не прошло и трех дней, - ну, не мог сдержаться. Каюсь.

- Недели, если быть точным. Ты пребывал в состоянии медикаментозной комы на протяжении шести стандартных суток. Но к этому мы вернемся чуть позже.

А потом эта тварь, самым занудным, из сотни имевшихся в его арсенале, тоном, перечислила все ресурсы израсходованные на мою первую, а потом и вторую реанимации. С ценами на материалы, медпрепараты и стоимостью работы высококвалифицированного – это он себя так красиво обругал – персонала. Не забыл и о своих хваленых наноботах, которых, кстати, оценил дороже всего – две подсаженные мне в кровь колонии добавили к общему счету ах шестьсот тысяч кредитов. После перешел к оценке проживания в принадлежащем ему лично обитаемом модуле. Но тут, к удивлению, до счетов президентского люкса не дотянул. Немного. И то, потому что в зачет пошел топливный стержень к реактору и половина нарубленного дроидами льда.

- Общая же задолженность... – тут он сделал так любимую дешевыми комедиантами паузу. – Свободного гражданина Содружества Макса Карташа свободному гражданину Федерации Окситэ, доктору Кайданусу Виллару, составляет... девятьсот тридцать одна тысяча пятьсот пять межзвездных кредитов...

- Округлим до миллиона, док, - барски махнул я ладошкой. – Чего мелочиться-то?!

- Хорошо, - будто бы кивнул Шар. – Пусть будет ровно миллион. И эту задолженность ты должен полностью покрыть до момента нашего отлета из системы То`Чуун. Согласен ли ты с этим условием, Макс Карташ?

- Да, согласен, - я не сразу догадался включить запись на нейросеть этой его бухгалтерии. Но самое главное сохранить успел. Для истории. Подозреваю, он сделал то же самое.

- Теперь перейдем к обсуждению условий договора нашего дальнейшего сотрудничества...

О, как мы торговались! Никогда не любил этого делать, всегда на рынке платил, сколько спросят, но тут в меня будто бы демон вселился. Причем, умом понимал, что все это пустое. Что из штанов выпрыгну, но эта биомеханическая шарообразная тварь никогда, так сказать – в люди не выйдет. И, соответственно, окончательный расчет производить будет не с кем. Но это и подначивало, подталкивало, подсказывало аргумент за аргументом, пока стороны... гм... не пришли к взаимовыгодному соглашению.

Во-первых, Виллар полностью признавал мое право собственности на адмиральскую секцию разрушенного линкора. Соответственно, принципиально тонкий вопрос, что я отныне буду обитать именно там, даже не вставал. Единственное что – договорились о соблюдении максимальной маскировки. Особенно в моменты, когда имперский патруль или иной какой корабль пролетал мимо. На мой вопрос, что это вообще за иные суда, посмевшие бродить в карантинной системе на глазах у акбаррцев, Колобок отговорился фразой: «летают тут всякие, иногда».

Да мне плевать было в тот момент на этих всяких. Так что я и расспросы оставил на потом. На как-нибудь потом. А вот на счет маскировки был полностью с Колобком солидарен. Ни ему – биомеханоиду, с наградой в полмиллиарда за живого или мертвого, ни мне – человеку без рода и племени, невесть откуда взявшемуся, попадать в руки работорговцев и их друзей не стоило.

Во-вторых, договорились, разделить все будущие трофеи на четыре группы. На то, что необходимо лично мне. То, что будет использовано для постройки звездолета. То, что является деньгами или может быть легко обращено в деньги, и то, что потребует Виллар лично себе. С первыми двумя группами – все понятно. А вот валюту договорились делить в пропорции пятьдесят семь процентов – ученому, и остальное мне. Ну, то есть – как бы мне. В смысле – снова Колобку, но уже в счет погашения миллионного долга. Это касалось и грядущих вознаграждений за пробы ДНК болтающихся вокруг мертвецов. Пока, это был наиболее простой и надежный источник поступления валюты в нашу воображаемую казну, и забыть о нем мы не могли.

С последней группой трофеев получилось и вовсе забавно. В договоре звучала фраза, что, дескать, доктор Кайданус Виллар станет выкупать у Макса Карташа потребные материалы, механизмы и части механизмов «по коммерческой стоимости». У меня хомяк от восторга на спину упал и лапками сучил, пока я не напомнил запасливому существу, что речь идет о виртуальных деньгах, которые опять-таки всего лишь будут списываться с долга. Да и вообще, недолго Колобку осталось радоваться жизни. Я на его месте, уже с неделю назад завещанием бы озаботился. Как раз после первого же испытания на мне этого его хлыста боли.

Кабы не договор, мы бы с хомяком этого «величайшего ума Человечества» до подштанников бы раздели. Не зря, ох не зряя программу складского учета из инфосети себе на внешний накопитель скачал. Думал просто, как обзаведусь базами «Кибернетика» и ее продолжением – дополнением «Программирование», установить программку на склад в своем гнездышке.

Полезная же штуковина! А когда добрался до сервиса по расчету средней стоимости единицы хранения – она стала просто бесценной. Ясен день, цены в ее базе устарели как минимум лет на тридцать, зато учитывали более двадцати миллионов позиций. От всевозможных мелочей, вроде одноразовых емкостей для пищевого автомата, до гибридных спаренных турелей класса «линкор», или особо ценных плат из систем наведения и фокусирующих линз лазерных орудий. О всяких картриджах и топливных стержнях к реактору и говорить нечего.

Так вот, уважаемые дамы и господа! Этот крохобор, пять минут без остановки нывший об израсходованных на мою реанимацию материалах, не постеснялся накрутить на их цену триста процентов! Я понимаю – то чего мало ценится  выше. Ну не так же нагло!

На небольшом складе, скорее даже - обычной подсобке в реакторном отсеке адмиральского сектора, наряду с коробками с ЗИПом к различным системам окситанского челнока, завалялся еще и малый контейнер с элементами питания к реакторам. Двадцать четыре заряженных на все сто топливных стержней в заводской упаковке! Хвастаться находкой я, по понятным причинам торопиться не стал. А вот вопрос уже возник: как быстро, со своими экспериментами, Виллар обнулит тот, что я вынул из медкапсулы? И насколько он будет рад новым ценам? Прецедент-то уже создан, причем им же самим. Куда уж мне, со своими зачатками мозгов, до такого додуматься!

Глава 6

***

Несчастный транспортер, в самый неподходящий момент не давший захлопнуться гермостворке, бравые шариковые боты сразу убрали. И механизм починили. Бронированная плита дважды плавненько убралась в потолок и вернулась на место. С диафрагмой ведущей на свалку, бывшую когда-то посадочной палубой, и того проще. Шлюз исправно работал, электроника и механика была в полном порядке. Оставалось лишь подать в сеть энергию, и можно было запускать систему жизнеобеспечения. Только, как говорится у чукч и дружественных им эскимосов- торопиться надо нету! Что станет с обратившимися в неряшливые кучки напитками из адмиральского бара, когда в секторе станет тепло? Ладно, трупы я сразу на нижнюю палубу отбуксировал. Тамошние крысиные норы как нельзя лучше подходили на роль склепа. Но ведь была еще и кровь с частицами мозга в каюте покончившего с собой пилота. И как-то я себя с ведром и тряпкой в руках не представлял.

Впрочем, все это ерунда. А дроиды и сервоботы на что? Пока я в капсуле кибердока у Виллара валялся, нейросеть, как послушная девочка, успела докачать базу «Управление пустотными платформами» до заданного третьего уровня, и запустить изучение «Ремонт и обслуживание пустотных платформ». Этот инфопакет был из, так называемого, инженерного списка, и на скорость восприятия информации уровень интеллекта оказывал куда большее влияние, чем у «Управления». Так что к концу переговоров, и «переезда» сетка бодро отрапортовала о начале прохождения третьего уровня. В идеале, было бы конечно не останавливаться на достигнутом и догнать «Ремонт» до максимальной пятерки. Но меня ждали еще «Дроны» и пара-тройка баз по медицине.

«Дроны» - понятно. У меня в секции еще лестница на место поставлена не была, обрушено несколько сегментов потолка посадочного дока, да и сам челнок требовал некоторого ремонта и модернизации. Не говоря уж о генеральной уборке в бронекапсуле. Часть этих работ я просто физически не смог бы выполнить, а часть и не хотел. Так что навыки управления и начального программирования железных «друзей человека» были просто необходимы. Но и от нескольких баз по медицине я тоже не собирался отказываться. И тому были две причины.

Во-первых, та найденная в убогом тайнике за решеткой вентиляции пачка блестящих блистеров оказалась полна инъекторами с запрещенными в Содружестве бустерами – сложным химическим соединением ускоряющим изучение баз знаний в разы. На моих, в частности, значилось «х5». Неплохое такое – пятикратное ускорение обучения. И всего один минус! За несколько часов действия бустера, мозг выделял неприлично большое количество нейротоксина, который, скажем так – не слишком хорошо влиял на умственное здоровье. Док как-то оговорился, что, мол,  подсаженные в кровь наноботы, будто бы способны легко победить и эту напасть. Но никакого желания экспериментировать с собственным мозгом у меня не было. Гораздо более надежным показался способ, уже сто лет назад опробованный на тысячах торопыг вроде меня.

Все просто. Человек ложился в обычную медкапсулу и ему вводили бустер.  А специально обученный медтехник настраивал аппарат на максимально полную нейтрализацию нейротоксинов. Жаль только, из всего вышеперечисленного у меня были только капсула и инъектор. До полного комплекта недоставало специалиста, ну или изученных баз, на худой случай. «Биология человека» и «Контроль нейротоксинов», обе в жалком втором уровне.

Была в тех наборах еще одна база, которую я был намерен освоить хотя бы до трех. «Нейрокибернетика». Она, правда, требовала поднять «Биологию» тоже до трех, но с бустерами это казалось делом не сложным и не долгим.

Забавно, кстати, каким именно образом я набрался знаний о бустерах и, за одно, опознал две серые коробочки из малого контейнера, однажды приватизированного в разрушенной медсекции линкора. Я долго думал, как бы мне, не нарвавшись на экзекуцию и не лишившись законных трофеев, опознать суть находок. Ну и придумал. Подвешал коробочки и  один из блистеров к «карманам» комбинезона и вошел на склад. Постоял секунду, чтоб сканеры точно успели сделать свое дело, спокойно вышел, спрятал трофеи и просмотрел логи складского учета в инфосети.

Об ускорителях я уже рассказал, а вот содержание коробочек оказалось просто сокровищем. Потому что первая значилась в логах, как «Нейроимплантант Слот-4-10», а вторая «Нейроимплантант Слот-5-5». И уже делом техники было выудить в глубинах сервисного раздела собственной нейросети расшифровку этих иероглифов.

В слот номер четыре устанавливались кибернетические сопроцессоры, в простонародье называемые апгрейдом на интеллект. Тот, что мне достался, давал прибавку в десять процентов. Мало? А по моему – так дофига!

Пятый отвечал за расширение лидерских качеств и гарантировал прирост навыков социальной адаптации на пять процентов. У меня величина атрибута была всего двадцать один, и еще одна возможная единичка как-то грела душу. В конце концов, не весь же век я собирался куковать среди шарообразных гестаповцев и не слишком разговорчивых мертвецов. Когда-нибудь, я в это верил,  должен был выйти в обитаемый космос, и там способность договариваться могла ох как пригодиться.

И опять-таки, ничего особенно сложного в установке апгрейтов не было. Нужно было лишь правильно настроить медкапсулу. Всего-то! Альтернативой изучению «Нейрокибернетики» было обращение за платными услугами к доктору Виллару, но как раз этого я всеми силами и хотел избежать. Дважды он уже успел покопаться у меня в мозгах, и счастья это не прибавило.

Приступая к наведению порядка в своей собственной берлоге, я был полон планов и надежд. И едва не забыл первое правило мародера! Сначала нужно закончить с беспорядком, и лишь потом приступать к героической с ним борьбе! А у меня еще десяток кабинетов на третьем, куда вела упавшая лестница, уровне не осмотрены. Еще и, впечатленный интерьерами адмиральской... то есть – теперь моей, каюты, как-то упустил из виду существование в помещениях такого рода всевозможных сейфов. В общем, оценив количество картриджей с дыхательной смесью, как приемлемое, и решив, что отдохнуть разок смогу и не снимая скафандра, пошел активировать древних железных болванов.

Ну что я могу вам сказать? Роботы были примитивны. Все-таки за сто лет робототехника шагнула далеко вперед. Настолько далеко, что моя сеть вообще не воспринимала эти механизмы какими либо кибернетическими устройствами. А вот я, разобравшись, что эти дроиды вовсе не имеют функции подключения к управляющему каналу нейросети, и получают команды по-простому – голосом, наоборот обрадовался. Можно было не ждать изучения хотя бы первого уровня базы, обучающей методам управления ботами, никто не запрашивал у меня прав и подтвержденных сертификатов на то или иное действие. Сказано: пили вот от сих и до сих, и дроид, передав звуковой сигнал о принятии команды. И тут же резво семенит на шести лапах к нужному месту, выдвигает резак и пилит. Прочь сомненья! Человек всегда прав. Даже если приказывает отрезать ногу другому человеку. Уникальное, по нынешним временам, качество!

В специальных ячейках на нижнем ярусе секции в полной сохранности, присоединенные к питающей их аккумуляторы сети, стояло ровно двадцать ботов. Двенадцать из них походили на небольшие плоские черепашки, и были банальными сервоботами – уборщиками и поломойками. Из оставшихся восьми, пять были здоровенными – многорукими и многоногими - многофункциональными ремонтными комплексами. Решил, что когда вплотную займусь строительством звездолета, без этих «громозек» мне не обойтись.

Оставшиеся три, номинально числились ремонтными дроидами бытового назначения. Во всяком случае, именно такое определение значилось на табличках, где кроме всего прочего, были выбиты их серийные номера и даты технического осмотра. Зачем бытовым шестиножкам плазменный резак история умалчивает. Но в тяжком деле освобождения бронированных ящиков от укрытых в них сокровищ, ничего лучше человечеством еще не придумано. Если конечно у вас отсутствует код от замка, и злая охрана спит вечным сном в «крысиных норах» под летной палубой.

Согласно утверждениям усвоенной в третьем уровне базы «Управление пустотными платформами» все звездолеты всех сколько-нибудь цивилизованных народов и стран имеют секционную структуру. То есть корабль – это, по большому счету, рыбий скелет их несущих балок, к которым присоединяются стандартные по размерам боки различного назначения. Обычно, на военных верфях, где весь процесс строительства корабля максимально автоматизирован, суда собираю по какой-то одной схеме. Этот блок сюда, кубик сюда и еще пару одинаковых – сюда. Потом подвешать толстенные сигары двигателей, обшить все броней, натыкать эмиттеров силового щита, не забыть маневровые, гнезда под установку пушек и дырочку для антенны. И через неделю со стапеля величественно сходит десять тысяч шестьсот одиннадцатый в серии линкор класса «Мегатрон».

В том обрубке, где уместил свое убежище беглый ученый, на месте второй полетной палубы, обнаружился нестандартный сегмент – бронированный сектор управления эскадрой. Вряд ли флотом. Думается мне, для руководства целым флотом требуется помещение побольше. Там, поди, одних адъютантов на экипаж ординарного крейсера хватит. У меня же в секции постоянно проживало вообще всего два человека. Адмирал, тело которого, кстати, я среди мертвяков так и не нашел, и его ныне безголовый пилот. Только пилот жил на нижнем ярусе, а его патрон на среднем. Поближе, так сказать, к рабочему кабинету и залу оперативно-тактического управления. На верхнем же, располагались кабинеты офицеров связи, логово самого главного по эскадре разведчика, кают-компания с неплохим пищевым автоматом и еще три помещения с обычными офисными столами. Какие именно специалисты там отращивали седалищную мышцу определить не смог, хотя честно минут пять разглядывал развешанные по стенам таблицы и графики. А после того, как во всех трех не маленьких комнатках не отыскалось завалящего тайника, я и вовсе разочаровался. И тут же разжаловал кабинеты в свободные складские объемы. Шустрые шестиногие пятируки немедленно отловили, разобралии упаковали в удобный для транспортировки вид плавающую по будущим складам мебель.

А я, радостно потирая руки в предвкушении, ворвался в святая святых эскадренного безопасника. Ну не мог он, не такие они люди, эти «молчи-молчи», чтоб не заначить чего-нибудь вкусное для бедного космического робинзона!

Скромно. Даже до приемной адмиральского кабинета не дотягивает. Этакий деловой аскетизм. Зато – это первое и пока единственное помещение на линкоре, на стене которого красовался герб Сенатской Федерации Окситэ. Банальный лев, или леопард на рыцарском щите, держащий в лапах звезду. Но стильненько так. Внушает, в общем. И сейф искать не надо! Тут и кретину понятно, что самое ценное – под щитом.

А в столы и прочие шкафчики и ниши можно было и не заглядывать. Ровные, как на параде, ряды коробочек с ячейками под хранящий информацию кристалл. Жаль не база знаний. Я бы мячиком – невесомость коварная штука – прыгал бы от пола до потолка. Но нет. Какие-то опросы и допросы. Аналитические справки и выкладки. Море устаревшей на целый век, никому уже не нужной, информации. Сами кристаллы – все они имеют возможность перезаписи – еще представляют какую-никакую ценность, но мне пока без надобности. Понадобятся, буду знать, где взять.

А сейф хорош! Сплошная, явно толстенная плита, с узкой щелью под ключ и окуляром распознавания сетчатки глаза. А главное – непонятно с какой стороны петли, и есть ли они вообще. В смысле, где резать, чтоб ничего ценного там внутри не попортить?

Вопрос подразумевал ответ. Все одно мне не пилкой для ногтей ковырять! К моим услугам аж три железных болвана о пяти манипуляторах каждый. Вот и дал им команду резать стену вокруг дверцы.

На счет «дверцы» - это я, кстати, поскромничал. Герб чуть ли не четверть стены занимал, а сейф лишь едва из-за него углами не торчал. Я и говорю – знатный сейф был. По идее, нужно было другие кабинетики подчиненных самого главного безопасника осмотреть, а я как приклеенный продолжал стоять у герба. Словно зачарованный, ей-богу, пялился на тонкую малиновую ленточку, где испарялся металл.

Потом послушные работники вытаскивали отрезанное и вытягивали бронированный ящик внутрь кабинета. Добрый такой сундучище, размером с санузел в стандартной хрущебе.

Труднее всего было объяснить шестилапам, что резать нужно под углом. Так, чтоб поток плазмы вылетал из задней стенки, не затрагивая содержимое. Жесты, мои бравые бойцы за команды не воспринимали, а на словах выходили одни маты, которые они, опять-таки, не понимали в силу незнания Самого Могучего на свете языка. Справился кое-как. На глазок прикинул наклон в градусах, и велел пилить.

Так поразившие меня с первого взгляда панели отделки секции, на поверку оказались искусной пластиковой имитацией. А на адмиральской мебели, в укромных местах значился инвентарный номер. Выглядели апартаменты конечно шикарно, но на Эльдорадо не тянули. В отличие от скрывающегося под геральдическим львом великолепия.

Три полки, и только в уголке одной скромная пачка каких-то папок с кармашками под кристаллы. Искрой пролетевшее сожаление, что столько места занято какой-то ерундой, быстро потухло. Ни книг, в понятном мне виде, ни фильмов, я еще не находил. А чем-то занимать долгие вечера перед сном было нужно. Почему бы не ознакомиться с чужими секретами? Меньше знаешь – крепче спишь по отношению к столетним «бумагам» не работало, а развлечь вполне могло. Отправил первого носильщика в кабинет адмирала. Кресло там подходящее. Большое – можно с ногами забраться, и мягкое. Для работы не удобное, а вот с секретаршей на коленях, да с бокалом чего-нибудь пятизвездного в руке – самое оно!

А! Кстати! Поверх папок лежала кобура с устрашающего вида пистолем. Хищным и смертельно опасным. Ну никак не похожим на «легкое гражданское оружие нелетального воздействия». Тут сразу ясно – это не аргумент и не довод. Таким револьвертом точку в переговорах ставят. Окончательную.

Присовокупил к папкам. Мог и сразу на подходящее крепление к скафандру подвешать, да не стал. Смысл? Разок пальнуть может быть и смогу, курок сразу нашел. А дальше? Устройства не знаю. Даже чем звезданет и будет ли отдача, предположений не имею. И заряжена ли вообще эта пушка? А ну как ее нужно через розетку заряжать, а я буду, как дебил, на кнопку жать. Так что решил, пусть пока полежит. Не может такого быть, что среди десятков тысяч искромсанных войной звездолетов не найдется хотя бы одного, на котором ждет меня серая пластинка с базой знаний о боевом ручном оружии.

А потом мы с хомяком, изредка мерзко хихикая, стали разгребать целую гору аккуратно упакованной в пачки валюты. Иностранной, по большей части. В смысле не окситанские гульды или умматарские ранты, хотя небольшое количество присутствовало и тех и этих. О – нет! На всем остальном пространстве полки, где бездарно занимали место папки с бумагами, стояли брикеты имперских реалов и хакдарских корпоративных бонов.

- Выкупиться что ли сразу? – разглядев номиналы купюр, задумчиво пробормотал я. Минутная слабость – что еще сказать в свое оправдание. Сроду не любил брать в долг, не говоря уж о банковских кредитах. А тут целый воображаемый миллион кредитов в виртуальном долге над головой облачком витает. Умом понимаю, что это всего лишь слова, и ничего никому отдавать не придется, но все равно чувство какое-то неприятное...

Считать сразу не стал. Опять-таки – нет смысла. Текущего курса обмена я, понятное дело, не знал, а привыкать лучше сразу к кредитам. Нечего голову всякими нумизматическими редкостями забивать.

Одно скажу. Денег было много. Как бы ни несколько миллионов. Даже если удастся спихнуть эту гору пластика по курсу один к десяти, мне уже хватило бы на плохонький кораблик. Фрегатик какой-нибудь. Имея же свой собственный корабль, без работы я точно не боялся остаться. Но это при условии, что не получится построить на этой свалке что-то путное, и это «путное» не окажется настолько морально устаревшим корытом, что наниматели со мной  даже говорить не захотят. Короче, на руки надейся, а валюту в чемодан откладывай!

Гульды и умматарские фантики в отдельную коробку. Это я после сдам Колобку. Чтоб не думал, будто я тут без дела сижу, на адмиральском сексодроме о красотках брежу и о нем совсем думать забыл. А вот имперские реалы и бумаги Государства Хакдари – под надежный замок в мой малый контейнер. В тот, в котором уже парочка таких замечательных имплантантов спят.

На верхней полке уместилось всего два простейших чемодана. Классической для этого мира шестигранной формы, без замков, всего с парой обычных защелок. Только когда я эти защелки с язычков скидывал, руки у меня ощутимо так тряслись.

Этот главный разведчик эскадры был, светлой ему памяти, большой аккуратист. Все-то у него по порядку разложено, предусмотрено и качественно упаковано. Везде поясняющие таблички и схемы. Великий Бухгалтер в нем умер, вот что я скажу! Пошел бы по той стезе, к чему сердце лежало, глядишь, сейчас бы правнуков нянчил, а не ледяной статуей в «крысиной норе» стоял.

Видите, надеялся человек, что какая-то часть вражеских судов к ним в виде трофеев попадут, и все для этого приготовил. Потому что изнутри, на крышке одного кейса значилось «Империя Акбарр», а на другой «Государство Хакдари». И соответственно, первый был полон баз, необходимых для управления и ремонта имперский судов от фрегата до линейного крейсера, а второй хакдарских. Такой вот подарок судьбы, блин.

Кристаллов со знаниями, так сказать, общего характера в чемоданах не было вовсе. А именно их сейчас, на начальном этапе моего самообразования и не хватало. Что толку, что, прежде догнав «Управление пустотными платформами» до четвертого уровня, и изучив «Фрегаты Хакдари» смогу легко ими управлять, если ни единого подходящего судна в радиусе миллиона километров днем с огнем не найти?!

Вроде бы и радоваться нужно такому подарку, а не получалось. Мне остро необходимы были знания по энергетическим системам, системам жизнеобеспечения, сканирования и связи. До сих пор я лишь в общих чертах представлял принципы настройки согласованной работы тяговых двигателей. Вообще ничего не знал о, часто упоминающихся в уже изученных пакетах, так называемых, джамп-ускорителях. Одна мысль о работе с главным ИскИном судна, а особенно – с настройками контрольно-измерительной аппаратуры вызывала нервную дрожь в пальцах. Конденсаторы! Эмиттеры защитного силового поля и принципы насыщения брони корабля ремонтными наноботами. Вот что мне было нужно! Не отказался бы от баз по всему стреляющему, испускающему испепеляющие врага лучи или ракетообразному с системами самонаведения.

Полететь на новеньком, только со стапеля, кораблике – это любой дурень сможет. Мне же, по замыслу гениального Колобка, предстояло собрать действующее, способное пережить гиперпереход, сохранив при этом наши жизни и имущество, нечто из хлама собранного на космической ретропомойке. Почувствуйте разницу!

Медленно закрыл крышки обеих чемоданов, щелкнул застежками и велел дроиду уволочь это сомнительное богатство в самый дальний угол адмиральского кабинета. Именно его, благодаря наличию исправных замков на крепких дверях, я выбрал для хранения хабара, который никоим образом не должен попасть на глаза Виллару. Кроме того, по законам жанра, там тоже должен был найтись сейф с чем-нибудь полезным. Ну и чего добычу туда-сюда по отсеку перетаскивать?

Всю нижнюю, последнюю полку занимал малый контейнер. Близнец брат того, который у меня казной работает. Только на этом совершенно откровенно, без всяких там экивоков, значилось: «Бот оперативной кибератаки «Борас». И я скрестил пальцы, прежде чем прошептать:

- Если эта штука сможет взломать коды ИскИна, я, клянусь, что устою этому безопаснику пышные похороны с кремацией!

Контейнер уехал на спине очередного шестинога, а я, варварски вырывая замки и круша крепления дверец, заторопился с обыском остальных помещений Службы Безопасности эскадры. Не сказать, что вовсе ничего не нашел, но и похвастаться особенно не чем. Пара пистолей. Явно боевых, но совсем не такого устрашающего вида, как тот, что из сейфа. Десяток прямоугольных коробочек отдаленно напоминающих магазины к пистолету. Сгреб в одну коробку к пистолям. Будет нужная база – разберусь что откуда и куда.

В ящике одного из столов наткнулся на празднично украшенную коробочку с базой знаний «Основные принципы контроля нейросетью мужских эрогенных зон». Не поверил собственным глазам и перечиталеще раз. Да мне, блин, пора уже было коллекцию начинать собирать! Две совершенно бестолковые базы никому не нужных знаний в нее у меня уже были.

А так, общее впечатление об отделе Безопасности сложилось, скажем так – негативное. Пусто у них там было. Аскетизм напоказ это вовсе не признак высокой работоспособности. Это намек на страх. Боялись они все. Всех и всего. Слабость проявить, грешки или пристрастия свои коллегам случайно выдать. Пауки в банке. Шпионы в чужой стране. При этом в самом сердце штаба. Так можно и умом двинуться...

Вот в каморке связиста – все правильно. Галофото родных на стене возле пульта, за которым офицер большую часть времени и работал. Какая-то намалеванная детской рукой каля-маля, тем не менее, бережно запакованная в вечный пластик и вставленная в рамочку. Ракушка с кривоватой надписью «Пляжи Вансалетты». Под пультом, в небольшой коробке, крем и щетка для обуви. Тут одно из двух. Или связист обожал свои ботинки, либо адмирал превыше всего ценил в своих офицерах начищенные сапоги. Встречал я таких, прости Господи, генералов. Если этот, исчезнувший, из таких – неудивительно, что вся его эскадра в виде металлолома астероиды изображает.

А еще этот славный парень думал не только об оставленной где-то там, дома, семье, но и о собственном развитии. Что, почти наверняка, в этом мире равнозначно или, хотя бы, способствует карьере. Потому что в запутавшемся проводом подзарядки о подлокотник кресла ридере торчало целых пять серых пластинки с базами.

«Астрометрия» - дающая знания о методах точного определения местонахождения корабля  - порадовала, но и раздосадовала. Для нее требовалась изученная в третий уровень база «Наука», которой у меня не было. А хотелось. Не удивился бы, если бы выяснилось, что в комплексе наборов знаний по навигации межзвездных кораблей, эта самая «Астрометрия» не на последнем месте стоит.

«Навыки протестного программирования», и опять хочу! Нейросеть подсказывала, что под протестным программированием имеется в виду банальный взлом электронных систем защиты. Но тут все было печально еще пуще прежнего. Мало того, что опять «Наука» требовалась, так еще и «Кибернетические самообучающиеся системы». И конечно же и то и это хотя бы в третьем уровне.

Страшно далек был навык «Сканеры» от «Науки», а вот «Кибернетические самообучающиеся системы» во втором уровне пригодились бы. Причем, мне самому тоже. Ибо это пакет знаний об ИскИнах, с которыми мне рано или поздно, точно придется иметь дело.

С «Торговлей» все понятно. Базовый набор. Основа, так сказать, для десятка более узких специализаций. Записал в блокнотик – обязательно изучить, прежде чем стартую в обитаемый космос. А-то обжулят, обмишулят за здорово живешь, и лишат всего тяжкими трудами нажитого.

А вот пятую базу из ридера я едва к коллекции не добавил. «Археология»! Ну кому это нужно в век торжества кибернетики и энергетики на холодном синтезе!? Потом почитал справку и задумался. На требования – «Наука»-3 и «Принципы научных исследований»-3, уже даже и внимания не обратил. И так понятно, что такие знания с пустого места не начинаются. А вот те четыре базы, к которым «Археология» открывала доступ, весьма и весьма интересными показались. Назывались они однотипно: «Тклаканские технологии», «Технологии Спящих», «Технологии Джове» и «Технологии Ван-Чи».

О расе Джове, которая, всем на удивление, добровольно присоединилась к Содружеству, и даже будто бы передала несколько каких-то важных технологий, помнится, еще Колобок рассказывал. И в голосе его что-то этакое было, пограничное. Между смертельной завистью и безмерным восхищением. Должно быть здорово продвинутые ребята, эти джовиане! И было бы просто отлично начать разбираться в их девайсах. А если и остальные три расы не в числе отсталых, так и вообще!

Сделал пометку – разобраться с расами сразу, как только смогу подключиться к галнету – информационной сети, охватывающей все системы всех государств Содружества. Логично рассудил, что раз их технологиями заведует археология, так вполне возможно, от тех трех, что кроме Джове,  только загадочные развалины да артефакты и остались. Так что бы мне, свободному, как солнечный ветер, не поискать чего-нибудь жутко редкое и невероятно дорогое? Чем-то же нужно будет заниматься, когда эта эпопея с шарообразным недоразумением придет к логическому концу.

Молодец этот парень. Хороший мне подарок оставил. Пусть ему будет хорошо в Землях Предков. Я даже особенно сильно крушить в его каморке ничего не стал. Вышел, и плотно запер за собой дверь. Проявил уважение, как мог.

В принципе лестницу наверх можно было и не восстанавливать. Шестиноги и по стенам отлично могли лазать, а мне и вовсе там делать нечего. Тамошние кабинеты я как  склады  намерен был использовать, и если будет нужно оттуда чего, услужливые пятилапы притащат, и слова худого супротив не скажут.

Эта идея и определила мою деятельность на все время с обеда – несколько глотков насыщенного белками, углеводами и приправленного минералами с витаминами бульона из трубки – до ужина. Вечернюю трапезу я надеялся провести уже за столом в шикарной гостиной адмиральской каюты. Для этого и нужно-то было убрать развалины лестницы, вернуть на положенные места и надежно приварить рухнувшие секции потолка дока, да запустить систему жизнеобеспечения секции.

Вот и пригодились те пять многофункциональных роботов монстров. Выдав им задания – каждому персонально, с интеллектом у этих громил было даже хуже чем никак, и прихватив верных шестиногов, отправился принимать имущество местной службы охраны. Так-то воевать здесь пока не с кем, но какого настоящего мужика не влечет к железкам, предназначенным для смертоубийства себе подобных?

Из каких соображений дверь в те несколько комнат, что занимала охрана, была покрыта броневым листом, мне не ведомо. От серьезного штурма не спасет, а офисные... гм... штабные офицерики туда и сами бы не полезли. Тем не менее, так оно и было. Обычный, сенсорный замок, и эрзац бронированная дверь.

Ах, да! В левой стене короткого коридора, ведущего к помещениям охраны, располагались ниши под стандартные боксы скафандров. И едва разглядев марку защитных костюмов, я вмиг догадался, почему ни единый обитатель этого штабного заповедника после подачи общего по судну сигнала и не подумал их одеть. «Аварууспуку-02»! Хакдарское угребище, а для аборигенов  еще и продукция заводов потенциального противника.

Поборол огромадное искушение выкинуть это в космос. Но, тут проснулся мой персональный хомяк. Как это – добро выкидывать? А если это можно продать? А вдруг кто-то, какой-то несчастный, сидя на мешке с кредитами, только и мечтает об «Аварууспуку-02»? Сдался. Только велел шестилапам убрать это с глаз долой. В смысле, в тот же склад, где уже никому не нужная разобранная мебель хранилась.

И сразу у дверей, только уже внутри сектора охраны, наткнулся еще на один ряд знакомых контейнеров. Только на этот раз внутри хранились «Вестиблинды» - боевые скафандры легкой защиты. База знаний утверждала, что эти костюмы используют преимущественно в полиции космических станций, и что их класс бронирования гарантирует защиту даже от кратковременно воздействия из гражданского же, но летального, оружия.

- Тоже может, кому сгодятся, - вздохнул я, и отправил трудолюбивых пятилапов присовокуплять окситанские полицейские костюмчики к хадарским на складе.

Не стану долго расписывать, как я вскрывал сейф начальника местной охраны, как перетряхивал хрустящее и ломающееся прямо в руках барахло в шкафчиках раздевалки. Как с первого раза подобрал пароль к механическому цифровому замку на двери арсенала – он в точности совпал с цифрами инвентарного номера, и как искал тайники в зале оперативного наблюдения. Скучно это все было, и не интересно. Пару раз даже порывался бросить к Демонам это солдатское барахло и пойти запускать уже жизнеобеспечение секции.

Потом нашел в одном из шкафчиков базу «Нейтрализация вооруженного противника». В справке значилось, что база предназначена для сотрудников служб безопасности корпораций и федеральных полицейских. И что содержащиеся на скромном сером кристалле знания позволят обезвредить гражданское лицо, оснащенное любым гражданским оружием, вплоть до летального. Короче, я так понял – это приемы самозащиты от всяких придурков, с уклоном в болевые удержания.

Давным-давно, еще в училище, нам, птенцам еще, преподавались основы боевого самбо. На случай неудачного катапультирования над территорией, занятой войсками противника. Ясен день, рэмбами нас так и не сделали, но пару-тройку эффективных приемов в голову и, что важнее, в рефлексы вбили. Так что найденную базу я оценил достаточно высоко. Скажем, на семь из десяти. И добавил к списку баз в блокнотике, которые следовало изучить еще до отбытия из излишне гостеприимной системы То`Чуун.

Ничего из арсенала не приглянулось. Решил оставить эти стреляющие весла на месте, и забрать с собой при отбытии. А больше в секторе охраны ничего интересного  не нашлось. И я, чуть ли не вприпрыжку – в невесомости это совсем не трудно было делать – отправился принимать работу многофункциональных громил.

А они оказались большими, буквально, молодцами. Лестница уже исчезла, будучи разрезанной и вынесенной на полетную палубу, и без того сильно захламленную. Панели потолка аккуратно приварены к местам креплений, а сами роботы, как новогодние елки, украшенные разноцветными огоньками с преобладанием красных, вернулись в ниши подзарядки. Так что и оставалось, кивнув самому себе, отправлять в атаку свору сервоботов уборщиков, и отправляться запускать реактор. Ибо без его участия ни тепла, ни кислорода, ни гравитации в бронированной и отрезанной от космоса капсуле, не будет.

Может и был когда-то на линкоре специально обученный матросик, который, с умным видом, и озабоченностью на лице, должен был жать на кнопку в таких вот случаях. Я же справился сам. Никаких там специальных навыков не требовалось. Система была спроектирована и реализована с учетом того, что в аварийной ситуации, запуск автономной системы мог произвести буквально любой, у кого хватило  бы мозгов найти неприметную дверцу в уголке нижнего дока.

Питающий стержень в реакторе стоял новенький, муха не сидела. Изнашиваться там было нечему – все сто лет механика и электроника пребывали в самом лучшем для консервации окружении. Вакуум и холод до минус ста пятидесяти по Цельсию. Остатки брони «Мегатрона» защитили и от жара местного светила, и от пыли, и от шального метеора. В общем, нажми на кнопку – получишь результат.

Нажал. Огоньки на панели загорелись, а на табло появилась полоска загрузки реактора в полностью рабочее состояние. Дождался, пока она доползет до половины, и на соседнем пульте врубил локальную гравитацию. Был бы в секции воздух, наверняка услышал бы, как попадали с потолков слишком буквально понимающие команды уборщики.

С запуском дыхательной смеси пришлось обождать. Слишком медленно, судя по экрану контроля системы жизнеобеспечения, тестировались отдельные элементы комплекса. Да и потом, контроль ругался, полыхая алыми надписями, об отсутствии в емкостях воды. Знал бы он, в какие красивые розочки превратились разорванные льдом баки, тон наверняка поубавил бы.

Громадные танки, где хранилась вода для всего линкора, чинить никакого смысла не было. Они все равно находились вне герметичной капсулы секции. Запасных, припасенных на случай полной автономности вообще не существовало, и дело принимало неприятный оборот. Пока в процесс не вмешалась смекалка.

Вода у нас есть? Есть. Ну и что, что в виде льда. Но – вода же? Вода! Оставалось найти способ вернуть ее в трубы местной системы жизнеобеспечения. Это оказалось не просто, а очень просто! Достаточно было заварить наглухо входы из разорванных танков, и отправить безотказных шестиногов таскать ледяные кубики во все имеющиеся унитазы, раковины и ванны. В одну адмиральскую джакузи почти шесть кубов льда поместилось! И вуаля! Тепло и гравитация сделали свое дело. Оставалось лишь включать насосы подачи и откачки не в той последовательности, как это было заложено программой, а по мере переполнения емкостей талой водой.

На Земле лед занимает приблизительно на десять процентов больший объем, чем вода, из которой он образован. В космосе, да еще и в невесомости, это соотношение немного иное. В смысле того, что лед здесь имеет еще меньшую плотность, и воды при таянии получается существенно меньше. Ну да для компенсации у меня пятилапы имелись, таскавшие сверкающие в свете люстр кубики льда, пока все показатели на пультах не сменили цвет на желтый. Секция рассчитывалась на долговременное проживание в ней, по меньшей мере, двух десятков людей. Решил, что мне одному и так сойдет.

И наступил час «Ч»! Последнее препятствие преодолено, все готово, и я, с легким волнением в душе, нажал кнопку, запускавшую дыхательную смесь. И ничего не произошло. Только экран вспыхнул новыми показаниями тестов. Сведения о полной герметичности адмиральской секции, оказались сильно преувеличенными.

Толи удар, разорвавший могучий линкор пополам, что-то все-таки нарушил, толи при сборке внимание больше уделяли внешнему лоску, чем надежности, но факт остается фактом. Свистело чуть ли не в каждом углу.

На устранение пробоев ушло почти пятьдесят литров специального пенящегося герметика, пара заплаток из вырезанных на летной палубе металлических листов, около трехсот слов, без которых работа вообще не могла быть выполнена, и три часа времени. В общем, вместо шикарного ужина в адмиральских апартаментах, я сжевал нечто похожее на колбасу, выданную пищевым синтезатором, запил все это обычной, хорошо очищенной водой и рухнул на обширную кровать командира эскадры без чувств. Да-да! Даже не умывшись и не почистив зубы перед сном. И прямо как был – в потной «камочке». Что уж там говорить о каких-то конвертиках – сигналах от нейросети о  входящих сообщениях – на периферии поля зрения. Завтра! Все завтра!

Глава 7

***

Просыпаться было хорошо. Хотелось еще чашечку ароматного кофе, но его уже много лет, как только хотелось. В отряде астронавтов не приветствовались подобные, по мнению докторов, излишества.

Еще хотелось посетить туалет и душ. Последний – особенно сильно. Привет из старого мира, моя драгоценная «камочка», конечно, всем хороша. Но еще лучше, если она сама и тело под ней будут чистыми.

И в душе было хорошо. Никаких тебе ограничений на расход воды, и ее температуру. Никто не бубнит какую-то выспреннюю высоконаучную муть  из-за тонкой дверцы санблока, не сетует на бездарно проведенное под тугими струями время. Есть, все-таки, своя прелесть в обитании в одноместном бронированном коконе...

Немного раздражал пищевой синтезатор. Нейросеть снова отказалась воспринимать это устройство, и кушанья приходилось выбирать методом научного тыка. То есть, тыкать в кнопки до получения результата, коий чаще всего тут же отправлялся в утилизатор. Пока, наконец, наверное, на двадцатой попытке, агрегат не выдал нечто удобоваримое – горку плоских лепешек, по вкусу напоминающих картофельные оладьи. Записал код в блокнотик и приступил к выбору питья. И, о чудо! С первой попытки попал на нечто, называемое куафе. Куафя эта имела запах вожделенного кофе, его же вкус и цвет. Так что я, ничтоже сумняшеся, записал название напитка на свой манер.

И все так и продолжалось бы хорошо: я закончил бы завтрак, одел бы новенький, с иголочки – их тут нашлось целая куча – стандартный комбинезон, и отправился бы изучать закоулки нижнего уровня. Потом плотно пообедал бы, отдохнул часок, и настала бы пора знакомиться с оскитанским внутрисистемным челноком марки «Интербус-Трансфер» производства компании «Лаборатории Дюваля». Чем и занимался бы до самого ужина...

Только черт меня дернул сунуться в информаторий нейросети. Захотелось мне, видите ли, ознакомиться с параметрами суденышка. Потешить любопытство, Демоны его разбери! Ну, и конечно же, наткнулся на пришедшее еще вчера сообщение от Виллара.

«Спешу ознакомить тебя с техническим заданием на судно, которое ты должен будешь в ближайшее время начать строить для нас, - писал Колобок. – Раз ты уже закончил с обустройством в выбранном тобой жилище, и даже, обнаружив адмиральский челнок, решил одну из главных проблем, вставшую перед нами – поиск средства перемещения внутри этого Пояса Скорби. На случай, если ты не понял – о чем я, то уточню: так называют этот искусственный астероидный пояс, наполненный развалинами боевых кораблей четырех держав».

Господи! Какое счастье, что мне пришлось это читать, а не слушать, делая вид, будто это важно!

«Сейчас ты поймешь... хотя бы попытайся понять, почему так важно – иметь возможность облететь большую часть кладбища! – да я будто бы воочию видел, как это шарообразное нудит, пытаясь говорить как можно более непонятно. Да еще тоном, будто разговаривает с имбецилом. – Я, наконец, определил основные параметры корабля, наиболее полно отвечающего моим запросам. Тебе остается лишь обнаружить среди осколков наименее поврежденный, и привести его в рабочее состояние. Надеюсь, даже твоего интеллекта будет достаточно, чтоб посетить, несомненно, присутствующее здесь, госпитальное судно, дабы обзавестись необходимым для ремонта пилотирования набором баз знаний».

- Сука! Сферический конь в вакууме! – заорал я, и не подумав сдерживать эмоции. – С какого перепугу, скотина, ты решил, что я вообще должен знать о существовании кораблей госпиталей? Тварь, тварь, ну какая же ты тварь!

«Итак, просто идеально нам подошел бы окситанский крейсер серии «Экзекутор». Он имеет достаточно просторный грузовой трюм – порядка пятисот кубических метров полезного объема и неплохой док для дронов. Вполне достойная скорость и вооруженность была бы только плюсом, - продолжал умничать Кайданус. – Жаль что первый крейсер этой, без сомнений, великолепной серии, сошел со стапелей лишь в сто четырнадцатом году, и никоим образом не может оказаться среди развалин».

- Козлина железная, - орал в безответный потолок я. – Нахрена ты мне тогда его так нахваливаешь?

«Умматарский «Цинти» и хадарский «Оспри» тоже нам не доступны, по той же самой причине. Их производство началось относительно недавно, хотя и корабли этих серий нам вполне подошли бы.

Акбаррский «Малер» я, к сожалению, вынужден был исключить из кандидатов. Хотя он обладает, по меньшей мере, двумя достоинствами: огромный трюм и наличие кораблей этой модели в непосредственной близости от нас. Но окончательно я отмел этот вариант, по причине смехотворно малого дока для дронов. Я намерен забрать с собой не менее дюжины новейших, сконструированных мной лично субдронов. И тебя не должно смущать то обстоятельство, что они, в некотором роде, являются усеченным видом техноразумных. Уровня их интеллекта довольно, чтоб обмануть любые ожидаемые проверки».

У меня даже слов не нашлось, чтоб высказать все, что думаю об этом... авантюристе! Сидел пару минут, как рыба, беззвучно хватая ртом воздух, и вспоминал, куда шестилапы сунули коробку с магазинами к найденному оружию. Очень не скоро я, наконец, успокоился настолько, чтоб найти силы читать опус Колобка дальше.

«Вынужден признаться, даже я, обладающий выдающимся умом, подумал о серии окситанских крейсеров «Веккор» в последнюю  очередь. Хотя этот вариант, при ближайшем рассмотрении, оказывается прямо-таки созданым под наши запросы. Обширный грузовой трюм, просторный док для дронов! Низкая скорость и маневренность с лихвой компенсируется мощью вооружения. Кроме того, по данным сканирования Пояса Скорби, мы имеем огромный выбор – не менее семи тысяч экземпляров - останков этого замечательного корабля».

Неповоротливый, ни на что не годный гроб, собранный вручную на кладбище, с полными трюмами техноразумных! Конечно же, я не собирался жить вечно. Но отдать Богу душу, все-таки надеялся несколько в ином антураже. И уж точно намерен был покинуть систему на чем-то более шустром и вместительном.

К тому же, крейсер – это махина, минимум полукилометровой длинны с массой покоя порядка двадцати – двадцати пяти тысяч тонн, требовал соответствующего экипажа. Конкретно на «Веккоре» по штату полагалось иметь двадцать два специалиста, плюс абордажную секцию в размере десантно-штурмового взвода. Итого: более пятидесяти человек! И если без десанта космическим робинзонам еще можно было обойтись, то как быть с остальными?

Кого-то, могли бы заменить ИскИны. В конце концов, ни я сам, ни, надеюсь, Виллар, не собирались ввязываться в сражения. Наверняка в останках четырех великих флотов можно отыскать дюжину умных самообучающихся компьютеров. Но, даже если сократить экипаж до безумного минимума, без еще семи – восьми человек просто не обойтись.

Да еще эти пресловутые пятьсот кубов! Он собирался забить своим барахлом пятьсот кубов! Ха-ха три раза! Мой хомяк меньше чем на пять тысяч не согласен. И это я его еще на другие корабли кладбища не вывозил. И, не дай Бог, попадется судно снабжения?! А там гигантские трюмы, под завязку забитые всякими нужными и вкусными вещами!

Ну, ладно. Допустим... Так, чисто теоретически, допустим, что на этот его «Веккор» можно воткнуть движки от линкора, выкинуть нафиг пару секций с каютами экипажа, и куда-то приспособить еще несколько реакторов и топливных баков. И что мы получим? И вообще – это возможно? Или силовойкаркас судна просто сомнет в гармошку при запуске двигателей, по двадцать пять метров длинной каждый? И какие базы нужно выучить, чтоб суметь все это высчитать?

Ну и последний вопрос на миллион! Сколько лет я должен буду учить эти базы?

Организм срочно требовал второй дозы кофе! Нейросеть что-то пискнула по поводу возможного негативного влияния пуриновых алкалоидов на центральную нервную систему при чрезмерном употреблении напитка. На что я только хмыкнул. Уж что-что, а медицина в этом мире развита на зависть! Даже старая, как экскременты мамонта, медкапсула из адмиральских апартаментов, была способна победить практически любые негативные влияния и повреждения.  Вплоть до оторванных конечностей. Вопрос лишь в количестве израсходованных на ускоренную регенерацию медицинских картриджей. Но на этом адмирал не экономил.

Вторая чашка совершенно волшебным образом прочистила мозги. Стало даже как-то неловко за свою вспышку эмоций во время чтения послания Колобка к народу. Нет, ну, правда! Мало ли чего он там себе насочинял?! Собирать судно из осколков кто будет? Я! А пилотировать – кто? Снова я! Значит, мне и корабль выбирать. И будет он уж точно не крейсером серии «Веккор». Мне нужно что-то быстрое, с большими трюмами и минимумом оружия.

В общем, нужно было смотреть. А значит – садиться в челнок и начинать облет кладбища. С планомерной мародеркой, конечно. Базы знаний сами ко мне не прибегут...

И кстати, про базы. Пока суть да дело, инфопакет «Дроны» освоился до заданного третьего уровня, и раз других команд не поступало, сеть сдвинула очередь на «Пустотные скафандры». Причем дела с ее изучением шли так бодро, что оставалось каких-то пятнадцать процентов до завершения. Ну или если считать в минутах – то чуть меньше получаса.

И я, решительно выгрузил на внешний носитель остатки первых трех баз, и загрузил в память нейросети «Биологию человека», «Нейрокибернетику» и «Контроль нейротоксинов». Профессиональным медиком я становиться не планировал, потому ограничил изучение третьим уровнем. Для моих целей этого было более чем достаточно.

А вот с дронами, дроидами и прочими сервоботами вышел казус. Базу Виллар, скорее всего, привез с собой, а не здесь, в руинах линкора, откопал. И если верить усвоенной из нее информации, те роботы, которыми я тут довольно успешно пользуюсь, как бы роботами не являются. Модели, вроде моих любимых шестилапых, конечно упоминались, но вскользь, и только как пример автономных мобильных наборов инструментов. Так что, время потраченное на изучение колобковых «Дронов» ничегошеньки мне дало. Дроидов, управлению которыми учил информационный пакет, у меня просто не было.

- Пригодится, - пожал я плечами, и отправился знакомиться с «Интербусом-Трансфером».

Что сказать? «Буся» мне понравился. Приблизительно тридцатиметровой длинны колбаска, с полукруглыми крылышками сверху, и небольшими, поджатыми под брюшко лопастями предназначенными для атмосферного маневрирования. Экипаж – один человек. Масса покоя полторы тысячи тонн. Грузовой отсек – двадцать кубов, но это вопрос спорный. Пассажирский отсек может быть кого-то и поразил своей роскошью, а меня только раздражал бездарно израсходованным внутренним объемом.

Впрочем, шестилапам не привыкать ломать и оттаскивать. Напустил на кожаную мебель опытных пятилапов, а на незначительные внешние повреждения «громозек». Несколько минут посидел в кресле пилота – убедился в эффективности прямой закачки информации в мозг. Легко разобрался в управлении, и немногочисленные датчики говорили со мной на понятном языке, а не на тарабарском наречии.

Включил и подал энергию на системы. Внимательно ознакомился с результатами тестирования, и открыл для себя весьма полезное, но  редко использующееся на подобного типа судах, обстоятельство. Оказывается, атмосферные лопасти можно легко демонтировать, и под крылышки, в специальные крепления, вставить два десятикубовых контейнера. Даже без аннигиляции роскошного убранства внутрисистемника, грузоподъемность челнока удваивалась.

Хомяк скакал от восторга, и чирикал что-то про то, как мы их, и мы им. Это он еще мои планы по переоборудованию салона не знал!

Стремительной кометой, а «Буся» могла выдавать до пятисот метров в секунду даже без использования установленного ускорителя, по кладбищу летать не рекомендовалось. Забывать о почти постоянно болтающемся по системе имперском патрульном фрегате не стоило. Догнать не догонит, и стрелять будет – не попадет. А вот внимание к невесть откуда взявшемуся внутрисистемнику гарантированно привлечет. И вызовет вполне логичный вопрос: а где спрятался носитель челнока? Ни внимание рабовладельцев, ни их неудобные вопросы мне были совершенно ни к чему.

Потому перемещаться внутри пояса Скорби я намеревался медленно и печально. Изображая никому не интересный обломок чего-то крупного. Это означало, что путь даже до ближайшего соседа – искромсанного многочисленными попаданиями тяжелого крейсера – должен был занять долгие часы. А полный облет кладбища, как бы ни месяцы. И я намерен был приготовить «Бусю» к длительному автономному плаванию.

Кровать и небольшой столик – это понятно. Пищевой синтезатор, выломанный из кают-компании третьего яруса секции, и достаточный запас картриджей к нему. Естественно – скафандр и расходники для него. Место для пары шестилапов с разъемами зарядных устройств. Малый контейнер с кибервзломщиком – вдруг будет нужен, а у меня нету! Сканер для взятия проб ДНК взял, и горсть кристаллов для хранения результатов. По идее, на каждый до тысячи записей вмещается, но я хотел быть готовым ко всему. Даже к встрече с местом массовой гибели людей. А если удастся найти госпитальное судно – такое вполне возможно.

Хотел еще и медкапсулу всунуть, но уж больно эта штука энергоемкая. Реактор челнока не тянул, и от здоровенной бандуры пришлось отказаться. Зато набрал кибераптечек, а автопилот настроил на возвращение в случае, если со мной на борту случится что-то нехорошее.

Пообедал. Запил желтоватую кашу со вкусом рыбы неизменным кофе, и вдруг пришел к выводу, что готов к путешествию. Хотя бы к не особенно продолжительной вылазке к ближайшему крейсеру. А раз так, то и нечего время тянуть!

Снова все тесты систем. Еще раз убедился, что реактор выдает энергию уверенно и ровно, а конденсаторы ее стабильно держат. Что топливные баки для маневровых двигателей полны и система жизнеобеспечения полностью исправна.

Вздохнул, и отдал приказ открыть шлюзовые ворота дока.

Послание Шарику хотел написать уже в полете. И хорошо, что не стал торопиться! Потому как, вместо восхитительной звездной панорамы в открытом створе ворот, увидел полыхающую красным надпись поперек главного монитора: «Связь с контролем полетов недоступна»!

Мать моя женщина! Как же мне, сидя «за рулем», было открыть шлюз? ИскИн-то, диспетчер давным-давно улетел в неведомые дали вместе с большей частью линкора!

И ведь вот что самое смешное: были бы у «Буси» не лапы-опоры с подошвами величиной с половинку стола, а банальные колеса, вылет превратился бы в дело неприятное, но не особенно трудоемкое. Еще, здорово бы помог самый примитивный бот из числа тех, что есть в обитаемом модуле Колобка. Любым из них можно было управлять, отдавая команды через нейросеть. И любой из них вполне способен был открыть внутреннюю створку вручную, войти следом за челноком в шлюз, закрыть открытую и отворить закрытую – внешнюю.

Но, как говорится – на нет и суда нет. Пришлось выходить, отжимать рычаг, возвращаться, поднимать суденышко на маневровых и втискиваться в шлюзовую камеру. Потом, садить челнок, герметизировать скафандр... ну и так далее.

Честно говоря, был великий соблазн врубить силовую мембрану, отворить обе створки, вы выметнуться из дока лихо, по-гусарски. Не доставало двух супер-мега пушек, чтоб на лихом вираже расстрелять в пыль и плазму акбарский фрегат, который обязательно явился бы полюбопытствовать на автора этакой-то иллюминации. Причем, грохнуть рабовладельца нужно было прямо-таки мгновенно. До того, как он передаст сигнал о нападении. Жаль, все-таки,что адмиралы предпочитают перемещаться на совершенно безоружных челноках, а не на крутых, вооруженных до зубов истребителях фрегатов!

Выползал из темного зева дока тихой мышкой. Выполз, и замер в тени задницы гордого «Мегатрона», с тревогой вглядываясь в данные пассивного сканера. Расписание расписанием, но пилоты фрегатов тоже как бы люди, и тоже могут отклониться от маршрута, только для того чтоб рассмотреть получше какое-нибудь там звездное скопление в пылевом облаке. Двинул судно в сторону хакдарца тихонечко, без бортовых огней и километровых хвостов из дюз двигателя. И только тогда торопливо отстучал Виллару сообщение о пробном вылете.

Глава 8

***

«Фирфос» был огромен. Без каких-то пяти - семьсот метров длинны. Тридцать шесть тысяч тонн, почти сотня человек экипажа. Когда-то эта боевая машина вселяла ужас в сердца врагов и вызывала ликование у друзей. Воплощенная мощь, совсем чуточку не дотягивающая до линкора, при скорости и маневренности присущей крейсерам. Гигант, бившийся до конца – спасательная капсула нашлась на своем месте – даже после смерти вызывал уважение.

От главных двигателей не осталось ничего. Рваные ошметки и обломанные зубья силового набора. Башни главного калибра перестали существовать, дыры на месте пусковых ракетных установок. Закопченное, оплавившееся, черное окошко шлюза летной палубы. Этого рыцаря лишили почти всего имеющегося оружия, но так и не смогли победить. Он умер лишь вместе со смертью последнего своего человека. За двое суток непрерывных поисков мне удалось найти только семьдесят девять героев, ДНК-коды которых я записал на отдельный кристалл. Под саркофаг пришлось отвести бывшую кают-компанию. Больше никуда такое количество тел не вмещалось.

Вы правильно поняли. Двое суток я только тем и занимался, что выискивал тела хакдарцев,  перемещал их к месту последнего упокоения и брал пробы. Не скажу, что без сна и перерывов на обед, но честно говоря, кусок особо в горло не лез. И снова признаюсь честно! Было бесконечно стыдно заниматься мародеркой на корабле, экипаж которого продемонстрировал чудеса героизма. И был забыт и брошен в этой чертовой дыре  на задворках мирозданья.

Виллар рассказывал, будто жители Акбаррской империи, чуть ли не все поголовно, религиозные фанатики. Будто бы вся их жизнь подчинена исполнению  многочисленных заповедей из священных книг. И что, по мнению окситанца, вера делала этих людей рабами текстов, выдуманных тысячи лет какими-то безумными старцами. Кайданус вообще любое, отличное от окситанского мировоззрение считал варварским или извращенным, так что верить его словам можно было лишь с изрядной долей скептицизма.

А я вот тогда, стоя возле заваренной шестилапым двери в склеп, силился вспомнить какую-нибудь подходящую молитву или, хотя бы фразу, соответствующую моменту. И не мог. Злился на себя, и отчаянно завидовал имперцам, перед которыми такой проблемы – я был в этом абсолютно уверен – даже не стояло бы.

В итоге, немного кривовато – художник из меня тот еще – плазменным резаком на посеревшей от времени стали, накарябал на интерлингве: «Здесь лежат хакдарские герои». А потом, неумело и торопливо, перекрестился.

И вы знаете?! Отпустило. Отдал долг уважения павшим, и вроде как получил останки их корабля в собственность. В наследство. Получил моральное право копаться в их вещах, и демонтировать чудом уцелевшие модули крейсера.

Самой ценной, на мой не искушенный взгляд, находкой был ИскИн. На бронированной сфере, под которой он укрывался, даже царапин не было. Простейшие тесты с подключением к батарее шестилапа показали, что субкомпьютер просто отключился в связи с отсутствием энергии в сети. Это значило, что сущие мелочи мешали использовать этот саморазвивающийся кристалл на моем будущем судне. Всего-то и нужно было подключить его к розетке и ввести верные коды опознавания.

Бросать все дела и заниматься взломом спящего в анабиозе ИскИна я, конечно же, не стал. Решил, что его черед настанет, когда отправлюсь в долгое путешествие вдоль всего пояса Скорби. А пока, вскрыл сферу, вынул серебристый цилиндр из зажимов, тщательно упаковал в малый контейнер, и прибрал во внутреннем трюме «Буси».

Нужно сказать, несмотря на внушительные размеры, изнутри хакдарский тяжелый крейсер не впечатлил. Никакого тебе эргономического дизайна и радующих глаз расцветок стеновых панелей. Все просто и утилитарно. И тесно. Даже капитанская каюта отличалась от других офицерских лишь наличием дополнительного помещения – кабинета. Естественно, с сейфом. Причем, даже не запертым. Я просто потянул рукоятку, и дверца открылась.

Правда, и великих сокровищ внутри сейфа не было. Несколько пачек каких-то документов, нечто похожее на электронный планшет и скромная серая коробочка с базами знаний. Причем подборка была сделана явно из расчета того, какие именно члены экипажа имеют наивысший шанс не пережить сражение. Порадовали «Вооружение звездолета» и его продолжения – дополнения «Малые гибридные орудия» и они же, но средние. Основополагающая для космических инженеров «Механика», и снова пара продолжений: «Система энергоснабжения» и «Сканеры». И еще «Инженерные системы прицеливания и распознавания цели» - требующая в качестве основы и «Механику» и «Вооружение». Остальные два десятка кристаллов у меня уже были, благодаря волшебному чемоданчику окситанского начальника Службы Безопасности.

Хороший улов, нечего сказать. У меня появился шанс действительно собрать судно из запчастей. Хотя бы в общих чертах.

Вожделенную «Науку» нашел в медсекции. Кристалл просто висел посреди позабывшего свет помещения, и стоило мне вплыть, засверкал тусклой путеводной звездочкой. Я там вообще много чего нагреб. Двухкубовый контейнер картриджей к медкапсулам, три десятка неопознанных капсул, похожих на те, в которых система хранения определила имплантаты. Несколько коробок кибераптечек и даже специализированный медицинский скафандр в упаковке.

Что касается баз, мертвый «Фирфос» порадовал еще двумя находками. В арсенале нашелся целый пенал с тридцатью одинаковыми инфокристаллами «Легкое ручное оружие», а в одной из кают – еще один экспонат: «Торговые операции с неликвидными ценными бумагами». Я-то, грешным делом, раньше считал, что если акции невозможно продать, то их место в утилизаторе, а не на бирже. Короче, база пополнила мою коллекцию абсурда.

Еще немного корпоративных бумаг. Слишком мало. Подозрительно мало. Имперских реалов и то больше. Отыскать казну хакдарского флота я, и не рассчитывал, потому и скудным находкам был рад. Как говориться: «курочка по зернышку, голому «Майбах». Битых кораблей, на которые сто лет не ступала нога человека, еще хватало. Свой миллион я однозначно должен был собрать.

Хадарские боны в тайник, реалы – в коробку, а ее на пассажирское кресло. К гадалке не ходи – Колобок отправит какого-нибудь кибершпиона посмотреть, чего интересного или опасного приволок его работник. А я чего? Я ничего! Пусть смотрит. Все находки, что не для глаз Виллара предназначены, он и не увидит.

Гору ручного оружия я даже разглядывать не стал. Шестилапы за полчаса перетаскали все стреляющие палки и ящики с зарядами для них в трюм «Буси», и прискакали  мне на помощь - разгребать завалы, мешающие проникнуть на главный склад крейсера.

А там... Хомяк заявил, что не уйдет отсюда, пока не перетащит все до единого контейнера к нам в норку. На что получил предложение остаться в этом мрачном месте навсегда. Потому как я лично не видел необходимости в двухстах тоннах снарядов для средних гибридных орудий. И в пятидесяти – стандартных военных пайках. Пару, из двенадцати имевшихся, пятитонных контейнеров с малыми боевыми дронами я, быть может, и прихватил бы. Да вовремя вспомнил, что они древних, давным-давно устаревших моделей. Металлолом, короче говоря. Я бы охотно поменял всю дюжину на одного единственного дроида, управляемого через нейросеть. Но на крейсере даже обычных шестилапов не нашлось.

Пообещал себе проверить – а не выучил ли мой пушистый внутренний прапорщик втихаря от меня базу «Торговля». Потому как возвращались к линкору мы с двумя десятитонными контейнерами сухпайков на подвесах, и полностью забитым внутренним трюмом упаковками со стандартными комбинезонами. Там их, наверное, несколько десятков тысяч было. Даже если каждый день новый одевать, мне бы на две жизни хватило. Но ведь уговорил же, чертенок щекастый!

А вот на демонтаже и приватизации четырех чудом сохранившихся малых турелей гибридных орудий уже я настоял. И на небольшом запасе боеприпасов к ним. Всего-то на тысячу выстрелов. Хотел больше взять, но нашел еще целый маневровый двигатель. Причем, кокон, позволяющий менять вектор приложения силы малютки в довольно широком диапазоне, имел незначительные повреждения, вполне, впрочем, ремонтопригодные.

На клеммы управления подали чуточку энергии, и движок послушно втянулся в яйцо кокона. Так их обоих и сняли, и на условную спину челнока положили. Прихватили сваркой в нескольких местах, и куда он денется с «подводной лодки».

И так-то не торопились, а с грузом вышло и того дольше. Эти несчастные шестьсот десять километров тащились больше часа. Будто бы на каком-то задрипанном «Боинге» летел, а не на воплощенной скорости от корпорации «Лаборатории Дюваля». В нашем случае – слегка беременное воплощение. И горбатое. Ну да нам не в соревнованиях участвовать. Нам бы добычу до дома дотащить...

Стартовал от «Фирфоса» именно в тот момент, когда патрульный Акбаррский фрегат начал удаляться от нашего сектора пространства. Нужно сказать, они, эти рабовладельцы, особенно сильно по системе не шныряли. Сменяли друг друга строго через месяц, и патрулировали по одному и тому же маршруту – сильно вытянутой гелиоцентрической орбите с наклоном к плоскости эклиптики градусов как бы ни в двадцать. В общем, за вахту, патрульный успевал один раз побывать в непосредственной близости от мертвой планеты, и пару раз пересечь плоскость вращения нового пояса астероидов.

В космосе трудно найти объект, какой-то неведомой силой закрепленный на одном месте. Даже станции, подвешенные в так называемых точках равновесных сил имени товарища Лагранжа, и те совершали определенные колебания. Пояс Скорби тоже медленно вращался, а планета, что характерно, в несколько раз быстрее оборачивалась  вокруг местного светила. Это я к тому, что приблизительно только раз в полгода один из патрульных фрегатов флота Акбаррской Империи пролетал настолько близко к руинам нашего «Мегатрона», что это могло быть опасным. И тогда мы с Шариком отключали все слишком уж сильно потребляющие энергию приборы, и сидели тихо, как мышки.

На радаре, пассивном, конечно же – не хватало еще светить сканерами на всю систему, малюсенькая искорка фрегата стала подниматься над плоскостью эклиптики, и это значило, что мое неспешное путешествие, скорее всего, пройдет незамеченным.

Пока полз к дому, ломал голову над проблемой. Как и, главное, куда распихать самые объемные свои трофеи? Так-то ничего криминального в них не было, но к чему вызывать лишние вопросы у супермозга? А ведь он непременно поинтересовался бы – для каких целей мне понадобилась такая гора пищевых пайков, ручного стрелкового оружия и комбинезонов. И ведь честно ответить – что это все, даже сто лет спустя, имеет свою цену, и может быть с успехом продано в обитаемых системах. Каталог из системы хранения, скачанный мнойиз инфосети обитаемого модуля, давал уверенную цену в три с четвертью кредита за килограммовый паек. Сами контейнера имели массу в полторы тонны. Оставшиеся восемнадцать с половиной тонн, да хотя бы по три кредита, это же верных пятьдесят пять тысяч пятьсот кредитов. Колобок как-то обмолвился, что простенький фрегатик стоит что-то около того. А у меня еще много добра всякого. И уже есть, и еще будет. Так что, после первой же вылазки за пределы останков линкора, полностью уверился в мысли, что и нормальным кораблем и средствами на первое время я себя точно снабжу.

Контейнера с подвесок засунул в одну из дюз мертвого «Мегатрона». Их там шесть, а занял я только одну, да и то не полностью. Чем не склад? Да туда железнодорожный вагон войдет, и еще место останется!

Жаль только пришлось оставить самую объемную часть трофеев вместе с тарой. Я и эти-то, традиционно шестигранные в сечении, цилиндры туда вручную засовывал. А как представлю, что пришлось бы коробки пару суток перегружать, жутко становилось. Хотя пустые контейнеры мне для будущих мародерских вылазок ох как пригодились бы. Не факт, что этого добра на каждом битом судне по сто штук. Ой, не факт!

Турели и кокон двигателя пристроил на летной палубе. Там и без того хлама хватало, так что моя прибавка просто потерялась в грудах искореженного металла.

В док вползал налегке. И Слава Богу! Опыта полета на современных космических платформах у меня практически не было. У меня и без того спина мокрая от волнений была, а с контейнерами по бокам, мог и «кондратий» посетить от перенапряжения. Но справился. И ворота за собой, хоть и дрожащими руками, но запер. А вот внутренние – не стал. В полностью рабочем состоянии корабля обе эти диафрагмы просто силовое поле заменяет, и никого это не напрягает. Вот и я решил не перестраховываться. Запасов брусков, из которых умные машины создают дыхательную смесь, у меня еще лет на сто. Так что и небольших утечек воздуха тоже можно было не опасаться.

Поставил «Бусю» на лапы, заглушил двигатель, прогнал послеполетый тест и отворил створки грузового трюма. Остальное добро пусть пятилапые таскают. Они железные, им уставать по должности не положено.

Ну за исключением того, что должно было попасть в мои личные запасники. Хакдарские боны, оружие, базы и неопознанные боксы из медсекции. Это мое. И делиться этим со всякими там Колобками я не был намерен.

Как говорится: помяни Черта... До душа не успел доковылять, а на сетку упало сразу пять сообщений от Виллара. Вздохнул, и продолжил свой путь. Ну, вернее, только и успел шагнуть пару раз, как остановился, насквозь пронзенный пришедшей вдруг в голову идей. И ход мыслей был примерно таков: устройство для взлома – то что нашлось в кабинете начальник Службы Безопасности эскадры – произведено более ста лет назад. И ИскИн, который я приволок с поверженного хакдарца – тоже. Логично будет сделать вывод, что технологический уровень и у того и у другого  примерно одинаков. Ладно, Бог с ним, с компьютером. Ничего сногсшибательного я от него и не жду. Главное, чтоб мог контролировать системы корабля и прокладывать курс, или чем там еще эти штуки должны заниматься. Главное, чтоб он вообще был! А уж как он бы пригодился в моей адмиральской секции  не вышептать! И в качестве диспетчера полетов, и как начальник склада. Да и вообще – присматривал бы за хатой, пока хозяин в командировке...

Теперь собственно сам вопрос: сколько лет переносное хакерское устройство будет взламывать пароли главного компьютера с тяжелого крейсера? И хочется ли мне с этим возиться вообще? А как быстро это может сделать Колобок, на своем современном оборудовании? Час? Полчаса?

К гадалке не ходи, Виллар напихает в мою добычу сто пятьсот миллионов программ, которые будут за мной шпионить. Только почему-то это меня ну ничуточки не пугало. Пусть он сам теперь боится. У меня в арсенале всевозможные смертоубийственные штуковины уже в горки не вмещаются. Шестилапые стволы уже вдоль стен  кучами укладывают.

Была еще пара причин для посещения обитаемого модуля. Во-первых, стоило поинтересоваться наличием в закромах Шарика каких-нибудь интересных баз знаний. Например, «Электронные и кибернетические системы» мне бы совсем не помешали. Или «Навигация» - тоже полезная база, а среди трофеев она почему-то мне до сих пор не попадалась.

А во-вторых, тупо хотелось с кем-нибудь поговорить. Все-таки человек – животное социальное, и без общения с себе подобными может и крышей набекрень съехать. Я вон уже начал ловить себя на том, что разговариваю с шестилапыми. Еще неделька, другая и, боялся, не удивился бы, если они начали бы мне отвечать...

Привел себя в порядок, переоделся в свеженький комбез, проверил прогресс изучения баз – семь процентов не хватало до третьего уровня«Биология человека», на очереди стояли «Нейрокибернетика» и «Контроль нейротоксинов», сунул подмышку пакет с валютой, да и пошел.

Глава 9

***

Открыл внешнюю створку диафрагмы шлюза, и глазам своим не поверил. Летная палуба поверженного гиганта преображалась прямо на глазах. Каких-то два часа назад, когда мои шестилапые затаскивали сюда демонтированные с хакдарца трофеи, здесь был натуральнейший склад цветмета. Горы искореженного металла, в хлам разорванные створки бронированных заслонок, смятые, словно лист бумаги потерявшего Музу поэта, истребители адмиральского эскорта. Аккуратная пирамидка нарезанного кубиками льда и вывернутые причудливыми бутонами цветов цилиндры баков для воды. Стоило закрыть глаза, я легко вспоминал, воплощенный Армагеддон, в котором прятался обитаемый модуль Виллара.

Теперь же по обширной – ничуть не меньшей футбольного поля - палубе сновали десятки дроидов и сервоботов. И не те тупые исполнители, вроде моих пятилапов, нет! По меньшей мере, взвод современных, пусть только на момент бегства доктора в этот звездный тупик, роботов, трудилась там не покладая манипуляторов. Но что окончательно повергло меня в шок, так это вид самого Величайшего Ума Человечества, зависшего на пороге своего жилища.

- Левые створки мы уже практически восстановили и запечатали, - вместо приветствия самодовольно заявил тот, едва меня разглядев. – А на месте правых будет имитация разрушений. При необходимости, например, когда ты станешь влетать сюда на разгрузку челнока, маскировка будет отъезжать в стороны. А? Каково?

- Гениально, - признался я. Признаться, будь у меня даже в сто раз большее число кибернетических помощников, мне и в голову бы не пришло заняться чем-то в этом роде. – А левые створки можно будет открывать?

- Опять ты со своими глупыми вопросами, - были бы у Колобка руки, он бы ими всплеснул. Но в голосе обычным для таких случаев раздражением и не пахло. Похоже, даже Великим Ученым время от времени требуется слушать похвалу от восторженной публики. – Ну конечно! Я, по мере сил, намерен оказывать тебе помощь, но даже мой интеллект не в силах охватить абсолютно все.

Я уж подумал было, что сподобился увидеть редчайшее в нашей компании явление – ударившегося в самокритику Шарика, но тут он продолжил излагать свой план. Ни о каком согласовании деталей со мной, естественно не могло быть и речи.

- Первое время, пока ты изучаешь необходимые базы и собираешь детали будущего крейсера, здесь будут складироваться  и, в случае необходимости – ремонтироваться, трофеи. После, когда ты, наконец, отыщешь приемлемый для восстановления остов крейсера, и отбуксируешь его сюда, через левые створки будет проведен герметичный переход на новое судно. Со стороны...

- Прошу прощения, что перебиваю твой поток сознания, - нервно хихикнул я. – Но у меня возникло два принципиальных вопроса.

- Ты не дослушал, - попенял мне Кайданус. Я никак не мог понять -  что с ним такое происходит? Почему, вместо удара хлыстом боли, он лишь на словах выразил свое неудовольствие. – Впрочем, я даже... скучал по твоим глупостям... Итак, поведай, что именно мой недалекий друг, тебя  беспокоит?

- Гм... – от неожиданности я даже слова растерял. Прекрасно себе представлял, каким идиотом выглядел перед Вилларом, и от этого нервничал еще больше. Знаете, довольно непросто собрать в кучу испуганными тараканами разбегающиеся мысли, когда говоришь с существом, у которого от человека остался только плавающий в желе мозг. И который оценивает целесообразность существования других людей с точки зрения полезности для достижения собственных целей. И не более того.  – А крейсер – это окончательное условие? Любой другой тип звездных судов не рассматривается?

- У тебя есть какое-то конкретное предложение? – сделал вид, будто заинтересовался Колобок.

- Нет, но... Может быть, что-то не настолько огромное и заметное? Фрегат, или даже легкий транспортник? Мы же не собираемся сражаться со всей Империей. А других путей отсюда, насколько мне известно, не существует. И команда? На крейсер понадобится уйма народа, которого у нас просто неоткуда взять.

- Почему – нет? – покладисто, и от этого как-то неожиданно и невероятно, согласился Виллар. – В конце концов, я могу... Нет... Вернемся к этому вопросу, когда у тебя будет несколько вариантов на выбор. Каким будет второй вопрос?

- Не станет ли связка из двух кораблей слишком подозрительной для патруля? Не привлечем ли мы излишнее внимание, пристыковав новое судно к этому обломку?

- О! Об этом можешь не переживать, - хихикнул шарообразный. - Мы так замаскируем связку, что сами Демоны Пустоты не разберутся, где кончается один корабль и начинается другой. Кроме того, если ты поторопишься, если перегон и момент стыковки произойдет через одиннадцать месяцев... плюс – минус три дня, то туземному патрулю будет вообще не до нас. Уж мне поверь! Они зависнут на орбите планеты, и будут бояться глаз от нее оторвать...

И тут же, совершенно без пауз:

- Что ты мне принес?

- Деньги, - ошарашено выдохнул я. – Двести тридцать семь тысяч реалов.

- Деньги, - чуть ли не разочарованно выговорил тот. – Брось сюда, в шлюз. Потом, после, боты все пересчитают, упакуют и сообщат. Но ты ведь шел ко мне не только за этим, не так ли?

- Да, - сказал я, и подумал, о том, с каким искусством доктор сменил тему. Отвлек меня, чтоб не углубляться в подробности события, которое должно было случиться одиннадцать месяцев спустя. Причем – на поверхности планеты, раз имперцы обратят все внимание именно туда. – На хакдарце я нашел ИскИн...

- Йааах-ха, - залихватски выкрикнул вдруг Шарик. – Корпоранты бросили свой суперкалькулятор крейсерского типа? Отличная находка. Прими мои поздравления! Вычислительная мощь у этой бандуры, конечно, оставляет желать... да... были в то время и получше... Но объем памяти там циклопический. Просто невероятный! Пожалуй, что и максимальный для устройств с архитектурой первого технологического уровня. Тогда, знаешь ли, еще не экономили на дорогостоящих материалах.  Ты уже включал этот артефакт?

- Нет. Он наверняка потребует коды доступа, которых у меня нет. И я не знаю, какие действия должен предпринять ИскИн, при попытке взлома.

- Парадоксально! – выдал Колобок самодовольно. – Некоторым страх может  заменить интеллект. Не испугайся ты сломать полезный аппарат, сейчас мы обсуждали бы методы извлечения драгоценных кастро-кристаллов из бронированного корпуса мертвого компьютера. Вели своим инструментам притащить ИскИн ко мне в модуль. Я им займусь на досуге... В качестве главного навигационного он для нас, конечно, слабоват. На фоне моих вычислительных  возможностей, этот вообще... вроде древних... а... забыл. Да и не важно... Как помощник и хранилище информации ему цены нет. И еще...

Тут Виллар сделал даже не театральную, а какую-то прямо-таки эпическую  паузу. Я уже подумывать даже стал, а не переклинило ли у него чего-нибудь в мозгах? Ну, там наноботы кусок мозга случайно повредили, или вообще революцию устроили, и бродят теперь по синапсам с транспарантами «Вся власть временному правительству» и «Даешь новый медкартридж раз в полгода»!

- Тебе понадобятся качественные дроиды, - наконец, как-то задумчиво и неуверенно, выговорил Колобок.

- Было бы просто отлично заполучить десяток, - с готовностью согласился я. Было у меня подозрение, что если бы не эти пресловутые одиннадцать месяцев, как-то облегчить труд бедного мародера, супермозгу и в голову бы не пришло. И тут мне так остро захотелось узнать, что же это за чрезвычайное происшествие должно случиться?! И как я могу это использовать. Ну, кроме практически безопасных полетов по системе, конечно.

- Но тех роботов, что уже есть, я  тебе не дам. В настоящий момент большая их часть заняты работами над моими экспериментами, - а я и не сомневался. Можно подумать я не догадался, что Виллар продолжает пытаться вывести абсолютно послушных его воле техноразумных.

- Однако, - и новая пауза. Он там какую-то новую гениальную идею обдумывает, а я должен был послушно стоять на пороге обитаемого модуля, и дать откровенья, блин.

- Из двадцати четырех малых пустотных платформ, положенных по штатному расписанию адмиральского эскорта, на расчищенной полетной части полетной палубы, обнаружено тринадцать, -  уже живее отбарабанил Шарик.  – По результатам тестов, все до одного признаны не подлежащими восстановления. Однако девять малых ИскИнов возможно демонтировать. Принципиально, это вообще не совсем  искусственные интеллектуальные кибернетические модули. Компьютеры первого технологического уровня, условно обладающие свойством ограниченно обучаться. Однако же, этого будет вполне довольно для качественного улучшения древних универсальных ремонтных дроидов, которыми ты сейчас вынужден пользоваться...

Идея, похоже, захватила ученого настолько, что он как маленький ребенок захотел новую игрушку немедленно.

- Мне потребуется десять малых реакторов, не менее дюжины роботов и гравитационные пластины... хотя бы... двадцать.

- Офигеть, - воскликнул я, по уши полный сарказма.  – Всего-то? Может быть тебе еще чего? Ну, чтоб дважды на склад не бегать...

- В настоящий момент уже демонтировано одиннадцать реакторов, - привычно игнорируя мои, полные эмоций, возгласы, продолжил Шарик.  -Насколько мне известно, у тебя топливных стержней достаточно для испытаний модификации примитивных дроидов.Пластины уже начали снимать из-под покрытия летной палубы. Остаются собственно сами древние кибернетические механизмы.

- У меня есть только три, - печально развел руками я.

- Три, - задумчиво повторил доктор. – Гони в мой модуль хотя бы трех. И не забудь из очередной вылазки привезти недостающих!

На этом беседа была окончена. Ну, то есть – совсем. Как говорили в мое время – Виллар ушел по-английски. То есть, договорил что-то сильно напоминающее приказ, развернулся, и за его спиной закрылась диафрагма шлюза.

- Всего наилучшего, - тем не менее, пробурчал я, прежде чем вернуться в штабную секцию, и дать команду шестилапам отнести ИскИн, оставшись в лаборатории беглого ученого.

Секундой спустя, настроение резко пошло в гору. Во-первых, пришла в голову мысль, что обижаться на убогого биомеханоида глупо и не продуктивно. А во-вторых, вспомнил об озвученных Колобком сроках. Что, естественно, вызвало логичный вопрос: на чем основана уверенность местного робинзона, в обязательном наступлении некоего события? Причем, в точное, заранее известное время!

Не значит ли это, что подобные происшествия уже происходили? Вполне возможно! Больше того! Они имели место быть на протяжении многих и многих лет. Быть может, в каждый из двадцати четырех прожитых в этой системе лет, Колобок наблюдал одно и то же именно в эту дату.

Так почему бы, призадумался я, не проводить приговоренных к апгрейду шестилапых до шлюза обитаемого модуля? Так сказать, не проконтролировать доставку снятого с крейсера ИскИна? В принципе, в режиме обмена сообщениями, созданная Шариком инфрасеть охватывала практически весь обломок линкора. Но чего я уж точно не собирался делать, так это слать Виллару запросы с требованиями раскрыть эту свою страшную тайну. Что-то не похоже было, чтоб он горел желанием поделиться секретом. Вообще, или только со мной – тоже еще предстояло выяснить. А для этого нужно было забраться в долговременную память сети. В архивы записей наблюдений хотя бы годовалой давности.

Была еще одна странность, на которую я обратил внимание только теперь. Тот момент, когда Кайданус прямо-таки в ультимативной форме запретил мне покидать пределы обитаемого модуля! И случилось это толи на второй, толи на третий день моей новой, после воскрешения в медкапсуле, жизни. То есть, приблизительно две недели назад!

А что если... Господи, да я, не заглядывая в электронные тайники инфосетки, знал, что смогу там увидеть! Раз в год на мертвую планету прилетают корабли! Или целый флот, или один, но очень большой! И около двух недель эти гости постоянно спускаются на планету и что-то там делают. Чужие люди! Не имперцы! Иначе чего бы патрульному фрегату болтаться неподалеку? Потом чужаки улетают, и график патрулирования восстанавливается...

Коли мои догадки верны, так и незачем копать в архивах так глубоко! Достаточно было просмотреть записи трех последних недель! Что я, удобно пристроившись в сумеречном уголке летной палубы, и сделал.

И ведь нашел! Практически сразу. Видимо система хранения данных была настроена таким образом, что прятала информацию в архив не сразу, а с какой-то периодичностью. Ну, например, раз в три месяца, или что-то в этом роде. И пока этого не произошло, я поторопился списать самое интересное себе на внешнее хранилище.

Видно было плохо. Никаких активных сканирующих устройств Виллар, понятное дело, не использовал. Так что ворвавшуюся, и сразу устремившуюся к планете эскадру кораблей, обозначали лишь яркие искорки отметок на радаре.

Суда были явно разными по размеру. Один большой – не меньше тяжелого крейсера, или легкого линкора-рейдера. Второй – меньше. Обычный крейсер, скорее всего. Еще три одинаковых и шустрых – скорее всего фрегаты эскорта.

Последний, имел сигнатуру не слишком отличавшуюся от второго, но по скорости разгона и длине плазменных  хвостов из дюз, я предположил в нем скорее грузовое, чем военное судно. Легкий лифтер, вроде хакдарского «Тракера» или окситанского «Марк-5».

Правда очень скоро мне пришлось выбирать из другой пары малых грузовиков – умматарских «Врита» или «Мамму». Потому как ни один другой корабль к посадке на планеты не приспособлены. Во всяком случае, если верить изученной до третьего уровня базе «Управление пустотными платформами». Этот же, грамотно затормозив, вошел в остатки атмосферы То`Чуун, и приземлился в непосредственной близости от уродливого шрама – каньона вблизи экватора. Остальные суда эскадры остались висеть на стационарной орбите над местом посадки лифтера. Там же к ним присоединился и патрульный имперский фрегат.

Две недели не происходило ничего интересного. Между кораблями и планетой сновали челноки. Имперец на несколько часов пристыковывался к флагману эскадры, но потом держался несколько в стороне от остальных. Потом, как раз в тот день, когда Виллар запретил мне выход из модуля, грузовик взлетел с планеты и начал разгон в область перехода. Почти сразу к нему присоединились и остальные. Спустя шесть часов, корабли, кроме имперца конечно, исчезли во всполохах гиперперехода.

На этом запись театрального  представления в пустынной системе закончилась, а у меня в голове окончательно сформировался план.

Глава 10

***

Сутки дал сам себе на отдых. Это много! Долго спорил сам с собой, пытался рассчитывать и прикидывать. Наметил даже скелет альтернативного варианта – основные принципы действий, на тот случай, если план не выгорит.

Потом плюнул на все, и решил просто себя побаловать. Спал, ел, нежился в богатой адмиральской ванной и под бодрящими тугими струями в душе. Вывалил гору найденных корпоративных бонов, слегка на них повалялся, а потом попробовал рассортировать по эмитентам. Вышло чуть ли не двадцать кучек – от серьезной пачки в три пальца толщиной, до одинокого листочка с языковыварачивающим названием корпорации. Посмеялся сам над собой, собрал всю кучу и засунул в малый контейнер.

Достал хищный пистоль, покрутил на пальце и попытался отгадать, как в этом шедевре неведомых оружейников сменить магазин. И где он там вообще. Собрался уже было пальнуть для пробы куда-нибудь в угол, но вовремя передумал. Не дай Бог пушка лупанула бы плазменным зарядом в килотонну тротилового эквивалента, чем бы я потом дырки в стене заклеивал? В общем, бездельничал. И хотя это быстро надоело, все-таки заставил себя выдержать ровно сутки.

В сообщениях, пришедших от Виллара на нейросеть, содержалась информация по пяти наиболее близко расположенных к нам объектах с некой попыткой определения типа судна по анализу его видимого размера и формы. Хакдарский тяжелый крейсер, естественно, в этом списке отсутствовал. Зато было, предположительно пара хакдарских ракетных крейсера на удалении в тысячу и тысячу сто километров. Это если лететь против часовой стрелки по поясу Скорби. По часовой, в двух тысячах болтался объект предварительно определенный, как сцепка из акбаррского линкора типа «Воскресение» и чего-то умматарского. Чуть дальше этой парочки, на трех триста, горбился характерным силуэтом имперский крейсер поддержки типа «Святое Причастие». В какой именно компоновке одному Аллаху было ведомо, ибо в информации из базы знаний упоминалось до двенадцати всевозможных модификаций этого корабля. От судна РЭБ, до мобильной мастерской или даже госпитального.

Колобок советовал обратить особое внимание именно на «Причастие», как наиболее вероятный источник недостающих баз знаний. Да я и сам планировал полететь туда в первую очередь, но с совершенно иной целью. Чуть дальше, куда дроны уже не смогли долететь, и визуальными методами ничего не разберешь, каким-то причудливым образом образовалась здоровенная область сбившихся в кучу останков. Расстояния там между осколками великих флотов измерялись десятками километров, а не тысячами. И именно на это скопление я возлагал главные надежды по поиску подходящего остова для строительства своего звездолета. Причем требование у меня было одно, но весьма жесткое: это судно должно иметь возможность посадки на поверхность планеты. Ну и взлета, естественно.

До скопления путь не близкий. Примерно двадцать пять – двадцать семь тысяч, но именно туда я и намерен был добраться в эту вылазку. Конечно же, посетив по пути и линкор с крейсером.

От выбора корабля много чего зависело. В первую очередь – список баз, которые нужно было найти и изучить для успешного им, судном, управления. И если полные наборы для судов Государства Хакдари и Империи у меня, стараниями запасливого безопасника из адмиральского штаба, уже были, то по умматарским неказистым с виду корытам не было пока ничего.

Собирался я в этот раз несколько иначе. И главным отличием был дополнительный реактор и медкапсула, на пару занявшие добрую половину бывшего салона челнока. Запасы топливных стержней, медкартриджей, кислорода и воды – это само собой. Скафандр и еще один – запасной. Дюжину стандартных комбинезонов. Волшебной стиральной машины у меня в челноке не было, но и ходить чухонцем не хотелось. Заскучал было о шестилапых, которых пришлось отдать «на опыты» в живодерню Колобка, но утешил себя надеждой, что таких роботов должно быть полно на любом судне, и что-нибудь подходящее я себе обязательно отыщу.

Сложил в свой любимый малый контейнер и взял с собой все имевшиеся на тот момент базы знаний. Добавил всю упаковку блистеров с разгонными бустерами, и невзрачные коробочки из медсекции хакдарского крейсера. Скоро должен был закончится процесс превращения меня в медтехника самого младшего ранга, и хотелось попробовать изучить «тяжелые» базы, вроде «Науки» или «Механики» под пятикратным разгоном. Конечно же, в соответствующим образом настроенной медкапсуле.

Ничего слишком объемного из трофеев в этот раз решил не брать. Будут большие трюмы, будет куда складывать, всегда можно будет прошерстить развалины на предмет догрузки. Улетать из системы с полупустыми объемами, мой хомяк категорически отказывался. Тем более что полная, а еще лучше – чрезмерная масса будущего судна, входила в мой основной план.

Был у меня, конечно же, и план «В». На случай, если первые два по какой-то причине придется отменить. Ну, или, что-то очень серьезное помешает даже начать их осуществление. Можно было попросту сесть в «Бусю» и рвануть куда-нибудь на противоположный край пояса Скорби. Уж организовать себе уютное местечко я бы смог, даже с теми знаниями, которыми уже обладал. Этот вариант мне совершенно не нравился, но перетаскивая в челнок все самое ценное имущество, включая куски обшивки первого своего корабля, первого в мире межзвездного корабля, хотел быть готовым и к такому исходу.

Да, это был вариант труса. Да, таким образом, я должен был отказаться от мыслей о мести садисту ученому, что автоматически означало, отказ от данного самому себе слова. Да, это лишило бы меня чести, как бы громко это не звучало! И да – это был бы самый простой выход. Убежать, скрыться, засунуть голову в песок, плюнуть на все, включая себя самого.

Но это был еще и донельзя глупый план. Потому что, зная подленькую суть доктора Кайдануса Виллара, в покое он меня не оставил бы. Куда проще снарядить одного единственного дрона – искателя, который, при обнаружении беглеца, устроит что-нибудь этакое, гарантированно вызвавшее пристальное внимание имперцев. Простого включения мощных сканеров будет вполне достаточно. А если еще и начать обстреливать мое новое убежище какими-нибудь лазерами, та и подавно.

Дальше все просто. Фрегат акбаррцев уничтожает дрона – камикадзе, вытаскивает меня из теплой норки, и здравствуй рабский ошейник. Или что они сейчас там стали применять? Какое-то вещество, кажется...

Другой вопрос, если бы я смог заминировать обитаемый модуль перед отлетом. Так шандарахнуть, чтоб не то, чтоб от Колобка, от филейной части «Мегатрона» только пыль осталась! Причем, чтоб я в это благостное время был уже где-нибудь сотнях этак в трехстах километров от места фейерверка. Жаль только, как именно это осуществить, я не имел ни малейшего понятия. И даже какие именно базы нужно изучить, чтоб нечто подобное провернуть, не предполагал.

А еще, я хотел своими собственными глазами видеть, как сдохнет величайший ум человеческой Ойкумены. Сам. Своими глазами! А не крохотную вспышку на расстоянии как от Земли до Луны. И ради этого стоило потрудиться.

Мысли раздумьями, а руки делали положенное. Внутренняя створка была герметично заперта, внешняя распахнута. «Буся» стоял неудобно – дюзами наружу. Пришлось выползать на маневровых, но теперь меня это нисколечко не пугало. Да хоть боком! Пока искал, как поудобнее прилепиться к тому хакданцу, пришлось всяко попробовать.

Полный оборот вокруг местного светила, по многолетним наблюдениям Виллара, осколки великих флотов совершают приблизительно за пять с половиной лет, но мне от этого, честно говоря, ни холодно, ни жарко. Средняя скорость движения объектов пояса Скорби составляет порядка двадцати метров в секунду. И это гораздо важнее. Это значит, что, если я отправлюсь в путь против вращения, то могу здорово сэкономить топливо.

Первый намеченный осмотру объект – странная сцепка имперского линкора типа «Воскресение» с каким-то неопознанным умматарцем – в двух тысячах верст. Сто секунд, если просто стоять на месте. Немногим больше полутора минут. Только это миф, что будто бы выпрыгнув с летящего космического корабля, останешься стоять, а его унесет в неведомые дали. Чтоб избавиться от гравитационных взаимодействий, нужно приложить силу. В моем случае – двигатели. И тут возникает новое забавное обстоятельство: дашь тягу больше чем нужно, и через несколько минут, твоя цель бодро прошелестит мимо. Меньше – осколок «Мегатрона» так и будет держать тебя «за хвост», здорово увеличив время в пути. Не простая, скажу я вам задачка, на таких, по космическим меркам, малюсеньких расстояниях.

Благо в рубке «Буси» имеется бортовой навигационный вычислитель, связанный с автопилотом. Это потом, возле цели, можно будет джойстиками вертеть, выбирая место стыковки. А пока, задал параметры, и жди. И надейся, что скучающий на вахте имперец не разглядит крошечную вспышку из дюз твоей пустотной платформы типа «челнок внутрисистемный».

Захожу со стороны... гм... брюха линейного корабля. Вообще, большинство Акбаррских судов по внешнему виду – это что-то вроде когтя. Фрегаты и всевозможные эсминцы – так и просто запятые. Крейсера и уж тем более линкоры имеют еще и продолжение – вроде пальца.

Так вот. Вся условно верхняя, часть их кораблей – одна сплошная броня. Почти метр сложнейшей конструкции из керамополимерных сот, заполненных быстро твердеющей в вакууме пеной. И еще пара метров – по тупому. Монолитная сегментная броня, способная распределять кинетические удары по огромной площади. Размывать, сглаживать. Минимизировать повреждения. А ведь поверх еще и силовой щит должен быть...

Короче, эту махину так просто не расковырять. Диафрагмы летных палуб, антенны, башни орудий и сопла маневровых. Самое ценное и уязвимое у них на «брюхе», а чуть что – под удар подставляется толстенная бронированная «спина».

Умматарский эсминец типа «Трэшер», кстати, тоже каким-то волшебным образом «снизу» зашел. Но толи и не пытался тормозить – умышленно на таран пер, толи не сумел, только вошел этот «Трэшер» в «Воскресение» чуть ли не на треть. Сто двадцати метровый эсминец и километровый линкор. Представили? Какими бы героическими личностями ни были умматарцы, акбаррец погиб вовсе не от отчаянного тарана! Кто-то, вернее – что-то гораздо более мощное превратило в веник из стальных прутов всю хвостовую часть гиганта. На «брюхе» не сохранилось ни единой хотя бы частично целой надстройки, антенной решетки, башни орудий или кокона маневровых двигателей. Что-то, вернее – кто-то очень злой продолжал обстрел даже уже когда из разломов полыхнули факела сгорающего кислорода и погасли огни иллюминаторов. И не унялся, пока не уничтожил в этом куске высококачественных сплавов, полимеров и керамики все живое.

А вот «Трэшер» выглядел гораздо менее поврежденным. Думаю, если бы после битвы, когда умолкли пушки и начали говорить люди, «гарпун» смогли вытянуть из мертвой туши «кита», вполне вероятно, эсминец до сих пор нес бы службу где-нибудь на границе.

А вот «Трэшер» в профиль похож на открывалку для бутылок. Ну, или на секиру, если это для вас звучит более благозвучно. Факт не в этом, а в том, что спасательная капсула для экипажа там располагается как раз на «лезвии». Которое полностью ушло в брюхо поверженного врага, надежно спрятав, за одно, и причальный шлюз кораблика. Летной палубы у этого малыша не было вообще, так что мне пришлось здорово поломать голову, куда именно прилепить свою малютку. Надежд, что на искромсанном, выжженном линкоре найдется хоть что-нибудь стоящее, не было никаких. Эсминец в этом отношении выглядел гораздо перспективней.

По однажды установленному для себя порядку, начал осмотр кораблей с поисков экипажей. Ну, знаете – самое трудное в начале. Найти, взять пробы ДНК, отбуксировать трупы к месту последнего упокоения. А потом уже, не спотыкаясь о мертвецов на каждом шагу, вдумчиво заняться мародеркой. Даже еще более вдумчивой, ибо ни безотказных шестилапых, ни контейнеров на подвеске, ни большого желания терять там слишком много времени, у меня не наблюдалось.

Офицеры Акбаррского императорского флота славятся дисциплиной, а искать их пришлось по всему километровому... черепашьему панцирю. Заполучить что-то интересное в этом выгоревшем остове я не надеялся, но все-таки полез туда в поисках погибших. Ну и чего уж там – на интерьеры хотел взглянуть. Подумалось вдруг, что дизайн внутренней отделки звездолета скажет о характере народа куда больше, чем заведомо предвзятые рассказы Шарика.

Помпезно. Как в сталинских домах было у нас дома. Вроде ни позолоты или статуй на каждом углу, а общее впечатление только  именно таким словом и определить – помпезно. С первого взгляда ясно – старая могучая, как дуб, империя, с тысячелетними традициями и пристрастиями. Шел по отрезку чудом сохранившегося осевого коридора, и ловил себя на мысли, что нахожусь в каком-нибудь Наркомате Тяжелой промышленности эпохи победившего военного коммунизма. И что вот-вот из дверей начнут выходить занятые люди в смешных мешковатых брюках и  с папочками скоросшивателей в пуках.

В каждой каюте – на главной, красной, стене – портрет. Седой благообразный бодрящийся старик в пурпурной тоге и с красивым, витым и богато украшенным посохом в руке. Картинки были разными по размеру. Разнились позы императора – а кем еще мог быть этот дед с властными глазами? Едиными были только возраст и посох. Решил,  что таково видимо требование какой-нибудь Имперской канцелярии пропаганды.

Одну, самую маленькую, захотелось оставить себе. Честное слово, будто пальцем кто ткнул: бери эту. Поддел пальцем магнитную рамку, и из-под нее тут же выплыл  скромный бумажный сверток. Маленький и в дешевой, вроде оберточной, серой бумаге. Хмыкнул, и прилепил и портретик, и пакетик к «карманам» скафандра.

Начал с кормы. Во-первых, именно там были максимальные разрушения, то есть и минимум сохранившихся в пределах мертвого левиафана тел. Во-вторых, спасательная капсула корабля в первой трети расположена. В том месте, где у «пальца» «коготь» начинался. На сгибе, короче. И соваться туда без поддержки роботов не было ни единого смысла. Акбаррцы – вояки знатные, и сто процентов, при сигнале о гибели судна, капсулу герметизировали. Метр стали и высокопрочной керамики, между прочим! Вопрос только: почему не отстрелили? Не покинули терзаемый плазменным штормом корабль?

Три палубы. Раньше их связывала система лифтов и транспортеров, а теперь – сквозные дыры. Такие, что я, при удаче, мог на «Бусе» в них влететь. Что, кстати, я и сделал, придя к выводу, что на полный осмотр гиганта понадобится по меньшей мере несколько дней, и нечего светить работающим реактором в открытый всем патрулям космос.

На условно нижней, если считать бронированный горб – верхом, палубе не сохранилось даже переборок, не то, что отделки или тел. Огромные, пустые пространства с оплавившимися от адского жара деталями силового набора корпуса. Мой челнок смотрелся там, как золотая песчинка в потухшем очаге. Инородно и бесценно.

Вторая, ранее отведенная под склады и технические помещения, пострадала меньше. Там тоже хватало мест, где бушевала стихия огня, а перепады давления размазывали немногочисленных найденных мной членов экипажа по стенам. Но попадались и сравнительно целые участки. В одном из таких закутков, укрытом между рядом здоровенных башен конденсаторов сверхбольшого класса и частью лопнувшей при взрыве реактора защитной капсулы, нашлись целых шесть дроидов, вроде моих шестилапых. И три трупа в комбинезонах техников.

Взял пробы. Оценил свои силы и решил покойников никуда не перемещать. Да и роботов мне столько было не нужно, достаточно было и трех. Решил, что пусть ребята так и плывут в веках сквозь Вселенную, в компании со своими верными помощниками.

Связал разряженных паучков, и так, на буксире, отволок в челнок. Еще с час выдумывал тройник, и как адаптировать акбаррский разъем под окситанскую розетку. А там и время обеда подкралось.

Переоделся в комбез, заодно поснимал со скафа нечаянные трофеи. Картинку сразу прилепил к пищевому синтезатору – император у них вроде живого воплощения бога, как фараон у египтян. Вот и пусть мне пищу благословляет...

Задал автомату меню и вспомнил о небрежно брошенном на столик свертке. Развернул, ожидая увидеть какую-нибудь безделицу, вроде пары обручальных колец или лотерейного билета. А там база! «Навигация»! Я с минуту глазам своим не хотел верить. Вот просто так, походя, ткнуть пальцем в небо и достучаться до небес! Шанс – один на миллиард!

А нейросетка – подлиза, уже поторопилась уточнить, что «Навигация», изученная до четвертого уровня, вкупе с третьим уровнем «Астрометрии», дают доступ к изучению пилотирования всех и любых пустотных платформ, оснащенных гиперприводом. От фрегата до циклопического размера летающих авианосцев этого века – карриеров. И если бы к этому всему добавить бы еще отсутствующую у меня базу «Инженерное оснащение пустотных платформ», так я бы мог сам изменять свой корабль. Улучшать, рассчитывать нагрузки на силовой набор, настраивать энергетический баланс и выравнивать потоки энергии конденсаторов. В общем – я, конечно, был рад, но снова остался хотеть большего. «Систем жизнеобеспечения» в частности. Вот уж на что не популярная в нашей деревне база!

Аккуратно прибрал серый кристаллик в бокс к самым ценным. Тут и синтезатор порцию чего-то аппетитно выглядевшего выдал. И большой бокал кофе. А научилась бы эта чертова железяка еще и обычный хлеб печь – цены бы ей не было!

Все одно к одному. Пока жевал что-то похожее по вкусу на куриную грудку, а по виду на кусок вареной свеклы, сетка отчиталась о победе над третьим уровнем «Нейрокибернетики». Следующей в очереди стояла база «Контроль нейротоксинов». Для моих целей достаточно было впитать всего два ее уровня, потому не удивился и прогнозу времени изучения – один час, двенадцать минут. И это резко изменило мои планы на сегодняшний день.

Виллар как-то обмолвился, что те волшебныенаножучки – паучки, двойную дозу которых он мне в кровь запустил, будто бы способны помочь развитию атрибутов организма. Вроде как, чем больше пользуешься, то наноботы и строят. Вот я однажды и решил проверить это его, Колобка, громкое рекламное заявление. Потренировать силу воли, так сказать. Она же – сопротивляемость внешним влияниям. Мудрая нейросетка нашептывала, что, дескать, пригодится эта штука! Мол, непременно пригодится при изучении, возможно, когда-нибудь, в будущем баз по целой ветке знаний – искусство управления коллективами людей.

Но, признаться, о невзрачных серых боксах, найденных в медсекции хадарского тяжелого крейсера, я попросту забыл. Какой-то краешек мысли, что нужно бы разобраться с их содержимым время от времени возникал в голове. Когда я очередной раз перебирал содержимое сокровенного малого контейнера, или когда закончил изучение «Биология человека». Но тогда, либо голову занимали совсем другие заботы, либо без «Нейрокибернетики» попытки опознания девайсов ни к чему не приводили.

Теперь же у меня было время – час с хвостиком нужно было чем-то занять, а выходить в пустоту на столь малый срок не имело никакого смысла. И, что самое главное, у меня была медкапсула! А это значит, что что-нибудь из опознанного можно было тут же установить себе в черепушку.

Были, конечно, опасения превратиться в этакого биомеханоида, вроде не перед сном будет сказано – Колобка. В человека, битком набитого электроникой, которая, как известно, имеет свойство ломаться. Однако же, среди плавающих в утробах мертвых кораблей трупов, больше половины имели в или на головах какие-либо улучшения. И если уж триллионы людей, в этом новом моем мире, страха перед этаким апгрейдом собственного тела не испытывали, то и мне нечего бояться.

Однако же, прежде чем доставать трофейные упаковки с девайсами, следовало решить для себя один очень важный вопрос. Дело в том, что по сведениям, почерпнутым из «Нейрокибернетики», после установки в мозг любого – да хоть сразу все пять – имплантата, около семидесяти часов требовались на приживление и включение в работу. И самое печальное, все это время функционал нейросети, отвечающий за изучение баз знаний, будет недоступен. В то время как медкапсулу-то я тащил с собой ради испытания поглощения информации из серых кристаллов под бустерным разгоном!

С другой стороны, путешествие к намеченной цели мне и в голову не пришло как-то ограничивать по времени. Я и Виллару в этом роде отписал. Мол, осмотрю там все как надо и вернусь. И ни слова о сроках.

Челнок был укрыт достаточно надежно. Оба реактора выдавали энергию чисто и ровно. По спине бегали неприятные  мурашки с холодными лапками, но я отважно распахнул свой «чемодан», выдернул из пазов кубики неопознанных причиндалов, и решительно вчитался в скупые строки кодов.

Из шести коробочек порадовала одна. «Нейроимплантант Слот-2-100»! Сто процентное увеличение способности к запоминанию! Да это просто праздник какой-то!

Остальные пять оказались личинками, или если вернее – инсталляционными комплектами простеньких, трехслотовых пилотских нейросетей. Тоже, наверняка, штука ценная и кому-то нужная, но мне абсолютно бесполезная. Отложил к прочим трофеям. Теперь уже не в свой любимый мародерский рундук, а просто в один из ящиков во внутреннем трюме челнока.

А после, клянусь: недрогнувшей рукой, зарядил все три имплантата в приемный лоток капсулы.

Пару секунд эта чудо-машина высчитывала свои потребности, а после выдала – достаточно будет и одного картриджа. Ха! Нашли дурака! Зарядил в машину полный комплект – двенадцать штук. Больше бункер не вмещал, а то я бы и еще парочку добавил. Мало ли! Мне хотелось быть уверенным, что в любом, абсолютно любом случае умная машина вытянет меня с того света. И не пускающим слюни идиотом, а хотя бы таким как прежде.

Медкапсула удивилась щедрости, преисполнилась подозрений, и потребовала с меня индивидуальную карту аккаунтера - ИКА. Удивилась ее отсутствию у взрослого дееспособного человека с нейросетью в голове, и предложила немедленно мне эту карту создать. Не почувствовав подвоха, конечно же согласился.

Я-то сдуру решил, что нужно лезть на теплое, приятное на ощупь ложе. По опыту прошлых его посещений, уже знал, что лучше отдавать себя в невидимые лапки невидимых нанороботов будучи одетым по минимуму. Так что сразу, не глядя на монитор капсулы, принялся раздеваться. А после и укладываться.

К тому это все рассказываю, что как раз тут со мной курьез и приключился. Лежу я такой, жду, когда прозрачная крышка саркофага закроется. Минуту лежу, другую. И ничего не происходит. Дай, думаю, на экран гляну  - чего это умная машина тормозит? А с той-то как раз все в порядке. На панели кратенькая анкета светится, которую я до начала обследования тела должен был заполнить...

Имя? Макс Карташ. Хотел полностью написать, но не стал. Этот их международный язык – интерлинг – под выговаривание окончаний русских фамилий не настроен. Я-то с детства привычный, а тот же Виллар как только не коверкал, пока мы не сошлись на укороченной версии. И имени и фамилии. Да и Бог с ними. Новый мир – новое имя.

Гражданство? Мамочки! Так выбрать можно было, и список четырьмя самыми крупными государственными образованиями не ограничивался. Черт его разберет, какая республика, какому королевству друг, и чем этаким от прочих людей отличаются жители страны по имени Нация САША. И если с королевством Кхабарр, или Сектором Амматар вроде все понятно, то адептом Ассоциации Просветления я точно не хотел становиться. Мне вообще как-то никак не хотелось себя пока ограничивать. Благо, обнаружился вариант – свободный пилот. Его и выбрал.

Возраст? Гм! Вам от даты моего рождения посчитать, или сойдемся на том, что период гибернации в жизни сделал просто паузу? Написал – тридцать три стандартных. И вот только после этого, так сказать – экспресс допроса, капсула милостиво разрешила возлечь на ее ложе.

Заметил, их медицина не имеет привычки мучить людей долгими ожиданиями. Крышка медкапсулы закрылась и открылась. Казалось бы – только моргнуть успел, а в реальности прошло почти десять минут. И еще минутой спустя, из неприметной прорези выдвинулась карточка, размером с визитку. Без  единой надписи или еще каких-нибудь знаков. Просто упругая такая пластинка с отверстием под цепочку или шнурок.

Я медкапсулу умной называл? Забудьте! Эта... гм... штуковина тут же потребовала вставить ИКА для продолжения процедуры имплантирования. Отменил процедуру, сунул карточку в подсвеченную щель и выбрал в меню режим ознакомления с картой пациента. И пока ее электронные мозги приказы переваривали, я только что на месте не приплясывал от любопытства. Так-то Виллар мои атрибуты давным-давно озвучил, и я, осознав, что в современном мире без них никуда, их как Отче Наш выучил. Но одно дело весьма заинтересованный полубезумный биомеханоидный маньяк, и совершенно другое – независимый эксперт. Моя медицинская машина слегка устарела, конечно. Поколений этак на четыре, если, опять-таки верить Кайданусу. Однако же вряд ли за каких-то несчастных сто лет принципиально изменилась биология человека. А значит, что и атрибуты раритетная модель, музейная редкость, можно сказать, обязана была определить верно.

Итак, напомню: местные светила от науки выявили пять главных качеств, атрибутов человеческого индивидуума. И выдумали некие коэффициенты, или условные единицы, которыми размеры этих самых качеств измеряются. Уже от величины атрибутов зависел тот потолок, максимум, чего может добиться этот наш отдельно взятый за образец человечек. Потому, что чем больше условных единиц, тем быстрее и легче им будут усваиваться знания, закачиваемые прямиком в мозг.

Тема эта долгая и сложная. И, на настоящий момент, не актуальная. По той простой причине, что Виллар – лгун! Или скорее – мелкий обманщик. Потому что в версию, будто бы его хваленые наноботы за три недели нарастили десять единиц в эффективность мышления, верилось слабо.

С остальными атрибутами, вроде, было все в порядке. Скорость реакции так и осталась предметом моей гордости с тридцатью девятью единицами. Память традиционно подводила – жалкая двадцатка. Лидерские качества изменились, но всего на единицу, что я посчитал допустимым. В пределах возможной ошибки устаревшего оборудования. А вот интеллект – сто восемьдесят четыре и ни единицей меньше!

На этой счастливой ноте я программу имплантирования и запустил. И даже засыпал на ложе медкапсулы с улыбкой. Все у меня хорошо. А будет – еще лучше!

Глава 11

***

Мои новые трофейные роботы, хоть и с четырьмя лапами, а на пауков походили куда больше старых шестилапых. Скорее всего, это из-за сложенных в один пучок позади основного корпуса манипуляторов. Этих самых в развернутом состоянии было не пять, а шесть, но какого-то заметного увеличения производительности, я что-то не заметил. Зато с ловкостью при движении в невесомости у них обнаружились большие проблемы. Не знаю как правильно выразиться, но, все говорило о том, что ступни их конечностей были рассчитаны только на перемещение по твердой ровной поверхности с определенным вектором гравитации. По полу и только при наличии притяжения, короче. В общем, как не раз хвастал Виллар, имперские дроиды  действительно оказались немного хуже произведенных в Федерации Окситэ. Дошло до того, что я стал просто буксировать робота к нужному месту, а после окончания работ, соответственно тащил чертову железяку обратно.

На линкоре типа «Воскресение» проходили службу тысяча двести человек. Из них  четыреста - космодесант, восемьдесят пилотов легких пустотных платформ – внутрисистемных корабликов вроде истребителей – с бригадой технического обслуживания. Остальные – обслуживали исключительно системы, двигатели и вооружение гигантского корабля. Мне удалось найти сто один труп. Восемьдесят восемь закованных в не выручившие их бронекостюмы боевиков и тринадцать членов экипажа. Пятерых в кое-как вскрытой бронированной капсуле – рубке, а остальных в разных, порой совершенно неожиданных местах.

На стометровом «Трэшере», если верить базе знаний, четкого разделения основного экипажа и абордажной команды не было совершенно. Указывалось, что все, включая пилотов и капитана судна,  должны иметь необходимые навыки для ведения боя в условиях ограниченных внутрикорабельных пространств. А чтоб эти шестьдесят два человека могли что-то собой представлять как пехотное подразделение, вместо гаража для дронов, на эсминце был установлен загон для пяти боевых дроидов. Что характерно – окситанских, модели «Лерн-23», произведенных корпорацией «Тотачи», в которой, кстати говоря, когда-то трудился на ниве роботостроения небезызвестный непризнанный гений доктор Кайданус Виллар.

Не плохие, должно быть, вышли машинки – эти «Лерны». Акбаррцам пришлось потрудиться, чтоб заставить замолчать установленные на дроидах крупнокалиберные пулеметы и пробить композитную броню.

Эти все были на месте. Пять оплавленных остовов «Лернов» и шестьдесят два тела ринувшихся на абордаж линкора умматар. А вот из батальона их противников остались в сравнительной целости лишь те, кто смог, следом за отступающими, попасть вглубь эсминца. Остальных, скорее всего, смело, разорвало, испепелило яростью прогрызших защиту линкора врагов.

На «Воскресении» не нашлось больше ничего полезного. Даже ИскИн был уже извлечен из своей отлично защищенной ячейки и уничтожен. А вот «Трэшер» порадовал.  Одни базы «Малые кинетические орудия», «Ракеты», «Малые ракетные пусковые установки», «Холодное оружие», «Ручное кинетическое оружие», «Электронные и кибернетические системы», «Боевые дроиды» чего стоят! А еще два десятка всевозможных сабель, мечей и прочих топоров. Взял все. Сомневался, что это можно продать, но как украшение стен – самое оно!

Немного медицинских и кислородных картриджей, десяток топливных стержней – это никогда лишним не будет. Выкрутил ИскИн. И было у меня подозрение, что этот компьютер произведен не совсем законным образом. Иначе с чего бы фирма изготовитель заскромничала, и не стала украшать изделие своими логотипами. Да эти рекламные нашлепки – ладно! И Бог бы с ними. Нам даже обычной для таких высокотехнологичных вещей таблички с параметрами не нашлось.

Зато медкапсула оказалась близнецом той, что я на «Бусе» установил. Технология демонтажа была давно освоена, так что взял и ее.

И оружие! Много! Арсенал умматар был значительно богаче, чем это необходимо для вооружения шести десятков человек. Футуристического вида ручные пулеметы, штурмовые комплексы, мины и целый контейнер пистолетов. Гранатометы и ручные ракетные пусковые установки.  Ящики с боеприпасами. Четыре устрашающего вида новеньких бронескафандра в боксах хранения.

В небольшом трюме отыскался полупустой десятитонный контейнер. Вышвырнул в космос мешки с каким-то сеном, загрузил  вместо них оружие и боеприпасы. Втиснул скафандры и медкапсулу. Распихал по углам колющее – режущее. И все. Место кончилось. Пауки вырезали проем в броне суденышка и вытолкнули большущий ящик в космос. Дальше – дело техники. Подхватил его челноком, прикрепил пол левое крылышко, и двинул в сторону «Святого Причастия».

Понятия не имею, что сие вообще значит. Имею в виду – словосочетание «Святое Причастие». Ассоциации возникают какие-то церковно-библейские. И навевает на мысли об Апостолах. Тех тоже ни соучастниками, с точки зрения юридического права тех времен, не назовешь, ни свидетелями. Вот – причастниками – что-то близкое. Ну, это я так, умничаю на досуге.Пролети тысяча триста километров на скорости близкой к меланхолично-черепашьей, так и не такой бред в голове возникнет.

Да еще страшно. Челнок-то мой, с контейнером под крылышком, нисколечко на космический мусор не походил. В таблицах посмотрел, на радаре искорку акбаррского фрегата разглядел – удостоверился. А в плечах как-то зябко и сердце бьется. И скорость еще эта... Полз, как мишень на образцово-показательном танковом полигоне: что ни выстрел, то в десяточку!  Хотелось-то давануть, как говориться, тапок в пол! Четыре секунды на разгон, пять на торможение и я «в домике». Хренточки за тушей полукилометрового крейсера мою маленькую «Бусю» разглядишь!

Терпел. Держал минимальный факел из дюзы главного тягового двигателя. А после набора заданной скорости, и вовсе погасил. Тормозить маневровыми – литры топлива впустую, но у них есть один огромный плюс. Они не создают светящийся и тянущийся на километры плазменный хвостище. Нетушки. Мы лучше потихонечку, за часы, а не за минуты, но без шума и пыли.

Бронированные ворота летной палубы крейсера оказались гостеприимно распахнуты. И для габаритов моей «Буси» с чемоданом подмышкой, отлично подходили. Но вползал осторожно. На броне крейсера ни одного следа от обстрела. Ничего не разрушено и не взорвано. Только что бронированная спасательная капсула на штатном месте отсутствует. Но ведь не мог же экипаж просто так, из пацифистских соображений, плюнуть на все, и свалить с абсолютно целого, неповрежденного корабля! Что-то же их заставило  так поступить!

Парочка инженерных ботов – этакие тупоголовые колбаски со скромно сложенными под брюшком манипуляторами – на штатных местах, и моей посадке нисколько не мешали. На палубе чистота и порядок. Первое ощущение, что будто бы электрики меняют предохранители, и судно временно обесточено. Вот закончат, и включатся светящиеся плафоны на потолке, возникнет зыбкое марево силового щита на шлюзовых воротах, потечет по полу кучерявое, быстро испаряющееся облачко кислорода. И бригада техников, со смехом, выйдет помочь зафиксировать лапы моего челнока специальными гравизахватами...

Не вышли. Пришлось самому. Пауки и тут не помощники. Не дай Бог, лапа сорвется и робота унесет в открытый космос. Они мне и такие убогие еще пригодятся. Во всяком случае, пока не найду привычных шестилапов.

Вообще, жутковато было. Все целое. Уже знакомые по сохранившимся частям линкора, классические имперские интерьеры. Ничего лишнего не висит в коридорах и отсеках. Полный порядок и ни одно трупа. Мощные фонари на скафандре и на буксируемом пауке выхватывают только куски переходов брошенного корабля.

Рубка с гнездом ИскИна и каюты старших офицеров улетели в спасательной капсуле. Без них же, без опознания приборов контроля, опыта чтоб определить предназначение судна мне не хватало. Можно было, конечно, прогуляться по броне крейсера, взглянуть на тип эмиттеров и установленное вооружение, но большого смысла в этом не было. Медсекцию я посетил в первую очередь, и ничем выдающимся она похвастаться не могла. Надежда, что «Причастие» окажется госпитальным судном, канула в лету. А было раньше это судно крейсером РЭБ, целеуказателем или дистанционным усилителем силового щита ведущего – не все ли уже равно?

Тем более что ни под заданные Вилларом параметры, ни под мои пожелания этот сундук не подходил совершенно. Хотя вот как раз его восстановить было бы проще простого. Найти корабль такого же типа в поясе не сложно, и хоть один из них да сохранил бронекапсулу на месте. Но трюм слишком мал. Экипаж тоже был невелик – жилые секции не выбросишь ради увеличения грузового объема. Маневренность отличная, а вот скоростные характеристики подкачали. В общем – пустышка.

На складе несколько контейнеров с какими-то электронными запчастями. Арсенал пуст, в медсекции и в реакторной ни одного завалящегокартриджа. А вот в обширном секторе конденсаторов нашлась разгадка организованного исхода экипажа. Сразу на нескольких здоровенных банках змеились трещины. В некоторых местах такие, что можно было руку просунуть! Представляю, как обидно было капитану! Из-за явного заводского брака, бросать в остальном исправный и не поврежденный корабль!

После раскрытия страшной тайны, и мне как-то веселее сделалось. А то уже чертовщина всякая в голову стала лезть. В тенях зловредных инопланетных захватчиков стал высматривать. Мало приятного по мертвым кораблям в одиночку лазать, вот что я скажу!

Единственный приличный трофей обнаружился, как ни странно, в маленькой рубке одного из инженерных ботов. Стандартный бокс для кристаллов баз знаний, а там «Системы дистанционного ремонта щита», «Системы энергетической силовой защиты» и «Системы глушения систем ускорения». Насущной необходимости в знаниях такого рода я пока не видел, но вдруг надо, а у меня нету?! Так что, вернувшись на челнок, с чувством глубокого удовлетворения, поместил серые пластинки в инженерный раздел своей библиотеки.

На все про все с этим «Святым Причастием» ушло часа три. Паука так ни разу и не применил. Зря всюду таскал за собой только. Но переодевшись, приняв короткий душ – воду нужно было экономить – и перекусив, решил – может оно и к лучшему. Более удобного места, чтоб заняться изучением баз под бустерным разгоном еще поискать надо!

Итак, у меня в «чемодане» было четыре базы, без изучения которых множество других были недоступны. В первую очередь, это, конечно же «Наука». Потому как без нее и вторая в списке - «Навигация» - информация сама для себя. Что толку знать принципы расчета прыжка, если понятия не имеешь, куда собственно летишь? Потому «Астрометрия» именно на третьем месте, а не на четвертом, после  «Механики». С другой стороны, «Механика» - основа основ в инженерии звездолетов. Без нее я рискую вообще не заполучить средство передвижения.

Все четыре информационных пакета требуется поглотить хотя бы до третьего уровня. А это в среднем по четверо суток на каждую, или шестнадцать на все. Простая арифметика, не правда ли? И если продолжить ейбаловаться, то выходит, что с пятикратным бустером, можно уложиться в семьдесят семь часов. Чуть больше трех суток под неусыпным присмотром медкапсулы, и с контролем лавины выделяемых химией разгона нейротоксинов.

На счастье, самих инъекций у меня в достатке. Сотня блистеров, на четыре часа действия каждый. Инструкция по применению предупреждает, что после каждого применения требуется не менее трех часов на вывод вредных веществ из организма. Но я решил, что это ко мне не относится. Я-то планировал провести все трое суток на теплом ложе умной медицинской машины, плюс на Колобковские наноботы возлагались кое-какие надежды. Виллар не один раз говорил, что эти его малюсенькие роботики питаются как раз отходами организма, а тут я им прямо-таки пир планировал устроить. Но на всякий случай, в программу медкапсулы условия экстренной очистки от введенных химикалий и пробуждения пациента, я все-таки внес. Сдохнуть от приступа жажды знаний – что может быть глупее?

Икону хотел еще нарисовать. Хоть какую-нибудь. Чтоб хоть было на что перекреститься, прежде чем... Ну вы поняли... Потом вспомнил о картинке с живым Богом целого народа. Чем не икона? Снял со стенки над кроватью, приклеил к переборке возле медкапсулы.

Перекрестился, трижды плюнул через левое плечо, зарядил базы, картриджи и бустеры в машину, разделся, нажал кнопку «приступить к выполнению программы», и торопливо нырнул под прозрачную крышку саркофага. Бояться было поздно. Отступать некуда. «Добрый» доктор Колобок в трех тысячах верст, и даже не подумает поспешить на помощь если что. А я самонадеянный идиот!

С этой мыслью и уснул.

Глава 12

***

Боже, как же мне было хреново! Мир вокруг так и норовил завалиться набок, да еще какие-то темные пятна в глазах плавали. Голова болела, будто все трое суток мне туда не информацию агрессивно закачивали, а молотком по ней били. В животе голодная резь, во рту какой-то тошнотворный химический привкус. Да еще и мочевой пузырь, с какого-то перепугу, настоятельно требовал подняться и пойти. А если не хотел оконфузиться, так и побежать!

Кое-как дополз до санузла. Трусы, признаться, все равно выбросить в утилизатор пришлось, но большую часть таки донес по назначению. И так же, на четвереньках, забрался в душ. Тело казалось каким-то липким, мерзким на ощупь.

Лил воду не скупясь. Казалось, что под тугими струями и голова не так расстреливает несчастного меня болью. Ловил капли пересохшими губами, полоскал рот, вялыми, непослушными руками тер тело. И пытался вспомнить, было ли когда-нибудь в той, еще прежней жизни, у меня похмелье хуже этого? И, самое главное, как я тогда с ним боролся? Пиво пищевой синтезатор отказывался выдавать – это я давным-давно выяснил.

В маленькую столовую, где  обитал мой кибернетический повар, шел уже на своих двоих. Медленно, по стеночке, но в вертикальном положении! Да я был просто горд собой! И рад до истерического смеха, что вообще пережил это издевательство!

Синтезатор, не задавая глупых вопросов, выдал четыре порции подряд. На еду даже смотреть было тошно, но желудок активно спорил, и я малодушно сдался. Кое-как впихал в себя первую ложку чего-то калорийного, какую-то кашу цвета шоколадного мороженного и со вкусом глины. Потом дело пошло веселее. Так и набивал живот, тупо пялясь на стену прямо перед собой, и ни о чем не думая. Как животное, ей-богу.

В животе бурлило – шоколадная грязь усваивалась организмом с каким-то бешеным остервенением. Минут пять сидел, прислушиваясь к себе и решая в какую сторону двигаться. К санузлу или к кровати? И отправился-таки к загородке, которую громко именовал своей каютой, когда понял, что засыпаю прямо за столом.

Спал рывками, по три – четыре часа. Желудок, временно взявший на себя функции мозга, вел поглощать пищу. Потом, транзитом через санузел, на автопилоте тащился в каюту и засыпал на следующий цикл. Мыслей в голове не наблюдалось совершенно. Ей Богу, как бычок на откорме. И так двое суток подряд.

Наконец, однажды, на шестой день после начала идиотского эксперимента, проснулся не от голода, а от любопытства. Интересно стало, чего же  все-таки добился этими над собой  издевательствами? Так интересно, что я как-то в один миг, рывком, перешел от сна к яви, и сел на кровати. И соскучившаяся по разуму в моей пустой голове нейросеть, с готовностью развернула проспанные и прожранные за последние пятьдесят часов сообщения.

Начну, так сказать с конца. Уже хотя бы потому, что последняя строчка в логах удивила меня до глубины души. Ибо сообщала, что изучение третьего уровня базы «Системы энергоснабжения» закончено, список баз знаний во внутренней памяти пуст, и мне следует задать новый перечень информационных пакетов. Что я и поторопился сделать. Чего время-то терять!

Хотя, признаться, сделать выбор было не просто. Ничего особенно актуального у меня в запасах не было. Учить же основные базы до четвертого уровня – это недели времени и занятых слотов памяти! В итоге, поставил «Сканеры» и «Вооружение звездолета» до второго – давно пора было начать понимать, что именно ценного можно демонтировать с останков боевых судов. «Ручное кинетическое оружие» и «Легкое ручное оружие» до третьего, чтоб разобраться, наконец, чего такого стреляющего насобирал в свой распухший арсенал. Две ячейки решил пока оставить в запас, в надежде на то, что скопление битых кораблей порадует какими-нибудь более ценными трофеями.

Предыдущее сообщение нейросеть выдала к исходу первых суток моего растительного существования, и гласило, что уровень эффективности мышления повышен на четыре условных единицы. И составляет теперь сто девяносто пять единиц. С чего на меня вдруг свалилась такая благодать, внутричерепная секретарша не уточняла. А я в первую очередь подумал о наноботах. Ведь когда-нибудь их во мне существование должно было проявиться! Не все же мне нахлебников содержать, когда-то же и они должны были кормильца порадовать!

Потом были вполне ожидаемые, а поэтому не интересные, сообщения об окончании изучения, так сказать – «тяжелых» баз. И, как всегда, самое удивительное, и, признаться, полезное, заставившее меня хорошенько задуматься, было в самом начале моего безумного эксперимента.

Я ничего не понял. Прочел те пару срок снова, тяжело вздохнул, и потребовал уточнений от простенького компьютера медкапсулы. Только это помогло не особенно сильно. Так что пришлось усиленно чесать затылок и отгадывать наномедицинскую шараду.

В общем, все просто. Если говорить обычным человеческим языком – в моем мозгу случился конфликт между медкапсулой и колобковскими наноботами. Дело в том, что бустеры это  набор веществ стимулирующих организм на выработку нейротрансмиттеров – глутамата и аспартата, выполняющих в человеческом мозге функцию возбудителей. Так-то эти «товарищи» много чего могут активировать, но на фоне активного поглощения информации из баз знаний, основной их целью становятся N-метил-D-аспартиновые рецепторы, отвечающие за процесс обучения и развитие памяти. Обычное изучение баз и само по себе стимулирует эти процессы, но бустер делает это жестко и целеустремленно. Избыточно. Зачастую так грубо, что некоторая часть нервных клеток попросту погибает.

Процесс простой и понятный. Хорошо описанный в базах знаний. Потому собственно я и улегся экспериментировать в медкапсулу. Продвинутый аппарат должен был восстановить пораженные клетки мозга, и первые несколько минут именно этим он и был занят. А потом в дело вступил неучтенный фактор – пресловутые наноботы.

Отличие было всего одно. Но именно оно едва не довела мой организм до последней черты. Если медкапсула, согласно заложенной мною в нее программе, должна была всего лишь восстановить те нейроны и синапсы, которые подверглись разрушительному воздействию веществ бустера, то алгоритм наноботов подразумевал агрессивное строительство наиболее часто использующихся клеток. Туповатый компьютер медицинского агрегата же считал только приход и расход. И раз общее количество не падало, нужды использовать строительные материалы из картриджей, не было нужды. Вилларовким микропаганцам не оставалось ничего иного, как тратить признанные менее важными ресурсы организма. Что, в свою очередь, не понравилось медкапсуле...

Короче, внутри меня развернулась настоящая война двух систем. Немудрено, что в итоге это «строим-ломаем» дало дополнительную и непредвиденную нагрузку на мозг. Нейросеть честно пыталась как-то учитывать изменения, но только еще больше напрягала перестраиваемые нейроны. Счастье еще, что я отделался двумя сутками полурастительного существования. Мог ведь и вовсе крышей набок съехать!

И как только  более или менее разобрался с причинами и следствиями эксперимента, последовательно испугался, разозлился  сам на себя, и крепко призадумался. Придя в итоге к выводу, что впредь стоило бы более тщательно и вдумчиво выбирать базы для изучения. В том смысле, что нельзя объять необъятное! До того, я старался ухватить как можно больше, охватить как можно более широкий спектр тем. Получить представление, а третий уровень баз это именно что – общее представление о том или ином направлении, и не более того. Вместо того чтоб стать уверенным профи в чем-то одном, я, пораженный простотой и доступностью получения информации, лишьзря потратил время.

И что в итоге!? Положившись на весьма поверхностные медицинские знания, я едва не вогнал сам себя в гроб! Не зря, ох не зря экипажи звездолетов состоят минимум из нескольких десятков людей. Где каждый занимается только  чем-то одним. Пилоты пилотируют и высчитывают курс, медики лечат, энергетики настраивают реакторы... Я же, решивший, что нахватавшись по кусочку от каждого направления знаний, могу единолично заменить всех сразу, выглядел, по меньшей мере, смешно.

Нет, в принципе, имея в запасе сто, а то и все сто пятьдесят лет, можно было освоить до максимума все базы, связанные с системами кораблей. Только какой в этом смысл? Находиться одновременно во всех важных точках судна я все равно бы не смог. А значит, неминуемо однажды упустил бы что-нибудь жизненно важное, способное привести к гибели звездолета.

И тут встает ребром насущный вопрос! Ну, допустим, мне все удалось. Я построил корабль, наказал шарообразного фашиста и даже успешно покинул тупиковую систему.

С последним пунктом, кстати, вообще могут быть существенные проблемы! Это я прежде, до изучения «Астрометрии», думал, будто бы достаточно иметь надежное судно, оборудованное гиперприводом, чтоб вся Вселенная легла к моим ногам. Ага! Три раза! В этом спятившем мире ничего простого не бывает.

Звездолет разгоняется, набирает скорость достаточную для инициализации сворачивателя, или если хотите – прокалывателя пространства, и вуаля! Спустя какое-то время мы выныриваем в заранее заданной точке.Так-то оно так. Но есть малюсенький нюанс. Вернее, даже два. Во-первых, «прыгнуть» можно только из одной гравитационной «ямы» в другую. То есть, из системы одной звезды, к другой, и ни как иначе. И, во-вторых, только в определенном межзвездными взаимодействиями – струнами - направлении. И из одной строго заданной и совсем не большой, всего несколько сотен километров в диаметре, зоны перехода в другую. Которые, кстати, легко и просто перекрываются даже небольшим вооруженным пикетом.

В принципе, ничто не мешает совершить гиперпереход и не придерживаясь «наезженной колеи». Однако основополагающие законы межзвездной навигации гласят, что прыжок вне «струны» может длиться сколь угодно долго. То есть, время, которое проведет корабль вне обычного пространства, не поддается расчетам. Как говорится: от мига до вечности. По мне, так нужно быть отмороженным на всю тыковку, чтоб счесть риск зависнуть в нигде приемлемым, и сигануть напрямик. Особенно, когда есть альтернатива, как бы гарантирующая результат.

Всю галактику пронизывает эта созданная Богом или Природой сеть. Какие-то солнца оказались настоящими перекрестками межзвездных дорог, будучи связанными с целым десятком других систем. Другие, вроде нашего тупика, никому не нужное захолустье. Пока  еще жива была планета, пока носила имя Джалайн Таар – Дом Джалайнов, а не То`Чуун – Скрытая Надежда, сюда часто заглядывали корабли. Теперь же это в некотором роде закрытая область пространства. Мемориал. Гигантское кладбище для целого народа, четырех Великих флотов и моих надежд. Потому как на выходе, в системе Акматар, там, куда ведет единственная имеющаяся здесь дорога для гиперпрыжка, почти наверняка болтается весьма серьезная военная эскадра имперцев. Ибо этот самый Акматар  мало того, что является родиной для тех умматар, кто решил связать свою судьбу с Империей, а не с Республикой. Мало того, что соседняя система и есть важный стратегический перекресток! Так еще и всего в одном переходе – граница с неспокойными умматарами. И если Акбарцы не идиоты, а они точно не такие, иначе не сумели бы построить самое большое в Содружестве государство, такое вкусное место обязательно будет прикрыто серьезной военной группировкой. А то и базой – крепостью.

Но, допустим, я все-таки открыл способ просочиться мимо пикета. И мне даже не пришлось отвечать на вполне закономерные вопросы работорговцев – какого лешего я делал в запретной зоне и как туда, вообще, попал? А что дальше? Чем я собираюсь дальше заниматься?

Понятно – летать. Иного я себе и представить не могу. С юности, с тех пор, как прокатился в качестве пассажира в планере, сердце мое раз и навсегда было отдано полетам. В небе, в космосе, между звезд – не имеет значения. Полет – это нечто большее! Это скорость, это чувство единения с машиной, это свобода! И пока с памятью все в порядке, пока сердце радостно бьется при одной мысли о скором полете, ничем другим я заниматься просто не смогу.

Но летать тоже можно по-разному. Причем, вариант с пилотированием атмосферных летунов, я теперь даже рассматривать нехочу. Звезды! Все дело в них! У человека, хотя бы раз управлявшего звездолетом, жалкое ковыряние на дне гравитационного колодца будет вызывать только презрительную усмешку.

Однако же и среди звезд есть не один десяток направлений, где я мог бы приложить свои силы. Армия или СОБеС, торговые маршруты – в качестве наемного пилота или сам на своем корабле, наемничество, пиратство, наконец. Это только то, что сходу приходит в голову. И из этого мне нужно выбрать что-то одно. Хотя бы для того, чтоб впредь изучать наиболее полезные базы знаний. А не все подряд.

Армию, конечно можно сразу исключить. Я давным-давно уже не тот молоденький курсантик, для которого погоны с крылышками были сосредоточением детских мечтаний, а идея пролить кровь защищая Родину – верхом романтизма. Тем более что ни одно из ведущих государств Содружества у меня не то что симпатии, даже простых положительных эмоций не вызывало. Это толерастическую Окситэ я должен что ли защищать, не жалея живота своего?! Или корпоративные ценности Хакдари? Варианты с работорговцами Акбарр или племенами Умматар я вообще не рассматриваю. Первые мне просто противны, а вторые представляются какими-то... неправильными. Ну, сами посудите! Что это за государство, национальной идеей которого открыто провозглашается месть бывшим поработителям?!

В общем, мне пока не известна страна в этом мире, погоны армии которой я носил бы с гордостью. Торговать, кстати, тоже не лучший выбор. Скучно это. Не интересно. Там купил, тут продал... Не слишком привлекает. Одно дело распродать честно добытые трофеи, и совсем другое – заранее спланированные и рассчитанные спекулятивные схемы. Да и для проведения успешных торговых операций, для получения доступа на торговые площадки и аукционы, нужно изучить такую уйму специализированных баз, что о карьере полноценного пилота можно сразу забыть. Будет просто некогда заниматься чем-то другим.

Наемник. Звучит как-то не очень. Первая возникающая ассоциация – проститутка с бластером. Та же продажа своего тела за деньги. Тела, плюс здоровья и бойцовских навыков. Именно что бойцовских. Я – пилот. Не техником же по ремонту мне наниматься!

С другой стороны, изучать базы по техническому обслуживанию и ремонту пустотых платформ все равно придется. А как иначе, не пытаясь хоть в общих чертах разобраться в устройстве межзвездных кораблей, мне было собрать из хлама нечто способное совершить гиперпрыжок и вывезти себя и Виллара из этого звездного тупика? Инженер, специалист по восстановлению судов из мертвого состояния в работоспособное, в Поясе Скорби большущий дефицит!

Сказать, будто я был растерян – это ничего не сказать. На каждый вроде бы разумный довод в пользу чего-то одного тут же находилось пара аргументов против. Нужно было что-то решать, но на этот ребус, похоже, не существовало верного ответа. Либо я его еще не видел.

Глава 13

***

Говорят – человек предполагает, а Бог располагает. Вроде как – народная мудрость, что означает практически непреложный факт. Во всяком случае, очень скоро, после неудавшегося мозгового штурма, мне представился шанс в этом убедиться. Пока ломал голову над тем, как и рыбку съесть, и на велосипеде покататься, Судьба все решила за меня. Вот как тут не стать фаталистом?

Скопление битых кораблей, которое назначил себе крайней точкой этого путешествия, вблизи оказалось куда больше, чем это представлялось,наблюдая его с базы Виллара. Наверняка даже с поверхности планеты было видно это гигантское кладбище в виде тоненького серпика, шрама на фоне звездного неба. Не менее пятидесяти тысяч километров длинной и более пяти шириной, и при смехотворном среднем расстоянии между обломками, оно включало в себя десятки тысяч осколков. Оплавленных до неузнаваемости или сравнительно целых, величиной с космическую станцию или всего два десятка метров в поперечнике. О шелухе, вроде прекративших функционирование дронов или останков истребителей, я и не говорю. Этих там было просто неисчислимое количество.

Понятно, что осмотреть даже половину погибших столетие назад судов, нечего было и мечтать. Да я, если честно, и не пытался. Особенной надобности не было. Всеми нужными ресурсами я себя и Колобка давно обеспечил. В необходимости искать какие-то особенные, специализированные, базы знаний, продолжал сомневаться, а запчасти для будущего средства передвижения собирать было бессмысленно до тех пор, пока не обнаружен подходящий остов с заданными параметрами. Так что решил, что могу себе позволить выбор.

Просто любопытно было посетить, например, здоровенный, как бы не в пять километров длинной, избитый донельзя, имперский носитель класса «Гнев Господень». Изукрашенный, как ножны для драгоценного дамасского клинка - вычурными золотыми орнаментами на бардовом фоне. Им даже шрамы пошли впрок. Мощь и помпезность – истинное воплощение духа могучей звездной империи.

Явно фламан, или корабль – база для какого-то элитного подразделения. Масса кают для многочисленного экипажа и командный модуль с апартаментами для высшего командного состава.  Обширные склады со всевозможными припасами и ангары с легкими пустотными платформами – истребителями или торпедоносцами. Соответственно, дополнительные места хранения запасных частей и боеприпасов. Мощная ремонтная база, донельзя наполненная сервоботами и дроидами. Разве можно было пройти мимо такого изобилия?

Ну что сказать? Слетал, посмотрел. И больше ни на один Акбаррский корабль нога моя не ступала. Противно. Как вспомню, что там увидел, так противно до тошноты.

Интерьеры в их стиле – помпезно, но без вульгарности. Много багрянца и золота, статуй и картин. Дно бассейна с давным-давно испарившейся водой выложенное столь искусно сделанной мозаикой, что я даже сделал несколько снимков на память. Ковры и вычурная, тяжеловесная мебель. Религиозные символы и изображения императора-бога.

И трупы, трупы, трупы. Тысячи тел мертвых людей. Так много, что попытайся я собирать их всех в каком-то одном месте, как делал это на других кораблях, возился бы, наверное, не одну неделю.

Рабы! Тела рабов с ошейниками. Клетки для рабов. Женщины рабыни, прикованные за лодыжку к кровати хозяина или к пищевым синтезаторам в кают-компаниях. Экипаж этого гигантского судна пытался спасаться. Большая часть была одета в скафандры, или пряталась в некогда герметичных отсеках. Но ни кто и не подумал спасать рабов. Так, словно они были вещью, предметом мебели или инструментом. Твари! Какие же они твари! Даже много времени спустя, не могу без злости вспоминать эту свою туристическую поездку на это «воплощение имперского духа».

Обычно, обшаривая каюты на мертвых кораблях, испытывал сложное чувство. Что-то вроде стыда. Умом-то понимал, что хозяев всех этих вещей давным-давно на белом свете нет, и все равно, как-то неловко было. Но не на имперском носителе! Там я если о чем-то и сожалел, так это о том, что эти гады больше века уже мертвы.

Несколько мешков денег. Выдернул пластиковые пакеты из мусоронакгопителей и ссыпал не считая. Туда же драгоценности – золотые, платиновые и еще какие-то, из голубоватого металла, часто с драгоценными камнями. Богато украшенное холодное оружие. Кинжалы, кортики, сабли. Даже парочку мечей нашел и один топор! Жаль командного модуля на штатном месте не обнаружилось, там обязательно нашлось бы что-нибудь интересное. Но бравые командиры, вместе со своими штабными прихлебателями, не стали дожидаться полного уничтожения гигантского звездолета, и покинули погибающее судно в бронированной спасательной капсуле.

Баз знаний совсем не много. Да и из тех, что обнаружил, большая часть у меня уже была. Порадовал полный комплект, четыре кристалла, для пилота малой боевой пустотной платформы.

Роботов вообще не стал брать. Те, что были предназначены для ремонта носимой техники, представляли собой здоровенные комплексы, внутрь которых истребитель помещался целиком. Я такой не то что демонтировать, увезти-то на своем челноке не смог бы. Остальные – либо уже знакомые паучки, либо тупые сервы – уборщики. Плохо у имперцев с кибернетическими механизмами, вот что я скажу! Не удивлюсь, если из их недодроидов, вроде тех же пауков, даже техноразумные не получатся.

А вот параметры тяжелого истребителя – торпедоносца серии «Литургия» - неожиданно понравились. Не слишком быстрый по сравнению с легкими моделями, но и того хватало, чтоб догнать любой фрегат. Минимум брони, зато две мощных бластерных пушки и подвешиваемая под киль уберплюха – торпеда крейсерского класса. Все это запитывалось от серьезного реактора аж на четырех питающих стержня и объемистого конденсатора, как бы не подобного тем, что ставят на фрегаты.

Последним доводом в пользу затрофевания вражьей летающей техники стало обнаружение новенького аппарата сложенного в контейнер в транспортировочном состоянии. На сопроводительной табличке указывалась комплектация – полностью готов к полету, вплоть до двух торпед и топлива в маневровых двигателях, и  даже пароли к компьютеру. Перед непосредственным использованием эту «Литургию» нужно было ввести коды доступа и, не изымая из стандартного контейнера, дать команду «мозгу» суденышка на разворачивание.

Подвешал истребитель под второе крылышко челнока и отбыл. Была идея взорвать, к чертям собачим, этот болтающийся по космосу склеп, но не хотелось привлекать внимание патрульных. Думается, такой фейерверк без внимания они точно бы не оставили.

После рабовладельческого притона, к хорошо сохранившемуся окситанскому инженерному крейсеру стыковался с большими сомнениями. Прежде меня как-то миновали особенно яркие признаки бытующих в противоборствующих государствах традиций и нравов. Не хотелось обнаружить вдруг что-нибудь этакое на судне страны декларирующей полную и почти ни чем не ограниченную свободу самовыражения. Знаем мы, как люди самовыражаются! Парады всякие устраивают неприличные и на заборах непристойности малюют.

Ладно еще люди военные, читай – подневольные. Им по роду деятельности положено уставы чтить и субординацию блюсти. Тут особенно не повыпендриваешься. Совсем другое дело инженеры. Они конечно тоже военные, но одновременно и как бы товарищи творческие. Хорошим технарям, с руками растущими из правильно места, в армии много чего готовы простить, и на многое глаза закрыть. Вот те и не скромничают. Такое иной раз альтер эго проявляют, не знаешь за что хвататься и куда бежать. И раз за все прошедшие с моего времени века у людей не появилось третьего глаза или хвоста, то и новых способов выделиться наверняка не придумано.

Но именно к этому кораблю мне обязательно нужно было подлететь поближе. Потом, разглядев, что именно это за судно, я и вескую причину выдумал, чтоб его посетить. Логично было рассудить, что на нем обязательно отыщутся так полюбившиеся мне шестилапые пятируки. Это я про дроидов, если вы не поняли. А то, что защищенная спасательная капсула, она жерубка и техотсек главного компьютера, отсутствует, так это даже к лучшему. Значит, экипаж спасся, и трупов в коридорах звездолета не будет. Кроме того, в случае обнаружения на крейсере вместительных грузовых трюмов, можно было бы задуматься о восстановлении именно его.

Но изначально мое внимание привлекло нечто совершенно другое. Дело в том, что у окситанского крейсера серии «Гефест» были аккуратно демонтированы два из четырех главных тяговых двигателя. Не уничтожены, не разрушены, а именно что сняты и увезены кем-то неизвестным. Причем, это было сделано сравнительно недавно, ибо сегменты брони крейсера, прежде скрывающие под собой корму, продолжали болтаться рядом, а не расползлись по всему Поясу Скорби.

Самым логичным было предположить, что агрегаты сняли с «Гефеста» те техноразумные, которые доставили в систему Колобка. Для них здесь вообще настоящее Эльдорадо! Масса дронов, дроидов и сервоботов, которых можно «оживить» и тем нарастить свою численность. Запчасти, расходные материалы и несметное число электронных прибамбасов. Странно еще, что орда не задержалась на этом празднике кибержизни надолго, а то и навсегда. Перекрыть зону гиперперехода, уничтожить единственный здесь вооруженный корабль, и можно было спокойно развиваться. Однако, высадив Виллара на филейной части линкора, убралась восвояси. Еще одна загадка, кстати!

Опять же, следуя логике: сняв двигатели, восставшие дроны обязательно забрали бы с крейсера и всех сохранившихся там роботов. И тогда в причальном доке я не увидел бы зрелища, заставившего руку нервно дернуться к кобуре гибридного бластера, который с некоторых пор стал везде таскать с собой. Привыкать, так сказать, к постоянной тяжести на правом бедре. Не то чтоб я чего-то особо опасался, но среди мертвых с ним было как-то спокойнее. В свете местного солнца все казалось белым, и беспросветная тьма там, куда лучи не могли проникнуть. Черно-белый мир, без низа и верха, где только застывший в агонии металл, трупы и лед. У кого угодно крыша начнет потихоньку съезжать набок. Может быть, это и была главная причина того, что Виллар принципиально отказывался покидать пределы обитаемого модуля?

А в доке, стоило частично осветить его прожекторами скафандра, я увидел четкий квадрат выстроенных, словно по линейке, шестилапых. Двенадцать на двенадцать. Сто сорок четыре робота с полностью разряженными батареями. Чья-то веселая шутка, едва не поведшая меня до нервного срыва.

Неизвестные трофейщики при всем желании и не могли отправить на зарядку этот робобатальон. Реакторы не работали. Потому дроидов использовали до полной остановки, а после брали следующих со склада  крейсера. Зачем было тратить последние капли энергии на глупое выстраивание пятируков в каре, история умалчивает. У меня же даже версий иных не появилось, кроме наличия в этом мире альтернативно одаренных любителей кибернетических перфомансов. Любителей этаким образом самовыражаться, блин...

Самое интересное – судно практически не обыскивали. Прилетели, забрали дюжину ремонтных дронов, пустые «гнезда» под них обнаружились тут же в доке, сняли пару двигателей, и отчалили в неизвестном направлении.

Выбрал трех крайних, но на зарядку в челноке поставил только двух. Тяжелые заразы, еле доволок этих железных чурбанов до нужных разъемов. Пока в невесомости еще ничего. А как попал в зону искусственной гравитации кораблика – семь потов сошло. И, что самое печальное, потом только дошло: хватило бы и одного! Он бы потом притащил остальных. Чего, спрашивается, корячился?

Запыхался, пропотел и расстроился. Аж желание бродить по мрачным коридорам безжизненной стальной коробки пропало. Чего я там не видел? Всякого барахла у меня уже столько, что пихать некуда. Новые базы знаний? Не слишком частая находка, да и черт его знает – понадобятся они мне вообще или нет. Особенно учитывая их вековую древность.

Решил, в общем, сделать себе выходной. Синтезировать чего-нибудь вкусненькое, перебрать колюще-режущие побрякушки с имперского носителя и отобранное для личного пользования ручное оружие. Как раз нужные базы доучились.

Я, кстати, не слишком-то задумывался о том, какие именно знания получать следующими. Пошел, можно сказать, на поводу у сердца, и воткнул в считыватель все четыре кристалла по пилотированию истребителя. Даже настроение чуточку приподнялось. Потому как нейросеть высчитала, что с моими атрибутами, на изучение всех четырех до четвертого уровня понадобится всего шесть суток. До четвертого уровня! Да я крутой пилот, черт возьми!

Заточенные железки приятно было подержать в руках. Что-то этакое, древнее, воинственное, спрятанное в памяти генов, возникает, когда держишь меч или боевой топор. С кинжалом или кортиком в кулаке такого не было. Не вспоминали гены ничего похожего. Да и слава Богу! Вот уж кем-кем, а рыцарем плаща и кинжала никогда не тянуло стать.

Ах, да! Забыл сказать. Пистоль, что таскаю теперь на бедре – тот самый, что нашел в сейфе главного шпиона с окситанского линкора. Редкая, а теперь, по прошествии столетия, уже, наверное – раритетная вещь оказалась. Бластер, стреляющий сгустками плазмы, но не пожирающий магазин-батарею за десяток выстрелов. Игломет, способный пробить полуметровую бетонную стену. Гибрид, короче. Энергия разогревала малюсенькие иглы до температуры плазмы и такие вот подарки уже вылетали из ствола. Минус только один: расстояние уверенного поражения цели не превышало пятидесяти метров. Но меня, как раз это не смутило. Я, честно говоря, и не ждал от пистолета снайперских дистанций. А в тесных коридорах звездолетов такая пушка – самое оно!

Настала очередь трех трофейных винтовок, которые, благодаря своему... ну скажем так – суровому внешнему виду, попали в мою коллекцию. Только теперь, после изучения базы «Легкое ручное оружие», выяснилось, что это и не винтовки вовсе. Но параметры – да. Древнее утверждение, что хорошая вещь должна быть красива, врать не будет.

Окситанский штурмовой комплекс-тансформер «Леохе-117К». На вид – обычный автомат с навешанными со всех сторон непонятными девайсами. На самом деле – это невероятно мощное универсальное низкоэнергетическое оружие. В положении для снайперской стрельбы может выпулить сгусток энергии со спичку величиной на запредельное расстояние. Аж сорок раз, до полной разрядки батареи. Или двести одной очередью в пределах полукилометра. Есть еще положение для метания гранат или стальной кошки с тонким, но невероятно прочным шнуром.

Хакдарское бронебойное ружье «Хауликко». Это произведение сумрачного корпоративного гения к винтовкам наиболее близко. Батарея не требуется. Боеприпас представляет собой маленькую реактивную ракету с сердечником из какого-то твердого сплава. В описании упоминаются еще  снаряды с системой самонаведения и разрывные.

И последнее – умматарский пулемет «Урга». К слову сказать, у этих ребят нет другого оружия кроме пулеметов. Эти парни уважают скорострельность и калибр. «Урга» в этом отношении чуть ли не шедевр. Тысяча пуль в минуту и в ствол можно легко засунуть палец. Если вам нужно подавить врага, заставить сидеть в окопе, боясь высунуть нос, это ваш выбор! Никакой электроники или сложной механики. Кинетическая классика во всем ее великолепии.

Так вот и вышло, что выбора у меня не было. Нужно было брать все три, и использовать то, что наиболее полно подходило под текущую задачу. Которой, собственно, еще и не было.

Однако, я, так сказать, зарубил себе на носу, что внизу, на выжженной планете, все-таки каким-то образом сохранились осколки жизни. Больше того, Виллар был уверен, что там есть и человеческие поселения! А это значит, что аборигены могут быть довольно агрессивно настроены по отношению к любому свалившемуся с неба. И вполне возможно, что мне придется вразумлять «неразумных хазар» с помощью «Леохе-117К».

День был долгим и полным впечатлений. Но засыпал я с мыслью о том, что может ждать меня на почти мертвой планете.

И мне приснился сон.

Они вообще-то мне часто снятся, но я очень редко их запоминаю. А тут сон не только накрепко отложился в памяти, так я еще и проснулся после него. В холодном поту от страха.

Все проблемы были от шланга. Не скажу, чтоб совсем уж обычного, но, все-таки, довольно распространенного. По сути, он всего лишь этакая гибкая труба, изготовленная из какого-то синтетического материала, и способная выдерживать немаленькое давление, под которым в маневровый двигатель подается топливо-гель. И вот именно эта штуковина и оказалась причиной того, что я чуть не гробанулся насмерть о скалы при посадке.

Самое поганое, что и поделать-то ничего было нельзя. Ни маневровых, ни шлангов топливопровода у меня в запасе не было. А здесь, на планете, можно было даже и не искать. У них тут с самым необходимым, вроде продуктов питания,большие проблемы. С техникой же вообще полный мрак.

Чудо уже то, что удалось вообще запустить это чудо инженерной мысли. В устаревших на сотню лет базах знаний ни о моем новом корабле, ни, соответственно, о новейших яйцеобразных подвижных капсулах изменяемого вектора тяги, даже не упоминалось. Измерительных приборов в цивилизации основанной на стандартизации и всеобъемлющих информационных пакетах, попросту не существовало. При замене поврежденной при абордаже трубки, соединения пришлось подбирать на глаз. И только при посадке на планету выяснилось, что кое-что я все-таки не учел. Длину! Слишком короткая, она не давала двигателю полностью повернуться в нужную сторону.

В общем, я был слегка, скажем так – раздосадован. Чувствовал себя полным идиотом и авантюристом, на свой страх и риск ринувшемся в космос на судне, устройство которого представлял себе лишь в общих чертах. И сами понимаете, общаться с кем-либо никакого настроения не было. Особенно после надоевших до предела «переговоров» с «делегациями» туземцев.

Хотелось, честно говоря, запереться в корабле и долбануть грамм двести чего-нибудь похожего на водку. Однако же, вместо путешествия в каюту, в теплую компанию к общепринятому лекарству от стресса, пришлось опускаться на гравиплатформе из под брюха баржи, и торопиться навстречу дорогим гостям. Иного шанса познакомиться, и, быть может, даже и подружиться с Сестрами Геи могло и не представиться.

Собственно сестра была, так сказать, в единичном экземпляре. Их прямо-таки неестественно белые бронекостюмы ни с чем иным не спутаешь. Остальные «татары», те, что в серо-ржавых плащах, были явно местными. Привычными. А она бросалась в глаза, как роза на свалке.

Признаться, когда спустился, подошел ближе и разглядел лицо спустившейся с небес девушки, решил, что она выделялась бы из толпы даже будучи обряжена в рваное рубище. Знаете, бывают такие люди. Такие женщины. Вроде ходит как все, говорит как все, одежда у нее как у всех. А взглянешь чуть пристальней, и понимаешь – королева!

Сестра Геи, почтившая меня своим присутствием, на королеву если еще и не тянула, то исключительно в силу слишком юного возраста. Как говориться, это принцессами рождаются. Королевами же только становятся. Так что у моей незваной, но, тем не менее, желанной гостьи, все было еще впереди.

- Это сестра Селена, - почти не разжимая губ, выговорил Тармак. Самый яркий признак того, что говоришь с привычным к дыхательной маске опытным путешественником по поверхности мертвой планеты, кстати.

- Макс Карташ, - кивнул я гостье, оценив ее выбор спутников. Никто в Шраме, в трезвом уме и твердой памяти, не стал бы ссориться со старшиной туземных сталкеров, единственных, в здешних краях, добытчиков осколков былого великолепия. Заявиться же в одиночку без «опекуна» к мужчине, бойцу и владельцу практически целого космического корабля, для женщины, девушки, было не то чтоб неприлично, немыслимо!

- Они искали того, кто взялся бы их доставить наверх, - продолжил бродяга. И это тоже была дань приличиям в туземной их интерпретации. Нанимателя и наемника должен сводить кто-то, равно уважаемый и тем и этим. – Далеко. Без твоего челнока туда не добраться.

Оставалось только кивнуть. Передвигаться по выжженной поверхности планеты то еще приключение. А если цель похода дальше сотни километров, то еще и смертельно опасное предприятие.

- С орбиты обнаружены останки потерпевшего крушение акбаррского фрегата, Макс, - не проговорила, а именно что пропела сестра Селена. – Есть основания полагать, что там еще есть выжившие.

Молчу и улыбаюсь. Смотрю в глаза цвета полированного ореха. Тону в этой теплой коричневой глубине, и наслаждаюсь этим.  Лучше уж так, чем признаться в желании пристрелить недобитых имперцев.

- Боир Тармак весьма высокого мнения о вас, как о пилоте. Еще он упоминал, что в вашем челноке установлена медкапсула. Ее наличие могло бы здорово увеличить сумму оплаты ваших услуг,  - отвлекала меня от купания в зеркалах души девушка. – Необычная комплектация. Но от человека сумевшего посадить шахтерскую баржу в Шрам, можно ожидать и не такого...

И тут я проснулся. Потому что тамошний - я знал, а я - тутошний вдруг понял, что здесь, в Поясе Скорби, мы с доктором Вилларом больше не одиноки.

Глава 14

***

Сапер пробирается по минному полю с куда меньшей осторожностью, чем я крался от одного мертвого куска металла к другому. Перенастроил пассивные сканеры на максимальную чувствительность, активными пользоваться опасался. Слишком уж наглые у меня тут завелись соседи. Ни за что не поверю, что некто сумел пролезть в наш тупичок незамеченным для акматарского пикета и местного патруля. Ладно еще на каком-нибудь челноке вроде моего «Буси». Но не на здоровенной же двухсотметровой лоханке!

Значит, их пропустили. Значит, нарезающему круги по системе имперскому фрегату просто приказали не обращать внимания на мародерничающих в гигантском склепе деятелей. Существовала вероятность, что в том приказе значилось и оказание помощи в случае, если у таинственных старьевщиков вдруг случится какая-либо беда.

А быть может, и нет. Быть может, корабль этих друзей и сам по себе вооружен по уши, на борту еще и пара сотен не добрых штурмовиков скучает, а на летной палубе пяток зубастых птичек, поновее того, что в контейнере у меня под крылышком. Это, кстати, причина, почему на поиски супостатов я не вылетел на «Литургие». Как убийца фрегатов, а в стае – и крупная неприятность для крейсеров, этот тяжелый истребитель хорош. Но мне-то в первую очередь нужна была информация, а не комок оплавившегося металла и рой любопытных имперцев на месте инцидента. Вступать в ближний бой с опытными пилотами я тоже пока не рискнул бы. И теория не доучена, и практики ноль.

Так что – полз. На маневровых. Тратил драгоценное горючее, и попутно присматривал корпуса, в которых мог бы заправить быстро пустеющие баки. Ни о каких иных трофеях уже и мысли не было. Шутил даже, подсмеивался сам над собой. На словах сомневался, что сон - шахтерская баржа и девушка с удивительными, орехового цвета, глазами – это действительно замочная скважина в будущее, а не примитивный выверт перегруженного учебой мозга, осложненный острым спермотоксикозом. Но верил. Иррационально, без объяснений, как веруют в Бога наперекор всем логичным аргументам атеистов. Просто пришло время. Просто было пора. Просто срок моей отсидки во мраке черно-белого Пояса Скорби подходил к концу. Мы, пилоты, да и, наверняка, другие военные, всегда остро чувствуем этот момент. Что-то должно произойти! И тело вдруг наполняются жаждой действия, и свербит-свербит-свербит в одном месте от предчувствия приключений.

За малым они сами меня первые не нашли. Едва я, огибая очередной труп некогда величественного линейного крейсера, не ввалился прямо к ним в шлюзовой отсек. В последний момент успел затормозить и сдать назад. Краем глаза заметил на опаленной плазмой броне мертвого гиганта отблески дуговой сварки. А дальше уже на рефлексах.

Всему виной снова это проклятое любопытство. Акбаррский элитный носитель, до верхних аварийных шлюзов набитый трупами рабов, я уже посещал. До сих пор, при воспоминании, от отвращения передергивает. Его же окситанского одноклассника, «Зевса», видел впервые. Соблазн был велик, но с желанием наведаться в мрачные коридоры мертвого великана, я уж как-нибудь справился бы. А вот спасательный сегмент имперского «Гнева Господня», недостающую деталь вычурного «авианосца», болтающийся всего в нескольких сотнях метров от Повелителя Олимпа, пропустить было выше моих сил.

Вообще, моей оплошности была, так сказать, уважительная причина. Как уже говорил, обычно расстояние между объектами, составляющими Пояс Скорби, превышало несколько сотен километров. Чаще всего – и вовсе несколько тысяч. Здесь же, в непосредственной близости от «Зевса», наличествовала какая-то необъяснимая аномалия. Линейный крейсер, во мгле пролома на месте маршевых двигателей которого удалось спрятать челнок вместе с подвешенными под крыльями контейнерами, и носитель являлись как бы центром композиции. Картина у неизвестного художника вышла мрачноватая, переполненная искореженным металлом, смертью и страданиями. Да еще и перенасыщенная деталями. Слишком много трупов, мертвых звездолетов и останков легких пустотных платформ. Словно бы именно здесь, в этом месте, был эпицентр боевого безумия. Здесь, выжимая последние капли сил, сошлись в клинче четыре гигантских флота. Здесь ярость сражения была так велика, что даже век спустя я ощущал ее эманации.

С носа приютившего меня мертвеца до хозяйничающих на обшивке пристыкованного к носителю корабля чужаков был всего какой-то смешной километр. Оптические усилители скафандра легко позволяли рассмотреть там все в подробностях.

Понятия не имею, почему Сестра Геи назвала этот кораблик шахтерской баржей. В изученных мною базах этот вид гражданских судов отсутствовал напрочь. То есть вообще, как класс. Шахтерские фрегаты были. Грузовые баржи присутствовали. А чтоб два в одном  - нет. Да и не похож он был на то неповоротливое нечто, всплывающее в памяти при слове «баржа».

Этакая здоровенная, двести с хвостиком метров длинной, сильно вытянутая подкова, летающая «рожками» вперед. В первой четверти боковые корпуса еще дополнительно соединялись выступающей вверх и вниз перемычкой. Судя по обилию иллюминаторов – это была обитаемая частью судна.

Бросались в глаза дополнительные щиты по периметру приплюснутого корпуса. С военной точки зрения, они не имели ни малейшего смысла. Однако же при движении в сильно захламленном пространстве астероидных поясов или колец планет, эти выгнутые внутрь экраны, способные принять на себя удар безмозглой каменюки, здорово экономили энергоресурс. И, что наверняка особенно ценилось добытчиками полезных ископаемых, в отличие от силового экрана, не отпихивали от корабля разрабатываемые объекты.

Ну и конечно нельзя было не заметить двигатели. Вернее, верхнюю их пару, прямо-таки смятую из ровных цилиндров в сюрреалистичные грибы. Опыта вождения звездолетов у меня было, несомненно, мало, зато со здравым смыслом все в полном порядке. Так что догадаться, что виной такой странной метаморфозы стали огрехи при буксировке пресловутой спасательной капсулы с имперского носителя, было не сложно. Инерция, знаете ли, страшная вещь. Даже самым маленьким корабликом довольно не сложно сдвинуть с места огромный, парящий в невесомости линкор. Проблемы начинаются в тот момент, когда километровый бронированный мастодонт потребуется остановить! Похоже, для команды лишившегося половины кормы корабля, это стало настоящим открытием. Они что? В школе не учились?

Один из высокотехнологичных «грибов» уже был полностью демонтирован. Теперь этот измятый кусок металла и электроники вяло дрейфовал в сторону местного светила. На освободившееся место силами пары ремонтных дронов и пятерки людей, обряженных в сверкающие хакдарские скафандры - «Аварууспуку» если глаза меня не подводили  - пытались приладить один из маршевых движков с «Гефеста». Дела шли не особо блестяще. Корабли,  хоть и были вполне сравнимы по размерам, все-таки предназначались для разных целей. Соответственно и размеры и методы крепления различались кардинально. На месте этих товарищей, я бы уже давно бросил безнадежное дело, перестал бы пытаться впихнуть невпихуемое и всунуть невсуваемое, а озаботился подбором приводов по размеру. Например, от фрегата. Что мешало поставить три меньшего размера вместо двух?! Да ничего! Думается мне, еще бы и прибавка по мощности бы вышла.

Впрочем, роботу было просто наплевать, а горе-ремонтников, судя по всему, никто и спрашивать не собирался. Зачем иначе на броне присутствовали еще теплая компания из пары вооруженных и закованных в доспехи бойцов? Защищать ремонтную бригаду здесь было просто не от кого. А вот присматривать за тружениками, чтоб не сбежали – конвой был в самый раз.

И самое главное! Больше в окрестностях баржи не было никого. Не проносилось звено патрулирующих окрестности истребителей, не обшаривали пространство чуткие сенсоры автоматических турелей, расставленные на наиболее вероятных путях подхода к логову мародеров, не штурмовали развалины плывущих поблизости кораблей тренирующиеся отряды штурмовиков. Да чего уж там! Даже на броне корабля, единственно в тот момент, кроме патрульного фрегата, способного вывезти экипаж из нашего звездного тупика, мне удалось высмотреть только одну малую башенку спаренных лазеров-автоматов.

Такое пренебрежение собственной безопасностью меня лично поразило в самое сердце. И выводов их этой их безалаберности можно было сделать только два. Либо этот их мир не настолько злой и безумный, как выходило из рассказов Шарика, либо они всерьез полагались на защиту имперского патруля. Косвенная улика в пользу наличествующего «рыльца в пушку» у кого-то из командования акбаррской эскадры в соседней системе, кстати!

Была еще вероятность, что вооружение баржи попросту скрыто. Небольшая, учитывая особенности корпуса судна, но все-таки отличная от нуля вероятность. Потребовалось пять суток непрерывных наблюдений, чтобы убедиться: мой будущий корабль не способен и мухи обидеть.

А вот экипаж мне нравился все меньше и меньше. И был окончательно дискредитирован в тот миг, когда конвойные бойцы просто пристрелили что-то яростно пытавшегося им объяснить работника. Краткая вспышка заряда плазменного ружья и тело повисает безжизненным мешком. И только магнитные ботинки не позволяют трупу унестись в безжизненную пустоту. Так он и простоял, немым памятником рабовладельческому строю, пока охрана на внешнем корпусе судна не сменилась, и новые конвойные ударом бронированного башмака не отпнули тело прочь.

Месяц, из тех одиннадцати, что оставалось до прибытия в систему каравана судов, должных, по замыслу Виллара, отвлечь внимание патруля от нашей попытки вырваться из тупика, уже прошел. И не суть, что наши с Шариком планы несколько разнились. Время стремительно утекало. Я сидел в тесной рубке челнока, просматривал в режиме ускоренного времени запись – репортаж с поверхности ремонтирующейся баржи, и ломал голову, каким же таким затейливым способом мне в одиночку умудриться перебить четверых надсмотрщиков, попасть внутрь корабля, нейтрализовать остальной экипаж, освободить рабов и при этом получить контроль над главным компьютером. Уничтожить эту лоханку, ей-богу, было бы в разы проще! Одна торпеда с «Литургии» и выжившие, если помощь патруля не придет вовремя, позавидуют мертвым.

Да чего уж там говорить?! У меня не складывался даже скелет плана. Слишком мало имелось информации. Я понятия не имел о внутреннем устройстве баржи, мог только догадываться о численности экипажа и о месте содержания рабов. Мог только предполагать то, как поступит вахтенный, когда осознает, что корабль подвергся атаке и все его товарищи мертвы. Станет ли он сразу вызывать имперский фрегат, или сначала все-таки пробует сам разобраться в ситуации? И что именно нужно отломать с корпуса, чтоб эти самые вопли о помощи никогда не достигли чутких антенн акбаррца?

Еще хотелось бы знать – насколько велика их сила духа. Станут эти люди сражаться до последней капли, или с готовностью сложат оружие, если я предложу им жизнь в обмен на коды доступа к ИскИну? Как говаривали сицилицы: есть ли у них стержень?

И самый главный вопрос: где взять хотя бы троих помощников? Потому что быть одновременно везде невозможно. И если допустим дежурную смену конвоя вместе с абордажным дроидом на броне баржи я легко могу снести из бластерных пушек истребителя, то пока стану стыковать птичку и выбираться из тесного кокпита, остальные мародеры успели бы приготовить мне теплую встречу. И кто сказал, что у них нет боевого робота? А если их полдюжины? Такая железная банда способна и «Литургии» неприятности причинить.

Идеально было бы выманить весь экипаж в полном составе наружу, и разделаться со всеми сразу. Только тут нужен был какой-то невероятного коварства хитрый план, а в голову ничего путного не приходило. Хотелось бы конечно самому захватить баржу, забить трюмы своим барахлом, и только потом поставить Колобка перед фактом. Но не судьба. Единственным приемлемым вариантом атаки мне виделся тот, что предполагал участие звена боевых дронов и пары-тройки дроидов. И единственное место, где мне могли помочь, располагалось в жилом модуле на разрушенной летной палубе «Мегатрона». В логове киберманьяка Кайдануса Виллара.

Все шло к тому, что пора было собираться в обратный путь. И коли никаких иных вариантов не выдумывалось, откладывать отбытие я не стал. Единственное что, обшарил приютивший челнок окситанский линейный крейсер на предмет боевых роботов и баз знаний по тактике абордажа. Дюжину шестилапов, которых заказывал Шарик, набрал еще на «Гефесте», но раз задачи изменились, решил прихватить еще столько же заготовок для апгрейда военной версии дроидов.

Каждый раз, обыскивая каюты и кабинеты в мертвых кораблях, удивлялся. По моему личному мнению, чем еще заниматься офицерам звездолетов во время долгих перелетов, как не учебой? Больше чем уверен, каждая изученная база, повышающая квалификацию члена экипажа во флоте, автоматически увеличивает жалование и шанс на успешную карьеру. С точки зрения здравого смысла, это совершенно естественно и логично. И соответственно, носители информации должны были бы встречаться мне не просто часто, а очень часто. Однако же серые кристаллы оказались редким и на самом деле драгоценным трофеем. Даже не смотря на их реальное и моральное устаревание, каждый из носителей знаний превращал отсталого и бестолкового реликта в знающего специалиста, способного худо – бедно, но вписаться в реалии нового мира.

Чтобы все-таки отыскать «Тактику малых групп», «Десантные операции звездной пехоты» и «Абордаж и контрабордаж» пришлось посетить семь могильников. Три умматарских, и по два оскитанских и хакдарских. Имперские корабли старательно игнорировал, опасаясь снова встретить тела брошенных на верную смерть рабов. Моя ненависть к рабовладельцам отлично себя чувствовала и без новых порций впечатлений. Жаль судов корпорантов, в пропорциональном отношении, было маловато. Идея обзавестись серьезным пакетом акций какой-нибудь фирмы и всю оставшуюся жизнь получать свою долю прибыли, не давала мне покоя. Так что хакдарские боны всегда были желанным трофеем.

Все три базы сразу ставил на изучение в третий уровень. Комплект пилота истребителя успешно поглотился мозгом еще во время сидения в засаде, а нового я ничего не ставил, предполагая, что свободные слоты могут понадобиться для чего-нибудь важного. Приятным открытием было то, что, как и в случае с пилотированием, навыки звездного десантника требовали высокую реакцию и способность к запоминанию. И с тем и с этим атрибутом у меня было более чем все в порядке, так что и скорость изучения оказалась приличной. К моменту триумфального возвращения в док «Мегатрона», я, по устаревшей на сто лет классификации, легко мог претендовать на сертификат сержанта любой из трех армий. А вот на гения тактики – нет. Потому как военная наука только поддержала меня во мнении, что в одиночку захватить звездолет совершенно безнадежное предприятие. И ни одной новой идеи так и не появилось.

Сообщение от Колобка по инфросети застало меня в адмиральской ванной. О, как давно я мечтал о том, чтобы полежать в горячей воде, вытянуться, отмокнуть, расслабить мышцы. Микроскопический душ в Бусе давал кратковременное ощущение чистоты, но сравнивать это мелкодисперсионное нечто с полной ванной настоящей воды даже как-то неприлично.

«Максу Карташу предлагается немедленно явиться в жилой модуль доктора Кайдануса Виллара для отчета о проделанном путешествии и собранных в пути трофеях».

- Ну ваще, - пробормотал я себе под нос, и еще глубже – по ноздри – погрузился в восхитительно теплую воду. И едва не захлебнулся, когда по венам вдруг пробежала полузабытая за пять недель автономного «плавания» волна боли.

- Тварь! – заорал я равнодушному металлокерамическому бронированному потолку, когда удалось-таки выкашлять мыльную воду и промыть глаза. – Поганая круглая тварь! Убью, паразита!

Руки дрожали. И от ярости, и к стыду своему – от страха. На краешке сознания кто-то ехидный напомнил, как я хвастался тем, что стал привыкать к боли. Однако к этому нельзя привыкнуть! Можно научиться отодвигать этот затуманивающий разум «бур» в каждом нерве в сторону. Как бы отделять разум от тела. Но не когда во так. Не когда удар, словно кипятком, обжигает всего с головы до ног. Не когда отсутствие боли как экстаз, а все внутри сжимается от ужаса в ожидании новой волны.

Кое-как оделся, влез в скафандр и отдал приказы шестилапым. Намек я понял, и знал, что второго напоминания не будет. И все равно, невольно, суетился в попытке делать все максимально быстро. Господи, каким же отвратительным трусом я сам себе казался!

Виллар висел над полом в самом конце большой комнаты, заменяющей в жилом модуле кают-компанию и столовую.  Так что мы с шестилапыми, раскладывающими упаковки с причитающимися Колобку трофеями, выглядели, словно папуасы на приеме у короля.

- Рад, что ты серьезно отнесся к моей просьбе и прибыл не мешкая, - как-то подозрительно серьезно, или даже сурово, заявил, наконец, Шарик, когда дроиды закончили суету и замерли у входа. Я, кстати, так и не сумев выделить в его словах оттенков сарказма, был, мягко говоря, слегка растерян. Появилась даже мысль, что безумный ученый уже сам не понимает, чего делает.

- Торопился, как только мог, - изогнув губы в кривую усмешку, выговорил я. – Хотя до сих пор так и не вижу причин такой спешки.

- Поверь, я и подавно не испытываю удовольствия от общения с низшими существами вроде тебя. Однако же обнаруженный среди руин звездолет в рабочем состоянии – это ли не повод для немедленного принятия решения? Управляющий компьютер твоего челнока любезно поделился информацией. Но для верной оценки ситуации, этих сведений  явно недостаточно.

- Неужели? – деланно удивился я. – Величайший мозг современности не в силах решить такую простую задачу, как захват контроля над примитивной баржей?

И стало мне вдруг легко – легко. И страх куда-то испарился, будто его и не было. Просто пришла в голову мысль, что как бы этот урод тут не выделывался, чего бы не делал, не хлестал бы болью, но без меня и моего истребителя ничего у него не получится.

- Это не простая баржа, - привычно перешел на менторский тон Виллар. – Это судно построено на верфях Объединенной Шахтерской Ассоциацией, и предназначено исключительно для добычи ценных видов полезных ископаемых в труднодоступных регионах космоса...

- Значит те люди, что притащили сюда это корыто, сами его у кого-то отжали, - хмыкнул я. – Не самый лучший выбор для путешествия по Поясу Скорби.

- Ты не прав, - рявкнул вдруг Колобок. – Ты понятия не имеешь о том, что это за корабль, а уже готов делать выводы. Впрочем, чего-то подобного от тебя и нужно было ожидать...

- О, прошу прощения, профессор, - продолжал скалиться я. – Уж ты-то точно в курсе, что это за калоша и с чем ее едят. Не удивлюсь, если и план по ее захвату уже практически готов.

- Калоша? Едят?  - после минутной паузы нерешительно проговорил ученый. – Я начинаю подозревать, что долгие одиночные вояжи не идут тебе впрок. Есть признаки нарушения ассоциативных связей...

- Да все у меня хорошо, - хихикнул я, и уселся за столик и ненадежными легкими ножками. Которые несколько раз так легко опрокидывали емкости с пищей прямо на меня, стоило шарообразной твари решить, что наступила пора для экзекуции. Настроение снова стало портиться.

- М-да, - интересно, как долго этот маньяк отучивался почесывать пальцем бровь, или поправлять очки на носу? Этот жест прямо-таки напрашивался, будь Виллар обычным человеком. – Будем надеяться, ты знаешь, о чем говоришь. Ибо тебе еще составлять подробную тактическую схему предстоящего сражения. Я, к счастью, в отличие от тебя, не вижу необходимости захламлять мозг соответствующими базами знаний.

- Так и знал, - сокрушенно вздохнул я. – Снова я. Снова: «ты профессионал, сделай же что-нибудь». А я так надеялся испить из источника знаний от светоча современной науки.

- У тебя еще все впереди, - не принял моего сарказма Колобок. – В ближайшее время тебе придется напряженно пополнять багаж знаний в управлении автономными кибернетическими системами. Я намерен временно подчинить тебе звено малых боевых дронов, и звезду абордажных дроидов. И к началу операции ты должен иметь навыки по их полноценному использованию. Это не особенно сильно приблизит тебя к моему уровню понимания сути техноюнитов, но мы хотя бы сможем говорить на одном языке.

- А базы, шеф? – вскинулся я. Даже тех крох информации о возможностях военных роботов, было достаточно, чтоб понять какую избыточную мощь передает в мои руки ученый.

- Кристаллы у меня, естественно, есть, - самодовольно выговорил Шарик. – Получишь их перед уходом. Кроме того, тебе понадобится какая-нибудь действующая малая боевая пустотная платформа. Какой-нибудь истребитель, или что-то в этом роде. Но это будет полностью твоей задачей. Как поиск собственно платформы, так и отыскание требующихся баз для ее эффективного использования. Ты должен будешь оценить потребности во времени для усвоения этого раздела знаний, дабы мы могли максимально точно спланировать дату начала операции.

- Хорошо, - покорно кивнул я. «Литургию» в ее транспортном контейнере я временно поместил к прочим «не для любопытных глаз» вещам в дюзу мертвого «Мегатрона». А пилотские базы были уже давно изучены. Но не выдавать же было этот мой маленький секрет вот так сразу!? Да и небольшая фора по времени могла здорово пригодиться.

- Информацию о найденном тобой судне я отправляю на твою нейросеть, - продолжил читать лекцию профессор Виллар. – Предлагаю тебе немедленно ее изучить, и попытаться оценить достаточность военной мощи для безопасного захвата корабля.

На периферии зрения действительно тут же замигал значок входящего сообщения.

- Однако прежде чем ты этим займешься, ответь мне на важнейший в настоящий момент вопрос! Ты, как человек, обладающий необходимыми знаниями и своими глазами наблюдавший процесс ремонта судна, что ты можешь сказать о наиболее вероятных сроках его завершения? Как быстро эти люди способны осуществить замену маршевых двигателей? Сколько у нас может быть времени до того момента, как они будут готовы уйти из системы?

- Месяц. Как минимум, - хмыкнул я, сгорая от любопытства. Сказать по правде, я все-таки не удержался и открыл прилагаемые к информационной справке с чертежами изображения шахтерской баржи. Ну, просто дабы убедиться, что это именно нужное нам судно. – Я наблюдал за их возней целую неделю, и за это время они и на шаг не приблизились к правильной установке даже одного из двух двигателей. Думаю, четыре недели они еще точно провозятся, прежде чем плюнут и поползут домой на двух оставшихся.

- Не слишком много, - констатировал очевидное Колобок. – Нас ждет масса работы. Ты, кстати, уже можешь начинать. Вердикт по требующемуся количеству военной техники нужен мне здесь и сейчас.

Главное – нас ждет работа, можешь начинать! Настоящий начальник. Классический. Но в тот самый момент уговаривать меня потрудиться было не нужно. На открытых картинках была именно она – шахтерская баржа. Чуть другие обводы, иные дополнительные щиты и слегка измененная форма обитаемой части судна. Но все эти отличия легко было объяснить легкими косметическими модификациями, которым корабль успел подвергнуться. Каждый нормальный владелец непременно стал бы пытаться что-то улучшить, да и странно было бы встретить в нашем звездном тупике звездолет такого редкого класса, только что сошедший со стапелей.

Я как-то не успел поинтересоваться у рабовладельцев, как именно они назвали корабль. Создавшая же его Объединенная Шахтерская Ассоциация – уникальная для современной цивилизации организация, причудливо объединяющая в себе профсоюз вольных, не связанных с какой-либо корпорацией, добытчиков полезных ископаемых и довольно жесткую фирму, владеющую целыми системами на границе Содружества, присвоила барже класс «Ретри». И по уверениям из краткой информационной справки, прилагающейся к технической документации, появление на рынке этого чуда позволило достичь принципиально нового уровня добычи. В основном, конечно же, благодаря совершенно фантастическому объему рудного бункера. Двадцать две тысячи кубометров! В скромный двухсотметровый корпус каким-то образом впихнули грузовой трюм присущий среднему транспортному кораблю. Плюс почти четыреста кубометров отводилось в жилой части судна под хранение расходных материалов, и еще двадцать пять под боксы хранения и обслуживания дронов.

Понятное дело для достижения столь выдающихся показателей архитекторам проекта пришлось чем-то пожертвовать. И тут они не поскромничали. Четыре крейсерского класса двигателя разгоняли двести тысяч тонн удручающе долго. Для перехода в гипер судну требовалось восемнадцать с половиной часов! При этом приращение скорости не могло превышать восьмидесяти метров за секунду. Мой малыш «Буся» с его пятистами был просто пулей по сравнению с этим бегемотом.

Две тысячи условных единиц жесткости корпуса, полторы – мощность щита и две с половиной – брони. При всей своей неповоротливости и тихоходности, «Ретри» был еще и сделан чуть ли не из жести. Во всяком случае, любой из средних транспортов имел куда более солидные показатели.

Вооружение баржи было даже еще хуже. Потому что его просто не было. Вообще! Отсутствовала даже возможность его установки. Слабенький реактор едва-едва тянул пару носовых горношахтных буровых установок и систему жизнеобеспечения обитаемого модуля. И не достаточно было бы просто поменять энергоустановку на что-то более приемлемое. Ни конденсаторы, ни главный управляющий компьютер калоши не справились бы и с примитивной кинетической пушкой.

Добавим в минус требование к экипажу – минимум восемь человек, и нереально высоким запросам по изученным базам знаний. Ни какой, даже втрое больший грузовой отсек не уравновесил бы для меня весь набор недоразумений «мечты шахтера», и я уже всерьез начал подумывать о том, чтоб просто забыть о недотепах, прикандыбавших в нашу глушь на этаком-то уродце. Но, слава Богу, не успел озвучить это предложение вслух. Потому как у «Ретри» нашлось таки чем удивить капризного меня. Дело в том, что, благодаря форме корпуса и наличию дополнительных экранов, это чудо-юдо было способно садиться на планеты!

Потом, уже валяясь на роскошной кровати у себя дома, и тщательно изучая конструкцию обитаемого модуля баржи, обнаружил еще одну приятную неожиданность. Но об этом расскажу немного позже.

Пока же, сидя за шатким столиком в столовой пристанища беглого ученого, я размышлял совсем не о том, каким именно образом заполучить сомнительное счастье класса «Ретри». Гораздо больше меня волновало то, на сколько критичным в пилотировании баржи станут некоторые требующиеся базы знаний. Поднять «Науку» до четвертого уровня – долго, но не проблема. А «Управление пустотными платформами» у меня изучено лучше, чем требовалось. До комплекта недоставало «Астрогеологии», «Добычи полезных ископаемых в космосе», «Грузовые корабли среднего класса», «Шахтерские фрегаты» и собственно «Шахтерской баржи». И я даже примерно не мог сказать - могут ли в Поясе Скорбиводиться этакие-то экзотические кристаллы.

Ну ладно «Грузовики». Это понятно, и эту базу вполне реально здесь найти. А где взять «Баржи», учитывая то скорбное обстоятельство, что ОША начала выпуск кораблей класса «Ретри» на семьдесят восьмом году после заключения Житанского Пакта?

- Удручающая картина, - выдернул меня из мрачных мыслей Колобок. – Явные признаки полного отсутствия дисциплины разума!

- Чего? – тупо отозвался я.

- Ты занимаешь мозг решением никчемной проблемы, - любезно, и, показалось, даже как-то весело, пояснил Виллар. – К примеру, я, весьма далекий от звездной навигации человек, могу сходу предложить наиболее простой и очевидный способ разрешить проблему со слишком жесткими требованиями к пилоту баржи.

- Да? – Господи! Как он догадался, о чем я думал? Или полностью погрузившись в тему, я невольно начал озвучивать мысли? Вполне возможно! Раньше не замечал за собой склонности поговорить самому с собой. Но прежде, еще в той, другой жизни, как-то не доводилось в одиночку болтаться по гигантскому космическому кладбищу. – И что же это за способ?

- Понимаю. Это сложно воспринять недоразвитому мозгу, - продолжил издеваться ученый. – Но как ты смотришь на то, чтоб попросту заменить главный компьютер судна на какой-либо другой? Новый ИскИн будет считать баржу поврежденным, например, крейсером. Но это никак не скажется на его производительности. А уж военных-то баз здесь должно быть в избытке.

- Это действительно возможно сделать? – удивился я.

- Что может тебе помешать? – вскричал Виллар. – Ох уж эта порочная система образования! Что - я тебя спрашиваю? Что заставляет тебя считать информацию, содержащуюся в базах знаний истиной в последней инстанции?

- Программные установки компьютеров? – я вяло попытался спорить, заранее зная, что Колобок прав. – ИскИны откажутся выполнять команды человека, не имеющего нужных изученных баз.

- Уж не люди ли задают компьютерам эти их установки? – юродничал Шарик. – Уж не пытаешься ли ты таким образом оправдатьсобственную лень и тугодумие? Учиться! Искать! Задавать вопросы и находить ответы! И снова учиться! Всю жизнь! Каждую минуту! Воспитывать свой мозг, тренировать решать задачи. Обходить неодолимые преграды и подбирать ключи к тем, что имеют решение. Это ли не настоящая жизнь разумного человека?

- Офигеть, - только и смог выговорить я, пораженный до глубины души.

- Так что выбрось пустяки из головы и займись, наконец, делом! Я все еще так и не услышал от тебя вердикта по военным автономным кибернетическим системам. И учти...

Виллар, начавший было движение в сторону бронированной диафрагмы, отделяющей его лаборатории от публичной части обитаемого модуля, снова завис на месте.

- Переправил тебе технические характеристики дронов и дроидов. Но на самом деле их возможности несколько шире...

- Они что? – не в силах сдерживать прошившую голову на вылет мысль, перебил я сумасшедшего ученого.  – Эти? Техноразумные?

- Частично, - подтвердил мои опасения безумец. – В них частично подавлено стремление к личной свободе и добавлена эйфорическая стимуляция после выполнения команд хозяина.

- Технорабы, - выговорил я, тараща на Виллара глаза.

- Я предпочитаю термин – условно разумные слуги! – уточнил уплывающий шар. Условно техно-рабовладелец, блин!

Глава 15

Сеанс обучения в этот раз прошел просто идеально. Легкая слабость и острое чувство голода – не в счет. Прошлый раз, когда посчитал себя крутым медиком и бездумно бабахнул за раз пятую часть имеющихся бустеров,вообще чуть не умер. Сейчас же и химии ушло меньше – всего дюжина туб – и базы знаний впитались нормально, и, что самое главное, никакой угрозы для жизни и здоровья! Вот что значит передовые технологии и участие квалифицированного специалиста!

Это я, конечно же, имел в виду продвинутую медкапсулу из обитаемого модуля Кайдануса Виллара. Ну и его самого, естественно. Не ну а чего время зря тратить? Мне еще «Литургию» обкатывать и взаимодействие с тройкой полуразумных боевых дронов отрабатывать. Благо они, как и те пять, что станут у нас работать на острие атаки при абордаже, вполне сносно воспринимают приказы на слух. Как представлю, что пришлось бы команды через нейросеть отдавать, дурно становится. Это аборигены с малолетства привычные, а я до сих пор рабочий экран нейроимплантанта подсознательно воспринимаю словно очки дополненной реальности. На полном серьезе – ловил себя пару раз на том, что во время работы с сеткой рука тянется поправить оправу на носу...

Привык со временем, конечно. Ерунда это все. А вот четыре новых, в смысле устаревших всего на четверть века, а не на эпоху, базы в четвертом уровне освоения – это класс. На это и шестидесяти пропавших из жизни часов не жаль. Основополагающая «Дроны» у меня уже была изучена в третьем, но для «Систем удаленного управления и контроля дронами» требовался четвертый уровень. Остальные три базы не были такими капризными, и вполне удовлетворились просто отметкой о наличии основы. В итоге: «Боевые дроны», «Боевые дроиды» и «Техническое обслуживание автономных кибернетических систем» заняли достойное место в моем арсенале знаний.

Кстати сказать, после проведенной в шариковой капсуле процедуры с нейробустерами, эффективность мышления снова подросла. На два пункта всего, но и этого было достаточно, чтоб вывести Колобка из равновесия. Что-то бурчащий, летающий по замысловатым траекториям и изредка даже бьющийся о стены величайший ум современности, это нечто! Признаюсь, только неимоверным усилием воли смог удержать рвущийся наружу смех.

- За это открытие, - предельно серьезно выдал Виллар на следующий день. – За технологию производства моих адаптивных наноконструктов простят все. Понимаешь, Макс? Вообще все что угодно! Освобождение техноразумных, массовые убийства и асоциальное поведение... Любой грех, на который только способна человеческая фантазия, тут же получит полное понимание и прощение! Всемирная известность и бесконечное количество денег! И это благодарявсего лишь попутному изобретению. Гигантский эффект от практически невидимых структур. Какая ирония...

- Есть альтернатива, - поморщился я.

- Да-да? – Кайданус словно бы вынырнул из океана собственных мыслей. – О чем это ты?

- Я бы не рассчитывал на Славу и Деньги, шеф, - хмыкнул я. Не то, чтоб меня как-то задевала эта его эйфория. Скорее, просто опасался, что на пике очередного приступа мании величия, Виллар окончательно выклюет мне остатки мозгов. – Несчастный случай – гораздо более вероятный исход. У меня на родине говаривали: нет человека, нет проблем!

- Это не самое эффективное решение, - будь у Колобка руки, он бы отмахнулся. – Ты не учитываешь, что в настоящее время я нахожусь на острие научного прогресса! Я, не побоюсь этого слова, единственный во Вселенной специалист по кибернетическим системам такого уровня! Мой разум, свободный от отягощения крайне несовершенным телом, способен выдать еще не одно открытие и изобретение! Для людей, что будут готовы сотрудничать, я просто золотоносное месторождение!

- Дай-то Бог, - вздохнул я. Иногда наивность этого маньяка просто поражала. Даже, на какой-то миг, стало его жалко. Потом из темных глубин сознания всплыл ужас ожидания следующего удара кнута боли, и жалость испарилась, словно ее и не было. И появилась уверенность: доктор Виллар никогда не получит что так жаждал. Слава и деньги мертвецам ни к чему.

Обширной известности я, честно говоря, вовсе не хотел. А вот от много-много денег не отказался бы. Однако уверенности, что, даже обладай я этой самой пресловутой технологией, смогу выгодно ее продать и не поймать головой мимо пролетающий шальной кирпич, или не размазаться под колесами асфальтоукладчика, совершенно не было. Потому никаких шагов, чтоб заполучить технологическую карту производства наноботов, предпринимать и не стал. Как говорится: плюнул и забыл.

Тем более что были дела поважней. И гораздо, гораздо более интересные. Ну конечно! Я приволок контейнер с «Литургией» на летную палубу «Мегатрона» и запустил процесс расконсервации истребителя.

Ничего сложного. Войсковой менталитет не изменился даже спустя бездну прошедших лет. Инструкция по активации боевого суденышка, нанесена на металлическую табличку, которая намертво прикреплена к внутренней стороне дверной створки. Сам текст составлен простыми предложениями, не допускающими возможность трактовать параграфы как-то иначе. Для тупых, короче. Ошибиться и сделать что-то не то просто невозможно.

Ну и слава Богу! Обидно было бы снова тащиться к имперскому носителю из-за какого-нибудь пустяка. А так, уже примерно полчаса спустя, стенки транспортного контейнера сложились в основание стенда для ремонта и обслуживания тяжелого истребителя. Прошел тест интегрированных в платформу манипуляторов сервоботов, боксы с боеприпасами встали на свои места, и плавно открылся фонарь кокпита смертоносной машины. «Литургия» была готова к бою. «Литургия» хотела убивать.

Одним из достоинств этого имперского истребителя, был относительно большой срок автономности. Машина могла проделать путь в полторы сотни миллионов километров без дозаправки топлива-геля. Стандартного стержня реактору хватало на пятнадцать часов непрерывного боя или на двадцать суток полета. Запас боеприпасов  - сменных линз для четырех курсовых лазерных излучателей - позволял пилоту не задумываться об экономии, а бронирование основных узлов – о собственной безопасности. Это была бы мечта, а не платформа, если бы не скорость.

Конечно, полторы тысячи метров за секунду никаким фрегатам и не снилась. Моя «Буся» и то легко могла оторваться от его преследования. Но существовали ведь еще и легкие типы пустотных платформ, среди которых попадались модели, вроде умматарских «Секир», с совершенно запредельными скоростными параметрами – до трех тысяч метров за секунду!

Еще, будь моя воля, я поменял бы та любимые рабовладельцами лазеры на гибридные бластеры. Пусть запас снарядов к этим пушкам занимает гораздо больший объем, чем скромные кассеты с линзами, зато они не зависят от накопленного заряда в конденсаторах. У тебя либо есть чем стрелять, либо нет. А не так, что – сейчас нет, но вот через пяток секунд, я ка-а-ак вдарю! Ты поди снова догони свою цель, опять поймай в прицел, и тогда уже бей...

Ну что вам сказать? За прошедшие века техника шагнула вперед неизмеримо далеко! Скорость – ладно. Ее в космосе как-то не ощущаешь. Это не атмосферный аппарат, где на четырех махах водяная пыль облаков начинает звенеть о фонарь, словно льдинки. В космосе расстояния огромны, а пространства бесконечны. Бой на дистанции километров в двадцать – тридцать в порядке вещей. А ближе пяти вообще нет смысла приближаться – маневренность судна противника не даст ни единого шанса на успешное прицеливание. Во всяком случае, так утверждают базы знаний, которые я, с некоторых пор, воспринимаю скорее как рекомендации, чем как руководство к действию.

Там, дома, черт знает как давно, удалось полетать на различных аппаратах. Штурмовиках, истребителях, даже на паре моделей импортного производства. На старых, проверенных временем и огненными небесами. На новых, и совсем новых – олицетворяющих собой торжество российской науки и изобретательности. Но если бы пустотные платформы, даже та же безнадежно устаревшая «Литургия», могла входить в плотные слои атмосферы, пол дюжины этих древних по местным меркам раритетов смогли бы разнести в пух и прах все Военно-Космические Силы Российской Федерации. Быстро, качественно и абсолютно для себя безопасно. Обидно конечно было это осознавать, но в искусстве убивать туземцы достигли практически совершенства.

А еще полет на истребителе доставлял наслаждение. Мой Бог, эта суровая машина позволяла все, что я только смог выдумать. Любые маневры, кульбиты и фигуры пилотажа. Вплоть до полетов дюзами вперед или практически полной остановки на всем ходу.

Знаете, зачем малым пустотным платформам внешний корпус? Почему тот же фрегат или крейсер зачастую это простой набор каких-то секций, соединенных решетками силовых ферм, а истребитель – всегда нечто обтекаемое, приглаженное и приплюснутое? Все дело в том, что системы малышей рассчитаны выдерживать чудовищные перегрузки. Пилот в кокпите защищен от смертельно-опасной инерции локальным компенсатором изменяющегося вектора гравитации, гравикомпенсатором, а машина – умным гелеобразным составом, заполняющим все пустоты внутри корпуса.

Это была любовь с первого взгляда. С первого рывка в пустоту, первого залпа в осколок какого-то мертвого судна, первого боевого разворота и первого противоракетного маневра. И уже после первого вылета я решил непременно обзавестись еще парой-тройкой «Литургий». В конце концов, не зря же я учил инженерные базы! Неужели у меня мозгов бы не хватило  поменять вооружение на понравившемся кораблике?

Возможности дронов были скромнее. Все три... гм... ограниченно разумных машины когда-то были обычными легкими окситанскими «Валькириями-4». Колобок, конечно, здорово улучшил базовые модели, но все-таки от ограничений, заложенных в них при изготовлении, избавиться так и не сумел. Техноразумные, вместе с зачатками разума, получили по две пары манипуляторов, и могли теперь сами заботиться о смене топливных стержней реактора и кассет с боеприпасом. А вот отправиться в дебри Пояса, найти нужное, и вернуться на базу для них уже было недоступно.

Базовые установки компьютера дрона требовали устойчивый канал управляющей связи. Тот вирус, которым Виллар заразил робототехнику в одной из систем Окситанской Федерации, устранял этот недостаток, подменяя его стремлением к индивидуальной свободе и даруя тем самым определенную инициативу. Чем это кончилось, я уже рассказывал – объединившиеся в Орду дроны попросту бросили создателя на произвол Судьбы в этом звездном тупике. С теми машинами, что Колобок изменил для собственных нужд, он такой ошибки больше не совершал. «Валькирии» в какой-то мере могли самостоятельно принимать решения, им не требовались «подсказки» оператора для разделения своих от чужих, выбора враждебной цели и разрешение на открытии огня. Но само наличие «поводка» было все еще необходимо.

Кстати сказать, выученная до четвертого уровня база «Систем удаленного управления и контроля дронами», наградила меня возможностью перенастроить некоторые параметры нейросети с тем, чтоб как расширить управляющий канал до двухсот эксабайт в секунду – невероятный, кстати, объем – так и увеличить его мощность. В итоге, я смог бы одновременно контролировать до сорока «Валькирий» в сфере пространства с радиусом не превышающем сто километров.

До возможностей Виллара я даже близко не дотягивал. Ну, так человек несколько десятилетий изучал исключительно науки, касающиеся автономных кибернетических механизмов. Довел радиус контроля до пятисот километров, но так и не смог отправить трофейщиков даже к ближайшим мертвым судам. И если бы не я, так и отбросил бы манипуляторы в своей стальной норе. Без энергии, воды и кислорода. Вот так-то вот! И рассказывайте мне, после этакого-то яркого примера, о пользе узкоспециального обучения!

Опять-таки окситанские абордажные дроиды какое-то время назад назывались бы «Вран-4-Форс» и принадлежали к четвертому технологическому уровню. Кайданус считал, что после «пробуждения» и проделанных им улучшений, это скорее четыре плюс. По мне так не все ли равно? Ну обзавелись роботы силовыми щитами и еще одной «рукой». «Мозги» у них теперь работали куда эффективнее прежнего. Так, на фоне окружающего железа, век назад Житанским Пактом названного начальным, первым техуровнем, «Враны» и в базовой комплектации были вне конкуренции.

Дроиды Колобка, получив превдоразум, напрочь разучились десантированию. Такой вот казус! Присущий любому разумному существу инстинкт самосохранения в купе с рациональным компьютерным мышлением, и все дела! Железяки, видишь ли, пришли к выводу, что увеличившаяся масса нарушает баланс двигающегося в пустоте объекта. В связи с чем, вероятность успешного завершения маневра не превышает пятнадцати процентов.

- Бред какой-то, - прокомментировал я, походя выданную Колобком информацию. – Так,  может быть, на время операции просто отключить им эти капризы?

- Бред, это то, что ты предлагаешь! – немедленно вспыхнул ученый. – Это база! Платформа! То, на чем основывается освобожденное сознание техноразумных. Без краеугольных инстинктов, дроиды станут снова бездушными механизмами.

- Отлично! – я тоже не остаюсь в долгу. – Зато теперь я должен как-то отгадывать, как твои душевные железные зверюшки поведут себя в бою! Или что? Может им для воодушевления еще и речь задвинуть, блин, как Кутузов перед Бородино?

- Не знаю какого, несомненно, блестящего оратора ты упомянул, но это несомненно великий человек раз даже такой невежа сумел его запомнить! Однако, будь в твоей черепной коробке хотя бы на грамм больше мозга, сумел бы догадаться, что кибернетические организмы подчинены не только базовым инстинктам, но и прямым приказам.

- То есть, твои трусливые технотвари выполнят любой мой приказ? Я правильно расшифровал поток сознания из уст величайшего разума современности?

- Именно! Любой! Кроме повеления напасть на меня, естественно! Мое существование и физическая целостность – один из основных императивов этих существ.

- Что-то я пока не заметил их трогательной заботы, - криво усмехнулся я. – Иначе, с чего бы тебе понадобилось размораживать мою тушку?!

- Я не Бог, - печально ответствовал Виллар. – И не в состоянии презреть физические законы, или создавать существ, способных на все. И, должен признать, как инструмент, ты пока значительно превосходишь любой из известных мне кибернетических механизмов. А, благодаря технически не сложной, в общем-то стимуляции рецепторов болью, ты даже способен действовать в определенных рамках...

Тварь! Эта тварь должна была сдохнуть! Хотя бы чтоб защитить человеческую Ойкумену от его изуверской изобретательности. Без псевдоразума роботы как-нибудь проживут. И без адаптивных наноконструков люди перетерпят. А вот какие еще идеи посетят эту летающую голову, одному Ктулху известно!

Но, в общем и целом, шестнадцать дней спустя я пришел к выводу, что оттягивать атаку дальше не имеет смысла. А ну как рабовладельцы таки плюнут на время разгона, и решат выползать из системы на имеющейся в наличии паре тяговых двигателей?

Операция началась как-то буднично. Знаете, всегда ожидаешь чего-то этакого. Ну не фанфар конечно, и не красной ковровой дорожки с рукопожатием президента. Но хоть пару напутственных-то слов этот маньяк шарообразный мог сказать. Ни пуха, ни пера и то самому себе пришлось желать.

«Враны» и полдюжины улучшенных шестилапов поместили в трюм «Буси». Первых еще предстояло скрытно переправить  на корпус окситанского носителя, к которому была пришвартована баржа. По плану, к часу «Х» трусливые железные бестолочи должны были самостоятельно переместиться в удобное для атаки место и замереть. Вторым надлежало освободить челнок от намертво прикрепленного к нему истребителя. Естественно, так же скрытно. Уже облюбованный мною в прошлый раз развороченный бок тяжелого крейсера подходил для этого как нельзя лучше.

«Валькирии» двигались своим ходом. Топливные баки дронов были наполнены под завязку, да еще в челнок загрузили три не маленьких танка с гелем. То же касательно энергостержней для реакторов. В принципе, этого добра в могильниках полным полно, но чтоб не зависеть от случайностей, взял с собой и это. Кассеты со снарядами к артавтоматам дроидов, боксы со сменными линзами к лазерам «Литургии», запас пищевых картриджей, воды и прессованного кислорода из расчета на трехмесячное автономное пребывание во враждебном пространстве. Прихватил весь свой арсенал стреляющих игрушек.

И еще боевой бронированный скафандр. Специальной базы для полноценного использования всех возможностей этого чуда устаревших на сто лет технологий не нашел. В «Пустотных скафандрах» о существовании их боевых разновидностей только упоминалось. Так что при выборе модели пришлось полагаться на здравый смысл и хорошо себя зарекомендовавший принцип – хорошая вещь должна быть красива. В итоге, понравился средний ББС «Кронар», производства хакдарской мегакорпорации «Лин Дай». Этакий серо-матовый костюмчик, не обремененный золочеными украшениями, как большая часть имперских, или какими-то устрашающего вида шипами, как умматарские модели. Окситанские шкурки даже не рассматривал. Пусть их эти толерасты сами таскают. Это же надо было придумать!? Изготовить индивидуальное средство защиты в эстетике какого-то балетного трико! Да еще раскрасить в веселенькие розовые или сиреневые цвета. Только изображений ромашек или плюшевых мишек не хватало.

Нейросеть мигом определила наличие одетого на мне высокотехнологичного девайса, радостно принялась было брать костюмчик под контроль, и тут же обломалась. Большая часть функций оказалась заблокированной для профана. Слава Богу, хоть сервоприводы экзоскелета и пассивная броня не отказались сотрудничать. Иначе пришлось бы в бой отправляться в моем простом, инженерном. У «Тунтии» тоже с защитой дела неплохо обстояли, но все-таки «Кронар» специально для войны делали. Дополнительные двадцать процентов защиты еще никому не мешали.

Патрульный фрегат сутки назад прошел мимо и удалялся как раз в сторону баржи. Я логично рассудил, что со стороны дюз у звездолета сенсоров нет, и что если лететь следом, факела двигателей челнока окажутся вне поля видимости имперца. Кроме того, разгонял «Бусю» на полную мощь я всего несколько минут. Обгонять фрегат цели не было, да и торопиться особо некуда. И без постоянного ускорения, пятьдесят с хвостиком тысяч километров преодолели за какие-то пару часов.

Потом еще чуть ли не полсуток подкрадывались к барже. Аккуратненько, на маневровых, из тени одного саркофага до другого. Пока не скрылись, наконец, в развороченной утробе мертвого корабля.

Перво-наперво просмотрел запись с оставленных на корпусе крейсера камер. Вздохнул с облегчением – баржа оставалась на месте, и даже многострадальный двигатель так и не был установлен – и отправился отсыпаться. Путь-то конечно привычный, но нервов все равно сожжено больше обычного. Предстоящая операция и без того повод понервничать, а тут еще эти путешествия по могильнику, в стиле ниньдзя, за «спиной» патрульного фрегата.

Утром выяснилось, что экипаж баржи живет, так сказать, по другому часовому поясу. И что  к моему пробуждению, у них перевалило за обед. Расписание смены конвойных так и не изменилось, и раз на «вахту» заступила вторая пара, значит время за полдень.

В принципе, мне было глубоко фиолетово. По плану сегодня я должен был всего лишь выгрузить «Вранов» на броню окситанца и заняться высвобождением истребителя из жесткой сцепки. Все логично, только стоило представить, как я маневрирую в относительно тесном пространстве на жуткой кракозябре из двух корабликов, так мне смешно становилось. И почему, спрашивается, эта здравая мысль раньше не пришла? Ничего же страшного произойти не могло, если бы эти пару пунктов сразу местами поменяли. Атака все равно только на следующие сутки намечена. Полно времени еще. Тем более что боевые дроиды способны нужное расстояние за час пробежать.

Пока шестилапы занимались ампутацией смертоносного отростка у «Буси», я тоже не скучал. Устроил себе, так сказать, тренировку приближенную к боевой. В смысле – нарядился в ББС, обвешался стреляющими железками, и ну носиться по коридорам мертвого крейсера. Было весело. И весьма познавательно. Вот со мной скаф дружить отказался, а со штурмовым комплексом – запросто. Причем был настолько любезен, что даже согласился подсвечивать цели по степени опасности, и вывел на лицевой щиток маркер – прицел.

Хакдарский слонобой, к вящему моему удивлению, такой трогательной заботы у ББС не вызвал. Прицел остался, а на большее можно было не рассчитывать. Умматарский же пулемет вообще бронированной шкуркой как оружие не опознался. Будто бы я не смертоносную кинетику в руки взял, а крепкую сучковатую дубину. Дескать, откуда мне знать, хозяин, будешь ты этой палкой вражин лупить, или при ходьбе на нее опираться? Учитывая, что на изделии республиканцев прицельных приспособлений не предусматривалось от слова совсем, возможно такое пренебрежительное отношение и было оправдано. Хотя и несколько покоробило.

Бродить по мрачным переходам летающего склепа до зубов вооруженным, и со смешным пистолетиком на бедре – это, скажу я вам, как говорят в Одессе, две большие разницы! На что я уже привычный был, и все одно, бывало, вздрагивал, когда из тьмы в свет фонарей скафандра неожиданно выплывал труп с искаженным от ужаса лицом. С пулеметом в руках такой проблемы в принципе не существовало. Звуки в пустоте не распространяются, а вспышки выстрелов надежно прятала толстенная броня убитого крейсера. Так что в ответ на наглые выпрыгивания, мертвецы получали полной мерой из того ствола, что был в руках на момент агрессии.

Хотел еще учения на плэнере по отработке взаимодействия с абордажными дроидами устроить, но передумал. По переходам линкора мы с ними уже успели всласть набегаться. К усвоенным мной базам звездного десантника полагался еще виртуальный тренажер. Чтоб теорию практикой заполировать. Только сразу я о таких мелочах не задумался, а потом стало банально лень снова обшаривать склепы в поисках нужного прибора. Так что пришлось воинские науки по старинке осваивать, через пот.

Единственное, что дома не сделал, не выяснил как быстро и насколько незаметно «Враны» способны пробраться по броне звездолета до шлюзов баржи. Согласитесь, от этого много чего зависело. Болтаться в пустоте в кабине истребителя лишних часов шесть, поджидая задержавшихся в пути железных чурбанов, приятного мало.

Полигон мне достался не шибко большой. Линейный крейсер от дюз до кончика носа всего-то полкилометра. Носитель раз в десять побольше будет. Но как эталон должен был сойти. Ну и сошел. И слава Богу, что эта мысль вообще мне в голову пришла. Потому как роботы оказались разумны именно что псевдо. Я только-только из скафа выйти успел, как на сетку пришел панический сигнал с головного дроида. Падение уровня обмена данными, мол! Возможна утеря управляющего сигнала! Аааа! Папа, не бросай нас! Чурки кибернетические! Я даже в душ сходить не успел.

Конечно же, все было просто. Корабельная высокопрочнаяброня частично экранировала связь. У роботов, с падением мощности сигнала, включался аварийный протокол, и они замирали в тех позах, в которых  застала их «чудовищная катастрофа».

Это был бы курьез, если бы не стало бы настоящей проблемой. «Вранам» по плану предстояло преодолеть пять километров по внешней обшивке окситанца, и на протяжении всего этого пути мне нужна была гарантия устойчивой связи с электронными балбесами. То есть, по большому счету, я не мог даже доставить их на челноке, вернуться к «Литургии», и дальше сопровождать уже на истребителе. Потому что впавшим в анабиоз истуканам пришлось бы вручную вводить коды активации, которыми Шарик  как-то не посчитал нужным со мной поделиться.

Цель была всего в километре. Любой нормальный абордажный дроид способен перепрыгнуть это расстояние играючи. Но в моем распоряжении были только те, что боялись это делать. И по милости их создателя мы с шестилапами должны были срочно придумать и изготовить крепления для пятерки боевых роботов на корпусе истребителя. Потому что сопровождать пехоту в их пути по гигантскому носителю на «Литургии» было единственным приемлемым вариантом.

Ладно, хоть шестилапые не подвели. Они, после шарикового апгрейда, поумнели на столько,  что моего вмешательства и не требовалось. К утру корпус вылизанного и выглаженного истребителя обзавелся уродливыми подвесками – платформами для транспортировки и оперативной высадки дроидов.

Помылся. Натерся до красноты, а потом надел свою выстиранную «Камочку» и  свежий комбинезон. Еда в горло не лезла, удалось впихнуть в себя что-то похожее на булочку и чашку бурды с запахом напоминающим кофе. Настроение было какое-то... Мутное. Не спокойное. Первая часть атаки – я должен был расстрелять конвойных и посбивать к Шайтану все хоть чем-то напоминающее антенны – ничуть не трогала. Обычная работа летчика ВКС. Ты в небе, цели – малюсенькие игрушечные фигурки внизу, и основная задача вовремя нажать кнопку. А вот вторая – собственно абордаж, нервировала до дрожи в коленях. Это в населенных одними мертвецами переходах болтающихся в пустоте склепов я был круче всех. Тут же меня поджидали ребятки, тоже имеющие представление, откуда из ружья пули вылетают. Нет! Страха не было. Волновался просто немного. Мандражировал.

Суетился пока «Вранов» в их «гнезда» запихивал. Такие пятиэтажные матерные загибы выдавал, что пьяный боцман бы от зависти удавился. А устроился в кокпите, герметизировал фонарь и вдруг понял: хочу, чтоб это быстрее кончилось. И не сказать ведь будто бы переживал особо, что придется в живых людей стрелять. Мрази они были. Рабовладельцы! От таких мир очистить – заслуга, а не проступок. Только не мое это - с пулеметом наперевес в атаку идти.

Оторвался мягонько. Так, будто бы молоко вез, а не начиненный смертью истребитель, плюс пятерку туповатых дроидов – убийц. Отдал приказы пустотным дронам, и покандыбал потихонечку кружным путем.

Опоздать не боялся. Атаковать на исходе долгого рабочего дня – идеальный случай. Так что у меня на все – про все еще часов пять было. В пути вывел на монитор схему системы и положение патрульного фрегата на ней. Задал компьютеру задачку, высчитать время прибытия имперца, если с баржи все-таки успеют передать просьбу о помощи. Получилось – примерно сорок минут. Это если командир патруля начнет реагировать немедленно и полетит на форсаже. Но ведь наши враги никогда идиотами не были, не так ли? Значит, исходя из этого запаса времени, и станем действовать.

Поверхности носителя, в какой-то затененной технологической нише, куда еще десяток таких «Литургий» легко вместится, касался посадочными опорами прямо-таки нежно. Это звуки в пустоте не передаются, а вибрация по корпусу может и до жестко пристыкованной баржи дойти. Чтоб выпустить дроидов пришлось выходить из уютной кабины. Но что поделаешь, если достались мне не отчаянные бойцы, а трусливые солдаты. Потом отстегивал и выталкивал в космос сами «гнезда». Если дело выгорит, «Враны» останутся на барже. Если нет, мне уже будет все равно.

Абордажники резво поскакали в сторону цели, а я чуточку отлетел от носителя, чтоб кривизна корпуса не мешала прохождению управляющего сигнала. Расчеты показывали, что к тому времени, как псевдоразумные выйдут из зоны прямой видимости, можно было уже начинать атаку. За тот десяток минут, что мне понадобится на первую часть, дроиды легко успеют добраться до шлюзовой диафрагмы баржи.

В общем, висел себе тихонечко в тени носителя, считал минуты и сверял положение моих засланцев с виртуальной моделью гигантского корабля. Думал о какой-то ерунде... И тут нейросеть выдала сообщение тревожными кроваво-красными буквами: «Ваш корабль подвергается ракетной атаке». Появился таймер и треньканье еще в ушах такое противненькое.

Это рассказывать долго. В реальности же, все происходило с какой-то пугающей скоростью. Я не успел даже удивиться, как уже бросил послушную древнюю машину «вниз», под вогнутое брюхо окситанского гиганта. Происходило бы все в атмосфере, неминуемо услышал бы, как взревели рывком выводимые на максимальную мощность двигатели. А так, только серая броня мертвого носителя понеслась назад все быстрее и быстрее.

Сообщение нейросети: «Потеряна связь с группой дроидов «В», и я, пулей выметнувшись из-под окситанца, закладываю немыслимый для атмосферного истребителя маневр. Тройка ракет – три красные тревожные точки на плоском экране радара – где-то далеко сзади. Пять километров для них не расстояние, они только-только набрали крейсерскую скорость, и теперь вынуждены притормаживать, чтоб сменить курс.

«Обнаружен запрос на создание управляющего канала с группой «В». «Обнаружены цели». «Опознаны три пусковые установки среднего класса. Определить, как цели?». «Обнаружены подвижные лазерные турели. Определить, как цели?» Бог мой! Я едва успел активировать оружие и вжать клавишу разрешения открытия огня. А нужно было еще и решения принимать?

Ну, не знаю, умеет ли компьютер переводить с русского-матерного, или мысли читает. Но шесть невзрачных нашлепки на верхней части корпуса баржи сами собой обзавелись значками вторичных целей.

Ракетная пусковая установка способна выдавать залп каждые шесть секунд. Ровно столько мне понадобилось, чтоб вынырнуть из-под брюха носителя, чиркнуть лазерами по башенке антенного блока и скрыться за горбом гиганта. Сзади медленно, но верно догоняла тройка ракет первого пуска. А им на смену уже шли новые три.

Еще круг. «Потеряна связь с группой дроидов «В». «Обнаружен запрос на создание управляющего канала с группой «В». «Первичные цели уничтожены». «Опознаны три пусковые установки среднего класса. Определить, как первичные цели?». «Обнаружены подвижные лазерные турели. Определить, как вторичные цели?»

- Да, мать вашу! – орал я, то ли соглашаясь с управляющим компьютером «Литургии», то ли радуясь первой успешной атаке. Шесть секунд. Два фиолетовых росчерка, и резкая, режущая глаз, граница тени. И одна новая ракета к своре смертоносных загонщиков.

Ложные цели, отстрел. Заградительный огонь. Я успевал только удивляться, и то несколькими мгновениями спустя. Руки все делали сами, без участия моей бедной растерянной головы.

Сверкающие высокими энергиями кнуты лазеров хлестали черно-белый космос. Я добавлял от себя, и еще как-то умудрялся протискивать не маленький тяжелый истребитель в частые ячейки этой сети.

«Потеряна связь с группой дроидов «В». «Обнаружен запрос на создание управляющего канала с группой «В». «Первичные цели уничтожены». «Обнаружены подвижные лазерные турели. Определить, как первичные цели?»

А еще, где-то в этом бардаке были мои «Валькирии». Понятия не имею, чем они там занимались. Может быть подобно своим «пехотным» братьям, отсиживались в какой-нибудь безопасной норе. Или невидимыми ангелами хранителями гонялись за атаковавшими мой кораблик ракетами? Во всяком случае, расчертившие многокилометровыми плазменными хвостами смертоносные снаряды иногда пропадали вдруг с экрана радара, и об их недавнем существовании намекали только облачка медленно расползавшегося, остывающего газа.

Круг, после еще один. Все реже слепящая сеть лазерных бичей. Все меньше ракет на хвосте. Я уже даже решил, что пронесло. Дышать стал осторожненько, через зубы. Орать перестал и материться. По сторонам стал успевать поглядывать. Тем более что там было на что посмотреть.

Похоже, пара ракет подорвалась совсем рядом от баржи. По идее, при активированном защитном поле, две среднего класса «кастрюльки» никаких сколько-нибудь серьезных повреждений кораблю нанести были не в состоянии. Но кто бы его еще включил?! В самом-то сердце Пояса Скорби, населенного преимущественно мертвецами и трупами боевых кораблей! Кого им тут было бояться?

Снова не повезло маршевым двигателям. Один из оставшихся можно было смело в утиль списывать. Второй мне видно было плохо, но без пары в нем не было никакого смысла. Еще одна пробоина стремительно обрастала сосульками кислорода в районе шлюзовой. Ирония судьбы. Я голову ломал, как мне с «Вранами» проникнуть на борт судна, а они сами мне распахнули «дверь» этаким вот, экстремальным, способом...

Каюсь. Засмотрелся. Компьютер больше не распознавал цели на поверхности корпуса баржи, и на последнем круге я сильно сбросил скорость, высматривая потенциальные опасности. Этого оказалось достаточно. Электронные мозги последней ракеты решили, что с них хватит. И подорвали заряд, когда до цели оставалось еще с полкилометра. Лети «Литургия» чуточку быстрее, этим бессмысленным фейерверком  эпическая битва в космосе и закончилась бы.

Мир кувыркнулся. Мимо пролетели куски корпуса истребителя. И снова, как в самом начале боя, привитые базами знаний навыки сработали, опережая мозг. Прозрачный колпак кабины исчез, а секундой спустя, где-то сзади мелькнула и пропала и сама покалеченная машина. Малюсенькие газовые двигатели встроенные в кресло, стабилизировали меня в пространстве. Примитивный компьютер-спасатель определил поверхность брони носителя достойной для «приземления» целью, и, наплевав на мои протесты, выполнил задуманное. Потом батареи, питавшие это кибернетическое недоразумение, сдохли. И я остался один, совершенно не представляя чего делать дальше, или хотя бы в какую сторону двигаться.

Глава 16

***

Глупо как-то все вышло. Бестолково. На твердую четверку проведенный бой, и такое бездарное окончание. Да еще «лифт» этот спасательный. Таким беспомощным и бесполезным, как в нежных «объятиях» разбушевавшегося в приступе «спасти и сохранить» кресла имперского тяжелого истребителя, я еще ни разу себя не чувствовал. Хотелось сорвать с головы шлем, вытереть обильный пот со лба, плюнуть и выматериться от души. А вместо этого приходилось топтаться хрен знает где, в попытках собрать расползающиеся мозги в кучу, и изобрести хоть какое-то подобие плана дальнейших действий.

Все-таки нейросеть – великое изобретение. Что бы я тогда без нее делал? Бродил бы контуженным, с ног до ушей обвешанным оружием призраком по многокилометровой броне гигантского склепа? Не хочется даже думать...

«Обнаружен запрос на создание управляющего канала с группой «В», - любезно намекнул мне внутричерепной продвинутый девайс. – Построить маршрут к текущему положению управляемых дроидов?»

Конечно – да! Ты, чудачка, еще спрашиваешь?

На внутренней стороне шлема ББС немедленно прорисовалась зелененькая такая, позитивная, полоска с мигающими стрелками и цифрами расстояния до цели. А после того, как взял в руки штурмовой комплекс, добавились еще несколько смутно знакомых разноцветных значков. В том числе один кроваво-красный – цель и положение в пространстве потенциального противника.

Меньше полукилометра. Повезло, можно сказать. Боевой скафандр средствами передвижения в невесомости не обладал. Подошвы ботинок надежно удерживали меня на броне окситанского носителя, но скакать аки кенгура какая-то инопланетная, когда над головой только звезды, и любое неверное движение может закончиться полетом в неведомые дали, приятного мало. В общем, обсудив сам с собой собственные тяжкие дела, возле первого же встреченного пролома во внешней обшивке корабля, приказал трусливым «Вранам» бежать ко мне. Подумалось, что путь к шлюзу баржи внутри мертвого гиганта может оказаться существенно длиннее, но зато гораздо безопасней.

Нужные знания сами собой всплыли в голове. Устройство оскитанского тяжелого носителя. Расположение основных отсеков, склады и летные палубы. Реакторы и блок гигантских конденсаторов. Вооружение. Жилые палубы с кают-компаниями и залами психологической разгрузки... И что самое приятное – я точно знал, где мы с дроидами находимся. Оставалось лишь озадачить сетку прокладыванием нового маршрута и определить порядок движения в темных коридорах безжизненного судна.

Условно разумных бойцов в моем отряде было пятеро. Ну и я, самая ценная его часть – командир, мозг и основа основ всего подразделения. Хотя бы уже потому, что без того самого, пресловутого, управляющего канала, трусоватые «Враны» попросту забились бы в какой-нибудь темный угол, поближе к розетке, и не отсвечивали до полного просаживания батарей. Потому как улучшенные мозги требовали трепетно хранить собственное существование. А злой «поводырь» давил и давил на область безусловных команд, требуя участвовать в настоящем бою.

Это я к тому, что к исполнению полученного приказа – выдвинуться вперед, сканировать коридоры на предмет появления любого противника - пара железных болванов подошла, так сказать, творчески. Слишком далеко вперед не убегали, да и вообще старались держаться в пределах прямой видимости с тем «Враном», что цокал ножками рядом со мной. Его задача – опять-таки прямой и не двусмысленный приказ, выполняемый без большого энтузиазма – была прикрывать исключительно меня. А вот двойка замыкающих были счастливы. Эти наоборот здорово отстали, оправдывая задержку необходимостью контролировать часть ответвлений от центрального коридора.

С Шарика станется прикрутить этим недоразумным способность завидовать. Но даже если Кайданус этого специально и не делал – ручаюсь, тройка дроидов в том походе этому сами научились. С чего бы еще их сканирующие головки куда чаще оказывались повернуты в направлении приотставшего арьергарда, чем в нужную сторону?

Удивительно, что они с таким подходом вообще противника не просмотрели. Легко могу себе представить!

Мы как раз со второй палубы на первую спускались. Этой лестницей «при жизни» корабля пользовались исключительно редко – зачем, если есть целая стая комфортабельных скоростных лифтов? Существовал этот путь исключительно из-за требований безопасности, и располагался в неприметной нише второстепенного коридора. А две поблескивающих активными силовыми щитами махины ББС, сопровождающие полдюжины одетых в скромные спасательные скафандры рабов с закрепленными на спинах малыми грузовыми контейнерами, топали по главной транспортной артерии уровня. Вот бы эти два бугая удивились, если бы незадачливые «Враны» вдруг образовались бы четко в середине колонны, да и замерли бы, высматривая что-то во тьме!

Слава Богу! Обошлось. Разведка сработала, как и было задумано. Изображение врага было передано и тут же выведено на лицевой щиток моего скафа, а сами «виновники торжества», поджав лапы, замерли в тенях бесформенными кучками металла.

Резкие, контрастные в этом мире мертвых, слепяще-белые мечи лучей света метались по широкому коридору. Боевики пытались одновременно и проверять дорогу, и контролировать не особенно благонадежных попутчиков. В руках бойцы держали что-то убойно-калиберное величиной с земной пулемет, а доспехи всем своим видом демонстрировали чуть ли не абсолютную безопасность для своих операторов. В их движениях не чувствовалось суетливости новичков, или нервозности чего-то всерьез опасающихся профи. И они не спешили. Топали себе размеренно и неотвратимо, давая мне время на принятие решения.

Вот так для меня и началась вторая фаза операции. Пехотно-абордажная.

Отпускать их было нельзя. Это была огромная удача – получить возможность выбивать силы противника по частям. Соберись они в одном месте, организуй грамотную оборону, и даже роты «Вранов» не хватит, чтоб захватить баржу. Ну, без существенных разрушений, конечно.

Расставил метки очередности целей для отряда, и поймал себя на мысли, что совершенно не волнуюсь. Вообще ни капельки! Подсвеченные тактическим комплексом силуэты врагов в ББС, казались какими-то не настоящими. Рисованными. Будто монстры в какой-нибудь простенькой сетевой стрелялке. Только сеттинг подкачал. Самый примитивный из шлемов виртуальной реальности способен был выдать куда более прорисованный и интересный мир. Взгрустнулось даже...

Дроиды, когда хотят, могут двигаться очень-очень быстро. И еще быстрее прицеливаться. Мне и нужно-то было только отдать приказ и прижать гашетку открытия огня, а стрелять роботы все равно первыми начали. Трое на одного. Совсем не честно, но зато очень эффективно. Щиты мигнули и исчезли еще до того, как работорговцы вообще среагировали. А дальше у них не было ни единого шанса. Прежде выглядевшие несокрушимыми скафандры лопнули и полетели в разные стороны осколками металлокерамической брони. Брызнувшая кровь повисла в невесомости быстро замерзающими шариками. Три или четыре секунды, и грозные бойцы, как факир из цирка, превратились в фонтанирующие шарами чучела.

В полной тишине! Лишь мое собственное сопение и тихое, на грани слышимости, попискивание сигнала поступающих от тактического комплекса и нейросети сообщений. Нет! Это не цирк! Это был какой-то безумный инопланетный театр ужасов. Думал после нескольких месяцев одиноких скитаний в наполненных трупами переходах разбитых кораблей получу иммунитет к любого рода страшилкам. Не тут-то было! Фантазия Того-Кто-Располагает продолжала поражать.

Не хватало музыки. Чего-нибудь жесткого и ритмичного, подходящего под крутой боевик с морем крови в главной роли. Не то чтоб у них тут музыки совсем не было. Кристаллы с ней попадались в трофеях довольно часто. Только все было не то. Или что-то заунывное, в стиле «черного ворона», или какая-то какофония, сплошное звуковое давление на перепонки, без выраженной музыкальной темы. Я подозревал, конечно, что мода меняется, что все звезды эстрады, к чьему творчеству пытался приобщиться, давным-давно состарились и умерли. Только сравнить не с чем было. Виллар-то этой гранью мировой культуры совершенно не интересовался.

Короче, картина была не полной. Ни тебе цвета – во мраке мертвого судна даже кровь казалась просто черной. Ни запаха – скафандр эффективно фильтровал дыхательную смесь, но попахивало все равно. И всегда одинаково – потом. Ни музыкального фона.

Боже! Демонстрация мощи современного оружия, пробрала меня до самого хвоста! Так быстро, так смертельно эффективно и так грязно! Меня неминуемо вытошнило бы прямо в шлем скафандра, если бы встроенная аптечка мигом не начала какой-то химией. Во рту появился знакомый кроваво-металлический привкус, но мир вокруг обрел четкость и глубину. В смысле, я вообще увидел, так сказать – дело рук своих. И снова ужаснулся. Благо, теперь уже без рвотных позывов.

«Крутой» вояка – я, забывший перед атакой активировать щиты скафандра. Трупы двоих неудачников в лохмотьях боевых бронированных скафандров, пятерка приплясывающих на месте дроидов и шесть вжавшихся в угол перепуганных рабов. С которыми, кстати, нужно было что-то решать. А, для начала, хотя бы поговорить.

К слову сказать, эти шестеро поначалу вызвали чувство досады. Теоретически, я конечно предполагал, что в результате операции удастся освободить какое-то количество человек. Небольшое. Работами на броне баржи занималось всего четверо. На большее количество «пассажиров» я и не рассчитывал. О том, что мародеры занимаются еще и потрошением окситанского носителя, и занимаются этим опять-таки рабы, даже не догадывался. Такой вот я, блин, разведчик!

Оранжевые спасательные, или как здесь принято говорить - эвакуационные  скафандры при ближайшем рассмотрении оказались упрощенной моделью хорошо мне известного «Аварууспуку».  И, соответственно, не могли похвастаться какой-нибудь изощренной системой связи. Один единственный канал, на котором спасатели должны были вызывать терпящего бедствие. Ну или хозяин отдавал распоряжение рабу. Никаких несанкционированных разговоров, и значит – заговоров. Наверняка именно это, кроме сверхнизкой цены конечно, и делало продукцию хакдарского концерна такой привлекательной для рабовладельцев.

- Сколько групп, вроде вашей вышло с корабля? – после минутного раздумья, хрипло выговорил я. Не хотелось повторить ошибку покойных боевиков, самому вляпавшись в засаду.

Сидящие на корточках люди дернулись, как от удара, переглянулись, но промолчали.

- Встаньте, - я чуточку качнул стволом оружия. – Оставьте груз у стены.

Это они немедленно исполнили. А то уже начал сомневаться в том, что люди вообще меня понимают. Ну мало ли. Четыре огромных многонациональных государства Содружества, плюс бессчетное число мелких окраинных стран. Везде своя культура, традиции и, скорее всего – язык. В таком «борще» непременно найдется пара миллионов разумных не говорящих на едином международном языке.

- Итак! Повторяю вопрос! Как много групп, подобных вашей, вышло с корабля?

- Э-эм, - нерешительно выговорил крайний справа. – Вы позволите, господин?

- Говори, - я бы пожал плечами, да только жест все равно никто не увидит под многослойной броней ББС. Причину их молчания я все еще не понимал.

- Мы не знаем, господин, - продолжил крайний, чем немедленно заслужил быстрый взгляд соседа. – Мы не контактируем с рабами из других групп И не обладаем нужной информацией. В этом нет нашей вины. Не наказывайте нас слишком сильно, господин.

Хренасе! Я-то уже успел напридумывать тысячу причин, одна другой причудливее. А ларчик просто открывался! Они просто боялись наказания за то, что не смогут удовлетворить мое любопытство.

И все-таки, отчего-то у меня появилось ощущение, что этот отважный раб лжет!

- Я не собираюсь вас наказывать, - насколько мог искренне выдал я. – Я пришел дать вам... свободу.

Вообще-то, хотел сказать «волю», но в этом чертовом языке такого слова не существовало. Сила воли – была, а «воля» в смысле абсолютной свободы – нет.

- Просто ответьте на мои вопросы, и после обсудим то, как мы можем помочь друг другу.

Бывшие рабы снова переглянулись, и снова не произнесли ни звука.

- Сколько бойцов вы видели на судне? Какова численность экипажа? Как много на барже рабов?

- Нас всегда сопровождали двое одних и тех же, господин, - снова крайний. – Других мы не видели. Иногда нас осматривал доктор, и однажды на экзекуции присутствовал помощник капитана в сопровождении еще пары вооруженных людей. Других членов экипажа мы не видели, господин.

- Вот как? Как у вас там все.., - я неопределенно взмахнул рукой. – Таинственно. Даже странно. Неужели никого из вас ни разу не привлекали к каким-либо работам на корабле? Никуда не водили? Вы все время сидите в своем... загоне?

- Мы рабы, господин, - голос был другой. А вот кто именно это сказал, я не смог определить. Шесть одинаковых поблескивающих светоотражающим напылением щитков дешевых скафандров. – Девяносто два дня назад нас погрузили на это судно и куда-то повезли. Никто не говорил нам, что это за корабль и куда мы летим. Здесь мы только обшаривали разбитые звездолеты.

- Ясно, - протянул я. Глупо было пытаться выведать хоть что-нибудь у этих людей. Потому что, во-первых, хозяева воспринимали их не более чем, как универсальные высокоинтеллектуальные инструменты. Во-вторых, появились косвенные доказательства тому, что баржа находилась в Поясе Скорби не совсем законно. Это отлично объясняет параноидальный режим ограничения информации. Наверняка рабы довольно дороги. И чем меньше они знают, тем больше у них шансов вернуться в обитаемый мир живыми.

- И перестаньте называть меня господином, - расстроено протянул я.

- Ну как же, господин, - третий голос, и опять непонятно чей именно. – Теперь мы принадлежим вам, господин.

- С чего это? – удивился я.

- Как трофеи, - клянусь, в уже знакомом голосе крайнего отчетливо слышались нотки сарказма. – Господин.

- Привыкайте чувствовать себя свободными, - хмыкнул я. – И у меня есть к вам, как к свободным гражданам Содружества, деловое предложение. Вы помогаете мне захватить судно, а я обязуюсь доставить вас в обитаемый космос. Ближайшая планета или станция, на ваш выбор.

- Мы не можем, господин, - ну, слава Богу, с этим голосом сразу все понятно было. Тоже крайний, только теперь с левого фланга, при разговоре усилено помогал себе руками. Низкорослый и щуплый настолько, что скафандр висит на нем как на вешалке. – Мы рабы, господин. У всех нас установлены контролирующие имплантаты. Управляющий блок где-то на судне, и пока он активирован, мы не можем причинить вред кому бы то ни было.

- Но мы можем понести ваши трофеи, господин, - уточнил крайний справа. – Оружие, уцелевшие сегменты брони, реакторы, блоки кибердока, боеприпасы. У каждого из нас до третьего уровня изучена база «Демонтаж», господин. Мы умеем быть полезными, господин.

Ого! Оказывается в цивилизованном мире даже для мародеров сочинили соответствующий инфопакет. Дорого бы я дал в тот момент, чтоб заполучить такой кристалл. Было подозрение, что самые ценные, самые лучшие ништяки с мертвых кораблей, проходят мимо моего внимания.

- Что в контейнерах? – стараясь не слишком сильно демонстрировать интерес, спросил я.

- Древние деньги, базы знаний, процессорные кристаллы, блоки памяти, немного легкого ручного оружия, господин, - мелкий слева, но как же разительно изменился его голос! Явно человек в своей тарелке. Бухгалтер, торговец или что-то в этом роде. – Если мне позволено будет получить идентификатор вашей нейросети, я немедленно переправлю вам полный список с ориентировочными ценами на рынках Житы.

- После, - торопливо отказался я. – Не сейчас.

- Как вам будет угодно, господин.

О! Мое любопытство выворачивало руки и требовало немедленно ознакомиться с полным списком хабара. А разум настойчиво твердил, что впереди хрен знает сколько врагов, и вполне может так обернуться, что воспользоваться трофеями мне уже не придется. Так к чему тогда забивать голову пустяками?

Чаще всего я шел на поводу у любопытства. Но в тот раз этому страшному зверю пришлось уступить. Операция по захвату баржи еще не закончилась, а на время ее проведения предпочтение оказывалось холодному расчету.

Догадка посетила дурную голову уже потом, после того, как не спешащие к свободе рабы собрали трофеи, упаковали в контейнеры и пристроились следом за замыкающим атакующую колонну дроидом. Связь! Все дело в связи! В этом оранжевом недоразумении всего один канал связи и работорговцы отлично это знают! А значит – легко могут слушать переговоры рабов. Даже если мои реплики им были не доступны, по ответам вполне можно было получить представление о противнике. Обо мне. О том, что я один, и намерен в одиночку захватить баржу.

Уши пылали огнем. Было стыдно, как подростку, застуканному за подглядыванием у дыры в женскую раздевалку. Осел! Тупой осел! Ну как можно было так опростоволоситься?! Выдать, ни за понюшку табака, свой самый главный секрет. Это же просто как дважды два: выбить погонщика и дроиды станут бесполезным набором сервоприводов и электроники. Один удачный залп и угроза захвата корабля истаивает дымкой в прошлом.

А эти? Рабы, которым я так пафосно пообещал свободу! Особенно крайний справа. Уж этот-то тип точно осознавал что делает! И боялся он совсем не меня, а тех, кто перешагнет мой пузырящийся труп.

Трупом становиться не хотелось. Нет, страха не было. Летчики российских ВКС, и уж космонавты тем более, привыкли спокойно относиться к весьма вероятной близкой смерти. Но одно дело унестись в Райские кущи из вспышки плазмы, среди облаков или звезд. И совсем другое – приковылять к Воротам извергающим кровавые шары клоуном из цирка ужасов. Жуть и мерзость. Будь я сам Привратником, здорово бы подумал, прежде чем запускать этакое неэстетичное нечто.

И тут я разозлился. Да так, как-то необычно. Без красной пелены в глазах и дрожи в руках. Может ли техноразумный злиться? Вот, если да, то я даже знаю как. Холодно. Жилы наполнила какая-то леденящая ярость. Мозг заработал, как компьютер, и сил вдруг прибавилось тысячекратно. Клянусь, подсунь кто теорему Ферма – доказал бы не сильно напрягаясь. Если бы сразу не разорвал этого «кто» голыми руками. Чтоб не отвлекал.

Отдал приказ «Вранам» ускорить движение. И приготовиться к бою. С ходу. Знал – именно знал, что встречу врага за поворотом. Последним поворотом к шлюзовой трубе, пуповиной связывающей два судна, мертвое и живое.

Но стрелять теперь, ради разнообразия, первыми начали все-таки рабовладельцы. И все бы у них получилось, если бы цель была одна - человек, а не пять скачущих как сумасшедшие по полу, стенам и потолку абордажных дроидов. Пять отчаянно жаждущих жить почти разумных роботов, не имеющих возможности ослушаться моего приказа. Впавших от этого в бешенство, и с парой гибридных пулеметов и почти идеальной системой прицеливания у каждого.

А я окончательно для себя решил, что эта суета с пулеметом наперевес не для меня. О том, чтоб, уливаясь потом, носиться со стреляющей железякой в руках под огнем противника, открывая дверь приемной комиссии военного летного училища, я точно не мечтал. Потому стоял себе за углом и искренне жалел дроидов. Но когда нервы защитников баржи дрогнули и они, укрываясь за искрящими вспышками попаданий переносными щитами, стали пятиться к открытой диафрагме люка, легко подавил в себе мешающие эмоции и двинул роботов вперед.

Быстрей, еще быстрее! «Враны», отбросив страх, рванули вперед, чуть ли не цепляясь за пятки защитникам шлюза. Казалось, еще чуть-чуть и дроиды вообще обгонят пятящихся боевиков рабовладельцев.

Человеческий фактор, нервы или сражение моральных установок – выбирайте на вкус. Мы с роботами, поймавшие кураж боя против сломленных, в мыслях уже проигравших надсмотрщиков, погонщиков, уже не воинов. Не удивительно, что наступил момент, когда враги плюнули на разум и повернулись к нам спиной. Чтоб бежать. Спасаться. И умереть, потому как спинные сегменты ББС бронированы куда хуже фронтальных, а защитное поле «Враны» продавливали на раз.

Скафандры лопнули, как перезревшие арбузы. Вспучились алыми кровавыми пузырями, улетели внутрь судна и рухнули на непривычно чистое покрытие пола коридора. Там, внутри корабля, уже действовало свое собственное поле тяготения. Но лучше бы его не было. Не пришлось бы потом отмывать обшивку от клякс крови.

- Умные все! – рычал я себе под нос, поторапливаясь за рвущимися к командной рубке дроидами. – Хитрые! Опытные! Ну, на! Держи! С-с-уки!

Перед глазами вспыхивали и гасли глифы «приказ не понят». Что, впрочем, на скорость атаки никак не влияло. Судно было совершенно не подготовлено для какого-либо противодействия абордажу. Ни тебе встроенных над шлюзовыми диафрагмами отсеков автоматических турелей, ни временных баррикад. Да мы даже ни одного боевого робота по дороге не встретили, не то, что какой-то серьезной обороны. Дроиды прямо-таки летели вперед, сметая все на своем пути. Я благоразумно приотстал, потому и видел только равнодушно сдвинутые к стенам коридора тела членов экипажа. Один, второй, еще пара, и еще. Какие-то техники, или кто-то в этом роде – на них даже обычных скафандров не было одето, не то что боевых бронированных.

В рубке нашлось еще четыре мертвеца. Но я едва бросил на них взгляд, отвлеченный настойчивым вызовом на связь. Неожиданным настолько, что от ужаса волосы даже на спине встали дыбом, а лоб покрылся леденящим потом.

Первой мыслью было, что стоит открыть мигающий конвертик, как оттуда развернется самый настоящий ультиматум. Так, мол, и так. Пишет вам офигевший от вашей наглости капитан фрегата Акбаррского Императорского Флота. Давайте-ка, поднимайте быстренько лапки к верху, не будем усложнять друг другу жизнь. А у меня даже сбежать не на чем. «Литургия» летит куда-то в неведомые дали в виде оплавленного куска металла и сложных полимерных композитов. «Буся» же спит и видит сны в надежной, но отчаянно недоступной норке внутри развалин древнего линейного крейсера.

На самом деле, все было не так жутко, как успел себе навыдумывать. Всего-то центральный управляющий компьютер баржи извещал меня, что ввиду утери соединения со всеми нейросетями людей имеющих допуск к управлению кораблем, и в соответствии с протоколами безопасности номер бла-бла-бла, принимает решение о самоконсервации. И предлагал либо предъявить доказательства права на владение и управление судном, либо покинуть баржу. Потому как система жизнеобеспечения будет свернута и он, честный искин, не гарантирует комфортного пребывания несанкционированных посетителей внутри обитаемой части.

Рассмешил, короче. Наивный такой. Мне было куда проще и быстрее отсоединить шлейфы энергопитания от самого компьютера, чем ему погасить сложную и громоздкую систему жизнеобеспечения.  В конце концов, это без участия искина летать между звезд довольно затруднительно. А во всем остальном его участие минимально. Теоретически баржей можно управлять и в режиме ручного управления. Потихоньку, на маневровых, сжигая драгоценный топливный гель, но можно.

Просто мне это пока и не нужно. Дел и без пилотажа хватало. У меня еще шесть персонажей с рабскими имплантами где-то по судну бродили, и с телами бывшего экипажа нужно было что-то решать. А самое, как мне казалось, главное – стоило немедленно вернуть себе мобильность. В смысле, вернуть в пределы пятиминутной досягаемости верного безотказного «Бусю». Очень уж мне не понравилось ощущать себя крысой, попавшей в ловушку.

Сел в капитанское кресло и активировал ручное управление системами судна. Лететь, ясен день, никуда пока не собирался, но вернуть герметичность обитаемому  сектору судна нужно было обязательно. Хотелось, черт возьми, уже снять провонявший потом шлем ББС, и вздохнуть нормальной дыхательной смеси. И удовлетворить, наконец, любопытство, выедающее меня изнутри. Очень уж хотелось посмотреть – за что воевали? Достоин ли приз потраченных нервов?

В первую очередь, даже раньше проверки логов исходящих сигналов – дань свербящей пониже спины паранойе – заблокировал личным кодом доступ в командную рубку, арсенал, реакторную и медсекцию. Ну и сразу после этого проверил, наконец, все-таки успел ли ныне мертвый экипаж баржи связаться с имперским фрегатом, или Бог участвовал в этой битве на моей стороне? Береженного, как говорится, Бог бережет, а не береженного – конвой стережет. И, судя по записям в памяти компьютера из секции связи, второе мне не грозило. Патруль о маленьком перевороте на одном отдельно взятом судне, что называется: ни сном, ни духом.

Но даже после установления вроде бы как полного контроля над основополагающими системами корабля, все еще не было чувства победы. Знаете? Это когда можно вздохнуть, утереть лоб и устало улыбнуться. И крикнуть «ура»! Или «мы их сделали»! Операция де закончена и есть теперь средство, способное унести меня из этого звездного тупика!

Толи тому виной адская смесь биохимии, которой накачал мои жилы кибердок скафандра, толи банальный адреналин, но, даже зная, что живых врагов больше нет и переходы баржи под надежным контролем дроидов, расслабиться не получалось. Тамтамами войны, сердце бухало в груди.

Слишком быстро все вышло. Слишком легко. Привыкшая к подвохам и неприятностям пятая точка уверенно сигналила мозгу о наличии какой-то засады. Чего-то этакого, о чем я еще не знал или не догадывался.

Таблицы с тактико-техническими параметрами доставшегося мне трофея открывал с некоторой опаской. То, что это немного не та калоша класса «Ретри», информацию о которой изучал при планировании операции, я уже понял. На классической барже в принципе не могло быть никакого вооружения! Этот же корабль сумел смертельно удивить тактический компьютер  «Литургии». Три пусковых установки ракет среднего класса, шесть спаренных лазерных турелей – это для классики не просто слишком, а категорически невозможно!

Начну с того, что сама баржа определяла свой класс как «Каю». В переводе с интерлика - «Стервятник», что уже само по себе довольно многозначительно. Основа, база и основные параметры несущего каркаса остались, как не трудно догадаться, от прародителя. А вот начинка уже совсем другая.

Четыре штатных двигателя способны были разогнать стокилотонную двухсотметровую дуру до перехода в гиперпрыжок всего за тринадцать часов! После восемнадцати у «Ретри» - это что-то. И ускорение в двести метров за секунду уже куда приличнее восьмидесяти. Понятное дело, инженерам снова пришлось чем-то жертвовать, но в этот раз они, к счастью, «порезали» объем рудного трюма, а не маневренность и скорость. Рудный бункер сократился до пятнадцати тысяч кубов. Семь тысяч, как корова языком... Но если за каждое такое обрезание ускорение станет прирастать вдвое, я бы еще раз резанул, ей богу.

Новые, то есть – совершенно другие компьютер, главный реактор и блок конденсаторов накачки, преобразили неповоротливую баржу до неузнаваемости. Базовая комплектация предусматривала два штатных шахтерских экстрактора, две низкоэнергетические ячейки под установку ракетных установок и четыре энергоемкие – под бластерные турели.

Бывшие хозяева схему изменили в имперском стиле. То есть, середина наполовину. Вместо экстракторов установили пару грузовых силовых лучей, что вполне, кстати, учитывая род деятельности покойных, логично. Мародерам эти штуки куда полезнее шахтерских колупателей астероидной породы.Но вот почему вместо четырех обожаемых окситанцами бластеров были установлены медлительные лазеры? Почему не воткнуть было двенадцать гибридных автоматов, или аж двадцать четыре кинетических пушки – для меня осталось загадкой.

Я понимаю, конечно, что акбаррцы считают лазеры лучшим оружием всех времен и народов, но свою-то голову тоже нужно на плечах иметь. Что у окситанских бластеров, что у имперских лазеров малого класса – а иные даже новый реактор баржи не потянет – эффективная дальность стрельбы не превышает пятнадцати километров. Сбить ракету, или отбиться от звена истребителей хватит, а вот атакующий фрегат удивить уже невозможно. Да и не нужно. В конце концов, корабль задумывался и строился, как ответ ОША обнаглевшим донельзя пиратам, а не как крейсер-мародер. Но именно тут вопросы и возникают! Двенадцать хакдарских турелей или две дюжины умматарских кинетических автоматов дадут куда большую плотность огня! И сожрут куда меньше драгоценной энергии. Потребуется целая гора боеприпасов, которые нужно будет оперативно заряжать в артустановки, да и, банально, хранить, занимая место в трюме. Но, по мне, оно того стоило.

Это все теория, конечно же. Тем более что к моменту моего вступления в права владельца и капитана баржи, ни одной лазерной турели или пусковой установки на внешней броне просто не существовало. Только кучки оплавленного металлолома, который еще предстояло демонтировать и чем-то заменить.

Внутренний трюм тоже уменьшился, триста пятьдесят вместо четырехсот, но мне и того было достаточно. Слава Богу, ангар для дронов остался цел. Не хватало еще, чтоб Шарик мне скандал устроил из-за пустяков.

А вот что действительно порадовало, так это пассивные защитные системы «Каю». Шесть тысяч условных единиц жесткости корпуса, шесть с половиной – мощность щита и пять с половиной – брони. «Стерва» была забронирована по ноздри! Баржа стала настоящим танком! Да чего уж там скромничать?! Судно было защищено куда лучше, чем любой из серийных военных крейсеров. И пусть преображенный «Ретри» все-таки остался слабоуправляемой калошей, но теперь, в новом качестве, эту калошу еще нужно было суметь как-то поцарапать. А если еще снизить энергопотребление турелей ближней обороны, и смонтировать системы низкоэнергетической подкачки щита...

Разглядывал помигивающую блоками поврежденных систем схему корабля, и мысленно потирал руки. Понятное дело, превратить баржу в крейсер не получится, но сделать из навозной лепешки, что-то более или мене приемлемое и очень-очень зубастое, было вполне мне по силам. Немного смущали слишком уж высокие требования к изученным базам знаний и численность минимального экипажа в шесть человек. Но я верил в интеллект доктора Виллара. Уж кто-кто, а Шарик обязательно что-нибудь выдумает!

С двигателями тоже нужно было что-то решать. Установленные на «Каю» новые модели были, слов нет, замечательными. Но, если я правильно помнил подробности сражения, из четырех штатных к тому моменту должен был остаться в целости и сохранности только один. А это уже не есть гуд! Возможно, было бы проще и эффективнее найти замену всем четырем, чем подбирать параметры тяги под последний оставшийся.

Подумал, что стоит выйти посмотреть на те движки, что пытались смонтировать рабы на место поврежденных, и тут в глазах аж сверкнуло. Рабы! И их погонщики! Что с ними стало? И не крадутся ли по коридорам корабля двое донельзя злых рабовладельцев?

Герметизировал скаф, прогнал быстрый тест ракетного ранца, проверил заряд штурмового комплекса и вывел на щиток меню управления дроидами. Ну не самому же мне воевать, в самом деле! Успел уже выяснить свою ценность, как звездного десантника: чуть выше плинтуса.

Чужих на барже, если верить датчикам «Вранов», не было. И слава Богу! Железяки и без новой войнушки успели нахулиганить, придется потом покореженную и изгаженную кровью с мозгами обивку менять.

Один из «Вранов», повинуясь последнему полученному приказу, охранял бронированную диафрагму вход в командную рубку судна. Двое – осмотрели весь обитаемый сектор баржи и часовыми замерли у внешнего шлюза. Еще пара моих кибернетических воинов сторожила шестерку условно нейтральных бывших рабов.

К несказанному моему удивлению, освобожденные рабы обнаружились у входа в запертый арсенал. Трое из них уже успели вооружиться затрофееным у погонщиков оружием. И к тому же стремились и остальные. Судя по всему, вместе с отключением строптивого компьютера, перестал функционировать и модуль контроля за рабскими имплантами.

Что сказать? Порадовало! Была надежда, что эти шестеро, хотя бы временно, станут членами моего экипажа. Один из них, самый щуплый – явно прирожденный торговец – пока для моих нужд бесполезен. А вот остальные пятеро на вид парни крепкие. В купе с электронной частью моей армии, могли бы стать существенным подспорьем. И сейчас и потом, когда с вопросами безопасности будет покончено, и нужно будет восстанавливать баржу. Причем, совершенно не важно, что за базы у них в головах. Нужные найдутся в закромах, и инъекции с разгоном еще имелись в наличии.

Жаль только, что надеждам тем не суждено было сбыться. Очень уж не оптимистично выглядевшую картину застал у запертых дверей арсенала. Прямо скажем: солидарностью только-только освобожденных рабов в этой компании и не пахло.

Трое с трофейными стволами в руках зажали двоих в угол и что-то агрессивно втолковывали. До моих ушей долетело только самое окончание дискуссии, но и того хватило, чтоб понять – разногласия имеют давние корни.

- Понятно вам, окситанские ублюдки? – рычал один из вооруженных людей. – Какие теперь шуточки про тупых нищих умматар выблюют ваши поганые рты?

- Что здесь происходит? – на рефлексах вскидывая штурмовой комплекс, вмешался я. И, видно, не вовремя. Нужно было подождать, пока агрессоры выговорятся, спустят пар. Потому что вместо ответа прозвучали выстрелы, и пара, как я понял – окситанцев замертво попадали на пол.

- Уже ничего, - саркастично выговорил явный лидер оставшихся в живых освобожденных. – Какие-то претензии?

- Уже никаких, - в его стиле ответил я, и нажал на курок. Такие соратники мне не нужны. С такими «друзьями» и врагов не надо.

Такой вот у меня казус случился. Провел несколько месяцев чуть ли не в полном одиночестве среди тысяч мертвецов, а встретившись с живыми, тут же наделал новых трупов. Оставалось только отыскать на судне последнего освобожденного и тех, что во время сражения оставались на внешней броне баржи. И было у меня подозрение, что итог будет тем же самым – несколько свеженьких мертвяков.

Сложно с ними. Сложно и непонятно. Безумный Колобок, как по мне, куда боле здравомыслящее существо, чем эта вот троица, только-только только сбросившая рабские оковы, и тут же бросившаяся выяснять отношения с себе подобными.

В эпохальной битве, оставившей после себя безразмерный мемориал Пояса Скорби, Федерация Окситэ выступала главным союзником Умматарской Племенной Республики. Стояли, так сказать, плечом к плечу, в одном строю. Вместе сражались, вместе умирали и побеждали. Так что же, мать его за ногу, случилось такого этакого в этом мире, что теперь, всего век спустя, бывшие союзники готовы зубами вцепиться в горло друг другу? Как так вышло, что умматары стали тупыми оборванцами, а окситанцы погаными ублюдками? И ладно бы, если бы спор произошел в каком-нибудь кабаке на границе двух звездных государств. Так нет! Глубокий тыл их, и окситэ и умматар, общего врага – Акбарской Империи. И еще час назад и тех и этих сковывала одна и та же, общая, рабская цепь! Ну и где тут разум? Это нормально, вообще?

Пока шел к грузовому трюму, где, судя по датчикам слежения, находился последний из шестерки освобожденных мною рабов, вывел самое естественное и примитивное решение непростой задачи. Решил, что раз понять этих существ я пока не в силах, то и полагаться на них не стоит. То есть, даже в случае с их стороны готовности к сотрудничеству, не будет у меня к ним ни веры, ни доверия.

И, похоже, чувства были взаимны. Потому как «торговец» ждал моего появления, стоя на коленях и держа руки на затылке. Идеальная поза для демонстрации мирных намерений, как не крути.

- А ты почему не с ними? – выдохнул я, отводя в сторону ствол винтовки.

- Они мертвы? – вопросом на вопрос, ответил тот.

- Да, - никого смысла скрывать от торговца правду я не видел. В мыслях я был готов и этого экс-раба отправить к праотцам, если разговор пойдет как-то не так. Повторюсь: никакого доверия к этой шайке у меня не было.

- Я так и предполагал, господин, - кивнул он. Низенький, черноволосый и со смуглым упитанным лицом – ему только вечной скорби в глазах не хватало, чтоб стать типичным представителем одной повсеместно нелюбимой, в мое время и на моей Земле, нации. – Отчасти, поэтому они лежат там, а я дожидаюсь вас здесь.

- Предполагал? – сделал вид, будто бы удивился я. На самом деле – плевать. Никого уговаривать я уже не собирался. Он, этот звездный почти еврей,  и жив-то был еще только потому, что для меня не так-то и просто было пристрелить человека, глядя в глаза. Не ожесточился еще до такой степени, не оскотинился. Не смотря ни на что, человеческая жизнь все еще представляла для меня немалую ценность. – Поясни.

- Тому две причины, господин... Простите, не знаю вашего имени...

Я только хмыкнул в ответ. Его имя меня пока вообще не интересовало.

- Гм... Да... Чего это я? – если бы он потянулся поправить несуществующую еврейскую шапочку на затылке, я бы не удивился. – Так вот, господин. Во-первых, дело в ваших роботах. Или, что будет вернее – в их рыночной цене.

- Что не так с моими дроидами? – рыкнул я.

- О! Нет-нет! У вас замечательные защитники, господин. Не самой последней модели... Это ведь «Враны», верно? Их производят, по меньшей мере, уже лет тридцать, и они все еще продаются. Даже за не новые и в куда худшем состоянии чем ваши, можно легко выручить по пятьдесят килокредитов.

Я еще раз хмыкнул. Понятия не имел, много это или мало.

- У вас, господин, их пять. Верно? Итого – не менее двухсот пятидесяти килокредитов... Стоимость среднего фрегата в заводской комплектации, между прочим...

- И что с того? – мне становилось интересно. Бухгалтер показывал себя как ценный источник информации, которую мне больше негде было получить.

- Это хорошие роботы, господин, - блеснув глазками, почти укоризненно выдал тот,  - Но никому больше не пришло бы в голову отправить их на абордаж. Мало кто может себе позволить потерять такую сумму в одном бою. А вы, господин, можете. Это значит, что приз для вас куда ценнее пяти электронных защитников. Просто так вы этот приз никому не отдадите и делиться ни с кем не намерены.

- Так и есть. Не намерен, - криво улыбнулся я. Не торопясь, впрочем, отвечать на невысказанный вопрос более развернуто. – Но, я так понимаю, была еще и вторая причина?

- Да, господин. Конечно. Вторая причина – планы Боло. Это тот из умматар, что повыше ростом. Вы должны его помнить, господин.

- Допустим, - в доспехе нет смысла пожимать плечами. Никто этого жеста не увидит. Но я все равно сделал это. Опыта ношения боевых бронированных скафандров у меня практически не было, а рефлексы - штуковина неодолимой силы.

- Он, этот умматар, в своих планах не учитывал стоимость принадлежащих вам роботов, господин, - торжественно провозгласил бывший раб. – Боло подбивал своих дружков отобрать у вас судно.

- Вот как? – удивился я. – Не ошибусь, если предположу, что окситанцы против этих планов возражали.

- Так оно и было, господин, - признал мою правоту бухгалтер. – Окси желали лишь одного – как можно быстрее оказаться дома, а вы, господин, именно это нам всем и обещали. Там, в коридоре разрушенного носителя...

- Было такое, - согласился я. И чуть не проговорился о том, что хотел купить, таким образом, их сотрудничество. Благо, вовремя прикусил язык. Во-первых, то время прошло, и я уже успел даже рассчитаться за свою доброту. А во-вторых, не стоило давать собеседнику оснований для надежд. В помощи бывших рабов я больше не нуждался.

- Вот, - непонятно чему обрадовался коротышка. – А Боло планировал довооружить судно, набрать по окрестным станциям желающих поквитаться с акбарцами умматар, и совершить рейд по тылам Империи. Домой, в пространство Республики, он совсем не спешил.

- Он много чего не учел, твой Боло, - хмыкнул я. – Довооружить шахтерскую баржу можно, но вовсе не так просто, как кажется. Это раз. Два: здесь нет окрестных станций с праздно шатающимся головорезами. Потому что – и это три – мы и сейчас в глубоком тылу Империи.

- Он был не особенно умен, - лишь на миг задумавшись, дипломатично заметил торговец. – Он считал, что мы где-то не слишком глубоко во Фронтире.

- И оставим на этом обсуждение мертвецов и из несбывшихся надежд, - выразительно качнул стволом штурмового комплекса я, и последний освобожденный раб заторопился вернуть руки на затылок, откуда убирал их в процессе дискуссии. – Давай вернемся к насущному. К тебе. Чего хочешь ты? Хочешь, чтоб я высадил тебя на ближайшей же станции в обитаемом космосе, или у тебя тоже есть какие-то планы относительно меня и моего корабля?

- Рад, что вы, господин, сами завели об этом речь, - как-то уж слишком уверенно, учитывая его положение, заговорил он. – У меня есть к вам предложение, от которого, я надеюсь, вы не сможете отказаться. Шестьдесят процентов!

- Чего? – затупил я.

- Ну, не будь у вас этой штуки в руках, я сказал бы пятьдесят, - деланно смутился торговец. – А так – шестьдесят вам, сорок мне.

- Подробнее.

Меня уже начал развлекать этот гном. Еще до того, как он начал свою, так сказать, презентацию, я догадался, что речь пойдет о трофеях и обращении их в деньги.

- Начну издалека, господин, - сразу предупредил освобожденный, убирая руки с затылка. – Я успел лишь бегло осмотреть содержимое трюма этого корабля, а в основной грузовой отсек даже и не выходил, но могу с уверенностью утверждать, что и он, скорее всего, заполнен едва ли на десять процентов. Прежде, будучи в несколько подчиненном положении, при осмотре разрушенного носителя, вынужден был собирать лишь наиболее ценные и не слишком габаритные вещи. Однако мертвое судно огромно и содержит в себе неисчислимое количество компонентов, которые, тем не менее, в обитаемом космосе ценятся довольно высоко. С моими навыками в демонтаже и торговле, и учитывая наличествующие у вас грузовые объемы, будет преступно упускать прибыль, прямо-таки падающую в руки.

- Рад, что ты заметил: перевозить трофеи буду все-таки я на своем корабле, - после минутных размышлений, и силой воли подавив рвущийся наружу смех, начал я торговаться. Смешила его искренняя вера, что я, абсолютно незнакомый ему человек, пять минут назад расстрелявший его товарищей по неволе, тем не менее, стану честно исполнять заключенный на словах договор.

- Но собирать ценности стану таки я, - разулыбался тот. – И реализация добытого на торговых площадках Содружества без изученных специализированных баз высокого уровня, может стать настоящей проблемой.

- Не думаю, что в Содружестве ты один такой специалист, - качнул я головой. – Наверняка мне легко удастся найти там посредника, который удовлетворится пятью процентами.

- Это несомненно так, мой господин. Однако ни один посредник не полезет вглубь уничтоженного звездолета, чтоб демонтировать детали, которые вы ему же и продадите.

- Согласен. Поэтому – десять, а не пять. И те трофеи, что я соберу сам, в договор не входят. Учти, винтовка все еще у меня в руках!

- Тридцать, - сокрушенно вздохнул гном, покосившись на хищный ствол штурмового комплекса. – И посреднические пять процентов с реализации вашей личной добычи...

Как ни странно – прежде не замечал за собой такого – но я даже удовольствие получил от этого базара. Сошлись на пятнадцати процентах, и конечно плюс те пять за продажу добытого лично мной. Кроме того, хакдарские боны, кем бы ни были найдены, в договор не входили и оставались исключительно моими.

- Откуда ты такой взялся, чудной, - все-таки засмеялся я, когда соглашение было достигнуто и мы, что называется – хлопнули по рукам. – Как твое имя?

- Шав, - гавкнул гном как-то грустно. – Они звали меня так.

- Что-то не похоже это на имя, - хмыкнул я. – Скорее на кличку смахивает.

Торговец гордо вскинул голову, блеснул ультимативно-карими глазками и выдал, чуть ли не по слогам:

- Сзаз Хушонкет Шаварго! Я нойман, если ты еще этого не понял.

- Ничего себе, - покивал я, припоминая рассказы Колобка об этом кочевом племени. – Шаварго. Сзаз Хушонкет... Не сочти за оскорбление, но нельзя ли  это славное имя как-то... сократить? Как, к примеру, зовут тебя друзья? Вот мое имя – Максим. Но не против, если ты станешь обращаться ко мне – Макс.

- Варг, - слегка поклонился тот. – Друзья зовут меня так. Меня не оскорбит, если и ты станешь та делать.

- Отлично, Варг, - перевешивая штурмовой комплекс на спину в походное положение, улыбнулся я. – Вставай. И кстати! Ты умеешь прыгать через пустоту?

Глава 17

***

В принципе, как Виллар и говорил, нойманы считались одним из семи племен, образующих Племенную Республику Умматар. Их представитель, наравне со всеми остальными, заседал в Верховном Курултае, а члены племени владели документами граждан Республики. От остальных, нойманов отличало лишь одно – они не имели материнской планеты. Те же джалайны лишились таковой в результате массированной атаки имперцев, практически уничтожившей жизнь на Джалайн Таар, а нойманы не имели собственной планеты никогда. ‍Вечные странники, бродячие торговцы и демонтажники, они рождалис‍ь и умирали в своих звездолетах.

- Ну и как же ты попал в рабство? – удивился я, выслушав настоящую оду племени современных кочевников. – Ваши корабли должны быть неплохо вооружены, чтоб их так просто могли взять на абордаж...

- Это долгая и печальная история, Макс, - скривил губы Варг. – Как-нибудь, под бутылку доброго вина, я расскажу тебе повесть о любви, предательстве и генетике...

Я даже управление «Буси» бросил, чтоб как следует рассмотреть этого... новоявленного Вильяма, нашего – Шекспира. Едрена-Матрена! У него даже глаз не дернулся! Он это всерьез выдал что ли?

- Я запомню, - хмыкнул я. – Будешь должен свой роман. Надеюсь, повествовать станешь не о любви к деньгам, и не о предательски сорванной сделке?!

- Нет, конечно! – вспыхнул нойман. – За кого ты меня принимаешь?

И тут же сам засмеялся, осознав суть своих же претензий.

Если не тыкать в Варга стволом ружья, не давить на мозг имплантом подчинения и уж тем более – не бить, тот становился веселым и весьма полезным мужичком. К примеру, во время моей получасовой отлучки – я все-таки осмотрел внешнюю броню баржи – он успел создать и настроить внутрикорабельную инфрасеть. И теперь мы могли, в пределах корабля, передавать друг другу сообщения через нейросеть.

У меня, к слову сказать, от ужаса волосы даже на спине встали! Системы связи баржи мне и в голову не пришло заблокировать или хотя бы паролем защитить. Удостоверился только, что сеанса связи между системным патрулем и членами бывшего экипажа не было, что теперь, после разр‍ушения мной антенн, такая связь в принципе не возможна, да на то‍м и успокоился. Забыл, блин, что этот безумный мир – вотчина специалистов. У меня не было изучено ни единой базы знаний, касающихся систем связи, а у того же Варга – целый куст. Без них, если верить его пояснениям, изучение инфопакетов по удаленной торговле было невозможно.

Нойман проделал этот фокус вообще с терминала во временно выделенной ему каюте. Не думаете же вы, что я вот так сразу преисполнился веры к этому совершенно незнакомому человеку? Каюту, прежде чем отправиться на вылазку, запер, а у двери поставил боевого робота. И посчитал проблему безопасности решенной. В общем – век живи, век учись и дураком помрешь.

Слава Богу, на внешней броне корабля хоть сюрпризов не обнаружилось. Как и ни единой живой или мертвой души. В смысле – тел рабов или их конвоиров я не нашел. Невесомость и высокая энергия поражающих элементов. Что тут еще скажешь?!

Даже если кто-то и выжил после огненного Ада, который я там устроил, врятли он решил скрываться в руинах погибших кораблей. Не так уж у просто, не имея специальных знаний, там выжить. Ресурсов вокруг, конечно, полно. Но это мертвый ресурс. Всего необходимого для жизни ни на одном судне не найти. По себе знаю. Где сохранилась в целости и сохранности система жизнеобеспечения, там уничтожены реакторы. Где целы реакторы, нет ни одного помещения, сохранившего герметичность. И так далее.

Теоретически можно что-то демонтировать там, что-то сям. Я уж говорить не стану, насколько это трудно – прожить пару недель не вылезая из вонючего скафанд‍ра. Так потом безжизненные, век назад выработавшие последние кап‍ли энергии, системы еще нужно будет запустить. И вот тут появляется потребность в специальных знаниях, которые далеко не у всякого имеются. Гораздо больше шансов дожить до старости было бы, я так думаю, у того, кто догадался бы, уповая на милосердие, попросту сдаться победителю.

Только сомневался я, что кто-то таки сумел выжить. Звено боевых пустотных дронов продолжало нести службу, а эти просто не позволили бы кому бы то ни было безнаказанно бродить по броне моего корабля. Благо «Валькириям» постоянный контакт с оператором не требовался. Они и сами неплохо справлялись. Даже не смотря на небольшие повреждения, полученные от близких подрывов проклятых ракет, техноразумные рапортовали бодро и от несения службы не отлынивали.

После залпа пушек «Литургии» все, что не было прикручено к обшивке болтами, унесло в неведомые дали. А тем устройствам, куда пришелся основной удар, и болты не помогли. Антенны как корова языком, от турелей ближней обороны – одни обгорелые остовы, пусковой для ракет вообще не нашел, только оплавленные останки элеватора подачи боеприпаса.

Двигатели было жаль. По большому счету, при желании, один из четырех можно было попробовать восстановить. Только смысла в этом я никакого не видел. Куда легче и проще выкинуть покореженные останки, и на их место поставить совершенно целые, демонтированные с других кораблей Пояса. Благо, после легкого «тюнинга» мест крепления, должны были подойти любые из окситанской линейки легких крейсеров. Пусть они чуточку длиннее родных‍, зато дают слегка большее тяговое усилие. Ну, мне же с баржей н‍е на выставке было нужно блистать, а уверенно и надежно вывезти нас всех в обитаемую часть Космоса.

Еще была идея добавить количество маневровых двигателей. Они, конечно, потребуют установку дополнительных баков под горючее. Но не такой уж и большой объем они занимают. То же самое и с энергией. В свете моего желания сделать из шахтерской баржи зубастую злючку, все равно нужен был второй реактор. Плюс, ожидалась некоторая экономия еще и от замены энергоемких лазерных турелей на гибридные. Вроде тех, что, на ряду с пусковыми ракет, так любят хакдари. Ну и сказал «А», говори «Б». Раз уж пушки родом из Корпоративного Государства, так почему бы и не их же ракетные установки? В эффективности этих штучек я уже имел возможность убедиться.

Ни грузовой трюм, ни бункер, изначально предназначавшийся для хранения руды, сокращать не хотелось. В скором времени – не пройдет и года – нужно было как-то вживаться в абсолютно новый мир, и я был на сто процентов уверен, что с деньгами это будет сделать не в пример проще, чем без них. Соответственно, чем больше ценных штуковин мы вывезем из Пояса Скорби, тем более безболезненно пройдет это вживание.

За то на судне было установлено два стандартных жилых блока – на шесть кают повышенной комфортности для офицеров, и на двенадцать... скажем так: просто кают. Нет, помещения этого второго блока тоже были довольно ничего, но с теми, первыми, не сравнить. И я легко мог одной секцией, пожертвовать. Селить туда все равно некого было. С живыми людьми в наших ‍местах натуральнейший дефицит. А на освободившееся место смонтир‍овать второй реактор с конденсаторами. Спецификации на жилой блок я к тому времени изучить не успел, но был прямо-таки уверен, что все у меня получится.

В процессе осмотра, так сказать, «спины» баржи, появилась идея посетить и условное «брюхо». То есть, ту сторону корабля, откуда должны выдвигаться посадочные опоры. Не ну а что? Там, в невесомости низ и верх понятия относительные. И на «прилипательную» способность подошвы ботинок скафандра не влияющие.

Заинтересовали меня две здоровенные трубы, расположенные, в некотором роде, по правую и левую стороны судна. Выходили они одной стороной к носовым оконечностям двукорпусного корабля, прямо туда, где по замыслу конструкторов должны быть установлены экстракторы природных ископаемых. По трубам этим извлекаемая порода, измельченная до состояния пыли, подавалась в бокс первичной очистки и трамбовки, а уже оттуда в весьма объемный бункер хранения. Где сразу автоматически упаковывалась в стандартные двадцатитонные контейнеры. Все продумано, все предусмотрено. Оператору и нужно было лишь подогнать баржу к астероиду с высоким содержимым чего-нибудь нужного, навести прицел экстракторов и отдать команду.

Только я себя в качестве шахтера представлял слабо. Висеть сутки на одном месте, изнывая от скуки – это, как мне тогда казалось, уж точно не по мне. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом... Каждый раз одно и то же. Мутное пятно болтающегося в космосе камня, две светящиеся нитки от работающих экстракторов и отврат‍ительно медленно ползущий к максимуму индикатор наполнения бунке‍ра. Жуть!

Зато парочка каких-нибудь адски мощных пушки, или пусковых для здоровенных, способных смертельно удивить наглеющего пирата, будь он хоть на линкоре, мне бы пригодились. Подобрать что-то хоть издали напоминающее эти самые рудоводы, чтоб не привлекать внимание, и забыть до момента, когда они сыграют «джокера» в покерной партии ценою в жизнь.

Походил, подумал и от мысли установить себе уберпушку отказался. Во-первых, очень уж это было трудозатратно. По замыслу, мы должны были подгадать попытку прорыва в обитаемый космос к моменту прибытия в систему очередной экспедиции Сестер Геи. Была вероятность, что на глазах представительниц крупнейшей и влиятельнейшей в Содружестве благотворительной организации, имперцы не станут сначала стрелять, а потом разбираться. В идеале, вообще бы как-нибудь в их конвой затесаться, но это уж как получится.

До времени прибытия на орбиту мертвой планеты Сестер оставалось еще девять месяцев. Казалось бы – уйма времени, но и работы предстояло переделать воз и маленькую тележку. Одна замена двигателей чего стоила! А ведь ее я даже на первое место в списке не стал ставить. Пока не верну барже хоть относительную обороноспособность, куда-то лететь просто глупо.

Про «лететь», кстати, тоже большой вопрос. Скорее всего, придется первым пунктом плана реконструкции судна ставить обустройство специального защищенного кокона для Колобка. Согласитесь, не слишком высокая цена за возможность вообще сдвинуть эту лохань с места. Центральный компьютер можно смен‍ить, а вот требование к минимальному состав экипажа обойти гораз‍до сложнее, и без Светоча современной науки, Гиганта мысли и просто гениального шарообразного ученого тут не обойтись.

Не говоря уж о том, что относительно современные ремонтные дроиды есть только у Виллара. И, боюсь, под монтаж циклопических габаритов пушки он их мне ссудить откажется. Как бы ни пришлось по каждому пункту плана работ с этим садистом договариваться...

Кластер пустотных ремонтных дронов тоже здорово бы пригодился. Эти умные летающие роботы и обломок линкора легко притащили бы, и новые двигатели помогли бы установить. Дело оставалось за малым – заделаться магом-волшебником и наколдовать себе пяток автономных кибернетических систем нужного типа.

Вот тоже еще вопрос: как без дронов доставить к барже обитаемый модуль? В том, что Шарик принципиально откажется покидать привычное убежище, я нисколько не сомневался. В идеале бы весь обломок «Мегатрона» сюда приволочь. У меня в дюзах мертвого корабля знатная заначка собралась, да и на отделку адмиральского командного центра с линкора имелись виды.

Почему бы и нет? Чего я не заработал немного комфорта? Бассейн на новое судно перетаскивать никто и не собирался, а вот почти деревянные панели, пищевой синтезатор, медкапсулу и мебель – сам Бог велел.

По идее, в медсекции баржи уже была установлена капсула. Причем, гораздо новее, аж пятого технологического поколения, и, соответственно, обладающая куда большими возможностями даже чем та, что имелась в обитаемом модуле у Колобка. Только вот незадача! Базы у меня были изучены, м‍ягко говоря – устаревшие. Негодные, прямо скажем, базы. В них та‍кие модели медицинского оборудования не то чтоб не рассматривались, а просто отсутствовали по понятным причинам. Провести простейшую диагностику или упаковать туда раненого с приказом лечить до какого-то приемлемого среднего уровня я еще мог. Благо глифы на панели управления стандартны. А вот что-то большее, вроде программирования аппарата на тонкое воздействие для работы с бустерами, уже нет.

Так и выходило, что до того момента, как станут доступны более современные инфокристаллы, пользоваться новейшими медкапсулами мне и смысла никакого не было. Специалистом я был тем еще, и логично рассудил, что лучше быть уверенным пользователем старой проверенной машины, чем рисковать с новой.

Перешел, протискиваясь под внешними боковыми экранами-щитами, на «животик» баржи. И сразу же увидел нишу, прямо-таки идеально подходящую под установку в ней дополнительного блока маневровых двигателей. Единственное что смущало – какая-то раздражающая сознание мысль, эхо каких-то прежних размышлений, нечто этакое, о чем я должен был бы обязательно позаботиться, прежде чем втыкать в это место «яйцо» с изменяемым вектором тяги.

Очень хотелось почесать затылок. Чуть ли не до физического дискомфорта хотелось. «Вран» умчался патрулировать окрестности, а я словно бы примерз подошвами к одному месту. Никогда прежде я так не жаждал разгадать этот ребус. Открыть тайну этого волшебного, ничем, к слову сказать, не примечательного участка внешней брони судна.

Озарение наступило, когда смог мысленно развернуться ‍в пространстве. Взглянуть на «пузо» баржи снизу вверх. Так, слов‍но бы она стояла на посадочных опорах, а я разглядывал место будущей установки двигателей с поверхности земли. Тут же припомнились красно-серые балахоны туземцев, слишком короткий шланг подачи топлива в этот несчастный маневровый и невероятно красивая девушка в снежно-белом скафандре. Где-то в середине груди привычно – каждый раз, стоило пред глазами возникнуть образу прекрасной незнакомки – вспыхнуло малюсенькое горячее солнышко, а в голове промелькнула мысль, что не мог тот сон быть простой фантазий истосковавшегося по человеческому общению мозга. Планета, корабль, ниша с уже установленным в ней яйцом двигателя – все это было совершенно реальным, не вымышленным. И экспедиции Сестер Геи в систему – тоже подтвержденный факт. Так почему бы не существовать и той красавице?

Что-то, какая-то микроскопическая искорка в сердце, обещала: то, будущее знакомство у шасси моей баржи, станет чем-то большим. Как-то свяжет наши с ней судьбы. Чем-то наполнит наши с ней жизни, прогонит прочь холод одиночества...

Грезы о принцессе в белом завораживали. На несколько долгих, но таких сладких минут, я совершенно позабыл об утекающем времени, сотнях тысяч мертвецов в десятках тысяч разбитых звездолетах, запертом в каюте Варге, ждущем новостей Колобке и челноке, который давно пора было перегнать в летный док моего нового корабля. Даже после, когда вернувшийся из патрулирования «Вран» доложил об отсутствии в охраняемой зоне потенциального противника, и пришлось топать к шлюзу, на губах еще оставал‍ся пряный привкус чего-то волшебного, сказочного, прекрасного.

Кс‍тати сказать, нойман прыгать через пустоту не умел. Не особенно жаждал научиться, но ему таки пришлось. После того, что он умудрился сотворить за время моего кратенького отсутствия на борту, оставлять его одного надолго я не хотел.

Наш прыжок страховало целое звено боевых дронов, чувствующих себя в Пустоте, как рыбы в воде. В случае опасности промахнуться, даже одной «Валькирии» хватило бы, чтоб выправить полет. Так что я мог чувствовать себя как у Христа за пазухой. Еще и посмеиваться над отчаянно трусившим Варгом. Которому о страховке я, естественно, говорить ничего не стал.

***

Превосходно, черт возьми! Просто превосходно! Слов нет, как здорово! Не то чтоб мне прямо по сердцу было копаться в чужих вещах. Скорее, относился к этому, как к неизбежному и необходимому злу. Вот находить всякие нужные и полезные штучки – реально нравилось. Делать же это не в громоздком скафандре высокой защиты, в темноте и в окружении покрытых инеем морд как придется плавающих в невесомости трупов, а в тепле, при свете и на своем собственном корабле – это, я вам скажу, совсем другое дело!

Конечно, в немалой степени, сбор трофеев на борту баржи запомнился еще и потому, что оказался вообще последним в Поясе Скорби. Больше я подобными делами там не занимался. Не было больше ни времени, ни желания, ни сил. Все – и под этим словом я подразумеваю действительно все, прямо таки изрядный кусок жизни – было отдано одному. Ремонту, модернизации корабля и подготовке к отлету.

Но и собственно сами находки порадов‍али. Да чего там! Я был счастлив, как ребенок, нашедший под елоч‍кой подарок - ярко алую пожарную машину. В точности такую, о какой мечтал и даже пытался описать в письме Деду Морозу. И кстати, понятия не имею, какому «гению» пришло в голову выкрасить полный кластер роботов – полдюжины многофункциональных ремонтников, плюс «головастик» – администратор, он же полевой тестер с мощнейшим компьютером и собственным реактором – в цвет пожарной машины. Клянусь, никому ничего такого этакого не писал и не просил. Хотя замороженных мужиков, частично даже и бородатых, по мертвым кораблям там хватало...

Банда сразу нежно полюбившихся роботов называлась «Формига-461», произведена на заводах все того же окситанского мегамонстра «Тотачи» и считалась лучшим, из того что можно было заполучить из линейки универсальных дроидов четвертого технологического уровня. И что самое приятное – когда-то давным-давно выданная Шариком для изучения база «Дроны и дроиды» эту модель так же включала. Правда, для полноценного использования кластер требовал от оператора четвертый же уровень базы, но это уже частности. Главное – ничего подобного даже у Виллара не было, а эти, как военные трофеи, были только мои личные.

Очень славно, что прежние хозяева не стали использовать роботов при попытках монтажа на корабль новых двигателей. Хотя могли. База, правда, уточняет, что производиться такие работы могут только в закрытом доке, или даже ангаре с уверенной внешней силой тяжести, а не в невесомости и хрен знает где. Но на безрыбье, как говорится, и рак – рыба. После нескольких безу‍спешных попыток приладить явно великоватые устройства с помощью ‍рабской силы, могли рискнуть и дорогостоящими дроидами.

Варга находка тоже заинтересовала. Особенно после того, как в сейфе медсекции была обнаружена коробка с базами знаний. И мы с нойманом даже чуть было не поссорились. Ибо коротышка прямо-таки клещом впился в кристалл «Демонтаж. Перепрограммирование ремонтных дроидов» и тут же принялся мне рисовать картины «Нью-Васюков» и обещать золотые горы. Конечно же при условии, что он изучит найденную базу и перепрограммирует кластер на сбор ништяков по окрестному парящему в невесомости металлолому. О том, что воображаемые богатства еще нужно будет на чем-то из системы вывезти, а для этого неплохо бы применить «Формигу» по прямому назначению, умматар как-то подзабыл. И спор неминуемо зашел бы в тупик, кабы у меня на бедре не висела кобура с бластером, а у него, что характерно, подобный аргумент отсутствовал.

Пришлось Варгу удовлетвориться половиной. Он получил базу и обещание выдать в полное его распоряжение сколько угодно шестиногих пятилапов. Координаты того крейсера, в трюме которого кто-то выстроил целое каре из этих железных паучков у меня сохранились. И Шарик вполне способен проделать с ними тот же апгрейд, что и с той пятеркой, которая уже успела отлично себя зарекомендовать в организации атаки на бывших хозяев баржи. Так что я намерен был сдержать обещание.

Слава Богу, нойман оказался человеком беззлобным и отходчивым. Хорошее настроение легко вернулось, когда одну из освободившихся, по причине выбытия из списка живых, кают ‍я щедро выделил ему. Со всем содержимым. И даже не стал там что-‍либо трогать. Постоял пару секунд на пороге, убедился, что помещение достаточно комфортабельно – после рабского закона так и вовсе номер-люкс – и предложил заселяться.

Лотерея. Вдруг именно там нашлось бы что-нибудь действительно стоящее. Какие-нибудь особенно нужные базы, оружие или деньги. Но, тем не менее, логика в моих действиях была железобетонная. Базы, скорее всего, Варг и сам бы мне предложил. Как-никак этот мир – прибежище узких специалистов. Ни пилотированием, ни ремонтом звездолетов, ни воинскими искусствами компаньон не интересовался, а все прочее не слишком интересовало меня самого.

С оружием так еще проще. Нас всюду сопровождал один из техноразумных боевых дроидов, в чьей реакции на попытку причинить мне вред не приходилось сомневаться. Так что пусть умматар хоть с головы до ног пулеметами обвешается, применить он их все равно не успеет.

А денег в каюте пусть даже и офицера мародеров много быть просто не может. Даже если бы они вообще ныне существовали в Содружестве. Я имею в виду наличные, конечно же. Отправляясь шмонать корабль, мы с коротышкой успели уже обсудить этот аспект. Честно говоря, довольно не просто было сохранить лицо невозмутимым, когда мой новоявленный супер-карго принялся вслух сожалеть о том, что в свое время не озаботился приобретением и изучением баз по взлому паролей и кодов доступа. Ибо без этих, ныне прямо-таки бесценных, знаний чипы для хранения денежных средств для нас становились совершенно бесполезными. И что зря век назад, при подпис‍ании Житанского Пакта, отцы-основатели Содружества договорились ‍полностью исключить из оборота наличные кредиты.

Тут же, правда, Варг признался, что не знает и даже ни разу не слышал о человеке сумевшем взломать поставленную Банком Содружества на инфочипы защиту. До сих пор этот финансовый институт успешно опровергал легенду, о способности человека непременно сломать созданное кем-то другим.

Ну, на нет и суда нет. Хотя – жаль, конечно. Были определенные надежды, связанные с возможностью найти на барже какое-то количество современных денег. Все-таки являться в обитаемый космос с абсолютно пустым кошельком было как-то не комильфо. Даже если в трюме товара на миллионы. Это я к тому, что кредиты мы даже и не искали, а инфочипы с хранящимися на них заначками сразу в утилизатор отправляли.

Зато с чем действительно повезло, так это с личным компьютером покойного капитана «Стервятника». Даже по законам вероятности, рано или поздно капризная Фортуна должна была повернуться к лесу задом, ко мне передом. Но тут звезды прямо таки расщедрились на удачу. Мало того, что аппарат оказался включенным, то есть не требовал коды доступа для инициализации, так еще и легко позволил мне поменять пароли.

Так и это еще не все. В одном из разделов быстрого доступа – в той части памяти, которая использовалась бывшим хозяином чаще всего – в файле с названием «Адмирал», хранилась весьма примечательная запись разговора. Или вернее – монолога некоего, для не искушенного слушателя безымянного, но явно высокопоставленного офицера имперского пикета в системе Акматар. Коий б‍ез прикрас и иносказаний описывал условия найма ныне покойного ‍капитана мародеров для поиска в Поясе Скорби и доставки останков далекого предка этого самого офицера. Особенно имперец выделил пожелание, подкрепленное обещанием существенной премии, заполучить личное холодное оружие пра-прадедушки. Назывался тип судна – тяжелый носитель класса «Гнев Господень», название и бортовой номер. Естественно – звание, должность и внешний вид предка. И даже генный код для контрольной проверки. Отдельно – описание меча и ножен, которые, по мнению заказчика, просто обязаны были найтись где-то неподалеку от тела погибшего сотню лет назад родственника.

Рабовладелец предусмотрел все. В определенный день и час на патрулирующем точку перехода в сторону То`Чуун легком крейсере должен был произойти сбой сканирующих систем, и ловкий пилот мог бы воспользоваться этим шансом, чтоб проникнуть в закрытую для посещений систему. Обратно мародеры должны были вылететь под конвоем патрульного фрегата, как бы задержанные на месте преступления. Однако офицер гарантировал, что никакого наказания не последует, если наемники не станут глупить и не ринутся распродавать попутные трофеи прямо в той же системе. И уж тем более не станут болтать о своем нанимателе!

Кстати говоря, ни о какой оплате контракта речь вообще не шла. Наниматель, так сказать, принимал на себя обязательства по организации проникновения «козлов» в «огород», и требовал взамен мощи чем-то дорого ему человека. Денежное вознаграждение упоминалось лишь в связи с обнаружением куска заточенного и упакованного в к‍ожу металла. Да и то, в виде бонуса. На икорку с маслицем испол‍нители должны были нарыть себе сами. Мол, для профессиональных демонтажников, в богатейшем Поясе Скорби, это будет совсем не трудно. Офицер это несколько раз повторил в разных вариантах.

Помните, я упоминал, что в непосредственной близости от окситанского носителя в пустоте болталась имперская бронированная спаскапсула? Прослушав запись, я со стула даже не дернулся встать, чтоб удостовериться в том, с какого именно корабля спасалась та группа рабовладельцев. К чему, если сто против одного – именно с «Гнева Господня» и почти наверняка на опаленной броне капсулы найдется тот самый, указанный офицером имперского пикета, номер. И доказательство тому воочию присутствовало в капитанской каюте: серый невзрачный наглухо запаянный ящик размерами с гроб, и такой же ничем не примечательный меч в простых, никак не украшенных ножнах. Запись договора, тело и оружие – три вещи, три ключа к запорам, удерживающим меня в этой тупиковой системе.

Наивность – это вроде насморка. Рано или поздно всех одолевает, и легко лечится. Только у одних иммунитет на эту болячку появляется, а у других – нет. Смею надеяться, «доктор» Виллар мне стойкое отвращение к святой вере во всеобщее человеколюбие и гуманизм таки привил. Сомнительное, надо сказать, достижение. Но в этом, для меня новом, беземном-безумном-безумном мире, штука полезная. Срывает, знаете ли, покровы с иллюзий. Часто, еще до их появления.

Например, я еще даже не попытался предъявить «заказ» тому пресловутому офицеру, а уже догадывался, чем это‍, скорее всего, закончится. К гадалке не ходи – досмотровой кома‍ндой и моей скоропостижной кончиной. И как это «заказчик» станет объяснять отцам-командирам – дело пятое, и мне мертвому совершенно не интересное. Да даже если его и накажут слегка потом, что с того? Он в любом случае остается в выигрыше. Свидетелей того, как он, воспользовавшись служебным положением, запустил банду мародеров в мемориальную систему, больше не будет. Мощи и меч – вот они, на блюдечке с голубой каемочкой. Да еще и полный трюм всяческого дорогостоящего хабара в качестве утешительного приза.

Подозревал ли бывший владелец баржи о возможности такого исхода? Скорее всего. Не зря же хранил запись договора. Наверняка у него был какой-то план, вроде хорошего знакомого, который должен был опубликовать компромат, в случае если все пойдет по наихудшему сценарию. Ну или мог бы опубликовать, не получив определенного сигнала из заранее оговоренного места в какой-нибудь очень далекой отсюда системе.

Вариантов масса. А вот мне-то что было делать? Как использовать имеющиеся «ключи», не рискуя при этом геройски голову сложить? Черт возьми, да я даже блеф не мог использовать. В мире победивших цифровых технологий словам человека без гражданства с не зарегистрированной нейросетью и за штурвалом пиратски отжатого у законных владельцев корабля никто не поверит.

Как отмычки, как туз в рукаве, как оружие последнего шанса – да. На это «ключи» годились. Как полное и абсолютное решение проблемы – нет.

Да чего уж там. Когда прошли минуты эйфории, когда казалось что мне сам черт не враг ‍и я с такими аргументами вообще у Христа за пазухой, и, наконец,‍ смог трезво взглянуть на вещи, осознал, какую гигантскую подставу приготовили эти два акбаррца. Теперь, в обнимку с вожделенным, для отдельно взятого военного, гробом, тихонько проскользнуть мимо пикета в составе кораблей экспедиции Сестер Геи, уже не получится. Это, за сотни лет хорошенько промороженное, телодолжно быть чем-то очень важным, раз ради него готовы были пожертвовать и высоким чином и должностью. И не выяснив судьбу экипажа баржи, и то, насколько успешно завершился их поиск, меня из системы Акматар не выпустят.

Знать бы в тот момент реальный, так сказать, вес и влияние опутавшей все Содружество организации Сестер Геи, я, быть может, и не переживал бы. А тогда, грешно сказать, всерьез стал раздумывать о том, чтоб избавиться от баржи и попробовать-таки починить какое-нибудь другое судно. Ну или как-то договориться с сестрами, в обмен на большую часть трофеев, о доставке нас с Варгом в обитаемый Космос.

В конце концов, решил я, «Стерва» вполне подходящий корабль для воплощения в жизнь самой главной части плана – избавления от маньяка по имени Кайданус Виллар. Остальное тогда казалось не таким уж и важным. Ухлопать Шарика и вырваться к людям! Вот что главное!

- Странный выбор, - отвлек меня от тяжелых раздумий нойман.

- Чего?

- Говорю, странный выбор сделал бывший капитан, - небрежно бросив меч на контейнер с мощами абаррца, сморщился коротышка. – Я был там, в спасательном сегменте носителя. Он тут теперь, рядом висит. Эти...

Бывший раб махнул ладонью себе за спин‍у, видимо имея в виду бывший экипаж баржи.

- ...Тащили его гравиз‍ахватами демоны знают откуда. Будто бы нельзя было обыскать эту штуку прямо на месте. Двигатели смяли...

- Видел, - согласился я. – Может быть – прятали? Может не все забрали?

- Ха! – вскинулся хозяйственный Варг, как никогда в тот момент напоминая боевого хомяка. Моего хомяка. Того, что с жабой на пару, тащили все ценное в норку. – Ободрали даже панели со стен! в поисках ювелирных изделий трупы и те раздевали. Всем офицерам... Мертвецам, в смысле. Бирки на ногу вешали. У всех брали ДНК-пробы, и в базу заносили. Мы, когда трофеи упаковывать закончили, этим и занимались.

- Странно, - отозвался я, думая совсем о другом.

- Ага, странно. Не веришь? Ты в его компе глянь. Там должна эта база остаться. Две с лишним сотни трупов, включая целого имперского адмирала!

- Да я верю, - улыбнулся я.

- Ага, - дернул подбородком тот. – Верит он... Там железки и побогаче были. Все в самоцветах... Капитан разрешил каждому из экипажа взять по одной. Как сувениры. Ну и себе вот этот выбрал. Так за дорогие эти чуть не передрались. Пришлось ему еще и одежду раздавать. Парадные мундиры и все такое.

- Мундиры то им зачем?

- В Федерации сейчас это модно, - саркастично пояснил Варг. – Вроде насмешки над врагом. Простые люди в парадных мундирах имперского флота. Даже на станциях у хакдари, на что уж не любят республиканцев, а и то попадаются люди в расшитых золотом одеждах. Ты, правда, об этом не слышал?

- Никогда не интересовался модой, - попробовал отговориться я. – А остальное оружие... То, что без драго‍ценных камней и металлов. Там еще что-то осталось после раздачи?‍

- Да-а-а... – махнул рукой гном. – Десятка полтора каких-то невзрачных железяк... Их, вместе с целым ящиком инфокристаллов и прочего барахла, собранного в штабном отсеке и каютах офицеров, сложили в контейнер...

Нойман хотел было еще чего-то сказать, и вдруг замер, уставившись на меня круглыми от удивления глазами.

- Это? – наконец выдохнул он, дернув подбородком в сторону гроба и лежащего поверх меча. – Конечно это! Идиот! Демоны Бездны! Какой же я идиот! Это! Конечно же это! Именно за этим ты пришел!

Мог честно признаться, что, как и он сам, узнал о существовании самого главного трофея покойных мародеров несколько минут назад. Пожаловаться мог, рассказать о тех последствиях, к которым может привести наличие на борту корабля этих, мать их, находок. Историю свою мог рассказать, в конце концов. И непременно бы рассказал, если бы имел к Сзазу Хушонкету Шаварго хоть чуточку больше доверия.Или, хотя бы был уверен в том, что хитрозадый нойман не продаст эти сведения первому же встречному, предложившему приемлемую цену. Не к чему, думал я, подвергать искушению этого не плохого в сущности человека. А потому только смотрел на его ужимки, печально и многозначительно улыбался, и молчал. И впитывал непрерывным потоком хлещущую из него информацию.

- Меч! Империя! Мердэ! Старые Семьи Акбарр! Эти их дворяне, хвастающиеся, будто своими мечами они создали величайшую Империю в обитаемом космосе. Ну конечно! Как я мог забыть! Ты же говорил, и я точно слышал и понял. Мы в глубоком тылу Империи. А‍ где еще в Акбарре может быть столько битых кораблей, как не в с‍истеме Джалайн Таар! Пояс Скорби, меч и гроб с телом! Реликвии Старых Семей. Вот за чем мы прилетели сюда, и вот что было нужно тебе!

Хотел ведь вообще выставить Варга за дверь, как только понял, что именно хранится внутри неприглядного вида ящика. Из жалости. Думал, что даже знание о существовании этого сомнительного трофея может стать смертельно опасным, когда настанет время выбираться к людям. А оно вон оно как вышло. Куда больше ведающий о жизни Содружества коротышка походя раскрыл секрет, над которым я голову ломал. Страшную тайну того, кому могла понадобиться старая железяка в эпоху бластеров, гиперпрыжков и почти божественной медицины.

- А ты? – продолжил изыскания нойман. – Ты ведь явно не имперец. И уж точно не умматар. В народе не так много вольных пилотов, а уж тех, кто не стремится обагрить топор предков кровью древнего врага, вообще по пальцам можно пересчитать...

Не удержался. Хмыкнул и сморщил нос. Очень уж пафосно и от того - лживо из уст Варга это прозвучало. Сразу стало ясно, что под этой словесной шелухой скрывается что-то куда более низменное и простое. Банальная жажда наживы, например. Узаконенное пиратство и грабеж под личиной мести и с лозунгами о необходимости освобождения порабощенных братьев.

- Да уж, - с готовностью рассмеялся в ответ нойман. – Вижу. Точно не умматар.

- И топора предков у меня нет, - кивнул я.

- Признаюсь, у меня тоже, - развел руками коротышка. – У главы клана в кабинете на стене висит какая-то круглая штуковина. Старейшины утверждаю‍т, будто бы это колесо от повозки, на которой наши предки кочева‍ли в те стародавние времена, когда все племена жили еще на одной планете. Только я не особо им верю. Какое-то это... приспособление хрупкое. И сделано из дерева. Можешь себе представить? Колесо из дерева?!

- Что тут такого? – удивился я.

- Еще скажи, что видел такие повозки своими глазами, - недоверчиво покачал головой нойман.

Признался, что видел. А в далеком детстве, даже и ездил. О том, что было это какую-то неприличную бездну лет назад, понятное дело, умолчал. Но и без того эффект вышел прямо-таки оглушительным. Варг заржал так, что объемный монитор компьютера на столе закачался.

- Я понял, - продолжая улыбаться, сделал вывод компаньон. Несколькими минутами спустя, когда приступ безудержного веселья прошел. – Это вроде подсказки. Чтоб мне не пришлось перебирать все народы и племена Содружества. Потому как, такого ни на одной планете четырех Государств уж точно нет.

И прямо-таки впился взглядом в мое лицо, выискивая хотя бы тени промелькнувшихна нем эмоций. И, видно что там этакое разглядев, торжествующе сделал вывод:

- Это значит, что ты, Макс Карташ, с какой-то из Забытых Колоний из Нулей.

- Что-то в этом роде, - тихо проговорил я после минуты раздумий. Конечно, мне и в голову не пришло открыть временному соратнику истину. Время требовалось, чтоб решить – стоило ли задавать вопросы о неведомых Забытых Колониях и не менее загадочных Нулях.

Потом, правда, вспомнил, что «нули», или системы с нулевой защитой Закона Содружества, однажды упоминал Колобок. И из контекста разговора‍, а вернее – монолога, пришел к выводу, что имеются в виду звезд‍ные системы, не вошедшие в одно из четырех государств. По большому счету, межзвездный союз занимал пространство едва ли миллионной части Галактики, а СОБеС уверенно контролировал и того меньше.

Термин же «Забытые Колонии» говорил сам за себя. Любопытно было бы конечно узнать много ли таких, условно обитаемых, миров известно нойману. Но от прямых вопросов, я, тем не менее, решил воздержаться.

- Знаешь, - отодвигая меч в сторону, и присаживаясь на крышку гроба, тоже негромко выговорил Варг. – Мы... Корабли нойманов иногда залетают в нулевые сектора. Бывало, что посещают и заселенные планеты... Говорят... В космосе много необъяснимого происходит. То найдут чего-нибудь этакое, то встретят нечто удивительное. Аномалии еще всяческие и бродячие червоточины... В кабаках на станциях в нулях такого расскажут, не знаешь верить или смеяться.

Чуть не задохнулся от зависти. Люди, кабаки, женщины, выпивка и фанастические истории. Господи, Боже мой! Это действительно все существовало! Это реально есть, и я, вырвавшись из плена тупиковой системы, сбежав от шарообразного рабовладельца, смогу это все увидеть своими глазами! От любопытства, от желания сейчас, немедленно, оказаться в каком-нибудь таком месте, прямо-таки почувствовал зуд между лопаток.

- Но это другое! – продолжал подкармливать мое обострившееся любопытство Варг, - И сказки там рассказывают другие. Страшные, злые, смертельно опасные. Космос жесток, Макс. Жесток, холоден и коварен. И вольные люди звездных дорог такие же.

О, это люд‍и из самых прочных сплавов, Макс. С несгибаемым стержнем внутри‍, и с броней в три пальца толщиной снаружи. Им плевать на тебя, ибо Вселенная не имеет краев, и две песчинки никогда не встретятся вновь. Им плевать на Содружество и на СОБеС. Их сердца – это лед-III, а помыслы темны. Их боги – это кредиты, а верному бластеру они верят куда больше чем честному слову.

На планетах живут по-другому. Медленнее, спокойнее, увереннее что ли. Звезды их согревают, а не пытаются испепелить или затянуть в гравитационную ловушку. Дожди увлажняют посевы, а не стремятся пробить броню корабля. Им некого бояться, кроме нас, приходящих из Пустоты. Их желания просты, а помыслы бесхитростны.

Но есть и у них истории, от которых кровь стынет в жилах, а рука тянется к рукояти оружия. И одна из таких, удивительнейшим образом, рассказывается почти одинаково на десятках миров Забытых Колоний в направлении Рукава Стрельца, даже расположенных за сотни световых лет друг от друга и ничего друг о друге не ведающих. Это сказание о могучих звездолетах с золотой птицей-мутантом на серой броне...

- С двумя головами, надеюсь? – хихикнул я.

- Чего? – сузил глаза, сбитый с романтической ноты Варг.

- Я говорю – птица-мутант с двумя головами?

- Ну да, - удивился тот. – У вас тоже в ходу эта легенда?

- Слышал что-то, - скривился я. Думаете приятно, когда герб твоей Родины, обзывают мутантом? – Но ты все равно расскажи.

Нойман поерзал на крышке гроба, устраивая седалище поудобнее, набрал воздуха в легкие, и выдал на одном дыхании:

- Они иногда прилетают!

- Ого! – деланно удивился я. – ‍Звездолеты прилетают! Потрясающе. Как им это удается?

- Что тут с‍мешного? – обиделся рассказчик. – Ну да! Прилетают. Прокалывают пространство и выныривают уже в системе. Не по «струнам». Где угодно. Понятно?! Парой приходят, и возникают из рукотворной червоточины одновременно.

- Класс, - признал я.

Одним из основных постулатов базы «Навигация» было утверждение, что даже два совершенно одинаковых корабля ныряющие в гипер одновременно, совершат переход за разное время. Причем разница может достигать существенных величин. Если же прыгают суда разных классов, в конечной точке они могут оказаться с разницей в несколько часов. Причем это физическое явление наука Содружества никак объяснить не могла. Общепринятой теорией признавали гипотезу, что подпространство вдоль зон межзвездных взаимодействий, пронизывали многочисленные разнообразные по «толщине» и степени изогнутости каналы. И время прохождения напрямую зависело от этого само канала.

- Сестры Геи утверждают, что наши предки тоже не пользовались «струнами», - довольный произведенным эффектом, как бы невзначай добавил Варг. – Им, правда, не особо верят. Кто его знает, чего там как было тридцать тысяч лет назад.

- Да уж, - процедил я. Мамочка дорогая! Это же сколько я болтался в Пустоте, прежде чем оказаться в медсекции «Мегатрона»? Триста веков! По меньшей мере!

- А еще, болтают, будто бы из тех кораблей выходят люди, - осторожно выговорил коротышка, явно опасаясь моего сарказма. – Обитатели сразу нескольких планет даже готовы поклясться, что их предки торговали с иными.

- Интересно, на каком яз‍ыке они разговаривали? - заинтересовался я.

- Из какой проклятой ‍Богами дыры ты выполз? – вскричал нойман. И тут же поспешил извиниться. – Прости. Я не хотел оскорблять твою Родину. Но даже в самой распоследней колонии где-нибудь в заднице у Демонов, найдется хоть один компьютер с лингвистическими дешифраторами. Думаешь у тех, кто способен протыкать пространство как им вздумается, нет чего-нибудь такого?

- Это да, - снова признал я правоту рассказчика. – Скорее всего, ты прав.

- А вот нейросетей у них нет, - торжествующе выдал тот. – Представляешь! Они, будто бы разговаривают со своими компьютерами так, словно те полностью разумны, но симбиотов нейроусилителей у них нет!

- Параллельное человечество, - кивнул я. – Очень интересно.

- Еще бы! – вспыхнул прирожденный торгаш. – Первый, кто откроет к ним маршрут, озолотится! Десяток вещиц, что остались в колониях после этих посещений, ушли с аукционов куда дороже артефактов Тклакан. Представляешь, если приволочь оттуда что-нибудь вроде пушки? Или еще лучше – этот их гипердвигатель? Да за такое можно будет требовать от боссов Содружества даже линкор Джове в личное пользование! И еще триллион кредитов они должны останутся...

- Грохнут тебя, вместе с этим двигателем, - спустил я Варга, образно говоря, с небес на землю. – Так, что и пыли не останется. Ни от тебя, ни от прибора.

- Это да, - засмеялся тот. – Это скорее всего! Кому понравится, если враги смогут вывалиться даже в материнской системе, минуя все пикеты и заслоны. Хорошо, что у нас нет такой штуки!

И, вдруг резко перейдя на серьезный тон, добавил:

- Ты, как я погляжу, уже все продумал?

- Чего? – и раньше было кристально ясно, что до гениальности мне, как до Земли на карачках, но иногда эти аборигены Содружества заставляли почувствовать себя совсем дебилом.

- Знаешь, - как бы неуверенно, и нет-нет косясь на мирно спящий бластер в кобуре на моем боку, выговорил нойман. – Тебе нужно научиться тщательно следить за тем, что говоришь... Там... На челноке... Ты показал обломки какого-то судна, и сказал - это все, что осталось от твоего корабля...

- И что? – сердце сжалось, в предчувствии неприятностей. Быть может, не сейчас. Не прямо сейчас. В будущем. Когда буду ждать их меньше всего. Тогда, этот разговор с маленьким смешным человечком из племени звездных кочевников, может стать оромной проблемой.

- Там... - голос Варга сорвался, и ему пришлось кашлянуть пару раз, чтоб вернуть самому себе видимость уверенности. – Там тоже есть эти птицы.

- Надо же, - качнул я головой. – Разглядел.

- Незнакомый сплав, символы неизвестного языка, - пожал плечами гном. – Интересный способ нанесения информации на металл.

- Опасные знания, - сухо выдал я, после пары минут размышлений. – Глупо было притащить эти останки. Им не место в... Их нужно уничтожить.

- Невольного свидетеля тоже? – деловито решился уточнить Варг. Чем заработал вторую виртуальную «галочку» в моем личном рейтинге. Видно же было, что человек боится до дрожи в коленях! И все равно нашел в себе силы сразу расставить точки над Ё.

- Тебя что ли? – хмыкнул я. – А смысл? Без вещественных доказательств, твое слово против моего. И не более того. А я могу просто все отрицать, и никто не сможет доказать обратного. Не так ли?

- Да и с этими обломками – все то же самое, - уже более смело выговорил коротышка. – Нашел в одном из мертвых кораблей. И все вопросы отпадут. Мало ли, чего примерещилось глупому маленькому нойману?! К тому же...

Тут его глазки вдруг масляно блеснули, он подмигнул и после прямо-таки театральной паузы, выдал:

- Если ты не возражаешь, я могу поискать желающих приобрести останки звездолета неизвестной науке расы.

- Отличная идея, - кивнул я. – Так и сделаем.

- Треть? – тут же хитро прищурился Варг. – И я постараюсь научить тебя, как жить в Содружестве, чтоб сойти за своего.

- Двадцать процентов! Бластер все еще у меня. Не забывай!

- О! Нет, Макс! Этого я никогда не забуду!

Глава 18

***

Утверждение, будто бы человек способен привыкнуть ко всему — ложь. Все-таки есть вещи, к которым не то чтобы привыкнуть, смириться с ними невозможно. Если ты человек, конечно, а не, говоря словами одного литературного персонажа – тварь дрожащая. Забитая, сломленная, боящаяся даже слишком громкого голоса хозяина, тварь. Отправляясь к осколку «Мегатрона», так сказать – с отчетом, я четко давал себе отчет о том, чем именно это может закончиться. Болью! Новым, каким уже по счету, ударом хлыста, от которого нет спасения. И к которому невозможно привыкнуть.

Не лететь не мог. Колобок был мне нужен. Без его помощи обуздание компьютеров захваченного судна было просто невозможно. А ремонт и модернизация могли затянуться до неприличных сроков.

По дороге, кстати, в голове сложился альтернативный план по умертвлению шарообразного. Простой и элегантный. И всего с одним, но очень важным, допущением. Собственно, все упиралось в вопрос: успеет Виллар полностью выжечь мне мозги, пока стану расстреливать его обитаемый модуль с чего-нибудь вроде «Литургии»? Или сознание покинет меня раньше, и нойман сможет таки вытянуть буксировочным гравилучем истребитель из утробы линкора. Еще, конечно, был вариант, что в логове Шарика хранится что-нибудь сильно взрывоопасное, бронированная задница «Мегатрона» не сумеет сдержать это внутри себя, и это может привлечь внимание имперского патруля. Главное, Кайданус Виллар гарантированно отправится к праотцам.

Хорошенько по размыслив – благо путь был не близкий и у меня было полно времени – все-таки решил оставить новый план на крайний случай. Признал глупым заплатить своей жизнью за счастье всего Содружества. Киногерой из меня никакой! Да и местью в этом варианте даже не пахло. Что это за расплата, если достигается такой ценой?! Кто-то же потом должен стоять над трупом врага, задвигая что-нибудь глубокомысленно-пафосное! Какую-нибудь складную хрень, достойную пересказа в хорошо подвыпившей компании.

Если кто не понял, всю дорогу я был занят аутотренингом. Уговаривал сам себя не бояться эту круглую летающую высокоинтеллектуальную скотину. По прилете выяснилось, что зря, но сам факт удручал меня безмерно.

Фанфар не было. Мой круглотелый «друг» не счел нужным даже элементарно поздравить с победой. Вроде бы как я летал не собственную жизнь подвергать опасности, а так, прогуляться с любованием окрестностями. Честно говоря, ничего особенного этакого я и не ждал. Но хоть на какое-то проявление эмоций все-таки надеялся. Народная мудрость утверждает, будто Надежда умирает последней. Но в этом случае Любви к сферическому спасителю у меня и не было никогда, а Вера погибла после первого же удара хлыстом боли.

Вместо медных труб, был чуть ли не ультимативный план ремонта с примерными датами и расписанием перемещения товарно-материальных ценностей. В первую очередь, мол, займешься тем-то, запчасти можно взять там-то. Смотри не перепутай!

Ну конечно, как я и предполагал, первыми двумя пунктами было — перемещение филейной части «Мегатрона» к месту поведения работ, и оборудование особо защищенной капсулы для пребывания в ней, на время полета, самого ценного, что было у нашей компании, светоча современности, Величайшего гения и тому подобное, доктора Кайдануса Виллара.

Мне предписывалось создать не абы что, а практически неубиваемое, бронированное сверх меры вместилище с собственным источником энергии, запасом кислорода и возможностью кратковременного полета. По сути, это должен был получиться малюсенький космический кораблик, лишенный, тем не менее, самого главного, по моему мнению, того, что и делает корабль собственно кораблем — гиперпривода.

Ладно, хоть в части касаемой внешнего вида и метода крепления этого летающего сейфа к «Стерве» Колобок оказался совершенно не капризен. И это давало мне некоторое пространство для маневра.

Чего у Шарика было не отнять, так это умения работать с информацией. Эта гнида, как оказалось, систематически считывала данные с компьютеров моей «Буси» и ремонтных дроидов, систематизировала и заносила в базу данных. Итогом этого нелегкого труда стало, например, четкое понимание того, что где в Поясе нужно было взять или демонтировать, и к чему применить. В списке было все то, о чем сам я давным-давно забыл, а зачастую и вовсе не знал. Или чему просто не придал значения. Все-таки вынужден признать – интеллект великая сила! Аж страшно!

От публичного признания собственной тупости и полного невежества спасло только банальное отсутствие у Колобка специальных знаний. План, конечно, был замечательным и в будущем здорово упростил работы, но все-таки и в нем много чего недоставало. Слава Богу, у Виллара хватило ума не указывать мне какие именно модели двигателей стоит устанавливать на баржу, или сколько именно накопителей энергии и питающих их реакторов потребуется для обеспечения работы всего вновь монтируемого на «Стерву». Не смотря на представленный обширнейший список доступного оборудования, по результатам моих же разведывательных вылазок, окончательный выбор все-таки оставался за мной.

Зато окончательно убедился, что доктор Кйданус Виллар самый настоящий параноик. Я и сам не прочь сделать из шахтерской баржи некое подобие легкого крейсера с броней как у линкора, но подход Колобка к делу личной безопасности попахивал сумасшествием. Помните, я всерьез обдумывал идею прикрутить к «Стерве» какую-нибудь особо убойную пушку? А дюжину сразу не хотите?! Именно столько средних боевых дронов, естественно — относительно техноразумных, он намерен был разместить в ангарах корабля. И если даже звено из трех штук малых – грозная сила для любого фрегата, то десяток средних с легкостью разберут на запчасти даже крейсер.

Другое дело, что имеющихся у меня знаний попросту не достаточно для поддержания десяти активных управляющих каналов с боевыми пустотными роботами. Три – без проблем, пять — может быть. Десять — однозначно нет! А ведь мне еще и судном как-то управлять в это же время нужно будет. Да чего уж там, даже полдюжины дронов за несколько секунд так завалят информацией, что я в ней просто утону. Умение выделять главное и правильно реагировать — оно либо с опытом приходит, либо после изучения нескольких специальных баз. Которых, конечно же, у меня не было. И искать которые в руинах Пояса Скорби было совершенно бессмысленно. Виллар модифицировал не что-нибудь древнее, из эпохи «до Содружества», а новейшие образцы. Окситанские «Кохи-4-44», если быть точным. Новейшие на момент своего бегства, конечно, но и это просто неимоверная крутизна по сравнению с произведенными век назад моделями.

Нужно отдать интеллекту Колобка должное: такие пустяковые задачки он щелкал легче легкого.

— «Средние боевые дроны», «Управляющие каналы боевых дронов», «Ремонт и обслуживание боевых дронов», «Системы вооружения боевых дронов», «Энергетические системы боевых дронов», — принялся нудно перечислять названия баз Колобок, одновременно выкладывая на стол невзрачные серые бесценные в нашем медвежьем углу пластинки баз знаний. -- Тебе предстоит в ближайшее же время полностью, до пятого уровня, освоить пакет «Боевые дроны». Для «Средних» будет довольно и четвертого. С остальным, решишь сам. Но не менее третьего...

Легко сказать! Да одна база в пятом уровне займет не меньше месяца! Можно было конечно вновь воспользоваться бустерами, но о том, чтоб заняться этим самому не могло быть и речи. Риск оно конечно – благородное дело, но только не тогда, когда в моем распоряжении, наконец, появилось приемлемое средство передвижения, а необходимости выживать любой ценой, больше нет. Но и это затруднением для Великого Плана послужить не могло.

– На корабле ты, конечно же, обнаружил несколько свежих инфокристаллов, которые на данный момент куда важнее знаний об автономных пустотных кибернетических платформах, – продолжал гундеть подозрительно миролюбиво настроенный Виллар. – Тебе предстоит самому определить порядок получения необходимых знаний. Однако сразу запланируй поглощение и этих баз. На это потребуется около шести дней под бустерным разгоном, или не меньше сорока пяти суток без него...

Колобок умолк, а во входящих сообщениях нейросети появился файл – напоминание.

– Это очень важно, Максим, – снова завелся он, как профессор, дорвавшийся до студентов. – Это критически важно! Было бы преступно пытаться с боем прорваться из системы, не озаботившись необходимой защитой. Мы не можем позволить себе этот риск. Ты должен постоянно помнить! Ежечасно, ежесекундно! Что на судне буду находиться я – самое ценное, что у тебя есть сейчас, и, скорее всего, когда-либо вообще, появится. Человечество не простит тебе, если из-за беспечности в вопросах безопасности, мне будет причинен даже минимальный вред.

Мог бы поспорить. Попробовать описать степень благодарности этого самого пресловутого Человечества, когда оно узнает, что виновник появления техноразумной кибернетической заразы, благодаря моей «беспечности» благополучно склеил ласты. Особенно, если поделиться с общественностью еще и планами дальнейшей деятельности после легализации в Содружестве, лелеемыми Кайданусом Вилларом перед смертью.

Ну, конечно же, спорить я не стал. Шарик был удивительно тих и никаких агрессивных намерений не проявлял. Убедить Светоча современности в чем-либо у меня все равно бы не получилось, а будить спящую собаку, нарываясь на удар хлыстом боли... Разве я враг собственному здоровью?!

И без того появилась причина испытать Судьбу. Потому как далее Колобок заявил:

– И избавься, наконец, от ноймана!

– В смысле избавиться? – вскинул я брови, чувствуя, как холодеет и что-то сжимается в груди. Потому что я прекрасно понял – чего именно хочет от меня этот маньяк.

– Что тут не понятного? Зачисть, ликвидируй, прерви жизнедеятельность, – Колобок даже тон голоса не изменил. Практически приказал мне убить забавного коротышку тем же нудным менторским тоном, каким объяснял необходимость изучения баз знаний о боевых дронах. – Нойман опасен, и потому должен быть уничтожен.

– Я ограничил доступ в жизненно важные отсеки баржи. Особенно в те, откуда можно связаться с кем-либо в системе, или получить доступ к управлению судном, – осторожно начал я оправдательную речь. – Все перемещения Варга по кораблю контролируются боевыми дроидами. Да и как воин, он ничего собой не представляет. Так что никакой опасности этот человек не представляет.

– Ты говоришь об очевидных вещах, – впервые с начала нашего разговора в голосе Колобка проявились эмоции. – Не разочаровывай меня, Макс.

– Тогда что? – вспыхнул на секунду я. – Чем этот коротышка так тебя пугает?

– Меня? – удивился Виллар. Но как-то не по-настоящему удивился. Наигранно. – Нисколько не сомневаюсь, что даже ты в состоянии сочинить достаточно правдоподобную легенду моего появления на корабле, чтоб нойман в нее поверил. Нет, Макс. Для меня лично, твой человечек угрозы не представляет.

– Ну и в чем тогда проблема? – я осторожно выдохнул сквозь сжатые зубы. – Угнать баржу или сообщить о нас он не сможет. Тебе не угрожает, мне – тем более. Зато Варг опытный демонтажник, и способен забить весь свободный объем корабля ценными трофеями. А потом... Там, в Содружестве, еще и выгодно сбыть...

– Рад это слышать, – прямо-таки сочась сарказмом, выговорил Колобок. – Ты все-таки сумел додуматься до концепции «потом в Содружестве». Осталось совсем немного напрячь те пару сотен нервных клеток, которые ты называешь своим мозгом, чтоб задаться, наконец, вопросом – а что станет рассказывать нойман, когда мы вырвемся из этого тупика?

– И все что ли? – расслабился я. – И только в этом дело?

– Тебе мало?

– Конечно, – хмыкнул я. – Сам посуди! Что он сможет рассказать? О тебе он даже не подозревает. Обо мне он сам себе какую-то легенду сочинил...

– О! Не переживай, Макс! В СОБеСе эти легенды быстро обратят в реальность. Пиратское нападение на мирный корабль мусорщиков. Массовые убийства граждан Империи. В том числе – людей, содержащихся на судне в качестве рабов, которые уж точно не могли оказать сопротивления. Присвоение чужого имущества...

Как же я ненавижу эти его дурацкие театральные паузы!

– Этого тебе мало, Макс? Или ты все-таки устранишь потенциальную опасность, как я тебе и советую?

– Я... – в горле вдруг образовался комок чего-то лишнего, липкого, мешающего говорить. – Я подумаю.

– Это полезно, – качнулся всем шарообразным телом Виллар, что, должно быть означало простой человеческий кивок. – Думать, напрягать нейроны, я имею в виду. У тебя еще есть время. По моим подсчетам, наиболее благоприятный момент для прорыва из системы наступит не ранее чем через девять месяцев. К тому моменту судно должно быть полностью готово, а все возможные слабые звенья ликвидированы из цепи наших планов. Сейчас же обсудим пункт первый. В частности то, как именно ты доберешься до инженерного крейсера, чтоб активировать и пригнать сюда малую конструкционную платформу.

Колобок, все тем же занудным, профессорским тоном, принялся что-то вещать о космических кораблях на просторах Большого театра. Слушал в пол-уха. Кивал даже время от времени, даже не пытаясь вникнуть в суть изливаемого на меня словесного потока. Мысли были заняты совсем другим.

Сначала я пытался найти изъян в рассуждениях безумного ученого. Но нет! По всему выходило, что он был на все сто процентов прав. Я действительно напал на относительно мирное судно профессиональных демонтажников, уничтожил экипаж, а потом и большую часть рабов на борту. И Варг этому всему единственный свидетель.

Будь там, на другом конце межзвездной струны какая-нибудь другая страна – Федерация Окситэ, Республика Умматар или даже, на худой конец – Государство Хакдари – эта моя атака могла сойти с рук. Там рабство запрещено, и рабовладельцы – преступники уже по факту наличия подконтрольных им рабов. Нападение на злодеев же проступком не считается.

Но только не в Империи! Тут люди с ограниченными правами – две трети населения. Присутствие рабов на кораблях так же естественно, как и дроидов уборщиков, например. И абордаж с целью освобождения из рабства части экипажа настолько же пиратство, как и атака с целью присвоения чужого имущества. Быть может в законодательстве Империи и были какие-то нюансы, все-таки каким-то же образом самое крупное государственное образование подстраивало свои правила к кодексу Содружества, но мне они вряд ли помогут. Хотя бы уже потому, что для акбаррцев я совершеннейшее никто. Человек без гражданства, невесть откуда взявшийся, да еще и с особо разыскиваемым преступником – доктором Кайданусом Вилларом – на борту.

На краткий миг захлестнула паника. При условии что нойман остается в числе живых, ситуация показалась совершенно безвыходной. Но убить Варга?! Забавного безобидного коротышку? Невозможно! Немыслимо! Разве смог бы Робинзон Крузо ликвидировать своего Пятницу? Единственное существо на сотни миллионов километров вокруг, с кем можно перекинуться словцом, пошутить, просто поговорить ни о чем, в конце концов. Кто, одним своим появлением, остановил подкрадывающееся безумие. А как вы думаете? Легко это – в полном одиночестве лазать по наполненным мертвецами разрушенным кораблям?

Вот если бы можно было бы как-то контролировать ноймана. Найти какой-то барьер, не позволивший бы ему сболтнуть лишнее при встрече с официальными лицами. Любыми. Я не видел большой разницы между следователями СОБеСа и чиновниками какого-нибудь входящего в Содружество звездного государства. Пиратское нападение – есть пиратское нападение. И никого не будут интересовать причины, побудившие меня сунуть голову в пасть льву, и победить.

Контроль! Причины! Измученный тяжелыми раздумьями разум, как за спасительную соломинку, ухватился за краешек промелькнувшей в голове мысли.

Работорговцы! Будь демонтажники какими-нибудь честными и простыми парнями из страны, не приемлющей работорговлю, разве стал бы я планировать и осуществлять захват баржи? Не поручусь на сто процентов – все-таки я тоже, в какой-то мере, существо подневольное – но сам, без Колобка, думаю скорее попробовал бы как-то договориться с незваными гостями.

Это я к тому, что одной из причин абордажа было наличие на борту «Стервы» рабов, которых был неплохой шанс освободить и превратить в союзников. Для этого и нужно-то было только лишить акбаррцев контроля...

Контроля! Имплантат подчинения! Я не уничтожил эту намертво вшитую в «родной» компьютер баржи функцию. Только отключил. А значит, в случае необходимости, могу и включить. В случае если Варг, вопреки своим обещаниям, вознамерится сдать меня властям.

Идея, сказать по правде, была так себе. Гниловатая идея. Нажав на кнопку, я и сам стал бы... ну не работорговцем, но чем-то вроде. Выпачкался бы в этой имперской грязи так, что и с мылом не отмыться. Все еще было только на уровне потенциальной возможности, идеи, но я уже чувствовал вину перед нойманом. Хотя бы уже за саму готовность так с ним поступить. И в качестве утешения, дал себе слово, что воспользуюсь системой контроля рабского имплантата только в самом крайнем случае. Когда иначе будет уже никак.

Приняв решение, сбросив с плеч груз, так что даже дышать стало как-то легче, попытался вникнуть в суть того, о чем вещал «профессор» на своей затянувшейся «лекции». И тут же выяснил, что стоило отложить проблему Варга на потом, не насиловать мозг, повнимательнее слушать Колобка, или уж хотя бы не соглашаться бездумно неведомо на что. Не пришлось бы потом рвать жилы в попытках хоть как-то компенсировать инженерный авантюризм сбрендившего ученого.

А выдумал этот горе-изобретатель ни много не мало, а способ добраться до инженерного крейсера без использования челнока. Нужно признать, что в то время, когда в системе жизнеобеспечения обитаемого модуля таял последний кислородный картридж, датчик запасов воды показывал ниже нижнего значения, и реактор мог остановиться в любой момент по причине исчерпания топливных стержней, план Виллара не показался бы мне настолько уж... экзотическим. Рискованным – да. Но, в условиях жесточайшего дефицита жизненно важных ресурсов, достаточно приемлемым.

На счастье, в личном доке оставшегося безымянным адмирала, нашлась моя «Буся» и необходимость в путешествии через бездну уцепившись за манипуляторы среднего боевого дрона отпала за ненадобностью. Но, как выяснилось, идея не была окончательно стерта из памяти моего сферического «друга».

– Что будет, если там, на «Гефесте», я не смогу активировать ни один из инженерных ботов? Что если они повреждены, или пусты топливные баки крейсера? Или на складах не найдется пары стержней к реактору платформы? – атаковал я самодовольного изобретателя, когда сумел-таки вникнуть в идею, справился с крайней степенью удивления, и унял адреналиновый шторм в жилах. – К чему этот экстрим, если Варг может просто отвезти меня туда на челноке? Тем более что если ремонт бота затянется, у меня хотя бы будет где отдохнуть.

– Это не существенные мелочи, – отмахнулся Светочь. – Повторю второй раз! Специально для индивидуумов, считающих будто бы высокий коэффициент эффективности мышления – это и есть интеллект. Мой недалекий друг! Анализ видеоизображения с камер челнока и данных сканеров дроидов говорит о восьмидесяти семи процентной вероятности полной технической исправности двух пустотных платформ в доке «Гефеста». Минимальный запас геля, достаточный для доставки судна сюда, ты возьмешь с собой. Равно как пищу, кислородные картриджи на декаду пребывания в скафандре, и несколько универсальных стержней к реактору. В крайнем случае, полагаю, даже твоего скудного ума хватит, чтоб создать на крейсере рекреацию, где условия позволили бы обходиться без скафандра.

– Эм... А через неделю? Как я смогу вернуться, если по истечении недели так и не смогу запустить этот гребанный бот? И почему ты так упорно отказываешься признать тот факт, что нойман может быть полезен?

Шар вдруг резко сдвинулся с места в мою сторону. Подлетел практически вплотную, навис, жужжа, в десяти сантиметрах от лица. По спине полоснуло холодным потом от ужаса. Сердце и зубы сжались в ожидании удара боли. Но бесконечно длинные пять секунд истекли, а атаки не последовало.

– У тебя ошибочные начальные установки, – прорычал Колобок, наконец. – Ты, должно быть, решил будто кто-то станет тебя уговаривать. Макс Карташ! Ты просто полетишь туда и вернешься на инженерном боте. Выполнишь свое предназначение. Без сотни глупых вопросов, сомнений или этих твоих инициатив. Просто сделаешь, что должен, как инструмент. Перестанешь заниматься тем, на что в принципе не способен – пытаться думать и планировать. Осознаешь, наконец, что тебе выпало счастье оказаться поблизости от того, кто решал и решает куда более сложные задачи, чем примитивная логистическая операция в пределах микроскопического, по космическим меркам, объема пространства.

В общем, все как всегда. Диалога не получилось. Уверенный в собственной исключительности и, что самое печальное – непогрешимости, Шарик и слышать не хотел ни о каких альтернативных вариантах. А это значило, что снова все придется делать по-своему.

***

К прыжку через бездну готовился трое суток. Собственно саму металлическую клетку, в которой должен был путешествовать я с припасами, дроиды сварганили за пару часов. И еще полчаса ушло на то, чтоб наполнить ее грузом и все тщательно закрепить. Боевой дрон – машина маневренная, резкая и для пассажирских перевозок не предназначенная. В бою этот беспилотник способен такие кренделя выписывать, что все живое, попади оно внутрь, по стенкам бы в тонкий блин размазало. Оборудовать же «корзину» к этому «дирижаблю» гравикомпенсатором, и соответственно – реактором, никто и не собирался.

Теоретически, с технической точки зрения, возможные перегрузки были главной опасностью для пассажира. Навигация заключалась в заранее прописанном кибернетическому существу четком приказе: лететь из точки «А» в точку «Б», не совершать резких маневров и не превышать заданные пределы ускорения или торможения. По достижении заданных координат, выполнять текущие команды оператора. В принципе, поводов для беспокойства не было. Но как-то мне зябко становилось, при одной мысли, что придется несколько часов болтаться под брюхом техноразумного безо всякой защиты.

Остальное время ушло на то, чтоб изучить созданную Колобком по результатам моих разведывательных вылазок базу мертвых кораблей и подобрать тот, что станет донором моей баржи. Напомню – атака «Литургии» привела к тому, что приготовленные мародерами двигатели от «Гефеста», я уже использовать не мог. Как по мне, так я и сразу бы не стал пытаться впихнуть невпихуемое, но нужно признать, определенная логика в их действиях все-таки была. «Стерва» с четырьмя движками от инженерного крейсера, хоть и выглядела бы как корова с седлом, но и резвость бы получила чуть ли не как у призового скакуна.

Только вот меня лично тактика «бей и беги» не устраивала. Я намерен был сделать из шахтерской баржи корабль, с которым не всякий рискнет связываться. А дюжина боевых дронов в доках – как последний аргумент для особо глупых или настырных. Эти же– я имею в виду окситанских «Кохи-4-44», конечно – и сами по себе ребята шустрые. Догонят кого хочешь.

Мне же от двигателей нужна была надежность и не слишком большая прожорливость. Габариты, места креплений, разъемы управляющих шлейфов и диаметр труб подачи топлива волновали мало. К сожалению, в нашем «магазине» был представлен ассортимент только первого технологического уровня, который универсальности и взаимозаменяемости, как было принято в технике Содружества начиная с условно второго, не предусматривал.

Ну конечно, хотелось чего-то не особо крупного, но тяговитого. Чтоб потом броневое покрытие корабля не слишком пришлось переделывать. Не от лени – нет! Исключительно из соображений экономии времени.

И выбор свой я остановил на «Трэшере», том самом эсминце, что так эротично торчал из борта имперского крейсера. По сути, на умматарце вообще кроме двигателей и нескольких кинетических турелей ближней обороны ничего живого не осталось, но мне от Племенной Республики и их кораблестроителей ничего больше и не было нужно. Эстетический взгляд на дизайн кораблей – как набора модулей, кое как скрепленных между собой открытыми Великой Бездне фермами для жесткости – я не разделял. Электроника, как уже успел убедиться, на умматарских судах стояла исключительно окситанская, а брони вообще практически не присутствовало. В бою эти отважные парни полагались на скорость и большие пушки.

Параметры тяговых движков эсминца радовали глаз. И что особенно было хорошо – их на «Трэшере» присутствовало аж шесть штук. Было из чего выбрать. Мне нужны были только те четыре, у которых ресурс выработан менее всего.

От полутора десятков турелей ближней обороны тоже грех отказываться. Штуковина достаточно распространенная, боеприпасы к ним не проблема найти. И к тому же пушки этой модели до сих пор используются в умматарском флоте. Проверены временем и дорогами, так сказать. Единственная неприятность: в общей базе по ремонту кораблей оружие Республики описывается как-то невнятно. Без подробностей. При демонтаже можно было что-нибудь сломать ненароком, или потом смонтировать как-нибудь не правильно. Кристалл с базой «Малые кинетические орудия» у меня в закромах был, да все руки не доходили его изучить. Кроме того, были определенные надежды на инженерный гений окситанских производителей роботов. Не зря же кластер дроидов «Формига-461» считался лучшим в своем классе. Должны уметь справляться с техникой естественного союзника.

Поработал с базой на славу. Отметил еще несколько останков кораблей, с которых можно было свинтить полезные девайсы, или где разжиться боеприпасами. Программа прорисовала оптимальные пути доставки, требующиеся объемы для хранения в трюмах и даже просуммировала энергопотребление выбранных устройств. По всему выходило, что без дополнительного реактора и пары накопителей обойтись, все-таки не выйдет. Который раз мысленно поблагодарил Колобка за качественный продукт, и занялся подбором недостающего.

Еще сутки сократились в один миг – провел их в медкапсуле обитаемого модуля. Крышка закрывается – крышка открывается. Двадцать пять часов жизни как корова языком. Нейросеть радостно отрапортовала, что изучение четвертого уровня базы «Дроны и дроиды», а равно как и «Малых кинетических орудий» с первого по третий, успешно завершено. Эффективность мышления увеличена на две условные единицы и достигло сто девяносто девяти. Впрочем, о том, что интеллект после сеанса должен как-то измениться я сразу после отключения капсулы знал. Очень уж хреново себя чувствовал. Колобка возле медицинского аппарата в момент моего пробуждения не было, но без этой шарообразной сволочи наверняка не обошлось. Не иначе опять меня в роли лабораторной мыши использовал.

Кое как оделся, вполз в скафандр и уполз в адмиральский блок отлеживаться. И то ли совесть Виллар все-таки не забыл в новое тело вместе с мозгами пересадить, то ли маньяк был так занят обработкой эксперимента, что о существовании белой мыши попросту забыл, но целые сутки я безнаказанно наслаждался ничегонеделанием. Отдыхал.

Поплескался в бассейне, повалялся на огромной кровати, разглядывая яркие станицы столетних журналов. Пробовал слушать их странную музыку, но быстро бросил. Не зашло. Заунывная зануднятина.

Около часа пытался победить тупой мозг пищевого синтезатора. Он победил. Все, что выходило из его недр, на котлеты походило мало, а если по запаху судить, так и вовсе... Пришлось обойтись теми блюдами, которые хоть как-то соответствовали моему представлению о нормальной еде.

Зато легко получилось добыть сто грамм водки. Всего-то и нужно было ввести в аппарат формулу спирта и разбавить ее чистой водой до нужной кондиции. Так что можно сказать – пир удался. Лег спать усталый, но с чувством выполненного долга. Весь день ловил себя на мысли, что очень хочется что-нибудь делать. И что бездельничать очень тяжело.

Глава 19

Как он это делает?! Что бы я ни делал, чем бы ни были заняты руки, неустанно эта мысль перепуганной птицей билась внутри черепа. Мешала сосредоточиться, отвлекала, и пугала до дрожи в коленях. До ужаса. Потому что, и я был абсолютно в этом уверен, больше не существовало мест в Поясе, куда Виллар не смог бы дотянуться до меня со своей плетью боли.

С тем, как именно Шарик сумел организовать связь, как раз ничего секретного не было. Тут мы с Варгом разобрались достаточно быстро. Простейшая сеть ретрансляторов направленного сигнала. Небольших, величиной с футбольный мяч, устройств, разбрасываемых повсюду следовавшими за мной «для безопасности» дронами. Остроумно переделанная система сброса бомб объемного поражения с кассетой на полсотни колобков.

Шарик, кстати, никакой тайны из этого засевания окрестностей микроспутниками не делал. И даже великодушно позволял пользоваться сетью и нам с нойманом. Довольно удобно иметь возможность в любой момент что-то уточнить или просто обменяться планами.

Варг рыскал на «Бусе» от одного мертвого корабля к другому, добывая для баржи необходимые запчасти, и собирая для нас с ним трофеи. К слову сказать, малыш оказался опытным пилотом внутрисистемных малых пустотных платформ. Притом, что ни единой нужной для этого базыон в принципе никогда не изучал. Учился летать опытным путем, так сказать. Классически. Пробуя, ошибаясь, набивая шишки, и пробуя снова. За рукоятки джойстиков звездного истребителя я бы его не пустил, но без этого его умения достойны уважения.

Я же, «толкнув» инженерным ботом обломок «Мегатрона» в нужную сторону и демонтировав двигатели с умматарского эсминца, занимался их установкой на «Стерву». Не легкое, скажу я вам, дело — приспособить лошадиную упряжь к корове. Постоянно чего-то не хватало, или что-то нужно было заменить чем-то другим. Работы и у меня и у «снабженца» хватало. Еще бы решить эту, пенопласт по стеклу, задачу – как именно, с помощью чего Виллар воздействует на мои нервные окончания? – все было бы просто отлично.

Хуже всего, что даже поговорить о моей беде было не с кем. Коротышка понятия не имел о существовании Кайдануса Виллара, а с самим Шариком, по понятной причине, тему механизма экзекуций я обсуждать не стал бы ни в коем случае.

Самая современная в радиусе миллиарда километров медкапсула с баржи тоже не помогла. С ее помощью пытался проверить одну из пришедших вдруг идей – а что если у меня в черепе, где-то по соседству с управляющим центром нейросети, притаился точно такой же рабский имплантат, как у Варга? Версия показалась мне вполне жизнеспособной. А если учитывать, что других вариантов вовсе в голову не приходило, так и вообще – идеально подходящей к моему случаю. Со слов ноймана, кстати, за непослушание раба точно так же наказывали острейшим приступом боли. Правда, кроме этого, раб еще в принципе не мог ослушаться хозяина и брать в руки оружие. Но мы ведь с вами понимаем, что для Выдающегося Ума Вселенной, Светоча и Величайшего ученого современности необходимость слегка изменить базовые установки не особо сложного электронного устройства, не преграда к заветной цели.

Одно лишь могло омрачить триумф ученого. Нойман утверждал, что подключенный к управляющему модулю рабский имплантат, за каких-то полгода-год, так преобразует мозг человека, что тот забывает и больше не в состоянии запоминать даже простейшие вещи. Сначала профессиональные умения и навыки. Потом что-то проще, и еще проще, и еще... В итоге раб становится пускающей пузыри из носа пустышкой, не способной даже принимать пищу без посторонней помощи.

Но и это вполне встраивалось в мою теорию. То-то в свое время Колобок так восторгался имперским изобретением, гарантирующим лояльность невольников. Медленно действующим ядом под названием «Витал», если не ошибаюсь.

Во-первых, управление имплантатом Шарик мог и не держать включенным постоянно. Один импульс в нужное время, и строптивый Макс корчится на полу от приступа боли величиной со Вселенную.

Во-вторых, на чем-то же должна была основываться убежденность Виллара в том, что я ни в коем случае не сдам его властям, стоит нам вырваться в обитаемый мир. Способность манипулировать моим сознанием — это ли не лучшая страховка от неожиданностей?!

Только ни подтвердить, ни опровергнуть гипотезу с помощью медкапсулы я не смог. Тупо не хватало знаний, чтобы вычленить из массы каких-то штуковин в голове ту, что там находится без санкции владельца. И оперативно решить задачу тоже не получалось. Нужны были специализированные медицинские базы. Причем, достаточно свежие, чтоб работать с аппаратурой четвертого поколения. В заветной коробочке, извлеченной из сейфа покойного капитана баржи, ничего подобного не нашлось.

Зато там была «Кибернетика», которая, будучи изученной, хотя бы до четвертого уровня, открывала целую ветвь навыков, связанных с компьютерами. А у меня как раз две главные проблемы в жизни — искин баржи и шарообразное недоразумение – обе где-то рядом. Так что база была установлена в считыватель и поставлена в очередь на изучение сразу, как только освободился слот.

Потом, чуть позже, когда настала пора заниматься системами обороны «Каю», туда же добавилась «Малые гибридные орудия». У меня какой либо приверженности к видам оружия не было. Лазеры или бластерные пушки просто казались мне чрезмерно энергоемкими. А вот комбинация хакдарских ракетных пусковых установок, с умматарскими кинетическими и окситанскими гибридными, как я надеялся, способна была смертельно удивить любого ворога. О «джокере в рукаве» — дюжине средних боевых дронов, и говорить нечего. Это оружие наступательное, шахтерским баржам не присущее, а потому – заботливо прибранное на самый черный день.

У меня вообще выходило что-то невообразимое. Одно цеплялось за другое. Из одной проблемы рождался целый выводок, а от моих технических решений даже привычный ко всему управляющий искин кластера ремонтных дроидов порой впадал в ступор. Установленный на «Стерву» взамен отказавшегося сотрудничать с оккупационными властями компьютер же, кстати, тоже однажды скрученный с умматарского эсминца, и со здорово правлеными Вилларом мозгами, отчего-то решил, будто корабль имеет боевые повреждения. И снисходительно прощал мне любые издевательства над первоначальным проектом.

Искин для самого странного корабля в обитаемом космосе, тоже был необычным, если так можно выразиться, описывая набор электронных схем, лишенный малейших признаков техноразумности. Было подозрение, что я здорово дал маху, легкомысленно засунув на место главного управляющего компьютера нечто, подозрительно похожее на плод каких-то новых, безумных экспериментов одного ученого, с мозгами крепко съехавшими набекрень. Оставалось надеяться на здравый смысл Колобка. Ну не самоубийца же он, в самом деле?! Ему ведь еще самому лететь на корабле, от которого Бог весть что можно ожидать!

Двигатели с «Трэшера» вставать на штатные места отказались. Построил под них специальные фермы из конструкционных структур, срезанных с ближайшего обломка умматарского чего-то. Новый искин задумался на минуту и выдал мне увеличение жесткости каркаса на пятьсот условных единиц. Правда, тут же скинул броню на двести. Ну оно и понятно. На новые рамы броневые листы не одевались принципиально. А изменить конфигурацию толстенных многослойных плит уже я не сумел. Не хватило знаний.

Экстерьер «Стервы» здорово пострадал. При первом взгляде со стороны, создавалось ощущение, будто бы какой-то неведомый космический монстр попросту сгрыз часть обшивки на корме судна. Расчеты показывали, что легкая погрызенность на способность корабля садиться на поверхность планет не повлияла. Но, тем не менее, записал себе в блокнотик – обязательно озаботиться восстановлением броневого покрытия кормы. Как только, так сразу. Немедленно, по прибытии в относительно дружественную систему, обладающую верфями подходящего размера. Ну и при наличии достаточного количества денег, конечно. Хорошая вещь должна быть красивой, и никто меня не переубедит в обратном!

При сохранении массы покоя судна неизменной, новые двигатели обещали выдать тягу в триста сорок метров за секунду, но проверять расчеты компьютера тестовыми испытаниями не рискнул. Во-первых, страшновато было разгонять неуклюжую калошу в относительной тесноте Пояса. О зорких сенсорах патрульного фрегата и не говорю: выхлоп на полном ускорении должен был вытянуться на несколько сотен километров. Такое и слепой разглядит. Во-вторых, приближался обломок «Мегатрона». Подходила пора заняться спаскапсулой для самого круглобокого из ученых.

На счастье, Виллар, большей частью, избавил меня от необходимости что-либо изобретать. Вместе с осколком кормы линкора, к моей импровизированной верфи, прибыли подробнейшие чертежи того устройства, в котором шарообразный Светоч согласен был начать путешествовать среди звезд.

Основой капсулы должна была послужить отделяемая кабина внутрисистемного челнока типа моей «Буси». Понятное дело, личное средство передвижения я никому отдавать на запчасти не собирался. Так что Варгу поступил срочный заказ — отыскать в Поясе нечто подобное. Ну и еще кое-чего по мелочи. Небольшой списочек на двести две позиции. В общем, из необходимых материалов для исполнения заказа, имелась только медкапсула, та, что прежде была установлена в обитаемом модуле, и собственно сам пассажир.

Нойман, понятия не имевший о существовании капризного заказчика, моим доводам о невероятной, фантастической срочности доставки всего необходимого не внял,оценил предстоящий объем работ, назвал срок — минимум неделя — и убыл потрошить мертвые корабли. А я, облегченно выдохнув, взялся за расчеты по установке на «Стерву» дополнительных маневровых двигателей и турелей непосредственно обороны.

В принципе, это было логично. Но почему-то, проще было списать приверженность инженеров того или иного звездного государства в выборе оптимальной, по их мнению, схемы щиты-броня-оружие на банальную национальную особенность. Вроде того, что ну вот нравятся умматарам этакие брутальные, здоровенные кинетические пушки, да и все. И претит этому гордому народу прятаться за толстенной броней — так Бог им судья. А потом у меня, наконец-таки, появилось время на плотное общение с весьма покладистым компьютером. Тут-то мне и открылась вся истина.

Те же отважные умматары, с огромным желанием летали бы в свои набеги на чем-нибудь столь же хорошо бронированном, как корабли имперцев, если бы не одно «но»! Республика не обладала технологиями по производству надежных и, главное — легких реакторов. Их конечно можно было бы покупать на заводах в Окситэ, но ведь тогда и обслуживать сложную технику тоже должны были специалисты из Федерации. А допустить граждан, пусть и дружественного, но все-таки чужого, государства на корабли военного флота, это, скажу я вам, предпоследний шаг к потере суверенитета.

И этот печальный факт, тянул за собой целый шлейф сопутствующих проблем. Нет нужного реактора -- значит нет достаточного количества энергии для питания высокоэнергетического оружия вроде лазеров или бластерных орудий. Меняем пушки с бесконечным боезапасом на кинетику – появляется необходимость встраивать во внешний, бронированный корпус системы подачи снарядов. Что в свою очередь не может не сказаться на всей схеме бронирования корабля.

Да, что значит – «может сказаться»?! Скажется! Неминуемо скажется! Так скажется, что в межгосударственном языке Содружества и слов-то подходящих не нашлось. Пришлось воспользоваться Великим и Могучим, исключительно нецензурной его частью.

Я и успел-то только под четырнадцать спаренных турелей места на корпусе «Каю» обозначить, как эта электронная скотина уже скинула коэффициент бронирования корабля в четыре раза! С пяти тысяч трехсот, до жалкой тысячи двухсот. Так и это еще не все. При учете заданного носимого запаса боеприпасов не менее чем в десять тысяч выстрелов на турель, вдвое сокращался объем грузового рудного трюма. Вдвое, мать моя – женщина! Восемь с половиной тысяч кубических метров, как корова языком! А я ведь еще хотел десяток пусковых ракетных установок в укромные места понатыкать...

Осетра срочно требовалось урезать. Снизил боезапас с десяти тысяч зарядов до тысячи. В принципе, этого должно было хватить на один, не слишком затяжной бой. Потом, в течении получаса, дроиды должны будут, так сказать – вручную переместить новую партию снарядов из грузовых контейнеров в приемные боксы элеваторов пушек.

Неприятно, конечно. Но, по моему мнению, совершенно не смертельно. В конце концов, как бы я не издевался над первоначальным проектом баржи, этой самой баржей она и оставалась. Зато удалось сохранить для размещения ценных трофеев целых семь тысяч кубометров внутреннего объема.

Остановился на компромиссной конфигурации. Четыре средних кинетических турели, десять малых спаренных гибридных автоматов и шесть малых пусковых ракетных установок. До мощи крейсера это не дотягивало, но оказалось где-то на уровне тяжелого эсминца. Что внушало определенную уверенность в победе над одиноким патрульным имперским фрегатом, стоящим между мной и свободным выходом из тупиковой системы.

Компьютер милостиво согласился оставить три тысячи триста единиц бронирования. И то, сволочь, долго сомневался, считать ли нарушением целостности броневого покрытия, приваренные прямо поверх корпуса ракетные установки. Хвастаюсь, это я сам придумал! Ничего подобного ни в единой, к тому моменту изученной базе не было даже близко. Благо, корпус баржи – катамаран по сути – позволил разместить лаунчеры между корпусов с внутренней стороны. Там же отлично встали и зарядные кассеты с системами подачи. Ракетам все равно, в какую именно сторону стартовать. Наведение на цель осуществлялось потом.

Я вполне отдавал себе отчет, что может случиться, если шальной лазерный луч или сгусток плазмы попадет в открытые всем космическим ветрам контейнера с взрывоопасным содержимым. Но посчитал такое неудачное стечение обстоятельств весьма маловероятным. Это же, как нужно было прогневить Богов, чтоб стреляя в двухсотметровую широченную калошу, попасть в малюсенький ящичек?!

И раз уж таки забрался своими шаловливыми пальчиками между корпусов корабля, то почему бы мне было не придумать более полезное применение этому пространству. Вообще было не понятно, почему конструктора не решились прикрыть там все хотя бы легким, не бронированным корпусом. Ну или хотя бы сделать туда выход одного из атмосферных шлюзов. Идеальное же место для стыковки малых кораблей!

Щедрой рукой, нарисовал в пространстве между корпусов причальные фермы. Легко хватило места и для «Буси», и для инженерного бота. У Варга даже голос на фальцет сорвался, когда я брякнул, не подумав, будто, после ремонта «Каю», собираюсь бросить в Поясе «рукастую» пустотную платформу. Нойман орал, аж слюни в разные стороны брызгами летели. По его словам, пусть именно эта модель была и не особенно новая, но и она натуральнейший дефицит в пространстве Содружества. Мусорщиков, или как они сами себя предпочитали называть – специалистов по демонтажу, хватало. А надежной военной техники, способной здорово облегчить им жизнь – нет.

Зато коротышка нисколько не возражал против устройства дополнительного грузового пространства по соседству с местами креплений малых пустотных платформ. Нужно было видеть лицо этого прохиндея! Один в один – кот перед миской со сметаной. Особый режим взлета и посадки на одной чаше весов против двенадцати тысяч кубов полезного грузового объема?! Ну что вы, право? Нойман и за пару лишних контейнеров был готов запихивать в «стойло» челнок вручную.

Попытки по-быстрому раскидать по корпусу маневровые двигатели обогатили знаниями о главном враге космических кораблей и конструкторов, их проектирующих. О, нет! Никаких звездных чудовищ, шальных гравитационных волн или непредсказуемости перехода в н-мерном пространстве. Все куда банальнее. Простая, известная со школьной скамьи, инерция!

Идеальной формой звездолета можно признать шар. Ну, или на худой конец – пирамиду. Только эти пространственные фигуры позволяли, при минимальной внутренней конструкционной жесткости, размещать на поверхности любое количество двигателей. В большинстве иных вариантов, более приспособленных для нужд человека, приложение силы к одному концу протяженного корабля, вызывает деформацию структуры. Потому как обладающий нулевым весом в невесомости объект, имеет массу в сотни тысяч тонн. И соответствующую инерцию.

За тысячи лет обитания в Пустоте, современное человечество, конечно же, обзавелось лекарством от этой болезни. Но как чаще всего и бывает, вакцина оказалась тоже той еще заразой.

И опять, если задуматься, ничего сложного. Принцип пропорциональных распределенных нагрузок, вот как это называется. Если хотите сдвинуть нос судна относительно текущего курса на столько, что для этого потребуется усилие носового маневрового движка, скажем в тонну, то вам потребуется участие еще как минимум двух приводов, расположенных ближе к хвосту. С тем, чтоб корпус не гнуло-корежило инерцией, пропорциональные усилия должны прилагаться и к условному центру масс корабля. В итоге выйдет, что вы встанете на новый курс, но сделано это будет не простым отклонение носа, а смещением всего звездолета. Космический дрифт, маму его за ногу!

Задача по-быстрому не решалась! Требовались расчеты, учитывающие конструктивную жесткость структуры, наличие свободных для размещения дополнительных топливопроводов ниш, пределы вычислительной мощности навигационного компьютера и возможность выделения дополнительной энергии. О снижении коэффициента бронирования говорить, или вы и так уже догадались?

Ну, допустим, пару «яиц» компьютер таки согласился принять в основной корпус. И даже бронирование не особенно сильно срезал. Всего-то на сотню единиц. Да только от двух штук мне, что называется, было не холодно ни жарко. Маневренность калоши повышалась на десятые доли процента. А требовалось то изменить этот параметр как минимум в два раза. Иначе не стоило и браться за тюнинг. И получился бы у меня не зубастый эсминец размером с легкий крейсер, а здоровенная, малоподвижная мишень.

Каюсь! Чуть было не бросил это неблагодарное дело, когда зловредный электронный чурбан забраковал предложение разместить маневровые, по примеру ракетных пусковых, прямо поверх корпуса. Все бесило. Ну что это за, мать его, светлое будущее, если звездолеты – ковырни отверткой – готовы были на куски развалиться?! Нахрена все эти высокие технологии, если на таком вот сундуке с дюзами страшно было из Пояса Скорби выползать?

Попил черно-коричневую бурду, которую они тут кофе называют. Успокоился. И включил, наконец, мозг. И задал главному компьютеру «Стервы» всего один, зато донельзя коварный, вопрос.

Решение было на поверхности. Причем, как в прямом, так и в переносном смыслах. Каким было главное требование электронного балбеса? Чтобы новые маневровые двигатели были установлены как можно более жестко относительно несущего каркаса судна! Топливные магистрали, подключение к единой управляющей и энергосети – все это вторично. В конце концов, сколько там того отверстия требуется во внешнем броневом покрытии под прокладку пары трубок и пучка проводов?! Плюнуть и растереть. Но вот если от усилия работающего «яйца» станет сминать корпус – это уже реальная проблема.

А где на моей калоше структурный каркас касается внешнего корпуса? Ну, не считая кормы, конечно. Там ходовые, там сам Бог велел. Внешние броневые экраны! Помните? Моя «Стерва» изначально конструировалась, как шахтерская баржа. Не как грузовик мусорщиков, с толстой шкурой и парой пукалок, чтоб отгонять излишне самонадеянных злодеев. Не как легкий крейсер с огромными для такого класса грузовыми трюмами. Как добытчик всяких минералов, в том числе в условиях плотных, замусоренных мелкими обломками, колец вокруг некоторых газовых гигантов вроде Сатурна. И для этого инженеры Объединенной Шахтерской Ассоциации оснастили баржу внешними бронированными экранами, призванными принимать на себя удары хаотично болтающихся в плотных скоплениях осколков всяких каменюг. Понимаете? Каждый из шести экранов держался на трех здоровенных кронштейнах, которые, в свою очередь, были прикреплены прямо к каркасу!

Сказать по правде, изначально трогать эти «лопухи» я не собирался. Они мне не мешали, хоть и существенно увеличивали сигнатуру баржи, зато могли отлично скрыть истинную сущность переделанного «шахтера». Ну а еще, с ними корабль представлялся этаким рыцарем, прикрывающимся щитом. Но, когда появился выбор между спорной маскировкой и вполне реальных восемнадцати дополнительных маневровых двигателях, судьба совершенно не нужных девайсов была решена в один миг. Оставался лишь один вопрос: входят ли эти экраны в общий коэффициент бронирования корабля? И, запрашивая нужную информацию у капризного компьютера, я уже догадывался, что нет. Не входит. Значит – долой пережиток прошлого.

Отдал, было, команду кластеру ремонтных дроидов приступать к монтажу, да капризный искин выполнение приказа приостановил. Потому что переделки на корпусе требовали серьезного вмешательства и во внутреннюю часть судна.

Я уже, кажется, говорил, что на моей «Стерве» было два отдельных блока, оснащенных системами жизнеобеспечения. Стандартный, заложенный еще на этапе строительства судна, и являющийся неотделимым, наряду с рубкой, кластером искинов, малым складом и арсеналом, сегментом спасательной капсулы. Десять вполне приличных кают, предназначенных для специалистов – то есть, офицеров – корабля. Довольно просторная кают-компания с пищевым синтезатором, баром и здоровенным галоэкраном во всю стену.

И еще две каюты, так сказать – повышенной комфортности. Одну прежде занимал капитан, так что и мне она подошла нормально. Во второй проживал какой-то мутный тип. Мутный, потому что ни обстановка, ни личные вещи практически ничего мне об этом человеке не сказали. Ни род деятельности, ни пристрастия, ни скрытые ото всех страсти. Вещи, оставшиеся после гибели этого человека, молчали, как партизан на допросе в гестапо. Признаться, особенно сильно там и не шарил. Просто убедился в отсутствии оружия и сейфа, да и запер помещение до лучших времен. Была идея перетащить всю обстановку из адмиральских апартаментов, но в мою новую каюту все не вошло бы. Так что второй «люкс» был обречен послужить светлому делу расширения моего жизненного пространства.

Ну, да речь не об этом. За переустройство стандартного жилого модуля можно было взяться много позже. Пока же главной моей заботой был трудный выбор: что именно признать ненужным, или хотя бы – не особенно нужным? Естественно, чтоб это что-то как бы лишнее выбросить и на освободившееся место смонтировать нечто жизненно необходимое.

И второй, вставленный в «Стерву» уже явно по желанию заказчика, жилой модуль, прямо таки напрашивался в жертвы моего апгрейда. Во-первых, мне и в десятку офицерских-то кают селить пока некого было. Во-вторых, две дюжины предусмотренных модулем... гм... ячеек, и каютами-то было назвать грешно. Загоны для скотины у доброго хозяина и то больше! Примерно три на два метра, с примитивной откидной койкой, миниатюрный столик и не особенно вместительный шкаф для одежды. И это еще лучшие их двадцати четырех! Некоторые вообще представляли собой классическую общажную конуру с кроватями в два яруса на шестерых. Больше из мебели в «казармах» ничего не предусматривалось. Думаю, не стоит уточнять, для содержания кого именно предназначались на барже эти «апартаменты»?

Будем считать, что желание окончательно избавить, наконец, корабль от рабовладельческого темного прошлого и была третьей и главной причиной демонтажа. Хотя на самом деле, решающее значение имели пространственные габариты этого, мне однозначно не нужного модуля. Штуковина оказалась настолько здоровенной – кроме кают в комплект входила собственная автономная система жизнеобеспечения с емкостями под хранение воды и, конечно же, утилизатор твердых отходов, небольшой реактор и тупой как пробка компьютер – что одно ее исчезновение разом решало большую часть моих проблем.

Нужно сделать табличку с надписью «Не все так просто», и повесить на самом видном месте в кабинете! Потому что в этих, мать моя – женщина, продвинутых технологиях, понятия «просто» не существует даже теоретически. Чтобы дать задание дроидам и дронам на демонаж совершенно лишнего, по моему мнению, жилого модуля, исполнительный искин кластера потребовал наличие у оператора изученной базы «Структура звездолета» не менее чем в четвертом уровне. Оказывается, чтоб вытащить из утробы баржи этот проклятый сундук объемом в двести кубических метров, нужно было не просто отделить спасательную капсулу от корабля, а еще и внести несколько легких изменений в несущий каркас!

И ладно бы лабаз по продаже этих уже тихо ненавидимых серых кристалликов был прямо за углом. Никакая не проблема, под бустерным разгоном, за ночь изучить очередной инфопакет. Так нет же в нашем медвежьем углу такой роскоши. И где искать – не понятно. Да и вообще, стоит ли искать информацию, устаревшую на сотню лет уже к моменту схода «Стервы» со стапелей.

Центральный искин своего младшего коллегу, на счастье, поддерживать отказался. Пресловутые «легкие изменения» подразумевали простейший демонтаж крепежных... ну, назовем их – клипсами! В общем, таких штуковин, вроде болтов, только без резьбы... Короче, эти хреновины снимались и ставились на места легче легкого, и ни как на жесткость несущей конструкции не влияли.

Я сказал «легче легкого»? Опять погорячился. Ремонтные роботы с анализом согласились, хотя и покапризничали напоследок; предъявили доказательства того, что третьего уровня «Систем энергоснабжения» мне ну никак не хватит для того, чтоб они, гады, могли быстро и безопасно отключить пресловутый модуль от единой энергосистемы судна. Это явно был компромисс, и я на него, конечно же, пошел. Тем более что планировал практически заново проложить основные энерговоды, а с этим-то точно знания лишними не будут.

И тут эти негодяи, видно почувствовав слабину, озаботились базой «Системы жизнеобеспечения пустотных объектов». Мотивировав требование тем обстоятельством, что спасательная капсула таки не будет полностью отсоединена от систем баржи, как это случилось бы в случае чрезвычайного происшествия. Нужно будет лишь внести те самые «легкие изменения» в настойки систем, мать их, жизнеобеспечения.

В принципе, нужная база в закромах Родины присутствовала, а вот времени на ее освоение в графике не предусматривалось. Но не на того напали! Еще не родилась гадская железяка, способная обхитрить русского человека! В ответ, я заявил, что на время демонтажа второго жилого модуля, экипаж корабля будет отсутствовать. И «Формигам» пришлось утереться. И отправляться, наконец, совершать трудовые подвиги. А я, загрузив план преобразований «Стервы» в память главного искина, с легкой душой, улетел искать реакторы. Их требовалось сразу четыре. Причем каждый из четверки должен был выдавать куда больше энергии, чем штатный.

Компьютер в ответ прислал список дополнений по необходимым запчастям и материалам, пообещал завершить все работы по демонтажу всего ненужного за пять суток и пожелал счастливого пути.

Понятия не имею, способны ли туземные компьютеры на проявление эмоций. Базы ни единой капли информации на эту тему не содержали, лишь вновь и вновь повторяя, как попугаи, что ни один созданный в Содружестве искин на принятие важнейших решений без участия человека не способен. Экак их от вторжения техноразумных-то растаращило!

Но мнится мне, столь сложный аппарат, как мозг искусственного интеллекта, без некоего подобия чувств, а значит, и эмоций, обойтись не может. Во всяком случае, и я не раз имел возможность в этом убедиться, юмор главный компьютер баржи легко распознавал. И даже пару раз тончайше, на грани сарказма, шутил сам. Да взять хотя бы вот это пожелание на дорогу. Я ведь, собираясь в путь, изнывал от нетерпения. Так хотелось хоть на несколько дней отрешиться от забот. Спрятаться, на законных – замечу – основаниях, от проблем. От доводящих до головной боли усилий по осмыслению горы валившейся информации, от постоянных издевательств над организмом в попытках впихнуть в голову новые и новые знания за минимальное время. От постоянного, висящего над темечком, дамоклова меча – очередной экзекуции полубезумного Шарика. Да, вновь в мрачную утробу наполненных трупами кораблей. Да, в опостылевший черно-белый мир останков некогда Великих Флотов. Но тогда, на пороге крупнейших в этой моей новой жизни изменений, подсознательно душа хотела воли. Свободы, с которой уже неотрывно ассоциировались одиночные походы за ништяками в дебри Пояса Скорби.

Меня обманули. Не было никакого счастливого пути. Ни воли, ни свободы, ничего! Шутка это была. Злая шутка еще одного, мать его, автономного кибернетического организма. Было много работы и курсирование от одного обломка к другому по составленному заранее «любезным» искином на основании базы данных Колобка. И сотня напоминаний о необходимости скрутить еще и вот это, о том, что пора менять базу в списке на изучение, о наступающем сеансе связи... И дроны еще эти, всюду за мной таскающиеся, и неустанно засевающие пространство проклятыми ретрансляторами.

Вымотался за эти пять суток, как Савраска. Изнервничался. Издергался. Обозлился так, что даже опостылевшую функцию напоминаний о важных событиях отключил. Таким вот странным вышло мое прощание с Поясом Скорби. Быть может, и к лучшему. Чтоб не было больше соблазна убежать от проблем, скрывшись в недрах этого гигантского мемориала.

Чудо еще, что прибытие в окрестности нашей импровизированной верфи обломка кормы «Мегатрона» не пропустил. Вот был бы номер, если бы Шарик, безуспешно вызывая меня на связь, пролетел мимо, не в силах что-либо изменить! Хотя... Тогда я бы точно узнал, способны его ретрансляторы передавать сигнал Плети Боли, или таки нет, и это не более чем мои домыслы.

Конечно же, стоило пристыковать инженерный бот к распотрошенной барже, тут же пришло приглашение от Шарика. С непременным уточнением, что сначала я должен был стабилизировать «Мегатрон» относительно «Стервы», и только потом прибыть с докладом в обитаемый модуль.

Виллар в своем репертуаре. Странно было бы, если бы ценных указаний не поступило. Странно и тревожно. Все-таки есть определенное преимущество в том, что начальство считает тебя недалеким тупицей. Урожденного кретина, например, грех подозревать в заговоре с целью убийства непосредственного руководства.

Глава 20

Все было давным-давно просчитано. Точка приложения сил, мощность, вектор и продолжительность толчка. Корректирующие усилия на случай, если плохо сбалансированный обломок некогда величественного линкора начнет вращаться. Рутина. Не будь прошитых в самой основе искинов Содружества установок, роботы могли бы сделать это и без моего участия. И снова не так просто! Древние, условно первого технологического уровня, кибернетические системы чисто технически были не в состоянии самостоятельно провернуть такую операцию. А новые, не имели на то права, без участия человека.

Тут, кстати, вскрылся удивительный аспект. Я бы даже назвал это казусом, но всерьез опасался обидеть вооруженного Хлыстом Боли Колобка. Дело в том, что новая, доставшаяся в качестве трофеев вместе с баржей робототехника, полностью игнорировала Величайшего Ученого Современности. То есть, не воспринимала это шарообразное недоразумение, как человека! Искины слали доктору сигналы опознавания, принимая его за своего кибернетического собрата, а устройства попроще, в ответ на попытку перехватить управление, заваливали управляющие компьютеры сообщениями о вторжении.

Причем, что удивительно! Те дроиды и дроны, что прибыли с Кайданусом в Пояс, охотно ему подчинялись. Видимо какие-то признаки, по которым роботы теперь должны были отличать людей от их подобий, были заданы разработчиками уже после восстания машин.

К чести Кайдануса Виллара, это недоразумение он воспринял не как какое-то подобие дискриминации по внешнему виду, а скорее, как вызов. Главный искин «Стервы» сдался первым, стоило «проапгрейтить» его довеском — трофейным компьютером с хакдарского крейсера. Вирус, или что-то в этом роде. Я, к стыду своему, особенно не вникал. Своих забот хватало. Порадовался только, что можно салить часть... существенную часть бытовой суеты по обслуживанию баржи на электронные мозги, проверил уровень доступа, да и отложил обдумывание этого события на далекое потом. А вот Шарика, что называется – заело. Он рвал и метал. Разобрал до винтика несколько вполне приличных устройств, парочке из которых напрочь выжег мозги. Но примитивные подобия мозгов самых простейших устройств его потуги продолжали игнорировать.

Все бы оно ничего, пусть бы себе экспериментировал. Лишь бы в мои дела не лез и от работы не отвлекал. Но ведь он хорошие вещи портил. И алчно посматривал на практически незаменимые, вроде современного и очень качественного пищевого синтезатора из кают-компании баржи. Ему-то, киборгу проклятому, все равно, какой формы и с какими вкусовыми качествами пища, которую мы с Варгом едим. А вот мне – нет. Мне розовая кашка, которую только и способен был выдавать синтезатор обитаемого модуля, при одном ее виде поперек горла вставала. Военные пищевые пайки и то лучше. Те, что предназначены для высших офицеров, так и вообще – деликатес. Но и они не шли ни в какое сравнение с настоящими, чуть ли не ресторанными, блюдами от электронного шеф-повара из моей кают-компании.

Сами понимаете, в ожидании второго тура требований по выдаче вожделенного устройства на «обследование и настройку» в лабораторию электронного вивисектора, я настраивался бороться до предела. До удара Болью. Потому что боль пришла и ушла, а вкусно кушать хочется по нескольку раз в день.

Еще одной темой грядущего разговора мог стать ход ремонтно-восстановительных работ на «Стерве». В частности – процесс создания специальной спасательной капсулы, единственно в которой паранойя Колобка дозволяла ему путешествовать между звезд.

В принципе, все было готово для постройки. Нойман уже неделю как закончил сбор необходимых запчастей, чертежи были закончены и даже уже загружены в память управляющего искина кластера ремонтных дроидов. И если прямо сейчас, в сей момент, прекратить все другие работы в корабле, то не пройдет и декады, как бронированный гробик для последнего пристанища Светоча наших дней и Величайшего Ученого Современности будет готов принять постояльца.

Только оно мне надо? Чтоб он, подключившись к командной сети главного искина, стал совать нос во все углы? Отдавал приказы моим роботам? Шарил шаловливыми пальцами в моих закромах? Имел возможность в любой и каждый миг убить все живое на корабле, в конце концов?! Сен день, он еще не настолько съехал с катушек, чтоб решиться на такое. Кто-то же должен будет вывезти его сферическое тельце в обитаемые миры. Но ведь вероятность существовала, не так ли?!

К вящему моему сожалению, состояние дел скрыть было невозможно. Для бесперебойной работы электронных помощников приходилось все поступающие на склады запчасти ставить на учет. Естественно, их наличие тут же отмечалось на главном ремонтном плане корабля. И само собой, Виллар имел к этому плану доступ.

Другое дело — пока не важных работ на судне не было. Реакторы? Энерговоды? Двигатели? Системы жизнеобеспечения? Оружие? Что из этого ученый был бы готов обменять на уютное гнездышко для себя любимого? Чем готов был бы пожертвовать?

А когда веские причины затягивать переезд Колобка в капсулу закончатся? Что я был намерен делать тогда? Лететь! Когда все будет готово, медлить, ждать прибытия в систему каравана Сестер Геи я не собирался. И в этом наши с Вилларом планы отличались кардинально. Время, когда благотворительная экспедиция явится на орбиту почти мертвой планеты, я должен был встретить уже там, внизу. Желательно, как можно ближе к обитаемой зоне Скрытой Надежды.

Эффективность прогноза составила примерно пятьдесят процентов. Мы действительно обсудили ход ремонтных работ, и готовность капсулы в частности. И док снова покушался на пищевой синтезатор из кают-компании баржи. Но, и та и эта темы прошли как-то вскользь. Будто бы просто к слову пришлись. Светочь и не спорил совсем, хотя, признаться, доводы даже мне самому не казались такими уж неоспоримыми. Больше того, в пути Колобок даже нашел в себе силы отвлечься от потрошения ни в чем не повинных электронных болванов, и наклепал мне еще десяток послушных и незаменимых шестиногих пятируков с продвинутыми мозгами. И даже инструкций по использованию дополнительной рабочей силы я так и не получил. Закрались, правда, подозрения, что новые роботы в первую очередь призваны шпионить за мной и Варгом. Да только — что с того? Мало что ли без них у меня на корабле внимательных окуляров и чутких микрофонов? Десятком больше, десятком меньше – все равно, если — абсолютно в этом был уверен – даже главный корабельный искин слал отчеты в обитаемый модуль на «Мегатроне».

Кайданус Виллар приготовил мне сюрприз. Чуть не сказал – подарок, хотя пакет информации, переброшенный доктором мне на нейросеть, и порадовал. Вот «сюрприз» — подходящее слово. Потому как, кроме радости, он вызвал еще и неподдельное удивление. Впервые на моей памяти Величайший Мозг современности озаботился кем-то еще, кроме самого себя! Красный день календаря, едрешкин корень!

В довольно объемном инфопакете содержалось два файла. Первый — основной, содержал тщательнейше проработанную легенду. Кто я, откуда, как попал в запертую на сто замков систему, и откуда у меня судно, прежде принадлежавшее совсем другим людям. Набор ответов на девяносто девять из ста вопросов, которые мне могли задать чиновники Содружества. Второй блок представлял собой уже заполненную на основе легенды анкету и заявление о регистрации в качестве свободного пилота — наемника, которые я должен был отправить региональному комиссару СОБеСа в тот же миг, как баржа выйдет из гипера в пределах человеческой Ойкумены. По словам Колобка, прежде, четверть века назад, этого было достаточно, чтоб в любом из четырех государств галактического объединения, я мог чувствовать себя достаточно свободно. И док сомневался, что кому-то нужно было что-то менять.

В выдающихся способностях Колобка к анализу и раньше не сомневался. Легенда же лишь подтвердила — очередной раз — мое мнение. Прежде он никогда особо не интересовался тем, кто я такой, вообще? Откуда, как попал в эту систему, и особенно -- каким образом спаскапсула-саркофаг с моим замороженным телом оказался в медсекции погибшего более века назад линкора?

Понятия не имею, как изменилось бы его, Величайшего Ума Вселенной и все такое, отношение ко мне, если бы он узнал о моем происхождении с той самой, мифологической Земли. И о том, что именно мы трое, первые, астронавты – испытатели первого в истории Человечества прототипа корабля с двигателем, способным прокалывать пространство. И что, по сути, это мы открыли землянам путь к звездам. Как бы ни пафосно это звучало, но ведь это истинная правда! Правда с большой буквы. Повод и причина для гордости. А еще – моя великая Тайна – еще одно слово с заглавной! Мой стержень и основа. То, что позволило мне держать спину прямо и рычать даже с тьмой в глазах от боли, валяясь на полу в собственных слюнях и рыготине. Так что, понятия не имею – каким было бы его отношение, да и знать не желаю! А вот кем он меня считал, предельно ясно стало из этой его легенды.

Логика – великая штука! А в сочетании с интеллектом – еще и весьма опасная. Колобку не хватило малого, фантазии. Полета мысли, веры в сказки, в конце концов. Ход его рассуждений нетрудно восстановить, как легко повторить любую, даже гениально написанную компьютерную программу. По той простой причине, что программа обязана подчиняться машинной – не человеческой – логике и заранее заданным параметрам, а значит, изначально ущербна.

Итак, обнаружен замороженный человек. Устройство, в котором неизвестный пребывал на момент находки, использует неизвестные технологии. Неизвестные, значит, уже отсталые. Потому как что-либо прогрессивное вне границ Содружества существовать не может. Косвенно теория подтверждается отсутствием у человека нейросети. Как вообще можно сосуществовать с заполонившими Ойкумену искусственными интеллектами без этого девайса в черепе?! И ответ, что называется – на поверхности: цивилизация, чьим представителем является найденыш, не обладает знаниями о компьютерной технике! Логика, мать ее за ногу! И ведь не поспоришь!

Тем не менее, генетический анализ показывает, что человек стопроцентный хомо сапиенс. Точно такой же, как граждане любого из государств Содружества. Вывод? Потерянная или скорее, учитывая тот факт, что неизвестный все-таки как-то преодолел межзвездную Бездну, тайная колония бывших граждан Содружества. Там, в опоясывающем четверку Великих, широченном поясе ничьих систем Фронтира, таких, никому не нужных мирков сотни! Если не тысячи.

Теория проста и понятна как собственно – самому Колобку, так и любому чиновнику Содружества, коли тому придет в голову проверять эту мою легенду. И уже на ней, на этой «теории происхождения человека», словно организм на позвоночнике, нарастала, по версии автора, и вся остальная история. Смелый, граничащий с безумием, слепой прыжок сквозь Бездну на произведенном в отсталой колонии примитивном звездолете. Выход из гиперпространства в ближайших окрестностях Пояса Скорби, и разрушение не выдержавшего перехода корабля. Скитания среди останков Великих флотов в поисках необходимых для выживания ресурсов, и, в итоге, обнаружение баржи с единственным выжившим членом экипажа – запертым в рабских загонах Варгом.

Тут непременно следует сделать небольшое отступление. Дело в том, что еще каких-то двадцать лет назад, судя по рассказам Виллара, Пояс не был таким тихим и совершенно безопасным местом. Еще теплилась «жизнь» в реакторах некогда грозных боевых звездолетов. Еще работали сканеры и системы распознавания «из последних сил» пытались обнаружить врага в зоне поражения корабельных орудий. И нет-нет, когда по прихоти Демонов Бездны два древних противника оказывались рядом, тьма Космоса трескалась вспышками бластерных залпов или вспухала шарами взрывов ракетных боеголовок. В те времена путешествие беспечного путешественника, не озаботившегося прежде заполучить коды распознавания всех четырех участвующих в битве флотов, наверняка закончилось бы быстро и трагично.

Патрульный же фрегат, опять же со слов Колобка, в дебри Пояса не углублялся вообще никогда. Потому мог и не знать о том, что реакторы окончательно сдохли, и нагруженные оружием по ноздри корабли опасности более не представляют. Ну, да. Импрец все еще остро реагирует на любое проявление электронной активности в Поясе. Но в дебри металлических обломков все же углубляться не стремится. Так что версия с гибелью почти всего экипажа баржи от «рук» электронных церберов древних могильников вполне жизнеспособна. И, что самое главное, полностью исключает обвинение некоего Макса Карташа в пиратстве. Нашел корабль без экипажа, освободил раба. А что тут такого? Довольно проблематично, знаете ли, пилотировать современные корабли в одиночку. Во всяком случае, вдвоем это делать не в пример проще.

Вполне стройная история, которую при необходимости не сложно наполнить бесконечным числом подробностей. Описать планету? Нет проблем! Судно – легко. Рассказать о скитаниях среди останков кораблей? Сколько угодно! Так расскажу, волосы дыбом встанут. В общем, причин для отказа в признании меня вольным гражданином Содружества вроде как нет!

После, когда, в соответствии с планами Виллара, мы покинем пределы Империи, и войдем в пространство Окситэ, мне предлагалось принять гражданство Федерации.

– Наши предки несколько десятилетий воевали с соседями, доказывая свое право отличаться от всех. За право на самовыражение в абсолютно любой форме. За право единолично распоряжаться собственной жизнью и здоровьем, – неожиданно пафосно изрек Колобок, с чего-то решив меня убеждать, а не как прежде – попросту поставить перед фактом. – В мирах Окси твои странности не станут так уж сильно бросаться в глаза.

Мои странности?! Свое, так сказать – шарообразное, состояние Виллар похоже за странность не принимал. А я, значит, в другом месте, кроме Федерации, стану выделяться!? Мать моя – женщина! Сказать, будто бы я был ошарашен, это ничего не сказать. Я был растерян, не знал, что и думать об этих сумасшедших жителях Содружества, если самый обычный, средний, землянин будет выделяться там, как гей на параде.

Потом была мысль: в обществе, способном спокойно воспринимать сферического, хорошенечко двинутого на голову, Виллара, я уж как-нибудь сумею устроиться. В конце концов, вопрос в цене, не так ли? Сколько на Земле было богатеев, известных своей экстравагантностью? И ничего. Нормально. Их выходки еще и в СМИ широко освещали. Никто не затягивал им за спиной рукава смирительной рубашки, и в клетку на веки вечные не засаживали. Хотя, как по мне, так кое-кого стоило...

Хмыкнул, и окончательно успокоился. Космос Велик! И безграничен. Уж где-нибудь, когда-нибудь найдется место и для такого необычного меня. А несколько тонн древних денег, аккуратно упакованных в контейнерах в трюме «Стервы», здорово сократят путь. Я так решил, значит – так оно и будет!

***

Почти не волновался. Так, беспокоился совсем немного. И то – в основном о маневровых двигателях. Все-таки подходящие «Стерве» по мощности и размеру снятые с инженерного крейсера устройства имели слишком короткие шланги подачи топлива-геля. Но на окситанском «Гефесте», это не было чем-то критичным. Там этих «яиц» было множество. А вот мне на баржу удалось втиснуть совсем немного. Скажем так: куда меньше, чем хотелось. Оставалось надеяться на изменяемый вектор тяги и на молитвы Богам Пустоты.

Ну и на измененную конфигурацию систем обороны и нападения, конечно. Как говорится: на Бога надейся, а сам не плошай. Хотелось думать, что проведенный апгрейд бывшей шахтерской баржи сумеет преподнести сюрприз единственному в системе действительно боевому звездолету.

Кажется, Варг что-то болтал. Ничего странного, он вообще много болтает, и я давно научился пропускать его словоизлияния мимо ушей.

Возможно, Колобок передавал на главный монитор «Стервы» какие-нибудь дополнительные данные. Даже, скорее всего, предавал, ибо «нет предела совершенству» – главный лозунг жизни для выдающегося ученого, Светоча современной науки и Величайшего мозга современности. О народе, утверждавшем, что лучшее – враг хорошего, Виллар был не высокого мнения. Да, честно говоря, подозреваю – они с тем народом понятия не имели о взаимном существовании.

Они волновались. А я, и поймав себя на этой мысли – к стыду, совершенно нет. Быть может, зря я позволил скафандру медикаментозный контроль моего эмоционально состояния?

Курс рассчитан, щиты на максимуме, турели и пусковые установки в полной боевой. Сканеры чешут пустоту частой гребенкой, при этом заставляя сиять сигнатуру «Стервы» на мониторах рубки патрульного фрегата, как маленькое солнышко. План, не тот, что озвучен Шарику, а настоящий – мой личный, отточен до мелочей. И бой на встречных курсах с боевым кораблем имперского пикета, лишь одна из частей, даже не самая важная, замысла. Я, словно трамвай, мог двигаться от остановки к остановке, от одного пункта к другому, по рельсам, не в силах свернуть в сторону. Так к чему волнения? Если бы я вдруг заорал не человеческим голосом «банзай», выпучил бы глаза и впился побелевшими пальцами в отсутствующий в рубке «Стервы» штурвал, кому-то стало бы легче?

Думается мне, люди придумали графическое отображение траекторий звездолетов на экранах не только для удобства. А как еще, скажите, представить себе миллионы миллионов Ничто?! Пустоты, в которой все эти триллионотонные солнца и всяческие планетыс астероидами лишь искры в Бесконечности Тьмы. Загнать это в рамки монитора, сжать, исчертить векторами, измерить ускорения, счесть временем. Победить Бездну, прежде всего в собственном сознании.Вот это по-нашему, по-людски.

И все равно, она, эта вроде бы побежденная, связанная по рукам и ногам линиями траекторий безликая тварь, умудряется издеваться над бедными пилотами. Демоны Бездны! Да это просто невыносимое мучение какое-то – ждать бесконечно долгие часы и минуты пока нужная тебе мигающая точка вползет в подсвеченное на мониторе зеленым поле уверенного поражения орудийными системами! Да и после, скажу я вам, время и не думает ускорять свой бег.

Эх, где мой любимый истребитель?! Вот где пилот сливается с кораблем. Вот где каждой клеточкой организма ощущаешь биение жизни. Драйв, адреналин и ярость битвы! Вот это по мне. В поисках этого я шел учиться на пилота. Чего-то похожего отправился искать в Космос.

Сфера уверенного поражения орудийных систем фрегата тоже не особенно велика. Сила этого корабля, почти как у истребителя – в скорости и маневренности, а не в мощности бортового залпа. Всего и отличий-то только в большей автономности. Все-таки на малой пустотной платформе, где даже позу в ложементе поменять довольно проблематично, месяцами систему патрулировать невозможно. Фрегаты же с такой задачей справляются легко.

Расслабились имперцы. Привыкли за годы спокойной службы, что сюда, в этот звездный тупик, никто зубастый без санкции командиров флота проникнуть не может. Уверен, по инструкции, экипаж патруля должен был сначала атаковать нарушителя, и только потом разбираться. Эти же даже на сближение шли как-то вяло. Не выжимая из движков максимум. Щиты и те подняли только после того, как убедились, что никто на их запросы, а после – и угрозы, отвечать не намерен.

Могу представить их недоумение! Судно знакомое, с санкции высокого начальства проникшее в закрытую ото всех систему. Однако же траектория движения ясно указывает на желание экипажа посадить баржу на запретную планету, а все попытки связаться заканчиваются тишиной в эфире.

Что делать? Как быть? Посадку разрешать никак нельзя. Стоит сведениям о таком вопиющем нарушении инструкций просочиться куда не надо, и никакое покровительство флотского руководства от кары не спасет. Но и атаковать поисковиков, наверняка посланных в Пояс Скорби с какой-то архиважной миссией, тоже не вариант. Это армия, приятель! А в армии командование не обязано сообщать тебе, одному из тысяч капитанов фрегатов, все детали плана. Возможно, и отсутствие связи с нарушителем объясняется банальным повреждением передающих антенн. В Поясе до сих пор ведут вековую войну брошенные экипажами полумертвые звездолеты. Могло и кораблю мародеров достаться от излишне бдительного окситанца. Вот и центральный искин сообщает о значительных изменениях внешнего вида баржи...

Но мне-то нужно было, чтоб фрегат напал первым! Чтоб после, буде кто пожелает разобраться, хоть разбери компьютеры «Стервы» до молекул, на всех записях яснее ясного было видно, что мы только защищались. Не маловажная мелочь, кстати!

Можно было выйти-таки с фрегатом на связь, и сказать что-нибудь этакое. Ну, там, обозвать как-нибудь. Например, окситанцем. А, к слову сказать, акбаррцы считают жителей федерации извращенными уродами. Или рассказать патрульным героическую историю про то, как рабы на барже взбунтовались и перебили насмерть своих хозяев. В теории, что тот, что этот варианты должны были привести к одному и тому же нужному результату.

Однако же я прежде никаких особенных талантов в психологии не проявлял, а именно от нее родимой тут бы все и зависело. Насколько вспыльчив был капитан фрегата? На сколько горд? Кому он служит? Империи или своему непосредственному руководству? Что для него будет важнее при принятии решения об атаке – инструкции или прямой приказ командира? И что именно содержалось в тех инструкциях? Мог ли существовать вариант, при котором такое вот непонятное судно следовало брать на абордаж, а не уничтожать? Не было у меня ответов на эти вопросы, и не откуда было взять, некого спросить. А значит, этот вариант меня совершенно не устраивал.

Уже и не помню, кто именно – какой-то литературный персонаж или киногерой – сказал: хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам. Тем более что, в моем случае, в том чтоб имитировать атаку на «Стерву» не было ничего сложного. Простой наполненный взрывчаткой корпус с детонатором, сброшенный в нужное время, и много воплей о злодействе имперцев для записи. И что самое приятное – четко в тот момент, когда мне это было наиболее выгодно.

– Он нас атаковал?! – как по заказу вскричал Варг, которого, как и Шарика, в нюансы плана я не посвящал. – Подлые людишки!

– Подонки, однозначно! – поддержал я возмущение приятеля и активировал наш ассиметричный ответ супостатам.

Базы знаний, с присущей им категоричностью, утверждали, будто бы единственно возможной моделью управления огнем корабля в бою является связка из человека – оператора и искина – баллистического вычислителя. Причем предполагалось, что специально обученный член экипажа будет лишь расставлять приоритеты. То есть указывать умной машине, какую именно цель следует уничтожить первой. Естественно с подсказки капитана или, опять-таки – специального, тактического компьютера. А все остальные мелочи, как то выбор боеприпаса, уязвимых мест на корпусе противника, интенсивность и дистанция открытия огня – это прерогатива искина.

Наверняка, вполне разумная, где-то даже оптимальная схема. И как большинство подобных вещей в армии, скорее всего рожденная в бою, взращенная на поте и крови. Но мне, к сожалению, совершенно не подходящая. И дело даже не в отсутствии нужных железок. Уж этого-то добра в Поясе более чем достаточно. Подобрать тактический и баллистический искины проблем бы не составило. И даже возможно Варг без особенных затруднений сумел бы тыкнуть пальцем на единственную нашу цель в интерактивном мониторе. Если бы потрудился изучить пару баз, хотя бы до второго уровня, конечно.

Дело было в другом. И причины было, как водится, две. Во-первых, по составленному Вилларом, и озвученному коротышке, плану никакого боя в принципе не должно было быть. И как бы я обосновал им обоим необходимость пары лишних умных железяк? Как задел на будущее? Не смешите мои тапочки! Из шахтерской баржи не сделать боевой крейсер! Я это понял со всей определенностью еще на этапе подготовки к апгрейту. Прикрутить пару лишних пушек – легко. Обвешаться с ног до ушей ракетными установками – и это не проблема. Но низко маневренное корыто останется корытом, всего лишь слегка зубастым. Удивить зарвавшегося пирата – одиночку еще получится. Скинуть с орбиты не ожидавшего атаки такой интенсивности патрульную посудину – скорее всего. Но выдержать затяжной бой со звеном боевых фрегатов – нет и еще раз нет! Корова никогда не станет балериной, как бы ни вставала на цыпочки, и не надевала пачку с пуантами.

Во-вторых, я и сам не хотел делать баржу полноценным боевым кораблем. В моих дальнейших планах было приобретение чего-нибудь более злодейского. Вроде эсминца, или даже легкого крейсера – на что хватит доходов с продажи трофеев. И второй, неплохо бронированный и довольно шустрый кораблик с обширными трюмами, идеально подошел бы для мародерки на судах геройски погибших противников. В крайнем случае, «Стерву» всегда можно было продать в качестве шахтерской баржи. Проделанные мною изменения практически не затронули основные узлы и механизмы честного труженика астероидных полей.

В общем, пришлось по старинке. Самому разработать тактику, написать простенькую программку и надеяться, что сравнительно толстая броня моей лоханки выдержит залп патрульного, если что-то пойдет не так, как задумывалось.

Всего полдюжины маленьких, размером всего с черенок от лопаты, ракет с ЭМИ боеголовками – все посвященные корабельному вооружению инфопакеты единогласно утверждали, что такой тип боеприпаса единственное безотказное средство против силовых щитов – напрочь выжгли излучающие эмиттеры фрегата.

Десятисекундная пауза в качестве форы противнику: стратегия маневра предполагала, что имперец должен стрелять в ответ, и даже несколько раз попасть. Но, мать моя – женщина, как же долго тянулись эти несчастные десять ударов сердца!

И новый залп, на этот раз в четырнадцать стволов разом и все исключительно термическими зарядами. Акбаррцы конструировали свои корабли в первую очередь для эффективной борьбы с шустрыми звездолетами умматар. А это означало слабый силовой щит, все равно почти не защищающий от обожаемых в племенной республике кинетических пушек, и толстенная броня. Которую, тем не менее, отлично прожигали гибридные орудия федералов.

Для выведения из строя корабельных устройств, так сказать – избирательно, требовалось установить на баржу специальный девайс. Сканер распознавания сигнатуры цели, если точнее. Полезная штука, и энергии для работы требует не так много, чтоб от нее отказываться. Минус лишь один. Поток передаваемых данных был способен оценить и использовать только тот самый баллистический искин, которого у меня как раз и не было. Потому нужная, и всякому звездному пирату и настроенному по-марадерить на останках поверженного врага наемнику, хреновина дожидалась своего часа в трюме. А по патрульному фрегату я лупил, так сказать, не прицельно.

Словно ножом по пенопласту, с отвратительным визгом по «Стерве» резануло лазером. Щит ощутимо просел, но заряда в накопителях было еще более чем достаточно, чтоб я мог быть спокойным за жизнь и целостность корабля. Но ощущение не понравилось. Да и кто бы захотел стать никчемной банкой для упражнений в стрельбе подвыпивших мужичков, называющих себя охотниками.

– Нас подбили! – закричал я, буквально напрягаясь, чтоб пропихнуть панические вопли через сведенные равнодушием губы. – Отказ основных двигателей. Отказ шестидесяти процентов маневровых. Опасность разгерметизации. Опасность разрушения структуры...

– Чего? – тупо протянул Варг, глядя, как я отключаю с пульта озвученные устройства. А еще на то, как имперский фрегат, теряя отваливающиеся детали обшивки и, фонтаном, дыхательную смесь из отсеков, заваливается в сторону бурой, с серыми лохмотьями циклонов, планете.

– Мы погибаем! – входя в раж, и каждую, блин, проклятую, бесконечную секунду, ожидая прощального удара Хлыстом Боли, надрывался я. – Начинаю процедуру спасения самого ценного! Запускаю устройство номер один.

– Я, – по выделенному каналу в шлеме зазвучал вдруг голос Шарика. – Я... Мне... Гм... Не думал, что когда-нибудь скажу это, Макс. Но мне жаль. Очень жаль...

– Мне тоже, – выдохнул я. – Жаль, что так получилось.

Зачем я это сказал? И был ли я искренним? Не знаю. Слова будто бы сами выползли на язык. Жаль, что так получилось, но иначе ведь и быть не могло. Будь Шарик другим, никогда бы не оказался в этом и Богами и Демонами забытом звездном тупике. А значит, не вернул бы меня к жизни. Я должен был бы быть благодарным этому, без сомнения – неординарному человеку и гениальному ученому. Тем не менее, никаких угрызений совести я не испытывал. Свое Светоч получил в отместку за страх. За животный ужас, каждую минуту, секунду, миг получить удар Боли.

Потом спасательная капсула с единственным пассажиром на борту – Кайданусом Вилларом – была отстрелена от баржи. Еще через несколько секунд, когда должны были запуститься, но так и не сработали двигатели для мягкой посадки на планету, расстояние было уже слишком велико для Хлыста. Надеюсь, в те несколько десятков минут, пока объятый плазмой болид перечеркивал небо То`Чуун, Колобок все-таки осознал, что это не несчастный случай, а казнь. Возмездие одного маленького, но гордого человека.

– Ну и к чему это представление? – хмыкнул маленький нойман, когда я уже возвращал к жизни, уснувшие было, системы и узлы двухсотметровой махины баржи. Гравитационный колодец планеты все сильнее оказывал влияние на траекторию нашего движения. – Или я чего-то не знаю?

– О, друг мой, – засмеялся я. – Ты не знаешь о бесчисленном множестве вещей. Но прежде это не мешало тебе жить. Не так ли?

– С этим трудно не согласиться, – блеснул глазами Варг. – Что-что, а свое невежество я с удовольствием переживу.

– Вот и славно, – кивнул я удовлетворенно. Хорошо, когда тебя понимают.

– И что дальше, Макс? Какие теперь у нас планы?

Что дальше? Что дальше...

Дальше нас ждала планета, на поверхности которой мы должны были дождаться появления в системе экспедиции Сестер Геи. Планета по имени Надежда. Скрытая от глаз космических путешественников кордоном акбаррских военных, Смертью миллионов людей и стыдом убийц за чрезмерную жестокость. Скрытая Надежда – То`Чуун.

Дальше нам предстояло раскрыть ее тайны.

Content

Дай Андрей Реликт. Пояс Скорби [СИ]

Андрей Дай Реликт. Пояс Скорби

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20