Гуков Александр Михайлович

Бой насмерть! Игры теней [СИ]

Гуков Александр Михайлович

Бой насмерть! Игры теней(Черновик)

КОНЕЦ ОКТЯБРЬ 1890 ГОДА. РОССИЯ

Закутавшись в соболиную шубу и под монотонный перестук железнодорожных колес, Виктор угрюмо смотрел в окно своего купе, на проносившиеся мимо него осенние пейзажи.

Если бы не крайняя необходимость, он бы предпочел сегодня остаться дома, но дела требовали его личного присутствия.

— Вот же зараза! — Простонал он, неаккуратно повернув головой, отчего в его голове с новой силой вспыхнула тупая боль и, виной тому послужило вчерашнее празднование Казанской иконы Божией Матери у московского генерал-губернатора.

Вспоминая детали, Виктор вспомнил, чему был посвящен праздник 22 октября, по старому летоисчислению. В этот день 1721 года решением Правительствующего Сената

Царь Петр I был провозглашен Императором Всероссийским, Петром Великим и Отцом

Отечества. Это было сделано в ознаменование окончания Северной войны, которая была завершена Ништадтским мирным договором 30 августа 1721 года. Согласно этому договору, к Российской державе отходили Лифляндия (с Ригой), Эстляндия (с Ревелем и Нарвой), а также часть Карелии, Ижорская земля и другие территории.

Провозглашение российского Царя Императором, было результатом признания достигнутых им успехов. Одним словом, знаменательное событие, именно этот день в истории считается днем основания Российской Империи и, как это обычно бывает у европейцев, этот акт был признан европейской дипломатией далеко не сразу. При жизни Петра Великого, официально императорский титул был признан только Швецией и Голландией, по вполне понятным причинам. Швеция потерпела поражение в Северной войне, а Голландия с Россией имела весьма теплые и взаимовыгодные взаимоотношения.

— Интересно, а когда это будет по новому стилю? — Задался он вопросом и, прикинув в уме, вслух произнес:

— Это получается 4 ноября. Совсем рядом с датой Великой Октябрьской

Социалистической Революции 7 ноября. Бывают в жизни совпадения, но чтобы такие символичные… Да и само введение григорианского календаря 14 февраля 1918 года не обошлось без казуса. Период с 1 по 13 февраля этого года, просто выпал из календаря. Эти дни испарились, не оставив после себя ничего, с концами выпав из истории. Правда, в этом мире Россия еще не перешла с юлианского календаря на григорианский и перейдет ли, большой вопрос.

Неожиданно громко в дверь его купе постучали.

— Войдите! — Не меняя положения своего тела, негромко произнес капитан, продолжая смотреть в окно.

Дверь открылась и, в образовавшуюся щель заглянул проводник и, вежливо поинтересовался:

— Быть может, господин желает что-нибудь заказать?

— Пожалуй, да, чай без сахара и с лимоном.

Когда проводник удалился, Виктор оторвался от окна и, прислонившись к прохладной стенке вагона, прикрыл глаза, вспоминая прошедшие три месяца с момента их прибытия с Малышом в Россию.

Не вызвав ни у кого подозрений, они по отдельности покинули судно прибывшее в

Россию и встретились только на Николаевском вокзале Санкт-Петербурга, откуда они уже вместе на поезде добрались до Москвы. На следующий день арендовали небольшой особняк, а вот дальше… Дальше начался натуральный кошмар! Он и предположить не мог, с какими трудностями ему придется столкнуться. Всевозможные административные барьеры и коррупция, порою казались абсолютно непробиваемыми, пока он на одном деловом рауте Торгово-промышленной палаты случайно не сдружился с московским градоначальником, если это можно назвать дружбой. Скорее это деловое и взаимовыгодное сотрудничество и не более того.

Это стоило ему совсем недешево, но полученный результат того стоил. Городской голова, уловив суть проблемы, за весьма приличное вознаграждение взял его под свою опеку, благодаря чему, Виктор стал обладателем целой кучи патентов и, разрешений на производство различного оружия и всякого снаряжения к нему, а также сопутствующих товаров гражданского назначения, после чего, они с Малышом, легко смогли прикупить в Туле разорившийся артельный цех по производству охотничьих ружей и занялись его ускоренной модернизацией. Правда, беготни и нервотрепок это стоило куда больше чем затраченных денег, но все уже было позади и, завтра должно было состояться торжественное открытие, на которое он и направлялся.

В дверь вновь постучали и, услышав разрешение, в купе вошел вагоновожатый и выложил с подноса на столик горячий чай и на отдельной тарелочке, тонко нарезанный лимон, после чего, тихо удалился.

Помешивая чайной ложечкой, Виктор, глядя себе под нос, тихо произнес:

— Приятельские отношения с градоначальником стали очень полезны для дела, но крайне вредны для здоровья, особенно для моей печени. — Тяжко вздохнул капитан и сделал первый глоток. — Если так и будет продолжаться, я просто загнусь.

Перепить такого опытного в этом деле борова решительно невозможно.

Продолжая отхлебывать чай с лимоном, Виктор, искал возможность переложить на кого-то тот груз хозяйственных дел, которые начали валиться на него как снежный ком, не давая ему вплотную заняться созданием личной боевой дружины.

— Интересно, а как там германец поживает в своей Пруссии? Небось, тоже без дела не сидит. — Вслух проговорил он, вспомнив того с кем попал в этот мир, по воле неведомых сил. — Явно дела крутит и чем это закончится, бог весть.

В этот момент, совершенно неожиданно в соседнем купе громко заиграла гармонь.

Душевно так заиграла, с чувством. Явно пассажир знал в этом толк и имел немалый опыт, а спустя пару минут, к знакомой мелодии присоединился красивый мужской баритон, запевший старую казачью песню:

Как за Чёрный ерик, как за Чёрный ерик

Ехали казаки — сорок тысяч лошадей,

И покрылся берег, и покрылся берег

Сотнями порубанных, пострелянных людей.

Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить,

С нашим атаманом не приходится тужить.

Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить,

С нашим атаманом не приходится тужить.

А первая пуля, а первая пуля,

А первая пуля вдарила коня,

А вторая пуля, а вторая пуля,

А вторая пуля, братцы, ранила меня.

Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить,

С нашим атаманом не приходится тужить.

Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить,

С нашим атаманом не приходится тужить.

Атаман наш знает, кого выбирает,

Грянула команда, тай забыли про меня.

Им досталась воля да казачья доля,

Мне ж досталась пыльная, горючая земля.

Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить,

С нашим атаманом не приходится тужить.

Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить,

С нашим атаманом не приходится тужить.

А жинка поплачет, выйдет за другого,

За мово товарища, забудет про меня,

Жалко только волюшки во широком полюшке,

Жалко мать-старушку да буланого коня.

Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить,

С нашим атаманом не приходится тужить.

Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить,

С нашим атаманом не приходится тужить.

Кудри мои русые, очи мои светлые

Травами, бурьяном да полынью порастут,

Кости мои белые, сердце моё смелое

Коршуны да вороны по степи разнесут.

Когда неизвестный сосед умолк, Виктор решительно скинул шубу и вынув из своего дорожного саквояжа бутылку французского коньяка, покинул свое купе. Оказавшись возле соседней двери, он не задумываясь, довольно сильно в нее постучал.

— Чего надо?! — Послышался приглушенный рык человека, явно не желавшего никого видеть.

— Разрешите войти. Дело есть.

— Какое к черту дело?!

— Например, распить бутылочку отличного коньяка в хорошей компании. Чем не дело?

— Заходи.

Усмехнувшись, Виктор открыл дверь, и смело вошел внутрь, сопровождаемый испуганным взглядом вагоновожатого. Оказавшись в салоне, он оглядел с головы до ног пассажира одетого в форму казачьего полковника, и дружелюбно произнес:

— Хорошо поешь, душевно. Я прямо заслушался, вот и решил зайти в гости и познакомиться.

— Ну, давай познакомимся. Я отставной командир особого Адагумского казачьего конного полка, ныне расформированного, Владимир Прокофьевич Крюков.

— Очень приятно! Виктор Петрович Прыгунов собственной персоной. Коммерсант и путешественник.

— Путешественник быть может, но коммерсант… Сильно сомневаюсь. Ты, явно вояка.

— С чего ты взял?

— Моторику воина ни с чем не спутать, правда это может заметить только другой воин. Лично, я вижу.

— Ты прав, но, я также и предприниматель, хотя им стал исключительно из острой необходимости. Вот такие дела.

— Бывает… Жизнь, может такие фортели выкидывать, только держись за свои болты и гайки и, ничего ты с этим не поделаешь, на все воля божия.

— Может и так. — Неопределенно пожимая плечами, ответил Виктор, присаживаясь напротив казака и ставя коньяк на столик. — Кстати, а это не тот ли полк, который, серьезно отличился в Кавказскую войну?

— Он самый. — Не стал скромничать полковник, открывая бутылку и разливая его содержимое в серебряные рюмки, отчего по купе поплыл великолепный букет благородного напитка.

— За наше знакомство! — Первым высказал свой тост, капитан, поднимая свой сосуд.

— За знакомство! — Поддержал его Крюков и, одним махом опрокинул в себя содержимое рюмки. Спустя пару мгновений, Виктор в точности повторил действия заинтересовавшего его человека и, крякнув т удовольствия, поставил рюмку на стол и произнес:

— Действительно, хорош, зараза! Не обманул торгаш, рекомендуя именно этот коньяк купить.

— Полностью разделяю. Напиток просто божественен! Повторим?

— Давай! — Согласился Виктор, залихватски махнув рукой и взявшись за бутылку, наполнил рюмки.

— Выпив еще по одной, полковник, хоть и отставной, с интересом посмотрел на своего нечаянного собутыльника и поинтересовался:

— Скажи-ка, ты мне друг ситцевый, куда путь держишь?

— Мне скрывать совершенно нечего. Я в Тулу еду. Завтра открываю новый оружейный завод. Вот такие дела.

— Ну, надо же! Тебя, мне, наверное, бог послал! Я же именно за этим туда же еду!

— Всмысле?

— В самом, что ни наесть прямом! Меня казачий круг послал оружие и боеприпасы к нему прикупить.

— Вот даже как… А для чего оно вам нужно?

— Ты, что с дуба свалился? Али не знаешь, как сейчас дела на Кавказе обстоят? Тем более все казачьи войска давно как расформированы и теперь серьезного противовеса на юге некоторым силам не имеется.

— Наслышан, но не более того. Если честно, то, я более 20 лет на родине не был.

Совсем недавно вернулся и, по этой причине с многими вещами еще не успел как следует ознакомиться.

— Даже так… — Протянул полковник, рассматривая своего собеседника с все возрастающим интересом. — Значит, говоришь путешественник, а зачем в оружейное дело влез? Оно ведь, далеко непростое, как может показаться несведущему человеку.

— Есть у меня интересные наработки, да еще, я из Великобритании пару стоящих инженеров привез. В самое ближайшее время принципиально новое стрелковое вооружение в серию пойдет.

— Пригласишь потенциального покупателяна завод твой посмотреть?

— Это тебя, что ли?

— Кого же еще? Конечно меня любимого.

— Не вопрос. Я буду только рад.

— Значит по рукам? — Протянул руку для рукопожатия, вопросительно посматривая на гостя.

Открыто улыбнувшись, Виктор пожал руку и произнес:

— По рукам. Как прибудем в Тулу, вместе поедем. Я тебе все на месте покажу и расскажу.

— Оружие продашь?

— Давай-ка, для начала, ты мне расскажешь, для каких целей тебе оно требуется, и в каких количествах. Только честно, без всяких выкрутасов.

Опустив понуро голову, отставной полковник, не глядя на Виктора, тихо заговорил:

— Сложно стало на Кавказе жить, да и небезопасно.

— В чем же причина такого положения дел?

— На этот вопрос односложно ответить не получится. Это целый клубок факторов запутанных в громадный узел. Жаль его нельзя разрубить как мифический гордиев узел.

— Ну, хотя бы в общих чертах. Мне это не просто интересно, мне это очень нужно.

— Если ты на самом деле это хочешь знать, тогда слушай мое личное мнение. Временное правительство расформировало ВСЕ казачьи войска по всей России, опасаясь организованных вооруженных выступлений, но при этом, власть нарушила исторически сложившийся баланс сил в регионе. В принципе этого могло и не произойти, но только при одном непременном условии, а именно, при наличии сильных, и централизованно управляемых силовых структур. К сожалению этого не было, скорее наоборот, расформирование сопровождалось резким ослаблением полицейского аппарата.

— Да уж! Печальная картина. — Воскликнул Виктор, эмоционально стукнув кулаком по столу.

— Это далеко не все. Самое интересное случилось буквально сразу после развала

Империи. Из Сирии, Египта, Иордании и некоторых других исламских государств, понаехали всякие проповедники экстремистского толка, с большими деньгами приехали. Именно они мутят обстановку на юге привлекая в свои ряды сторонников и раскачивая лодку.

— Как мне кажется, за всем этим безобразием англо-саксонские ушки мелькают.

— Да уж! Они очень большие любители геополитический покер раскладывать. — С силой сжимая мозолистые кулаки, зло прорычал полковник и, поднявшись со своего места, прошелся по купе.

— Насколько, я помню, в арабских странах существуют довольно приличные диаспоры черкесов и адыгов покинувших Кавказ во времена Кавказской войны. Разве не так?

— Диаспоры действительно есть, только за прошедшее время их менталитет настолько сильно трансформировался, что назвать их черкесами или адыгами можно только с очень большой натяжкой, да и то, с немалыми оговорками. — С некоторой печалью в голосе, ответил казак, разминая длинную папиросу, при этом посматривая в окно. —

Очень похоже, именно через нее действуют эмиссары для дестабилизации обстановки на Северном Кавказе.

— Но, ведь далеко не все хотят катаклизмов и хаоса. Если бы это было так, уже давно вспыхнула гражданская война. — Высказал свое мнение капитан, при этом разливая коньяк в рюмки, и широким жестом пригласил за стол своего нежданного собеседника.

— Разумеется, нельзя всех одним размером мерять и навешивать всякие ярлыки на целые народы. Абсолютное большинство просто хотят жить и растить своих детей в мире и благополучии.

— С этим утверждением не поспоришь. — Кивнув головой, произнес Виктор, поднимая свою чарку. — Ну, что, вздрогнули?

— Вздрогнули!

Лихо опрокинув в себя еще одну порцию божественного напитка и закусив дольками лимона, Виктор, как бы невзначай, поинтересовался:

— Владимир Прокофьевич, вы командовали кавалерийским полком и его расформировали, а куда делись люди?

— Никто и никуда не делся, все на своих местах живут и как в былые времена, каждые полгода устраиваем сборы, на которых отрабатываем боевое взаимодействие.

— И, что, власти смотрят на это сквозь пальцы?

— Кто же будет об этом докладывать, если кругом одни кумовья, да побратимы?

— Сколько же в полку народа?

— Активных бойцов 1500 сабель имеется. Помимо этого, есть кадровый резерв в 5000

опытных казаков. Еще обучаем молодняк, а их, между прочим, более 10000 казачат. Горделиво продекламировал Крюков, ударив себя в грудь. — Молодняку от 12 до 15

лет. Эх!!! Хорошая и боевая смена растет! Настоящие степные волчата, да и только.

— Серьезная сила, однако! — Восхищенно воскликнул Виктор, ощутив некоторую зависть.

— Где же учения проводите, если вас так много?

— Недалеко от городка Горячий ключ, есть полигон Молькино, вот там и проводим учения ранней весной и осенью после сбора урожая.

— Я вижу, с людьми у вас полный порядок.

— С людьми, да, а вот с огнестрельным оружием полный швах. Все стрелковое вооружение изношено до предела и, взять его особо негде. Вот меня и послали выяснить возможности решения нашей проблемы.

— Мой вам совет Владимир Прокофьевич, не стоит сейчас приобретать, пусть и новое, но устаревшее оружие. Лучше подождите маленько. В самое ближайшее время появятся новые магазинные винтовки на пять патронов, да и, другое куда более мощное вооружение на подходе. Если возьмете сейчас, пусть и новое, но устаревшее вооружение, то деньги просто выбросите на ветер.

— Так, так, так… Очень интересно. У нас есть с пару десятков французских винтовок Лебеля. Случаем, не про них идет речь? — Прищурившись, поинтересовался полковник, осматривая своего собеседника, куда более заинтересовано, нежели прежде.

— Не совсем. Насколько, я знаю, в России ведутся работы по созданию такой винтовки и они близки к успешному завершению. Такие же изыскания ведутся в

Пруссии и Великобритании, а также в Бельгии и Великобритании.

— Не знал… — Протянул полковник, задумчиво погрузившись в себя. Спустя пару минут, он поднял глаза на капитана и с очень серьезным тоном произнес:

— Спасибо. Такой совет дорогого стоит! Поверь, я этого никогда не забуду и теперь, я твой должник.

— Подожди, как прибудем на мой завод, я тебе куда более интересные и перспективные образцы, не имеющие аналогов в мире, продемонстрирую. Сейчас о них говорить бессмысленно. На месте это будет куда как нагляднее. — С ехидной улыбкой проговорил капитан, поглядывая на полковника, смотрящего на него немигающим взглядом.

— Надо признать, умеешь ты заинтересовать человека, только у меня есть вопрос по существу.

— Задавай свой вопрос, не стесняйся.

Прикурив папиросу, отставной полковник, выпустив дым в потолок и, потушив спичку, спросил:

— Каков твой личный интерес в этом деле? Что-то мне не вериться, чтобы такой человек как ты, был заинтересован только в извлечении своего барыша. Ну, не тянешь ты на матерого торгаша, не тянешь, зуб даю.

— Умный ты. — Сразу став более серьезным, признал капитан, также прикурив папиросу. — Ты прав, есть мой интерес и прибыль в этом деле для меня далеко не на первом месте.

— И в чем же заключается твой интерес, если не секрет?

— Секрет. Вернее, пока секрет.

— Вот это добре! Это по-нашему. Уважаю. Если бы вы сразу вывалили, я бы воспринял это как подготовленную провокацию. Не может нормальный человек делиться секретной информацией с первым встречным. Не правильно это и вызывает серьезные подозрения. — С веселой улыбкой, высказал он свое мнение и панибратски хлопнул

Виктора по плечу.

— Завтра после официального открытия первой линии завода, ознакомлю тебя с некоторыми образцами стрелкового оружия. Вам обязательно понравиться. Гарантирую.

— Там видно будет. Я привередливый покупатель.

— Это и к лучшему. — Усмехнулся Виктор и поинтересовался:

— Какое количество и какой ассортимент вашему полку требуется?

— Хотелось бы 5000 винтовок приобрести, да боеприпасов к ним с хорошим таким запасом. Неплохо было бы еще пару батарей полевых орудий, а также одну гаубичную батарею заиметь. В горах они просто незаменимы.

— Губа не дура. Вы, что воевать с кем-то собрались?

— Пока нет, но лучше быть во всеоружии, нежели потом с голыми пятками на шашки кидаться.

— Разумная позиция, я бы сказал, прагматичная.

— На том и стоим и стоять будем. — Придав своему голосу солидный тон, ответил полковник.

— Что-то меня размарило, видать на старые дрожжи легло. Пойду, я помаленьку в свое купе и вздремну. — Широко зевнув, высказался Виктор, закругляя разговор и, поднимаясь с мягкого дивана.

— И то верно. Я тоже подустал, а завтра день обещает быть весьма интересным и насыщенным.

Попрощавшись с Крюковым, капитан, вернувшись к себе, незамедлительно расстелил постель и, улегся спать.

**************

— Проходите Владимир Прокофьевич. — Предложил Виктор, казачьему отставному полковнику, придерживая дверь, ведущую в закрытый тир и пропустив того вперед, вошел следом за ним в помещение.

Когда они оказались внутри, капитан подвел своего гостя к столу и театральным жестом сдернул холщевую дерюгу, открыв гостю два новеньких пулемета.

— Представляю вам продукцию нашего совместного предприятия. Это новое слово в современном стрелковом вооружении, которое перевернет все нынешние представления ведения войны!

— Что это? — Ощупывая руками, поблескивающие хищным блеском стальные тела неизвестного для него оружия, поинтересовался Крюков.

— Это пулеметы. Один стандартный пехотный пулемет на колесной станке, а другой значительно облегченный. Второй образец значительно облегчает маневрирование расчетов на поле боя.

— Пулеметы? По моему, они слишком громоздки, вам не кажется?

— В данном случае, это неизбежное зло, но со временем, мы решим и эту проблему.

— Ну, допустим, только какое их предназначение на поле боя?

Виктор, больше не вступая в разговор, молча заправил холщевую ленту в лентоприемник, и приведя пулемет в боевое положение, решительно открыл огонь по ростовым мишеням.

Когда, лента показала свой хвост, капитан прекратил стрельбу и, обернувшись, встретился с совершенно изумленным взглядом своего гостя, смотрящего на него раскрыв рот и, когда его взгляд приобрел осмысленное выражение, громко поинтересовался:

— Что это?!!!

— Я же сказал, пулемет. Новое слово в оружейном деле. Посмотрите на мишени. —

Ответил Виктор, протягивая бинокль, ошеломленному человеку.

— Черт! Черт! Черт!!! — Выругался Крюков, рассматривая то, что осталось от многочисленных мишеней, а осталось от них совсем немного. Деревянная щепа устилала все пространство прицельной линии.

— Это же чертова мельница для истребления рода человеческого!

— К сожалению, да, но технический прогресс не остановить и, поэтому, с ним лучше шагать в ногу, нежели отставать. В противном случае, легко стать жертвой коварного агрессора.

— Верно глаголешь. Если уж такая машинка появилась, то рано или поздно, она появиться и у других. Подожди…. -Умолкнув на пару мгновений и посмотрев на пулеметы, Крюков ошеломленно прошептал:

— Первый, кто заимеет такое оружие, получит в руки просто колоссальное преимущество! — Переведя свой взгляд с пулеметов на Виктора, полковник с крайне серьезным выражением лица, поинтересовался:

— Вы, надеюсь, понимаете, что вы даете мне в руки?

— Более чем.

— Что же ты задумал Прыгунов?

Виктор, пристально вгляделся в глаза задумчивому полковнику и, мысленно махнув на все рукой, честно ответил на поставленный вопрос:

— Я хочу чопорным англо-саксам прищемить их длинный нос на их же территории.

— И как же ты собираешься это сделать? — С удивлением рассматривая капитана, поинтересовался он, не отрывая своего колючего взгляда от своего собеседника.

— Для этого необходимо взять под свой контроль Свазиленд, Трансвааль, а также

Оранжевую республику и, это только первый этап плана. Следующий будет куда интереснее!

— И где же такие земли находятся? Что-то мне прежде слышать такие названия не доводилось.

— Это в Южной Африке, где находиться британская Капская колония.

— Где?!!! — Выпучив глаза, завопил полковник и рванул ворот кителя, отчего одна из пуговиц оторвалась и резво закатилась под стол. — Это же другой конец света, да и вообще совсем другой континент!

— Верно, но есть один немаловажный момент. Все то, что там будет происходить в ближайшие несколько лет, самым серьезным образом повлияет на расклад сил в мире.

— Быть может и так, но нам-то, что с того?

— Э нет, дорогой товарищ, любые затруднения британцев в этом регионе, не позволят им напрямую вмешиваться в российские внутриполитические дела. Мало того, тот, кто возьмет под себя все полезные ископаемые Южной Африки, на столетие вперед, обеспечит себя и свою страну монопольными правами. — Совершенно будничным тоном проговорил, Виктор и достал из сейфа захваченную карту разведанных полезных ископаемых Капской колонии и независимых республик. — Вот посмотри на это…

— Я по англицки не силен. Лучше сам дай пояснения, а я тебя внимательно послушаю.

— Видишь ли, это совершенно секретная карта, которую сделали британские геологи за несколько лет своей работы в этом регионе. Исходя из ее содержания, совершенно отчетливо видно, месторождения золота, алмазов, платины и других полезных ископаемых, просто богатейшие, причем основные пласты залегания расположены не в Капской колонии, а в Оранжевой республике и Трансваале.

— Если это так на самом деле, то войны не избежать. Британский истеблишмент команду 'фас' армии и флоту обязательно отдаст.

— Непременно так и случится. По этой причине, я и предлагаю тебе и твоему полку принять участие в этом походе. — Ответил Виктор и, достав новую ленту, принялся перезаряжать пулемет. — Хочешь пострелять?

— Давай! — С мгновенно вспыхнувшим интересом воскликнул казак, подходя к оружию и хватаясь за рукоятки.

Отойдя чуть в сторону, Виктор с любопытством стал наблюдать за действиями

Крюкова и когда тот, разобравшись с принципом действия, незамедлительно открыл огонь.

— Вот зараза!!! — Оторвавшись от разогревшегося пулемета, когда закончились патроны, полковник мрачновато выругался в полный голос. — Эта чертова машинка уничтожит кавалерию как род войск, не сейчас, разумеется, но со временем это случится непременно. Страшное изобретение.

— Именно поэтому, я хочу в полной мере воспользоваться этим козырем в интересах нашего народа. — Хищно улыбнувшись, произнес он, поглаживая теплое тело пулемета.

— Надо признать, весомый аргумент, особенно в бою, но скорей всего, из твоей затеи ничего не выйдет. Без надлежащего снабжения войск, долго не продержаться, даже с таким оружием, да и мало нас для этого. Тем более снабжение может идти только, морским путем, которое владычица морей перекроет с легкостью.

— Несомненно, это так, но выход из этого положения имеется. Для этого необходимо высаживаться в Португальском Мозамбике, а именно в порту Лоренцу-Маркиш. Именно в окрестностях этого города необходимо будет создать базу снабжения, тем более в его окрестностях работает приличный пороховой и патронный заводы.

— Ну, допустим, с боеприпасами проблем не будет, а как же быть с людьми? При таких-то масштабах и 20000 бойцов маловато будет.

— Хороший вопрос, очень хороший. Я надеюсь, ты мне подскажешь…

Прикидывая возможные варианты, Крюков непроизвольно почесал свой затылок, ответил:

— А если к этому делу черкесов с адыгами и кабардинцами привлечь? Может реальный толк выйти.

— Интересная мысль! При таком раскладе, интересно, сколько людей привлечь, возможно? — Очень заинтересованно, поинтересовался Виктор, глянув на часы.

— Если назначить достойную оплату и снабдить оружием, от желающих просто отбоя не будет.

— Тут есть нюанс. Мне бы хотелось, организовать скорее не армию, а вооруженную и хорошо организованную команду переселенцев с семьями, по казачьему принципу, способными создать свое государство.

— Ну, уж, я единолично такое одобрить никак не могу. Принять решение может принять только Войсковой круг и более никто. Если сможешь убедить авторитетных людей, тогда твоя затея будет иметь все шансы на успех.

— В таком случае, возвращайся обратно на Кубань и, организовывай сход. Я буду через месяц и на нем приведу убойные аргументы в пользу своей идеи.

— Кстати, можно и донцов подтянуть. Некоторые горячие головы с удовольствием примут в этом походе участие.

— Зови, лишними не будут.

— Позову, но все же, ответь честно, ты сам, с нами отправишься или нет?

— Пока на этот вопрос однозначно ответить не могу, но очень бы хотелось. Откровенно ответил капитан, с печалью в голосе и вновь взглянув на часы, произнес:

— Все, закругляемся. Мне еще к официальной церемонии открытия подготовиться необходимо. Конечно, хотелось бы, обойтись без этого, но местный городской глава настоял в необходимости этого представления.

— Как скажешь. — Кивнул он головой и, скользнув взглядом по заправленным лентам, поинтересовался:

— А патрон-то английского стандарта специально выбрал?

— Разумеется, но также будет еще и бельгийского, как самые распространенные в тех местах. Свой же стандарт, будем вводить несколько позже, причем унифицируем с винтовочным.

Еще раз, окинув сожалеющим взглядом, стоящие пулеметы, полковник, кивнул головой и первым пошел на выход.

В ЭТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ. БЕРЛИН

— Каковы результаты испытаний последнего образца пистолета-пулемета? — Хмуро посматривая на своих инженеров, поинтересовался Вильгельм, лениво затачивая химический карандаш.

— Уже значительно лучше. Последний опытный образец выдержал 650 выстрелов, после чего, ударно-спусковой механизм заклинило. Конечно, результат слабоватый, с военной точки зрения, но он показал нам правильность выбранной линии.

— Действительно, это в три раза больше предыдущего образца и это внушает определенные надежды на успех. — Отложив в сторону заточенный карандаш, Вильгельм, уперев свой тяжелый взгляд на инженеров, тихо проговорил:

— Вы можете быть свободны господа.

— Когда четверо его ведущих специалистов покинули кабинет, гауптштурмфюрер перевел свой взгляд на Бормана и поинтересовался:

— Как продвигаются дела с Карлом Бенцем?

— Работает успешно, основные трудности есть только в подготовке мастеров. Со временем и с этой проблемой разберемся. Правда, массового производства добиться в ближайшей перспективе не выйдет. Слишком сложная машинка с технической точки зрения.

— Пока этого и не требуется. Основной упор следует делать на состоятельного покупателя способного не задумываясь отвалить приличные деньги. Быть может, через пару десятков лет ситуация измениться, но сейчас это исключительно имиджевый продукт.

— Почему?! — Искренне удивившись, воскликнул Борман, с недоумением рассматривая

Вильгельма.

— Не понимаешь?

— Нет.

— Значит и, другие не поймут, а это очень хорошо. — Довольный собой проговорил хозяин кабинета и, сразу же, поспешил развеять всякие сомнения у своего подчиненного:

— Видишь ли, эта дорогая самобеглая коляска в один момент станет очень популярна в среде богатых и состоятельных людей, а это приведет к возникновению очереди.

Наличие очереди, повлечет желание наладить с производителями теплые отношения, для того чтобы, эту самую очередь обогнуть.

— Теперь понял! Это позволит держать высокую цену и одновременно даст возможность войти в приятельские отношения с элитой. — Восхищенно пропел Мартин, осознав задумку своего вождя. — Великолепно придумано, да, что там! Это просто гениально!!!

— Не подхалимничай! — Польщенно одернул, он подскочившего со своего места Бормана и, поинтересовался:

— Лучше скажи, сколько времени понадобиться для изготовления первых десяти машин?

— Если ничего непредвиденного не случиться, то в три, максимум четыре месяца управимся.

— Очень хорошо. Как только они будут готовы, организуем первый в мире автопробег по Берлину и его окрестностям. Нет лучшей рекламы для автомобилей, нежели публичный автопробег или гонки. Опять же, это позволит привлечь на нашу сторону энтузиастов. — Высказавшись, Вильгельм прислушался к неожиданному шуму где-то внизу, а спустя минуту, у парадного крыльца загремели частые револьверные выстрелы. — Похоже нападение! — Подскочив с места, выкрикнул Вильгельм, выхватывая из письменного стола пару револьверов, один из которых, бросил

Борману.

— Прикрывай входную дверь, я сейчас гляну, что там такое происходит.

Осторожно подходя к окну, гауптштурмфюрер, прикрывшись тяжелой шторой, взглянул на улицу, прилегающую к стрелковому клубу 'Железный крест' и одобрительно проговорил:

— Дневальный сработал на отлично! Нападавшие, совершенно не ожидали такого отпора и, поэтому откатились, но это ненадолго. В самое ближайшее время начнут с флангов обходить, а этого допустить нельзя.

Отскочив от окна, он открыл шкаф, в котором хранилась его боевая экипировка, и выхватил недавно приобретенную винтовку Лебеля с полным подсумком.

— Мартин, тебе прикрывать правый фланг с торца. Там много народа не пройдет, место узкое, поэтому одного револьвера будет достаточно, я же на себя возьму левый.

— Господин Краузе, вы живы? — Послышался осторожный вопрос из-за двери.

— Ты кто?

— Курт Шварц.

— Ты один?

— Да.

— Заходи.

Показав знаками, Мартину чуть отойти в сторону, но продолжать держать дверь под прицелом, Вильгельм открыл защелку и пропустил в кабинет своего штурмовика.

— Разрешите доложить?

— Говори без всяких церемоний, не до них сейчас.

Понятливо кивнув головой, Щварц скороговоркой затараторил:

— На здание совершено нападение группой неустановленных лиц. Примерное количество нападавших 12–15 человек. Из числа дежурного отделения семеро кадетов направились в обход нападающим, я и еще один штурмовик остались оборонять фасад здания вместе с дневальным.

— Значит, будем оборонять вместе. Все по своим местам!

Из окна вновь раздались частые звуки перестрелки, но спустя минуту, пальба резко прекратилась вообще, оставив после себя устойчивый запах сгоревшего пороха и тревожную тишину.

Подойдя вновь к окну, Вильгельм глянул вниз и с изумлением воскликнул:

— Отставить господа! Бой окончен и победа за нами. Спускаемся вниз, посмотрим на наших героев. Они пленных сумели захватить.

Выйдя на парадное крыльцо, Вильгельм с нескрываемым удовлетворением наблюдал, как его люди мощными пинками гонят троих пленников к нему.

— Господин Краузе, что прикажите с этими уродами делать? — Встав по стойке 'Смирно', поинтересовался командир отделения.

— В подвал их! Я хочу знать, кто их направил к нам. С ними можете не церемониться.

— Быть может, стоит полицию вызвать? — Переминаясь с ноги на ногу, неуверенно поинтересовался один из кадетов.

— Какая к черту полиция?! Сами разберемся…

— Есть в подвал! — Отрапортовал командир отделения и, заломив руку одного из пленников потащил того, в пыточную.

— Мы еще с вами разберемся и, не будет вам никакой пощады! — Брызжа слюной, завопил один из нападавших, за что, сразу же схлопотал сильный удар в печень.

— Возможно, но это точно будешь не ты. — Со зловещей улыбкой ответил Вильгельм, стоя над корчившимся на земле налетчиком. — В подвал их, и тела убитых тоже туда.

Устранить все следы боя, чтобы ни одна сволочь ничего заподозрить не смогла.

Проводив взглядом уходящих бойцов, волочащих упирающихся пленных, Вильгельм, толкнув в бок Бормана, произнес:

— Интересно, кому мы перешли дорогу? Эти люди явно наемники.

— Мне бы тоже хотелось знать, чья это работа.

— Пошли, в подвал, будем разбираться.

Войдя в подземные казематы, Вильгельм застал уже привязанных пленников привязанными к деревянным рамам в совершенно голом виде. Остановившись перед ними и, заложив руки за спину, он задал интересующий его вопрос:

— Предлагаю вам честно рассказать мне, кто вас направил сюда и какую поставил задачу. Тем самым, вы избежите самой неприятной участи допроса с пристрастием, а также сохраните себе жизнь. — Еще раз, оглядев троих пленников, он дополнил:

— Каково ваше решение?

— Да, пошел ты! Все равно тебе и твоей компании не жить. — Отозвался все тот же громила.

— Все так думают?

Не услышав положительного ответа на свой вопрос, Вильгельм, равнодушно пожав плечами, обратился к Шварцу:

— Карл, разводи огонь в жаровне и не забудь туда гвозди подкинуть. Будем этим деятелям раскаленные железки под ногти загонять. Да, чуть не забыл, прихвати садовый нож.

— Для чего нам он нужен?

— C помощью него, скальпы снимать будем.

— Не пугай, и не такие как ты, пугать пытались, да ничего не вышло. — Вмешался привязанный пленник и задергался на раме.

— Так, я и не пугаю. Вы решение приняли молчать, но мне нужна информация и, я ее все равно получу, даже если мне придется вас на огне пытать и делать из вас инвалидов. Мне не привыкать.

Громила, вытянув шею в сторону, пристально всмотрелся в глаза Вильгельма и непроизвольно содрогнулся всем телом, тихо проговорил:

— Я верю, ты сделаешь с нами обещанное и, я хочу этой участи избежать. Если мы дадим полный расклад, на заказчика, ты обещаешь оставить нас в живых?

— Оставлю, но прежде, я в обязательном порядке проверю каждое ваше слово и, если они подтвердятся, будете жить, вполне возможно, даже очень хорошо жить.

— Я согласен с такими условиями.

— Говори, я тебя внимательно слушаю.

— Меня и мою команду нанял Вальтер Бляшке, для ликвидации всех кто находится в поместье, с последующим изъятием любых технических документов.

— Кто этот тип?

— Вы разве не знаете?!

— Ты, давай отвечай на поставленный вопрос без всяких отступлений.

— Бляшке один из самых богатых и влиятельных букмекеров Берлина. Насколько, я понял, вы ему перешли дорогу с неким инженером Бенцем. Правда, я не знаю, кто это, но его от злости просто трясло, когда он делал заказ на вашу голову.

— Любопытно узнать, в какую сумму, эта рожа оценила мою шкурку?

— Дорого…

— Я и так понимаю, недешево, но какова конкретная сумма?

— 1000 марок.

— Это, по-твоему, большая сумма? Не смеши мои тапочки! — Развеселившись, произнес он, искренне недоумевая названной цене. — Сущая мелочь. За такие мизерные деньги, только сумасшедший согласился бы пойти на такое грязное дело. — Уперев тяжелый взгляд в налетчика, и с угрозой в голосе произнес:

— Покажешь, где он живет, я хочу с этим влиятельным человечкомочень плотно пообщаться.

— Отчего же не показать, покажу. Мне это только на руку.

— Надеешься, влиятельнаярожа тебя спасет? Наивные мечты. — Отвернувшись от пленника, Вильгельм, нарочито громко распорядился:

— Отто, собирай всю команду по полной боевой. Выезжаем через один час, но прежде, вышли группу наблюдения. Пусть предварительно разведают обстановку на объекте.

— На какой адрес выдвигаться? — Мощным мужским басом, поинтересовался боец необъятных размеров, атлетического телосложения.

— Вон, то привязанное тело пусть с собой прихватят и, оно покажет дорогу, конечно, если жить хочет. Будет упираться, тогдаможете его хоть на фонарном столбе повесить в качестве оригинального украшения.

— По какой схеме действуем?

— Жесткий штурм, без всяких церемоний, с последующим поголовным допросом с пристрастием. Некоего Вальтера Бляшке и, его подручных взять живьем, остальных в расход. Все ценное вынести, а здание сжечь дотла без всякой жалости.

— Что вы себе позволяете?! — Забившись в истерике, заорал тот же самый налетчик, возглавлявший нападавших. — Вас за это всех поголовно вырежут!

— Разрешите, я ему рот заткну?

— Не отвлекайся, лучше собирай команду. — Взглянув на часы, Вильгельм, зловеще ухмыльнулся и, глядя в глаза пленнику, произнес:

— Будьте готовы к выдвижению к десяти часам вечера, а с этим идиотом займутся другие.

— Разрешите приступить к выполнению?

— Выполняй.

Когда штурмовик удалился, Вильгельм с грацией крадущейся пантеры, подошел к пленному и, глядя тому в глаза, поинтересовался:

— Слышишь убогий, сдается мне, ты задумал некую пакость, но не на тех напал.

Делаю тебе последний шанс спасти свою шкуру. Ты сдаешь место обитаниясвоего заказчика. Если же нет, тебе будет очень и очень плохо. Считаю до трех. Раз, Два…

— Подождите, я вам все скажу, только не убивайте! — Взмолился ранее молчавший пленник. — Я точно знаю, где он находится и, все честно покажу!

— Допустим, я тебе поверю, но хмырь из вашей компании согласился это сделать первым. Как мне поступить и кого выбрать, случаем не подскажешь?

— Я простой наемник, но знаю многое и могу вам быть полезен, а этот Вольфганг

Шнитке является доверенным лицом Бляшке. Именно он нас втянул на эту сумасшедшую авантюру!

— Вот даже как… — Протянул Вильгельм, с возрастающим интересом рассматривая громилу. — Значит, задумал нас в подготовленную заранее засаду привести?

Подстраховался на случай неудачи. — Подойдя вплотную к Шнитке, он нанес ему хлесткий удар в челюсть. — Умный говоришь? Ну, ну… Посмотрим как ты запоешь, когда с чувством, толком и расстановкой из тебя отбивную котлету месить начнут.

— Отвернувшись в сторону от пленника, гауптштурмфюрер распорядился:

— Карл, приступай к допросу этого тела. Хоть на ремни его пусти, но он должен качественно запеть. Ты меня понял?

— Можете не волноваться, все будет в самом лучшем виде. — Отозвался его подчиненный, закатывая рукава кителя и подтягивая к себе измазанный засохшей кровью, передник мясника.

— Подождите!!! Я все понял и готов все честно и без утайки выдать любую интересующую информацию. Похоже, мой шеф ориентацию в пространстве потерял, раз решился на такое безумие. — Прохрипел Шнитке, в кровь разбитыми губами.

— Неужели ты пытался своего хозяина отговаривать? Не верю.

— Отговаривал, но не получилось к сожалению. Правда, особо не старался. Кто же знал, что здесь целое боевое подразделение базируется. — Сокрушенно вздохнул налетчик. — Знал бы, так ни за, что не полез сюда. В один миг, всех своих людей потерял, а это о многом говорит… Вы, парни, люди серьезные и с вами лучше дружить, нежели быть вашим врагом.

— Ты посмотри, разумно заговорил. Значит, признаешь наличие подготовленной засады, так сказать на непредвиденный случай?

— Куда деваться, признаю, только, я совсем не ожидал встретить такое сопротивление, тем более встретить здесь пару десятков хорошо вооруженных и опытных воинов, готовых к любым неожиданностям.

— Ты не прав. Нас тут было всего 12 человек, но тебе повезло, сегодня все были в разгоне. Обычно тут бывает куда больше матерого народа.

— Тем более, знал бы, не полез и других с собою не повел.

— Посмотрим на твое дальнейшее поведение, но если, что… Надеюсь ты меня понял?

— Я все прекрасно понял, не дурак.

— Молодец, но почему молчит третий налетчик?

— Он немой с рождения, но все прекрасно слышит.

— Хорошо, оставим его здесь под присмотром, чтобы не мешался под ногами.

— Господин Краузе! — Раздался за спиной мощный бас Отто Шпильмана.

— Я тебя слушаю.

— Команда в количестве шестьдесят четырех кадетов к выдвижению готовы.

— Молодцы! Быстро управились. — Оглядев притихших пленных, Вильгельм отдал команду:

— Немого оставить в подвале. Остальных берем с собой. Будут показывать дорогу, только их распределить по разным группам для подстраховки.

Погрузившись в ожидавшие кареты, штурмовики стрелкового клуба 'Железный крест', длинной колонной тронулись с места, с целью нанести ответный визит вежливости наглецу.

Спустя пару часов колонна остановилась и, из второй кареты первым вышел гауптштурмфурер. Оглядевшись по сторонам, Вильгельм с удовлетворением в голосе, проговорил:

— Это северо-восточная часть Берлина, самая уединенная территория Бранденбурга.

— Да, Барним, глухая окраина столицы. — Поддержал его Мартин, подходя вплотную к

Вильгельму, подталкивая впереди себя связанного Вольфганга Шнитке.

(Исторический центр Берлина находится в низине, в пойме реки Шпрее, между двумя моренными возвышенностями, называемыми Барним и Тельтов.)

— Нам это только на руку. — Обернувшись к стоящему рядом доверенному лицу организатора нападения и, обратился к нему:

— Вот твой реальный шанс спасти свою жизнь, оказав помощь в захвате особняка твоего хозяина.

— Я готов, можете не сомневаться.

— Надеюсь на твое благоразумие. — Удовлетворенно покачав головой, резко отдал команду:

— Отто, особняк окружить. Взять под контроль все входы и выходы, чтобы ни одна мышь выскользнуть не смогла. Как будете готовы, сразу начинаем штурм.

Шпильман, зловеще ухмыльнулся и, четко козырнув, принялся условными знаками раздавать команды. Спустя минуту, штурмовики, прихватив с собой обоих пленников, слаженно разбившись на отделения, бесшумно скрылись в наступающей темноте.

— Подождем минут пять и следом за ними не торопясь пойдем. К нашему появлению парни, надеюсь, захватят особняк без лишнего шума и пыли.

— Возьмут, не зря же столько тренировались. — Убежденно ответил Мартин, крутанув от нечего делать заряженный барабан своего револьвера.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь даже, несмотря на неоконченные курсы. Просто не вовремя нападение случилось. Хотя, когда оно вовремя бывает? — Грустно усмехнулся Вильгельм и, помолчав пару мгновений, пробубнил себе под нос:

— Как бы, не привлечь ответным визитом к нам ненужного внимания.

— Не думаю. Здесь самая настоящая глушь. Не знаю, зачем букмекеру понадобилось именно здесь свое пристанище построить, но явно неспроста.

— Темная личность и дела привык крутить мутными методами, поэтому и обосновался в уединенном месте, хотя со временем здесь будет вполне респектабельный район.

Правда, это будет еще нескоро.

— Вполне возможно. Отсюда открывается прекрасный вид на Берлин. Быть может, стоит здесь земли прикупить?

— Посмотрим. Сейчас не до этого. Нам бы с текущими задачами справиться и, то хлеб.

— Взглянув на часы, Вильгельм хлопнул по плечу Мартина и, усмехнувшись, продекларировал:

— Пойдем, нас ждут великие дела!

Тихо переговариваясь, гауптштурмфюрер и его управляющий вошли на центральную аллею, ведущую к парадной лестнице двухэтажного особняка из темно-бурого кирпича с высокими стрельчатыми окнами.

Поднявшись по ступенькам из белого мрамора и встретив часового, вставшего по стойке 'смирно', Вильгельм одобрительно кивнул и, поинтересовался:

— Как все прошло?

— Никто даже пикнуть не успел. Всех согнали в холл и связали.

— Отлично.

Часовой услужливо открыл входную дверь и в образовавшийся проход, решительно вошел гауптштурмфюрер, а за ним следом, с гордо поднятой головой, последовал

Борман. Оказавшись внутри, он осмотрел открывшуюся картину, после чего, слегка наигранно хлопнул в ладоши несколько раз и, громко произнес:

— Браво господа! Вы великолепно справились с поставленной задачей, но если быть честным, то от таких воинов, я ничего иного и не ожидал.

— Вам это так просто не сойдет с рук! — Раздался, чуть в стороне придушенный вопль неизвестного мужчины, привязанного к колонне. — Вы еще пожалеете, что вломились в мой дом!

— Да, ну?! Ой, как страшно звучит угроза, особенно в вашем положении. Надо было думать, прежде чем посылать в мое имение наемных убийц. Как видите, мы нанесли вам ответный визит вежливости, который явно некоторым здесь присутствующим не по душе. — Произнеся это, Вильгельм искренне расхохотался и спустя пару мгновений, нестройным хором, рассмеялись все находящиеся в помещении штурмовики.

Отсмеявшись, гауптштурмфюрер утерев платком выступившие слезы, подошел к связанному в неудобной позе мужчине и, продолжая ухмыляться, обратился к нему:

— Я так понимаю, это и есть тот самый влиятельный букмекер Вальтер Бляшке?

— Ты ответишь за это мерзавец! — Промычал хозяин особняка, пытаясь принять более удобную позу и рассмотреть говорившего с ним человека.

Курт Шварц, мгновенно стерев с лица ухмылку, со всего маху ударил подкованным сапогом букмекера под зад и злобно зашипел:

— Только попробуй еще раз без разрешения открыть свой поганый рот, я из тебя отбивную сделаю! Ты меня понял свинья?!

Промычав, что-то невразумительное в ответ, Бляшке попытался спрятаться за колонну. Глядя на безуспешные попытки дельца, Шварц, доставая из голенища сапога свой окопный нож, страшным голосом поинтересовался:

— Повтори человеческим голосом, что ты сейчас сказал или уши отрежу!

— Не надо, я все понял! — Давясь текущими слезами, прохрипел букмекер.

С омерзением глядя на пленника, Вильгельм отдал команду стоящему рядом с ним штурмовику:

— Это тело отвязать и поставить на ноги. Я хочу с ним мило побеседовать.

Когда перед ним поставили шатающегося человека, с огромным синяком на пол лица, постепенно наливающегося болезненной синевой с опухолью и осмотрев того с головы до ног, нейтральным тоном, задал вопрос:

— Насколько, я понимаю, ты и есть тот самый Вальтер Бляшке?

— Да, это, я.

— Ты зачем убийц послал по мою душу? Только отвечай честно, в противном случае, до утра не доживешь точно.

— Я не посылал…

Отвернув голову чуть в сторону, Вильгельм выкрикнул:

— Курт, приведи Вольфганга Шнитке и другого пленника не забудь прихватить.

Проведем, как говорят полицейские, очную ставку.

— Не надо никого приводить, я действительно их посылал уладить возникшие пересечение деловых интересов. — Проговорил букмекер, сразу же сломавшись.

— Это, каких же? — С интересом рассматривая обрюзглую личность, поинтересовался он.

— Я хотел вложиться в предприятие инженера Бенса, но вы опередили меня.

— Поэтому ты послал громил убить меня и забрать себе предприятие?

— Напугать, да, но не убивать, это вы пришли меня и моих домочадцев в землю зарыть.

— Вполне возможно и такому случиться. Все будет зависеть исключительно от тебя и твоего поведения.

— Господин Краузе, посмотрите, что мы нашли в сейфе этого дельца. За торговлю этим проклятым зельем по законам Пруссии полагается виселица!

Резко развернувшись, в сторону высказавшегося, Вильгельм поинтересовался:

— Так, что там такого интересного вы нашли?

— Запрещенный к реализации героин и за него наказание одно, смертная казнь через повешение. — Вываливая на персидский ковер несколько килограммовых прессованных брикетов, ответил штурмовик.

— Вот даже как… — Проговорил гауптштурмфюрер, поднимая с пола, один из брикетов и повертел его в руке, рассматривая его со всех сторон и, задумчиво проговорил:

— Знаете господа, это дьявольское зелье изначально называлось диацетилморфином и был впервые синтезирован в 1874 году, английским химиком Алдером Райтом, работавшим в медицинской школе при госпитале Святой Марии в Лондоне. Несколько позже в качестве лекарственного средства от кашля разрабатывался германским химиком Феликсом Хоффманном и был запущен в продажу фармацевтической компанией BayerAG под запатентованной торговой маркой 'героин'. Само, название 'героин' происходит от слова heroic-'героический', в смысле для героев…

— Так и было. — Мрачно подтвердил штурмовик, имени которого, Вильгельм не запомнил. — Это так называемое лекарство продавалось как успокаивающее при кашле взамен морфию. Мало того, героин рекомендовали врачи для приема больным детям.

— Помниться, 'Bayer' с большим энтузиазмом продавал героин во множество стран. По стандартной, для фармакологических компаний методике, небольшие партии препарата, врачам раздавались бесплатно в качестве рекламы, а также в виде бонусов для рекомендации своим пациентам. Все это безобразие происходило на протяжении многих лет, пока врачи не заметили тяжелые последствия приема героина. В конечном счете 'Bayer' был вынужден остановить производство героина и вычеркнуть его из официальной истории фирмы и направив все свои силы на рекламу и продвижение на рынок аспирина. — Умолкнув на минуту, Вильгельм отбросил от себя прессованный брусок и с омерзением вытер руки платком, проговорил:

— Только остановкой производства героина, 'Bayer' в сущности ничего не изменил. Джин был выпущен из кувшина, которого обратно так просто не загнать. За все, то время, пока фармакологическая компания производила это лекарство от кашля, было реализовано свыше 34 тонн этой дряни. — Оглядев притихших штурмовиков, Вильгельм вновь перевел свой взгляд на хозяина особняка и, оглядев того с головы до ног, задумчиво проговорил:

— Мне совсем не надо тебя убивать, за нас это сделает государство, казнив тебя как бешенную собаку на эшафоте. Ты сам себе могилу вырыл став торговать наркотиками.

— Прошу вас не надо!!! — Взмолился букмекер, падая на колени. — Я вам пригожусь. На махинациях со ставками можно очень хорошие деньги заработать. Поверьте мне, я в этом деле профессионал.

— Интересное предложение, но я здесь не один. — Развернувшись к штурмовикам, заговорил: — Камрады, подскажите, как мне поступить. Позволить ли этому дельцу помочь каждому из нас поиметь, некоторые деньги или сдать его полиции? Вам решать, я только выполню вашу волю.

Посовещавшись, минут десять друг с другом, штурмовики пришли к взаимному соглашению и выдвинули озвучить их общее мнение своему делегату.

Подойдя к Вильгельму строевым шагом, Курт Шварц, четко заговорил:

— Господин Краузе, посовещавшись, мы согласились принять предложение этого букмекера, но у нас есть одно условие.

— Прошу его озвучить.

— Пусть он с сегодняшнего дня прекратит торговать этой богом проклятой отравой, в противном случае, мы его сами удавим.

— Это ваше общее мнение?

— Так точно.

— Принимается. — Обернувшись к бледному букмекеру, Вильгельм подошел к нему вплотную и, схватив того за воротник домашнего халата, поднял на ноги, произнес: — Повезло тебе сегодня, сохранил себе жизнь, но помни, с этой минуты будешь работать со мной, и не приведи тебе господи задумать какую-нибудь пакость против меня. В противном случае, тебя из-под земли достанут и кастрируют без всякой жалости.

— Поверьте мне, этого не случиться. — Клятвенно пообещал Бляшке, преданно заглядывая Вильгельму в глаза. — Мало того, я обещаю каждого из ваших людей находящихся в моем доме, сделать состоятельным человеком. Также, я обещаюсь, больше не приторговывать героином. Это и в самом деле богопротивное дело.

— Я рад, что ты с нашей помощью это осознал, надеюсь искренне…

— Можете не сомневаться. — Стараясь убедить командира штурмовиков, букмекер приложил руку с раскрытой ладонью к сердцу и, осторожно поинтересовался:

— Разрешите задать вам вопрос господин Краузе?

— Я внимательно слушаю.

— Господин Краузе, как я успел убедиться на своей шкуре, вы и ваши люди имеют серьезную подготовку. В случае возникновения у меня определенных затруднений с конкурентами, я могу к вам обратиться за помощью?

— Если ты будешь держать свое слово, то можешь звать нас в любое время дня и ночи, мы придем. Тебя такой ответ устраивает?

— На такие условия, я даже рассчитывать не мог! — Искренне воскликнул Шнитке, пытаясь поцеловать руку гауптштурмфюрера.

— Не сметь! — Грубо отталкивая дельца, заорал Вильгельм, вновь хватая за ворот букмекера. — Еще раз нечто подобное выкинешь, руки и ноги оторву. Ты меня понял?

— Как скажете господин Краузе. — Покладисто согласился он, бледнея лицом.

— Надеюсь, урок усвоен хорошо. Жду тебя завтра в полдень в клубе 'Железный крест'.

Твое отсутствие в указанное время, расценю как измену со всеми вытекающими для тебя последствиями. Имей это в виду.

— Я буду обязательно. Это в моих интересах.

— Действительно, наше совместное сотрудничество может принести тебе очень даже неплохие дивиденды. — Оглянувшись назад, Вильгельм отдал команду:

— Героин собрать, по дороге уничтожим. — Вновь вернув свое внимание букмекеру, проговорил:

— Мы уходим, но помни, я тебя жду через два дня в полдень.

— Я очень хорошо запомнил господин Краузе.

Развернувшись на месте, гауптштурмфюрер, отвернулся от подобострастно смотрящего на него дельца и, направился к выходу. Следом за ними лязгая оружием, последовали и все остальные ухмыляющиеся штурмовики, с не менее довольным Мартином Борманом.

ДВА ДНЯ СПУСТЯ. МОСКВА

— Давай прощаться Владимир Прокофьевич. — Крепко пожимая руку казака, произнес Виктор. — Не забудь, ровно через месяц, я буду в Екатеринодаре и остановлюсь в лучшей гостинице города, где я тебя буду ждать.

— Я помню и обязательно буду, не сомневайся. Дело предстоит непростое и крайне серьезное, а чтобы не пришлось тебя выискивать, остановись лучше у архитектора Филиппова по адресу улица Постовая дом 24. Сошлись на меня, о твоем визите, я его непременно предупрежу. Он будет непременно ждать твоего визита.

— Как его зовут?

— Василий, а по батюшке Андреевич. Хороший и талантливый человек, как говориться, архитектор от бога. Учился, между прочим, во Всероссийской Академии Художеств.

— Договорились, как прибуду в город, так сразу к нему наведаюсь.

— Ладно, до скорой встречи Виктор Петрович. С тобою говорить, я могу бесконечно, но поезд совсем скоро в путь тронется. Пойду, я. — Еще раз пожав руку, командир Адагумского казачьего полка, подхватил пару внушительно тяжелых чемоданов и степенно взошел в свой вагон.

Проводив полковника, Виктор в гордом одиночестве покинул железнодорожный вокзал и, поймав первого попавшегося извозчика, направился в Московский Университет.

Прибыв на место, Виктор расплатился с кучером и неспешной походкой дошел до парадного входа величественного храма науки и вошел в большой и просторный холл.

Оглядев спешащих по своим неведомым делам беспокойных студиозусов, Виктор заметил рецепцию, за которой стоял благообразного вида пожилой мужчина с шикарными бакенбардами, явно имеющий военную выправку отставного унтер-офицера.

— Добрый день! Вы случаем не подскажите, как мне найти профессора Михаила Александровича Кулагина? — Поинтересовался капитан, снимая фетровую шляпу.

— День добрый! Профессора Кулагина вы сможете найти на третьем этаже в 18-й аудитории.

— Как туда лучше пройти?

— Поднимитесь по центральной лестнице на третий этаж, после чего свернете налево. Четвертая дверь будет 18-й аудиторией.

— Весьма признателен! — Поблагодарил Виктор и степенно поднялся на указанный этаж.

Найдя нужную дверь, вежливо постучал но, так и не услышав ответа, вошел внутрь.

Оглядев большую аудиторию и не обнаружив ни единой живой души, хотел было выйти обратно в коридор, но обратил внимание на некий шорох, раздающийся из-за преподавательского стола.

— Есть тут кто живой?! — Не очень громко выкрикнул Виктор, но эхо, отразившись от стен пустого помещения, создало громогласных эффект.

— Ой!!! — Раздался чей-то испуганный вскрик, за которым послышался звук падения чего-то тяжелого. — Кто там? Я сейчас очень занят и не смогу вас принять. Приходите через час, пожалуйста. — Вновь послышалось приглушенное восклицание из-за стола.

— Профессор Кулагин это случаем не вы? — Удивленно поинтересовался капитан, подходя ближе к массивному столу темно-коричневого цвета.

— Я собственной персоной. — Вылезая из-под стола, скороговоркой проговорил мужчина, в слегка измазанном мелом сюртуке. — Что вы хотели?

— Позвольте представиться, Виктор Петрович Прыгунов. Меня лично просил вам передать письмо Константин Алексеевич Кулаков. Простите, но раньше передать его, у меня просто не было возможности. — Ответил капитан, вынимая из внутреннего кармана чуть измятый конверт.

— Знаю такого… — Заинтересованно рассматривая гостя, проговорил профессор, уже куда более спокойным и деловитым тоном.

Вырвав из рук Виктора письмо, Кулаков одним махом разорвал конверт и впился глазами в текст и, быстро прочитав послание, перевел свой взгляд на нежданного визитера, поинтересовался:

— Значит это вы путешественник и искатель приключений, возвращающийся на родину после длительного отсутствия?

— Я и есть. — Чуть склонив голову, ответил капитан и положил свой головной убор на стол.

— Судя по дате в письме, прошло три месяца… — С неким намеком проговорил профессор, посматривая, чуть в сторону.

— Дела, все дела… — Нейтральным тоном ответил на двусмысленную реплику Виктор, повторяя манеру профессора.

— Я вижу, у вас есть чувство юмора! — Искренне рассмеявшись и поменяв манеру поведения, высказался Кулаков, хлопнув в ладоши, отчего поднялось небольшое облачко меловой пудры, налипшей на его кистях.

— Ну, вы, пожалуй, тоже его не лишены.

— Все же, будьте так любезны, объясните мне, почему вы задержались на целых три месяца?

— Это долгая история.

— Я никуда не спешу.

— Если вы настаиваете, могу дать свои объяснения. — Равнодушно пожав плечами, согласился Виктор. — Все дело в том, что по возвращении на родину мне пришлось преодолеть просто неимоверный пресс бюрократической волокиты. Именно по этой причине, я и не смог вырваться вас навестить.

— К моему глубокому сожалению, мне очень хорошо знакома эта проблематика российской действительности. Все построено, чтобы запутать человека, а потом дать ему по шее и наказать за совершенную ошибку. — С потаенной грустью в голосе, поделился профессор и глубоко вздохнув, посмотрел на нежданного гостя и поинтересовался:

— Виктор Петрович, не составите ли вы мне компанию в посещении вполне приличной ресторации? Сегодня у меня лекций больше не будет и, я полностью свободен.

— С удовольствием, тем более время обеденное и, я прибыл в Москву буквально пару часов назад.

— Вот и замечательно сударь! — Довольно потирая руки, воскликнул Кулагин и, подхватив свой портфель, поспешил на выход.

Недоуменно посмотрев вслед спешащему ученому, Виктор поспешил вслед за ним и, догнав его, задал вопрос:

— Михаил Александрович, зачем же так быстро? Нам некуда спешить.

— Как раз наоборот. Необходимо как можно быстрее покинуть университет пока не закончились занятия. Студиозусы в один миг расхватают всех свободный извозчиков и, нам придется идти в приличную ресторацию на своих двоих.

Подивившись про себя таким обстоятельствам университетского бытия, Виктор больше не задавая никаких вопросов, последовал за Кулагиным и спустя минут пять, разместились в комфортном фаэтоне.

— Куда господа желают подать экипаж? — Поинтересовался кучер с громадной черной бородой доходящей тому чуть ли не до пупа.

— Доставь ты нас в 'Терновник' любезнейший. Знаешь ли ты, где сие замечательное заведение находиться?

— Обижаете барин. Мигом домчим. Не извольте беспокоиться. — Развернувшись на козлах, кучер залихватски дернул узду, и фаэтон быстро понесся по странно пустынным улицам.

Проезжая по улицам Москвы, Виктор с затаенной грустью рассматривал город и его редких жителей спешащих по своим неведомым делам. Вспомнив парад на Красной площади 7 ноября грозного 1941 года, в котором он, будучи еще лейтенантом, принимал участие, ощутил, как его душу вновь сковывают ледяные тиски ностальгии.

— Мы уже подъезжаем. — Проговорил профессор, не замечая состояния своего спутника и, в нетерпеливом предвкушении потер руки.

Замечательно! — Ответил Виктор, с некоторым усилием, натягивая на своем лице улыбку и стряхивая с себя навалившуюся тоску. — Там, кстати какую кухню подают?

— Разную. В меню есть европейская, русская, а для любителей могут и восточные блюда приготовить.

— Европейская кухня, понятие растяжимое. Не могли бы уточнить более обстоятельно?

— Я, вижу, вы знаток. — Бросив уважительный взгляд на Виктора, похвалил Кулагин.

— Есть немецкая, английская, итальянская и французская. К сожалению, испанской и греческой пока нет, но хозяин заведения, клятвенно обещался выписать лучших поваров.

Фаэтон, замедляя ход, остановился напротив входа в заведение, на котором не было совершенно никакой надписи, но вместо нее был прикреплен изящно выполненный терновый куст.

Покинув мягкий и удобный диван фаэтона, спутники оказались перед вычурной лестницей со статуями, выполненными в древнегреческом стиле и, поднявшись по ним, вошли внутрь, где их встретил услужливый швейцар.

Сдав головные уборы и трости в гардеробную, Виктор со своим спутником вошли в общий зал, где их сразу же провели к пустующему столику. Разместившись и пробежав внушительный список меню, Виктор, обернувшись к стоящему рядом официанту, заговорил:

— Вот, что любезнейший, не надо мне никаких мидий с лягушками, дай мне лучше борщ со сметаной, а на второе, котлету по-киевски с грибами тушеными в сметане. Про салат не забудь. Ко всему этому подай грамм 150 водочки. На этом пока все.

Записав в блокнот полученный заказ, официант поинтересовался пожеланиями профессора, но Виктор уже не вслушивался в этот разговор, он с живым интересом стал рассматривать посетителей этого заведения и сцену.

— Виктор Петрович, с вами все впорядке? — Послышался встревоженный голос Кулагина.

— Да. — Медленно разворачиваясь к своему собеседнику, ответил капитан и, продолжая вглядываться в лица посетителей, негромко произнес:

— Очень любопытное место, есть тут некий неуловимый шарм и не навязчивое очарование…

— О!!! Вы тоже заметили эту особенность данного заведения. Значит, у вас есть художественный вкус. Вы случаем картины не писали или стихи не сочиняли?

— Стихи сочинять не доводилось, да и таланта такого совершенно не имеется, но картины иногда маслом пишу, когда есть для этого свободное время, правда его, очень давно не было. — Оторвав свой взгляд от зала и, переведя его на своего собеседника, поинтересовался:

— Так, все же, что это за место Михаил Александрович? Ведь это не просто ресторан, как мне кажется.

— Вы совершенно правы, 'Терновник' скорее клуб, нежели ресторан.

— Каковы же интересы членов данного клуба, если не секрет?

— Увольте, ну, какой же это секрет Виктор Петрович? Все очень просто. В данной ресторации собирается московская богема, а также причисляющие себя к ней творчески одаренные люди желающие быть замеченными значимыми в этой сфере людьми.

— Замеченными, кем?

— Выбор не так велик, если честно, например меценатами и спонсорами или продюсерами, да мало ли кем. На самом деле это не столь важно, главное отметиться и заявить о себе, а после успешно присосаться к кормушке.

— Я так понимаю, вы забыли упомянуть еще один сценарий.

— Это какой, позвольте полюбопытствовать? — Удивленно приподняв левую бровь, поинтересовался профессор и сложил руки 'домиком'.

— Самый наидревнейший, через койку, разумеется.

— Простите, я сразу не понял, о чем вы ведете речь. Конечно, многие приходя сюда в надежде по дороже себя продать или свои работы на худой конец, но бывают и взаимопереплетения…

— Давайте оставим эту малоприятную тему. — Предложил Виктор и, оглядев суету на сцене, поинтересовался:

— На сцене как-то слишком оживленно, вам не кажется?

— Разумеется, так и должно быть. Сегодня выступает восходящая звезда русского романса графиня Екатерина Александровна Мальцева, хотя такая суета бывает здесь регулярно, так как выступления происходят каждый день и практически каждую ночь.

— Вы специально меня сюда пригласили послушать романсы?

— Не только. Мне самому интересно услышать от васразличные истории о всяких приключениях. Далеко не каждый день встретишь человека, побывавшего на другом конце мира. Это так захватывающе.

Продолжая дружелюбно улыбаться, Виктор про себя от всей души выругался и вежливо попросил:

— Быть может, не сегодня? Знаете ли, я ведь с дороги и несколько подустал.

Давайте об этом поговорим как-нибудь в другой раз.

— Хорошо, пусть будет по-вашему. Сегодня будем наслаждаться изумительным пением несравненной Екатерины Александровны.

— Это правильно, господа! — Раздался грубый мужской голос, из-за спины Виктора, а спустя пару секунд, за их стол уселся грубоватыймордоворот, правда, в весьма дорогом и элегантном костюме.

При виде незваного гостя, профессор, сильно побледнел лицом и, что-то невнятное пробурчал себе под нос.

— Что ты там мычишь, совсем человеческую речь забыл, что ли?

Наблюдая за разворачивающейся картиной, Виктор демонстративно встал и, сделав пару шагов по направлению к бесцеремонному пришельцу и, молниеносно нажал пальцем на парализующую точку в области шеи. Вернувшись назад, капитан подмигнул ничего не понявшему профессору и перевел свой взгляд на постепенно краснеющего, словно вареный рак, хама и тихо обратился к профессору:

— Даю вам пару минут, чтобы объяснить мне, зачем вы затеяли со мной игры играть, да еже так вызывающе? Время пошло…

— Вы это о чем? — Сделав недоуменное лицо, проговорил профессор и перевел взгляд на покрывающегося болезненной испариной мужика.

— Ах, да, совсем забыл вам сообщить, если, я не услышу от вас вразумительного ответа, этот хам умрет от удушья… — Демонстративно достав золотые часы, Виктор, взглянув на время, сообщил:

— Умрет ровно через две с половиной минуты.

— Вы это на полном серьезе говорите? — Продолжая корчить из себя дурочка, поинтересовался Кулагин, мимолетно бросая взгляды на парализованного человека.

— Абсолютно серьезно. Давайте подождем еще немного и это случиться буквально на ваших глазах. Можете не сомневаться.

— Вы блефуете. — Скинув маску недотепы, зло прошипел профессор, схватив столовый нож.

— Осторожней, смотрите не пораньтесь.

— Не юродствуй! Что ты с ним сделал?

— Михаил Александрович, хочу вам напомнить, время идет и, длина жизни вашего человека неумолимо сокращается.

— Я не верю тебе.

— Очень жаль… — Поднявшись, ответил Виктор и направился к выходу.

— Постой! Что тебя интересует?

Вернувшись обратно, капитан, натянув на лицо циничную ухмылку, ответил:

— Время идет…

— Черт с тобой! В письме, переданном тобой, Константин Алексеевич Кулаков просил проверить тебя и не зря как, я погляжу. Чувствуется хватка легавого упыря.

— Базар фильтруй кикимора болотная, иначе оба отправитесь по дороге в один конец. Ты меня понял?

— Понял… — Поникнув головой, ответил профессор. — Хорошо, я расскажу все как есть.

Вновь взглянув на время, Виктор подошел к уже синеющему громиле и, нажав на шее необходимую точку, как ни в чем не бывало, вернулся на свое место.

Наблюдая, как человек Кулагина постепенно отходит от шока, капитан произнес:

— Как теперь вы смогли убедиться, я не блефовал и говорил совершенно серьезно.

— А вы серьезный и очень опасный человек… — Глядя на Виктора с прищуром глаз, совсем тихо проворчал профессор. — По всему выходит, Кулаков ошибся, посчитав вас полицейским провокатором. Определенно, к российской полиции вы никакого отношения не имеете. Уровень совсем не тот. — Быть может, разведка…

— Я рад, что до вас, наконец, дошло, только к разведслужбе и полиции не имею совершенно никакого отношения.

В этот момент подоспели официанты и вполне профессионально накрыли стол, разложив заказанный обед.

Пропустив рюмку, Виктор, положив в борщ сметаны, приступил к обеду. Глядя на него, приступил к своей трапезе и профессор.

Спустя какое-то время, капитан, откинувшись на спинку стула и, оглядев молчаливых заговорщиков, лениво поинтересовался:

— Ну, что товарищи марксисты, поговорим?

— Поговорим. Для этого, я вас и пригласили.

— Допустим, но для чего было весь этот спектакль разыгрывать? Я ведь не маленький и все прекрасно понял. Вы моего визита ждали.

— Не стану этого отрицать. — Покачав головой, ответил Кулагин и через короткую паузу добавил:

— Мало того, Константин Алексеевич по приезду наведывался ко мне в университет и о вашем возможном визите предупреждал.

— Вы не договариваете.

— О чем именно?

— Как о чем, о слежке разумеется.

— Ах, вы об этом…

— Именно об этом. Зачем вам это было нужно?

— Не берите в голову, просто товарищу Кулакову, вы показались агентурным засланцем в нашу организацию, но как показало тщательное наблюдение, это оказалось совсем не так.

— Другого итога быть и не могло в принципе. — Улыбнувшись одними губами, высказал свое мнение капитан и в резкой форме, задал вопрос:

— Зачем, я вам нужен?

— С чего вы взяли?

— Не надо со мной юлить. Если бы это было не так, то ваши люди, убедившись в моей непричастности, оставили бы меня в покое, а не продолжали бы следить за мной все это время. Что вам и вашей организации от меня нужно?

— Прав был Константин Алексеевич, рекомендуя обратить на вас самое пристальное внимание, ой как прав… — Прогудел третий участник застолья.

— Прибыв в Россию, чуть более трех месяцев назад, вы развили такую активную деятельность, причем надо заметить, весьма успешную деятельность! Запустили первую линию завода, за которой в самое ближайшее время вступит в строй вторая и третья. — Поддержал своего товарища профессор, рассматривая Виктора с нескрываемым восхищением.

— Вы меня притащили сюда, чтобы дифирамбы петь? Так, я в них совершенно не нуждаюсь.

— Ни в коем случае! Просто описываю ваши трудовые подвиги, на ниве предпринимательской деятельности. — Совершенно серьезно ответил Кулагин и налил из графина бокал белого вина. — Знаете, лично меня поразило до глубины души, то обстоятельство, с какой скоростью вы смогли сдружиться с боровом, по недоразумению божиему занимающий пост градоначальника. Об этом событии уже легенды в деловых кругах ходить начали и многие с вас пример собираются брать.

Вполне серьезно говорю, все так и есть на самом деле. Вы разве об этом не знали?

— Откуда бы мне это знать?

— Выходит, я первым об этом вам сообщил. Это право слово, странно, ведь многие хотели бы с вами свести, если не дружбу, то приятельские отношения.

— Это все конечно интересно, но что, же вы из-под меня хотите, в конце-то концов?!

Может быть денег? — Не выдержав длительного вступления, прорычал Виктор, слегка повысив голос.

— Не нервничайте так, Виктор Петрович. — Подобравшись и став куда как серьезнее, нежели был ранее и, перебросившись мимолетными взглядами со своим спутником, профессор официальным тоном, заявил:

— От лица Центрального комитета коммунистической партии, имею честь предложить вам, вступить в наши ряды. Каким будет ваше решение?

— Прямо вот так сразу первого встречного впартию без всякого испытательного срока и рекомендаций уважаемых и надежных людей? Как-то странно, вам не кажется?

Больше на провокацию похоже.

— Тем не менее, это совершенно реальное предложение, причем принятое всеми членами политбюро единогласно.

— Весьма лестно, но еще более не понятно. Пока не услышу разумного объяснения данному предложению, давать ответ, считаю неразумным.

— Я, что говорил?! — Воскликнул спутник профессора и эмоционально хлопнул себя по бедру.

— Давайте, что ли представимся друг другу, а то как-то неудобно общаться.

— Неудобно, видишь ли ему… Чуть на тот свет не спровадил, а ему все неудобно.

Емельян Степанович Пружилин собственной персоной. Прошу любить и жаловать.

— Ну, вы и так знаете, как меня зовут так, что мне представляться ни к чему, да и любить вас не собираюсь, вы не хорошенькая женщина.

— Вы Виктор Петрович Прыгунов, известный в Южной Америке революционер, больше известный под именем РиккоМендез, по прозвищу Валет. Считающийся погибшим в застенках от рук испанской охранки на Кубе.

Из последних сил сдерживая рвущееся наружу изумление, Виктор оглядел своих сотрапезников и чуть дрогнувшим голосом произнес:

— Вы это на полном серьезе говорите или шутить изволите?

— Абсолютно серьезно. Подтверждение наши люди добыли в розыскных листах испанской полиции. Вот полюбуйтесь… — Вынув из своего портфеля папку весьма затрапезного вида, профессор с легкой усмешкой протянул ее капитану.

Открыв ее и просмотрев внимательно ее содержимое, Виктор вернул ее обратно и, усмехнувшись, ответил:

— Спешу вас огорчить, личность, с досье которой вы мне, столь любезно дали возможность ознакомиться не, я. В Испании мне бывать не доводилось никогда и, уж тем более на острове Куба. Враг испанской короны надо же…

— Как скажете. — Покладисто согласился Пружилин, но всем своим видом выражая полное свое неверие последним словам Виктора.

Оглядев еще раз притихших собеседников, но продолжавших сверлить его взглядами, Виктор прикинул возможные варианты и, набравшись духу, обратился к сидящим напротив него людям:

— Хорошо, я принимаю ваше предложение и вступлю в партию, но мое членство должно быть тайным. Публичное афиширование мне может повредить.

— Поздравляю! — Хором выпалили товарищи, вскочив с мест и подойдя к Виктору, по очереди крепко пожали ему руку.

Совершенно неожиданно со сцены, на которую они в последние минуты совершенно не обращали никакого внимания, послышался громкий и хорошо поставленный голос конферансье:

— Внимание, внимание уважаемые дамы и господа! Прошу поприветствовать нашу уважаемую и несравненную гостью графиню Екатерину Александровну Мальцеву.

Отвернувшись от своих спутников, Виктор с интересом посмотрел на сцену и увидел грациозно выходящую из-за кулисы красивую молодую даму 23 трех примерно лет.

Остановившись в центре и оглядев публику, еле заметно кивнула музыканту, сидящему за черным роялем и, дождавшись музыкального сопровождения, запела чистым, хорошо поставленным голосом:

Выхожу один я на дорогу;

Сквозь туман кремнистый путь блестит.

Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу, И звезда с звездою говорит.

В небесах торжественно и чудно!

Спит земля в сиянье голубом…

Что же мне так больно и так трудно?

Жду ль чего? Жалею ли о чём?

Уж не жду от жизни ничего я, И не жаль мне прошлого ничуть.

Я ищу свободы и покоя!

Я б хотел забыться и заснуть!

Но не тем холодным сном могилы…

Я б желал навеки так заснуть, Чтоб в груди дремали жизни силы, Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь, Чтоб, всю ночь, весь день мой слух лелея, Про любовь мне сладкий голос пел, Надо мной чтоб, вечно зеленея, Темный дуб склонялся и шумел.

Как только отзвучали последние слова романса, Виктор, стряхнув с себя парализующее очарование гениального сочетания стихотворения Лермонтова с уникальным голосом исполнительницы, встал и первым в зале искренне и громко зааплодировал. Спустя несколько мгновений к нему присоединились и все присутствующие в зале.

Подождав пару минут, Виктор, подозвал девушку продающую цветы из большой плетенной корзины и отдав пять рублей, выбрал самый красивый букет и решительно направился на сцену, сопровождаемый любопытными взглядами.

Поднявшись по ступенькам, капитан не обращая ни на кого внимания, кроме талантливой исполнительницы, прошелся по сцене и оказавшись рядом, обратился к ней:

— Екатерина Александровна, услышав вас сегодня впервые в жизни, я останусь вашим поклонником до конца дней своих! Примите от меня этот скромный букет, в знак признания вашего таланта.

— Мне очень приятно господин… — Ответила молодая женщина, взяв протянутый букет алых роз.

— Ах, простите великодушно мою бестактность! Позвольте представиться, Виктор

Петрович Прыгунов.

— Мне очень и очень приятно Виктор Петрович! — Нежным голоском повторилась она, вдыхая великолепный аромат исходящих от бутонов роз.

— Еще раз простите, я ухожу и не буду вам больше мешать. — Высказался капитан и, откланявшись, покинул сцену.

Вернувшись на свое место, Виктор с удивлением обратил внимание на своих спутников, смотрящих на него какими-то странными взглядами.

— Отчего вы на меня так смотрите, на мне вроде бы не выросло ангельских крыльев и, нет рогов с копытами.

— Значит вы не в курсе…

— Не в курсе чего?

— Насколько, я знаю, вы первый поклонник, у которого она взяла букет лично, причем сделала это публично. Такого просто небывало.

— Не понял, актрисам всегда цветы дарят поклонники, разве не так?

— Все так, за исключением графини. До сегодняшнего дня цветы ей передавали исключительно через импресарио. Это ее основное требование. К чему бы это… — Протянул профессор и, задумавшись, умолк.

— Не знаю к чему бы это но, я просто в восхищении от ее таланта. Мальцева сказала совершенно новое слово в исполнении романса на стихи Михаила Юрьевича Лермонтова написанного им в последний год жизни в 1841 году.

— Вы, я вижу, знакомы с творчеством выдающегося русского поэта.

— Конечно, знаком, мне его творчество с самого детства нравиться.

— Похвально, однако, мы все же не за этим сюда пришли. Позвольте поинтересоваться, когда вы сможете прибыть на очередное заседание нашего ЦК?

Прикинув в уме свой график, Виктор вновь обернулся на сцену, где бесподобная

Екатерина Александровна с присущей только ей грациозностью запела новый романс и, тихо ответил на заданный вопрос:

— Послезавтра у меня день совершенно свободен, поэтому можете обращаться ко мне в любое для вас удобное время. Я буду ждать в особняке. Вас такой ответ устроит?

— Разумеется, послезавтра мы за вами заедем в час дня.

— Договорились, но еще раз повторю свое требование. Мое вступление в партию должно быть тайным.

— Мы обязательное учтем ваше требование. — Понимающе кивнул головой профессор и, переглянувшись с Пружилиным, и отложив в сторону нож с вилкой, поднялся.

— Позвольте вас покинуть Виктор Петрович.

— Что же так рано?

— Дела…

— В таком случае, не смею вас задерживать. Всего доброго товарищи.

Оставшись в одиночестве, Виктор, вздохнув свободнее, с наслаждением окунулся в божественный голос Мальцевой и не обратил внимания, как кто-то присел за его стол.

— Добрый день господин Прыгунов, совсем не ожидал вас встретить, да еще в таком месте.

Развернувшись на голос, капитан с удивлением узнал сидящего напротив него человека и, внешне не выказав своего удивления, ответил:

— День добрый Роман Александрович и, правда, неожиданная встреча. Какими судьбами вас занесло в это благословенное заведение?

— Та же причина, что и вас Виктор Петрович, божественный голос несравненной

Екатерины Александровны.

— Действительно веская причина. Услышав сегодня ее впервые в своей жизни, я буду преклоняться перед ее талантом до последнего своего вздоха.

— Можете не повторяться, я самолично видел, как вы галантно подарили шикарный букет роз графине Мальцевой и, что поразительно, она его с благосклонностью приняла. Поверьте, слух об этом факте разлетится по всей Москве со скоростью пожара, и вы окажетесь в центре всевозможных слухов и сплетен.

— В смысле в центре внимания?

— Естественно, это только вопрос времени и не более того. Ваше имя начнут мусолить во всех бульварных изданиях, сначала Москвы, а затем распространиться и по всей России.

Задумавшись на пару мгновений, Виктор мельком подумал, а ведь товарищи марксисты именно из-за этого так быстро покинули 'Терновник', не желая афишировать их встречу.

Внимательно посмотрев на Попеля с которым, познакомился на верхней палубе судна доставившего его в Россию, Виктор, легкомысленно махнув рукой, высказал свое мнение:

— Чего быть того не миновать.

— А вы оказывается фаталист.

— Возможно.

— Как бы там ни было, но в самом скором времени, благодаря Мальцевой, вы станете весьма заметной и желанной персоной на светских приемах и всевозможных раутах.

— С чего это вдруг? — Пораженно поинтересовался Виктор и немигающим взглядом уставился на монархиста.

— Это выдает ваше незнание российской богемы, пожалуй, самой своенравной, вольнодумной и продажной одновременно.

— Странное сочетание, вам не кажется?

— Ну почему же, как раз своенравие и вольнодумство выступают своего рода рекламой для потенциального покупателя, пусть даже этот покупатель убежденный и идейный враг России. Многих это обстоятельство не останавливает, главное цена.

— Знакомо.

— Еще бы. Это национальная черта либеральной общественности, в своем непонимании российского общества и народа, заходящего порою за все возможные рамки цивилизованного человека и с презрением относящиеся к моральным устоям русского народа.

Припомнив слова великого русского классика, Виктор, слегка прочистив горло, зачитал выдержку:

'- Я вам, господа, скажу факт, — продолжал он прежним тоном, тоестькакбудтоснеобыкновеннымувлечениемижаромивтожевремячутьнесмеясь, может быть, над своими же собственными словами, — факт, наблюдение и даже открытие которого я имею честь приписывать себе и даже одному себе; по крайней мере, об этом не было еще нигде сказано или написано. В факте этом выражается вся сущность русского либерализма того рода, о котором я говорю.

Во-первых, что же, и есть либерализм, если говорить вообще, как не нападение (разумное или ошибочное, это другой вопрос) на существующие порядки вещей? Ведьтак? Ну, так факт мой состоит в том, что русский либерализм не есть нападение на существующие порядки вещей, а есть нападение на самую сущность наших вещей, на самые вещи, а не на один только порядок, не на русские порядки, а на самую

Россию. Мой либерал дошел до того, что отрицает самую Россию, то есть ненавидит и бьет свою мать. Каждый несчастный и неудачный русский факт возбуждает в нем смех и чуть не восторг. Он ненавидит народные обычаи, русскую историю, всё. Если есть для него оправдание, так разве в том, что он не понимает, что делает, и свою ненависть к России принимает за самый плодотворный либерализм (о, вы часто встретите у нас либерала, которому аплодируют остальные, и который, может быть, в сущности самый нелепый, самый тупой и опасный консерватор, и сам не знает того!).

Эту ненависть к России, еще не так давно, иные либералы наши принимали чуть не за истинную любовь к отечеству и хвалились тем, что видят лучше других, в чем она должна состоять; но теперь уже стали откровеннее и даже слова 'любовь к отечеству' стали стыдиться, даже понятие изгнали и устранили как вредное и ничтожное. Факт этот верный, я стою за это и… надобно же было высказать когда-нибудь правду вполне, просто и откровенно; но факт этот в то же время и такой, которого нигде и никогда, спокон веку и ни в одном народе, не бывало и не случалось, а, стало быть, факт этот случайный и может пройти, я согласен. Такого не может быть либерала нигде, который бы самое отечество свое ненавидел. Чем же это всё объяснить у нас? Тем самым, что и прежде, — тем, что русский либерал есть покамест еще не русский либерал; больше ничем, по моему.'

— О да!!! Это выдержка из романа 'Идиот' Федора Михайловича Достоевского.

Насколько мне помниться, там идет большой спор по этому поводу, но согласитесь, это и есть подлинный портрет российского либерала.

— С этим утверждением не поспоришь, хотя некоторые упорно отрицают это, приписывая слова к одному из второстепенных героев романа 'Идиот', а не самому

Достоевскому. Странно звучит, не правда ли?

— Ну, а что вы хотели? Выворачивают все наизнанку и манипулируют фактами.

Стандартная ситуация. — Умолкнув на пару мгновений, Попель внимательно всмотрелся в глаза Виктора, и чуть подобравшись, поинтересовался:

— Господин Прыгунов, случаем у вас нет желания посетить очередное заседание Лиги в поддержку восстановления монархии в России?

— Когда столь интересное событие будет?

— Ровно через четыре дня в моем доме.

— Хорошо, я обязательно буду на заседании Лиги, пожалуй, это будет очень интересно и весьма познавательно.

— В таком случае, я за вами заеду.

— Не стоит, лучше, я сам к вам доберусь. Запишите свой адрес и время, к которому мне следует прибыть в ваш дом.

Пожав плечами, Роман Александрович вынув из внутреннего кармана записную книжку и, химическим карандашом быстро начеркал свой домашний адрес и протянул его

Виктору.

Глянув мельком на указанный адрес и время, капитан, сложив лист, положил его в карман и, вновь посмотрев на своего собеседника, вежливо поинтересовался:

— Господин Попель, будьте так любезны, ответить на мой вопрос. Для чего, я вам нужен?

— Знаете, на этот вопрос, я хотел бы ответить словами одного из великих. Деньги — это чеканная свобода.

— Откровенное признание.

— Деваться мне совершенно некуда, да и на политесы времени просто нет.

— Ну, что же, я вас понял, но окончательное решение о выделении денежных средств дам только после того, как побеседую с каждым членом правления вашей Лиги.

— Вполне ожидаемое и разумное требование с вашей стороны. Я бы на вашем месте поступил точно также. — Пожевав губами, монархист преувеличенно вежливо попрощался:

— Позвольте откланяться, Виктор Петрович. Помните, я вас буду очень ждать.

— Всего доброго Роман Александрович.

Проводив взглядом удаляющегося монархиста, Виктор всерьез задумался о сделанных ему предложениях и про себя подумал:

— Любопытно, куда же меня занесет нелегкая?

Продолжая вслушиваться краем уха в слова очередного романса, Виктор, пробубнил себе под нос:

— Странная ситуация в России сложилась, очень странная… С одной стороны коммунисты, с другой монархисты, а между ними либералы всевозможного толка и никто не желает идти на компромиссы. Правда, все эти три силы фактически сдерживает партия власти, которая, сама по себе фактически партией и является без всякой идеологической платформы. — Продолжая рассуждать, неожиданно где-то сбоку, совсем рядом от него, послышался голос неизвестного мужчины:

— Господа, позвольте вам представить моего дальнего родственника, совсем недавно, прибывшего в Москву.

— Константин Львович Кодак, родом из Киева. — Раздался до боли знакомый голос британского шпиона, направленного для глубокого внедрения в Россию из особняка сэра Томаса. Вспомнив подробности того, как он, находясь за длинной и темной шторой, слышал весь разговор, четко врезавшийся в память и, озвученная фамилия с именем и отчеством была легендой британского резидента.

Чуть скосив свой взгляд на господина Кодака, Виктор самым внимательным образом изучил лицо этого человека и, тут же отвернувшись, достал из своего бумажника деньги и, осторожно положив их на стол, покинул ' Терновник'.

В ЭТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ. БЕРЛИН

— Прошу прощения господин Краузе, я не могу взять в толк, что же вы от меня хотите? — Растерянно поинтересовался Вальтер Бляшке. — Героин вы у меня конфисковали и уничтожили.

Добродушно рассматривая сидящего напротив него человека, Вильгельм задал отвлекающий вопрос:

— Будете кофе? Хорошее Колумбийское.

— Не откажусь…

Позвонив в колокольчик и дождавшись горничной и, отдав ей команду, Вильгельм вновь посмотрел на нервничающего букмекера и проговорил:

— Действительно, первоначально, я хотел уничтожить зелье, но хорошенько подумав, решил его вернуть его вам обратно, но на определенных условиях.

— Каковы ваши условия? — С возросшим подозрением поинтересовался Бляшке и непроизвольно заерзал в кресле.

— Как, я понимаю, зелье употребляют далеко не бедные люди, могущие позволить себе такое развлечение, разве не так?

— В большинстве своем так и есть. Как правило, это представители богемы и непутевые отпрыски весьма состоятельных и благородных семейств.

— Вот именно они меня в первую очередь интересуют. Составьте подробный список ваших клиентов. Мне будет любопытно на досуге с ним ознакомиться.

— Кажется, я начинаю вас понимать… — Протянул букмекер и, посмотрев с неким испугом в глазах, поинтересовался:

— Вы не боитесь затрагивать интересы великих мира сего?

— Не понял, причем здесь они?

— Просто среди моих постоянных клиентов есть несколько отпрысков властьимущих родов, которые не позволят себя шантажировать. Удавят и не заметят.

Нагло ухмыльнувшись, Вильгельм с чувством ответил:

— Это мы еще посмотрим, кто кого удавит, но в любом случае это исключительно мои дела и вас в них, я впутывать не намерен. От вас мне требуется только список, но в дальнейшем надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество.

— Хорошо, завтра в это же время, вам его доставит мой курьер.

В этот момент дверь открылась и в нее вошла молоденькая горничная и, поставив поднос на стол, удалилась. Проводив взглядом ладную фигурку, Вильгельм, вздохнув, поинтересовался:

— Господин Бляшке, поделитесь, откуда вы берете зелье или у вас своя лаборатория?

— Нет, своей лаборатории у меня конечно нет. Товар ко мне поступает через некоего

Гельмута Шранка. Сейчас он студент в Берлинском университете. Где он берет, я не знаю. Лично мы с ним не встречаемся, и все дела ведем через наших доверенных курьеров.

— Ну, что же, спасибо за информацию, завтра жду ваш список и, помните, если у вас возникнут какие-либо трудности, мои штурмовики в вашем распоряжении.

— Спасибо, я думаю, в самое ближайшее время воспользуюсь вашим предложением.

Попрощавшись с букмекером, Вильгельм всерьез задумался и, просидев минут десять, взялся за телефон.

— Алло, Йозеф ты на месте? Хорошо, зайди ко мне в кабинет, дело есть по твоему профилю.

Положив трубку на место, Вильгельм откинулся на спинку кресла и, закинув руки за голову, тихо проговорил:

— Вот значит, какой источник финансирования шпионской группы…. По всему выходит, пришло время заняться Маргаритой Шранк вплотную.

В дверь настойчиво постучали.

— Войдите!

— Вызывали, господин Краузе?

— Вызывал. Проходи и, присаживайся. Есть серьезный разговор.

Когда Дитрих удобно расположился, Вильгельм поинтересовался у него:

— Йозеф, каковы результаты наблюдения за Маргаритой Шранк и ее компанией?

— Поступила на курсы ведения предпринимательской деятельности и кроме своих родственников и друзей общения ни с кем не ведет. Хотя, наблюдение продолжают вести за всей этой четверкой но, я планирую наблюдение снять, ничего подозрительного за ними не замечено.

— Ты это сам решил, не посовещавшись со мной? — Встав из-за стола и пройдясь по кабинету, поинтересовался гауптштурмфюрер, подозрительно спокойным тоном.

— Ни как нет! Без консультации с вами, я бы этого не сделал. — Слегка испуганным тоном, ответил Дитрих, вскочив на ноги.

— Поверю тебе на слово. Пока… — Все тем же спокойным голосом, ответил Вильгельм и резко задал вопрос:

— Что еще, я не знаю?

— Я вам все докладываю без утайки. Можете сами проверить.

— Можешь не сомневаться, проверю обязательно, а теперь слушай меня внимательно.

Буквально пятнадцать минут назад наш букмекер выдал, где берет героин. Догадайся с трех раз у кого.

— Неужели у кого-то из этой четверки?! — Выпучив глаза, ошеломленно вскричал

Дитрих, не сводя своего взгляда с гауптштурмфюрера.

— Конкретно зелье идет от Гельмута Шранка, но как мне кажется, они все замешаны в данной схеме. Теперь вопрос, почему, я об этом узнаю, да еще от букмекера, а не от тебя?

— Я выясню все обстоятельства и доложу.

— Давай, я тебе объясню к какому выводу, я пришел. Твои люди выполняют работу спустя рукава или их вычислили и качественно водят за нос. Другой вариант, мне нравиться еще меньше. Есть большая вероятность внедрения агентов или их просто перекупили.

— Да, уж! Как ни крути, а все озвученные варианты дурно пахнут, правда, в разной степени.

— По всему видать, придется создавать собственную службу безопасности и контроля, во избежание неприятных неожиданностей. — Заложив руки за спину, Вильгельм с задумчивым видом прошелся по кабинету и, остановившись у политической карты германских земель, отдал команду:

— Йозеф, подбери самых надежных и неболтливых профессионалов, пусть они отдельно займутся разработкой как группы Шранка, так и теми, кто ведет наблюдение за ними.

Пусть работают автономно от всех остальных и отчитываются только мне.

— Хорошо, но для этого придется оголять другие направления. Людей у нас катастрофически не хватает. — Нахмурившись, ответил Дитрих, прикидывая возможные кадровые перестановки.

— Пусть так но, я должен знать всю подноготную, от этого зависит наше дальнейшее будущее. Может, я перестраховываюсь, но мне нужна гарантия отсутствия в наших рядах чужих агентов. — Развернувшись в сторону Дитриха и, внимательно вглядевшись в его глаза, тихо проговорил:

— Надеюсь, ты это осознаешь?

— Да.

— Отлично. Как только подберешь кандидатов для этой не очень приятной работы, приведешь их тайно на строящийся завод. Я хочу лично провести с ними собеседование и инструктаж.

— Разрешите выполнять?

— Действуй.

Попрощавшись с Йозефом, Вильгельм остался у себя в кабинете и, вновь подойдя к политической карте германских земель, задумчиво проговорил:

— В моем мире германские земли объединились благодаря череде франко-прусских войн, а как здесь объединить большой вопрос…

Неожиданно раздался телефонный звонок и отвлек хозяина кабинета от тяжелых раздумий.

— Алло, я вас слушаю.

— Господин Краузе это, я Мартин. Вам крайне необходимо как можно скорее прибыть в мэрию.

— Зачем?

— По непонятной причине приглашение на раут потерялось на почте или это чей-то злой умысел, но в любом случае, отсутствие приглашенного лица, большая плюха по репутации отсутствующего.

— Все настолько серьезно?

— Более чем.

— Когда начнется прием?

— Ровно через два часа.

— Так, говоришь, в мэрии раут будет?

— Точно так.

— Успею.

Положив громоздкую трубку, Вильгельм, быстро скинув повседневную одежду и открыв платяной шкаф, переоделся в идеально выглаженный костюм. Повертевшись у большого трюмо и, поправив бабочку, быстро покинул помещение.

Спустившись по лестнице на первый этаж, отдал команду дневальному:

— Парадный экипаж немедленно!

Уложившись по времени, Вильгельм вышел из кареты и с интересом рассмотрел мэрию, построенную из темно-бурого кирпича, особое внимание, уделив высокой башне с часами. Дождавшись, когда кучер отгонит экипаж, гауптштурмфюрер вальяжной походкой направился к парадному входу.

Оказавшись в большом и просторном холле, огляделся по сторонам и, заметив спешащего неизвестно куда, мелкого клерка, остановил его и вежливо поинтересовался:

— Прошу прощения, я прибыл по приглашению, но не знаю, куда мне пройти. Будьте так добры, подскажите.

Окинув пренебрежительным взглядом, чинуша, все же соизволил ответить на поставленный вопрос:

— Поднимитесь по центральной лестнице на второй этаж, только поспешите, официальное открытие начнется буквально с минуты на минуту.

— Весьма признателен!

Попрощавшись с клерком, Вильгельм, поднявшись на второй этаж, оказался в заполненном людьми конференц-зале и, пристроившись в уголке, с интересом принялся рассматривать гостей.

— Добрый день господин Краузе! Что же вы в сторонке от всех стоите?

Развернувшись в сторону говорившего, Вильгельм увидел перед собой, незнакомого, но весьма представительного мужчину с шикарными императорскими усами.

— Прошу прощения, но мы разве с вами знакомы?

— Только заочно, но сегодня мы исправим это упущение.

— С кем имею честь?

— Позвольте представиться, Рудольф Шмидт, шеф полиции достославного города

Берлина.

— Очень приятно. — Дежурно улыбнулся гауптштурмфюрер, хотя от дурных предчувствий у него екнуло сердце, но взяв себя в руки, добавил:

— Мне, представляться смысла нет. Вы и так знаете, как меня зовут.

— Разумеется, как же мне не заинтересоваться персоной, которая с большим размахом организовывает стрелковый клуб, да еще в придачу занялась строительством нового оружейного завода. Мало того, уволенных со службы с удовольствием на работу берет. Разве такое поведение нового человека не может вызвать интерес у тех, кто поставлен за порядком, надзирать?

— Вполне допускаю, господин Шмидт, но стрелковый клуб требует к себе серьезного подхода и хорошо подготовленных людей, в противном случае, недалеко и до беды.

Разве не так? — Ответил Вильгельм, состроив слегка удивленную физиономию.

— Действительно, оружие требует к себе уважительного отношения и определенной культуры, но все же, это не отменяет моих подозрений в отношении вас и ваших интересов.

— Послушайте, я создаю клуб на вполне законных основаниях вместе с оружейным заводом. Это мой подход к рекламе своей будущей продукции. Неужели вам непонятно?

Задумавшись на некоторое время, шеф полиции с возросшим интересом, посмотрел на гауптштурмфюрера и нехотя произнес:

— Надо признать, с этой точки зрения, я вашу деятельность не рассматривал.

— Господин Шмидт для того, чтобы у вас больше не возникало беспочвенных подозрений, я приглашаю вас посетить 'Железный крест' в любое удобное время.

— Пожалуй, я приму ваше приглашение и если мне понравится ваш клуб, возможно, вступлю в него.

— В таком случае, вы станете почетным членом моего стрелкового клуба. Между прочим, в уставе предусмотрены преференции, в виде совершенно бесплатного пользования тиром и штатным вооружением для почетных членов.

— Вы этот пункт придумали только, что? — Прищурившись на один глаз, поинтересовался полицейский, заподозрив Вильгельма в нечестной игре.

— Как можно?! Такой пункт был изначально внесен мною в устав. Это совершенно легко проверить. Заверенная копия этого документа находиться здесь, в мэрии. —

Искренне возмутился гауптштурмфюрер, отчего его левая щека, слегка дернулась.

— Господин Краузе, не стоит так реагировать, это моя работа, которую, я должен добросовестно выполнять.

— Похвальное качество для государственного чиновника, особенно занимающий такой беспокойный пост. — Польстил он шефу берлинской полиции и сразу же предложил:

— Господин Шмидт, если у вас есть желание, то мы могли бы сразу по окончании приема поехать в строящийся клуб. Я лично берусь вам все без утайки показать и рассказать. Ну, как, принимаете мое предложение?

Подкручивая длинный ус, шеф полиции задумчиво рассмотрел Вильгельма с головы до ног и с некоторой ленцой, проговорил:

— Пожалуй, так и сделаем. Поедем к вам вместе.

В этот момент заиграл небольшой оркестр и в зале все присутствующие прекратили всякие разговоры, вслушиваясь в музыку, явно из репертуара Роберта Шумана.

Когда отзвучали последние аккорды, на трибуну вышел улыбающийся мэр и обратился ко всем присутствующим:

— Уважаемые дамы и господа, я рад приветствовать представителей деловых кругов

Берлина на благотворительном собрании! По заведенной традиции, я приглашаю объявить официальное открытие бала нового предпринимателя. — Продолжая, все так же улыбаться, мэр взял в руки запечатанный конверт и, вскрывая его, вновь заговорил:

— Почетное право открытиясегодняшнего вечера вручается… — Умолкнув на мгновение, мэр с заговорщицким видом развернул лист бумаги и велеречиво зачитал отпечатанный текст:

— Господину Вильгельму Краузе! Дорогие друзья прошу поприветствовать героя сегодняшнего бала! — Отложив в сторону распечатанный конверт, мэр энергично зааплодировал, а следом за ним захлопали в ладоши и все присутствующие в зале.

Перебросившись удивленными взглядами с шефом полиции, Вильгельм недоуменно пожал плечами и, придав своему телу благородную осанку, неторопливым шагом направился на трибуну.

Оказавшись под прицелом сотен глаз, с циничным любопытством рассматривающих неизвестного для них человека, гауптштурмфюрер слегка растерялся.

— Не волнуйтесь господин Краузе, ваш текст на столике. — Тихим шепотом, подсказал мэр и на пару шагов отошел в сторону.

Собрав свою волю в кулак, но при этом, вполне отдавая себе отчет, в серьезности ситуации, Вильгельм расслабился и, вглядевшись в текст, зачитал его:

— Уважаемые дамы и господа, выражаю вам свою искреннюю признательность за оказанное мне доверие открыть благотворительный бал. Поверьте, для меня это большая честь. — Чуть переведя дух, он продолжил свою речь:

— Благотворительная помощь обездоленным и убогим есть необходимая черта любого благородного человека, жертвуйте на благое дело. Поделитесь своим малым во благо своей бессмертной души! — Оторвав свой взгляд от бумаги, Вильгельм взял в руки деревянный молоточек и как на аукционах ударил им и, с чувством выполненного долга произнес:

— С этого момента, позвольте считать благотворительный бал открытым!

Присутствующие в зале дружно зааплодировали, но у Вильгельма сложилось стойкое убеждение в неискренности всего происходящего. Определенно, что-то тут было нечисто.

Мэр, деликатно оттеснив в сторону от трибуны гауптштурмфюрера и став на его место, тихо поблагодарил его:

— Вы прекрасно справились со своей ролью господин Краузе, но на будущее, возьмите несколько уроков ораторского искусства. Может пригодиться, тем более вы довольно быстро становитесь заметной фигурой в деловом мире нашего города.

— Большое спасибо, господин мэр, я обязательно последую вашему мудрому совету. —

С легким поклоном, ответил он и задал вопрос:

— Господин мэр, по какой-то причине, я не получал приглашения на бал. Хорошо, еще мой бойкий управляющий прознал об этом и буквально два часа назад сообщил мне.

Нахмурившись, мэр внимательно посмотрел на Вильгельма и, поняв, серьезность своего собеседника, произнес:

— Это серьезное заявление, но если это так на самом деле… — Протянул он, и на пару секунд умолкнув, совсем тихо прошептал:

— Сейчас не время и не место, обсуждать что-либо, но по окончании благотворительного бала, не уходите, мы обсудим с вами эту проблему, а пока развлекайтесь и не подавайте виду.

— Я вас понял господин мэр. — Откланявшись, гауптштурмфюрер спустился в зал и, хотел было вернуться на свое прежнее место, но его окликнул смутно знакомый мужчина:

— Господин Краузе, можно вас на минутку.

— Да, конечно.

— Не узнаете меня?

— Признаться, лицо мне ваше знакомо, но где, я мог вас встречать, никак не могу припомнить.

— Вспомните вагон-ресторан поезда Гамбург-Берлин. Именно там мы с вами познакомились. Припоминаете?

Вспомнив детали общения в вагоне-ресторане, Вильгельм с интересом посмотрел на мужчину и, не меняя выражения лица, ответил:

— Точно, вы Вальтер Кох, советник бургомистра Берлина, правда, не могу понять, в чем разница между мэром и бургомистром.

— Все просто, мэр должность выборная, а бургомистр назначается главой государства и является заместителем мэра, правда, такая система действует только в столице.

— Не знал, но система довольно интересная.

— Не только интересная, но и достаточно эффективная, господин Краузе.

— Поверю вам на слово.

— Кстати, вы отлично справились с ритуалом открытия бала.

— Наверное, это вы постарались меня осчастливить такой обязанностью?

— Не стоит преувеличивать, мой голос в пользу вашей кандидатуры был, но вы сами, своей активной деятельностью, привлекли немалое внимание многих людей. — С

легкой усмешкой, ответил советник.

В этот момент, к ним подошла молодая особа, весьма привлекательной наружности и капризно обратилась к Коху:

— Отец, почему мама не приняла участие в столь замечательном событии, как благотворительный бал?

— Ты, же знаешь Лаура, маме слегка нездоровиться. Обычный в это время для нее недуг.

— Прости, я подзабыла. — Ответила, девушка, сморщив свой носик и, хотела было уйти, но остановив ее жестом, обратился к Вильгельму:

— Господин Краузе, позвольте вам представить свою дочь, Лауру Кох.

— Очень приятно! Вильгельм Краузе собственной персоной. — С легким поклонов, представился гауптштурмфюрер и поцеловал изящную ладошку девушки, поле чего придерживая ладонь, вгляделся зардевшееся лицо.

— Мне тоже очень приятно с вами познакомиться господин Краузе. Надеюсь, вы слишком рано не покинете бал?

— Ни в коем случае, я буду до самого закрытия, тем более мне же его, и закрывать предстоит.

— Ой, как хорошо! Надеюсь, вы танцуете?

— Разумеется, сударыня, танцевать, я умею. — Ответил Вильгельм и вновь отвесил легкий поклон.

— Хорошо, тогда, я вам с отцом мешать не буду! — Легкомысленно протараторила девушка и скорой походкой удалилась.

— Вот же егоза, никакой управы на нее нет. Скорей бы уже ее замуж выдать. Сил больше нет, ее выходки терпеть. — С потаенной грустью, поделился своей проблемой чиновник и, найдя взглядом свою дочь, глубоко вздохнул.

— Как мне кажется, с вашим статусом не составит большого труда подыскать для

Лауры подходящую партию. Разве не так?

— Вот именно, из-за моей должности возле нее постоянно крутятся всякие проходимцы с вполне определенными намерениями. Как бы какой беды не приключилось… Боюсь, я за нее.

— Так, вы к ней старшего наставника приставьте, чтобы присматривал за ней и уму-разуму научил, а также предостерегал от неблаговидных поступков. — Дал свой совет гауптштумфюрер, искренне желая помочь человеку.

— Я думал об этом, но подходящей кандидатуры на эту роль в своем окружении не вижу, хотя… — Окинув Вильгельма весьма заинтересованным и оценивающим взглядом, господин Кох поинтересовался у своего собеседника:

— Господин Краузе, а не могли бы вы взять шефство над моей взбалмошной дочерью?

Такой опытный и состоявшийся в жизни человек как вы, с легкостью мог бы повлиять на нее самым наилучшим образом.

— Кто, яповлиять на нее?! С чего вы взяли? — Ошеломленно воскликнул Вильгельм и, вглядевшись в глаза заместителя бургомистра, добавил:

— Господин Кох, по моему мнению, вы слишком переоцениваете мои способности.

— Если бы, я услышал иной ответ, у меня возникли бы сомнения в ваш адрес, но вы только, что подтвердили мое мнение о вас как о достойном порядочном человеке. Я

вас очень прошу, возьмите ее под свое покровительство, поверьте, моя благодарность не будет знать границ!

Рассматривая разволновавшегося человека, Вильгельм увидел в его глазах зажегшийся огонек надежды и окончательно понял, отказать он будет прост не в состоянии. Обежав зрительно зал и увидев Лауру, тяжко вздохнул и, ответил:

— Хорошо, вы меня убедили. Я приму ваше предложение, но как вы, должно быть, понимаете, много времени вашей дочери, я уделять не смогу. Слишком много дел в последнее время на меня навалилось.

— Благодарю вас дрогой Вильгельм, от всего отцовского сердца. Если вам требуется какая-нибудь помощь в ваших делах, незамедлительно обращайтесь. Сделаю все, что в моих силах и даже больше. — Крайне эмоционально среагировал господин Кох и крепко пожал руку.

В этот момент заиграла музыка вальса и многие присутствующие мужчины стали приглашать девушек в белых платьях различного кроя, на танец.

— Не буду вас задерживать дорогой Вильгельм, идите и развлекитесь.

Гауптштурмфюрер согласно кивнул головой и плавной походкой охотника, пошел к

Лауре и не заметил, как на лице заместителя бургомистра промелькнула циничная ухмылка, выдавая в нем прожженного интригана с немалым стажем.

Продолжая идти к молодой дочери господина Коха, Вильгельм, не замечая никого вокруг, подошел к ней и, щелкнув каблуками, пригласил ее на танец.

Кружась в вальсе и как в юности не замечая ничего и никого вокруг, гауптштурмфюрер и не заметил, как танцуя с молодой девушкой, помолодел и посвежел душой. Когда отзвучали последние аккорды вальса, Вильгельм, провожая

Лауру, скосил свой взгляд на ее отца и заметил что-то неестественное в его поведении но, не придав этому значения, продолжил свой путь.

Оставив девушку в кругу своих сверстниц, гауптштурмфюрер, возвращаясь к ее отцу, услышав тихий разговор двух пожилых аристократов, остановился невдалеке и прислушался:

— Дорогой Вальтер, вам не кажется, сегодняшний парад невест бледным подобием прошлого сезона?

— Несомненно, так и есть. По какой-то странной причине женихов из благородных семейств, крайне мало. Боюсь, нынешние смотрины можно назвать провальными, хотя надо отдать должное нашему мэру, он сделал все от него зависящее, чтобы предотвратить подобное.

— Да, Вальтер, женихи нынче в небывалой цене! — С добродушной улыбкой, высказался пожилой мужчина с мощными бакенбардами в форме полковника прусской армии.

Уловив суть сегодняшнего представления, Вильгельм, про себя чертыхнувшись, вернулся в компанию заместителя бургомистра и, не подав виду, задал тому интересующий его вопрос:

— Господин Кох, случаем, вы не подскажите, у кого можно проконсультироваться по поводу надежного вложения денежных средств, с хорошей отдачей в ближайшей перспективе?

— Неужели вам нужен чей-то совет? Вы одним махом оседлали наиболее выгодные и перспективные в данный момент дела. В преддверии глобального перевооружения прусской армии основать оружейный завод, да еще в придачу стрелковый клуб невиданных ранее масштабов… — С восхищением тряхнув головой, откровенно признался господин Кох. — Это у вас надо советы брать, куда свои капиталы вкладывать. Например, я лично, с большой охотой вложил бы свои сбережения в стрелковый клуб, вернее в сеть стрелковых клубов по всей Пруссии, возможно даже вообще по всем германским землям. Очень даже перспективное и выгодное дело, доложу, я вам.

— Твою маман! Как же, я до этого сам не додумался? Идиот! Вот оно решение проблемы. — Про себя воскликнул Вильгельм, но при этом, совершенно не изменившись в лице, нехотя ответил, на завуалированное предложение принять в долю заместителя бургомистра:

— Надо признать, предложение интересное, но мне надо подумать и все хорошо взвесить.

— Конечно, быстро такие вопросы не решаются, но как, я понимаю, вам мое предложение понравилось?

— Есть в нем изюминка, но для этого мне надо составить смету возможных расходов по организации подобной сети, да и вообще рассчитать возможную рентабельность.

— Дело, несомненно, нужное и требует серьезного подхода. — Согласился господин

Кох, почувствовав серьезную заинтересованность своего собеседника. — Кстати, сейчас должны объявить белый танец и от желающих с вами исполнить танец не будет отбоя.

— Неужели белый танец популярный в Вене уже проник в Берлин?! Насколько, я знаю, именно на Венских балах впервые появился белый танец, правда, там дамы приглашали кавалеров в масках, а здесь, я этого не вижу.

— Ничего по этому поводу вам сказать не могу, но белый танец у нас в масках никогда не исполняли. Видимо, в свое время организаторы балов от этого элемента сознательно отказались.

— Мудрое решение, хотя дамы в масках выглядят куда как загадочнее, нежели без них.

— Возможно, но как вы, должно быть, убедились на жизненном опыте, женщина даже без маски является неразрешимой загадкой, в том числе и для себя самой. — С

легкой усмешкой ответил господин Кох, почувствовав в себе наставника. — Начиная с Адама, каждое поколение мужчин бьется над решением этого ребуса, правда с переменным успехом. Кто-то для себя находит, кто-то нет, но в принципе сам ответ не так важен, важен сам процесс.

— Да, вы настоящий философ, господин Кох! — Удивленно, высказал свое мнение гауптштурмфюрер, рассматривая своего собеседника с совершенно другого угла зрения.

— Доживете до моих лет, сами в философию ударитесь. Типичная стезя любого умного мужчины в моем возрасте.

В этот момент, с трибуны послышалась громкая речь мэра:

— Уважаемые дамы и господа, как глава города Берлина, объявляю белый танец! Дамы приглашают кавалеров.

Как только мэр умолк, заиграл оркестр и в зале пронесся легкий вихрь из белоснежных девичьих платьев. Девушки приглашали кавалеров.

С равнодушием наблюдая за разворачивающимся действом, Вильгельм и не заметил, как к нему подошла Лаура и застенчивым голоском, произнесла:

— Господин Краузе, позвольте вас пригласить на танец.

— С большим удовольствием сударыня! — Сбрасывая с себя задумчивое состояние, среагировал гауптштурмфюрер, натягивая на лицо, дежурную улыбку.

Подхватив девушку под руку, Вильгельм вошел в круг и закружился с Лаурой в ритме вальса, отбросив в сторону размышления о создании мощной сети стрелковых клубов

'Железный крест'.

Оттанцевав, на удивление длинный танец, гауптштурмфюрер вновь вернулся в компанию господина Коха, но при этом, обратил внимание, как на заместителя бургомистра некоторые матроны посматривали как на врага народа. Решив не афишировать своего понимания сути происходящего, Вильгельм весь оставшийся вечер благотворительного бала посвятил своему собеседнику, обсуждая детали возможных путейделового сотрудничества.

Спустя три часа, выполнив свой долг, Вильгельм официально закрыл благотворительный бал и, хотел было покинуть мэрию, как к нему подошел сам глава города и обратился к нему:

— Господин Краузе, я понимаю, вам хочется домой, но будьте так добры, уделите мне пару минут своего времени. Это очень важно.

— Я всецело в вашем распоряжении.

— В таком случае, пройдемте в мой кабинет. Данный разговор, будет носить исключительно конфиденциальный характер.

Идя следом за мэром, Вильгельм поднялся на третий этаж и, войдя в кабинет, без спроса уселся напротив широкого стола главы города.

Ничего не сказав, мэр разместился на своем рабочем месте и с интересом посмотрел на своего собеседника и задал вопрос:

— Рассказывайте.

— О чем именно?

— Как это о чем? Разумеется о том, как вы не получили приглашения принять участие в сегодняшнем благотворительном бале.

— Ах, вы об этом недоразумении… Честно говоря, к ранее сказанному, мне добавить совершенно нечего. Быть может, халатность почтовых работников имеет место быть, или чей-то злой умысел в отношении меня. Других вариантов не вижу. — С некоторым недоумением, ответил Вильгельм, пытаясь уловить причины заинтересованности чиновника.

— Господин Краузе, вы человек у нас новый, поэтому и не осознаете некоторых моментов. Если бы вы не оказались на приеме, непременно разразился бы самый натуральный скандал, который бы задел, ни сколько вас, сколько лично меня.

— Неужели это до такой степени серьезно?

— Даже больше, нежели вы могли бы подумать. Нынешние смотрины невест можно смело считать провальными. Отсутствие на сегодняшнем вечере многих отпрысков знатных родов мужского пола, как мне кажется, есть результат заговора. — Сердито насупившись, ответил мэр и спустя пару мгновений добавил:

— Если бы не ваша информация, я бы еще долго терялся в догадках о причинах провала, но теперь мне совершенно ясно в каком направлении мне надо работать. Вы мне поможете?

— С радостью, но честно говоря, я даже не знаю, чем могу помочь в данной ситуации.

— Мне пока достаточно вашего согласия, но будьте уверены, ваша помощь понадобиться в самом ближайшем времени. — С глубоким удовлетворением, ответил мэр. — Прошу послезавтра вместе со своим управляющим нанести мне визит. —

Посмотрев в свой ежедневник, чиновник добавил:

— Господин Краузе, я вас жду в послезавтра в полдень. У меня как раз будет обеденный перерыв и за обедом, я хотел бы выслушать вашего управляющего.

— Хорошо, я обязательно буду в указанное вами время.

— Знаете, опрос вашего управляющего дело, весьма нужное, но помимо этого, я бы хотел поговорить о перспективах стрелкового клуба. Думаю, вам понравятся мои предложения. — Поделился своими планами глава города, изучая своего собеседника.

— На сегодня все, господин Краузе, не смею вас задерживать.

Попрощавшись с мэром, Вильгельм в весьма задумчивом состоянии покинул здание и, найдя свою карету, направился домой.

ПЯТЬ ДНЕЙ СПУСТЯ. МОСКВА.

— Господин Прыгунов, а вы совершенно уверены в содержании подаваемого объявления в нашу газету? — Приподнимая очки в роговой оправе, поинтересовался редактор газеты 'Московский вестник'.

— Вас, что-то смущает?

— Cмущает, неподходящее слово, скорее удивляет. Вот вы сами послушайте. — Взяв в руки отпечатанный лист, редактор вернул свои очки на место и хорошо поставленным голосом зачитал:

'Приглашаются отставные военные и полицейские в возрасте от 25 до 45 лет желающие продолжить службу в частной военизированной компании.

Собеседование будет проводиться в городе Тула в административном здании оружейного завода 'Победа'. Собеседование начнется 15 ноября сего года ровно в

10 часов утра, и продлиться ровно 10 дней. Прошедшим испытания гарантируется постоянная работа и достойная оплата за свой труд'.

Отложивв строну объявление, редактор вновь посмотрел на своего собеседника и нейтральным тоном поинтересовался:

— Виктор Петрович, за всю сознательную жизнь мне никогда не доводилось слышать о частных армиях и это меня смущает. Прежде чем, дать свое разрешение на внесение вашего объявления в тираж, хотел бы услышать разумное объяснение данному обстоятельству.

— Не могу понять, что же вас смущает? — Произнес Виктор, с недоумением рассматривая редактора газеты.

— Ну, как же, вы фактически объявляете набор наемников в частную фирму. Это не может настораживать.

— С чего вы взяли? Причем здесь средневековые отряды наемников, если, я хочу набрать людей для охраны своего оружейного завода, а также для демонстрации новых образцов моей продукции? Быть может, вы мне предложите вместо военных для этих целей нанять выпускниц Института благородных девиц? — С раздражением, высказался Виктор и пристально посмотрел в глаза редактору.

— Простите, я действительно не понял сразу вашей задумки. При таком раскладе, все выглядит вполне логично и хорошо продуманно. — Признался редактор, почувствовав себя полным болваном. — Минимальное время издания вашего объявления 10 дней, или вы хотели увеличить этот срок?

— Стандартные условия на 10 дней меня вполне устроят.

— Как скажете. С вас 45 рублей, согласно текущему прейскуранту.

Отсчитав требуемую сумму, Виктор попрощался и спешно покинул здание газеты '

Московский вестник'.

Оказавшись на улице и вдохнув полной грудью свежий воздух, решил прогуляться пешком. Выбрав наугад направление, неторопливо пошел вперед, рассматривая архитектуру старой столицы, которую вполне обоснованно называли купеческой.

Пройдя пару кварталов, он обратил свое внимание на внушительную вывеску, на которой горделиво красовалась надпись 'Московский земельный банк'. Постояв некоторое время в задумчивости, Виктор все же решил в него войти.

Оказавшись внутри, капитан с интересом осмотрел вполне респектабельный холл и, дождавшись, когда к нему подойдет клерк, первым поинтересовался у него:

— Где, я могу увидеть Лазаря Полякова?

— Если вам не назначено время приема, то простите, никак.

— Любезнейший, меня совершенно не интересует ваше мнение. Передайте секретарю, его желает видеть лично Виктор Прыгунов. Это он меня приглашал посетить его в любое время на приеме московского градоначальника. — С надменной раздраженностью, высказался капитан, чуть повысив голос.

— Сию минуту господин Прыгунов, я сейчас все уточню. Не извольте беспокоиться.

Клерк быстрым шагом удалился, оставив посетителя в одиночестве, но спустя несколько минут, появился вновь и слегка взволнованно обратился к нему:

— Господин Прыгунов, позвольте, я провожу. Вас действительно ожидают.

Поднявшись на второй этаж, клерк открыл перед Виктором массивную дверь обитую черной кожей и пропустил того внутрь.

Оказавшись в большой и светлой приемной, где его встретил представительного вида секретарь и, вежливо придерживая входную дверь, ведущую в кабинет крупнейшего банкира России, впустил посетителя.

Не успев полностью войти, капитан увидел, как из-за стола вышел мужчина в возрасте и, разведя широко руки, воскликнул:

— Рад видеть вас Виктор Петрович, очень рад! Наконец-то вы нанесли мне визит.

— Добрый день Лазарь Самуилович. Вы же сами приглашали меня навестить вас в любое для меня удобное время, вот, я и решил воспользоваться вашим приглашением.

— Польщен. Прошу присаживайтесь, хотя нет, давайте лучше, я вам свою нумизматическую коллекцию продемонстрирую. Простите великодушно, но не могу удержаться. Буквально вчера приобрел несколько раритетных экземпляров.

Банкир, открыл дверцы шкафа, за которой пряталась стальная бронированная дверь и, позвенев некоторое время ключами, открыл ее.

— Прошу вас пройдите Виктор Петрович, в мои закрома. Думаю, это будет для вас весьма интересно и познавательно.

Войдя в комнату, сплошь уставленную стеллажами под самый потолок, Поляков с воодушевлением подлинного коллекционера принялся демонстрировать киевские и новгородские гривны, а также серебряные рубли Петра Великого.

— Вы, я вижу, всерьез увлеклись российской нумизматикой. — Произнес капитан, с интересом рассматривая богатую коллекцию банкира.

— Так и есть. Если в самом начале, я стал этим делом заниматься исключительно из-за престижа, то сейчас увлекся. Изучая историю русскую монетную систему, так много нового для себя узнаешь! — Эмоционально воскликнул Лазарь Самуилович, открывая еще одну полку с экспонатами.

— Действительно, интересных моментов в этой области предостаточно, но лично вы, что для себя открыли?

— Пожалуй, самым большим для меня потрясением было осознание того вклада, который внесла Россия в мировое денежное дело и метрологию введя у себя десятичную монетную систему.

— Вот даже как. Признаться, я этого не знал.

— Я до недавнего времени тоже! — Победно продекламировал один из самых богатых людей России. Множество реформ начала 18 века в России затмили коренную перестройку денежной системы, поэтому международное значение этой реформы и ее значение практически не отмечено ни в нашей и уж тем более в иностранной литературе. Многие историки и экономисты до сих пор относят эту реформу, как очередное заимствование великого царя из Западной Европы, но на самом деле это далеко не так!

— Не могли бы вы пояснить более подробно? Это и вправду весьма интересный исторический момент. — Куда более заинтересованно, нежели прежде, высказался капитан.

— На самом деле именно русская монетная система 1704 года стала первой среди создававшихся десятичных систем в 18 веке среди стран Западной Европы.

Появление в 1701 году серебряных монет русской чеканки полтин, полуполтин и гривенников было отмечено в известном гамбургском иллюстрированном периодическом издании. Там же упоминались и новые русские золотые червонцы, именуемые дукатами.

Отвлекшись на минуту, банкир наполнил бокал бокалы вином и один из них протянул

Виктору. Сделав пару глотков, Поляков продолжил свое повествование:

— Знаете, начиная с первой половины 18 века, западноевропейские специалисты неоднократно поднимали вопрос, о внесении изменений в денежное хозяйство, ставя в пример русскую монетную систему. В Копенгагене в 1743 году была издана книга некоего Петера ван Хавена под названием 'Путешествие в Россию'. Этот человек прожил в Петербурге три года и вернулся домой в 1739 году. Ее неоднократно переиздавали на разных европейских языках. Именно в этой книге, автор уделил особое внимание неизвестным тогда в Западной Европе счетам и десятичной русской монетной системе. Высказав мнение, что только русская система облегчает счет, так как соответствует требованиям математики. Кстати именно Хавену принадлежит идея, что десятичная система должна распространяться нетолько, на денежную систему, но и на меры веса, длинны и так далее.

— Невероятно! Неужели Хавен был единственным?

— Он был первым, но не единственным, об этом также неоднократно упоминал Томас

Салмон, да и не только они. — С легкой улыбкой ответил Поляков.

— Интересно, а какая страна первой переняла российский десятичный принцип?

— Следующей страной перенявшей русскую монетную систему стала САСШ.

Национальный конгресс этой страны в 1792 году утвердил разрабатывавшийся проект десятичной системы и уже в 1793 и 1794 годах появились американские доллары, делившиеся на 100 центов и их доли. Приблизительно в это же самое время по распоряжению революционного правительства Французская Академия наук занялась проектом новой денежной системы основанной на десятичном счете. Данный проект был утвержден французским Конвентом в 1795 году, где франк также делился на 100

сантимов и его части. Вскоре после утверждения началась чеканка новых денег.

— Получается, денежная реформа Петра Великого опередила на 88 лет САСШ, а Францию на 91 год! — Пораженно воскликнул Виктор, от осознания всей глубины величия царя

Петра.

— Несомненно, это так, дорогой Виктор Петрович! Революционная Франция и САСШ, в полной мере переняли русскую монетную систему вместе со счетами, а следом за ними это сделали и абсолютное большинство Европейских государств. На сегодняшний день только Великобритания придерживается старинного счета, но ведь они убежденные традиционалисты.

— Очень познавательная история Лазарь Самуилович. Честно говоря, даже и не предполагал ничего подобного.

— К сожалению, вы не одиноки. Об этом важном историческом моменте мало, кто наслышан, а жаль. Это одно из достижений наших предков, которое забывать совершенно нельзя.

— Согласен, это одно из достижений нашего народа. — Со вздохом высказал свое мнение, Виктор и продолжил:

— Ваша лекция была крайне познавательна для меня, но все же, давайте перейдем к делу. Думаю, вам тоже будет весьма интересно послушать меня.

— В таком случае, давайте вернемся в кабинет и вы с вами поговорим как деловые люди.

Покинув закрома заядлого коллекционера, собеседники вернулись в кабинет, когда они с удобством разместились, друг напротив друга, Поляков поинтересовался:

— Так, какая необходимость привела вас уважаемый Виктор Петрович?

— Прежде чем, говорить о деле, послушайте моего совета Лазарь Самуилович. Не стоит вкладывать деньги в спичечное производство в Персии. Это приведет к немалым убыткам.

— Откуда вы… Это же совершенно конфиденциальная информация. Переговоры о покупке монопольного права на спичечное производство только начинаются. — С

изумлением высказался банкир, приподнимаясь с кресла и с подозрением в глазах, посмотрел на Виктора.

— Спокойнее, господин Поляков. Сами хорошенько подумайте, ну откуда в Персии большие леса? Прогорит спичечное производство, даже как следует, не начавшись из-за отсутствия дерева.

Не отрывая своего пристального взгляда, банкир вернулся обратно в кресло и, задумчиво протянул:

— Ваше замечание по этому делу стоит обдумать более обстоятельно.

— Обдумайте, дело хорошее, иначе не за горами то время, когда вы просто потеряете свой статус российского Родшильда, а потомственное дворянство так и останется вашей несбыточной мечтой. — Совершенно спокойно, высказал свое мнение капитан, вспомнив детали, вычитанные им в одном из журналов еще в его мире.

— Значит, вы знаете еще и об этом… — Со странной интонацией в голосе, протянул банкир и отвернул свой пристальный взгляд от Виктора и спустя пару мгновений добавил:

— А вы опасный человек господин Прыгунов. Очень опасный, хотя с первого взгляда и не скажешь.

— Наверное. Спорить не буду, но в данный момент мне интересны вы и ваша банковская империя, правда меня совершенно не устраивает, какими методами вы действуете сейчас.

— Ну, допустим но, я еще не услышал вашего предложения. Каков его смысл?

— Господин Поляков, ваша игра с ценными бумагами весьма виртуозна и по сути своей является надуванием мыльных пузырей, не имеющих ничего общего с реальной экономикой. Это типичная спекуляция и ничего больше.

— Разумеется, так как она наиболее выгодна.

— Выгодна лично для вас, но для страны не очень. Поэтому, я предлагаю вам перенести игру в Великобританию и ее колонии. Для этого дела, я готов вложиться на весьма и весьма внушительную сумму.

— Каким образом? Насколько, я знаю, иностранные банки на свою территорию англичане не пускают, считая их агентами влияния других государств. Не без основания, надо признать. — Деловито задал вопрос Поляков, прикидывая возможные варианты реализации предложенного плана.

— Мне этот закон хорошо известен, но в нем совершенно ничего не говориться о приобретении британского финансового учреждения иностранным гражданином или подданным.

— Действительно, лазейка имеется но, я не слышал, чтобы кто-то смог этим воспользоваться.

— Если мы договоримся, то будем первыми, кто это сделал, правда крупный банк купить не удастся, но какой-нибудь провинциальный средней руки вполне возможно.

После чего, накачать его деньгами и поднять до первой пятерки вполне по силам.

— Звучит крайне заманчиво, Виктор Петрович, но каков ваш реальный интерес в этом деле? — Задумчиво поинтересовался Лазарь Самуилович, отчего на его лбе прорезались глубокие морщины.

— Разумеется извлекаемая прибыль, а также доступ в британские колонии. Других вариантов как проникнуть на этот закрытый рынок просто не вижу.

— Очень даже перспективный план. — Спустя несколько минут задумчивого молчания, высказался Поляков. — Только, я не смогу в Британию переселиться. Моя родина здесь, да и, есть еще один немаловажный момент. Я возглавляю московскую еврейскую общину и своих полномочий, я слагать не хочу.

— Вам самим этого и не требуется. Пусть этим делом займется ваш старший сын, но действует по заранее продуманным инструкциям, по крайней мере, первое время, а там глядишь, сам освоится и будет действовать самостоятельно.

— Виктор Петрович, прежде чем дать ответ на ваше предложение, я должен все самым тщательным образом взвесить. Слишком все неожиданно и, черт возьми, заманчиво! — Выкрикнул банкир, не сдержав в узде своих эмоций.

— Думайте, я вас не тороплю, но имейте в виду, ждать вашего принципиального решения смогу не больше трех недель. Если за этот промежуток времени, я не услышу вашего принципиального согласия, займусь этим делом с каким-нибудь другим банкиром.

— Я обязательно учту ваше пожелание господин Прыгунов и к обозначенному времени, мой ответ будет совершенно обоснованным и окончательным.

— Очень хорошо. Я буду ждать вашего ответа. — Ответил Виктор, поднимаясь на ноги, опираясь при этом на свою массивную трость. — На этом, позвольте завершить нашу встречу. Знаете ли, дела…

Попрощавшись с Поляковым, капитан степенно покинул здание банка и, поймав первого попавшегося извозчика, направился домой.

Спустя некоторое время, входя в арендованный особняк, Виктор столкнулся нос к носу с подвыпившим Малышом и оглядев того с головы до ног, нейтральным тоном, высказал свое мнение:

— Где тебя черти носили?

— Ты же сам меня просил с местными купцами дружеские контакты завести, вот и навожу… — Вымученно ответил Малыш и, отвернув голову в сторону, отрыгнул устойчивым ароматом многодневного запоя. Спустя пару минут, компаньон привел себя в порядок и с натугой в голосе, попросил:

— Избавь меня от таких налаживаний деловых контактов, в противном случае помру от всевозможных неумеренностей в компании купцов.

— Ладно, уж бедолага, давай закругляйся с загулами. Думаю, этого и впрямь достаточно, иначе могут заподозрить неладное или просто несерьезным кутилой посчитать. Ни тот, ни другой вариант нас не устраивает.

Малыш с облегчением вздохнул и, хотел было пойти в свои апартаменты, но услышал за своей спиной недовольный голос своего компаньона:

— Я, конечно, понимаю, тебе сейчас нехорошо, но будь добр потерпи еще немного, мне надо кое о чем рассказать.

Вновь обернувшись на Виктора, Малыш выжидающе посмотрел на него и поинтересовался:

— О чем пойдет речь?

— Не здесь. Пойдем лучше в мой кабинет и там поговорим. Не переживай, это не займет много времени.

Поднявшись на второй этаж, компаньоны вошли в помещение, при этом, не забыв закрыть двойные двери на замок.

Расположившись друг напротив друга, первым нарушил возникшее молчание Малыш, задав свой вопрос:

— Так и о чем ты хотел со мной поговорить?

— Я посетил сегодня Лазаря Полякова и предложил ему вместе со мной приобрести какой-нибудь третьеразрядный банк в Британии.

— Зачем это ему нужно? Он и так один из самых богатых людей Европы. Зачем ему еще и третьеразрядные активы в Англии?

— Видишь ли, я подбросил ему идею, как можно попасть на закрытые рынки британских колоний. Это его всерьез заинтересовало. — Высказался капитан и вытащил свою револьверную пару, мешающую ему удобно сидеть.

— Действительно, такой возможностью многие заинтересуются. Надеюсь, ты заключил с ним в письменной форме предварительное соглашение?

— Разумеется, нет.

— Значит, обязательно обманет и начнет действовать самостоятельно, оставив нас с носом. Его национальность тут совершенно не причем, просто такие люди как он, живут на ином уровне бытия и моральных ценностей. Невозможно стать самым богатым человеком, не переступив как десять библейских заповедей даденных евреям черезпророка Моисея на горе Сион с Ветхого завета, так и Нагорную проповедь

Иисуса Христа из Нового завета, как дальнейшее развитие все тех же 10 заповедей.

— И это ты знаешь… Молодец. Честно говоря, я о таких деталях религиозного толка и не знал ничего. — Искренне признался Виктор, неожиданно для себя, почувствовавший себя безграмотным человеком.

— Странно, это проходят в школах. Ты, что не учился нигде?

— Cамообразванием занимался, да военные курсы проходил и это пожалуй все.

— Так, вот еще одно важное упущение. Тебе в срочном порядке необходимо заучить несколько молитв, с днями святых праздников, а также где и, что в храме располагается. Не хватало еще из-за такого неприятности на себя навлечь. Тут народ хоть и грешит напропалую, но при этом не забывает совершенно искренне каяться в содеяном. Отсюда и храмы с синагогами такие богатые стоят, да и мечети от них не отстают.

— Действительно, я как-то и не задумывался на эту тему никогда, но на самом деле в твоих словах присутствует некая истина. — С задумчивым видом, протянул капитан, но вспомнив о банкире, отбросил от себя религиозные размышления, оставив их для более подходящего случая.

— Малыш, оставим пока эту тему. Давай лучше, я тебе про свою задумку с Поляковым поясню.

— Я тебя внимательно слушаю. — Ответил компаньон и, непринужденно закинул ногу на ногу и, всей спиной облокотившись о спинку дивана, с ожиданием посмотрел на

Виктора.

Поняв намек, капитан, сделав глоток воды, негромко заговорил:

— На самом деле не важно, обманет меня Лазарь Самуилович или нет, главное, чтобы он ухватился зубами в идею прикупить банк в Британии. Такой виртуозный мастер игры с ценными бумагами рано или поздно заиграется и подорвет финансовую сферу империи. Пусть лучше он там занимается, чем здесь в России, хотя нет… — Умолкнув на некоторое время, Виктор глубоко задумался. Сделав только ему понятные выводы, продолжил свою речь:

— Пусть в России этим тоже занимается, но только с теми, кто будет выступать против нас. Банкротит их тихо и незаметно. Просто его надо аккуратно направлять в нужную для нас сторону.

— Надо признать, выглядит весьма убедительно и очень даже привлекательно, но одной Россией не стоит ограничиваться. Пусть и на Украине с Белоруссией развлекается. Можно еще и в Туркестане серьезные дела замутить, да и Каспийский бассейн забывать не стоит. — Живо отреагировал Малыш, почувствовав всем своим нутром, возможную выгоду от реализации такого плана, но неловко повернувшись, схватился за голову.

— Ладно, иди в свою опочивальню и отдыхай. О деталях предстоящего дела еще будет время поговорить и выработать план его реализации.

Согласно махнув рукой, Малыш медленно поднялся и покинул кабинет. Проводив взглядом сгорбившуюся фигуру Малыша, капитан в который раз про себя подумал:

— Черт возьми, пора радикально решать острый кадровый голод. Если это не решить в ближайшие месяцы, то о многих планах придется забыть раз и навсегда или отложить на многие годы, а это в свою очередь приведет к катастрофе. Германец ведь тоже не сидит сложа руки и явно чем-то серьезным занимается.

Просидев в задумчивом состоянии с полчаса, Виктор покинул удобный диван и, не забыв прихватить с собой свои револьверы, открыл дверь, ведущую в соседнюю комнату. Остановившись у громадного шкафа и оглядев свой разномастный гардероб, принялся переодеваться, пусть и не в новый, но вполне приличный костюм обычного городского обывателя средней руки.

Сменив личину, капитан прикрепил под штанину один нож к глени правой ноги, а второй спрятал под левый рукав пиджака, после чего вложил свои британские револьверы в кобуры для скрытого ношения.

Оглядев себя в зеркало и не найдя к чему можно было бы придраться, запер кабинет изнутри и спокойно покинул помещение через черный ход, ведущий на соседнюю улицу.

Проверив внутренний двор соседнего дома через щели в поленнице и, не заметив никого постороннего, неторопливой походкой покинул свое укрытие. Оказавшись на параллельной улице, Виктор прошелся несколько кварталов, при этом, постоянно проверяя наличие возможной слежки и убедившись в ее отсутствии, спокойно направился в сторону знаменитого Сухаревского рынка.

Добравшись до башни в честь, которой и была названа Сухаревка, капитан с большим интересом осмотрел столпотворение разночинногонарода на площади и, найдя некую закономерность движения, пошел в толпу, в которой и затерялся.

Проходя вдоль торговых рядов с разномастным товаром, капитан припомнил историю возникновения этого противоречивого рынка живущего по своему неписанному закону.

Все началось еще в конце 18 века, а именно в 1789 году, когда на Сухаревскую площадь были перенесены мясные ряды со Сретенки. Так и возник громадный продовольственный и вещевой рынок. Место оказалось очень удобным для торговли, так как рядом проходила главная дорога на Ярославль и Сергиев Посад.

— Купите бублички господин хороший, не пожалеете! — Неожиданно громко, выкрикнула молодая девушка, с озорной улыбкой на устах увешанной несколькими вязанками баранок.

— Нет, спасибо красавица. На обратном пути возможно и куплю у тебя целую вязанку.

Девушка разочарованно отвернулась от него и продолжила свой путь, громко рекламируя свой товар. Проводив ее взглядом, Виктор пошел в противоположную сторону, продолжая вспоминать полузабытую историю этого места, при этом, не забывая контролировать свои карманы от рыночных воришек:

— Ключевым моментом Сухаревкистала Отечественная война 1812 года. После того, как войска Наполеона покинули Москву, в городе приключилась полная неразбериха с собственностью. Для того чтобы хоть как-то привести разрушенное хозяйство в порядок, городской глава граф Ростопчин был вынужден издать указ, в котором признавалось право на имущество за тем, кто в данный момент им владеет. Этим же указом разрешалось свободно торговать этими вещами, но исключительно по воскресеньям у Сухаревской башни до захода солнца.

После опубликования указа градоначальника, в первое воскресенье на площади образовалась стихийная и бойкая торговля, где целыми горами лежала одежда, посуда, книги и антикварная мебель, а также различные предметы искусства. Тогда можно было совершенно свободно приобрести настоящие шедевры за сущие копейки. По этой причине рынок привлек сюда большое количество народа из совершенно разных социальных слоев.

Со временем, Сухаревский рынок, стал одним из главных мест сбыта ворованного товара в Москве, да и не только в ней. Площадь у башни, в которой когда-то была

Навигацкая школа, стала местом, где торгово-криминальная жизнь зацвела махровым цветом.

Именно так и появилась знаменитая на всю Россию Сухаревка, на развалах, которых можно было повстречать много чего интересного, но главным здесь былилюди, по край ней мере для Виктора.

Проходя мимо одного из многочисленных антикварных магазинов, Виктор обратил внимание, как из стеклянных дверей которого, выходили две весьма подозрительные личности, явно с криминальными наклонностями.

Покрутившись примерно с час, капитан все это время не упускал из виду входную дверь в лавку, но результат его наблюдений стоил затраченных усилий.

За прошедшее время туда заходили несколько личностей определенно промышлявшими кражами, при этом с улицы лавку охраняли пара громил, но делали это вполне грамотно, не афишируя себя для окружающих.

Прикинув в уме возможные последствия своего поступка, Виктор махнул на все рукой и решительно направился в гости к хозяевам этого притона. Толкнув дверь, вошел внутрь и оценивающе оглядел разложенный на витрине товар, а посмотреть и вправду было на что. Тут присутствовали довольно интересные картины, старинные книги, монеты чуть ли не со всей Европы, да и вообще много чего достойного внимания настоящего ценителя старины лежало на витринах.

— Ты сюда глазеть пришел, или по делукакому? — Поинтересовался стоящий за прилавком мужик с солидной окладистой бородой и держащий свои руки в карманах темно-серой жилетки, но при этом оценивающе рассматривавшего посетителя.

— Я вижу, у тебя дядя на продаже очень даже солидный товар лежит.

— Разумеется, халтурой не балуемся. Для серьезных клиентов работаем. Так вот, сказывай, зачем пожаловал?

— Знаешь, дядя мне твою лавку один шапочный, но весьма авторитетный знакомый настоятельно рекомендовал.

— Это который?

— Ну, не знаю, под каким прозвищем он в Москве гастролировал, но на Юге его многие знали как Кабан. Слыхал о таком?

— Не знаю о таком, да и откуда мне убогому какого-то гастролирующего артиста знать?

— Шутник ты, однако, знатный, дядя! — Искренне рассмеявшись, ответил капитан, поняв игру скупщика краденного. — Оставим пока эту тему, лучше сразу поговорим о дельце.

— Сразу бы с этого и начинал, а то какого-то кабана приплетать стал. Не правильно это, не по-деловому.

Подойдя вплотную к прилавку, Виктор извлек из внутреннего кармана свои новые часы на массивной золотой цепочке фирмы PATECKGENEVEв золотом корпусе и положил на прилавок.

Барыга с видимым равнодушием взял в руки хронометр и, оглядев его со всех сторон, категорично заявил:

Неплохая подделка. Могу дать за них десятку.

— Да ты с ума сошел дядя! Какая к черту подделка?! Это настоящие элитные часы в корпусе из золота в 15 карат, циферблат со стрелками исключительно тонкой ювелирной работы с бриллиантами, все клейменные номера совпадают. Статусная вещь для состоятельных господ! У меня на них даже документ имеется.

— И где же ты его отпечатал? Подскажи, будь добр, я тоже буду там делать. — Нагло ухмыляясь, в ответ поинтересовался скупщик.

Стараясь не переигрывать, Виктор вырвал из внутреннего кармана, чуть измятый документ на часы, от чего на пол посыпались несколько золотых червонцев царской чеканки и один алмаз.

Громко выругавшись, капитан собрал монеты, но при этом, краем глаза продолжал контролировать реакцию торгаша и его ожидания оказались не напрасны. От вида, закатившегося под прилавок драгоценного камешка, у того, вспыхнул огонек непомерной алчности. Мгновенно решив этим воспользоваться, Виктор сделал вид, как будто не заметил своей потери и, поднявшись на ноги, попытался было забрать часы и уйти, но не тут, то было.

— Хорошо! Уговорил, часы и вправду настоящие, но как, я понимаю, ты их не покупал, а у какого-то растяпы свистнул. Поэтому, за них тебе больше 300 рублей, никто не даст ни при каких обстоятельствах. Ну, что согласен на такую цену?

— Ладно, давай деньги и забирай товар. У меня сейчас проблемы с наличностью, ведь только в Москву прибыл.

— Это правильное решение парень. Держись меня и не прогадаешь. Слово даю. —

Улыбаясь, высказался мужик, спрятав часы под стойку и отсчитывая деньги. — Если будет еще что-нибудь для продажи, сразу приходи ко мне, не обижу.

— Договорились дядя.

— Лучше зови меня Степан Егорович. Так оно будет правильнее. Да, кстати, а как тебя самого величать?

— Cоловьем кличут.

— Надо же Соловей-разбойник! Прямо как в сказке детской. — Рассмеявшись во весь голос, пробасил торговец и протянул оговоренную сумму. — Свистеть умеешь?

Набрав в легкие побольше воздуха, Виктор, хотел было по-хулигански засвистеть, но хозяин лавки, мгновенно став серьезным, предостерегающе одернул его:

— Не вздумай в помещении свистеть, удачу спугнешь!

— Как скажешь, Степан Егорович. — Выпуская воздух, ответил он в ответ и добавил:

— Бывай вздраве, хозяин. Бог даст, еще свидимся.

— Свидимся. — Пробормотал скупщик, смотря на капитана, из-под опущенных век. —

Обязательно свидимся…

Покинув лавку, Виктор быстро затерялся в толпе, но всем своим нутром ощущая, как за ним началась плотная слежка.

Спустя некоторое время, пройдя сквозь арку Сухаревской башни, капитан покинул пределы рынка и нырнул в первый попавшийся проулок. Петляя словно заяц, он имитировал неуклюжие попытки оторваться от хвоста, привязавшегося к нему от дверей антикварной лавки.

Удалившись от базара на несколько кварталов, Виктор почувствовал, как кольцо вокруг него стало постепенно ссужаться. Определенно его брали в клещи, на, что он, в самом деле, и рассчитывал, подбросив алмаз.

Успев добраться доарендованной, еще пару месяцев назад квартирке на первом этаже, приготовился к встрече долгожданных гостей.

Просидев в ожидании два часа, капитан услышал, как кто-то постучал в дверь.

Подойдя вплотную, громко поинтересовался:

— Кто там?

— Cоседушка, солью не поделишься?

Ухмыльнувшись наивности выбранного способа для проникновения, отозвался:

— Подожди, сейчас портки натяну.

Схватив ранее подготовленный куль муки, Виктор, открыл дверной замок и молниеносно отскочил на три шага назад. В этот момент налетчики мощно ударили по двери и попытались ворваться в квартиру.

Размахнувшись, капитан швырнул муку навстречу гостям и, подхватив короткую дубинку, принялся от всей души отоваривать ею опешивших уголовников. Спустя минуту, оглядев устроенное им побоище, Виктор, не торопясь, втащил их в зал и качественно связал им руки и ноги.

Оглядев уставшим взором пятерых упакованных громил, капитан не стал церемонится и облил их холодной водой.

— Ты, что делаешь, сволочь?! — Придя в себя, завопил самый огромный из них и, всмотревшись в лицо своего пленителя, громко заорал:

— Тебе это так с рук не сойдет! Развяжи немедленно Иуда!

— Да, что ты говоришь, птенчик? Ты вообще сначала живой отсюда выйди, а потом угрожай всеми карами небесными. Если сможешь, конечно…

Расхохотавшись в лицо Виктора, налетчик сплюнул на пол и грозно зашипел:

— Ты не посмеешь, залетный. Бурлак за такое дело с тебя живого шкуру снимет.

— Бурлак говоришь… Значит придется ему привет передать со всем почтением, прислав в подарок ваши непутевые головы, естественно от тел отдельно. — Ответил он на неприкрытое хамство, и вынул свои ножи. — С тебя и начнем красавчик. Ты не переживай, я это быстро сделаю. Долго мучатся не будешь. Не любитель, я этого дела. — Тихимно грозным голосом, проговорил он, присаживаясь рядом с хамом и примериваясь, как бы половчее ухватить его голову. — Деловито покрутив нож, поинтересовался:

— Кстати, адресок не подскажешь, куда доставить?

— Подожди, Соловей не делай этого Христа ради! Я вижу, ты мужчина серьезный и по мелочам не размениваешься. Зачем тебе это? Давай поговорим как деловые люди.

— Прозвище мое знаешь… — Совсем негромко прошипел, Виктор и сразу же, высказал свое предположение:

— Значит, это Степан Егорович по мою душу вас послал. Придется мне ему нанести в ответ прощальный визит, в смысле не, я попрощаюсь с ним, а он со своей жизнью попрощается, но только после вас.

— Ты, что совсем нюх потерял руку на хозяина базара поднимать?! Тебя вся братва московская искать будет с особым рвением, а как найдут, на ремни сразу пустят.

Удовлетворенно потерев руки, капитан, схватив за волосы громилу и, резко приблизил его лицо к себе и, ласково глядя в его глаза, зашипел:

— Вот ты и прокололся! Бурлак и Степан Егорович одно лицо. Как думаешь, что он с вами сделает, если узнает об этом?

— Ты, что из полиции?! — В испуге дернулся бандит, ощутив своей шкурой всю серьезность ситуации, в которую он сам себя и загнал. — Хотя, нет, ты не из этого ведомства.

— Хватит гадать, бродяга. Лучше послушай меня внимательно. Я намеренно дал возможность увидеть Бурлаку алмаз. Даже ему на память оставил. Как видишь, он повелся на эту приманку, отправив вас за мной.

— Зачем ты это сделал? — В полной прострации поинтересовался громила, не сводя своего ошалелого взгляда с капитана.

— Мне нужно было найти хозяинарынка и, я его нашел. С помощью вас и нашел.

— Хорошо. Допустим, но если бы мы были не людьми хозяина, что бы было?

— Ваши тела сегодня ночью вывезли бы за город и все, а так вы еще поживете. — С

крайне циничной усмешкой, высказался Виктор и отпустил волосы бугая. — Хватит вопросов! Слушай меня и не перебивай, а то, я могу и передумать. Твои товарищи вернуться домой, а ты уже никогда. Я понятно выражаюсь?

Нервно закивав головой, громила, даже задышал через раз, стараясь не выводить из себя непонятного ему человека. Так же поступили лежащие рядом с ним его люди.

— Завтра в два часа дня, я его жду одного в 'Терновнике'. — Умолкнув на пару мгновений, Виктор, склонив голову, задумался. Вновь подняв свой взгляд на своего пленника, внес изменения в первоначальный план:

— Вернее не так. Пусть с ним будут пару человек приличной наружности, умеющих качественно следить, но при этом не попасться на глаза. Для них будет работа.

Если Бурлак откажется, то лишится очень выгодного для себя дела. О предложении, я поведаю только в 'Терновнике'. Если мы договоримся, филеры займутся своим делом сразу там. Если же нет, разойдемся каждый в свою сторону и больше никогда не встретимся. Ты меня понял?

— Не дурак.

— Я за тебя очень рад. — Ухмыляясь, поддел его капитан, и надрезал веревку на руках громилы. — И еще один немаловажный момент, меня искать не стоит. Не найдете при всем вашем желании. Эта квартирка в аренде. Хозяин даже не в курсе, кто тут проживает, так, что по хате вычислить вам меня никогда не удастся. Я

сейчас уйду, а вы сами выпутывайтесь. Теперь это несложно. За каких-нибудь десять минут освободитесь, а мне этого времени вполне хватит, чтобы с концами затеряться.

Понятливо кивнув головой, громила принялся растягивать надрезанные веревки.

Не став дальше наблюдать за уголовником, Виктор не торопясь вышел из квартиры и достаточно быстро затерялся среди горожан и без всяких приключений вернулся обратно к себе в кабинет через черный вход.

В ЭТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ. КЕМБРИДЖСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ.

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ

— Добрый день, господин канцлер. — Довольно сдержанно поприветствовал главу кембриджского университета, шеф британской разведки, протягивая руку для приветствия.

— День добрый, сэр Томас. Присаживайтесь, пожалуйста. — Хмуро поздоровался с гостем, так и не вставший со своего места профессор философии.

Поморщившись про себя, но ничем не выдавая своего недовольства, сэр Томас развалился в кресле напротив хозяина кабинета и поинтересовался:

— Господин канцлер, будьте так добры, отчитаться за предоставленный правительством гранд по изучению России и стран, бывших в составе Российской империи. Настало время дать хотя бы предварительный отчет о проделанной работе.

Помрачнев еще сильнее, канцлер посмотрел на своего собеседника и заговорил:

— По вашей настоятельной рекомендации, я вновь воссоздал абсолютно закрытый клуб изучения России и так называемого русского мира. Все члены из числа комитета, причем исключительно профессора нашего университета. Преподаватели колледжей мною сознательно проигнорированы. Мало того, комитет вообще не знает о существовании этого клуба. Конспирация поставлена на самом высшем уровне. Утечка информации полностью исключена.

— Это очень и очень хорошо, но все же, давайте перейдем к предварительным результатам ваших изысканий. — Нетерпеливо высказался сэр Томас, поглаживая рукой по кожаной обивке кресла на котором он сидел, отдыхая после длительного путешествия.

— На самом деле не все так просто. Прежде чем говорить о русских, надо окунутся в историю нашей Великобритании, вернее на те, ключевые точки, которые сформировали наш менталитет, через призму которого мы сейчас смотрим на Россию и россиян.

— Не понял. Зачем это нужно? — Поразившись сказанному, воскликнул, глава разведслужбы и, выжидательно посмотрел на канцлера.

— Это необходимо в первую очередь для понимания тех коренных отличий между русскими и англичанами, которые складывались на протяжении многих и многих веков.

— Совершенно спокойно ответил профессор, даже не смотря на одного из самых могущественных людей Британской империи.

— Ну, что же, пожалуй, это будет интересно и познавательно. — Высказал свое мнение сэр Томас и сложил кисти рук замком у себя на груди.

— Знаете, наверное, стоит историю начать с восстания королевы Боудикки в 60–61

годах новой эры против римлян.

— Нельзя ли, начать с куда более близкого к нам времени?

— К сожалению, нет. Именно с этого момента, можно сказать, и начинается формироваться британский характер.

— Продолжайте, я само внимание.

— В то время римляне во главе с губернатором Гаем Светонием Паулином, который был профессиональным воином, провоевавшим во славу Рима более 20 лет относились к коренным жителям острова самым скотским образом, воспринимая их исключительно как рабов. На тот момент Боудикка была женой короля Прасутага. Он был тигерном иценов населявших окрестности современного графства Норфолк. Он был союзником

Рима и вместе с десятью другими племенами выступил в качестве союзника, но это ему не помогло. Когда он скончался, римляне, несмотря на завещание, отстранили

Боудикку от власти, причем сделали это самым вопиющим образом. Публично изнасиловав ее дочерей, а ее саму выпороли кнутами у позорного столба.

— Действительно, очень веские основания для бунта и мести. — С некоторой ленцой, высказал свое мнение сэр Томас, припоминая давние лекции по истории.

— Несомненно. По всей вероятности, Боудикка была еще и друидом. В это время

Светоний ополчился против них, но после того, что сделали римские легионеры, королева подняла против них масштабное восстание.

Первым городом, который они уничтожили, был Camulodunum ныне это Колчестер. Чуть позже был полностью разрушен и Londinium, как тогда назывался Лондон. Помимо этих крупных городов был стерт с лица земли и Verulamium, а ныне это Сент-Олбанс.

Армия Боудикки уничтожила более 70000 римлян, но все, же это восстание не удалось.

— В чем причина поражения? — Поинтересовался разведчик, всерьез заинтересовавшись озвученной историей.

— Несмотря на то, что против римлян была армия, в которой находилось свыше 230000

мужчин и женщин, а у римлян было чуть менее 10000 воинов, королева проиграла генеральное сражение. Где оно произошло доподлинно неизвестно, но римляне тогда уничтожили примерно 80000 человек. Несмотря на поражение, это сражение заставило, относится к местным жителям куда более лояльно, нежели прежде, а всех недовольных существующим порядком загнали в самые медвежьи углы, отгородившись охранными валами. Ныне это Шотландия и Ирландия.

— Занимательно, но какой вы сделали вывод из этой истории?

— Вывод простой и вполне понятный. Римляне, нас британцев, научили не только порядку, но и заставили у них учиться буквально всему. Они научили не только, и даже не столько наукам, они сами того не ожидая научили нас объединяться в самую критическую и трудную для страны минуту. Это одно из тех качеств, позволивших создать Великую Британскую империю.

— Вполне возможно. — Очень задумчиво проговорил шеф разведки, тщательно переваривая услышанную информацию. Спустя некоторое время, сделав для себя определенные выводы, сэр Томас попросил своего собеседника:

— Продолжайте, пожалуйста, что-то меня ваша лекция всерьез заинтересовала.

— Следующим поворотным моментом, стало завоевание Британии нормандскими войсками под предводительством Вильгельма-завоевателя в 1066 году. Именно тогда произошло судьбоносное сражение при Гастингсе, где англосаксонские войска короля Гарольда, во время которого он и погиб, потерпели поражение.

Вздохнув, профессор отпил воды из стоящего рядом бокала и, всмотревшись в глаза своего собеседника и, поняв его искреннюю заинтересованность в рассказе, продолжил:

— Вильгельма короновали на престол в конце декабря 1066 года в Вестминстерском аббатстве, которое еще на тот момент было не достроено. Главным достижением

Вильгельма стало объединение и укрепление английского государства на многие века вперед, а также снятие каких либо угроз со стороны валлийских княжеств из Уэльса.

— С этим утверждением не поспоришь. — Признал правоту профессора сэр Томас и добавил:

— Кстати я, совсем, недавно был в монастыре Баттл основанный на месте битвы при

Гастингсе. Самое интересное, алтарь этого монастыря располагается непосредственно на месте гибели короля Гарольда.

— Да, теперь вокруг этого монастыря возник город с одноименным названием.

— Отличное было решение построить на этом месте монастырь, но все же, давайте продолжим, правда, эта история мне знакома с самого раннего детства, но ваши комментарии настолько интересны, что заслуживают самого пристального внимания. —

Поторопил сэр Томас профессора, сидящего напротив него, с отрешенным видом.

— Целиком и полностью разделяю ваше мнение, но все же, я бы хотел по быстрее закончить описание и приступить к русским выкладкам.

— Разве, я вас задерживаю? Продолжайте, пожалуйста.

— Следующей поворотной точкой для Британии и людей ее населяющей стала битва с

Испанской Великой армадой, в которой было более 130 кораблей и предназначавшейся для перевозки войск на остров. Это произошло летом 1588 года. Я не буду вдаваться в детали морского боя, это вы проходили, учась еще в школе, Сделаю лишь краткое описание последствий этой, поистине выдающейся победы. Главным итогом, стало то, что Великобритания отстояла свою протестантскую веру, а в последующем Величайшая на тот момент Испанская империя, стала постепенно сдавать свои позиции, а Британия именно с этого момента получила практически свободный доступ к североамериканскому континенту, где и основала свою наиважнейшую колонию.

— Канцлер, позвольте, я продолжу. Следующим поворотным моментом в британской истории, стало сражение при Несби произошедшее в июне 1645 года.

— Не буду спорить, в этом сражении армия короля Карла первого с принцем Рупертом потерпела поражение от армии 'круглоголовых' сформированной по новому типу, возглавляемыми Томасом Ферфаксом и Оливером Кромвелем. — С легкой иронией высказался профессор и чуть погодя, задал вопрос:

— А вы случаем не в курсе, что традиционный мундир красного цвета нашей армии ввел лично Оливер Кромвель?

— Разумеется, красный цвет униформы был выбран для парламентской армии, по однойпростой причине, красная ткань была в то время самой дешевой.

— Правильно, но именно поражение роялистов в сражении при Несби дало британскому парламенту реально встать на ноги и взять всю полноту власти в стране лишив монархов абсолютной власти над своими подданными.

— Да, это было славное время. — Полушепотом проговорил сэр Томас и, поднявшись на ноги, прошелся по кабинету, заложив руки за спину. — Это было время Английской гражданской войны. — Задумчиво взглянув на своего собеседника, сэр Томас, вновь прошелся по кабинету и, остановившись возле письменного стола, высказал свое мнение:

— Я, кажется, начинаю понимать, к чему вы клоните, описывая сражения сыгравшие существенную роль в истории туманного Альбиона.

— Приятно иметь дело с умным человеком. — С легкой иронией высказался профессор и, встав из-за своего стола, присоединился к своему собеседнику. — Мне думается, вы и сами знаете, какое следующее сражение, я упомяну.

— Это битва на реке Бойн, произошедшая в Северной Ирландии в самом начале июля

1690 года. Этому сражению предшествовало Первое якобитское восстание. Я прав?

— Как всегда сэр Томас. Это было решающее сражение в ходе Славной революции.

Король Яков второй был католиком мечтавшим вернуть страну в лоно Римской католической церкви, но ему это не удалось. Он проиграл войну за престол новому королю протестанту Вильгельму третьему Оранскому но, несмотря на поражение, ирландцы-католики сражались еще целый год.

— Помню и этот момент. В армии короля Якова были 7000 французских солдат присланных королем Людовиком.

— Были, но и у Вильгельма были несколько полков состоявших из французских гугенотов. Да, и вообще в армии короля Вильгельма было очень мало самих англичан, впрочем, как и у самого Якова.

— Любопытно, почему так произошло? — С любопытством рассматривая профессора, поинтересовался разведчик.

— Тут свою роль сыграло несколько факторов. В первую очередь, сам Вильгельм считал английские и шотландские войска ненадежными, да и сам он был нидерландцем.

По этим причинам в его войске были протестанты-наемники чуть ли не со всей континентальной Европы.

— Вот даже как… — Протянул сэр Томас и глубоко задумался, пару минут вновь посмотрел на профессора и озвучил свои выводы:

— Я так понимаю, сражение на реке Бойн сохранило нашу веру но, в тоже время наглядно показало реальную целесообразность добиваться своих целей чужими руками, особенно когда дело касается нашей крови. Я прав?

— В очередной раз поражаюсь вашей проницательности сэр Томас. Быть может, вы продолжите повествование за меня?

— Ну, что вы, разве мне тягаться с вами, в знании предмета? Могу лишь от себя добавить, к возникновению в 1796 году в Северной Ирландии и Шотландии Оранжевого ордена наша служба имеет самое непосредственное отношение. Мало того, оранжисты отличные агенты влияния во всех странах в которых оседают, но вы продолжайте, я вас продолжаю внимательно слушать.

— Вообщем-то осталось последнее сражение, и оно произошло при Коллодене в

Северной Шотландии близ города Инвернесс в апреле 1746 года. Фактически этот бой ознаменовал собой конец Второго и последнего якобитского восстания, за которым последовали массовые репрессии по отношению к шотландцам. — Высказавшись, канцлер вновь вернулся на свое рабочее место и, сложив кисти рук замком, добавил:

— Битва при Коллодене была последним сухопутным сражением на территории

Британских островов. Повторное поражение якобитов стало последним, и именно это обстоятельство позволило, наконец, бросить все силы на формирование Британской империи вне ее островов.

— Знаете профессор, я, пожалуй, смогу вам подбросить информацию касательно

Второго якобитского восстания.

— Неужели вы знаете, то чего не знаю я?! — С некоторым недоумением задал вопрос канцлер, с ясно выраженным недоверием на своем аристократическом лице.

— Смогу, не сомневайтесь. Информация из закрытого архива королевской разведслужбы.

— Очень интересно, какое отношение имеет разведка к подавлению восстания?

— Cамое непосредственное. Как вам известно, восстание возглавил внук свергнутого короля Якова второго Карл Эдуард Стюард, так же известный как, принц Чарли

Красавчик. Его активно поддержала Франция, снабдив деньгами, оружием, а также некоторым количеством солдат. — Несколько напыщенно провозгласил сэр Томас, от чего у него вздыбились бакенбарды.

— Вы сейчас говорите общепризнанные факты. — Чуть поморщившись, высказал свое мнение профессор. — Не могли бы вы, обозначить непосредственное воздействие нашей доблестной разведки?

— Все дело в том, что после того как восставшие уничтожили части британской армии в Шотландии и взяли ее столицу Эдинбург, противостоять им на острове на тот момент было практически некому. Основные войска находились в Европе вместе с командующим герцогом Камберлендским. Именно тогда, армия восставших из Эдинбурга двинулась в Англию и, не встречая сопротивления, подошла к Лондону примерно на

160 миль.

Самодовольно ухмыльнувшись, сэр Томас вернулся в кресло и, закинув ногу на ногу, велеречиво продолжил посвящать ученого в тайные дела разведки:

— Король был в панике, впрочем, как и сами лондонцы. Именно тогда и возник Гимн

Великобритании 'Боже храни Короля!/Королеву!', как молитва за спасение от якобитской напасти, но не в этом дело. На тот момент, верховная власть в стране оказалась практически парализована. Выход из создавшегося тяжелого положения нашла разведслужба.

— Подождите, случаем ли не в тот момент, когда Карл Эдуард Стюард вместе со своей армией расположился в городе Дерби?! — Пораженно воскликнул канцлер, задергавшись всем телом.

— Да, именно туда был направлен правительственный агент с безупречными якобитскими документами. Он доложил собранию, якобы их встречает хорошо вооруженная армия в 9000 человек, но на самом деле ее не было!

— Честно говоря, не знал. Этот вопрос многим нашим ученым мужам не давал покоя.

Почему в шаге от заветной британской короны якобиты вернулись обратно в Эдинбург, а ответ вот он какой… Любопытно.

Погрузившись в себя, канцлер всерьез задумался. Сэр Томас ему не мешал, давая возможность переварить услышанную только, что информацию.

Отрешенно просидев минут десять, профессор вновь посмотрел на своего гостя и заговорил:

— Выходит битва при Коллодене была не только последним боем на Британских островах, но еще и отличной школой шпионского мастерства на столетия вперед.

— Несомненно, это так! — Самодовольно воскликнул сэр Томас, не скрывая гордости за свое дело. — Давайте все же, перейдем к России и русским. Насколько, я понимаю, основные вехи нашей истории мы с вами сейчас разобрали.

— Да, пожалуй настало время поговорить о России… Если Великобритания фактически государство одного решительного и победоносного сражения, то Россия это сплошная череда кровопролитных и безжалостных войн на выживание, закаливших ее народ до состояния булатного клинка. Этот клинок время от времени затупляется и покрывается ржавчиной, но победить этот народ на поле брани практически нереально. Они могут проигрывать отдельные сражения, но войны практически всегда выигрывают.

— Да уж! Чего только стоит одна Крымская война! — Чуть ли не сплюнув от досады, прорычал сэр Томас. — Кроме роста антирусских настроений в континентальной

Европе и некоторого расстройства ее финансов мы не достигли этой войной практически ничего, а русские между тем хорошо усвоили преподанный нами урок.

— Но ведь это им, в конце концов, не помогло. Разве не так?

— Не помогло, так как они были совершенно не готовы противодействовать новейшим политтехнологиям, но сейчас ситуация начинает меняться в худшую для нас сторону.

Они учатся на своих ошибках. Как быть с этим, пока до конца не ясно, поэтому и было принято решение обратиться вновь к вам.

— Однозначно идти на них открытой войной не стоит. Слишком дорого это может нам встать, лучше это делать как обычно чужими руками, при нашем негласном одобрении и военной помощи. — Посоветовал канцлер, вернув свое былое спокойствие. — Лучше с ними продолжить играть в наш традиционный геополитический покер.

— Как сказал в марте 1858 года в палате общин виконт Генри Джон Темпл Пальмерапон будучи министром иностранных дел 'У нас нет вечных союзников и у нас нет вечных врагов; вечны и постоянны наши интересы. Наш долг-защищать эти интересы'.

— Лучше и не скажешь сэр Томас! — Похлопав в ладоши, выразил свое полное согласие со сказанным канцлер кембриджского университета.

— Легко сказать, да сделать трудно. Казна наша стремительно пустеет, а долги растут как снежный ком. Как прикажете быть в такой ситуации?

— Так как поступали и прежде. Необходимо взять под свой полный контроль природные ресурсы России, при этом покупать видных политических деятелей, а также создавать своих подконтрольных лидеров.

— Делаем мы это, но это далеко не законопослушные германцы! Русские законопослушностью не блистали никогда, а это создает немалые проблемы!

Выделяемые нами денежные средства расхищаются с особым рвением и цинизмом. В

лучшем случае только сорок процентов пошло в дело, а остальные разворовали наши же собственные агенты влияния. Отсюда и низкая эффективность. — Зло выкрикнул сэр Томас и с силой ударил сжатыми кулаками по спинкам кресла. — Если бы они были подданными Его Королевского Величества, то незамедлительно отправились на рудники. Мерзавцы, НО ЭТО НАШИ МЕРЗАВЦЫ и мы их поддерживаем.

— Так вы организуйте дело таким образом, чтобы они перешли на самообеспечение и обходились только нашей моральной поддержкой и обещаниями, которые потом можно было бы и не выполнять.

— Мы так и поступили, но пока положительных результатов не видно. Правда, мы запустили новый проект, как для России, так и для Пруссии, целью которого, является дальнейший развал этих государств по национальному признаку. Правда, это касается в первую очередь России и на это дело затрачены просто колоссальные суммы!

— А стоит ли этим заниматься, ведь наилучшим вариантом будет не развал, а взятие под свой контроль месторождения природных ресурсов, а также банковскую сферу.

Если основные источники доходов мы будем контролировать, то и внутренней и внешней политикой заправлять будем тоже мы. Разве не так?

— Мы за прошедшие 20 лет с момента развала Российской и Германской империй искусственно сдерживали инвестиции, но они и сами стали неплохо с этим справляться, оставив за бортом наших бизнесменов. Особенно русские меня в этом вопросе пугают до кишечных судорог, но хуже не это…

— Что же может быть хуже? — С наигранной ухмылкой на лице, поинтересовался профессор, хотя и знал ответ на недосказанность.

— Интеграционные процессы на постимперском пространстве России! Вот это на самом деле очень опасно для нас. Наши попытки противодействовать этому, носят исключительно не эффективный характер. Украина тому наглядный пример и с этим надо срочно что-то делать.

— В этом и заключается загадка русской души, не единожды перечеркивавшие самые выверенные планы составленными умнейшими людьми. В отличие, от нас британцев, русские подвергались всевозможному прессингу с разных сторон, но они все равно смогли сохранить и развить свою государственность, превратив ее в Империю и, этому в полной мере способствовала Русская православная церковь. — Еще более зло, прошипел сэр Томас и, не выдержав нервного напряжения, вскочил на ноги.

— Да, русские также как и мы держимся за свою веру крепко, но я, пожалуй, смогу дать некоторые комментарии по этому вопросу.

— С удовольствием послушаю, хотя даже не могу представить, как они могут выглядеть. Русские с фанатичным упорством опрокинули все попытки Рима подобрать под себя православную ветвь христианства.

— Действительно, военные попытки потерпели поражение, как итог возникла на

Западной Украине Униатская церковь. Это соединение православной и католической церквей. Еще в 1439 году на Соборе во Флоренции была заключена уния между православной и католической церквями, но была вскоре расторгнута, так как с самим Собором было нечисто, так как на прямую связано с падением Византийской империи. Вновь эту идею выдвинули польские вельможи в конце 15 века, так как абсолютное большинство на Украине и в Белоруссии исповедовали православие, да и в самой Польше и Литве они тоже имелись не в малом количестве. Таким образом, планировалось ополячивание украинцев с белорусами.

— Черт! Век живи-век учись. Я об этом ничего не знал. Давайте чуть углубимся в эту тему. Может пригодиться. — Перебил плавную речь профессора, шеф британской разведки и задумчиво посмотрел в высокое стрельчатое окно, выходящее во внутренний двор.

— В 16-м веке незначительная часть православного духовенства вместе с феодалами поддержала унию, чтобы сравняться с правами католиков и в 1595 году епископы владимир-волынский Ипатий Потей и луцкий Кирилл Терлецкий обратились к Папе с просьбой поддержать унию. Был собран Собор в городе Бресте, где шестеро епископов провозгласили так называемый Брестскую унию даже, несмотря на протесты горожан и духовенства. Это было в 1596 году. Польский король признал унию, объявив вне закона православную церковь, а ее имущество передал униатам.

Замолчав на некоторое время, профессор сделал пару глотков воды, продолжил свой рассказ:

— Со временем в православные обряды стали привносить католические, а также стали меняться каноны оформления самих церквей. Менялось и само облачение служителей культа, а также устанавливались католические праздники, а православные отменялись. Окончательно все эти изменения были закреплены на Соборе в Замостье в 1720 году, а в Закарпатье уния была провозглашена на Ужгородском Соборе в 1649

году, правда обосновалась она там только в 18-м веке. Вообще же, Униатская церковь, как и не вышла за пределы своего изначального ареала. Вот такая история.

— Интересно но, к сожалению, в адрес России не подходит совершенно. Хотя…Задумавшись над сказанным, сэр Томас произнес:

— К России это неприменимо, но вот к Украине, очень даже подходит. Если как следует разыграть эту карту, то это новое государство будет несложно развалить на более мелкие части, но ее очередь придет только после России. Раньше это делать категорически нельзя. В нынешнем виде Украина нас пока устраивает, но только пока. Думаю, наши польские союзники этому будут очень рады.

— В этом случае им даже платить ничего не придется. Налицо прямая территориальная заинтересованность, но это все дела будущего, сейчас куда больше интересует Россия. Что вы можете еще предложить по отношениюк Русской православной церкви?

— Наши аналитики предлагают для этих целей использовать маргинально настроенных людей из околотворческой и богемной среды. Самый подходящий материал для скандальных акций. Где-то за деньги, а где-то играя на честолюбии и неудовлетворенных личных амбициях можно направлять в соборы. Пусть пляшут на алтарях и святынях. Скорей всего их будут арестовывать, но это нам только на руку. Проплаченные адвокаты будут их рьяно защищать, работая на публику. Это должно сработать, пусть и не сразу, но сработать.

— Неординарная мысль! — Встрепенулся сэр Томас и с уважением посмотрел на канцлера. — Очень даже неординарная, а если еще к этому присовокупить тюремные бунты и всякие разные исторические фальсификации и обличения уважаемых в обществе людей, то успех неизбежен!

— Да, сэр Томас, в этом и есть бесспорная сила Британии! Не имея достаточных сил и ресурсов для долгой войны, мы добиваемся своих целей исходя из вечного римского лозунга ' Разделяй и властвуй!', играя в свой любимый геополитический покер. Натравливая одних, мы не даем усилиться другой стороне настолько, чтобы они стали реальной угрозой для самой Британии и переходим на другую сторону, когда видим, что нападавшая сторона усиливается. — Громогласно заявил канцлер, доставая бутылку коллекционного шотландского виски и разливая его по низким стаканам.

Искренне улыбнувшись своему собеседнику, шеф британской разведки взял в руки стакан и официальным тоном произнес тост:

— Да здравствует Британия и Король, во веки веков!

— Да, здравствует!

Сделав по паре больших глотков обжигающего напитка, старые знакомые продолжили свой разговор, но уже в куда более приподнятом настроении.

— Ваша крайне удачная метафора о крепости русского булатного клинка меня впечатлила, но ведь без должного за ним ухода, он теряет свою остроту и, покрывается слоем ржавчины и, такое было не один раз в истории этой страны.

Разве не так? — Высказался сэр Томас, благодушно потягивая виски с вересковым привкусом.

— Это одна из неразгаданных черт русского характера. Невозможно уловить тот момент, когда русская душа из ржавого и никуда не годного булатного клинка счищает с себя ржу и вновь перерождается в грозное и всесокрушающее на своем пути чудовище.

— Я прекрасно это осознаю, но нам требуются достаточно эффективные механизмы противодействия этому. Что вы предлагаете?

— Про церковь, я вам уже говорил, но для того, чтобы душа русского булатного клинка оставалась затупленной ржавой железякой или на худой конец просто пребывала в ножнах, нет ничего лучше, чем пропаганда греха, но еще лучше, когда вы на постоянной основе будете контролировать верховную власть этого государства.

— Имеем и влияем, но все портит отсутствие у русских законопослушания. Они привыкли изящно обходить любые ограничения и законы, все делая по-своему, невзирая ни на какие законы. Тому яркий пример партизанской войны против

Наполеона вторгшегося в Россию.

— На эту тему мы пока не готовы дать хоть какой-либо вразумительный ответ. —

Нехотя признался профессор, отставив в сторону свой опустевший бокал, сделал предположение:

— Наверное, ответ нужно будет поискать в русской истории, как их предки боролись с этим явлением.

— Вот вы профессор и занимайтесь этим вопросом, тем более за вашу работу уплачены далеко не маленькие деньги. Извольте в полной мере их отработать.

— Непременно отработаем, но как мне кажется, наилучшим выходом будет окончательный развал этой страны на несколько независимых государств. Это позволит окончательно кануть лету русскому феномену всепобеждающего булатного клинка и тогда нам никто и никогда больше не посмеет бросить вызов.

— Я всем сердцем надеюсь на это, но все же, дайте мне хотя бы общую картину русского характера. — Проговорил сэр Томас и вновь приложился к своему бокалу.

— Здесь нет особых тайн. Русские приняли христианство в 988 году еще до того, как церковь разделилась на православных и католиков в 1056 году, но вместе с верою они также унаследовали культурные, идеологические и нравственные устои Византии.

Об этом в полной мере говорит их Византийский герб в виде двуглавого орла, да и они сами себя считают приемниками Великой империи. — Задумавшись, проговорил профессор и, скосив свой взгляд на своего собеседника, продолжил:

— Знаете, в то время европейцы были по сравнению с византийцами сущими варварами.

Если в Константинополе проживало около полумиллиона жителей, то в Лондоне и

Париже в это время жило около 20000-30000 человек. Естественно богатство вызывало острую зависть и нестерпимое желание пощипать Византию.

Замолчав на некоторое время, канцлер извлек из недр своего письменного стола исписанную тетрадь и, найдя в ней нужную страницу, зачитал ее содержимое:

— Ломбардия и Венецианская республика невиданно разбогатела на торговле с

Византией, выступая посредником между Европой и Азией, но как говориться денег много не бывает и лишь разжигает алчный аппетит. Именно тогда, при негласной поддержке Ватикана, богатейшие кланы этих государств, всеми правами и неправдами заняли ключевые места в экономике Византийской империи.

— Не понял. Это здесь причем?! — Поразившись такому повороту, громко поинтересовался разведчик, не находя причин для такого отклонения в повествовании.

— Все имеет свои глубинные корни, поэтому, я и хочу вам разъяснить истинный смысл происходящего. — Не отрываясь от своей потрепанной тетради, ответил канцлер и продолжил читать дальше:

— Основой сегодняшнего мира, является кридитно-денежная система, которую сформировали не только еврейские кланы, но и Ломбардия с Венецианской республикой, наплевав на запрет христианской церкви в 1179 году при Папе Римском

Александре третьем. Согласно этому постановлению, взимание процента на ссуду запрещено Священным Писанием, и все христианские ростовщики будут отлучены от церкви.

Чуть не поперхнувшись виски, сэр Томас откашлявшись и вытерев платком рот, непонимающе вгляделся в профессора и вкрадчивым голосом поинтересовался:

— Простите, вы сейчас о чем ведете речь?

Оторвав свой взгляд от ровно написанных строчек в тетради, канцлер всмотрелся в глаза своего собеседника и, загадочно усмехнувшись, тихо проговорил:

— Сэр Томас, быть может это и не имеет прямого отношения к нашему делу, но все же, будьте добры выслушать меня. От этого зависит ваша дальнейшая карьера.

— Пусть будет по-вашему. — Нехотя ответил разведчик, не находя причин для отклонения от темы.

— Кстати, именно этот запрет, в конечном счете, повлек за собой раскол католической ветви христианства, явив на свет протестантство, в том числе и в

Великобритании.

— Каким образом?

— Для того, чтобы ответить на ваш вопрос, необходимо вновь вернуться в прошлое.

Венецианская республика и Ломбардия вкупе с некоторыми еврейскими ростовщиками организовали Четвертый крестовый поход в 1202 году и натравили ее на

Константинополь. Именно тогда силы империи были подорваны что, в конечном счете, привело к ее захвату османскими турками в 1453 году. Фактически Византийскую империю окончательно погубил сговор между Ватиканом и ростовщиками из Венеции и

Ломбардии, а также еврейскими финансовыми кланами. Последний император пытался найти помощь со стороны Рима, добиваясь унии, но это ему не помогло.

— Стоп, я кажется понял к чему вы клоните. — Взволнованно перебил сэр Томас, и озвучил свою мысль:

— Насколько, я понимаю, именно это обстоятельство послужило для подозрительного отношения к евреям Русской православной церкви?

— Верно. Именно это и привело к возникновению пресловутой черты оседлости, когда

Российская империя продвинулась на Запад и в ее состав вошли земли исповедующие католицизм и иудаизм.

— Эту дискриминацию наша служба время от времени небезуспешно использовала в своих интересах. Жаль, теперь этого нет. — Огорченно высказал свое мнение шеф британской разведки и на некоторое время задумался.

Понаблюдав пару минут за своим собеседником, канцлер, глядя в потолок, поинтересовался:

— Интересно, а вы знаете, что у Ватикана и ведущими европейскими державами уже более 200 лет существует негласное соглашение по поводу Стамбула-Константинополя?

Встрепенувшись, как от удара, сэр Томас в который раз озадаченно поинтересовался:

— Я ничего о таком соглашении не слышал.

— В этом нет ничего удивительного. Это относится к наиважнейшим государственным тайнам, доступ к которым имеют только монархи и главы республиканских государств.

Смысл этого договора прост. В случае угрозы захвата русскими Константинополя ведущие европейские государства обязаны незамедлительно оказать любую военную помощь для защиты Турции.

— На сколько, я помню, мы это делали неоднократно. Это в наших прямых геополитических интересах. Если Россия захватит Константинополь, то она получит прямой и ничем неограниченный выход в Средиземное море, а это недопустимо. —

Хмыкнул сэр Томас, чуть поерзав в кресле.

— Несомненно, но не это является самым страшным. Ватикан страшит не это. Если самая мощная православная держава заполучит в свои руки столицу бывшей

Византийской империи, то она непременно воссоздаст Империю, объединив при этом всю православную церковь, похоронив всякую надежду подобрать православие под свое крыло.

— Действительно, этого, допустить категорически нельзя ни под каким видом и ни считаясь, ни с какими потерями. — Вынужден был признать правоту существующего договора, сэр Томас и чуть погодя, задал вопрос:

— Неужели Ватикан подписал договор с протестантской монархией Британии?

— Подписал. Просто есть настолько принципиальные вещи, ради которых порою приходиться поступаться даже основополагающими законами.

Поднявшись с кресла, сэр Томас задумчиво прошелся по кабинету и, остановившись возле канцлера, заговорил:

— Спасибо, вы мне очень помогли. На этом позвольте откланяться, но мы с вами еще поговорим…

Проводив шефа британской разведки, канцлер запер входную дверь и, открыв замаскированную дверь в книжном шкафу и, вошел в закрытое помещение, в котором прибывал неизвестный мужчина в строгом деловом костюме с властными манерами.

Подобострастно подойдя к неизвестному, профессор глубоко поклонился и негромко поинтересовался:

— Сэр Гордон, надеюсь, я хорошо выполнил возложенное на меня поручение?

— Вы прекрасно справились, подкинув интересующей нас персоне нужные мысли. Теперь все зависит исключительно от него самого. Если справиться, то ему будет предложено вступить в наш Орден на правах уважаемого члена, а заодно как дополнительный бонус, получит право войти в Дом Рокфеллеров.

— Это большая честь! — Высказал свое мнение канцлер, продолжая глядеть на неизвестного мужчину с ярко выраженным уважением.

— Да, это честь, которую оказывают далеко не каждому, но и, задачи, поставленные перед сэром Томасом, стоят далеко не рядовые, способные изменить сферу влияния в нашей Большой игре с Домом Ротшильдов, а это огромные деньги и ВЛАСТЬ. — Задумавшись на пару мгновений неизвестный, властно распорядился:

— На следующей встрече с сэром Томасом, вы аккуратно доведете до его сведения реальные факты европейской политики, о которых вы сегодня упомянули вскользь.

Шеф разведки далеко не дурак и сможет сложить общую картину происходящего.

— Простите, но если он не этого не сделает?

— Значит ему не место в наших рядах и в этом случае, его ожидает несчастный случай со смертельным исходом, например на охоте. — С ироничной усмешкой на устах, проговорил неизвестный. — На этом наша встреча завершена, и вы можете быть свободны.

Еще раз, глубоко поклонившись, канцлер, молча покинул помещение, закрыв за собою дверь, а неизвестный, постояв еще какое-то время в задумчивости, удалился из секретной комнаты через старинный подземный туннель.

СПУСТЯ ОДНИ СУТКИ. БЕРЛИН

Отложив в сторону последний лист с бухгалтерскими выкладками, Вильгельм устало откинулся на спинку кресла и глубоко задумался.

Исходя из представленного анализа его финансового состояния и, привлеченного капитала не хватало на полноценное развертывание в Пруссии единой сети стрелковых клубов, но не в деньгах была основная проблема, а в надежных людях, вернее в их отсутствии.

Надавив на глазные яблоки, Вильгельм вновь и вновь мыслями возвращался к предложению господина Вальтера Коха и в очередной раз находил его весьма выгодным и очень заманчивы для себя.

— Все же придется принять предложение, но на моих условиях, в противном случае затею можно будет списывать в утиль. — Пробубнил себе под нос гауптштурмфюрер, и в этот момент негромко зазвонил входной колокольчик.

— Да, войдите!

Дверь без скрипа отворилась, и в нее медленно вошел Мартин Борман, придерживая папку под мышкой.

— Проходи и садись! Для тебя есть одно дельце.

Мартин, совершенно не обращая внимания на резковатый тон своего вождя, присел напротив хозяина кабинета и поинтересовался:

— Какое дельце?

— Вот лучше возьми и ознакомься. — Проговорил Вильгельм, протягивая несколько листов рукописного текста выполненного красивым и аккуратным почерком в готическом стиле.

Взяв листы и, быстро пробежав глазами по тексту, управляющий удивленно взглянул на своего начальника и, не успев задать следующий вопрос, услышал пояснения:

— Поезжай в Мюнхен, Штутгарт, Бонн и Шверин с Бременом. Тебе следует подобрать подходящие участки земли за городом. На их месте мы будем создавать свою сеть оружейных магазинов и филиалы стрелкового клуба 'Железный крест'.

— В смысле сразу покупать?

— Да, но помни, ты за это несешь персональную ответственность, в случае если что-то с этим напортачишь… — Посмотрев в глаза Мартина и поняв его искреннее желание выполнить поставленную задачу, продолжил давать свои указания:

— Как только находишь подходящее место, так сразу подавай в газеты объявления, в котором будешь приглашать желающих у нас работать на наш Берлинский адрес. Ты меня понял?

— Да, я-то понял, только деньги откуда брать?

— Вот за это можешь не волноваться. С тобой в путешествие отправиться доверенный человек господина Вальтера Коха. Именно он будет покупать участки, а наше дело-организация и этим ты займешься вплотную.

— Мне одному прикажете выезжать?

— Нет, конечно! Возьмешь пятерых толковых парней из филерской команды. Они тебе очень пригодятся. Учти это. Парней от своего спутника не прячь, наоборот пусть произведут на него самое наилучшее впечатление. Это напрямую касается наших деловых интересов и смотри мне, не подведи нас.

— Как можно?! Впереди нас ждут великие дела! — Чуть оскорбленно выкрикнул управляющий, вращая своими глазными яблоками, словно сумасшедший.

— Успокойся Мартин и можешь идти выполнять порученное тебе дело.

Дождавшись, когда Борман покинет его кабинет, Вильгельм достал бутылку коньяка и налив маленькую рюмку, и с ней подойдя к окну, задумчиво задал себе вопрос:

— И все же, в чем состоит реальный интерес господина Вальтера Коха и кто за ним стоит на само деле?

Сделав пару глотков благородного напитка и не найдя приемлемого ответа на свой вопрос, мысленно махнул на все рукой и переодевшись в военную форму без погон и знаков различия, прихватил свое оружие и спустился вниз.

Оказавшись во внутреннем дворе, оглядел строящуюся казарму, которую был вынужден увеличить в три раза и не торопясь пошел в сторону практически готового полигона.

Добравшись до пустующего сегодня тира, гауптштурмфюрер стараясь снять накопившуюся психологическую усталость, произвел пару десятков выстрелов из разных положений. Не получив желаемого облегчения, Вильгельм легкой трусцой припустил к совсем недавно отстроенным корпусам домов предназначенных для отработки штурма.

Придирчиво обойдя все постройки и не найдя к чему придраться, остался довольным увиденной картиной.

— Господин Краузе!!! — Послышался чей-то вопль, чуть в стороне от него.

Заинтересованно оглянувшись, увидел, как к нему несется дневальный, придерживая болтающуюся винтовку старого образца.

— В чем дело? — Поинтересовался он, когда запыхавшийся боец подскочил к нему и встал по стойке 'смирно'.

— Господин Краузе, к вам приехал некий Бенц на каком-то коптящем экипаже без каких либо лошадей.

— Очень интересно! Я уже и не надеялся в ближайшее время увидеть результаты его технического гения!

Быстрым шагом, Вильгельм вернулся в особняк и

Content

Гуков Александр Михайлович Бой насмерть! Игры теней [СИ]

Гуков Александр Михайлович Бой насмерть! Игры теней(Черновик)