Дмитрий Тымчук, Юрий Карин, Константин Машовец, Вячеслав Гусаров

ВТОРЖЕНИЕ В УКРАИНУ

ХРОНИКА РОССИЙСКОЙ АГРЕССИИ

Предисловие

Братья и сестры!

Эта книга подготовлена ко второй годовщине работы инициативы ОО «Центр военно-политических исследований» (ЦВПИ) — группы «Информационное сопротивление». За последние два года о «гибридной войне» Кремля против Украины написано огромное количество исследований. Мы не претендуем на совершенное знание темы или более глубокое понимание событий. Просто, проанализировав тот огромный поток информации о действиях российских войск и их приспешников в Украине, который по крупицам собирали с самого начала агрессии России в Крыму, а затем на Донбассе (с начала марта 2014 до начала 2016 года), мы представляем свою хронологию и выводы.

Группа «ИС» была первой волонтерской инициативой, которая 2 марта 2014 года начала предоставлять общественности объективную информацию о российской агрессии. Тогда, осознав беззащитность Украины в информационном пространстве перед пропагандой России, которой прикрывалась спецоперация Путина по аннексии Крыма, координаторы группы «ИС» создали неправительственную разведывательно-информационную сеть, в которую вошли патриотически настроенные жители Крыма, а затем — Донбасса. Задачей группы «ИС» является сбор и проверка оперативной информации, а также оперативное информирование украинского и международного сообщества о событиях сначала в Крыму, а с апреля 2014 года — на Донбассе. Наша сеть эффективно действует и сегодня, причем большая часть собранной и проверенной информации о действиях российско-террористических войск засекречена и передается непосредственно спецслужбам Украины.

…С начала событий в Крыму информация о нападении России многими украинцами не воспринималась серьезно. Поэтому даже в Украине нас не критиковал только ленивый, подвергая сомнениям наши сообщения о спецоперации Путина в Крыму (факт которой позже признал сам президент РФ), о проникновении российских диверсионно-разведывательных групп на Донбасс в апреле 2014 года, о поставках РФ оружия боевикам и об участии подразделений регулярной российской армии в военных действиях на востоке Украины. Тем не менее спустя какое-то время все наши сообщения так или иначе подтверждались. При этом мы никогда не стремились никого убеждать в своей правоте — просто честно делали и делаем работу, которую считаем нужной для своей страны.

Как только нас ни пытались дискредитировать! Когда российские СМИ утверждали, что никакой украинской группы «ИС» не существует, а под этим названием якобы работает «Таллиннский киберцентр НАТО» — было просто смешно. Но когда нас в самой Украине стали привязывать то к Игорю Коломойскому, то к Юлии Тимошенко, а то и вовсе к Ринату Ахметову, стало ясно, что в нашей стране, которую мы по велению души и сердца защищаем на «информационном фронте», против нас ведется мощная информкампания. Во всех подобных ситуациях мы поступали просто: игнорировали все нападки и продолжали работать. У нас был и есть один «хозяин» — народ Украины. Мы как украинские офицеры давали Присягу на верность нашей Родине и не отступим от этого. Это главный смысл нашей жизни.

Мы очень благодарны тем представителям власти, которые поддерживали нас с весны 2014 года, начиная с и.о. Президента Украины Александра Турчинова и и.о. главы Администрации Президента Сергея Пашинского. Причем это «знакомство» началось достаточно оригинально: после очередной нашей критики действий власти в отношении событий в Крыму одному из координаторов группы «ИС» позвонили из Администрации Президента и в шутку спросили, по какому адресу высылать наряд милиции для его ареста. Однако после личной многочасовой встречи были полностью приняты наши рекомендации относительно создания главных инструментов информирования общественности о антитеррористической операции на востоке Украины — пресс-центра штаба АТО и Информационно-аналитического центра СНБО. Мы долгое время тесно сотрудничали и сотрудничаем сейчас с нашими силовиками — СБУ, СВР, Военной прокуратурой, ГУР МО, Госпогранслужбой, Национальной гвардией. Благодарим патриотов из этих структур, поддерживающих нас во имя общего дела.

Мы также безмерно благодарны волонтерам из разных стран, переводившим наши оперативные сообщения на многие языки — от английского до японского. Это группа Voices of Ukraine, Павел Кост, Валентина Логвин и многие другие. Спасибо вам, друзья, и низкий поклон! Благодаря вашему содействию мир узнал правду о событиях в Украине.

Искренне верим, что эта книга станет нашим вкладом в раскрытие того, с каким коварным и подлым врагом в лице путинской России сегодня имеет дело мир. Украина стала форпостом между дремучими, извращенными имперскими амбициями Кремля и цивилизованным миром, оплачивая свою стойкость жизнями украинцев. Нет сомнений, что, идя путем гитлеровского Третьего рейха, нынешнее российское руководство закончит точно так же, как нацистская клика. Ускорить этот неизбежный конец — наша общая задача. Слава Украине!

Координаторы группы «ИС»

Раздел 1. Этапы российской агрессии и тактика действий

1. Аннексия Крыма

Отслеживая развитие ситуации в Крыму в конце февраля — начале марта 2014 года, группа «Информационное сопротивление» («ИС») фиксировала постоянное изменение тактики действий российских оккупантов с самого начала операции по аннексии полуострова. Мы не сомневаемся, что операция была тщательно разработана Москвой, но либо в большом количестве вариантов, предусматривающих различный ход событий, либо (что более вероятно) планы оперативно изменялись ввиду складывающихся условий.

В частности, на начальном этапе операции (конец февраля — первые числа марта) россияне делали ставку на четыре основных компонента:

1. Диверсионно-разведывательные группы (ДРГ) российского спецназа, прибывшие заранее в Крым и Севастополь в воинские части Черноморского флота России, а также по ходу операции переброшенные с территории РФ через Керченский пролив.

2. Подразделения ВС РФ, перебрасываемые в Крым через Керченскую переправу и десантными кораблями — в Севастополь (в частности, среди первых группа «ИС» зафиксировала военнослужащих 18-й отдельной мотострелковой бригады Южного военного округа РФ).

3. Военнослужащие ЧФ РФ (Черноморского флота России), проходившие на тот момент службу в Крыму (использовались ограниченно, в основном из состава 810-й отдельной бригады морской пехоты ЧФ РФ).

4. Члены местных пророссийских организаций и движений, которые действовали на территории Крыма длительное время (организация деятельности и финансирование шли через структурное подразделение ФСБ РФ в составе Черноморского флота России) и которые с началом спецоперации стали ядром так называемого местного ополчения.

С самого начала спецоперации Москва делала ставку на то, что в силу постреволюционной ситуации в Украине (после победы Майдана — Революции Достоинства) украинские силовые структуры в Крыму не будут оказывать сопротивления. Расчет оказался во многом верным. Еще 21 февраля 2014 года (после победы Майдана и с началом событий в Крыму) министр обороны Украины Павел Лебедев (ставленник Януковича) исчез из Киева, а затем объявился в Севастополе. Начальник Генерального штаба ВС Украины адмирал Юрий Ильин также 27 февраля оказался в Севастополе, где якобы лег на лечение в военный госпиталь (по данным группы «ИС», в это время адмирал Ильин посещал командиров воинских частей ВС Украины в Крыму, предлагая им переходить на сторону России). Одновременно практически все руководство ВМС Украины объявило себя больным и числилось на лечении в военном госпитале. Войска были деморализованы во многих регионах Украины, но, в первую очередь, в Крыму и восточных регионах страны, где большая часть населения не поддерживала Майдан. В этой постреволюционной ситуации, а фактически в период анархии в органах управления, для россиян проведение спецоперации в Крыму оказалось делом довольно простым.

Пророссийские настроения у большей части местного населения и коррупция в силовых структурах Украины позволили россиянам практически сразу нейтрализовать органы МВД и структуры СБУ в Крыму (по нашим данным, начальники отделений милиции переходили на сторону россиян за суммы в несколько десятков тысяч долларов). Более серьезные проблемы возникли у оккупантов со структурами Государственной пограничной службы Украины, сотрудники которой в своей массе оставались верными украинской присяге. Однако, ввиду немногочисленности личного состава и персонала структур пограничников на полуострове, последние не могли оказать сопротивление при блокировании их воинских частей и учреждений (многие из представителей Госпогранслужбы просто писали рапорты на увольнение и расходились по домам). При этом руководству Морской охраны пограничников, благодаря трезвой оценке ситуации и правильным решениям руководства Госпогранслужбы Украины, удалось вывести из Крыма не менее 90 процентов своих плавсредств (в основном катеров). В то же время и среди пограничников были предатели, в том числе среди местного руководства этой структуры. Так, одним из первых изменил присяге и перешел на сторону россиян первый заместитель начальника Азово-Черноморского регионального управления В. Мельниченко, принявший присягу на верность «новой крымской власти» 3 марта 2014 года.

Части ВМС Украины оказались в более сложной ситуации. С одной стороны, украинские военнослужащие не применяли оружие против блокирующих их воинские части российских солдат и «ополчения» даже в тех случаях, когда это было предусмотрено Уставом гарнизонной и караульной службы ВС Украины (хотя вооруженное сопротивление явно усложнило бы Москве спецоперацию по захвату Крыма, а возможно, и вовсе сорвало бы ее). С другой стороны, украинские военные до середины марта не складывали оружие, не сдавали места дислокации и не переходили на сторону оккупантов, хотя Кремль явно рассчитывал на обратное, как в случае с украинскими милиционерами.

В связи с этим Москва ввела в качестве участников спецоперации еще один компонент — усиление для местного «ополчения» из числа собранных в России бандформирований, в частности так называемых казаков.

В итоге к моменту проведения в Крыму 16 марта 2014 года так называемого референдума, на основании которого полуостров был юридически введен Россией в свой состав, там оставались «очаги украинского присутствия» лишь в виде отдельных воинских частей ВС Украины, блокированные российскими военнослужащими, бандформированиями из России и местным «ополчением».

В ходе этой успешной спецоперации России мы наблюдали довольно редкое в мире спецслужб очень тесное взаимодействие двух спецслужб России, которые и проводили единую операцию, благодаря чему и сработал формат «гибридной войны». Это Главное разведывательное управление (ГРУ) ВС РФ и Федеральная служба безопасности (ФСБ) РФ. При этом общее планирование и управление операцией возлагалось на Генеральный штаб ВС РФ, который отвечал за применение подразделений спецназа ГРУ, введение в операцию подразделений Вооруженных сил РФ (как из состава Черноморского флота РФ, так и перебрасываемых из России) и их тесное взаимодействие. А ФСБ занималась координацией действий местного «ополчения», а затем вводом бандформирований («казаков») с территории РФ, обеспечив их тесное взаимодействие с подразделениями ВС РФ.

Также россияне убедились в эффективности такого изобретенного ими формата «гибридной войны», апробированного в Крыму, как действия вооруженного «ополчения» и спецназа под прикрытием «мирных протестующих» (в основном стариков и женщин из числа населения пророссийской направленности) для блокирования и захвата различных объектов противника. Прикрываясь «живым щитом», оккупанты могли рассчитывать на низкую вероятность сопротивления. Этот формат россияне позже широко использовали на первом этапе своей агрессии на Донбассе, причем в ряде случаев с помощью «живого щита» им даже удавалось без применения оружия разоружать целые подразделения Вооруженных сил Украины.

(Примечание. Несмотря на то, что группа «ИС» была первой «информационной инициативой», начавшей работу по Крыму с началом аннексии, мы намеренно не углубляемся в анализ этого периода российской агрессии по причине достаточного количества других различных исследований, проведенных на данный момент.)

2. Ситуация вокруг Юга и Востока Украины к моменту окончания спецоперации РФ в Крыму

Успех спецоперации в Крыму дал Путину повод предположить, что так же легко он сможет захватить южные и восточные области Украины. Как засвидетельствовал дальнейший ход событий, это был многовариативный план, который также значительно изменялся в ходе развития ситуации.

В частности, ярко прослеживались две задачи: максимум (оптимистичный сценарий) и минимум (пессимистичный сценарий):

1. Задача-максимум включала в себя дестабилизацию ситуации силами агентуры ФСБ (которая активизировала также пророссийски настроенную часть населения) и создание условий для дальнейших этапов «гибридной войны» (работа ДРГ российского спецназа и заброшенных из России бандформирований, затем и армейских подразделений ВС РФ) в десяти областях Украины — Одесской, Николаевской, Херсонской, Донецкой, Луганской, Днепропетровской, Запорожской, Харьковской, Сумской, Черниговской.

2. Задача-минимум включала в себя аналогичные действия в пяти областях — Одесской, Николаевской, Херсонской, Донецкой, Луганской.

Взятие под контроль Донбасса с его большой частью пророссийски настроенного населения и минимумом украинских воинских частей в Москве представлялось довольно легкой задачей. Такой же легкой задачей выглядел и захват южных областей (Одесской, Николаевской, Херсонской). Причем именно юг был приоритетом для Путина, который прекрасно понимал, что без контроля над этим регионом ему будет очень сложно обеспечить жизнедеятельность Крыма, более чем на 90 процентов получавшего электроэнергию и воду для сельского хозяйства именно из этого региона. Контроль над Донецкой областью (или хотя бы над ее южной частью), в свою очередь, обеспечивал бы сухопутное сообщение Крыма с Россией.

К моменту проведения Крымского «референдума» 16 марта 2014 года, по данным группы «ИС», численность группировки ВС РФ составляла:

В Крыму (основная часть — это силы и средства Черноморского флота РФ, который дислоцировался в Крыму до момента аннексии) — 19 тысяч человек, до 300 боевых бронированных машин (ББМ), около 40 артиллерийских систем, около 20 боевых самолетов, около 30 вертолетов, 19 кораблей. Одновременно на территории Краснодарского края России в готовности к переброске находилось около 15 тысяч военнослужащих ВС РФ.

На оккупированной территории Молдовы (так называемая Приднестровская Молдавская Республика, или ПМР), кроме вооруженных формирований ПМР, находилась группировка российских войск численностью около 1500 человек — включая военнослужащих в составе ДРГ российского спецназа (с конца марта в Приднестровье также прибывали новые партии военнослужащих РФ). Также в ПМР находилось около 2 тысяч российских «казаков». Эти группировки получили задание дестабилизировать ситуацию в южных областях Украины совместно с силами, которые должны были вторгнуться в южные регионы Украины из Крыма.

В Запорожском направлении (на территории Ростовской области России) возле границы с Украиной были сосредоточены 2 тактические группы ВС РФ общей численностью до 4 тысяч человек, около 50 танков, около 240 ББМ, около 40 артиллерийских систем, около 40 боевых самолетов, около 20 ударных вертолетов.

В Донецко-Луганском направлении — две группировки ВС РФ общей численностью 7,6 тысячи человек, около 50 танков, около 320 ББМ, до 80 артиллерийских систем, около 40 боевых самолетов, около 20 ударных вертолетов.

В Слобожанском направлении (напротив Харьковской области) — три тактические группы в составе одной группировки ВС РФ общей численностью 4,3 тысячи человек.

В северном направлении (напротив Черниговской и Сумской областей) — две группировки ВС РФ общей численностью 8 тысяч человек, около 170 танков, около 520 ББМ, около 120 артиллерийских систем, около 40 боевых самолетов, около 20 ударных вертолетов.

При этом традиционно в восточных областях Украины никогда не было сосредоточения сил и средств ВС Украины — со времен СССР основные силы армии были сосредоточены на западных границах. И хотя за годы независимости Украины Запад воспринимался как партнер, однако никогда не поднимался вопрос относительно передислокации воинских частей в другие регионы (в основном по финансовым причинам). Таким образом, Донецкая и Луганская области Украины были фактически «демилитаризированы», и для их захвата — на фоне пророссийских настроений местного населения — России теоретически понадобились бы минимальные ресурсы. Но лишь теоретически.

Одновременно у российского Генштаба и ФСБ возникли сложности в южных регионах Украины и некоторых восточных областях.

Что касается южных областей, то при всех планах России «поддержать» местные пророссийские силы (которые так же, как и в Крыму, предпринимали попытки захвата административных зданий) российская военная поддержка из Крыма и Приднестровья (силами «ополчения» и не идентифицированных военнослужащих РФ — так называемых зеленых человечков) оказалась затруднена. Пока происходили события в Крыму, украинская власть не теряла времени, сумев все же взять под свой контроль силовые структуры державы. Одновременно активизировались украинские общественные патриотические движения. Как плацдарм для сухопутного наступления Крым малопригоден, поскольку связь с материком обеспечивают два сравнительно узких перешейка, которые легко блокировать, — этим и воспользовались украинские войска, довольно быстро выстроив слабую, но все же оборону как у Перекопского перешейка, так и на границе с ПМР. Это сделало невозможным провести спецоперацию, не осуществляя открытую агрессию России против Украины. Одновременно силами украинских патриотических движений и силовых структур Украины удалось взять под контроль ситуацию в данных областях.

В северо-восточных областях (Черниговская и Сумская) местное население оказалось куда более проукраински настроенным, чем оценивали в Кремле, и операцию пришлось бы проводить, лишь отойдя от формата «гибридной войны» и вводя войска, к чему Путин оказался не готов.

Очень сложная ситуация сохранялась на территории Харьковской области (менее сложная — в Днепропетровской и Запорожской областях, где также предпринимались попытки захвата административных зданий), где пророссийские силы сумели достаточно сильно повлиять на ситуацию, и она долгое время балансировала на грани полной дестабилизации, пока украинские силовые структуры все-таки не взяли ее под контроль. В частности, проведение украинскими силовыми структурами антитеррористической операции в Харькове в начале апреля 2014 года с освобождением захваченных административных зданий и арестом ряда пророссийских деятелей и агентов позволило стабилизировать ситуацию в регионе.

Таким образом, наиболее благоприятные условия для захвата в формате «гибридной войны» сложились в Донецкой и Луганской областях Украины. Одновременно было получено еще одно яркое доказательство того, что все события на востоке и юге Украины инспирировались Москвой. В тех регионах, которые не граничили с РФ, а также там, где местные власти, активисты и силовые структуры взяли под контроль въезды в населенные пункты (путем возведения блокпостов) и предотвратили переброску «туристов Путина», боевиков и наемников из России и ДРГ, — украинской власти удалось относительно быстро если не полностью стабилизировать ситуацию, то в целом взять ее под свой контроль.

Следует к тому же отметить, что на тот момент для России сложилась весьма благоприятная ситуация также из-за низкого уровня эффективности украинских спецслужб именно в восточных регионах. По данным группы «ИС», лишь часть «вербовщиков», диверсантов и координаторов из российских спецслужб были заброшены на Донбасс в период с февраля по апрель 2014 года. Основные же агентурные сети ФСБ РФ и ГРУ ГШ ВС РФ в регионе были сформированы в период с 2010 по 2013 год. А именно после того, как с приходом к власти В. Януковича и с назначением председателем СБУ В. Хорошковского, а потом А. Якименко были изменены приоритеты деятельности украинской контрразведки.

Так, весной 2010 года была проведена реорганизация управления по защите интересов Украины от иностранных спецслужб департамента контрразведки СБУ. Нумерация отделов в этом управлении соответствует приоритетам спецслужбы. В ходе реформирования Первый отдел «переключился» с противодействия российским спецслужбам на работу против США, тогда как Россией стал заниматься Четвертый отдел. При этом данный отдел, противодействующий подрывной деятельности России, был не только «задвинут на четвертый план», но и кардинально сокращен, а масштабы контрразведывательной деятельности в восточных регионах Украины были значительно уменьшены. 19 мая 2010 года СБУ и ФСБ России подписали договор о сотрудничестве, в соответствии с которым сотрудники ФСБ вернулись на объекты Черноморского флота РФ в Севастополе и Крыму (в декабре 2009 года они покинули Украину по требованию Киева, поскольку активно занимались вербовкой украинских граждан, финансированием пророссийских сил и прочей подрывной деятельностью). Одновременно в восточных регионах Украины развернула свою работу и сеть ГРУ ГШ ВС РФ.

В итоге на протяжении 2010–2013 годов российские спецслужбы — ФСБ и ГРУ — получили возможность фактически беспрепятственно действовать против Украины, создавая на юге и востоке нашей страны мощные агентурные сети, которые и были активизированы в феврале-марте 2014 года. При этом управление сетью ФСБ осуществлялось структурным подразделением ФСБ в штабе ЧФ РФ в Севастополе, а сетью ГРУ — структурным подразделением этой спецслужбы в Ростове-на-Дону.

3. Начало событий на Донбассе (март – апрель 2015 года)

Начало событий на Донбассе полностью соответствовало «крымскому сценарию»: дестабилизация ситуации местными пророссийскими силами, переброска «титушек», а затем регулярных войск и боевиков из России. С тем лишь исключением, что на Донбассе у россиян не было готовой военной базы и плацдарма для спецоперации, которыми в Крыму являлся Черноморский флот РФ.

Соответственно, через дестабилизацию ситуации в населенных пунктах Донецкой и Луганской областей силами местных пророссийских организаций Генштаб ВС РФ (как основной планировщик, организатор и координатор), ГРУ ГШ ВС РФ и ФСБ РФ совместно решали четыре задачи:

1. Организация и координация действий местных пророссийских организаций и агентуры (по проведению массовых акций протеста против украинской власти, захвату местных органов власти, зданий структурных подразделений МВД, СБУ, прокуратуры и др.); финансирование участников «массовки» из местных жителей, принимавших участие в акциях за деньги (так называемые титушки); финансирование подкупа должностных лиц Украины (прежде всего — начальников структурных подразделений Госпогранслужбы, МВД и СБУ с целью сдачи ими объектов и оружия).

2. Массовая переброска из России на территорию Донбасса агентуры российских спецслужб, игравшей роль организаторов и «массовки» в массовых беспорядках в населенных пунктах Донбасса (так называемые туристы Путина), усиливая деятельность местных пророссийских элементов.

3. Переброска ДРГ российского спецназа для захвата (под видом местных жителей) органов власти и других объектов.

4. Переброска из России вооружения для пророссийских элементов из числа местного населения (на первом этапе речь шла только о доставке стрелкового оружия и боеприпасов, РПГ (ручной противотанковый гранатомет), взрывчатки, средств связи, некоторых элементов снаряжения).

Относительно первой задачи, вновь прослеживалось тесное взаимодействие ФСБ и ГРУ. При этом ФСБ отвечала за активизацию пророссийской агентуры, завербованной в минувшие годы (например, пророссийская организация «Оплот» стала одним из бандформирований боевиков), а также за вербовку новой агентуры и финансирование «титушек», за подкуп украинских должностных лиц. ГРУ отвечало за координацию «акций протеста» пророссийской агентуры и «титушек», заброску на Донбасс своих ДРГ и снабжение боевиков оружием. Координаторы ГРУ действовали как с территории России, так и с территории Донбасса, широко используя для координации обычную мобильную связь (вследствие очень низкой на тот момент эффективности украинских силовиков).

Выполнение последних трех задач, связанных с доставкой людей и ресурсов из России, сильно упрощалось по причине высокого уровня коррупции в некоторых структурных подразделениях Госпогранслужбы Украины. Группа «ИС» зафиксировала множество случаев пропуска за взятки военнослужащих РФ и автотранспорта (в том числе с оружием) через пограничные пункты на границе с Россией. Это сильно облегчало работу ДРГ российского спецназа, которые даже не трудились проводить сложные операции по инфильтрации на территорию Донбасса из РФ. Так, 7 апреля 2014 года СБУ и сотрудники Госпогранслужбы в пограничном пункте пропуска «Красная Таловка» задержали военнослужащего ГРУ ГШ ВС РФ (воинская часть №13204).

Во время этих событий официальный Киев поставил перед руководством восточных областей задачу вырыть вдоль границы с Россией рвы и траншеи во избежание проникновения российской техники и личного состава на Донбасс. Интересно, что если в Донецкой области эта задача выполнялась четко, то в Луганской — лишь частично, и то скорее для показухи перед центральной властью. По данным группы «ИС», тогдашнее руководство пограничников и местные власти Луганщины всячески блокировали выполнение данного распоряжения. И если в Донецкой области пограничники на пунктах пропуска на границе с РФ пытались контролировать поток «туристов Путина», военнослужащих РФ и автотранспорта с оружием, то в Луганскую область ресурсы из России поступали беспрепятственно вследствие попустительства коррумпированного руководства пограничных подразделений в регионе (Луганский пограничный отряд). Из Луганской области они свободно перемещались в Донецкую.

Следует отметить, что, пытаясь выяснить причины отсутствия инженерных земляных работ на границе с Россией в Луганской области, группа «ИС» из своих источников в местной власти и Госпогранслужбе Украины неоднократно получала такое разъяснение: именно в этих районах действовали нелегальные трубопроводы по контрабандной доставке топлива из России в Украину. По полученным данным, этот незаконный бизнес процветал многие годы под покровительством местных властей и пограничников (как украинских, так и российских — со стороны России), причем свою долю в бизнесе имели и представители тогдашнего руководства Госпогранслужбы в Киеве. Именно поэтому всячески саботировалось распоряжение центральной власти о проведении земляных работ на границе. Впрочем, проведение таких работ все равно было не способно кардинально изменить ситуацию, учитывая легкость, с которой из-за коррумпированности тогдашнего руководства Луганского погранотряда россияне могли перебрасывать ресурсы на Донбасс через «официальные» пограничные пункты пропуска. (Всего на участке границы Украины с РФ в зоне ответственности Луганского погранотряда — 9 автомобильных и 11 пешеходных пунктов пропуска.)

В то же время группой «ИС» был установлен факт тесных связей руководства Луганского погранотряда с политическим деятелем А. С. Ефремовым (в 1998–2005 годы — глава Луганской облгосадминистрации; с ноября 2005-го — руководитель Луганской областной организации Партии регионов; в 2006–2014 годы — первый заместитель председателя Партии регионов). Это человек из окружения В. Ф. Януковича, имя которого связывают с пророссийской деятельностью. Кроме того, в феврале 2015 года Ефремову были предъявлены обвинения в финансировании терроризма. Также нами был установлен факт связей полковника Д. с лидером террористической организации «ЛНР» В. Болотовым. Это пророссийский деятель, возглавлявший штурм боевиками управления СБУ в Луганске 6 апреля 2014 года. 21 апреля 2014 года он объявил себя «народным губернатором», с 18 мая по 14 августа — главой «ЛНР», после чего выехал в Россию и сейчас живет в Москве. Именно из-за прямого вмешательства Д. Валерий Болотов был отпущен сразу после своего задержания украинскими пограничниками на пограничном пункте пропуска «Довжанский» (Луганская область) в мае 2014 года, после чего пограничники с сепаратистами имитировали «боестолкновение», в результате которого боевиками якобы и был отбит Болотов. (Украинские правоохранители до сих пор ведут уголовное расследование этого факта.)

Что касается непосредственной переброски террористических ресурсов из России на Донбасс через пограничные пункты пропуска, то в начальный период российской агрессии (по данным группы «ИС»), согласно выстроенной коррупционной схеме руководства Луганского погранотряда, за пропуск одного грузового автомобиля из РФ на Донбасс без досмотра была установлена такая такса: от 10 тысяч долларов за пропуск гражданского грузовика или автобуса до 15 тысяч долларов за пропуск единицы транспорта армейского образца.

В начале апреля 2014 года пограничники Донецкого погранотряда предотвратили проход через пограничный пункт пропуска «Амвросиевка» ДРГ из РФ. Но, по данным группы «ИС», эти же ДРГ спустя всего несколько часов попали на территорию Донбасса при содействии руководства Луганского погранотряда (а именно — заместителя начальника отряда полковника Б.). 7 апреля они приняли участие в захвате здания областного управления СБУ в Донецке, после чего были выведены на территорию России.

Тесные связи с тогдашним руководством Луганского погранотряда помогли террористам легко захватить целый ряд объектов Госпогранслужбы Украины в регионе — в частности, договориться о выводе личного состава пограничников с ряда объектов Госпогранслужбы, чтобы оставить эти объекты вместе с оружием боевикам. (Известны даже случаи, когда по распоряжению руководства Луганского погранотряда оружие было завезено на объекты непосредственно перед их передачей боевикам.)

В начале апреля 2014 года группа «ИС» получила и распространила информацию о создании в ночь с 8 на 9 апреля «коридора» на границе для входа из РФ нескольких (по нашим данным — пяти) ДРГ российского спецназа, а также трех групп боевиков, набранных в Крыму и перебрасываемых на Донбасс через территорию РФ. Общая численность этих групп превышала 2,5 тысячи человек. В украинском обществе к этой информации отнеслись в целом скептически, однако уже 12 апреля двумя ДРГ и одной из групп боевиков (к которым примкнули и «подразделения» из членов местных пророссийских организаций) был захвачен город Славянск. Также россияне взяли под контроль соседний город Краматорск.

С началом этих событий конфликт на Донбассе перешел в фазу вооруженного противостояния. О штурме Славянска с помощью СМИ создан стереотип, что его захват осуществила группа российских наемников во главе с офицером ГРУ (по российским источникам — ФСБ) И. Стрелковым. На самом деле, по информации группы «ИС», захват административных зданий производили ДРГ российского ГРУ. И. Стрелков при этом был не более чем координатором действий спецназа и бандформирований российских наемников из Крыма и местных боевиков, игравших роль «пушечного мяса» и «массовки». Тогда как именно российские ДРГ, укомплектованные военнослужащими ГРУ ГШ ВС РФ, были «ударным ядром» и имели заранее разработанные планы действий в данном населенном пункте. После взятия под контроль населенных пунктов российские ДРГ были из них выведены, и дальнейший контроль осуществляли бандформирования во главе с И. Стрелковым.

Логика захвата данных населенных пунктов (расположенных достаточно далеко от границы с РФ) состояла в демонстрации того, что захват якобы производился исключительно местным населением, недовольным новой украинской властью. Эта демонстрация позволила бы России и далее осуществлять «крымский сценарий» на Донбассе, доказывая свою непричастность к этим событиям, и утверждать, что речь идет исключительно о внутреннем конфликте в Украине. Между тем даже вскрытие того факта, что Славянск фактически захватили граждане РФ, не заставило Путина признать свою ответственность за эти события. Благодаря стереотипам, созданным СМИ, общественность уверена, что регулярные войска РФ не принимали участия в этом захвате. Это не соответствует истине, однако позволяет России и далее настаивать на своей непричастности к развязыванию конфликта на Донбассе.

Захват Славянска и Краматорска стал первым звеном в цепи событий: после этого под контроль боевиков перешли города Красный Лиман, Артемовск, Енакиево, Харцизск, Мариуполь, Новоазовск и др. В некоторых из этих населенных пунктов также действовали российские ДРГ, в других захват административных зданий производился (без непосредственного участия регулярных ВС РФ) местными боевиками и на тот момент уже вооруженными «туристами Путина», координируемыми сотрудниками ГРУ ГШ ВС РФ.

Одновременно с событиями на Донбассе на протяжении марта — апреля 2014 года силами агентуры ФСБ и пророссийских движений в восточных и южных областях Украины производились активные попытки дестабилизации ситуации — «акции протеста», попытки захвата административных зданий и т.д. На протяжении апреля также была зафиксирована переброска групп боевиков с Донбасса в соседние области — прежде всего в Харьковскую.

Также Россией производились попытки дестабилизации в южных регионах Украины с территории контролируемого россиянами Приднестровья (непризнанная «Приднестровская Молдавская Республика»). Так, с середины апреля, по информации группы «ИС», отмечалось массовое прибытие из России в Кишинев (Республика Молдова) групп агентов ФСБ РФ — людей спортивного телосложения в гражданской одежде. Из Кишинева они организованно убывали в Приднестровье, граничащее с Украиной (Одесская область). По нашей информации, молдавские спецслужбы идентифицировали эту агентуру ФСБ РФ и наблюдали за ее перемещениями, однако в ситуацию не вмешивались. Также в Приднестровье активно перебрасывались штатные диверсионно-разведывательные группы российского спецназа (их общая численность к маю 2014 года была не менее 800 человек), параллельно в Приднестровье осуществлялась диверсионно-террористическая подготовка российских «казаков» (общая численность на тот момент — более 2 тысяч человек). Вскоре на территории Одесской, Херсонской и Николаевской областей была зафиксирована деятельность российских ДРГ, заброшенных из Приднестровья (также частично — из Крыма). Усиление охраны границы с Приднестровьем силами украинской армии, Госпогранслужбы, СБУ и Национальной гвардии, взятие под контроль административной границы с Крымом, проведение антитеррористических и контрдиверсионных мероприятий в данных регионах позволили значительно снизить степень этой угрозы.

4. Действия России на первом этапе проводимой Украиной АТО (апрель – май 2014 года)

Начало Антитеррористической операции (АТО) на Донбассе 14 апреля 2014 года ознаменовалось крайне низкой эффективностью действий украинской армии, МВД и СБУ. На Донбассе украинские правоохранители в своей массе либо перешли на сторону пророссийских сил, либо самоустранились от выполнения служебных обязанностей — в основном задачи выполняли сотрудники, переброшенные из Киева и других регионов.

Невозможность управлять структурными подразделениями местных правоохранителей стало главной проблемой для Киева. В начале событий на Донбассе группа «ИС» оценивала часть лояльных власти сотрудников МВД в Донецкой и Луганской областях в 30 процентов (соответственно, 70 процентов — саботажники или сторонники экстремистов). Однако очень скоро мы пришли к выводу, что наши оценки количества лояльных к власти правоохранителей были очень завышены. Проще говоря, в среде местных сотрудников МВД наблюдался повальный саботаж и предательство. Во время событий в Донецке, Славянске, Краматорске и пр. мы постоянно получали информацию о том, что лидеры групп сепаратистов отдавали приказы своим подчиненным не стрелять в местных милиционеров, поскольку это «свои», а правоохранители, в свою очередь, очень часто присоединялись к сепаратистам в ходе их акций.

По нашим данным, в «психологической обработке» украинской милиции на Донбассе агентура спецслужб РФ и экстремисты оперировали в основном «социально-экономическими» аргументами, а именно тем фактом, что украинский милиционер получает в месяц 300 долларов зарплаты, тогда как в соседней Ростовской области (РФ) рядовой сотрудник российской полиции получает 1200 долларов. Этим и объяснялось желание предателей сделать Донбасс «частью России», а самим служить в российских структурах, получая высокую зарплату. Отдельным моментом стала крайняя коррумпированность местного руководства милиции, которое активно содействовало сепаратистам в результате подкупа.

Наиболее преданными украинской власти оказались части и подразделения Вооруженных сил и Национальной гвардии Украины. Однако поскольку речь шла об Антитеррористической операции, согласно Закону Украины «О борьбе с терроризмом» (в его редакции на то время), их применение и полномочия в таких операциях были весьма ограничены. К тому же армия, как и во время событий в Крыму, была деморализована. Вскоре также выяснилось, что в ее составе после двадцати трех лет независимости Украины из-за хронического недофинансирования Министерства обороны практически не оказалось боеготовых частей, которые могли бы выполнять боевые задачи. Показательным стал случай 16 апреля 2014 года в Краматорске, когда пророссийски настроенная толпа без применения оружия захватила боевую технику (6 боевых машин десанта — БМД) у 8-й роты 3-го батальона элитарной 25-й воздушно-десантной бригады ВС Украины (место дислокации — Днепропетровск).

В связи с этим украинским руководством был объявлен набор добровольцев в формируемые региональные подразделения для противостояния экстремистам. Именно добровольческие батальоны сыграли серьезную роль в противостоянии «сценарию Путина» на юге и востоке Украины на этом этапе, хотя возникло множество фактически неподконтрольных государству вооруженных добровольческих формирований, что противоречило Конституции Украины. Однако на тот момент альтернативы противостоянию российской агрессии попросту не было.

Между тем непосредственно перед началом АТО, начиная с 10 апреля, в восточных регионах Украины антиукраинскими силами и российскими ДРГ реализовывался сценарий по захвату как можно большего количества зданий органов местной власти и силовых ведомств и военных объектов с целью максимально дестабилизировать обстановку в регионе, сымитировав «народные волнения» и неприятие новой украинской власти широкими массами местного населения.

Целью данного сценария было получить основание для того, чтобы руководство РФ во время встречи в Женеве 17 апреля 2014 года (встреча глав МИД Украины, ЕС, США и России) могло поднять вопрос о «нелегитимности» украинской власти, которую якобы не воспринимают целые регионы Украины и которая не контролирует ситуацию в стране. Однако эта попытка Москвы сорвалась еще на стадии подготовки, когда ЕС и США категорически отказались от предложения России включить в число участников встречи «представителей восточных регионов Украины» (то есть сепаратистов), указав, что Украина сама определяет состав своей делегации, и давая понять, что не считают сепаратистов самостоятельными игроками.

Тем не менее сценарий Москвы был запущен. Его, в частности, реализовывали:

1. ГРУ ГШ ВС РФ. Было представлено сетью координаторов на территории Украины и в приграничных районах России. На протяжении 10–13 апреля отмечалось широкое подключение к событиям на Донбассе и в других областях юга и востока Украины координаторов ГРУ, задействованных ранее в спецоперации по аннексии Крыма. Также на территорию Украины были заброшены дополнительные подразделения ГРУ, инфильтрированные через госграницу через «коридоры», обеспеченные при поддержке украинских экстремистских сил. Их задачей была непосредственная помощь экстремистам при захвате объектов в населенных пунктах («зеленые человечки»). Управление силами ГРУ осуществлялось через структурное подразделение ГРУ в Ростове-на-Дону.

2. ФСБ РФ. Было представлено агентурной сетью, задача которой состояла в широкомасштабной вербовке украинских граждан в восточных регионах с последующим использованием этих граждан как в отдельных диверсионных операциях, так и в широкомасштабных акциях экстремистов, координируемых ГРУ. Управление силами ФСБ осуществлялось непосредственно из Москвы.

3. Экстремисты (сепаратисты) — легальные и незарегистрированные в Украине пророссийские общественные организации (движения), управляемые координаторами ГРУ. Финансировались по трем основным каналам: средства, идущие из России непосредственно через координаторов; средства, идущие из России через новое «правительство Крыма»; средства местных украинских олигархов.

4. Представители местного населения, не входившие в организации. Это было «пушечное мясо», остро необходимое организаторам событий в качестве «массовки». Частично — «идейные» элементы, ненавидящие Украину и симпатизирующие России, но большей частью — принимавшие участие за деньги.

Сценарий осуществлялся по всем областям юга и востока Украины с целью максимальной дестабилизации ситуации на как можно большей территории. При этом в ходе реализации сценария агентура ФСБ и антиукраинские силы доходили до самых диких решений. Например, в Одессе была зафиксирована попытка разыграть «антисемитскую карту»: на стенах домов массово появились антиеврейские надписи. Характерно, что смывкой этих граффити занимались представители еврейской общины Одессы вместе с активистами «УНА-УНСО» (украинское праворадикальное движение). Освещение этого события в СМИ сильно ударило по позициям российской пропаганды, разглагольствующей о том, что власть в Украине захватили «хунта» и «фашисты».

Одновременно 13 апреля Москва вновь вывела на арену событий беглого экс-президента В. Януковича. Предыдущие его пресс-конференции в России (28 февраля, 11 марта и 2 апреля 2014 года) носили характер невнятных самооправданий и обвинений в сторону нынешней украинской власти. Но 13 апреля в российском Ростове-на-Дону все было иначе: Янукович вышел на пресс-конференцию вместе с В. Пшонкой (экс-генпрокурор Украины) и В. Захарченко (экс-министр внутренних дел). Основным вопросом, который поднимался на пресс-конференции, было решение СНБО Украины о начале АТО, которое беглые представители украинской власти назвали незаконным и противоречащим Конституции Украины. После этой пресс-конференции и заявлений Януковича и его команды стал понятен смысл дальнейших действий Путина — любой ценой сорвать президентские выборы в Украине, назначенные на конец мая 2014 года, максимально раскручивая карту «нелигитимности» новой украинской власти и оперируя Януковичем и его беглой шайкой как якобы «легитимной властью».

Во второй половине апреля 2014 года на основе информации, полученной сетью и эмиссарами группы «ИС», координаторами группы «ИС» (секция «Альфа») было принято решение изучить ситуацию на местах — в южных и восточных областях Украины. По итогам мониторинга был составлен краткий отчет:

ЮГ И ВОСТОК: УГРОЗЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ (ОТЧЕТ СЕКЦИИ «АЛЬФА» ГРУППЫ «ИС»)

В период с 18 по 22 апреля секцией «Альфа» (координаторы группы «Информационное сопротивление») был проведен мониторинг ситуации в южных и восточных областях Украины.

В Донецкой области изучался ход проведения Антитеррористической операции (АТО). В Харьковской, Луганской, Днепропетровской, Запорожской, Одесской, Николаевской и Херсонской областях — потенциал и перспективы экстремистского (сепаратистского) движения.

Представляем краткий отчет.

ПРИМЕЧАНИЯ:

а) данный отчет не включает освещение ряда аспектов, связанных с действиями «силовиков»;

б) угроза экстремизма в регионах оценена по 10-балльной шкале (0 баллов — угроза отсутствует, 10 баллов — регион контролируется экстремистами).

1. Оценка ситуации в Донецкой, Луганской, Харьковской, Днепропетровской и Запорожской областях.

В Донецкой области на фоне фактического «переформатирования» АТО с недостатками в проведении последней (см. п. 3) экстремисты достигли ряда серьезных успехов, крайне негативно влияющих на стабилизацию ситуации в регионе.

Совершенные экстремистами диверсии в Славянске, сопровождавшиеся гибелью людей, а также акции в Краматорске имели целью создание повода для России выступить с очередным утверждением о том, что в Украине идет «гражданская война». В ответ украинские власти, к сожалению, не смогли предоставить убедительных доказательств того, что диверсии совершены пророссийскими экстремистскими силами.

Отсутствие эффективных действий в рамках проводимой АТО (СО — стабилизационной операции) — в частности, отсутствие блокирования очагов экстремизма — позволяют экстремистам свободно передвигаться по региону, дестабилизируя ситуацию в различных населенных пунктах.

Местное население, в большинстве своем изначально не питавшее особой антипатии к сепаратистам, резко меняет свое мнение. В Славянске и Краматорске «власть» экстремистов фактически превратила эти города в территорию хаоса. Не имея гарантий соблюдения базовых прав человека, местные жители все больше склоняются в пользу единой Украины, соблюдения законности и правопорядка.

Как и следовало ожидать, экстремисты, добившись определенного успеха в Донецкой области, пытаются дестабилизировать ситуацию в Луганской и Харьковской областях. Их задача — провозгласить «народную власть», объявить о проведении «референдумов» по выходу из состава Украины и обратиться к России с просьбой ввести свои войска и обеспечить проведение таких «референдумов» по крымскому сценарию.

Вместе с тем, даже с созданием сепаратистами условий для российского вторжения, мы оцениваем вероятность вторжения России в восточные регионы в ближайшей перспективе как достаточно невысокую (до 30 процентов). Призывы к РФ ввести войска — это шантаж, направленный на украинскую власть с целью заставить ее дать возможность провести «референдумы».

Такое «раскачивание» ситуации одновременно давало возможность России осуществлять дипломатическое давление на Украину с целью дать сепаратистам возможность провести указанные «референдумы».

В Запорожской области ситуация напряженная, но местные пророссийские силы без вмешательства и непосредственного участия сепаратистов с Донбасса, а также российских диверсантов прогнозировано не смогут «раскачать» ситуацию.

В Днепропетровской области при всех попытках экстремистов дестабилизировать ситуацию местные власти во взаимодействии с правоохранителями и местным населением достаточно уверенно ее контролируют.

Выводы:

В рамках АТО (СО) необходимо обеспечить блокирование Донецкой области. В самой Донецкой области необходимо блокировать «центр напряженности» — город Славянск, а также захваченные админздания в других населенных пунктах. Кроме того, необходимо обеспечить контроль над путями сообщения и районами области путем организации патрулирования — как силовиками, так и представителями местных патриотических движений.

Основные привлекаемые силы: Вооруженные силы Украины и ВВ/ Национальная гвардия. Специальные подразделения МВД и СБУ должны находиться в готовности для проведения операций по нейтрализации групп экстремистов в блокированных районах. (В настоящее время такие операции крайне затруднены ввиду подписания Украиной Женевских соглашений.)

В Луганске, Харькове и Запорожье принять меры по недопущению проведения несанкционированных митингов и захватов органов власти. Поддержать инициативу местного населения по созданию контролируемых местными властями отрядов самообороны, способных противостоять пророссийским экстремистам, оказать помощь в организации ими блокпостов на въездах в населенные пункты и организации патрулирования совместно с правоохранительными органами.

Спецслужбам необходимо организовать жесткий контроль над действиями местных правоохранителей, в частности, изначально определив лояльность власти и патриотизм командиров (начальников) структурных подразделений.

Оценка угрозы экстремизма:

Донецкая область — 8 баллов

Луганская область — 6 баллов

Харьковская область — 5 баллов

Запорожская область — 3 балла

Днепропетровская область — 1 балл

2. Оценка ситуации в Одесской, Николаевской и Херсонской областях.

На юге Украины центром нестабильности является Одесса. В самом городе, по нашим оценкам, у пророссийскихэкстремистских сил отсутствует потенциал для серьезного «раскачивания» ситуации и проведения действий, необходимых для вывода Одесской области из состава Украины.

Однако достаточно существенная часть населения способна принять участие в пророссийских акциях при их инициировании и поддержке извне. Таковыми может быть инфильтрация в область российских диверсионных групп ГРУ ГШ ВС РФ из Приднестровья, прибытие групп экстремистов с Донбасса и из Крыма, резкое увеличение финансирования одесских пророссийских сил и активизация сети ФСБ РФ по вербовке местных граждан для участия в сепаратистских акциях.

В Николаеве и Херсоне ситуация более стабильная. Здесь для проведения инициируемого Россией «юго-восточного сценария» необходимо куда более серьезное постороннее вмешательство.

Таким образом, процесс дестабилизации ситуации на юге местные пророссийские силы способны инициировать лишь при мощной поддержке извне.

Выводы:

Местные органы власти, местное население и правоохранители принимают меры по усилению контроля над регионом. Центральной власти необходимо поддержать эти инициативы ресурсами и осуществлением координации действий. Юг достаточно инертен. В случае с пророссийским экстремизмом это играет на руку Украине. Но проукраинским активистам необходима всесторонняя поддержка их действий для того, чтобы их усилия по противостоянию экстремизму дали серьезный результат.

Предлагаем создать координирующий орган по противостоянию сепаратизму с расположением в Одессе, в котором были бы представлены местная власть, правоохранители и активисты всех трех областей. В идеале должен быть создан подобный координирующий орган, работающий по всему югу и востоку. Центральной власти необходимо наладить прямую связь с данным органом для предоставления необходимых ресурсов и обеспечения непосредственного взаимодействия с руководством силовых структур.

Особого внимания требует вопрос лояльности местных правоохранителей — многие из них находятся в «группе риска». Необходимо срочное изучение ситуации в каждом конкретном структурном подразделении и, при необходимости, переброска правоохранителей из других регионов.

Оценка угрозы экстремизма:

Одесская область — 5 баллов Николаевская область — 3 балла Херсонская область — 3 балла

3. Оценка АТО.

Антитеррористическая операция так и не получила полновесного формата АТО и уже прогнозировано его не получит.

На начальной стадии операции украинская власть ввела для силовиков ограничения (гарантии отсутствия жертв среди «мирного населения», которое, тем не менее, вооружено и совершает действия, подпадающие под определение «терроризм»), которые изначально не позволяли проводить АТО. С подписанием Украиной Женевских соглашений эти ограничения получили статус жесткого условия.

Главная проблема состоит в том, что силовикам запрещено применять оружие на поражение. Случай в Мариуполе, когда подразделение Национальной гвардии отбило вооруженное нападение экстремистов на воинскую часть — одно из очень немногих исключений. В реальности военнослужащие могут применять оружие лишь в случаях, когда это однозначно предусмотрено Уставом гарнизонной и караульной службы с последними изменениями, внесенными в соответствии с Законом Украины №877-УН (877-18) от 13.03.2014. Но даже в этих случаях им предписано применять оружие не на поражение.

Нами зафиксированы случаи, когда командование собирало с личного состава подписки о неприменении оружия на поражение. В ряде случаев это крайне негативно повиляло на ход событий и эффективность применения подразделений ВС Украины в целом.

Между тем формат АТО по сути (в особенности после подписания Женевских соглашений) перешел в формат СО — по западной терминологии. Основные задачи при этом, как и предполагает СО, — блокирование населенных пунктов, а также районов сосредоточения экстремистов, организация службы на блокпостах, патрулирование местности и т.д. Основные силы — подразделения Вооруженных сил Украины.

По не выясненным нами причинам, военное командование не приняло мер, необходимых для проведения СО, тогда как командиры и личный состав задействованных частей и подразделений демонстрируют готовность к таким действиям.

Выводы:

В проведении АТО (СО) военному руководству нет нужды изобретать велосипед — у Вооруженных сил хватает опыта участия в подобных операциях. Это, например, многолетний опыт действий в Косово в контингенте СДК («Силы для Косово») и в особенности в Ираке, в составе Многонациональных сил. По результатам действий каждого контингента в обязательном порядке составлялись отчеты с рекомендациями относительно методики организации деятельности по различным направлениям. Военному руководству стоит лишь изучить эти отчеты и выработать общие рекомендации относительно действий подразделений ВСУ на Донбассе.

Но самое главное — четко сформулировать приказ о применении войск, определить силы и средства, обозначить цели и задачи проводимой операции, порядок взаимодействия как между подразделениями ВСУ, так и с подразделениями других вооруженных формирований и спецслужб Украины.

4. Оценка ситуации на государственной границе.

Граница с Россией и граница с «ПМР» (Приднестровье).

На госгранице с РФ ужесточен погранконтроль, вдоль границы армейскими подразделениями выстроена полоса обороны, прикрываемая ПВО. Таким образом, предотвращено проникновение в Украину с территории РФ групп экстремистов, передвигающихся железнодорожным и автомобильным транспортом, приняты меры для отражения возможной прямой военной агрессии со стороны России.

Вместе с тем остается реальной возможность проникновения на территорию Украины российских диверсионно-разведывательных групп (ДРГ) на отдельных участках границы. В ответ принимаются меры, в том числе по инженерному обеспечению и контролю пограничных районов силами Госпогранслужбы Украины, Вооруженных сил, спецслужб и правоохранителей.

Административная граница с АРК (Автономная Республика Крым).

Здесь приняты меры по организации погранконтроля со стороны Госпогранслужбы и блокированию перешейка силами и средствами Вооруженных сил.

Госпогранслужба Украины, не имея возможности осуществлять пограничный контроль на территории Крыма в связи с его аннексией, полностью осуществляет его на административной границе АРК и Херсонской области (контроль «второй линии»). Стационарные пункты пропуска через госграницу до решения правительства Украины не оборудуются. Тем не менее действующие пограничные посты оборудованы компьютерной техникой с базами данных Госпогранслужбы, производится достаточно жесткий паспортный контроль выезжающих из Крыма граждан, лица без украинского гражданства на материк не допускаются (им предлагается пересечь границу в других местах).

Вместе с тем Крым продолжает оставаться потенциальным плацдармом для заброски на материк диверсионных групп и групп экстремистов.

Выводы:

Необходимо усилить работу в пограничных районах с целью предотвращения проникновения ДРГ противника с территории РФ и «ПМР». К нынешним силам целесообразно подключить подразделения ВВ МВД/Национальной гвардии, предназначенные для поиска, блокирования и нейтрализации ДРГ и бандформирований.

Остается открытым вопрос о противодействии проникновению из Крыма на материк ДРГ и групп экстремистов путем их высадки на побережье Черного и Азовского морей в Херсонской области.

Секция «Альфа» группы «ИС»

24 апреля Россия начала масштабные военные учения на границе с Украиной. Собственно, под прикрытием проведения «учений» российские войска постоянно концентрировались близ границ с Украиной с февраля 2014 года, однако в данном случае Россия дала вполне конкретные разъяснения своих действий. В частности, как заявил министр обороны РФ С. Шойгу, данные учения были «ответом» России на Антитеррористическую операцию (АТО) украинских силовиков на Донбассе.

До этого момента АТО и без того не была полноценной «операцией», которая бы проводилась во взаимодействии с различными силовыми структурами Украины. В рамках АТО отмечалось применение различных подразделений силовиков с целью решения задач сугубо тактического уровня, не объединенных единым замыслом и управлением. Руководство АТО (на тот момент, согласно законодательству, это были представители СБУ) оказалось абсолютно не готовым к проведению подобной операции на больших территориях (традиционно спецназ СБУ готовили к проведению «точечных» операций: нейтрализации захвативших отдельные объекты террористов, освобождение заложников и т.д.). Командование не понимало специфики и тактики действий армейских подразделений, подразделений МВД, Национальной гвардии и Госпогранслужбы и, соответственно, не могло обеспечить их взаимодействие.

К тому же во всех без исключения вооруженных формированиях Украины отмечалось паническое нежелание генералитета брать на себя ответственность в случаях, когда требовалось отдать приказ о применении оружия. А добровольческие подразделения, хотя и демонстрировали в своей массе патриотизм и героизм, в основном состояли из неопытных бойцов, не имели централизованного управления и также фактически действовали обособлено (не взаимодействуя с другими вооруженными формированиями), то есть могли выполнять лишь отдельные задачи тактического уровня.

В целом на тот момент АТО представляла собой набор отдельных вооруженных акций (в основном с использованием лишь стрелкового оружия) по захвату/освобождению административных зданий и других объектов в населенных пунктах и по возведению блокпостов на въездах в города (либо же по уничтожению блокпостов противника), а также отдельных боестолкновений подразделений сил АТО с бандформированиями и российскими ДРГ.

Угроза открытой российской военной агрессии повлияла на ход АТО. С 26 апреля группа «ИС» наблюдала фактическое прекращение активной фазы Антитеррористической операции, в связи с чем неоднократно публично обращалась к военно-политическому руководству Украины и руководству АТО с требованием продолжать операцию.

ЗАЯВЛЕНИЕ ГРУППЫ «ИС» ОТНОСИТЕЛЬНО ХОДА АТО НА 28.04.2014

Ситуация

По непонятным причинам, де-факто свернув активную фазу Антитеррористической операции до ее завершения, руководство АТО не приняло мер, достаточных для полного блокирования Славянска (несмотря на официальное заявление об этом).

Подтверждением этому является беспрепятственное прибытие в прошедшие выходные в Славянск представителей руководства так называемой Донецкой Народной Республики, «дружеский визит» 15 вооруженных боевиков на Новокраматорский машиностроительный завод с целью захвата ИМР (инженерных машин разграждения) и беспрепятственный отход диверсионной группы назад. Отдельная история — захват заложников из миссии наблюдателей ОБСЕ в якобы изолированном районе и доставка из Горловки в Славянск трех захваченных сотрудников «Альфы» (спецназ СБУ).

Всех этих деморализующих моментов можно было избежать, будь Славянск действительно блокирован.

Более того, несмотря на чрезвычайно резонансные акции, проводимые экстремистами в зоне АТО, некоторые представители руководства операции уже несколько дней находятся вне зоны ее проведения.

Но самое главное: подразделениям силовых структур, задействованным в ходе АТО, не даны четкие указания относительно завершения уже начатых действий по нейтрализации групп экстремистов, тогда как личный состав полностью готов к выполнению этих задач. Напротив, в случае достижения тактических успехов, вместо их закрепления, по непонятным причинам неизменно следует приказ об отводе сил.

Отмечается совершенно неудовлетворительный уровень координации действий различных силовых структур, участвующих в АТО, — несмотря на то, что в штабе АТО представлены члены руководства всех силовиков.

Выводы:

В таких условиях различные обвинения в недостаточной эффективности рядовых «силовиков», мы уверены, отвлекают внимание от главной проблемы — отсутствия политической воли высшего военно-политического руководства страны и степени компетентности непосредственного руководства операции.

Между этими должностными лицами нет промежуточных звеньев, поэтому виновных в непозволительной пробуксовке АТО определить очень легко.

Складывается впечатление, что проводимая высшим руководством державы игра идет вразрез с национальными интересами Украины.

Мы уверены, что особенно недопустимо это безволие в преддверии майских праздников (1 и 9 Мая), когда прогнозируется резкое повышение активности экстремистов.

Доводы вроде того, что АТО может спровоцировать вторжение России, выглядят неубедительными. Наоборот: допущение распространения заразы пророссийского экстремизма по региону дает Москве повод начать такое вторжение. Нейтрализация же экстремистских групп, управляемых Россией, лишает Путина необходимых ему аргументов относительно «помощи соотечественникам, живущим в Украине, но не признающим нелегитимную бандеровскую власть».

Убедительно просим высшее военно-политическое руководство и руководство АТО осознать всю степень недопустимости фактического сворачивания операции и отсутствия адекватных приказов в ходе ее проведения.

Тем не менее с конца апреля и до первых чисел мая в рамках АТО проводились лишь отдельные тактические операции с применением ограниченных сил в отдельных районах.

Однако, судя по дальнейшим шагам Кремля, и эти действия сильно повлияли на планы Путина. Стало совершенно ясно, что «крымский сценарий» на Донбассе полностью провалился, блицкриг не удался, и Украина не собирается отдавать Донбасс так же легко, как Крым. Причем все это происходило на фоне все более отчетливо проявлявшейся поддержки Украины со стороны Европы и США.

Все же к началу мая 2014 года сконцентрированные на границе с Украиной войска ВС РФ были приведены в полную боевую готовность и находились в режиме ожидания приказа о начале крупномасштабной интервенции на территорию Украины. Украинские спецслужбы ожидали начала возможной агрессии сначала в период с 1 по 3 мая, затем — с 5 по 9 мая. Однако вскоре стало понятным, что данная демонстрация силы нужна была России только для обеспечения проведения сепаратистами на Донбассе так называемых референдумов.

В частности, Россия задействовала такие основные силы:

В Брянской области — развернута Кантемировская дивизия.

В Курской области — развернута Таманская дивизия.

В Таганроге — развернута 98-я воздушно-десантная дивизия.

В Ростове на Дону — сконцентрированы и развернуты тактические группы общевойсковых соединений Южного и Западного военных округов, а также 15-й батальон мотострелковой бригады ЦВО.

В районе Белгорода — на военном полигоне развернуты псковские и тульские десантники.

Задействован практически весь ЧФ РФ.

Рассредоточение войск и их концентрация по направлениям:

В направлении Полесья: 2 группировки общей численностью до 12 тысяч человек; танков — до 80 единиц; боевых бронированных машин — до 320 единиц; артсистем — до 60 единиц; боевых самолетов — до 60 единиц; ударных вертолетов — до 40 единиц.

В направлении Донецка: 2 группировки общей численностью до 12 тысяч человек; танков — 73 единицы; боевых бронированных машин — до 280 единиц; артсистем — до 60 единиц; боевых самолетов — до 65 единиц; ударных вертолетов — до 30 единиц.

В направлении Запорожья: 2 боевые тактические группы общей численностью до 5 тысяч человек; танков — до 70 единиц; боевых бронированных машин — до 280 единиц; артсистем — до 62 единиц; боевых самолетов — 56 единиц; ударных вертолетов — 26 единиц.

В Ростове-на-Дону задействованная группировка войск насчитывала более 11 тысяч человек; танков — 160 единиц; боевых бронированных машин — 230 единиц; артсистем — 150 единиц.

На территории Крыма группировка ВС РФ составляла до 28 тысяч человек; боевых бронированных машин — до 260 единиц; артсистем — до 60 единиц; самолетов — 34 единицы; вертолетов — 30 единиц; кораблей и катеров — 117 единиц.

В Приднестровье было сосредоточено 2400 российских солдат; в полную боевую готовность приведены до 15 тысяч приднестровских военнослужащих; бронетехники — 60 единиц; артсистем — 120 единиц; РСЗО (реактивных систем залпового огня) — 80 единиц; вертолетов — 6 единиц.

В тот период, когда Украина ждала открытого российского вторжения, резко участились случаи захвата административных зданий в Донецкой и Луганской областях. Одновременно с территории Приднестровья на территорию Украины, в Одесскую область, только 1 — 3 мая было переброшено до 300 «туристов Путина» и российских диверсантов с задачей продолжать дестабилизировать ситуацию в южных регионах нашей страны. Из Крыма в Одесскую область прибывали экстремисты, координируемые российскими спецслужбами. Поскольку силами Госпогранслужбы Украины на административной границе Крыма был обеспечен контроль въезжающих на материк граждан, диверсанты и провокаторы изменили тактику: будучи гражданами Украины, проживающими в Крыму и завербованными российскими спецслужбами, они въезжали на материк по одиночке или небольшими группами под видом обычных граждан. Действуя в тесной координации с местными сепаратистами, оружие получали на месте.

Одна из таких «совместных операций» 2 мая 2014 года в Одессе обернулась трагедией. В результате провокаций местных пророссийских элементов, заброшенных из «ПМР» диверсантов, а также при поддержке лояльных Путину одесских милиционеров в городе произошли стычки с украинскими активистами, проводившими марш «За единство Украины». Вследствие вооруженных провокаций пророссийских сил несколько украинских активистов погибло, однако проукраинские силы смогли организовать отпор. В конечном счете стычки в городе привели к блокированию пророссийских боевиков в Доме профсоюзов и к трагическому пожару, в результате которого погибло 42 человека. С началом официального расследования, 6 мая, из Украины в Приднестровье сбежал заместитель начальника милиции по общественной безопасности в Одесской области Дмитрий Фучеджи (родной брат экс-главы МВД Приднестровья Ивана Фучеджи), имевший связи с ФСБ РФ и обеспечивавший взаимодействие между одесской милицией и пророссийскими боевиками в ходе провокаций 2 мая 2014 года.

На следующий день после трагических событий в Одессе группа «ИС» распространила такое заявление:

ОТНОСИТЕЛЬНО СОБЫТИЙ В ОДЕССЕ 2 МАЯ

По данным группы «Информационное сопротивление», провокации в Одессе, повлекшие за собой многочисленные человеческие жертвы, стали результатом операции, проводимой и координируемой Россией.

С начала марта и до конца апреля 2014 года мы констатировали прибытие на территорию Приднестровья подразделений ВС РФ и ГРУ ГШ ВС РФ, казачества и представителей российских ультранационалистических организаций.

С середины апреля наши источники в Республике Молдова зафиксировали прибытие в Кишинев из России групп молодых людей спортивного телосложения, отправлявшихся далее на территорию Приднестровья. Их сопровождали сотрудники ФСБ РФ.

В итоге к началу мая на территории Приднестровья было сосредоточено около 1700 российских военнослужащих (из них около 800 человек входили в состав подразделений ГРУ ГШ ВС РФ) и 2200 координируемых ФСБ представителей различных российских организаций (в основном — казачества).

Об этом на протяжении марта — апреля мы сообщали в сводках группы «ИС».

По нашим данным, с конца апреля забрасываемым на территорию Украины ДРГ российского спецназа и группам провокаторов давалась установка во взаимодействии с местными пророссийскими сепаратистами дестабилизировать ситуацию на юге Украины. И в первую очередь — в Одессе.

Активная фаза операции, целью которой был захват местных органов власти, намечалась на 9 мая — когда под идеологическими лозунгами Дня Победы появлялась возможность инициировать активность пророссийски настроенной части населения. После достижения тактических успехов в Одессе подобные акции, с помощью прибывших «туристов Путина», должны были инициироваться в Николаеве и Херсоне.

Однако начало активной фазы АТО в Славянске заставило российское руководство форсировать события на юге Украины, чтобы заставить украинских силовиков срочно перебросить силы и средства с Донбасса. Трагический итог этой чудовищной провокации мы и наблюдали в Одессе.

Группа «ИС»

В первых числах мая высшее украинское руководство, наконец активизировав ход АТО, во взаимодействии с добровольческими подразделениями провело ряд успешных операций на Донбассе. Тогда начал вырисовываться новый, эффективный формат действий сил АТО. Что, тем не менее, не сорвало проведение сепаратистами 11 мая так называемых референдумов в Донецкой и Луганской областях о «суверенитете и присоединении к России».

После проведения «референдума» Москва явно посчитала выполненной одну из главных стратегических целей на данном этапе. Основная часть диверсионных групп ГРУ ГШ ВС РФ, действовавших на востоке Украины на тот момент, получила команду на эксфильтрацию на территорию России. Одновременно группа «ИС» зафиксировала в террористических формированиях повсеместную замену военнослужащих ВС РФ на прибывающих из России наемников (прежде всего из числа военнослужащих запаса, в большинстве своем имевших опыт службы в российском спецназе и участия в боевых действиях).

Набор таких профессионально подготовленных наемников российские власти проводили практически по всей территории РФ. По данным группы «ИС», вербовка велась даже в Хабаровском крае России — в местные военкоматы вызывали военнослужащих запаса, служивших в спецназе ГРУ, где им предлагалось за хорошую плату в составе формирующихся групп отправиться в Украину для участия в террористической деятельности. Наиболее активно подобная работа велась в Южном федеральном округе РФ.

Одновременно наблюдался мощный процесс переброски с территории России оружия для террористических групп на Донбассе. При этом российские военные при подготовке оружия для передачи боевикам не предпринимали особых мер для сокрытия принадлежности данного оружия.

Например, 10 мая на боевых позициях террористов близ Славянска и Краматорска были найдены использованные контейнеры — пусковые установки РПГ-26 с номерами 254-1-93 (где 254 — завод производитель, 1 — номер партии, 93 — год выпуска). При этом данные образцы оружия никогда не находились в составе вооруженных формирований Украины (РПГ-26 производится в России, состоит на вооружении армий России, Приднестровья и Иордании).

7 июня над Славянском террористами был сбит военно-транспортный самолет сил АТО. Самолет был поражен на высоте 4050 м, что значительно превышало дальность действия ПЗРК (переносной зенитно-ракетный комплекс) советского образца, которые находятся на вооружении России и Украины. Расследование, проведенное группой «ИС» с использованием источников в рядах боевиков показало, что украинский самолет был сбит с помощью новейшего российского ПЗРК 9К333 «Верба» ракетой 9М336, чем и объяснялся факт поражения объекта на такой большой высоте. (Остатки ракеты были направлены на экспертизу, которую должны были провести украинские специалисты, однако по неизвестным нам причинам данные официального расследования так и не были обнародованы.) Следует отметить, что ПЗРК «Верба» поступил в подразделения российской армии только в конце мая 2014 года (практически за неделю до упомянутых нами событий). Согласно официальным данным российской стороны, первые образцы прибыли в подразделения зенитного полка российской 98-й воздушно-десантной дивизии (Ивановская область) в начале июня 2014 года. На экспорт ПЗРК 9К333 «Верба» не поставлялся.

Особую роль в событиях на Донбассе сыграли религиозные организации, руководимые Москвой, в частности Украинская Православная Церковь Московского патриархата. Объекты и священнослужители УПЦ МП на Донбассе давно являлись центрами антиукраинской деятельности, сейчас же они стали важным элементом террористической деятельности. Антиукраинская пропаганда среди местных прихожан, укрывательство боевиков и всесторонняя помощь сепаратистам, превращение церквей и монастырей в перевалочные базы стали визитной карточкой УПЦ МП. Показательным был случай, когда в начале мая 2014 года террористами, напавшими на избирательный участок в Новоайдарском районе на Луганщине, руководил некто В. Марецкий, настоятель одного из местных храмов УПЦ Московского патриархата.

5. Трансформация «гибридной войны» (июнь – сентябрь 2014 года)

В июне 2014 года силы АТО наконец начали демонстрировать эффективность в проведении операции. Военнослужащие преодолели «психологический барьер» в применении оружия против сепаратистов, штаб АТО на более или менее приемлемом уровне научился обеспечивать взаимодействие различных вооруженных формирований (Вооруженные силы, Национальная гвардия, Госпогранслужба), украинские войска начали применять боевую авиацию. Особую роль применение авиации играло в предотвращении перебросок оружия и наемников из России на Донбасс: удары наносились по колоннам техники и вооружения, пересекающим границу.

Одним из главных «перевалочных пунктов» боевиков на границе стал пограничный пункт пропуска «Должанский». Правительство Украины 5 июня одобрило решение о прекращении движения через ряд пунктов пропуска в Луганской и Донецкой областях на границе с РФ. В списке из семи подлежащих закрытию пунктов пропуска значился «Должанский». Согласно действующей договорной базе между Украиной и РФ, в случае закрытия одной из сторон пункта пропуска другая сторона также обязана прекратить пропуск граждан через границу на этом участке. Российская сторона была извещена о прекращении деятельности пунктов пропуска с украинской стороны, однако в «Должанском» российские пограничники совместно с боевиками Донбасса самовольно организовали «оформление пропуска» граждан и грузов через госграницу.

В то же время эффективность применения украинской авиации была сильно снижена алгоритмом ее боевого применения по выявленным целям (слишком много времени уходило на согласование и получение разрешения на открытие огня, вместе с очень частым нежеланием высоких должностных лиц брать на себя ответственность за применение авиационных вооружений). А также недостаточным уровнем взаимодействия с пограничниками и низким уровнем реализации их разведывательных данных. Это позволяло России и боевикам при всем противодействии сил АТО наладить постоянные поставки оружия и наемников на Донбасс.

10 июня группа «ИС» впервые получила информацию о наличии у российско-террористических войск на Донбассе тяжелой бронетехники. В частности, в составе бандформирования, оперировавшего в районе населенного пункта Снежное, были идентифицированы танки Т-64 (позже эту информацию подтвердили в штабе АТО). Также мы получили данные о том, что БТРы, также имевшиеся у боевиков в Снежном, ранее были захвачены российскими военными на территории частей береговой обороны ВМС Украины в Крыму. К слову, танки Т-64 также состояли на вооружении этой же бригады береговой обороны. Однако, по нашим данным, все украинские танки Т-64БВ (41 единица) были еще в марте-апреле вывезены на материковую часть Украины.

12 июня через границу с территории России в Украину вторглась очередная колонна, в составе которой, вместе с грузовиками и БТРами, были танки Т-64БВ. Колонна двигалась на Донецк в дневное время, не применяя никакой маскировки. В соцсетях появлялись фотографии данной колонны в режиме онлайн по маршруту ее следования, однако штаб АТО не предпринял никаких мер по ее нейтрализации. Это был триумф российских агрессоров, открыто ввозивших боевую технику в Украину и передвигавшихся по Донбассу абсолютно безнаказанно.

Следует отметить, что танки Т-64 советского производства являются основой танкового парка ВС Украины, поскольку производятся в Украине (г. Харьков). В России же сделали ставку на другой советский танк — Т-72 (производится в Нижнем Тагиле, РФ), однако танки Т-64БВ остались в России со времен СССР в очень большом количестве. Они выведены из боевого состава российской армии, однако находятся на базах хранения МО РФ. В 2013 году на базах хранения техники и вооружения в России числилось около 2 тысяч танков линейки Т-64 — в том числе Т-64БВ (по данным Международного института стратегических исследований (International Institute for Strategic Studies) — см.: The Military Balance 2013).

С начала июня 2014 года российские телеканалы и газеты раскручивали дезинформацию о том, что якобы силы АТО постоянно применяют в зоне операции РСЗО БМ-21 «Град». 13 июня стало понятно, зачем Москве понадобилась эта информационная «утка»: в тот день подразделение террористов обстреляло гражданский объект в районе населенного пункта Доброполье из БМ-21 «Град». Всего у террористов оказалось три таких РСЗО.

Группа «ИС» первой опубликовала фотоснимки захваченной украинскими войсками под Добропольем РСЗО БМ-21 «Град» (из которой и были обстреляны гражданские объекты, в результате чего погибли два местных жителя). В машине были найдены документы (в том числе рабочая тетрадь командира экипажа с подписью начальника штаба реактивного артиллерийского дивизиона гвардии капитана Д. Афанасьева) с печатями воинской части ВС РФ — 18-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады Вооруженных сил РФ (входит в состав 58-й армии, Южный военный округ России). Также боеприпасы захваченной РСЗО имели маркировку и номера, которых никогда не было в украинской армии.

Стало ясным, что Россия не только поставляет боевикам на Донбассе вооружения, снимаемые с баз хранения МО РФ, но и перекидывает технику и личный состав из состава линейных частей. И речь шла уже не о ДРГ спецназа, как это было на первом этапе агрессии, а о штатных подразделениях других родов войск регулярных Вооруженных сил РФ. Это было вызвано, с одной стороны, активизацией и повышением эффективности сил АТО и все меньшей возможностью боевиков им противостоять, а с другой — отсутствием в рядах местных террористов специалистов, которые могли бы применять сложные системы вооружений. Поиск таких специалистов среди вербуемых в РФ наемников требовал времени, которого у России не было. Поэтому на Донбасс стали забрасываться соответствующие подразделения ВС РФ.

Одновременно в «учебных центрах», созданных для подготовки боевиков и наемников в оккупированном Крыму и на территории России, началась подготовка террористов по широкому спектру воинских специальностей: диверсантов, минеров, расчетов ПЗРК, танкистов, артиллеристов и пр. Основные лагеря были созданы в Ростовской области России (на базе 22-й бригады спецназа ГРУ ГШ ВС РФ), под Москвой (Балашиха, ФСБ РФ), в Перевальном (Крым) на базе бывшей части береговой обороны ВМС Украины. Среди «курсантов» данных центров были наемники из граждан РФ, крымские коллаборационисты (в первую очередь из числа украинских военнослужащих-предателей, перешедших на службу России, а также из числа крымского «ополчения») и боевики, прибывающие с Донбасса для прохождения курса подготовки и затем перебрасываемые назад в зону конфликта в Украине. Инструкторами были кадровые российские военнослужащие, а также частично (в Крыму) — украинские офицеры-предатели.

Следует отметить, что, перебрасывая на Донбасс своих кадровых военнослужащих и технику, на тот момент Россия пренебрегала мерами по затруднению их идентификации. Перед заброской на Донбасс у военнослужащих очень часто не изымались документы, удостоверяющие их личность (военные билеты, удостоверения личности); у экипажей и расчетов систем вооружений оставалась служебная документация с печатями воинских частей ВС РФ; находясь на территории Украины, личный состав продолжал пользоваться средствами мобильной связи и т.д. По нашему мнению, это происходило из-за халатности командования воинских частей ВС РФ, отправлявших подразделения в Украину. Эта ситуация сохранялась вплоть до сентября 2014 года, после чего российские командиры стали принимать гораздо более жесткие меры по «маскировке» своих подразделений.

Однако на тот момент от официального «публичного раскрытия» российские войска спасало отсутствие политической воли Киева, боявшегося предоставлять свидетельства прямого военного вторжения России в Украину. Киев продолжал настаивать на том, что российская агрессия осуществляется лишь в виде путинской помощи боевикам вооружением и боеприпасами. Мы не знаем, что в этом случае двигало украинской властью: либо боязнь спровоцировать открытую агрессию России, либо нежелание вводить в стране военное положение, либо же неугасающая надежда «договориться» с Кремлем и мирно разрешить конфликт (не исключено, что сработали все три фактора). Но мы располагаем информацией о том, что у украинских спецслужб были документальные доказательства агрессии и взятые в плен российские военнослужащие, в том числе с удостоверяющими личности документами, однако власти панически боялись представить эти доказательства широкой общественности. (На наши конфиденциальные запросы спецслужбы обычно отвечали, что эти пленные необходимы для обмена на взятых в плен украинских военнослужащих, а раскрытие личностей захваченных российских солдат и офицеров якобы помешает обмену.) Тупиковость такой политики была очевидна и играла на руку агрессору.

С организацией АТО были у Киева и другие проблемы, которые группа «ИС» постаралась отобразить в своем докладе в июле 2014 года:

ПРИЧИНЫ НЕЭФФЕКТИВНОСТИ АТО

ЧАСТЬ 1. РУКОВОДСТВО

Формально нынешней операцией руководит СБУ. Так прописано в законодательстве. Непосредственный руководитель АТО — начальник АТЦ (Антитеррористический центр), он же заместитель главы СБУ.

Уже в начале АТО, в фазе, схожей на «антитеррористическую», у нас была масса претензий к руководителю операции. Начиная с того, что он гораздо больше времени проводил в Киеве, красуясь перед телекамерами, а не в штабе АТО в зоне действий. Не было даже попыток обеспечить взаимодействие силовиков, привлеченных к операции; вместо спланированных действий мы видели какой-то хаотический набор боестолкновений — к сожалению, далеко не всегда успешных для сил АТО. То есть назвать эти боевые действия операцией было трудно.

Пока этот бедлам продолжался, террористы наращивали мощь. Все изначально понимали, что главная причина этого — открытая граница, через которую на Донбасс вскоре непрерывным потоком потекли наемники и оружие, включая тяжелую бронетехнику и реактивные системы залпового огня. И все знали, что в силу отсутствия военных возможностей (что ставит ребром вопрос взаимодействия Госпогранслужбы с силами АТО) и своей коррумпированности пограничники не особо эффективно противостоят этой угрозе. Однако ни по первому, ни по второму вопросу руководитель АТО В. Крутов (который априори должен быть кровно заинтересован в эффективности операции) не сказал ни полслова, не высказав своих предложений по решению проблемы. И это странно!

В настоящий момент, когда террористы обзавелись тяжелым вооружением, операция хоть и называется антитеррористической, но имеет все признаки общевойсковой. Соответственно, руководить ею должна армия, а никак не спецслужба, представители которой имеют слабое понимание основ общевойсковой тактики и оперативного искусства, порядка применения сил и средств Вооруженных сил, организации взаимодействия видов ВС и родов войск.

Впрочем, де-факто на сегодня основную роль в руководстве операцией все же взяли на себя военные, однако формально АТО продолжает руководить представитель СБУ (причем, по нашей информации, не столь давно уже был подготовлен проект решения о снятии его с руководства АТО, однако тут вмешались «высшие силы»…). Почему?

Похоже, потому, что такая ситуация выгодна всем «наверху» (кто не согласен — готовы выслушать варианты). Господин из СБУ продолжает лихо пиариться, при этом основные проблемы АТО его как бы и не касаются, он за них не отвечает — ни в плане планирования и проведения операции (там же военные «рулят»!), ни в плане организации взаимодействия и обеспечения (по той же причине). Этакий свадебный генерал, который прибавляет «политический вес» не только себе лично, но и СБУ в целом, а также ее главе в частности.

А те, кто должны нести ответственность за ошибки и проколы (то есть армейские и гвардейские генералы, представленные в штабе АТО), прячутся в тени. Они как бы официально не самые главные.

В итоге никто ни за что не отвечает.

Вопрос: можно ли это изменить? Ответ: вне всяких сомнений. Если с марта Киев изменил законодательство об операции, откорректировал порядок применения вооруженных формирований, упростил процедуру закупок для них и т.д. и т.п. — почему нельзя на основе горького опыта изменить законодательство об АТО и в части руководства операции, возложив ответственность на тех, кто де-факто руководит сегодня операцией?

К слову, контраргумент вроде того, что нельзя раскрывать фамилии руководства АТО, не принимается, ведь руководителя от СБУ называют со всеми титулами и регалиями, как и тех же

армейских генералов. Но если и есть такая необходимость, то командир, пока он руководит АТО, может сохранять инкогнито. Только вот спрашивать желательно с реального человека, а не практиковать виртуальную ответственность.

И напоследок риторический вопрос об этой самой ответственности. Раз уж СБУ формально руководит АТО, не стоит ли, как минимум, отчитаться в штабе АТО о трех месяцах «успешности» операции и представителям СБУ, и руководству Службы безопасности? Не говоря уже о настоящей ответственности за «успехи».

ЧАСТЬ 2. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ

Изучая ситуацию от начала АТО, мы, группа «ИС», постоянно приходили и приходим к мысли, что единой по замыслу операции как таковой не существует (точнее, существует, но больше на бумаге). Мы имеем дело с набором отдельных и часто не взаимосвязанных действий армии, добровольцев и Национальной гвардии. Это весьма затрудняет реализацию разведданных, не позволяет эффективно проводить действия оперативно-тактического уровня и оттого резко снижает эффективность операции в целом.

Однако были два исключения. Первое — действия пограничников, армии и МВД по прикрытию границы перед перемирием на Донбассе и в настоящее время. Здесь ребята действительно работают во взаимодействии, а потому довольно эффективно. Второе — действия авиации ВСУ по требованию тех же пограничников и НГУ (Нацгвардии). Хорошо, что хоть этот алгоритм худо-бедно отработан.

Причины слабого взаимодействия носят как субъективный, так и объективный характер.

Субъективные начинаются все с того же руководства. Единая операция предполагает единое командование — это аксиома. А значит, очевидно, что с назначением руководителем АТО армейского генерала представленные в штабе операции руководители из других вооруженных формирований должны находиться в его оперативном подчинении. Опять-таки, не на бумаге, а в реальности. На время АТО они должны забыть о своих боссах-министрах в Киеве и подчиняться только единому руководству. Это логично.

Вместо этого, решая проблему два месяца назад, Верховная Рада рекомендовала назначить в штаб АТО еще одно руководящее лицо, отвечающее за координацию силовиков — «в части координации деятельности органов сектора безопасности и обороны, которые задействованы в антитеррористической операции». (Предупреждение для СБУ: этой фразой мы не раскрываем военную тайну, поскольку СМИ сообщали о принятии Радой соответствующего Постановления №4812 еще в начале мая сего года.) То есть вместо предельного упрощения схемы руководства, что обеспечило бы оперативность, в полной мере начал работать алгоритм семи нянек, у которых дитя без присмотра.

Объективные причины отсутствия взаимодействия состоят в том, что никто никогда в Украине толком не отрабатывал алгоритмы взаимодействия различных вооруженных формирований в ходе единой операции. (Если не принимать во внимание различные показушные антитеррористические учения силами до взвода от различных силовых структур, репетируемые на протяжении многих недель перед тем, как провести их перед телекамерами.) Ну не учили командиров подразделений Внутренних войск (Национальной гвардии) работать во взаимодействии, например, с артиллерией Сухопутных войск ВСУ.

Сейчас, несмотря на несколько месяцев проведения АТО, этот опыт также приходит крайне медленно. Причина торможения упомянута выше — отсутствие взаимодействия наверху. Нельзя рассчитывать на то, что командир взвода или роты будет действовать адекватно, если представляющий его вооруженное формирование генерал в штабе АТО все время смотрит в сторону своего министра, а не руководителя операции. Решив проблему в верхах, решим ее и на нижнем уровне.

То есть не надо идти по пути расплода «координирующих органов». Отдайте все рычаги управления в одни руки. Да, уставы не предусматривают создания «смешанных» частей и подразделений из разных силовых структур. Да, командиру из одного вооруженного формирования «психологически» трудно беспрекословно выполнять приказы офицера из другой структуры. Но если нам навязали нетрадиционную войну, сражаться в ней нужно, также отходя от догматов.

А командирам всех звеньев крайне важно оперативно усваивать специфику действий «соседних» вооруженных формирований — без чего не достичь полного взаимодействия.

И, очевидно, это уже сегодня должно повлиять на учебные планы подготовки курсантов в военных вузах. Знать хоть какой-то минимум о специфике действий других вооруженных формирований страны офицеры должны с курсантской скамьи. Не говоря уже о совместных учениях. Ведь у нас на сегодня, к примеру, армейские подразделения гораздо более подготовлены к взаимодействию с подразделениями армий стран НАТО, чем со своими коллегами из других вооруженных формирований Украины.

На будущее: законодательство должно четко определить порядок формирования, структуру, полномочия и задачи «смешанных» структур управления (штабов) в случаях, когда различные формирования страны проводят совместные операции. И речь идет не только о подобных «антитеррористических» (будем надеяться, что в будущем нужды в таких операциях для Украины не возникнет). Это могут быть, например, операции по ликвидации последствий стихийных бедствий или техногенных катастроф. В любом случае, готовность к совместным действиям никогда лишней не будет.

Однако отсутствие эффективного взаимодействия между различными вооруженными формированиями — это полбеды. Трагедия в том, что в Украине не существует такого отработанного тесного взаимодействия даже в рамках… самих Вооруженных сил! Звучит дико, но это факт.

Представители военного руководства высокого уровня признают: долгие годы у нас был не Генеральный штаб Вооруженных сил, а, по сути, Генштаб Сухопутных войск. То есть «мозг армии» больше всего был «заточен» под нужды именно этого вида ВС, и в нем были представлены в основном «сухопутчики», которые и заказывали музыку. Другие виды Вооруженных сил жили своей жизнью, ход которой определяли видовые командования (Воздушных сил — в Виннице, ВМС — в Севастополе).

В итоге, когда с самого начала АТО на Донбассе возникла острая потребность в тесном взаимодействии авиации и «сухопутчиков», появились серьезные проблемы. Не вникая в детали (в интересах силовиков), отметим лишь, что эти проблемы сегодня также решаются далеко не так эффективно, как того требует ситуация.

Эту проблему надо решать в виде изменений не только в структуре и задачах, а в самих принципах организации работы Генштаба. Вполне очевидно, что это серьезная задача, решение которой должно быть заложено в Концепцию и Госпрограмму развития (реформирования) Вооруженных сил, которые, по логике, должны появиться на свет в ближайшее время. Причем, к сожалению, эти документы (впервые за годы существования украинской армии) появятся, исходя из реального боевого опыта наших Вооруженных сил. И проигнорировать этот опыт было бы преступлением.

ЧАСТЬ 3. ОБЕСПЕЧЕНИЕ

Ведущие страны Запада, постоянно участвующие в боевых действиях (вроде США и Великобритании), давно убедились, что материально-техническое, кадровое, медицинское и прочее обеспечение войск в ходе их участия в боевых действиях можно организовать эффективно лишь тогда, когда оно проводится централизованно.

К слову, в армии США термин «снабжение», сменивший пять лет назад термин «тыловое обеспечение боевых действий», сейчас относится к шести боевым функциям сухопутных войск вместе с разведкой, управлением, маневром, огневой мощью и защитой войск. То есть в современной армии «тыл» как обеспечение не отделен от «фронта». Это взаимно интегрированные понятия. При этом снабжение охватывает не только обеспечение армии необходимыми ресурсами, но и ее действия, не связанные с боестолкновениями. Например, в той же армии США к снабжению (в соответствии с последней редакцией полевого устава СВ ВС США FM 4-0) относится сбор и эвакуация из зоны боевых действий мирных жителей (беженцев) — этим также занимаются военные.

Нынешняя АТО на Донбассе в этом плане очень недвусмысленно демонстрирует, что украинские силовики (и держава в целом) живут понятиями не ХХ1 века, а предыдущих веков, идя по совершенно противоположному пути. О централизованном снабжении у нас речь просто не идет. Даже в рамках одного ведомства снабжение медикаментами, боеприпасами и, например, вещевое обеспечение осуществляется различными структурами.

На это накладывается и фактор участия в АТО сразу нескольких вооруженных формирований державы. Это означает, что каждое из них задействует собственную систему (точнее, системы) обеспечения для удовлетворения потребностей своих частей и подразделений.

Добавим также фактор волонтерской помощи, когда продовольствие, бронежилеты, оборудование и снаряжение (и даже постельное белье и теплые вещи) силовикам поставляют в зону конфликта волонтерские группы. Это массовое явление весьма положительно с точки зрения патриотизма и неравнодушия сограждан. Но оно одновременно демонстрирует огромные проблемы в работе систем обеспечения собственно вооруженных формирований.

Есть и фактор обеспечения подразделений сил АТО со стороны местных властей. Это касается, в первую очередь, территориальных батальонов в составе Минобороны и добровольческих подразделений в составе МВД, а также Госпогранслужбы.

В итоге система обеспечения АТО превратилась в совершенно хаотический процесс, в котором не существует единого централизованного механизма сбора данных о необходимых ресурсах и, соответственно, удовлетворения этих потребностей. Последствия этого явления печальны: то и дело с передовой мы получаем информацию о катастрофической нехватке тех или иных ресурсов, что в конечном счете оплачивается жизнями и здоровьем наших ребят и, конечно же, очень негативно влияет на успех АТО в целом.

Само собой напрашивается решение создать хотя бы единую электронную базу данных об имеющихся и необходимых ресурсах во всех силах АТО. (По нашим данным, сейчас процесс «мониторинга» пытаются осуществлять отдельные должностные лица — но не должен в век компьютерных технологий какой-нибудь генерал расспрашивать у командиров подразделений, сколько бронежилетов им поставили волонтеры.)

И раз уж государство не в состоянии полностью обеспечить потребности силовиков, с учетом этой базы необходимо создать хотя бы координирующий орган, который мог бы предоставлять волонтерам информацию о потребностях сил АТО и участвовать в распределении этой помощи. Не обязательно при этом указывать наименование и дислокацию таких подразделений, дабы не вскрывать состояние боеготовности войск, что сейчас происходит постоянно.

Такая база данных заставила бы и военных чиновников отвечать на неудобные вопросы. Например, отчего при острой нехватке в зоне АТО бронежилетов первоочередными вдруг оказались закупки флотской формы одежды.

Хотя давайте посмотрим правде в глаза. Зная о масштабах коррупции среди силовиков, волонтеры могут быть уверены в целевом предоставлении своей помощи лишь тогда, когда лично передают бронежилеты или прицелы бойцам. К тому же при создании такого координирующего органа неизбежно возник бы вопрос, какое ведомство должно отвечать за его формирование. А с учетом повсеместной «коррупционной составляющей» едва ли хоть одна из силовых структур предоставила бы такое право своим коллегам из другого формирования.

Но это уже вопрос борьбы с коррупцией.

И еще один момент. На самом деле, как известно, средства для удовлетворения потребностей сил АТО у силовых министерств и ведомств все-таки есть. Это и бюджетные деньги, довольно щедро выделяемые Кабмином для АТО, и сбор добровольных пожертвований. Проблема — в их реализации. Но это нонсенс: добровольцы за свои деньги затыкают дыры в обеспечении сил АТО, а при этом на счетах министерств накапливаются миллиарды гривен! Плюс десятки миллионов гривен пожертвований.

Сейчас тыловики Минобороны кивают на Антимонопольный комитет, который якобы блокирует закупки, АМКУ в ответ кивает на военных — мол, это ваши происки. И вот после обмена претензиями никто так и не понял, в чем причина промедления.

Здесь необходимо ввести серьезную персональную ответственность, которая, впрочем, будет иметь эффективность лишь при создании единых механизмов снабжения.

Хочу кое-что объяснить. Со времен президентства В. Ющенко украинские Вооруженные силы начали усиленно переходить на стандарты НАТО — в первую очередь в системах управления. При всем неистовом сопротивлении военных чиновников Генштаб за уши перетянули на натовскую J-структуру. Ее суть — в относительной простоте, а потому в прозрачности (чем больше запутана система, особенно в части закупки и распределения ресурсов, тем больше возможностей для коррупции). Однако при В. Януковиче пошел резкий откат к прежней, постсоветской структуре, которая идеально подходит для разного рода махинаций.

Эту систему надо менять, закладывая в нее принципы централизации и максимальной упрощенности, что столь актуально в процессе проведения АТО. Наши силовики сейчас получили уникальную возможность обкатывать новые принципы и методы снабжения в реальных боевых условиях. При этом мы видим, что существующая система снабжения катастрофически непригодна для войны. Не нужно пытаться выжать из нее невозможное. Просто надо глубоко изучить опыт воюющих стран (тем более что Запад с удовольствием делится с нами этим опытом) и кардинально реформировать армию.

К июлю 2014 года четко обозначился новый формат «гибридной войны» России против Украины на данном этапе: сдерживать силы АТО путем активного снабжения бандформирований на Донбассе вооружением (в том числе тяжелым) и наемниками из РФ, в экстренных случаях ограниченно используя подразделения регулярных ВС РФ. Одновременно планировалось обеспечить форсированную подготовку специалистов, необходимых для эксплуатации систем вооружений, из числа местных боевиков и российских наемников в «учебных центрах» в РФ и оккупированном Крыму.

Эта тактика не спасла российско-террористические войска от серии серьезных поражений. К середине июля 2014 года территория, контролируемая террористами на Донбассе, сократилась в два раза по сравнению с маем того же года, и силы АТО продолжали успешно наступать. В отдельные дни артиллерия и авиация сил АТО уничтожали по нескольку десятков, а иногда и более сотни объектов террористов.

Следует также отметить, что России было очень трудно определять силы и средства, необходимые для успешной деятельности российско-террористических войск на Донбассе, по причине отсутствия единой системы управления и единого командования, «стандартизированной» организационно-штатной структуры бандформирований и их вооружения, а также разницы в боеготовности и боевых возможностях схожих по численности и вооружению подразделений.

По сути, в состав российско-террористических войск на тот момент входили разношерстные банды из местных боевиков, имеющие различное вооружение и оснащение (что в основном зависело от «статуса» вожаков отдельных банд в глазах российских «кураторов», уровня доверия к ним со стороны россиян и личных связей), подразделений российских наемников (также с различным уровнем оснащения и боеготовности) и подразделений ВС РФ. Москва на этом этапе управляла только подразделениями ВС РФ, не стремясь координировать действия и обеспечивать взаимодействие других формирований, а пытаясь лишь путем обеспечения оружием и финансовыми ресурсами стимулировать их вооруженную борьбу с украинскими войсками. Такая тактика резко снижала боевые возможности российско-террористических войск, чем успешно воспользовались силы АТО.

В этот период украинские войска осуществляли процесс восстановления контроля над государственной границей с Россией на участках в Луганской и Донецкой областях. Поначалу террористы, деморализованные активизацией АТО на Донбассе, не оказывали серьезного сопротивления в приграничных районах, когда пограничники при поддержке армейских подразделений занимали ранее оставленные объекты. Однако вскоре после занятия силовиками этих объектов начались их артиллерийские обстрелы боевиками. Также действия силовиков в приграничных районах ощутимо затрудняло повсеместное минирование местности боевиками. В этих районах работали саперы подразделений ВС Украины.

Второй серьезной проблемой, из-за которой в целом и был сорван процесс восстановления Украиной контроля над госграницей с РФ, стали обстрелы сил АТО в приграничных районах российскими войсками с территории России. Обстрелы производились из минометов, ствольной артиллерии, РСЗО. Фактически украинские войска в этих районах оказались между двух огней: с одной стороны их обстреливали боевики, с другой — российские войска. Выполнять боевые задачи в таких условиях силам АТО было невозможно.

Тревожным сигналом стала и переброска к границе с Украиной новых подразделений российских войск, часть из которых имела технику с обозначением «МС» (российские «Миротворческие силы»). Мы до сих пор не знаем, всерьез ли российское руководство рассматривало возможность проведения «миротворческой операции» на территории Украины своими силами (что было бы грубейшим нарушением норм международного права), либо же это было формой давления на Киев.

14 июля 2014 года группа «ИС» отметила изменение формата российской агрессии в своем заявлении, распространенном в СМИ. Вот текст заявления:

ЗАЯВЛЕНИЕ ГРУППЫ «ИС» ОТНОСИТЕЛЬНО ИЗМЕНЕНИЯ ФОРМАТА РОССИЙСКОЙ АГРЕССИИ

На протяжении последних дней террористы попытались взять реванш после успешных действий сил АТО по окончанию «перемирия» 20–30 июня. Ранее, после бегства боевиков из Славянска, Краматорска и др. населенных пунктов, их силы оказались серьезно деморализованными, что заставило российское руководство резко изменить формат проводимой российской агрессии против Украины.

Мы, группа «ИС», отметили следующие шаги России в этом направлении:

1. Продолжается активная переброска наемников и тяжелых вооружений через госграницу с российской территории. Ранее, в начале перемирия, силовики докладывали о «контроле над границей». Группа «ИС» заявляла об обратном. (Хоть мы и работаем в тесном взаимодействии с госструктурами, но уверены, что нельзя выдавать желаемое за действительное — тем более по столь принципиальным и важным вопросам.)

Отличительной чертой нынешней поставки вооружений террористам является то, что ее существенная часть укомплектована штатными экипажами и боевыми расчетами из числа российских военнослужащих.

Ранее экипажи укомплектовывались российскими наемниками, имевшими опыт эксплуатации подобной техники и вооружения, но на момент вербовки являвшимися военнослужащими запаса (также частично экипажи комплектовались боевиками из местных жителей, имеющих необходимые военно-учетные специальности).

Таким образом, речь идет о полноценном (по-прежнему тайном, но с участием «штатных» военнослужащих) российском военном вторжении на Донбасс.

2. Одновременно боевики принимают меры для «смягчения» международной реакции на российское вторжение.

В частности, по согласованию с российской стороной, на протяжении последней недели террористы производят плановые артиллерийские обстрелы территории РФ из приграничных районов Украины. Это позволяет Москве заявлять о том, что территорию России обстреливают украинские Вооруженные силы.

В начале этих инцидентов складывалось впечатление, что боевики производят обстрелы не намеренно, а в ходе боестолкновений с силами АТО. Но на сегодня не осталось никаких сомнений в том, что это было тщательно спланированной спецоперацией.

В частности, обстрелы производились и не в ходе боестолкновений — из районов, где нет подразделений сил АТО. Российская сторона реагирует на эти обстрелы моментально, выражая протесты и угрозы без всяких расследований обстоятельств подобных происшествий.

3. Российские Вооруженные силы производят артиллерийские обстрелы позиций украинских силовиков из приграничных районов РФ, а также вторгаются на территорию Украины для проведения отдельных акций и операций.

Это еще одна составляющая российского вторжения в Украину.

4. Маневром, отвлекающим от операции ВС РФ в Донбассе, стала активная переброска подразделений российских войск (начиная с 30 июня) также и в приграничные районы напротив украинских Сумской и Харьковской областей, где не ведутся боевые действия.

В отличие от переброски российских подразделений в Ростовскую область РФ (напротив Донецкой и Луганской областей Украины), эта передислокация проводится демонстративно, без маскировки.

Часть техники и вооружений подразделений российских войск имеют опознавательные знаки российских «Миротворческих сил». Параллельно российская сторона опять начала муссировать вопрос о введении своих «миротворцев» в Украину.

Не вызывает сомнений, что эта операция проводится для того, чтобы отвлечь ресурсы украинских силовиков из зоны АТО для прикрытия госграницы с РФ в данных областях.

5. Параллельно Россия проводит мощную внешнеполитическую операцию по активизации давления на Украину со стороны ЕС с целью заставить ее прекратить активные действия в Донбассе. При этом «первым эшелоном» российского лобби в ЕС выступает Германия.

Таким образом, после некоторой паузы, которую взял Путин в конфликте с Украиной (а точнее, речь идет о некотором снижении активности в эскалации конфликта), Россия вновь демонстрирует решительность в том, чтобы продолжить свою агрессию.

Противостоять этому замыслу может только активное продолжение Антитеррористической операции в Донбассе (прежде всего с отсечением сил террористов и российской армии в Луганской и Донецкой областях от госграницы с РФ, с созданием «буферной зоны») и резкая реакция международного сообщества с целью заставить Кремль прекратить военную агрессию против Украины.

После фактического срыва попыток украинских войск восстановить контроль над госграницей Украины с РФ у росийско-террористических войск оставалась еще одна серьезная проблема — действия украинской боевой авиации, которая представляет наибольшую угрозу для бандформирований. Будучи не в силах решить эту проблему путем снабжения бандформирований и подразделений наемников переносными зенитными средствами (ПЗРК), Россия приняла решение перебросить на Донбасс несколько зенитно-ракетных комплексов для «показательного» уничтожения нескольких единиц украинской авиации (боевой, транспортной, разведывательной) с целью заставить украинское военное командование прекратить использовать в зоне конфликта силы и средства Воздушных сил. Так, из-за ошибки российского экипажа ЗРК «Бук-М1» в отношении идентификации цели 17 июля был сбит пассажирский «Боинг 777» авиакомпании Malaysia Airlines.

Группа «ИС» первой сообщила о факте уничтожения российско-террористическими войсками пассажирского самолета, а затем первой опубликовала фото российского ЗРК «Бук-М1», перебрасываемого перед этим событием в район, откуда был произведен пуск.

На следующий день группа «ИС» сделала заявление по факту уничтожения авиалайнера. Вот текст заявления:

ЗАЯВЛЕНИЕ ГРУППЫ «ИС»: СЕМЬ ПРИЧИН, ПО КОТОРЫМ РОССИЯ ДОЛЖНА ЗАТКНУТЬСЯ В ДЕЛЕ СО СБИТЫМ «БОИНГОМ»

Относительно требования МО РФ к Украине о предоставлении документов по учету ракет. Замминистра обороны России Анатолий Антонов заявил, что украинские власти должны предоставить международным экспертам документы по учету ракет классов «воздух — воздух» и «земля — воздух», боекомплектов зенитно-ракетных комплексов.

Начнем сначала. Относительно уничтожения малазийского «Боинга-777» имеем такие факты:

1) Собственное признание боевиков в том, что они сбили самолет. В качестве подтверждения своих слов они же представили видео. Время и место катастрофы полностью совпадают.

2) Произошедший ранее, как минимум, один случай поражения воздушных целей боевиками в этом же районе на высоте более 6000 м, значительно превышающей дальность действия ПЗРК.

Ответственность за уничтожение этого самолета боевики взяли на себя.

3) Перехваченные переговоры боевиков с докладом о том, что именно ими сбит самолет, оказавшийся «Боингом». СБУ представила доказательства, что в этом случае «работали» специалисты из числа российских военнослужащих, переброшенных с территории России для «усиления» террористов.

4) Фотофиксация перемещения ЗРК «Бук» за три часа до трагедии из района населенного пункта Снежное в район, над которым был сбит «Боинг». Видеофиксация дальнейшей переброски этого ЗРК в сторону госграницы с Россией после катастрофы.

5) Активное вмешательство боевиков в работу спасателей на месте падения «Боинга-777», отказ допустить международных экспертов на место преступления, открытое похищение вещественных доказательств с явной целью не дать провести объективное расследование.

6) Полностью доказанные факты переброски с территории России в Украину тяжелых вооружений и военной техники (а также российских специалистов для эксплуатации этих образцов ВВТ), которые затем применялись (и применяются) против украинских силовиков и мирных жителей и объектов.

7) Ранее имевшие место случаи уничтожения Вооруженными силами России воздушных целей в воздушном пространстве Украины — в частности, доказанный факт того, что 16 июля украинский боевой самолет «Су-25» был сбит российским истребителем «МиГ-29».

В ответ на эти факты мы получили от России лишь совершенно пустословные утверждения, что все это неправда, да еще и какие-то маловразумительные требования с намеком на причастность к трагедии украинской стороны. Ни одного хотя бы малейшего и косвенного доказательства, что пуск ракеты по «Боингу» могли сделать украинские военные, не представлено.

В связи с этим мы, группа «ИС», просим государственные структуры Украины потребовать от Минобороны России представить документы по учету как ракет классов «воздух — воздух» и «земля — воздух», так и зенитно-ракетных комплексов российской стороны. А также по учету танков, РСЗО БМ-21 «Град» и штатных боеприпасов к этим образцам вооружений, включая технику, находящуюся на базах хранения МО РФ.

…Несмотря на попытки террористов и России любыми способами сорвать наступательные действия сил АТО, украинские войска продолжали успешные действия по освобождению оккупированных территорий. В это время у российского командования начались первые проблемы с набором в стране наемников из числа бывших военнослужащих, имевших опыт службы в армейском спецназе и участия в боевых действиях. Так, в начале августа группа «ИС» констатировала резкое увеличение среди российских наемников, перебрасываемых в Украину, удельной части бывших правоохранителей (до этого основная часть наемников, вербуемых на территории РФ для военных действий в Украине, вербовалась из числа военнослужащих запаса, в свое время проходивших службу в частях спецназа ГРУ ГШ ВС РФ или ФСБ РФ). Основная часть таких наемников из числа бывших правоохранителей-спецназовцев РФ проходила службу в подразделениях СОБР (Специальный отряд быстрого реагирования) и ОМСН (Отряд милиции специального назначения) России. Наемники из числа бывших правоохранителей вербовались в разных городах РФ и проходили переподготовку в учебном центре в Ярославской области России, откуда их группы отправлялись на территорию Украины.

На начало августа, по данным группы «ИС», в приграничных районах России на границе с Украиной находились следующие группировки Вооруженных сил России:

Донецкое направление: личный состав — до 8 тысяч человек, танки — порядка 40 единиц, ББМ — до 500 единиц, артиллерия — до 140 единиц, самолеты — до 60 единиц, РСЗО — до 50 единиц;

Харьковское и Луганское направления: личный состав — до 6 тысяч человек, танки — до 30 единиц, ББМ — до 300 единиц, артиллерия — до 55 единиц, самолеты — до 50 единиц, вертолеты — до 20 единиц, РСЗО — до 20 единиц;

Черниговское направление: личный состав — до 3300 человек, танки — до 50 единиц, ББМ — до 190 единиц, артиллерия — до 40 единиц, самолеты — до 40 единиц, вертолеты — до 20 единиц.

При этом с середины августа отмечалась переброска в пограничные районы РФ дополнительных подразделений (в основном мотострелковых, артиллерийских и танковых) в Донецком направлении.

В середине августа командование АТО отрапортовало о «разъединении» группировок «ЛНР» и «ДНР». Хотя в зоне операции наблюдалось постоянное изменение оперативной обстановки, но говорить о полном и надежном разъединении группировок «ЛНР» и «ДНР» стало возможным только после взятия под полный контроль силами АТО населенных пунктов Шахтерск и Красный Луч с участками трассы Н21 в этих районах. К сожалению, результаты успешных действий подразделений сил АТО (уничтожение живой силы, вооружения и техники боевиков) частично нивелировались постоянным пополнением, получаемым террористами из России. Однако на тот момент не было приемлемых вариантов надежного блокирования перебросок оружия и наемников из России по главному маршруту — через Краснодон и Суходольск. Осуществить подобную операцию без масштабных потерь среди украинских силовиков было невозможно. В то же время на тот момент проведение таких операций силами АТО представлялось лишь делом времени.

Тем временем силы АТО провели подготовку к дальнейшим наступательным действиям одновременно по нескольким направлениям. Боестолкновения шли в районах населенных пунктов Донецк, Луганск, Горловка, Первомайск, Иловайск. Одновременно силами авиации и артиллерии была нейтрализована часть групп террористов, выдвигавшихся для усиления обороны боевиков в районе населенных пунктов Шахтерск, Торез и Снежное.

В конечном счете силы АТО взяли под свой контроль участок трассы, соединяющий Горловку с силами боевиков в районе населенных пунктов Ясиноватая и Донецк. Таким образом, группировка террористов в районе Горловки была отрезана от «ДНР». При этом отмечалась очень низкая плотность сил и средств боевиков в их «тылах» — вся живая сила и вооружение «ДНР» и «ЛНР» были брошены «на передовую», никаких резервов у боевиков не осталось. Критической для «ДНР» стала нехватка ресурсов для организации обороны в направлении Шахтерск — Торез — Снежное, что позволило силам АТО блокировать группировки боевиков в этих районах. А главное — перерезать трассу Н21, по которой осуществлялась связь группировки противника в районе Донецка с «ЛНР» и поставки вооружений и наемников из России.

После того как силами АТО была окончательно взята в кольцо Горловка, развит успех в районе населенных пунктов Новосветловка и Хрящеватое по отсечению Луганска от остальной территории, контролируемой «ЛНР» (благодаря чему взят под полный контроль участок трассы М04), украинская армия проводила действия по блокированию группировок боевиков в районе населенного пункта Иловайск и рейдовые действия по линии Иловайск — Зугрес. Террористы не прекращали проведение контратак в районе Саур-Могилы (ранее взятой украинскими войсками) — впрочем, безуспешно.

Когда стало окончательно ясно, что АТО близится к успешному завершению, Россия пошла на крайний шаг: начиная с 23 августа, на территорию Донбасса вошли тактические группы российских войск. С территории РФ это вторжение поддерживалось массированными артиллерийскими ударами.

Ход дальнейших событий — включая действия введенных из РФ 8 батальонных тактических групп ВС РФ (4 БТГ — в Донецком направлении, и 4 БТГ — в Луганском) и обстоятельства Иловайской трагедии — детально описан в официальном докладе Генерального штаба ВС Украины, представленном общественности в августе 2015 года. Вторжение российских войск резко изменило соотношение сил в пользу террористов, и украинские войска были вынуждены отступить по ряду направлений. Кроме того, в результате образования нескольких «котлов» погибло и было взято в плен большое количество украинских военнослужащих.

Нам нечего добавить к этому детальному докладу, кроме одного обстоятельства. В частности, ГШ ВСУ утверждает, что (цитата из доклада) «разведывательная информация о пересечении государственной границы Украины колоннами военной техники Вооруженных сил РФ поступила от разведывательных органов в штаб АТО на территории Донецкой и Луганской областей и Генеральный штаб 25 августа 2014 года. Эта информация была подтверждена 25 августа во второй половине дня».

По данным группы «ИС», это не соответствует действительности. Вторжение российских БТГ было зафиксировано разведывательными органами Украины (военная разведка и разведка Госпогранслужбы), как минимум, 23 августа, то есть на два дня раньше, чем утверждает Генштаб. Информация о вторжении подтверждалась многими не связанными между собой источниками (включая сеть группы «ИС» на Донбассе) и могла считаться абсолютно достоверной. Украинская разведка докладывала о маршрутах передвижения российских войск фактически в режиме реального времени.

(Примечание. Данные события кардинально повлияли на формат работы группы «ИС». До этого момента мы согласовывали свою информацию о событиях на Донбассе, предоставляемую нами общественности, с государственными структурами Украины. Во время вторжения представители этих структур убедили нас не предоставлять данные о действиях российских войск, объясняя это необходимостью «информационного прикрытия» подготовки ответных действий украинских войск. Уже в последних числах августа, не увидев адекватных действий сил АТО, мы поняли, что нас использовали «вслепую» и мы, по сути, приняли участие не в операции ИПСО по прикрытию действий сил АТО, а во лжи ради лжи. После этого группа «ИС» прекратила практику согласования своей информации с государственными структурами и стала работать в нынешних двух форматах: информирование общественности об основных событиях в зоне АТО в виде ежедневной «открытой» сводки и предоставление украинским спецслужбам и штабу АТО разведывательной информации о действиях противника, полученной от сети группы «ИС», в виде «закрытой» сводки.)

События этого периода продемонстрировали, что без прямого широкого участия подразделений ВС РФ в боевых операциях на Донбассе российско-террористические войска не способны проводить успешные операции оперативно-тактического уровня. При всех последовавших попытках российского командования сделать бандформирования на Донбассе «самодостаточными» этой цели добиться так и не удалось вплоть до сегодняшнего дня. Например, в наступательных действиях по захвату Дебальцевского плацдарма зимой 2015 года также решающую роль сыграли введенные на Донбасс тактические группы армии России. В августе же 2014 года, вне всяких сомнений, российская армия «спасла» террористов на Донбассе, продолжив эскалацию кровопролитного конфликта в Украине.

После поражения украинских войск к началу сентября 2014 года ситуация в зоне боевых действий на Донбассе была предельно сложной. В результате отступления украинских войск российско-террористические войска взяли под контроль фактически весь юг Луганской области, восстановив «сообщение» между «ДНР» и «ЛНР», продолжая перебрасывать подразделения в район Луганска и проводя наступательные действия на севере Луганской области. Одновременно противник проводил операции по взятию под свой контроль части Донецкой области — от Донецка до Мариуполя.

После решения ряда задач оперативно-тактического уровня основная часть подразделений ВС РФ была выведена на территорию России.

Согласно информации из многих источников как в «ДНР» и «ЛНР», так и в России, после успешного наступления российско-террористических войск в конце августа — начале сентября 2014 года лидеры обеих террористических организаций, как и командиры многих местных бандформирований, настаивали на продолжении наступления с захватом, как минимум, всей территории Донецкой и Луганской областей (выдвигались также «требования» захвата Харькова, Днепропетровска, Запорожья). Однако Кремль дал категорическое указание прекратить масштабные наступательные действия и вывел на территорию РФ батальонные тактические группы ВС РФ, служившие «ударным ядром» наступательной группировки российско-террористических войск.

События конца августа — начала сентября 2014 года заставили украинскую власть полностью отказаться от дальнейших наступательных действий на Донбассе, провести переговоры в Минске и подписать «Протокол по итогам консультаций Трехсторонней контактной группы относительно совместных шагов, направленных на имплементацию Мирного плана Президента Украины П. Порошенко и инициатив Президента России В. Путина» (так называемые Минские договоренности, или «Минск-1»).

6. Срыв первых Минских договоренностей и попытки создания «армии Новороссии» (сентябрь 2014 – январь 2015 года)

5 сентября на переговорах контактной группы между представителями Украины, «ДНР» и «ЛНР» с участием ОБСЕ был подписан протокол о прекращении огня с 18.00 того же дня. Следовательно, дальнейшие переговоры о разрешении конфликта должны были вестись в условиях перемирия. Однако лидеры террористов поспешили заявить: перемирие не означает, что курс на отсоединение от Украины «ДНР» и «ЛНР» каким-либо образом изменится. Таким образом, изначально перемирие было сорвано позицией террористов, настроенных на срыв любой ценой восстановления контроля Украины над этими украинскими территориями.

Этот тезис тут же подтвердился и на практике: несмотря на подписанные договоренности, российско-террористические войска продолжали осуществлять активные обстрелы позиций украинских войск и гражданских объектов (в том числе из тяжелых вооружений), а также предпринимать попытки наступательных действий тактического уровня.

Принятие 16 сентября Верховной Радой Украины законов об особом порядке самоуправления в некоторых районах Донбасса и амнистии также не повлияло на изменение интенсивности боевых действий со стороны российско-террористических войск.

Стало окончательно ясно, что, пока Россия не признает своей ответственности за события на Донбассе, мирные переговоры под какие-то хотя бы минимальные гарантии и ответственность сторон вести не с кем. Эта ситуация сохраняется вплоть до сегодняшнего дня, когда не признающая себя агрессором Москва по сути является единственной стороной, от которой полностью зависит ход конфликта: мир или война в Украине зависят только от Путина, при этом ни за какие соответствующие решения Россия прямой ответственности не несла и не несет. Этот нюанс «гибридной войны» России позволяет ей полностью контролировать ход конфликта в дипломатическом срезе.

С этого момента и вплоть до сегодняшнего дня Россия и руководство «ДНР» и «ЛНР» постоянно обвиняют руководство Украины и украинские войска в срыве мирных договоренностей, в агрессивности, в наступательных действиях и т.д., что якобы делает невозможным мирный процесс.

Однако правда состоит в том, что, начиная с августа 2014 года и до сегодняшнего дня, украинские войска не взяли под свой контроль никаких новых территорий на Донбассе (за исключением мизерного участка в районе населенного пункта Широкино, что стало ответом на Дебальцевскую наступательную операцию террористов зимой 2015 года). В то время как российско-террористические войска (якобы «выполняющие мирные договоренности») за это же время значительно расширили контролируемые ими территории, вытеснив силы АТО полномасштабными наступательными действиями с занимаемых ими позиций по ряду направлений.

В начале сентября 2014 года группа «ИС» переформатировала свою работу. Если ранее все внимание координаторов (секция «Альфа») было сосредоточено на работе сети на Донбассе, то теперь было принято решение ввести в состав секции третьего координатора и четко распределить работу по направлениям: сеть «нелегальной резидентуры» в оккупированных районах Донбасса и Крыму (на тот момент крымская сеть была «заморожена» для обеспечения безопасности ее членов), служба расследований (секция «Браво» и сайт «Информационное сопротивление», упор делался на антикоррупционные расследования в силовых структурах Украины), анализ ситуации на международной арене в контексте агрессии России и информационная безопасность Украины (секция «Дельта»), мониторинг ситуации в южных и восточных регионах Украины (для чего была начата подготовка «запуска» региональных подразделений «ИС-Юг», «ИС-Харьков» и «ИС-Днепр»).

Новый координатор группы «ИС» подполковник ВСУ (ныне полковник, военный журналист, бывший начальник научно-исследовательской группы кафедры военной истории Национальной академии обороны Украины) Константин Машовец стал среди координаторов единственным офицером, проходившим на тот момент службу в рядах Вооруженных сил (два других координатора — офицеры запаса). В сферу его ответственности входила координация сети «нелегалов» на Донбассе по сбору информации «военного» характера. Тот факт, что Машовец был действующим офицером, стал причиной серьезных конфликтов группы «ИС» с руководством Минобороны Украины, хотя украинское законодательство не запрещает военнослужащим участвовать в общественных инициативах и быть членами общественных организаций, каковой и является группа «ИС» (ОО «Центр военно-политических исследований», ЦВПИ). В военном ведомстве началась откровенная травля нашего нового координатора, что заставило группу «ИС» реагировать. В результате общественного резонанса спустя полгода травля прекратилась, хотя Машовцу пришлось «переименовать» свои профили в социальных сетях.

Службу расследований и сайт «ИС» возглавил подполковник запаса Юрий Карин, он же, как уроженец г. Стаханова Луганской области (оккупированная территория), отвечал за сбор «социально-политической» информации в оккупированных районах. Общее руководство группой осуществлял подполковник запаса Дмитрий Тымчук, он же отвечал за организацию мониторинга ситуации на юге и востоке Украины. Направлением информационной безопасности занялся эксперт ЦВПИ, офицер запаса (полковник военной разведки) Вячеслав Гусаров.

…С отводом БТГ российских войск на территорию РФ в начале сентября 2014 года на Донбассе осталось (кроме ряда подразделений ВС РФ и ДРГ российского спецназа) значительное количество кадровых российских военнослужащих в роли различных «инструкторов» и «советников». Одновременно стали формироваться первые «учебные центры» и «базы подготовки» террористов на территориях, контролируемых «ДНР» и «ЛНР».

Что интересно, некоторые из таких «учебных лагерей» организовывались непосредственно вблизи «передовой». Например, в районе населенного пункта Тельманово (Донецкая область) российские военные с начала сентября проводили ежедневные занятия по боевой подготовке с бандформированиями общей численностью до тысячи человек, причем эти формирования оставались в режиме «выполнения боевых задач» на данном участке фронта.

При этом на территории Донбасса поначалу была организована лишь базовая подготовка «пехотинцев» («мотострелков»), как правило, с основами диверсионной работы, и только для местных боевиков. Наемники из числа граждан РФ по-прежнему проходили подготовку в лагерях на территории РФ и в оккупированном Крыму, как и боевики с Донбасса, которые проходили подготовку по более серьезным специальностям (диверсанты, операторы-наводчики, механики-водители, саперы и т.д.).

Действия российско-террористических войск на протяжении сентября — декабря 2014 года сводились к перманентным обстрелам позиций украинских войск и гражданских объектов, попыткам наступательных действий тактического уровня, резкой активизации диверсионно-террористической войны в тактических и оперативных тылах сил АТО. В первом случае активно использовались ДРГ (как штатные российского спецназа, так и ДРГ из местных боевиков и российских наемников), во втором — «агентура» на так называемых освобожденных территориях, хотя неоднократно отмечалось проведение (попытки проведения) террористических актов в других регионах востока и юга Украины силами ДРГ, прибывшими с территорий «ДНР» и «ЛНР». Это происходило вследствие «прозрачности» зоны АТО, то есть весьма слабого контроля над перемещением транспорта и граждан по данной территории. (Эта проблема была относительно решена только в 2015 году.)

Одной из основных задач российско-террористических войск во время де-факто недействующего «перемирия» было закрепление на территориях, захваченных в результате наступления в августе 2014 года, а также попытки расширить эти территории.

Отдельное внимание уделялось приморскому (Мариупольскому) направлению. Перед российско-террористическими войсками явно стояла задача захвата Мариуполя — стратегического пункта, имевшего большое военное и экономическое значение. В частности, уже в первых числах сентября в этом направлении (район Новоазовска) с территории России было переброшено до 200 единиц военной техники (танки, БМП и БТР, а также несколько батарей РСЗО «Град»). Также в данном направлении с 10 сентября отмечалась активная работа российских станций радиоэлектронной борьбы и радиотехнической разведки. Кроме того, боевики активно использовали беспилотники.

С середины сентября шли ожесточенные бои за Донецкий аэропорт, контролируемый украинскими войсками. В штурмах вместе с местными бандформированиями участвовал спецназ ГРУ ГШ ВС РФ, а также различные формирования российских наемников.

Немало усилий противник предпринимал для вытеснения украинских войск с так называемого Дебальцевского плацдарма (на северо-восток от Донецка и на восток от Горловки), который врезался в территорию, контролируемую террористами. Здесь отмечались особо интенсивные обстрелы позиций сил АТО и активность ДРГ боевиков. При этом в украинском экспертном сообществе вплоть до февраля 2015 года (до момента широкомасштабного наступления российско-террористических войск в данном направлении и, как следствие, утраты силами АТО Дебальцевского плацдарма) шли ожесточенные дискуссии по поводу целесообразности удержания данного района.

Суть в том, что контроль Дебальцевского плацдарма силами АТО в военном отношении имел бы серьезный смысл в случае подготовки наступления украинских войск — он был очень удобен для наступательных действий по «отрезанию» Горловки и Донецка от других районов «ДНР» и создания грандиозного «котла» со стороны сил АТО. Однако если силы АТО готовились исключительно к обороне (а именно это диктовали Минские договоренности, которые Киев декларативно собирался неукоснительно соблюдать), то удержание данного плацдарма не имело смысла и угрожало силам АТО образованием «котла». Таким образом, целесообразность удержания Дебальцевского плацдарма целиком зависела от дальнейших реальных планов военно-политического руководства (оборона или наступление), хотя весь негатив от бессмысленных попыток удержания плацдарма в глазах украинской общественности почему-то обрушился на военное руководство, то есть руководство Генштаба ВС Украины. Одновременно стало ясным, что украинское военно-политическое руководство либо весьма слабо оценивает ситуацию с точки зрения оперативного искусства, либо вообще импровизирует, не имея четких планов и прогнозов по развитию ситуации.

Между тем в середине октября 2014 года российско-террористические войска проводили накопление сил в районе населенного пункта Дебальцево. В полосе Горловка — Никишино численность бандформирований превысила показатель в 3 тысячи человек, сюда же было переброшено до двух третей единиц бронетехники и артиллерии, имеющихся в распоряжении «ДНР».

Еще одним «горячим» участком стало северное и северо-западное направление от Луганска, где также отмечались интенсивные обстрелы и активность ДРГ боевиков.

С конца сентября 2014 года Россия приступила к созданию на Донбассе эшелонированной системы ПВО. Ранее комплексы ПВО со штатными экипажами перебрасывались на Донбасс из РФ для выполнения отдельных задач и для участия в отдельных операциях (в частности, для прикрытия формирований российско-террористических войск от действий украинской авиации), после чего выводились на территорию РФ. Теперь же на территориях, контролируемых террористами, были развернуты целые зенитно-ракетные подразделения и подразделения радиотехнических войск. Одновременно бандформирования снабжались переносными зенитно-ракетными комплексами (ПЗРК) и зенитными установками ЗУ-23-2 (как правило, на транспортных платформах). Ввиду отсутствия активности украинской авиации, последние активно использовались (и используются) для поражения наземных целей.

Одновременно отмечалось прибытие из России станций радиоэлектронной борьбы (РЭБ) и радиотехнической разведки. Данные станции были укомплектованы штатными российскими специалистами и охранялись исключительно российскими военнослужащими. Перемещались исключительно по ночам, тщательно маскировались. Параметры работы станций местным террористам не сообщались. Часть техники прибывала из России вместе с так называемыми гуманитарными конвоями.

Также с «гуманитарными конвоями» из РФ на Донбасс прибывали боеприпасы, которые разгружались на складах как «ДНР», так и «ЛНР», а затем доставлялись на передовую, что вызывало резкий рост количества обстрелов со стороны террористов. Например, в сентябре была зафиксирована следующая закономерность:

«Гуманитарный конвой» из РФ 12.09: в день проникновения на территорию Украины — 35 обстрелов, через день (время доставки боеприпасов, прибывших с конвоем, до позиций боевиков) — 63 обстрела.

«Гуманитарный конвой» из РФ 20.09: в день проникновения на территорию Украины — 29 обстрелов, через день — 70 обстрелов.

Такая закономерность наблюдалась вплоть до начала 2015 года, когда доставка боеприпасов, снаряжения и других предметов снабжения для боевиков стала в основном осуществляться с помощью железнодорожных перевозок силами ОАО «Российские железные дороги». Перевозки осуществлялись сначала только в Луганскую область («ЛНР») с последующей перевозкой части боеприпасов и пр. на территорию «ДНР» автомобильным транспортом. С утратой силами АТО важного железнодорожного узла в Дебальцеве (и быстрым восстановлением боевиками железнодорожного сообщения, нарушенного при отходе силами АТО) с марта 2015 года террористы получили возможность напрямую перебрасывать грузы железнодорожным транспортом на территорию «ДНР». Важными узлами в переброске грузов, их разгрузке (перегрузке на автотранспорт) и распределении по направлениям стали Дебальцево и Иловайск.

В этот период Россия форсировала создание позже проваленного проекта «Новороссия», состоявшего в «объединении» террористических организаций «ДНР» и «ЛНР». «Политическая составляющая» этого создающегося квазигосударственного образования интересовала Кремль в последнюю очередь — первостепенным было решение проблемы создания единой системы управления войсками, принудительное подчинение всех бандформирований единому командованию, создание единой системы тылового снабжения, ремонтно-восстановительной базы для вооружения и техники, системы подготовки личного состава. Отдельные бандформирования получали статус «рот», «батальонов», позже — даже «бригад».

В руководстве «ДНР» и «ЛНР» немедленно начались кадровые склоки. Активно обсуждался вопрос о назначении командира «Народного ополчения Донбасса» в г. Горловка И. Безлера (позывной «Бес») «главнокомандующим Новороссии». Одновременно было принято решение о серьезных кадровых чистках в рядах руководства отдельных террористических групп. Следует отметить, что И. Безлер имел собственные каналы связи с Москвой для получения «адресной помощи» из России (к чему стремились многие командиры бандформирований, учитывая высокий уровень разворовывания российской «помощи» при снабжении через руководство «ДНР» и «ЛНР»). Это в итоге стало поводом для серьезного конфликта Безлера с руководством «ДНР».

К слову, в октябре 2014 года в ходе совещания главарей террористических групп было заявлено, что две трети «российской помощи» разворовывается еще до поступления в отряды «ополчения». Был разработан план создания централизованных запасов «помощи», поступающей из РФ, и жесткого учета выдачи боеприпасов, снаряжения и продовольствия террористическим группам. В дальнейшем данный план был реализован лишь частично, разворовывание не прекратилось.

В рамках создания «Новороссии» Москва особое внимание уделила формированию «спецслужб» «ДНР» и «ЛНР» — так называемых министерств государственной безопасности. На первом этапе эти структуры возглавили сотрудники ФСБ РФ и ГРУ ГШ ВС РФ (затем они ушли в «тень», работая в качестве «кураторов» руководителей этих структур, назначенных из местных «специалистов»). Следует отметить, что с октября 2014 года довольно профессионально стала работать «контрразведка» обеих террористических организаций — в связи с этим группе «ИС» пришлось принимать срочные меры по более тщательному контролю информации, предоставляемой нами в «открытой» сводке, для обеспечения безопасности нашей сети на Донбассе. Также велось формирование «подразделений глубинной разведки», которое курировалось офицерами ГРУ ГШ ВС РФ. В эти подразделения отбор велся из боевиков, отличившихся в боестолкновениях с украинскими войсками.

В «ДНР» с помощью прибывших из России специалистов ГРУ было создано «подразделение информационно-психологической войны». Основной задачей структуры была работа с населением территорий, подконтрольных Киеву, в первую очередь — в Луганской и Донецкой областях.

В районе населенных пунктов Снежное и Красный Луч боевиками и российскими специалистами развертывались «тыловые органы» (склады, ремонтные мастерские и т.д.). Там же были созданы перевалочные базы. Одновременно руководство «ДНР» и «ЛНР» выдвинуло к подчиненным бандформированиям жесткое требование беречь технику и вооружение, аргументируя это тем, что в ближайшем будущем поток вооружения из России прекратится, и российское военное командование предлагает «Новороссии» создавать собственную ремонтную базу.

Огромной проблемой в создании «армии Новороссии» стала «конкуренция» между местными бандформированиями и их нежелание подчиняться единому руководству. Следует понимать, что на тот момент бандформирования имели свои «зоны ответственности», куда не пускали «конкурентов» (в связи с чем регулярно отмечались вооруженные столкновения как между самими местными бандами, так и с «пришлыми» подразделениями из российских наемников, пытавшимися также принять участие в «бизнесе»). В частности, «бизнес» банд зависел от районов, которые они контролировали. Повсеместно все, что подпадало под понятие «металлолом», вывозилось в РФ. Шахты и предприятия служили источником оборудования, которое за плату также вывозилось на территорию России; в населенных пунктах «отжимался» местный мелкий и средний бизнес; активно осуществлялась продажа контрабандного топлива из России. «Изымание» частных автомобилей и их перепродажа, а также продажа наркотиков стали серьезными источниками «дохода». Повсеместно велась продажа местному населению продовольствия и предметов первой необходимости, поставлявшимися как через контрабандные каналы (в первую очередь, с территории, контролируемой Украиной), так и прибывавшими с «гуманитарными конвоями» из РФ.

Такая ситуация вполне удовлетворяла главарей местных бандформирований, которые и далее стремились сохранить свою «независимость» и «бизнес», контролируя «свои» районы и к тому же получая вооружение и деньги из России. Попытки заставить этих главарей подчиняться повсеместно встречали ожесточенное сопротивление. Москва решала эту проблему двумя путями: прекращением прямой поддержки отдельных бандформирований (перенаправляя «помощь» через руководство «ДНР» и «ЛНР»), а затем и применяя силу — вплоть до физического устранения самых строптивых вожаков боевиков. Последнюю задачу сначала решали специальные подразделения ФСБ и ГРУ, а с весны 2015 года такими «зачистками» стали заниматься подразделения войсковой (армейской) разведки ВС РФ, действующие на Донбассе. Следует заметить, что даже с помощью подобных радикальных методов данная проблема все равно решалась малоэффективно.

К слову, руководство террористических организаций, кроме активного разворовывания «помощи» из РФ, также не гнушалось организовывать свой «бизнес» по примеру главарей бандформирований. Так, на территориях, подконтрольных «ЛНР», организовывался массовый централизованный сбор металлолома в виде подбитой техники и вооружений, не подлежащих восстановлению. Для этого из числа местных жителей формировались специальные «металлоломные» команды. Данные команды работали в районах, где в августе шли особо ожесточенные бои. На этой почве отмечались конфликты с российскими военнослужащими, которые стремились эвакуировать подбитую штатную технику своих подразделений на территорию РФ.

Одновременно Россия получила еще одну проблему в виде неуправляемости отдельных формирований своих же наемников (в первую очередь, российских «казаков», которые оккупировали некоторые районы Луганской области). Так, 14 октября представители бандформирования российских наемников «Казачья национальная гвардия Всевеликого Донского имени Платова» (под командованием лидера российского «Союза казаков Области Войска Донского», «генерала армии» Н. Козицына) сообщили жителям населенных пунктов Свердловск, Ровеньки и Антрацит о создании «Казацкой народной республики». Российские «казаки» посчитали, что Кремль «подарил» им эти районы, и принялись устраивать свое полумонархическое «государство», в котором практиковали пытки и физические наказания, правовой беспредел, крайний религиозный радикализм и прочие прелести «русского мира». На протяжении ноября 2014 — января 2015 года руководство «ЛНР» и российские спецслужбы пытались взять под контроль формирования «казаков», что в итоге вылилось в вооруженные стычки между подразделениями «ЛНР» совместно со спецназом ГРУ с подразделениями «казаков» и в насильственный вывоз Н. Козицына на территорию РФ. Оставшимся «казакам» было предложено вступать в вооруженные формирования «ЛНР», несогласным — покинуть территорию Донбасса под угрозой физического устранения.

На «центральном» террористическом уровне возникли сразу две проблемы: комплектования личным составом потрепанных в августе бандформирований и борьба «ДНР» и «ЛНР» за ресурсы, поступающие из России. Так, в «ДНР» остро встал вопрос о пополнении террористических групп живой силой вместо дезертиров и ранее уничтоженных боевиков. Среди местного населения велась активная агитационная работа с целью привлечения добровольцев, основной мотивацией было предоставление регулярного питания, проживание «в казармах» и денежное вознаграждение. Мобилизационные мероприятия среди бывших сотрудников МВД Украины, оставшихся на территории «ДНР», не увенчались успехом: попытка руководства «ДНР» создать из них «специальные подразделения» потерпела фиаско из-за моментального дезертирства более двух третей личного состава создаваемых подразделений. Также повсеместно «командиры» террористических групп «ДНР» высказывали претензии в адрес «ЛНР» относительно того, что «ДНР» «прикрывает Луганскую область от украинских войск с запада», однако львиная доля поступающих из России ресурсов идет в «ЛНР».

В «ЛНР» также остро ощущалась нехватка личного состава, была введена система разового привлечения желающих из числа местного населения к участию в штурмах позиций украинских войск (за участие в вооруженной акции была обещана выплата по 200 гривен). Наиболее популярными стали «должности» в минометных расчетах, наименьшее количество желающих отмечалось на «подработках» в роли гранатометчиков.

В целом же к началу ноября 2014 года по всей территории, оккупированной российско-террористическими войсками, начались насильственные «мобилизационные мероприятия». В частности, на блокпостах группировок «ДНР» и «ЛНР» повсеместно была введена практика допросов мужского населения о причинах уклонения от «службы в ополчении».

При подозрении в дезертирстве граждане задерживались, имущество изымалось. Во время проведения «мобилизации» шел активный поиск обладателей военно-учетных специальностей: механики-водители и операторы-наводчики (танки, БМП, механики-водители МТЛБ (многоцелевой тягач легкий бронированный) и т.д.), саперы. Однако на фоне усиления «мобилизации» резко выросло количество «дезертиров», многие из которых пытались сбежать на контролируемую Украиной территорию под видом беженцев. (Хотя в Украине тоже проходила мобилизация, однако еще в августе 2014 года Минобороны Украины заявило, что переселенцы с Донбасса могут быть мобилизованы в украинскую армию только по их собственному желанию.)

Общей проблемой «ДНР» и «ЛНР» был крайне низкий уровень дисциплины и, как следствие, высокий уровень преступности среди боевиков, в первую очередь — процветание мародерства. С целью борьбы с повальными грабежами и мародерством повсеместно в «ЛНР» и «ДНР» создавались «комендатуры», а в террористические группы были введены должности представителей «военной полиции». Однако эффективность данного нововведения была крайне низкой, поскольку «полицейские» назначались из числа тех же террористов. Это также никак не способствовало созданию «армии Новороссии».

В дальнейшем после полугода неудачных попыток создать «командование Новороссии» из местных вожаков террористов, которые бы действовали под присмотром российских «кураторов», российский Генштаб понял всю несостоятельность этих попыток. Во-первых, это было вызвано перманентной непримиримой грызней между лидерами боевиков за должности и статусы. Во-вторых, сам контингент, из которого приходилось выбирать, не отличался интеллектом и адекватностью, не говоря уже о его сомнительной профессиональной пригодности в качестве военачальников, объеме знаний и навыков как военных управленцев. В итоге уже в 2015 году Генштаб РФ пошел по другому пути — созданию на базе «ДНР» и «ЛНР» двух «оперативно-тактических соединений» («1-й армейский корпус» — «ДНР», «2-й армейский корпус» — «ЛНР») и подчинению их структурам военного управления ВС РФ («1-й АК» — штаб Южного военного округа России, г. Ростов-на-Дону, РФ; «2-й АК» — 12-е командование резерва Южного военного округа, г. Новочеркасск, РФ), с назначением представителя командования Сухопутных войск ВС РФ координатором действий обоих «армейских корпусов». Создание «армии Новороссии» было полностью провалено.

Но это понимание и новые решения пришли Генштабу ВС РФ позже, а на протяжении осени 2014 года он готовил наступление на Донбассе. На основании анализа процессов в зоне АТО в ноябре 2014 года группа «ИС» сделала следующее заявление:

ЗАЯВЛЕНИЕ ГРУППЫ «ИС»: НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СИТУАЦИИ В ЗОНЕ АТО

На протяжении нескольких последних суток мы наблюдали завершение формирования противником на Донбассе ударных тактических групп (именно ударных, так как их состав, дислокация и характер проводимых ими мероприятий не позволяют предположить, что российско-террористические войска готовятся к обороне), на данный момент практически полностью готовых к наступлению. Одновременно Россия усиленно перебрасывает свои подразделения к госгранице с Украиной. В связи с этим возникает вопрос: когда нам ждать, во-первых, широкомасштабного наступления российско-террористических войск на Донбассе, а во-вторых, открытого вторжения России?

Начнем с последнего. Тот факт, что россияне перебрасывают к границе в том числе оперативно-тактические ракетные комплексы, свидетельствует о том, что Путин рассматривает вариант открытой агрессии против Украины (очевидно, под видом «защиты местного населения Донбасса, выразившего свое волеизъявление в ходе выборов в „ДНР“ и „ЛНР“)». Однако этот сценарий явно не является основным, и подготовка к нему ведется скорее в качестве «подстраховки», а также для давления на Киев с целью предупредить его активные наступательные действия против террористов.

Такой вывод можно сделать, исходя из того, что:

1) Москва официально так и не признала «ДНР» и «ЛНР» в качестве государственных формирований — она лишь высказала «уважение к волеизъявлению юго-востока Украины» в ходе выборов (впрочем, эта формулировка вполне позволяет Путину в случае необходимости приняться «защищать» это «волеизъявление»).

2) Прибывающие на Донбасс подразделения армии РФ переодеваются в форму местных боевиков с нашивками бандформирований, у военнослужащих изымаются документы — то есть демонстрируется нацеленность на продолжение прежнего формата скрытого вторжения.

То есть открытого вторжения России исключать никак нельзя, но оно произойдет, скорее всего, в случае наступления российско-террористических войск на Донбассе, их поражения и ответных успешных наступательных действий украинских войск.

Несколько слов о подготовке к наступлению группировки войск противника на Донбассе.

Во-первых, относительно их состава. Мы, группа «ИС», не можем согласиться с утверждениями представителей западных структур и некоторых представителей украинских госструктур о том, что на Донбассе «работают» лишь «инструкторы» из РФ, обучающие боевиков. Информация, которой мы обладаем и которая подтверждается практически ежечасно (кстати, и в виде показаний взятых в плен военнослужащих РФ), свидетельствует о том, что на Донбассе активно действуют не только российские наемники, но и подразделения армии РФ — это и штатные ДРГ спецназа ГРУ, и подразделения ВДВ (Воздушно-десантные войска), и подразделения из состава бригад Сухопутных войск ВС РФ (в основном из ЮВО и ЦВО). Поэтому призываем официальные должностные лица осторожнее делать подобные заявления. Не надо делать вид, что против нас воюют лишь местные боевики, а Россия не осуществляет скрытого вторжения, а только им «помогает». Это не соответствует действительности.

Во-вторых, относительно непосредственно планов наступления. Любому понятно, что если создаются ударные группы, значит, в ближайшее время они будут использоваться «по назначению». Более того: враг не верит в то, что украинские войска в ближайшее время начнут наступление, иначе бы проводил хотя бы подобие оборонительных мероприятий (отдельное спасибо Европе, усиленно принуждающей Киев к «выполнению условий перемирия», хотя «перемирие» — это постоянные обстрелы со стороны боевиков и россиян, причем количество обстрелов с начала «перемирия» приближается к 2,5 тысячи, и как результат — перманентное расширение территорий, контролируемых террористами, и более 100 погибших с нашей стороны).

Мы уверены, что сорвать наступательные планы противника может только демонстрация силы с нашей стороны. И если Киев по политическим причинам не готов к наступательных действиям (в том числе из-за угрозы открытого вторжения РФ и нежелания ссориться с патологически миролюбивым ЕС), то необходимо хотя бы резко усиливать оборону и крайне жестко отвечать на обстрелы, а также на любые попытки наступательных действий и вытеснения наших войск с занимаемых ими позиций. А также нанося упредительные удары по скоплениям живой силы и техники вблизи позиций наших войск.

Следует, наконец, понять, что «мирные договоренности» — это ширма, которая позволяет российско-террористическим войскам, используя пассивность сил АТО, все более расползаться по региону. Если кому-то хочется играться «в мир» — нет проблем, переговоры можно вести хоть ежесуточно. Но на практике это не должно мешать украинским войскам действовать адекватно и симметрично действиям противника. Если, конечно, мы не собираемся встречать оккупантов с цветами и песнями о «великой дружбе братских народов».

Между тем к концу 2014 года российско-террористические войска на Донбассе закончили формирование четырех ударных групп, сосредоточенных в таких направлениях:

— Луганская (район Первомайск — Луганск — станица Луганская);

— Горловско-Донецкая;

— Волновахско-Тельмановская;

— Новоазовская.

В составе данных групп, по оценкам группы «ИС», насчитывалось 1415 тысяч российских наемников и военнослужащих РФ, а также 10–12 тысяч боевиков из местных бандформирований.

Также в составе данных групп насчитывалось:

— 110–115 танков;

— 250–280 ББМ типа БМП, БТР, МТЛБ;

— 80–100 орудий ствольной артиллерии и установок РСЗО;

— порядка 500 единиц автотранспорта (от российских армейских бронированных «КаМАЗов» и топливозаправщиков до гантраков — гражданских автомобилей, превращенных в боевые машины).

Было закончено развертывание передовых элементов скрытой системы управления российско-террористическими войсками на Донбассе (в частности, это касалось тех формирований, которые на тот момент удалось подчинить единому командованию). Все работы выполнялись исключительно российскими специалистами. Также к концу года завершалась переброска сил и средств (в основном артиллерия и бронетехника) во фланговые районы (на север Луганской области, а также в район населенного пункта Тельманово).

В скором порядке осуществлялось совершенствование системы снабжения ударных групп. Активно действовали перевалочно-распределительные базы, пункты сбора и ремонта боевой техники, накопления материально-технических ресурсов (Луганск, Снежное, Макеевка, Новоазовск). Запасы боеприпасов и топлива были рассредоточены по районам оперативного предназначения российских войск, часть передавалась непосредственно местным боевикам.

Был сформирован единый центр управления ФСБ РФ на оккупированной территории, состоящий из специалистов различных направлений (контрразведка, «антитеррор» для борьбы с проукраинским партизанским движением и украинскими диверсионно-разведывательными группами, проведение информационно-психологических операций и т.д.).

Группе ФСБ была поставлена задача в короткий срок закончить формирование соответствующих «спецслужб Новороссии».

Продолжалось наращивание тактических групп противника в районах Первомайска, Стаханова, Донецка, Горловки, Волновахи, Гранитного, Новоазовска. Доукомплектование ударных тактических групп российско-террористических войск осуществлялось за счет «замаскированных» под местных боевиков российских военнослужащих, перебрасываемых из РФ. Объявленная ранее, хотя и по сути сорванная, «тотальная мобилизация» в «ДНР» и «ЛНР» фактически стала прикрытием для процесса комплектования тактических групп противника российскими наемниками и военнослужащими РФ.

Данные мероприятия, при всех неудачах проекта «Армия Новороссии», заставили группу «ИС» весьма скептически отнестись к популярному на тот момент в украинском экспертом сообществе мнению, что зимний период заставит российско-террористические войска снизить свою активность, и конфликт будет «заморожен» до весны. Вместо «замораживания» конфликта мы наблюдали непрерывное продолжение процессов, отраженных в нашем заявлении от ноября 2014 года. Как показали дальнейшие события, наш скепсис был полностью оправдан.

7. Крах проекта «Армия Новороссии», «Минск-2» и Дебальцевская операция российско-террористических войск (январь – март 2015 года)

К началу 2015 года серьезные масштабы получил процесс «централизации» вооруженных формирований «армии Новороссии». Данная идея обрела для Москвы актуальность еще летом 2014 года: тогда стало предельно понятно, что «полуанархический» формат войны против Украины, когда каждое бандформирование действует фактически самостоятельно, резко снижает эффективность всего «комплекта» российско-террористических войск на Донбассе, да и позволяет решать задачи лишь тактического уровня.

К тому же даже для Путина стало ясным, что для дальнейшего существования самой идеи «Новороссии» необходимо, кроме ведения боевых действий, решать проблемы оккупированных им районов Донбасса — то есть создавать некий прообраз государственных структур, решать социальные проблемы населения, изображать поддержание правопорядка и т.д. Осуществлять это в условиях, когда оккупированные районы де-факто поделены на зоны влияния между неуправляемыми (или слабоуправляемыми) бандформированиями, было невозможно.

Поэтому была активизирована деятельность по созданию единой системы управления войсками с подчинением ей всех формирований российско-террористических войск на Донбассе, а также формированием единой системы материально-технического обеспечения (логистики) и подготовки личного состава. Процессом формально руководили представители «ДНР» и «ЛНР», в реальности — специалисты из нескольких управлений ГШ ВС РФ и ФСБ. Все мероприятия по «централизации» обеспечивались не только материально-технически, но и «организационно» (включая давление, запугивание и меры физического воздействия на «непокорных» командиров боевиков, вплоть до физического устранения) при поддержке боевых групп специального назначения силовых ведомств РФ (ГРУ и ФСБ).

Данные мероприятия проходили под мощным информационным прикрытием. На фоне Минских соглашений, достигнутых в сентябре 2014 года, и с подачи российских СМИ, в украинском информационном пространстве, а также в политологической и экспертной среде усиленно распространялся тезис о якобы закрытии Путиным проекта «Новороссия», хотя фактически «перемирие» соблюдалось в целом лишь украинской стороной (российско-террористические войска продолжали вести активные боевые действия).

Реагируя на эту информационную завесу, группа «ИС» выступила с заявлением:

ПО ПОВОДУ «ЗАКРЫТИЯ ПРОЕКТА „НОВОРОССИЯ“»

В информационном поле усиленно разгоняется тезис о якобы имеющем место «закрытии» Москвой так называемого проекта «Новороссия». Одновременно глава МИД РФ Сергей Лавров заявил, что Москва является «единственной силой, выступающей за сохранение Донбасса в составе Украины».

Данная информкампания Москвы является весьма опасной, поскольку заставляет Украину «расслабиться» и питать иллюзии относительно «мирного урегулирования конфликта» — то, чего так давно и так явно жаждет официальный Киев.

Предлагаем взглянуть на факты. Итак, на данный момент мы фиксируем:

1. Усиленные попытки российского командования загнать все бандформирования, действующие на территории, контролируемой «ДНР» и «ЛНР», под единое руководство и создать так называемую армию Новороссии.

Для этих целей на Донбасс еще несколько недель назад прибыли специалисты Генштаба ВС РФ (работая при «поддержке» подразделений ГРУ и специалистов ФСБ). На данный момент никто не отозвал их назад в РФ. Наоборот, «посланцы России» усиливают прессинг на руководство «ДНР» и «ЛНР» с требованием заставить командиров бандформирований подчиняться Москве. Основная звучащая при этом угроза — обещание лишить помощи из РФ тех, кто не выполнит данных требований.

2. Благодаря упомянутой помощи из РФ, идет усиленная и активная подготовка российско-террористических войск к боевым действиям в зимних условиях. Это касается обеспечения зимней формой одежды, снаряжением, зимним топливом и т.д.

3. Пользуясь «странным перемирием» (читай: отсутствием активных действий со стороны украинских войск), российско-террористические войска провели перегруппировку своих сил. Отведены от переднего края и усиленно проходят доукомплектование подразделения, понесшие потери в предыдущих боестолкновениях. За счет принудительной «мобилизации» (в меньшей степени) и переброски на Донбасс российских наемников (в большей степени) идет формирование новых подразделений.

4. Не уменьшается численность подразделений Вооруженных сил РФ, действующих на Донбассе.

5. Несмотря на «успокаивающие» заявления МИД РФ, в Южном военном округе России (точнее, в приграничной с Украиной Ростовской области) проходит оперативно-мобилизационный сбор руководящего состава. В нем принимают участие управление округа, командование общевойсковых объединений, командования ВВС и ПВО, железнодорожных войск, Черноморского флота и Каспийской флотилии, командиры соединений и воинских частей — при том, что данный регион под завязку набит ранее переброшенными частями и подразделениями ВС РФ (в основном ЮВО, также ЦВО).

Все эти факты не позволяют считать московский «проект „Новороссия“» закрытым. Предлагаем все же верить фактам, а не чьим-то заявлениям и рассуждениям.

Группа «ИС»

На первом этапе процесса создания «армии Новороссии» в Генштабе ВС РФ было принято решение о формировании на базе наиболее крупных бандформирований «ДНР» и «ЛНР» семи общевойсковых (мотострелковых) бригад, одной артиллерийской и одной танковой бригады, ряда отдельных батальонов. Предварительно российскими «специалистами» была проведена нумерация бандформирований, их структуризация (полки, бригады, батальоны), определена единая организационно-штатная структура; был назначен командный состав, начался процесс присвоения «воинских званий» главарям бандформирований, вошедших в единую структуру.

В перспективе планировалось объединить и переформировать (доукомплектовать) до соответствующих организационно-штатных единиц — «бригад» или «отдельных батальонов/рот» — все бандформирования. По задумке Генштаба ВС РФ, в перспективе этот комплект войск под названием «армия Новороссии» должен был подчиняться единому командованию из наиболее авторитетных лидеров местных боевиков, которые бы выполняли свои «служебные обязанности» под присмотром и по указаниям «кураторов» из ГШ ВС РФ.

Реализация этих амбициозных планов изначально натолкнулась на ряд серьезных проблем — прежде всего связанных с острой нехваткой личного состава для доукомплектации отдельных бандформирований (эту ситуацию усугубляло растущее число дезертиров) и нежеланием главарей местных бандформирований подчиняться единому военному командованию.

Первую проблему Генштаб ВС РФ попытался решить путем увеличения количества наемников из граждан РФ, вербовавшихся на территории России. Это заставило значительно снизить «требования» к вербуемым наемникам. В этот период группа «ИС» отметила следующую тенденцию относительно «качества» перебрасываемых на Донбасс российских наемников. В частности, если весной 2014 года российские военкоматы и различные российские «фонды» вербовали для участия в войне на Донбассе исключительно ветеранов спецподразделений, имевших опыт участия в боевых действиях, то летом того же года главным требованием к «кандидату» был лишь опыт военной службы. А в начале 2015 года мы фиксировали все большее количество наемников, которые ранее никогда не служили в армии или ином вооруженном формировании, но перед заброской в Украину прошли только краткий курс подготовки в специализированных лагерях. (Иногда такое «пушечное мясо» поголовно составляло команды, прибывающие из России.) Естественно, это далеко не лучшим образом сказывалось на боеспособности подразделений, укомплектованных таким контингентом.

Тем не менее в начале января 2015 года, после очередного цикла подготовки, состоялся «выпуск» боевиков для действий на Донбассе в специализированных учебных центрах для наемников — самые крупные из них на тот момент функционировали в Перевальном (оккупированный Крым) и под Ростовом-на-Дону (РФ). Общая численность подготовленных боевиков превышала 3 тысячи человек. Влившись в состав вооруженных формирований создаваемой «армии Новороссии», данные силы террористов существенно повысили потенциал российско-террористических войск.

Кроме того, для экстренного решения кадровой проблемы местных боевиков по «сокращенным программам» готовили учебные центры непосредственно на территории Донбасса. Так, в Макеевке, Алчевске и Красном Луче были организованы курсы ускоренной подготовки артиллерийских корректировщиков и разведчиков, также на «ускоренный режим» была переведена подготовка экипажей бронетехники, гранатометчиков, снайперов. В качестве инструкторов выступали российские военнослужащие.

К слову, к середине января 2015 года российское командование решило, что учебные центры для боевиков, ранее развернутые на Донбассе, уже позволяют поставить «на поток» формирование экипажей и расчетов систем вооружений. И если прежде вооружение и военная техника перебрасывались в Украину из РФ российскими экипажами, а потом под эту технику формировались экипажи из местных террористов, то сейчас алгоритм был изменен. В частности, российское командование предложило террористам комплектовать экипажи для перебрасываемой из РФ боевой техники заранее прямо на территории «ДНР» и «ЛНР» за счет подготовленных российскими инструкторами боевиков. И лишь затем прибывать за получением техники на территорию РФ и транспортировать ее на Донбасс своими силами. Группой «ИС» в приграничных районах России было зафиксировано, по крайней мере, четыре пункта «передачи техники» и, как минимум, два основных маршрута (южный и северный) переброски грузов снабжения, вооружения, военной техники и личного состава для нужд российско-террористических войск на территории Донбасса.

Одновременно в обеих террористических организациях продолжались мероприятия по проведению доукомплектации поредевших рядов бандформирований путем проведения «мобилизационных мероприятий». Так, в «ДНР» продолжались попытки вызвать «приписной состав» в военкоматы для разного рода «сверок» и «уточнений», в реальности же — для проведения агитации относительно вступления в ряды бандформирований в рамках очередной кампании по набору «добровольцев». В «ЛНР» подобные мероприятия проводились в форме принудительной «мобилизации», под угрозой наказания «по законам военного времени» в случае уклонения.

В итоге к концу января сложилось соотношение в составе российско-террористических войск, которое в целом сохранялось вплоть до сентября 2015 года: приблизительно 30 процентов всех боевиков — из числа местных жителей, порядка 60 — российские наемники, и порядка 10 процентов — подразделения регулярных Вооруженных сил РФ.

Вторая проблема — нежелание командиров местных бандформирований подчиняться единому военному командованию — решалась российским Генштабом во взаимодействии с ФСБ РФ и руководством «ДНР» и «ЛНР» радикально. Были зафиксированы столкновениями между вооруженными группировками, отмечались случаи арестов представителей отдельных террористических групп. В «зачистках» участвовали спецгруппы спецназа ФСБ и ГРУ ГШ ВС РФ, отдельные подразделения «доверенных» наемников и бандформирования из местных боевиков, подчинявшихся руководству «ДНР» и «ЛНР».

Наиболее активные столкновения в этот период отмечались в южных районах Донецкой и Луганской областей, где российские наемники (в первую очередь так называемое казачество) вели вооруженную борьбу с мелкими, никому не подчинявшимися группами местных боевиков, бежавшими из районов Горловки, Макеевки, Енакиева, Стаханова и Донецка. Позже (совершенно в духе «чисток» Сталина) и сами российские «казаки», вследствие нежелания подчиняться центру, стали жертвами «зачисток», которые проводили российские спецслужбы (силами групп спецназа) и руководство террористических организаций (с помощью преданных им бандформирований).

Проблему «казаков», которые фактически основали на юге Луганской области фашистско-религиозное квазигосударственное образование (так называемая Казачья республика), российские спецслужбы решили только весной 2015 года. В результате руководство «казаков» сбежало в Россию, часть наемников погибла в столкновениях с группами спецназа ФСБ и ГРУ и подразделениями «ЛНР», а сложившим оружие было предложено либо вступать в подразделения «ЛНР», либо возвращаться в Россию.

Кроме того, в ходе создания «армии Новороссии» возник значительный объем проблемных вопросов, связанных с централизованными поставками из РФ боевой техники и вооружения для оснащения бандформирований на постоянной основе. Кроме того, наличие уже имеющегося вооружения потребовало создания и развертывания соответствующей эксплуатационно-ремонтной базы. До начала 2015 года эта проблема решалась путем фрагментарного использования машиностроительных и ремонтных мощностей региона. Также, по настоянию российских специалистов, в ряде бандформирований непосредственно в местах их дислокации были организованы «ремонт и обслуживание» вооружения и военной техники, из местных жителей формировались соответствующие «ремонтные бригады». Поставка запасных частей и расходных материалов из России осуществлялась под видом «гуманитарных конвоев», а также прямыми целевыми поставками с использованием автомобильного транспорта.

Однако при создании «регулярной армии» были необходимы специализированные мощности и наличие значительного количества собственных подготовленных специалистов (до этого момента их роль выполняли специалисты ВС РФ). С решением последнего вопроса возникли серьезные проблемы и в «ЛНР», и в «ДНР». По опыту упомянутых «ремонтных бригад» стало ясно, что найти достаточное количество подготовленных специалистов в оккупированных районах невозможно. (Чаще всего привлекались представители гражданских специальностей, не имевшие опыта обслуживания орудий, да и то значительная часть таковых со временем убегала с оккупированных территорий.) В конечном счете в Снежном, Макеевке, Красном Луче и Перевальске были организованы передовые базы снабжения и ремонта — по большей части на мощностях местных промышленных предприятий и специализированных ремонтных мощностях. Однако по-прежнему их деятельность обеспечивали в основном российские специалисты.

Как упоминалось ранее, в ходе проведения данных мероприятий российско-террористические войска продолжали активные действия (обстрелы позиций сил АТО и гражданских объектов из тяжелых вооружений, постоянные попытки наступательных действий тактического уровня) в силу отсутствия активности со стороны украинских войск, в целом старавшихся выполнять Минские договоренности («Минск-1»). Наиболее горячими точками в Донецкой области при этом стали: практически вся линия фронта по периметру Дебальцевского плацдарма, район Донецкого аэропорта (ДАП) и направление на Авдеевку, южное направление от Донецка (Еленовка — Тельманово) и Мариупольское направление. В Луганской области, кроме обстрелов и перманентных попыток наступления на западный фланг Дебальцевского плацдарма, боевики вели активные боевые действия в направлении населенного пункта Счастье и станицы Луганской.

Параллельно в середине января 2015 года структуры информационно-психологических операций (ИПсО) ГРУ ГШ ВС РФ и ФСБ РФ получили задание провести широкомасштабную информационную операцию по срыву или существенному воспрепятствованию 4-му этапу мобилизации в Украине. Операция проводилась российскими спецслужбами во взаимодействии со структурами «информационной войны» российско-террористических войск, созданными в оккупированных районах Донбасса специалистами ГРУ ГШ ВС РФ (позже данные структуры вошли в состав так называемых МГБ — «министерств государственной безопасности ДНР и ЛНР»).

Главной целью операции было проведение широкомасштабной дезинформационной кампании, с помощью которой планировалось создать волну массовых уклонений от мобилизации, что не позволило бы командованию Вооруженных сил Украины и других вооруженных формирований нарастить объемы оперативных резервов, либо же существенно замедлить и усложнить этот процесс. Логика данной спецоперации полностью укладывалась в канву глобальной информационной операции, проводимой РФ против Украины в 2014–2015 годах, с целью максимально дестабилизировать ситуацию внутри Украины, прежде всего за счет подогревания недоверия и недовольства по отношению к власти со стороны населения на фоне негативной социально-экономической ситуации в стране.

Целевыми группами и объектами воздействия «антимобилизационной информоперации» были обозначены военнообязанные граждане Украины, а также члены их семей. Ставилась задача создания негативного фона вокруг проводимой антитеррористической операции (невыносимые бытовые условия, в которых якобы находятся украинские военнослужащие в зоне АТО; представление сил АТО как «пушечного мяса», а терроризма на Донбассе как «народно-освободительного движения» и т.д.). В ходе данной операции широко использовалось формирование «должного структурированного общественного мнения в социальных сетях» при помощи видео— и аудиоматериалов, разнообразных «свидетельств очевидцев». Кроме того, перед структурами ИПсО в РФ и на Донбассе была поставлена задача организовать «непосредственное или косвенное воздействие» на аудиторию через некоторые украинские СМИ для создания «вторичной правдоподобности», прежде всего путем публикации «достоверных материалов журналистских расследований».

Определенный успех данной информационной операции вскоре стал очевиден. Предыдущие три волны мобилизации сталкивались с проблемами в основном организационного характера, связанными с восстановлением нормальной работы военкоматов (но к началу 2015 года система мобилизации в Украине вышла на более или менее приемлемый уровень организованности и эффективности). Однако в силу различных факторов во время четвертой волны уже ощущался «саботаж» со стороны военнообязанных граждан Украины, который начал приобретать массовую форму. Информоперация спецслужб РФ сыграла в этом немалую роль: россиянам удалось умело использовать недоверие украинского общества к военному командованию (критика компетентности ГШ ВС Украины и штаба АТО при проведении операций после трагедии под Иловайском в августе 2014 года, недостатки в обеспечении жизнедеятельности сил АТО, попытки украинской стороны соблюдать условия «Минска-1» на фоне активности российско-террористических войск и т.д.). «Месседжи», внедряемые в ходе спецоперации, попадали в подготовленную почву: в соцсетях данные «месседжи» усиленно распространялись в том числе используемыми «вслепую» проукраински настроенными пользователями, «подтверждались» критической по отношению к организации АТО информацией от украинских бойцов, волонтеров и активистов. Затем, поскольку соцсети начали играть в украинском информпространстве все большую роль как источник информации о событиях на Донбассе, данные «месседжи» подхватывались украинскими СМИ, многократно усиливая эффект. Отдельным направлением данной масштабной ИПсО стала информационная операция российских спецслужб по сопровождению Дебальцевской операции российско-террористических войск, о чем речь пойдет чуть ниже.

…На протяжении первых трех недель января 2015 года российско-террористические войска осуществили перегруппировку своих сил и активно проводили мероприятия по усилению ударных групп. На флангах Дебальцевского плацдарма были развернуты дополнительные артиллерийские группы боевиков, активно перебрасывалась бронетехника. Осуществлялось усиление тактических групп южнее Донецка, при этом материально-техническое снабжение из РФ для данных групп поступало преимущественно через населенные пункты Снежное и Амвросиевка (к середине января ежесуточно фиксировалось по два-три конвоя снабжения с боеприпасами, снаряжением, амуницией). В промежутке между Еленовкой и Тельмановом продолжалась как концентрация боевых подразделений, так и накапливание запасов материально-технического имущества (топливо, боеприпасы, другие ресурсы). В районе Новоазовска противник оборудовал укрепрайон, прикрытый с воздуха силами ПВО. В Мариупольском направлении было закончено формирование двух батальонно-тактических групп (БТГ). При этом основные силы противника с костяком из подразделений ВС РФ и российских наемников находились в глубине боевых порядков, а вперед были выдвинуты небольшие мобильные группы, в основном состоящие из местных боевиков.

Сложная ситуация создалась в районе Донецкого аэропорта (ДАП). По всему участку фронта к западу от Донецка активность террористов была «традиционно» высокой, в том числе во время периодов условного затишья после подписания Минских договоренностей в сентябре 2014 года. Такая активность объяснялась желанием боевиков любой ценой вытеснить силы АТО с занимаемых позиций как можно дальше от Донецка, поскольку с помощью артиллерии украинские войска осуществляли «огневой контроль» значительной части города. Также важной целью боевиков был Авдеевский коксохимический завод, с попытками захвата которого связана активность террористов в Мариупольском направлении. Захват Мариуполя имел бы для российско-террористических войск не только важное военное (военно-политическое) значение, но и стал бы сильнейшим ударом по и без того деградирующей экономике Украины, в силу сосредоточения в данном городе металлургических мощностей. Однако и захват Авдеевского коксохима нанес бы не менее мощный удар, поскольку данное предприятие обеспечивает работу металлургических предприятий Мариуполя.

Именно бои за ДАП стали одной из самых ярких страниц в истории конфликта на Донбассе, став местом рождения легендарных «киборгов» (как назвали в Украине стойких и мужественных украинских защитников аэропорта, державших оборону вплоть до фактического разрушения инфраструктуры ДАП).

Перманентные обстрелы и атаки ДАП в январе 2015 года осуществляла сводная тактическая группа российско-террористических войск, постоянно менявшая свой состав и в среднем включавшая до 20 единиц бронетехники и до 30 единиц ствольных артиллерийских систем, а также значительное количество минометов. Уже после первой недели январских боев данная тактическая группа была отведена в северо-восточную часть Донецка, и после понесенных потерь в боях за Донецкий аэропорт прошла доукомплектование (в основном за счет российских наемников и военнослужащих-контрактников ВС РФ), после чего продолжила выполнять боевые задачи в районе ДАП. Также продолжалось совершенствование системы управления огнем. К 18 января (начало операции сил АТО по деблокированию ДАП) сводная тактическая группа боевиков в Донецке имела в своем составе артиллерийскую группу в 47–50 единиц артиллерии (из них 10–12 — РСЗО).

Однако, кроме данной тактической группы, в боях за ДАП постоянно проходили кратковременную «обкатку» подразделения ВС РФ (в первую очередь группы спецназа ГРУ ГШ ВС РФ), российских наемников и местных боевиков. Также во время боев за ДАП сетью группы «ИС» впервые была зафиксирована «сдача экзаменов» российскими офицерами. Так мы назвали явление, когда недавние выпускники военных училищ РФ, лейтенанты (в первую очередь артиллеристы), прибывали на несколько суток в зону конфликта и брали под краткосрочное (до пяти суток) командование подразделениями, выполнявшими боевые задачи. К середине января вследствие постоянных артиллерийских обстрелов и наступательных действий тактических групп боевиков, а также в силу отказа от использования артиллерии силами АТО (в контексте Минских договоренностей) террористам удалось блокировать подразделения украинских войск в ДАП. С 18 по 26 января силы АТО уже с использованием артиллерии провели операцию по деблокированию ДАП, которая в итоге закончилась выводом украинских войск с территории аэропорта.

В ходе перманентных обстрелов со стороны боевиков удары наносились и по гражданским объектам, что привело к гибели мирных жителей. Например, в Авдеевке в результате огневых ударов и обстрелов со стороны российско-террористических войск отмечались значительные разрушения зданий в городской черте, включая жилой сектор и промышленные предприятия. В то же время из-за воздействия российской пропаганды (например, цифровое эфирное ТВ практически во всех подконтрольных Украине районах в зоне АТО было представлено исключительно телеканалами РФ и «ЛНР-ДНР») местное население в своей массе было уверено, что удары наносят украинские войска.

Такая же ситуация сложилась и 13 января 2015 года во время трагедии под Волновахой, когда в результате обстрела со стороны боевиков был расстрелян рейсовый пассажирский автобус, в результате чего погибло 12 человек, 18 получили ранения. По данным группы «ИС», трагедия стала результатом целенаправленного обстрела блокпоста сил АТО, возле которого находился автобус, подразделением РСЗО БМ-21 «Град», состоящим из террористов, которое вело огонь из населенного пункта

Докучаевск. И хотя удар был нанесен из района, контролируемого террористами, местное население под влиянием российской пропаганды было уверено, что теракт осуществили украинские войска.

В 20-х числах января российско-террористические войска после долгого периода перманентных обстрелов позиций сил АТО перешли к наступательным действиям на Дебальцевском плацдарме. К этому моменту в районе Горловка — Енакиево были сосредоточены бандформирования «Оплот», «Призрак», «Кальмиус»; с восточного направления к Дебальцевскому плацдарму (Никишино — Чернухино) были переброшены 3 тактические группы местных боевиков, усиленные «вновь созданными» ротами «казачьей гвардии». Боевики этих бандформирований были одеты в новую зимнюю форму российского образца, хорошо вооружены и оснащены. В район Горловки, Енакиева, Фащевки и Брянки усиленно перебрасывались артиллерия и бронетехника, включая танки. Также на восточном фланге плацдарма, в районе Фащевки, 25 января группой «ИС» была зафиксирована первая ротная тактическая группа (РТГ) Вооруженных сил РФ, введенная для действий на плацдарме.

Конфигурация линии обороны украинских войск в районе Дебальцевского плацдарма создавала благоприятные для противника условия для образования котла при масштабном наступлении по линии Луганское — Троицкое. Одновременно удержание украинскими войсками плацдарма имело для последних смысл только в случае подготовки к дальнейшему наступлению в юго-западном направлении, обеспечивая действия наших войск по отсечению Донецка и районов, подконтрольных «ДНР», от «ЛНР» и путей сообщения с Россией, откуда террористам поставлялись ресурсы. Между тем уже в конце января стало ясно, что Киев не имеет политической воли осуществлять наступательные действия на Донбассе и сосредоточился исключительно на «мирном диалоге», свидетельством чему стала подготовка к подписанию вторых Минских договоренностей.

Для российско-террористических войск захват Дебальцева имел стратегическое значение. Кроме ликвидации таким образом плацдарма для наступления украинских войск, противник решал две важные коммуникационные задачи. Во-первых, обеспечивал для себя контроль над трассой М04 на участке Донецк — Луганск — пограничный пункт пропуска «Изварино» (граница с РФ) для обеспечения снабжения «ДНР» из России. А во-вторых, для боевиков появилась бы возможность такого снабжения из РФ железнодорожным транспортом через станцию Дебальцево, что резко повысило бы масштаб и снизило стоимость перевозок грузов, которые на тот момент осуществлялись автомобильным транспортом.

Тем не менее все попытки сил российско-террористических войск осуществить наступательные действия и создать котел в конце января — начале февраля 2015 года успеха не имели. Вскоре от попыток создания котла путем отсечения путей снабжения у «горловины» плацдарма противник перешел к тактике «вытеснения» украинских войск из данного района. Удар наносился по двум сходящимся направлениям через населенные пункты Чернухино и Углегорск непосредственно на Дебальцево с целью заставить украинские подразделения, находящиеся в самом городе и южнее его, отойти на север.

Параллельно противник перебрасывал к плацдарму дополнительные силы и средства. Если в начале боев за плацдарм в активных действиях со стороны российско-террористических войск участвовало порядка 3,5 тысячи человек, 35 танков, порядка 90 ББМ, то в начале февраля группировка противника составляла уже 8–9 тысяч человек, в первую очередь за счет переброски подразделений ВС РФ. При этом российско-террористические войска наращивали тактическую плотность своих подразделений путем концентрации сил и средств в определенных направлениях. В Углегорском направлении отмечалось их эшелонирование с целью создания тактического резерва для ввода в прорыв.

В частности, после неудачных попыток противника продвинуться к окраинам Дебальцева на восточном фланге плацдарма со стороны Никишина и Чернухина (силами 3 тактических групп местных боевиков) в первую линию были введены российские военнослужащие в составе двух батальонных (БТГ) и двух ротных тактических групп (РТГ). Аналогичные действия противник предпринимал и в других направлениях: в южном направлении в первую линию была выведена одна БТГ российских войск при поддержке бандформирований местных боевиков и российских наемников «ЛНР», в полосе Горловка — Енакиево — также две российские БТГ вместе с формированиями «ДНР». Всего, по данным группы «ИС», в боях за плацдарм россияне задействовали 5 БТГ и 2 РТГ из состава частей ВС РФ (по данным Генштаба ВС Украины — 8 БТГ). Их действия обеспечивали на первом этапе 3, затем 4 артиллерийские группы (в разгар боевых действий — всего до 60 орудий ствольной артиллерии и порядка 32 установок РСЗО).

Общая максимальная численность российско-террористических войск в боях за плацдарм, с учетом тактических резервов, по оценкам группы «ИС», достигала 16 тысяч человек. (В феврале 2016 года уже бывшее на тот момент руководство штаба АТО назвало число 19 тысяч человек. С украинской стороны, по данным штаба АТО, в секторе «С» им противостояло всего 13 тысяч человек.)

В начале февраля, по данным группы «ИС», в связи с существенными потерями подразделений спецназа Вооруженных сил РФ в районе Дебальцевского плацдарма была начата переброска на Донбасс подразделений спецназначения Внутренних войск МВД РФ. В частности, были идентифицированы бойцы спецподразделений ВВ МВД России:

— 7-го отряда специального назначения «Росич» (Новочеркасск);

— 15-го отряда специального назначения «Вятич» (Армавир);

— 17-го отряда специального назначения «Эдельвейс» (Минеральные Воды);

— 107-й бригады ВВ МВД (Владивосток).

Одновременно в ходе боев бандформирования, действовавшие на территории «ЛНР», резко усилили противотанковую борьбу. Так, на вооружении стахановского «казачества» и «бригады» А. Мозгового отмечалось массовое появление 100-миллиметровых противотанковых орудий МТ-12 «Рапира», прибывших с территории РФ. Кроме того, шли поставки данным бандформированиям противотанковых ракетных комплексов (была отмечена переброска до 50 единиц ПТРК типа «Фагот», а также российских ПТРК «Корнет»).

Также боевики вели инженерные работы на определенных участках: севернее Ясиноватской развязки и севернее населенного пункта Пантелеймоновка, — и осуществляли попытки занять выгодные рубежи и позиции (транспортные узлы и развязки, высоты, перекрестки и путепроводы). Кроме того, противник укреплялся вдоль трассы Горловка — Донецк с целью прикрытия тыла и левого фланга своей группировки, сосредоточенной для действий в районе Дебальцева. В ходе боев террористы проводили активную эвакуацию и ремонт боевой техники, поврежденной в боестолкновениях на Дебальцевском плацдарме (хотя в строй реально возвращалось лишь порядка 8–10 процентов от общего числа вышедшей из строя военной техники). Ремонтные базы и мощности, используемые для ремонта, были расположены в Перевальске, Горловке, Макеевке, часть техники отводилась на «основную базу» в Снежное.

В ходе активных наступательных действий, которые вели российско-террористические войска на Донбассе на протяжении января — начала февраля 2015 года, последние столкнулись с проблемой перерасхода боеприпасов (в первую очередь — к ствольной артиллерии и РСЗО). По данным группы «ИС», огневой дивизион противника в направлении главного удара на Дебальцево в среднем в течение суток выстреливал в ходе наступления до 150 тонн снарядов. Поставки из России не перекрывали такой расход боеприпасов, что периодически вело за собой некоторое снижение интенсивности обстрелов со стороны террористов. Командование российско-террористических войск решало данную проблему путем увеличения поставок боеприпасов из РФ железнодорожным транспортом. В период с 8 по 15 февраля на станцию разгрузки Иловайск в сутки прибывало в среднем по два учетных эшелона боеприпасов наиболее используемых калибров, которые за следующий день доставлялись или непосредственно на огневые позиции, или на «распределительные склады и базы». Оперативные заявки на получение боеприпасов от отдельных формирований боевиков удовлетворялись доставкой снарядов с этих складов автомобильным транспортом.

Одновременно российско-террористические войска проводили перегруппировку: окончательно убедившись, что подразделения из местных боевиков не в состоянии выполнять боевые задачи, командование террористов не только усиливало, но и на ряде участков просто заменяло их «друзьями из России». В частности, на позициях левого фланга Дебальцевского плацдарма происходила замена «казачьих» формирований сводными тактическими группами, сформированными из прибывших из РФ наемников и российских военнослужащих. «Казаки» же отводились в глубь территории, контролируемой «ЛНР».

Накануне встречи «нормандской четверки» (Украина, Россия, Франция, Германия) и переговоров контактной группы в Минске (11–12 февраля), российско-террористические войска начали резко наращивать ударную мощь своих фланговых тактических групп и 9 февраля перешли к активным наступательным действиям. Удары украинской артиллерии по районам сосредоточения и путям выдвижения ударных тактических групп противника лишь оттянули начало атак и дали частичный эффект. Несмотря на понесенные потери, боевики и российские войска одновременно на двух участках сначала взяли под огневой контроль трассу Артемовск — Дебальцево, а затем, с подходом главных сил, перерезали пути снабжения к Дебальцеву. В результате противник смог оттеснить украинские войска по нескольким направлениям, в частности заняв позиции в районе населенного пункта Логвиново. Украинская артиллерия нанесла последовательно несколько массированных огневых ударов по позициям боевиков в данном районе, однако в результате наблюдался лишь частичный отход разрозненных групп террористов. Кроме этого, украинские войска нанесли ряд ударов по позициям боевиков в районе Углегорска и Новогригоровки — и также с частичным эффектом.

Огромной проблемой для украинского командования стало отсутствие необходимых резервов (см. отчет ниже). Прекрасно осознавая эту проблему, российско-террористические войска начали активные действия на других участках вдоль линии разграничения сторон, не давая Генштабу ВСУ и штабу АТО возможности перебрасывать дополнительные силы и средства на Дебальцевский плацдарм. В частности, активизировались действия боевиков в районе Донецка и южнее данного населенного пункта, увеличилось количество обстрелов со стороны боевиков в районе населенного пункта Счастье и станицы Луганской.

Еще одной проблемой стала организация связи между Генштабом ВСУ, штабом АТО и подразделениями украинских войск, державшими оборону вблизи Дебальцева. С середины января 2015 года в своих оперативных сводках группа «ИС» неоднократно сообщала о переброске к плацдарму российских систем РЭБ. Было совершенно очевидно, что в ходе наступательных действий противник будет предпринимать попытки нарушить систему связи сил АТО, для чего у него были необходимые технические средства. По нашим данным, такой же информацией обладала и военная разведка. Несмотря на это, украинское командование не предприняло никаких мер для организации защиты связи. В итоге в самый ответственный момент обороны плацдарма была нарушена система управления сил АТО, что стало важным фактором успеха наступления противника.

Одновременно боевики осуществляли теракты, призванные вызвать панику в населенных пунктах в оперативно-тактическом тылу сил АТО. Так, 10 февраля с позиции в районе Горловки под прикрытием маневренной бронегруппы, которая заранее выдвинулась в район оборудованной огневой позиции, пара РСЗО 9К58 «Смерч» российско-террористических войск нанесла удар по Краматорску, находившемуся под контролем украинских войск. В ходе обстрела террористы выпустили по Краматорску 32 реактивных снаряда, в результате чего 17 человек погибло и 47 получили ранения, а 41 городское здание было повреждено. По данным группы «ИС», стрельба осуществлялась по заранее разведанным координатам с помощью аппаратуры спутниковой навигации и привязки к местности. После выполнения стрельбы установки разделились: одна РСЗО была отправлена в район южнее Горловки, другая — непосредственно в населенный пункт Горловка.

12 февраля в Минске были подписаны очередные «мирные договоренности», предусматривавшие с 15 февраля 2015 года «незамедлительное и всеобъемлющее прекращение огня», а также «отвод всех тяжелых вооружений обеими сторонами на равные расстояния в целях создания зоны безопасности шириной минимум 50 км». Группа «ИС» скептически отнеслась к подписанию договоренностей «Минск-2», выступив с таким заявлением:

ОТНОСИТЕЛЬНО ПОДПИСАНИЯ ВТОРЫХ МИНСКИХ ДОГОВОРЕННОСТЕЙ: ПОДПИСИ — НИЧТО, ШТЫКИ — ВСЕ

Как и следовало ожидать, с подписанием договоренностей в Минске российско-террористические войска судорожно пытаются расширить зону своего контроля на Донбассе. Однако все мы прекрасно осознаем, что, чем бы ни закончились эти попытки, после 15.02.2015 вовсе не стоит надеяться, что террористы будут соблюдать договоренности.

Тем не менее уже вторые сутки в обществе, в экспертной среде, в политических кругах продолжаются споры: выиграла или проиграла Украина в связи с этими договоренностями?

Мы допускаем, что, если говорить о «мирном урегулировании конфликта» (сценарий, к которому мы относимся с огромным скепсисом), подписанный документ — далеко не худший вариант.

Однако при одной оговорке: договоренности составлены таким образом, что весь дальнейший ход событий целиком зависит от Путина, и в этом их главный изъян.

То есть, если хозяин Кремля решит и дальше демонстрировать неадекватность, Украина тут же проиграет. Начнем с того, что «местные выборы» на Донбассе, согласно документу, будут проводиться ДО закрытия границы, а значит, хотя и в «соответствии с украинским законодательством» (еще та шутка!), но под присмотром «зеленых человечков» из РФ. Получаем вариант «Крым-2», в котором результаты «выборов» будут определяться в Москве.

Второй момент — легализация «ДНР» и «ЛНР». Пусть эти аббревиатуры и не фигурируют в документе, но все мы понимаем, о какой местной «народной милиции» (цитата: «создание отрядов народной милиции по решению местных советов…»), которая должна получить легальный статус, идет речь.

И тут же встает вопрос об «отсутствии автономии», в чем нас убеждает украинская власть: о какой «неавтономии» идет речь, если на данных территориях будут существовать «местные» вооруженные формирования (та самая «народная милиция»), не подчиняющиеся Киеву? Если ЭТО не автономия — тогда мы не знаем, что скрывается под данным термином. При этом вся эта «неавтономия» продолжит находиться под сильнейшим влиянием РФ, а значит, останется потенциальным плацдармом для новых витков агрессии со стороны Москвы.

Если же Путин продемонстрирует адекватность (во что верится с трудом, зная о его проблемах психического плана) и воспользуется возможностью без лишнего шума убраться с Донбасса и забыть о проекте «Новороссия», ситуация для Украины будет выглядеть куда оптимистичнее. При всех негативных моментах, прописанных в Минских договоренностях, Киев сможет за пару-тройку лет вернуть себе полный контроль над Донбассом. Правда, лишь в случае реализации мудрой и взвешенной стратегии (активная информработа с местным населением и нейтрализация пропаганды РФ, формирование общественного мнения в регионе, влияние на местные органы власти, борьба с коррупцией на местном уровне, социальная составляющая и т.д.), с чем, к сожалению, у украинской власти всегда были проблемы.

Но это все теория. Реалии в том, что если кто решил расслабиться после подписания документа в Минске — это величайшая глупость. Подписи под Минскими договоренностями — ничто, штыки — все. Если только Украина покажет слабость на Донбассе, а наши силовики позволят террористам наступать, то на всех результатах переговоров можно ставить крест.

К сожалению, это заявление оказалось пророческим: несмотря на подписанные договоренности, российско-террористические войска не прекратили наступательных действий на Дебальцевском плацдарме. Силы противника с 15 по 17 февраля провели ряд успешных наступательных действий в районе Чернухина, Санжаровки, Луганского, Нижнего Лозового, заставив украинские войска отступать. Была прорвана оборона сил АТО в районе Вергулевки, благодаря чему российские войска вышли к восточным окраинам Дебальцева. Украинское командование приняло решение вывести войска с плацдарма.

Хотя российско-террористическим войскам не удались попытки образовать котел, отход украинских войск с Дебальцевского плацдарма сложно назвать «организованным выводом», как на том настаивает украинское военное командование. Основная часть украинских войск покидала плацдарм неорганизованно, под перекрестным артиллерийским огнем противника, к тому времени захватившего командные высоты в данном районе.

После утраты Дебальцевского плацдарма Комитет Верховной Рады Украины по вопросам национальной безопасности и обороны создал комиссию по расследованию событий в районе населенного пункта Дебальцево в течение января — февраля 2015 года. Уже к началу марта 2015 года входивший в данную комиссию координатор группы «ИС» народный депутат Украины Дмитрий Тымчук составил предложения к отчету (предварительный отчет) комиссии (см. ниже). Данные предложения, ставшие, по сути, основой позже утвержденного Комитетом ВР отчета, базировались на информации группы «ИС» относительно событий на плацдарме, а также на информации, полученной в ходе заслушивания комиссией должностных лиц Генштаба ВСУ, руководства сектора «С», командира 128-й отдельной горно-пехотной бригады и командиров других подразделений украинских войск, а также беседы с начальником ГШ ВСУ генерал-полковником В. Муженко, согласившимся провести встречу с представителями комиссии Комитета ВР по данной теме.

Интересно, что позже по составленному предварительному отчету Генштаб ВСУ дал развернутый ответ, в котором по непонятной причине опровергались данные, ранее предоставленные комиссии представителями самого Генштаба.

Тем не менее руководство Комитета ВР по вопросам национальной безопасности и обороны (глава — С. Пашинский) приняло меры по исправлению тех ошибок, которые были выявлены в действиях руководства сил АТО во время боев за Дебальцево. Данная инициатива нашла понимание и поддержку со стороны Президента Украины — Верховного

Главнокомандующего ВСУ П. Порошенко, секретаря СНБОУ А. Турчинова и премьер-министра А. Яценюка, и уже весной 2015 года Кабмином было выделено 850 миллионов гривень на построение трех линий обороны (всего порядка 300 опорных пунктов) вдоль линии разграничения сторон на Донбассе. Эти мероприятия, несомненно, сыграли большую роль в обеспечении устойчивости украинских войск, что стало крайне важным в контексте вторых Минских договоренностей, когда силы АТО прекратили активные действия, в отличие от российско-террористических войск. Предварительный отчет выглядел следующим образом:

ОТНОСИТЕЛЬНО ДЕЙСТВИЙ ВОЕННОГО РУКОВОДСТВА ВО ВРЕМЯ СОБЫТИЙ В РАЙОНЕ НАСЕЛЕННОГО ПУНКТА ДЕБАЛЬЦЕВО В ЯНВАРЕ-ФЕВРАЛЕ 2015 ГОДА

Изучение организации обороны силами АТО на Дебальцевском плацдарме в январе — феврале 2015 года дает возможность утверждать, что военным руководством (руководство Генерального штаба ВС Украины и штаба АТО) был совершен ряд действий (а точнее, проявлено бездействие), которые не способствовали удержанию позиций подразделениями АТО.

Так, комиссией Комитета ВР по вопросам национальной безопасности и обороны (далее — Комиссия) установлено, что причинами потери района обороны в районе Дебальцева стали 6 главных факторов:

1. Отсутствие сил и средств для организации обороны.

2. Отсутствие эшелонированной обороны.

3. Отсутствие необходимого инженерного оборудования позиций войск.

4. Отсутствие резервов.

5. Отсутствие связи.

6. Отсутствие взаимодействия с другими вооруженными формированиями в составе сил АТО.

В частности:

1. Руководство сектора «С» не имело соответствующих сил и средств для организации обороны в районе Дебальцева во время наступления противника.

В частности, в районе Дебальцева, по информации, предоставленной Комиссии руководством сектора «С», участок «фронта» в 92 км обороняли подразделения ВС Украины общей численностью

около 1500 человек. То есть — 16 человек на 1 км линии соприкосновения, тогда как, по тактическим нормативам, такой участок должна защищать механизированная рота (около 100 человек).

При этом непонятно, почему штаб сектора «С» не был вынесен в сторону территории, контролируемой силами АТО, а был расположен непосредственно в Дебальцеве, которое в таких условиях могло быть быстро окружено противником.

Вывод: Руководство ГШ ВСУ и штаба АТО должно объяснить, согласно каким расчетам выделялись силы и средства для организации обороны в районе Дебальцева, при том, что приблизительная численность войск противника (5–6 тысяч человек), сформированных в этом направлении в ударные тактические группы, была известна разведке минимум за две недели до наступления.

Также следует объяснить, почему при общей численности ВС Украины в 230 тысяч человек во время наступления противника, о подготовке которого было известно заранее (наступательные действия противника в зоне АТО фактически начались в начале января 2015 года), во всей зоне АТО оказалось только 35 тысяч военнослужащих ВС Украины.

Кроме того, непонятна логика военного руководства при размещении органов военного управления.

Позиция ГШ ВСУ: Общая численность личного состава, сил и средств, которые были привлечены для обеспечения обороны в районе населенного пункта Дебальцево (как Вооруженных сил, так и Национальной гвардии и МВД), значительно превышают показатели, которые указаны в материалах Комитета ВР. (Примечание. Комитет ВР оперировал данными, которые были озвучены должностными лицами ВСУ во время их выступлений перед членами Комитета.)

Главной проблемой при удержании плацдарма названа управляемость войсками. Разрушение системы обороны началось с внезапного прекращения сопротивления противнику со стороны личного состава 40-го батальона территориальной обороны (сдача в плен всего личного состава). Впоследствии несколько подразделений сил АТО самостоятельно вышли из зоны боевых действий (дезертировали). При попытке ввести в бой резервы (…) часть личного состава отказалась выполнять боевые задачи, часть — после введения в зону боевых действий через небольшой промежуток времени самостоятельно покинула зону боевых действий. В конце концов все эти обстоятельства не позволили организовать эффективную оборону плацдарма и заставили руководство ГШ ВСУ отдать приказ на вывод войск с плацдарма.

Что касается размещения пункта управления сектора, то с целью обеспечения устойчивости управления рассматривалась возможность переноса его в район, удаленный от линии соприкосновения. Но учитывая важность обеспечения обороны в районе населенного пункта Дебальцево, было принято решение о его переносе после 15.02, по результатам подписания Минских договоренностей.

Предложения Комитета ВР: При планировании боевых операций и организации обороны Генеральный штаб ВСУ, штаб АТО и руководство секторов должны учитывать реальную боеспособность и боеготовность привлеченных частей и подразделений.

Согласно Положению о Генеральном штабе ВС Украины (введено в действие Указом Президента Украины от 6 апреля 2011 года №406/2011) ГШ ВСУ «осуществляет контроль за состоянием боевой и мобилизационной готовности, боеспособности органов военного управления, соединений, воинских частей, учреждений и организаций Вооруженных сил и других военных формирований и правоохранительных органов, Госспецтрансслужбы и Госспецсвязи, предназначенных для подчинения органам военного управления в особый период». Поэтому неуправляемость (дезертирство) отдельных подразделений не снимает с ГШ ВСУ ответственности за ход ведения боевых действий.

2. Руководством ГШ и АТО не предоставлялись распоряжения по организации в секторе «С» полноценной эшелонированной обороны с инженерным оборудованием местности.

Вместо этого было введено понятие «маневренной обороны» (Примечание. Данный термин использовали представители Генштаба в ходе выступления перед Комитетом), что освободило руководство сектора, командиров частей и подразделений от организации линии обороны по всей линии фактического соприкосновения с противником в секторе «С».

В рамках «маневренной обороны» были оборудованы взводные опорные пункты — в частности, в районе стратегических высот в определенном районе. Однако отсутствие инженерных сооружений на танкоопасных направлениях позволяло противнику осуществлять маневры и заходить в тыл наших войск, из-за чего впоследствии, во время наступления противника, наши войска были вынуждены оставить командные высоты. Чем и воспользовался противник, расположив в этих районах артиллерию и осуществляя обстрелы позиций украинских войск на плацдарме и огневой контроль транспортных путей к Дебальцеву.

Также фактическое отсутствие сплошной линии обороны позволило противнику силами как диверсионно-разведывательных групп, так и тактических групп при поддержке бронетехники свободно заходить в тыл наших подразделений, из-за чего последние попадали в фактическое окружение.

При этом наше командование не обладало полной информацией относительно контроля нашими подразделениями и силами противника отдельных районов и населенных пунктов на плацдарме, предоставляя ложную информацию высшему руководству государства (вместе с тем Комиссия предполагает, что такая ложная информация относительно контроля сил АТО над отдельными населенными пунктами могла предоставляться намеренно).

Вывод: Руководство ГШ ВСУ и штаба АТО должно объяснить, на каком основании в течение, как минимум, месяца (с тех пор как поступили первые разведывательные данные по формированию ударных группировок противника напротив Дебальцевского плацдарма) не были проведены соответствующие мероприятия по организации обороны сектора «С», что впоследствии привело к потере этого района и гибели личного состава.

А также объяснить причины, по которым высшему руководству государства предоставлялась недостоверная информация по контролю силами АТО отдельных населенных пунктов на Дебальцевском плацдарме.

Кроме того, учитывая опыт событий на Дебальцевском плацдарме, необходимо принять срочные меры по организации эшелонированной обороны с соответствующим инженерным оборудованием местности хотя бы на наиболее опасных направлениях (Мариуполь, Пески, Водяное, Опытное, Авдеевка, станица Луганская, Счастье).

Позиция ГШ ВСУ: Мероприятия по организации обороны плацдарма (оборудование взводных опорных пунктов, позиций подразделений) были проведены. В зоне ответственности сектора «С» были оборудованы 37 взводных опорных пунктов (из них 25 в Дебальцевском направлении) и выставлены 49 блокпостов (из них в Дебальцевском направлении: 7 — от ВСУ, 2 — от НГУ, 1 — от МВД). Оборона строилась на системе усиленных опорных пунктов, которые были оборудованы на позиционных высотах, усилены танками, минометами, АГС (автоматический гранатомет станковый) и др. огневыми средствами. Промежутки между опорными пунктами и подступы к ним были прикрыты минно-взрывными заграждениями.

Предложения Комитета ВР: Если судить по результатам (прорыв российско-террористическими войсками линии обороны сил АТО и, как следствие, потеря Дебальцевского плацдарма), то назвать инженерное обеспечение войск в секторе «С» достаточным невозможно.

Предлагаем создать в зоне проведения АТО в Донецкой и Луганской областях глубоко эшелонированную оборону. Построить линию обороны вдоль линии столкновения сторон в зоне АТО, оборудованную в инженерном отношении, со строительством долгосрочных фортификационных сооружений.

3. Руководство сектора «С» не имело в своем распоряжении ни соответствующих инженерно-саперных подразделений, ни мобилизованной инженерной техники.

В частности, непосредственно перед наступлением противника в распоряжении руководства сектора была только 1 (одна) единица инженерной техники (экскаватор). По словам руководителя сектора, местные власти отказались предоставить дополнительные инженерные средства.

Вывод: Руководство ГШ ВСУ и штаба АТО должно объяснить алгоритм задействования ими инженерных подразделений ВСУ и причины, по которым они отсутствовали в наиболее угрожающем направлении — в секторе «С». А также объяснить, по какой схеме происходит взаимодействие штаба АТО с подразделениями Государственной службы Украины по чрезвычайным ситуациям, которые выполняют задачи в зоне АТО и имеют на оснащении соответствующую технику.

Верховной Раде Украины следует рекомендовать Администрации Президента Украины немедленно отработать и утвердить дополнение к Указу Президента о частичной мобилизации (утвержден Законом Украины №113-УШ от 15.01.2015), которым определить права и обязанности руководства штаба АТО и руководителей секторов в зоне АТО, местной власти по мобилизации инженерных средств в отдельных районах проведения антитеррористической операции в интересах сил АТО. Установить ответственность местных властей за саботаж распоряжений военного руководства по мобилизационным мероприятиям в зоне АТО.

Одновременно немедленно реализовать положения принятого Верховной Радой Украины Закона Украины «О военно-гражданских администрациях» (принят в целом 03.02.2015, подписан Президентом Украины 26.02.2015).

Позиция ГШ ВСУ: позиция отсутствует.

Предложения Комитета ВР: Руководству МО и ГШ ВСУ принять меры по обеспечению инженерных войск ВСУ современной (модернизированной, восстановленной) инженерной техникой в достаточном количестве. ГШ ВСУ предлагаем обращать особое внимание на инженерное обеспечение действий сил АТО.

4. Руководство сектора «С» не имело соответствующих резервов для оперативного усиления подразделений в районе Дебальцева во время наступления противника.

Даже при заранее полученной разведывательной информации о возможном наступлении противника на Дебальцево руководство ГШ ВСУ и штаба АТО не передало соответствующие резервы в распоряжение руководства сектора. Соответственно, руководство сектора не имело возможности реагировать на наступательные действия противника на отдельных участках обороны.

В то же время, по информации, предоставленной Комиссии со стороны ГШ ВСУ, во время наступления на Дебальцево в резерве штаба АТО находились подразделения аэромобильной бригады и двух полков специального назначения, применение которых во время оборонительных действий является нонсенсом (Аэромобильные войска являются инструментом наступления, подразделения спецназначения — инструментом диверсионно-разведывательной деятельности).

Вывод: Руководство ГШ ВСУ и штаб АТО не реализуют разведывательную информацию относительно действий противника. А также по непонятным причинам не создают резервы, которые можно применить в случае необходимости на отдельных участках обороны и в отдельных секторах в зоне проведения АТО.

Позиция ГШ ВСУ: Признается проблема фактического отсутствия резервов во время событий на Дебальцевском плацдарме (сейчас проблема решается путем не только доукомплектования воинских частей, которые сегодня имеются в составе ВСУ, но и созданием новых, до уровня бригады включительно). Именно отсутствием резервов объясняются попытки задействования военным руководством в Дебальцеве подразделений специального назначения в качестве «пехоты».

Предложения Комитета ВР: Руководству МО и ГШ ВСУ во время проведения операций выделять достаточные резервы, учитывая специфику боевых действий. Прекратить практику применения подразделений специального назначения в качестве «элитной пехоты». Ускорить создание новых частей и подразделений ВСУ.

5. Во время наступления противника в районе Дебальцева не работали средства связи, что не позволяло командирам подразделений осуществлять эффективное управление личным составом, а руководству сектора «С» — управление войсками.

При этом даже в открытых источниках, как минимум, с конца 2014 года постоянно появлялась информация о переброске на Донбасс с территории РФ средств РЭБ (радиоэлектронной борьбы). Менее чем за месяц до наступления (с середины января 2015 года) появлялась информация о переброске противником средств РЭБ в районы населенных пунктов Горловка, Стаханов, Алчевск. То есть осуществление противником мероприятий по РЭБ было полностью предсказуемым.

К тому же даже при нехватке средств защищенной радиосвязи, учитывая тот факт, что войска на Дебальцевском плацдарме находились в обороне, существовала реальная возможность организовать проводную связь с подразделениями в секторе «С» (хотя бы с использованием крайне устаревших аппаратов ТА-57, которые, тем не менее, обеспечили бы в этих условиях связь и которых на складах ВСУ находится огромное количество). Таких мер принято не было. Соответственно, при осуществлении противником мероприятий по радиоэлектронной борьбе с началом наступления украинские войска остались без связи.

Вывод: Руководство ГШ ВСУ и штаб АТО должны объяснить, почему не были приняты меры по обеспечению связи в секторе «С». Создается впечатление, что военному руководству не известно такое выражение, как «потеря управления войсками», и оно не осознает возможные катастрофические последствия этого явления (что, собственно, и произошло в районе Дебальцева).

Также непонятно, почему полностью игнорируется возможность организации проводной связи, которую невозможно вывести из строя средствами РЭБ.

Военное руководство должно предоставить информацию о мерах, принимаемых по обеспечению частей и подразделений в зоне проведения АТО средствами защищенной связи.

Позиция ГШ ВСУ: Проблема организации связи признается частично. В частности, во время наступления противника в районе Дебальцева связь в секторе «С» была организована средствами спутниковой связи, а до блокпоста включительно — средствами транкинговой связи. Связь штаба АТО и командования сектора в защищенном телефонном режиме была организована до батальона включительно (в отдельных случаях — до отдельной ротной тактической группы и отдельных взводных опорных пунктов).

Сейчас руководство ВС Украины не обладает возможностью организовать систему эффективной защищенной связи во всех соединениях и частях ВС Украины до уровня подразделений, однако эта проблема решается. В то же время, по утверждению руководства ГШ ВСУ, во время событий на Дебальцевском плацдарме была нарушена система связи со штабом АТО и руководством сектора «С», некоторое время координация действий со стороны ГШ ВСУ велась с помощью связи с командиром бригады. Вопрос о том, возможно ли при организации обороны налаживание проводной связи, на которую не действуют средства РЭБ, со стороны ГШ ВСУ не комментируются.

Предложения Комитета ВР: Руководству МО Украины срочно решить вопрос о создании системы современной связи в войсках. Обеспечить заказ и проведение тендеров на закупку тактических систем связи.

6. В секторе «С» не было налажено взаимодействие или хотя бы обмен информацией между подразделениями ВСУ, Национальной гвардии и добровольческими батальонами.

В результате руководство сектора «С» не обладало информацией о местах дислокации, оперативных задачах и действиях подразделений Национальной гвардии и добровольческих батальонов. Соответственно, подразделения НГУ и добровольческие батальоны либо вообще не получали информацию, либо получали недостоверную информацию относительно действий подразделений ВСУ. Зафиксированы факты, когда НГУ и добровольческие батальоны, выполняя задачи по зачистке населенных пунктов (по информации штаба сектора), сталкивались с тактическими группами противника с бронетехникой, хотя не имели соответствующих сил и средств для противодействия. Следствием этого стала гибель личного состава.

Вывод: Руководство ГШ ВСУ и штаб АТО, руководство Национальной гвардии и командиры добровольческих батальонов должны немедленно наладить взаимодействие и отработать алгоритмы совместных действий и обмена информацией — как на уровне руководящих структур вооруженных формирований, так и на тактическом уровне.

Позиция ГШ ВСУ: Согласно нормам действующего законодательства, руководство АТО осуществляется АТЦ СБУ. Соответственно, вопрос организации взаимодействия подразделений и частей различных вооруженных формирований Украины, задействованных в АТО, не относится к сфере компетенции ГШ ВСУ.

Предложения Комитета ВР: Обратиться к руководству СНБО как координационному органу по вопросам национальной безопасности и обороны при Президенте Украины с просьбой проанализировать алгоритм взаимодействия ВСУ и других вооруженных формирований Украины при проведении АТО (на уровне деятельности ГШ ВСУ и штаба АТО) и в случае его неэффективности принять меры по исправлению ситуации.

Между тем напоминаем Генеральному штабу, что согласно Положению о ГШ ВСУ «Генеральный штаб Вооруженных сил Украины является главным военным органом по планированию обороны государства, управлению применением Вооруженных сил Украины, координации и контроля над выполнением задач в сфере обороны другими образованными в соответствии с законами Украины вооруженными формированиями…». Следовательно, именно ГШ ВСУ отвечает за координацию с другими вооруженными формированиями государства.

Важной составляющей действий России во время событий на Дебальцевском плацдарме стала информационная операция по обеспечению наступления российско-террористических войск. В частности, используя уже отработанные алгоритмы, российские спецслужбы и подразделения информопераций «МГБ ЛНР-ДНР» приступили к распространению в социальных сетях и подконтрольных СМИ информации об ужасающих бытовых условиях, в которых силы АТО держат оборону на плацдарме, об их крайне низком уровне обеспечения и оснащения вооружением, о предательстве украинских командиров, об огромном численном превосходстве «ополченцев». С первых чисел февраля также активно распространялась информация об окружении украинских войск на плацдарме и создании «Дебальцевского котла» — этим же термином, по имеющейся у нас информации, оперировал и президент РФ В. Путин, шантажируя Президента Украины П. Порошенко во время подписания вторых Минских договоренностей.

В рамках данной информационной операции противник усиленно проводил информационно-психологические акции на передовой. В частности, было зафиксировано множество случаев рассылки по мобильной связи смс на телефоны бойцов сил АТО, действовавших на Дебальцевском плацдарме, с угрозами и призывами сдаваться в плен. Такое давление (дезинформация о том, что «вы в котле», «вас предало украинское командование» и т.д.) оказывало ощутимое негативное влияние на морально-психологическое состояние украинских военнослужащих.

Сдача в плен бойцов 40-го батальона территориальной обороны широко освещалась в российских и сепаратистских СМИ в том контексте, что это носит массовый характер. Подобная «картинка», тиражируемая российским ТВ, серьезно деморализовала украинское общество, вызвав новую волну недовольства и недоверия к военно-политическому и военному руководству Украины.

Эта спецоперация имела серьезные последствия. В ходе Дебальцевской операции многие подразделения из резерва сил АТО, которые были направлены на плацдарм, либо отказывались принимать участие в боевых действиях, либо вскоре после ввода в зону боевых действий дезертировали. Также мониторинг ситуации, проведенный силами группы «ИС» на бронетанковых ремонтных предприятиях Украины, свидетельствовал о масштабном саботаже в частях украинских войск, дислоцируемых близ Дебальцевского плацдарма в этот период — прежде всего в подразделениях, укомплектованных мобилизованными. Об этом свидетельствовал поступавший в это время на ремонтные предприятия поток преднамеренно выведенной из строя военной техники и вооружений (песок в топливных баках бронемашин, сырые куриные яйца в маслопроводах и прочие повреждения). Вполне очевидно, что таким образом некоторые военнослужащие ВСУ выводили технику из строя, чтобы не попасть в зону боевых действий на Дебальцевском плацдарме.

Тем не менее основная масса украинских войск, державших оборону на Дебальцевском плацдарме, продемонстрировала мужество и героизм. Именно в ходе боевых действий под Дебальцевом, при всей трагичности этих событий для Украины, мы увидели новую украинскую армию (в отличие от ВСУ «образца» весны 2014 года), готовую защищать свой народ и свою страну, имеющую опыт боевых действий и обладающую высоким уровнем профессионализма. Ведь, несмотря на все недостатки в организации обороны плацдарма, противнику при всех его усилиях не удалось создать «Дебальцевский котел».

Также важным итогом Дебальцевской операции была констатация полного провала проекта «Армия Новороссии». Все попытки организовать проведение масштабной операции силами формирований «ДНР» и «ЛНР», укомплектованных местными боевиками и российскими наемниками, оказались обреченными на провал. Реального успеха в противоборстве с силами АТО, как и прежде, российско-террористические войска на Донбассе могли достичь только после ввода в действие регулярных Вооруженных сил Российской Федерации. Без участия тактических групп ВС РФ, которые были и остаются «ударным ядром» любой операции противника на Донбассе, действия «ЛНР-ДНР» — даже по планам операций, разработанным ГШ ВС РФ, — были и остаются обреченными на полный провал, местные бандформирования могут играть лишь роль «групп поддержки».

Россия учла эту ошибку и до конца 2015 года больше не предпринимала попыток создать некий прообраз «самостоятельных» регулярных армий на Донбассе (как прогнозируемо не предпримет их и впредь). В российском Генштабе пошли по другому пути: бандформирования на территории «ДНР» были объединены в так называемый «1-й армейский корпус ДНР», а на территории «ЛНР» — соответственно, во «2-й армейский корпус ЛНР», подчиненные структурам ГШ ВС РФ. Непосредственное командование этими «корпусами» на Донбассе также осуществляют российские генералы и офицеры.

8. Странное «перемирие»: Армейские корпуса «ДНР» и «ЛНР», создание ударных групп, «спецслужбы» террористов (март – июнь 2015 года)

После Дебальцевской операции российско-террористические войска на Донбассе прекратили широкомасштабные наступательные действия, тем не менее не прекращая обстрелов позиций сил АТО и действий своих тактических групп для решения локальных задач (прежде всего — по вытеснению сил АТО с позиций в районе Донецка, а также в Мариупольском и Луганском направлениях). Также боевики силами ДРГ перешли к активному минированию местности вдоль всей линии разграничения и совершению диверсий в тактических и оперативно-тактических тылах сил АТО.

Практически вдоль всей линии разграничения сторон террористами постоянно активно проводились разведывательные мероприятия — как силами ДРГ, так и воздушная разведка (беспилотные летательные аппараты, БПЛА), а также радиотехническая разведка. Отмечалась работа как ДРГ спецназа ГРУ ГШ ВС РФ, так и укомплектованные российскими наемниками (прежде всего — из числа бывших военнослужащих российского спецназа), а также местными боевиками, прошедшими курс подготовки либо на территории России, либо в учебных центрах на Донбассе, где их готовили российские специалисты. И если ДРГ спецназа российского ГРУ отличались высоким уровнем профессионализма, этого никак нельзя было сказать о двух последних категориях. ДРГ из наемников и местных боевиков при попытках инфильтрации в тыл сил АТО очень часто были выявлены из-за несоблюдения правил маскировки и скрытого перемещения. Боевики из этих ДРГ часто подрывались на растяжках и минах, причем нередко установленных самими боевиками. Проблему повышения уровня профессионализма таких диверсантов россияне так и не смогли решить до сего дня — очевидно, это вызвано низким «качеством» кандидатов среди наемников и местных жителей, изъявивших желание служить в рядах «ЛНР-ДНР» (в своей массе это антисоциальные типы — алкоголики, наркоманы, — имеющие низкий уровень интеллектуального развития).

Что касается воздушной разведки, то противник массово использовал БПЛА (наиболее распространенный тип — «Орлан-10» российского производства), получаемые из России. Россияне пробовали готовить в учебных центрах операторов БПЛА из местных боевиков, однако (очевидно, в силу тех же причин, что и в случае с ДРГ) основная масса операторов была либо наемниками из граждан РФ, либо военнослужащими ВС РФ. Кстати, в апреле 2015 года группой «ИС» было зафиксировано появление в Мариупольском направлении штатных подразделений БПЛА из состава частей Южного военного округа РФ.

То же самое касалось и подразделений радиотехнической разведки: они в основном состояли из российских военнослужащих, использующих технические средства, состоящие на вооружении ВС РФ. К слову, в этот период львиная доля информации о передвижениях украинских войск добывалась противником как раз с помощью радиотехнической разведки — наличие у каждого бойца мобильного телефона позволяло отслеживать перемещения подразделений на передовой «в режиме онлайн». То же самое касалось прослушивания телефонных разговоров. При этом порядок использования мобильных телефонов в подразделениях сил АТО не был урегулирован правовыми актами, что в итоге заставило Верховную Раду Украины рассмотреть и принять 1 июля 2015 года закон (законопроект №2531) о том, что порядок хранения и пользования личными фотоаппаратами, радиоприемниками, мобильными телефонами и другими средствами мобильной связи, компьютерной и другой радиоэлектронной техникой для военнослужащих устанавливает командир части.

Пользуясь «перемирием», командование российско-террористических войск продолжало повышать уровень боеспособности своих формирований под единым централизованным командованием. К середине марта был создан костяк «1-го АК ДНР» и «2-го АК ЛНР» с четкой структурой. Оба армейских корпуса российско-террористических войск в этот период насчитывали порядка 30–33 тысяч человек, из которых лишь до 30 процентов имели украинское гражданство, остальная часть являлась российскими наемниками. Усилия командования боевиков были сосредоточены на нескольких направлениях: совершенствовании организационно-штатной структуры (приведение различных по численности и структуре бандформирований к единым нормам и стандартам организационно-штатной структуры ВС РФ), доукомплектовании их живой силой и боевой техникой, построении единой вертикали командования (как оперативного, так и административного), совершенствовании профессиональных навыков боевиков, а также накоплении материально-технических ресурсов для дальнейшего ведения активных боевых действий.

По сути, военное руководство РФ проводило переформатирование бандформирований «ЛНР» и «ДНР» и формирований переброшенных на Донбасс российских наемников в подчиняющуюся единой системе командования вполне боеспособную армию.

Управление этими структурами осуществлялось по линии Генштаб ВС РФ (Москва) — Южный военный округ ВС РФ (Ростов-на-Дону) — 12-е Командование резерва Южного военного округа ВС РФ (Новочеркасск, Ростовская область). Летом 2015 года в эту структуру управления был введен координатор — в частности, задача координации действий 1-го и 2-го АК была поручена заместителю командующего Сухопутными войсками ВС РФ генерал-полковнику Александру Ленцову, который с сентября 2014 по март 2015 года возглавлял российскую группу в Совместном центре по контролю и координации вопросов прекращения огня и стабилизации линии разграничения сторон (СЦКК).

Была зафиксирована усиленная боевая подготовка частей и подразделений российско-террористических войск, проводившаяся в основном на базе четырех оборудованных «учебных центров» на территории Донецкой и Луганской областей, контролируемых террористами. Команды инструкторов были укомплектованы в основном российскими гражданами — как кадровыми офицерами, так и наемниками, имевшими значительный опыт службы в ВС РФ и участия в боевых действиях.

При этом руководство террористических организаций продолжало проводить «мобилизационные мероприятия». Под предлогом подготовки к «наступлению украинских войск» на предприятиях и шахтах на оккупированной территории массово составлялись так называемые мобилизационные списки работников.

К командирам и личному составу бандформирований, которые не изъявляли желания подчиняться централизованному командованию, применялись методы воздействия, вплоть до физического устранения. Особую проблему по-прежнему представляли «неуправляемые» подразделения «казаков». После серии конфликтов и серьезных потерь в личном составе в результате «зачисток», вожаки остатков формирований «казаков» на оккупированной территории Луганской области согласились на условия руководства «ЛНР» относительно подчинения руководству этой террористической организации. Было принято решение о вхождении «казачьих» формирований в состав «вооруженных сил ЛНР» на правах отдельного «рода войск».

Также противник активно создавал тактические резервы во втором эшелоне — в первую очередь за счет подразделений российских наемников и военнослужащих ВС РФ (местные боевики практически в полном составе были на тот момент выставлены в первый эшелон). Отмечалось, как минимум, четыре района, где сосредоточивались тактические и оперативные резервы российско-террористических войск — южнее Луганска, район Красного Луча — Снежного, Старобешево — Амвросиевка, Енакиево — Макеевка. Данная тенденция наблюдалась вплоть до конца 2015 года: командование российско-террористических войск стремилось использовать на передовой в основном формирования из местных боевиков, частично — подразделения наемников из граждан РФ, тогда как подразделения ВС РФ, остававшиеся на Донбассе, сосредоточивались во втором эшелоне. Исключение составляли ДРГ российского спецназа, постоянно действовавшие на различных участках фронта.

Непосредственно на передовой продолжались мероприятия, направленные на повышение уровня боеспособности формирований российско-террористических войск, включая доукомплектование их боевой техникой и вооружением, личным составом. Также осуществлялось проведение комплекса боевой подготовки и накопление материально-технических ресурсов. В первой половине марта отмечалось активное перемещение террористами боевой техники — как с участка на участок, так и с территории РФ на оккупированную территорию Донбасса (от 30 до 80 единиц в сутки).

К середине марта в результате проведения перегруппировки и маневра всеми силами и средствами противник сумел создать на ряде участков и направлений мощные ударные тактические группы:

— Северная ударная тактическая группа — в Донецком направлении (основные силы были сосредоточены на Авдеевском участке).

К середине марта в составе группы были 24 танка, 35 ББМ, две транспортные группы по 25–30 армейских грузовиков и другой транспорт. Также группа была усилена несколькими мелкими тактическими группами (еще порядка 11 танков, 7–8 ББМ). Всего — 1500 человек Оперативно она подчинялась «Горловскому гарнизону» боевиков.

Отдельная тактическая группа численностью до сводного батальона оперировала на участке Красногоровка — Пески (12 танков и 20 ББМ).

Сам «Горловский гарнизон» (его численность в этот период составляла до 3500 человек, 35 танков и порядка 50 ББМ) усиленно пополнялся бронетехникой как в результате ремонта ранее поврежденной, так и за счет переброски с других участков (в отдельных случаях осуществлялась переброска из РФ). Отмечалось наличие нескольких «специфических» типов вооружений — например, зенитно-ракетных комплексов войсковой ПВО типа «Стрела-10М» и «ОСА-АКМ» (в том числе в модернизированном варианте).

Пункт управления «северной тактической группой» был развернут между Горловкой и Енакиевом, также он осуществлял управление войсками непосредственно «Горловского гарнизона».

Северная тактическая группа поддерживалась сразу несколькими артиллерийскими формированиями (как ствольной, самоходной, так и реактивной артиллерией). Всего в их составе было зафиксировано порядка 45–50 орудий ствольной артиллерии (сведенные в 4 артгруппы) и

24 установки РСЗО (сведенные в 3 артгруппы, в основном — БМ-21 «Град», также было отмечено наличие нескольких БМ-27 «Ураган», которые ранее, в феврале, были зафиксированы в Енакиевом, и 3 установки БМ-30 «Смерч»). Особенностью действий артгрупп являлось то, что основная часть артиллерии террористов была отведена в глубь боевых порядков, хотя часть (так называемые поддерживающие группы, до 30 процентов орудий и установок) продолжали оставаться на передовых огневых позициях. Подразделение БМ-30 «Смерч» постоянно дислоцировалось в районе Макеевки, а при необходимости совершало марш на заранее подготовленные позиции, наносило удар и оперативно покидало позиции, при этом для каждой установки заранее разрабатывались самостоятельные маршруты выдвижения и ухода с позиций.

К концу марта для доукомплектования бандформирований «Оплот», «Восток» и «Спарта» противник перебросил автотранспортом в район Донецка (Петровский и Куйбышевский районы города) маршевое пополнение — до 1000 человек — вместе с оружием (включая гранатометы, крупнокалиберные пулеметы и ПТРК — противотанковые ракетные комплексы). В составе данного пополнения отмечалось значительное (порядка 75 процентов) количество жителей Крыма и ранее «эвакуировавшихся» в РФ жителей Донбасса, прошедших специальную подготовку в учебных центрах в районе Ростова-на-Дону (РФ) и в Перевальном (Крым). Порядка 25 процентов личного состава данного формирования составляли российские наемники. Переброска пополнения осуществлялась скрытно, без приданных сил и средств.

— Приморская ударная тактическая группа — в Мариупольском направлении в основном была сосредоточена севернее и северо-западнее Новоазовска. Часть сил и средств данной группы участвовала в боях на линии Павлополь — Широкино, еще часть сил и средств оперировала в районе Заиченко — Октябрь.

В составе данной ударной группы было зафиксировано до 2500 человек, разбитых на несколько тактических групп смешанного состава (местные боевики и российские наемники). Ударная группа насчитывала

25 танков и до 30 ББМ, большое количество транспортных средств (до 60 единиц армейского автотранспорта, более 20 МТЛБ и других тягачей, разного рода переоборудованных автомобилей повышенной проходимости, прежде всего в составе мобильных минометных групп). Перманентно пополнялась боевой техникой и живой силой, поступавшей как через Тельманово с северного направления, так и непосредственно через границу с территории РФ в районе населенного пункта Максимово (в середине марта раз в сутки через Новоазовск и Безымянное проходило по 10–15 единиц бронетехники и автотранспорта).

Данную ударную группу поддерживала артгруппа, имевшая в своем составе 14 установок РСЗО и 34–36 орудий ствольной и самоходной артиллерии, большое количество минометов. Артгруппа преимущественно действовала отдельными огневыми подразделениями, но управлялась с единого командного пункта.

— Луганская ударная тактическая группа — в Северо-Луганском направлении (Счастье, станица Луганская). После имитации отвода тяжелых вооружений в контексте Минских соглашений (на самом деле был осуществлен отвод на незначительное расстояние и маскировка) на участке от Первомайска до Счастья (включая район Алчевск — Перевальск) продолжалось сосредоточение ударной тактической группы противника. Часть данной группы была сосредоточена восточнее Луганска. Кроме того, отмечалась перегруппировка формирований противника в районе Бахмутской трассы.

По сути, Луганская ударная тактическая группа представляла собой три тактические группы (одна была нацелена на Счастье, вторая — на участок от Трехизбенки до Новотошковки, третья — непосредственно на станицу Луганская), имевшие единый центр управления. Действия данных групп были согласованы по времени и месту, также они имели централизованную систему снабжения.

Всего в составе трех тактических групп Луганской группировки насчитывалось 5000–5500 человек, порядка 50 танков, порядка 100 ББМ, 125–130 единиц автотранспорта и тягачей. Продолжалось пополнение данной группировки бронетехникой (как из ремонта, так и с территории РФ). Южнее Луганска был оборудован центр формирования и обучения экипажей.

Луганская ударная тактическая группа поддерживалась тремя артиллерийскими группами (всего до 50 орудий ствольной и самоходной артиллерии, 36 установок РСЗО), которые могли действовать и отдельными огневыми подразделениями.

Особенностью данной группы являлось наличие отличных условий для маневра силами и средствами с фланга на фланг.

В этот период в украинском экспертном сообществе активно обсуждалась возможность активных наступательных действий российско-террористических войск на Мариупольском направлении с целью пробить «сухопутный коридор» с территории РФ в Крым, а также возможных встречных действий российских войск с территории оккупированного полуострова. И действительно, на протяжении февраля — марта 2015 года противник вел массированные обстрелы позиций сил АТО в приморском направлении со стороны Новоазовска, а также постоянно предпринимал попытки наступательных действий тактического уровня в этом направлении.

Аналитики группы «ИС» изначально скептически относились к идее «сухопутного коридора». Приморская ударная тактическая группа противника не могла обеспечить масштабное наступление с тем, чтобы захватить достаточно укрепленный к тому времени Мариуполь и далее пробить «коридор» до полуострова. Теоретически противник мог быстро нарастить данную группировку за счет переброски российских войск с территории РФ, однако в приграничных районах России напротив Новоазовска хотя и находилось значительное количество (до 6) БТГ российской армии, все же их явно не хватало для того комплекта войск, который нужен был для проведения такой масштабной операции.

Суть в том, что пробивать «коридор» в Крым шириной в пару десятков километров для россиян не имело смысла. Поскольку даже в случае успеха такой «коридор» впоследствии мог быть легко нарушен наступательными действиями украинских войск на любом из его участков, да и без наступательных действий силы АТО могли бы обеспечивать его огневой контроль с помощью артиллерии. Таким образом, для полноценного «сухопутного соединения» территории РФ с оккупированным полуостровом россиянам необходимо было проводить масштабную наступательную операцию, как минимум, в полосе от Докучаевска до Новоазовска и захватить целые регионы, включая немалую часть Херсонской области. Но даже в случае успешных действий возникал вопрос дальнейшего контроля вновь захваченных территорий, население которых спустя год после начала агрессии РФ против Украины не испытывало особых симпатий к россиянам. Для проведения такой операции Москве необходимо было ввести на территорию Украины большое количество войск, что сделало бы невозможным дальнейшее отрицание Кремлем своей агрессии против нашей страны. По той же причине исключался «встречный удар» российских войск из Крыма — это однозначно означало бы уже открытую агрессию России против Украины.

По мнению группы «ИС», максимальной целью российско-террористических войск на приморском направлении являлся захват или блокирование Мариуполя как стратегического населенного пункта, имевшего для Украины важное экономическое значение из-за сосредоточения здесь металлургических мощностей. Это нанесло бы серьезный удар по и без того разваленной украинской экономике.

С началом «перемирия» бандформирования на Донбассе активизировали различные формы преступного «бизнеса» — от вывоза в РФ оборудования промышленных предприятий региона до наращивания потока контрабанды, а также наркотрафика из Афганистана через Ростовскую область (РФ) и территорию Украины в Европу.

В южных районах Донецкой области вспыхнул масштабный конфликт по переделу «контрабандного бизнеса». Две мощные группы местных контрабандистов, переместившиеся с российско-украинской границы на так называемую линию разграничения, натолкнулись на коммерческие аппетиты ряда представителей руководства «ДНР», требовавших выплаты доли «доходов». Также некоторые командиры бандформирований «ДНР» сами достаточно давно весьма активно участвовали в схемах контрабанды с территорией, контролируемой Украиной, что вызвало столкновение интересов «местных» и «пришлых» контрабандистов. Это противостояние вылилось в ряд вооруженных стычек, в том числе с использованием тяжелых вооружений. «Война контрабандистов» шла до мая 2015 года, пока в дело не вмешалась ФСБ РФ, прислав на Донбасс несколько «ликвидационных» групп своего спецназа. Тем не менее даже после «усмирения» сторон конфликта контрабанда не прекратилась — наоборот, после усиления украинской стороной пропускного режима в зоне АТО и возникновения в оккупированных районах проблем с продовольствием ее объемы резко увеличились.

Что касается наркотрафика, то сеть группы «ИС», работая в оккупированных районах Донбасса, еще с осени 2014 года получала информацию о функционировании путей переправки наркотиков из Афганистана через Россию и Украину в Европу. Один из основных путей переправки наркотиков лежал через Ростов-на-Дону (РФ) и территорию, контролируемую «ЛНР», на территорию, контролируемую Украиной (через населенный пункт Счастье). Понятно, что такой маршрут не мог функционировать без участия представителей украинских силовиков, включая высоких чиновников, имеющих отношение к АТО (как и в случае с организацией контрабанды). Попытки военной прокуратуры и СБУ бороться с наркотрафиком вылились в резонансный расстрел сводной мобильной группы украинских силовиков в районе Счастья 2 сентября 2015 года, причем это нападение было организовано коррумпированными украинскими силовиками (при том, что изначально раскручивался «месседж» о работе «вражеской ДРГ»).

Интересно, что вскоре после гибели мобильной группы под Счастьем и начала расследования этого случая в СМИ вспыхнула информационная кампания против представителей украинской военной прокуратуры, которые в своем расследовании вплотную подошли к организаторам расстрела (а значит, и к организаторам наркотрафика с украинской стороны). По данным группы «ИС», данная информкампания координировалась спецгруппой «по информационно-психологическим операциям» «МГБ ЛНР», созданной при участии и руководстве российских специалистов еще в конце 2014 года. Масштаб этой операции на территории, контролируемой Украиной, свидетельствовал о серьезных возможностях спецслужб РФ на территории нашей страны — конечно же, исключительно «благодаря» наличию агентов влияния, коррумпированности некоторых украинских чиновников и их участию в совместном «бизнесе». Также данный случай ярко показал, что в незаконном «бизнесе» российские спецслужбы, представители террористических организаций «ДНР» и «ЛНР», а также украинские коррумпированные силовики действуют сообща.

Также на оккупированной территории Донбасса расцвел «угольный бизнес». В частности, после «нейтрализации» так называемых казачьих формирований на территории «ЛНР» на ряде шахт и предприятий в Ровеньках, Антраците, Свердловске началась чистка «руководящего менеджмента». Руководство «ЛНР» старалось путем назначения своих представителей на руководящие должности на шахтах полностью подмять под себя «угольный бизнес» в контролируемой боевиками части Луганской области. В то же время к тому моменту объемы добычи угля резко сократились (по отдельным шахтам — на 70–80 процентов от «довоенного» уровня). Основная часть шахт перешла с трехсменного графика на односменный (дежурный). Добываемый уголь вывозился как на территорию России, так и продавался Украине.

Спецслужбы России использовали «перемирие» на Донбассе для проведения реорганизации «спецслужб» «ДНР» и «ЛНР». По данным группы «ИС», согласно докладам координирующей группы ФСБ РФ на Донбассе, к концу марта 2015 года формирование «министерств государственной безопасности» «ДНР» и «ЛНР» было закончено на 25 процентов. Отмечалась неэффективность организационной работы местных «специалистов», в связи с чем в Москве было принято решение — дальнейшее формирование данных структур осуществлять под полным контролем представителей российских спецслужб. Куратором формирования «органов госбезопасности» террористических организаций на Донбассе от ФСБ РФ был назначен бывший начальник Управления Службы безопасности Украины в Севастополе Петр Анатольевич Зима. (Примечание. Бывший начальник УСБУ в Севастополе П. А. Зима 2 марта 2014 года был назначен коллаборационистским режимом АРК «главой СБУ Крыма». 3 марта и. о. Президента Украины А. Турчинов своим Указом №230/2014 освободил П. Зиму от занимаемой должности. Есть информация, что незаконно назначенный в марте 2014 года «начальник ГУ СБУ Крыма» Петр Зима был причастен к массовым убийствам мирных граждан в Киеве в феврале 2013-го. Также предатель П. Зима активно сотрудничал с ФСБ РФ при аннексии Крыма.)

Одновременно в Крыму ФСБ РФ проводила активную работу по подготовке переброски на оккупированную территорию Донбасса предателей из крымских структур Службы безопасности Украины, перешедших на службу в ФСБ РФ весной 2014 года (в основной массе — с подписанием контракта с российской спецслужбой на три года). В частности, в «добровольно-принудительном порядке» предателям из СБУ было предложено выехать на территорию Ростовской области (РФ) с целью прохождения курса подготовки и последующей отправки на Донбасс для прохождения службы в составе создаваемых «спецслужб» «ДНР» и «ЛНР». В ФСБ обещали, что, действуя в составе террористических организаций, данные сотрудники останутся в штате ФСБ РФ. Непосредственно работу по вербовке «кадров» для террористических организаций курировал помощник начальника управления ФСБ РФ по Крыму и г. Севастополю А. Ю. Максименко (близкий друг П. Зимы).

Эта работа сопровождалась активизацией «спецслужб» террористических организаций в оккупированных районах Донбасса. Так, на протяжении весны — лета 2015 года в районах, контролируемых «ЛНР-ДНР», была зафиксирована «шпиономания» — активный поиск «украинских шпионов», а в прифронтовых районах — также и «украинских корректировщиков огня». Только в «Горловском гарнизоне», Макеевке и Донецке (территория, контролируемая «ДНР») на протяжении марта — июня было «отработано» до 10 тысяч местных жителей, заподозренных в связях с «киевской хунтой», порядка 1200 жителей были арестованы. Данные мероприятия проводили «мобильные группы правоохранителей ДНР» при поддержке формирований «МГБ ДНР» («министерство государственной безопасности», — в основном предатели из числа бывших сотрудников МВД Украины и украинских спецслужб под руководством «кураторов» из ФСБ РФ). Под видом «задержаний и обысков» массово были зафиксированы случаи грабежа.

При всей неадекватности «местных спецслужб», обуянных «шпионской» паранойей, отмечался достаточно высокий уровень работы структур «контрразведки» в составе «МГБ» обеих террористических организаций — в первую очередь за счет работы в их составе российских специалистов. Весной 2015 года группа «ИС» почувствовала эту эффективность на себе: нам пришлось экстренно эвакуировать из оккупированных районов семьи нескольких представителей нашей сети на Донбассе. Также значительно снизился поток информации, получаемой нами от инсайдеров в «государственных структурах ЛНР-ДНР». Впрочем, в 80 процентах случаев при обвинении «спецслужб» «ЛНР-ДНР» различных «чиновников» в шпионской деятельности эти подозрения не имели оснований и были вызваны элементарной борьбой за должности, с целью устранить «чужих» и поставить «своих».

В конце марта отмечалось появление на вооружении боевиков, действовавших сразу на нескольких участках Луганского направления и в Мариупольском направлении, новых образцов вооружений, наиболее удобных для тайной переброски на передовую (что было актуальным в контексте Минских договоренностей). В частности, боевикам в Донецком направлении из РФ поступили 150 единиц 107-миллиметровых безоткатных орудий Б-11. Также было зафиксировано появление у террористов установок 9П132 «Град-П» («Партизан»).

Данная установка, разработанная в свое время для поставок СССР во Вьетнам, представляет собой одну направляющую 122-миллиметрового калибра для стрельбы одиночным боеприпасом от РСЗО БМ-21 «Град». Установка быстро собирается и разбирается, может монтироваться на легком транспортном средстве, оснащается оптическим прицелом. Данной установкой оснащались мобильные огневые группы российско-террористических войск, действующие непосредственно на переднем крае. Причем если установки «Партизан» сначала поставлялись боевикам из России, то к осени 2015 года их производство освоили подконтрольные боевикам предприятия Донбасса.

К слову, в январе 2016 года группа «ИС» сообщила о том, что на оккупированной части Донбасса обнаружены доказательства прямой связи между российскими террористами и боевиками ИГИЛ. По нашим данным, в подорвавшемся на Донбассе на мине грузовике, принадлежащем террористам, были обнаружены переносные реактивные установки 9П132 «Град-П» с инструкциями к ним на арабском языке (были приложены фото). Примечательно, что грузовой автомобиль двигался без какой-либо охраны или сопровождения в сторону, противоположную «фронту» с украинскими войсками, к границе между украинской Донецкой областью и Ростовской областью РФ. Вполне очевидно, что данные установки были произведены на Донбассе, а, судя по инструкциям на арабском языке, были предназначены для переброски в Сирию, боевикам ИГИЛ, поскольку именно ими востребовано такое «партизанское» оружие, которое войска Асада не используют.

…Явная подготовка российско-террористических войск весной 2015 года к наступательным действиям на фоне постоянных обстрелов с их стороны и штурмовых и рейдовых действий, а также активности вражеских ДРГ вдоль всей линии разграничения сторон не позволяла надеяться, что Минские договоренности начнут действовать. В этой связи в апреле группа «ИС» выступила с таким заявлением:

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОТНОСИТЕЛЬНО СИТУАЦИИ В ЗОНЕ АТО

Нынешнее отсутствие масштабных наступательных действий со стороны российско-террористических войск на Донбассе, как и отсутствие ввиду Минских договоренностей активности со стороны украинских войск вызвали некоторое снижение внимания к событиям в зоне АТО со стороны украинского общества. Это закономерно. Однако на примере событий в начале года мы прекрасно знаем, чем заканчиваются подобные периоды.

В связи с этим несколько замечаний относительно текущего момента.

1. О грядущем наступлении террористов.

Мы не знаем, когда начнется полномасштабное наступление со стороны российско-террористических войск. Этого не знает и руководство «ДНР» и «ЛНР» — как свидетельствуют события времен Иловайской трагедии и боев на Дебальцевском плацдарме.

Принимаемые в Москве решения озвучиваются в виде указаний террористам в последний момент.

Однако на сегодня три основные ударные группировки российско-террористических войск УЖЕ сформированы, активно проводится разведка позиций украинских войск (от ДРГ до радиотехнической разведки). На тактическом уровне террористы пытаются в некоторых направлениях (Авдеевка, Широкино) вытеснить наши войска с занимаемых ими позиций для создания удобной для них «конфигурации» линии соприкосновения сторон. Аналогичную картину мы наблюдали в конце прошлого года. В итоге в начале этого года началось широкомасштабное наступление террористов, закончившееся потерей нами Дебальцевского плацдарма. То есть Украина уже сегодня должна быть готова к широкомасштабному наступлению.

2. Относительно текущих процессов в «ДНР» и «ЛНР».

В настоящее время перед боевиками (а точнее — перед их кураторами на Донбассе из числа представителей командования ВС РФ, ФСБ и ГРУ ГШ ВС РФ) поставлены следующие задачи:

— закончить доукомплетование формирований «ДНР» и «ЛНР», наводя «последние штрихи» в формировании ударных группировок в таких направлениях: Донецком и Артемовском (здесь на базе «Горловского гарнизона» сформирована наиболее мощная группировка террористов, способная действовать в двух оперативных направлениях — в юго-западном и северном), на севере Луганской области (направление — Счастье и станица Луганская) и Приморском (Мариуполь);

— создать единую структуру террористических формирований с единой системой управления («административное» деление на «ДНР» и «ЛНР» при этом роли не играет, условно на территории каждой «террористической республики» создано по одному «армейскому корпусу», но оба подчиняются единому руководству). Главная задача — подчинить все бандформирования на Донбассе единому командованию. При этом схема работы единой системы управления войсками уже обкатана во время боев на Дебальцевском плацдарме (январь — февраль 2015 года). Здесь единое по замыслу наступление проводилось как силами «ДНР» (с юго-запада и юга), так и «ЛНР» (с юго-востока и востока);

— создать единую систему тылового обеспечения обоих «армейских корпусов» за счет ресурсов, перебрасываемых из России. В рамках этой системы уже функционируют перевалочные базы

(«хабы»), через которые идет распределение данных ресурсов, поступающих по двум основным маршрутам (мы их условно называем «северным» и «южным»). Нынешняя деятельность боевиков по увеличению пропускной способности ж/д узлов в Иловайске и Дебальцеве осуществляется именно в рамках создания данной единой системы снабжения;

— создать единую систему подготовки личного состава. Условно она разделена на две составляющие: тренировочные лагеря в России и оккупированном Крыму (основные центры — Ростов-на-Дону в РФ и Перевальск в АРК; в последнем случае подготовленная живая сила перебрасывается на Донбасс через Ростовскую область) и учебные центры, созданные российскими специалистами на территории «ДНР» и «ЛНР».

Первая составляющая нацелена на подготовку предателей в Крыму и наемников из числа граждан РФ. Здесь мы наблюдаем безрадостную для Путина тенденцию. В частности, если на протяжении прошлого года на Донбасс перебрасывались в основном наемники, служившие ранее в подразделениях спецназначения и имевшие опыт участия в вооруженных конфликтах, то с начала этого года в учебные центры гребут всех подряд. Среди наемников все больше «пушечного мяса» — салаг, не имеющих за плечами не то что «горячих точек», но даже срочной службы в армии. Обширна Россия, но и ее ресурс не бесконечен — дураков все меньше. Вторая составляющая имеет также сомнительный эффект. Как свидетельствует опыт, местные донбасские боевики в своей массе — особи, не обремененные интеллектом, и грамотных бойцов из них сделать проблематично даже силами лучших российских инструкторов. На фоне проблем с наемниками в РФ это означает, что задача Кремля по достижению максимальной способности «ДНР» и «ЛНР» самостоятельно выполнять серьезные задания без помощи российских регулярных войск невыполнима. Очень неприятный для Путина момент.

3. Относительно присутствия на Донбассе войск РФ.

После Дебальцевской операции в феврале сего года мы наблюдаем на Донбассе резкое снижение количества регулярных войск РФ (в виде батальонных и ротных тактических групп, сформированных на базе различных подразделений и частей ВС РФ). Основная часть действующих на сегодня российских военнослужащих находится в составе диверсионно-разведывательных групп ГРУ, а также в роли военных инструкторов в учебных центрах и офицеров в органах управления. Подобная картина наблюдалась и в сентябре, после Иловайской операции российско-террористических войск.

Алгоритм понятен: в периоды широкомасштабных наступательных действий, которые боевики не могут вести самостоятельно, Россия оперативно вводит на Донбасс свои подразделения, на которые и ложится основная тяжесть выполнения боевых задач. По окончании операции войска выводятся, и на Донбассе остается необходимый минимум.

Потому, оценивая потенциал российско-террористических войск, в частности на севере Луганской области и в Приморском направлении (театры боевых действий, близкие к границе с РФ), мы должны в первую очередь принимать во внимание группировки российских войск на приграничной территории России напротив этих районов. На данный момент именно в этих приграничных районах и сосредоточена основная часть российских БТГ (батальонно-тактических групп). Делаем выводы.

С конца марта по май 2015 года части и подразделения Вооруженных сил РФ провели передислокацию в приграничных районах близ госграницы с Украиной, а также переброску на территорию Донбасса.

В частности, в базовом лагере Долотинка (Миллеровский район, Ростовская область, РФ) были идентифицированы подразделения 28-й зенитно-ракетной бригады (постоянное место дислокации — Чебаркуль, Челябинская область, РФ). В районе полигона Кузьминский (Ростовская область, РФ) были идентифицированы подразделения 35-й отдельной мотострелковой бригады (Алейск). По данным группы «ИС», переброска в Украину тактических групп из состава этих частей началась в 20-х числах апреля.

Также в приграничных районах Ростовской области (РФ) были идентифицированы подразделения, готовые в случае необходимости оперативно войти на территорию Украины.

Вот эти подразделения:

— 16-й отдельной бригады специального назначения ГРУ ГШ ВС РФ — в районе лагеря Долотинка;

— 74-го отдельного радиотехнического полка особого назначения (Владикавказ). Охрану осуществляли подразделения 100-й отдельной разведывательной бригады (Моздок);

— 100-й отдельной разведбригады (были идентифицированы в Тарасовском районе Ростовской области);

— 200-й отдельной мотострелковой бригады (Печенга) — в районе населенного пункта Миллерово;

— 79-й реактивной артиллерийской бригады (Тверь).

Основная концентрация российских войск в Ростовской области наблюдалась в районе Миллерова, где на тот момент функционировало несколько полевых лагерей и дислоцировались батальонные тактические группы из состава воинских частей Западного и Центрального военных округов РФ, а также «сухопутные» подразделения из состава Северного и Балтийского флотов. Батальонные тактические группы из состава в/ч Южного военного округа в основном базировались в районе полигона Кадамовский (Ростовская область), также здесь находились подразделения спецназа ГРУ и ВВ МВД. Из частей российских воздушно-десантных войск была зафиксирована усиленная БТГ 247-го полка ВДВ, переброшенная к границе с Украиной.

Кроме того, к концу апреля в Ростовскую область прибыли дополнительные подразделения 56-й отдельной десантно-штурмовой бригады из Камышина (на тот момент часть подразделений бригады уже действовали в Донецкой области), а также 200-й артиллерийской бригады (Горный). В районе полигона Кузьминский (Ростовская область) были идентифицированы подразделения 6-й отдельной танковой бригады (часть подразделений к тому времени также была переброшена на территорию Донецкой области). Помимо этого, в Ростовской области находились подразделения 138-й отдельной мотострелковой бригады из Каменки (часть подразделений уже были заброшены в Донецкую область).

Подразделения 74-й отдельной мотострелковой бригады ВС РФ (постоянное место дислокации — Юрга, Россия) были зафиксированы в районе Старобешева (Украина), подразделения 8-й отдельной мотострелковой бригады (Борзой, Чечня) — в Макеевке (Украина). Некоторые подразделения 8-й омсбр (отдельная мотострелковая бригада) находились на полигоне Серноводское (Ставрополье, Россия) на учениях, после чего были также переброшены в Ростовскую область.

Кроме того, группе «ИС» в сотрудничестве с Ираклием Комахидзе удалось идентифицировать:

— переброску в Куйбышевский район (Ростовская область, РФ) батальонной тактической группы 19-й мотострелковой бригады ВС РФ (в/ч 20634, 58-я армия, Владикавказ, Северная Осетия). Ранее данная БТГ находилась в районе полигона Кадамовский, где базировалось еще несколько БТГ из состава воинских частей Южного военного округа РФ;

— передислокацию в район Ростова-на-Дону подразделений 23-й отдельной мотострелковой бригады ВС РФ (Самара), которые ранее были зафиксированы в Белгородской области (РФ) в Харьковском направлении (одна БТГ из состава 23-й омсбр осталась в Харьковском направлении);

— переброску в район Миллерова Ростовской области подразделений 64-й отдельной мотострелковой бригады ВС РФ (поселок Князе-Волконское, Хабаровск-41, Хабаровский край) Восточного военного округа РФ;

— переброску к самой границе с Украиной в Новоазовском направлении подразделений артиллерийской разведки 7-й военной базы (Гудаута, Абхазия).

На протяжении мая 2015 года группа «ИС» провела идентификацию целого ряда воинских частей и подразделений Вооруженных сил России, действовавших на территории оккупированных районов Донбасса. В частности, были идентифицированы следующие подразделения:

В Мариупольском направлении:

— район села Красноармейского — подразделения 17-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады (Шали, Чеченская Республика) Южного военного округа;

— район Тельманова — подразделения 943-го реактивного артиллерийского полка (Краснооктябрьский, Республика Адыгея) Южного военного округа;

— район Широкина — подразделения 56-й отдельной гвардейской десантно-штурмовой бригады (Камышин) Южного военного округа.

В Донецком направлении:

— район Донецка — подразделения 61-й отдельной бригады морской пехоты (в/ч 38643, Спутник, Кольский полуостров), Северный флот, Западный ВО;

— район Макеевки — подразделения 18-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады (Ханкала, Чеченская Республика) Южный ВО, подразделения 98-й гвардейской воздушно-десантной дивизии (Иваново), Западный ВО;

— район Енакиева — подразделения 32-й отдельной мотострелковой бригады (Шилово, Новосибирская область), Центральный ВО;

— район Углегорска — подразделения 20-й гвардейской отдельной мотострелковой бригады (Волгоград), Южный ВО;

— район Луганского — подразделения 98-й гвардейской воздушно-десантной дивизии (Иваново), Западный ВО;

— район Красноармейского — подразделения 74-й отдельной мотострелковой бригады (Юрга, Кемеровская область), Центральный ВО;

— район Снежного — подразделения 138-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады (Каменка, Ленинградская область), Западный ВО.

После демонстративного (перед наблюдателями Специальной мониторинговой миссии (СММ) ОБСЕ) отвода тяжелых вооружений от передовой в рамках выполнения Минских соглашений боевики вскоре принялись скрытно возвращать их на исходные позиции. «Интересно» в этом плане был использован террористами праздник 9 Мая — День Победы. Под предлогом проведения «военного парада» в Донецке в город было введено несколько подразделений ББМ (включая танки), ствольная буксируемая (в основном гаубицы Д-30) и самоходная артиллерия (САУ), подразделения РСЗО БМ-21 «Град».

Однако после проведения «парада» это вооружение из города не вывозилось, а было рассредоточено и замаскировано в промышленной зоне на северо-восточных и восточных окраинах города. В Петровском и Куйбышевском районах Донецка было отмечено сосредоточение сразу нескольких таких артиллерийских и мотострелковых подразделений боевиков, главным образом по направлению к Красногоровке (фактически две БТГ).

На других участках фронта артиллерия и тяжелая бронетехника были возвращены на исходные позиции в основном в темное время суток. Иногда во избежание утечки информации о переброске таких вооружений боевики блокировали целые районы, перекрывая дороги и пресекая перемещение местных жителей. Вооружения на позициях тщательно маскировались.

Продолжалась переброска на Донбасс с территории РФ вооружений, в том числе образцов, которых не было в составе украинской армии. В частности, в мае было отмечено прибытие на позиции в районе населенного пункта Крымское с Дебальцевского направления (из района Чернухина) подразделения российских наемников численностью до 200 человек. В составе подразделения находилась, кроме бронетехники, также шестиорудийная батарея 120-миллиметровых орудий 2Б16 «Нона-К» (ее буксировали автомобили «ГАЗ-66»). На вооружении ВС Украины подобные орудия российского производства не состояли. Известно о нахождении в Украине всего двух единиц орудий 2Б16 «Нона-К» — один образец, по данным группы «ИС», находится в Академии Сухопутных войск во Львове, еще один — в Киевском музее, в экспозиции вооружения Советской Армии.

Также в районе Широкина в это же время было зафиксировано применение боевиками новых бризантных артиллерийских снарядов российского производства, которые разрываются на высоте 45–50 метров от земли с большим количеством осколков. Кроме того, в районе Широкина и в полосе Пески — Авдеевка (район Донецка) было зафиксировано применение боевиками и российскими наемниками российского ПТРК 9К135 «Корнет» (по классификации НАТО — АТ-14 Spriggan). Данный противотанковый комплекс разработан тульским КБ приборостроения и принят на вооружение ВС РФ в 1998 году. На вооружении ВС Украины отсутствует. Эти комплексы применялись не только против бронетехники сил АТО. Так, в районе Авдеевки террористы неоднократно пытались прицельными выстрелами из ПТРК разрушить ряд инженерных сооружений — укреплений украинских войск непосредственно на передовых позициях.

Все эти факторы не позволяли предполагать, что российско-террористические войска готовы придерживаться Минских соглашений. И, как показали события лета 2015 года, эти опасения полностью оправдались.

9. Наступление на Марьинку, «война малых групп» и подготовка к «выборам» в «ДНР» и «ЛНР» (июнь – сентябрь 2015 года)

К началу июня на ряде участков вдоль линии разграничения сторон боевики стали принимать меры к сокрытию использования вооружений калибром более 100 миллиметров. В частности, в районе населенных пунктов Авдеевка, Пески, Опытное, Широкино, Счастье позиции украинских войск постоянно обстреливались из минометов. Однако в ходе обстрелов террористы чередовали огонь из 82-миллиметровых разрешенных ротных минометов с огнем из якобы отведенных 120-миллиметровых батальонных минометов. Очевидно, данная тактика была направлена на стороннего наблюдателя в лице миссии ОБСЕ с целью затруднить идентификацию используемых террористами минометов.

Шло накопление сил и средств, перебрасываемых из России. По данным группы «ИС», с начала мая до начала июня 2015 года в оккупированные районы Донбасса для нужд формирований российско-террористических войск с территории Российской Федерации переброшено:

— порядка 40 танков;

— порядка 50 ББМ;

— не менее 15 единиц РСЗО;

— не менее 15 артиллерийских установок (в том числе калибром 152 миллиметра).

— не менее 130 автомобилей (основная часть — с боеприпасами и снаряжением, не учитывая так называемые гуманитарные конвои из РФ).

Кроме того, с помощью железнодорожного сообщения из РФ было доставлено два эшелона с боеприпасами. Перевозки были осуществлены ОАО «Российские железные дороги» (РЖД).

Тему активного участия в поддержке террористов на Донбассе со стороны РЖД группа «ИС» пыталась вывести на публичный уровень после того, как президент РЖД Владимир Якунин заявил, что якобы США спровоцировали кризис в Украине для того, чтобы вбить клин в отношения между Европой и Россией. В ответ мы выступили с заявлением, что, по данным группы «ИС», только к началу мая 2015 года (после заключения вторых Минских договоренностей в феврале 2015-го) РЖД перебросила на Донбасс в распоряжение террористов порядка 80 РСЗО (в том числе «Торнадо-Г», выпускаемые в России с 2012 года), более 200 танков, до 100 БТР и БМП, до 1000 (!) грузовых автомобилей с боеприпасами и прочими средствами материально-технического обеспечения. Помимо этого, по данным группы «ИС», только за период с 20 по 25 апреля благодаря РЖД на территорию «ДНР-ЛНР» из России было завезено около 80 вагонов с боеприпасами.

Мы назвали такую деятельность РЖД прямой поддержкой террористов и сотрудничеством с ними. Это привело к эскалации кровопролитного конфликта на Донбассе, что по любым международным меркам является преступлением. И сам глава РЖД Якунин является преступником, который должен сидеть в тюрьме за пособничество террористам. Однако на наше обращение к ГПУ и СБУ с просьбой возбудить уголовное дело против руководства РЖД был получен ответ, что украинская сторона не обладает доказательствами подобных действий со стороны РЖД (и это несмотря на то, что, по нашим данным, подобной информации у украинской военной разведки и контрразведки более чем достаточно, а соцсети пестрят фотографиями донбасских террористов, разгружающих боеприпасы из вагонов с маркировкой «РЖД»).

Интересно также, что еще в январе 2015 года исполняющий обязанности гендиректора Госадминистрации железнодорожного транспорта Украины («Укрзализныци») Максим Бланк заявил: «Если мы узнаем, что между боевиками и РЖД налажено сотрудничество, то полностью откажемся от любого сотрудничества с ними». Группа «ИС» предложила отправить господина Бланка в командировку в Иловайск, чтобы он мог понаблюдать за разгрузкой составов с боеприпасами с логотипами «РЖД» на вагонах, тем более что там этот процесс идет постоянно. Также мы предложили оперативно сообщить о прибытии особо «убедительных» грузов вроде РСЗО. В итоге, к сожалению, все призывы группы «ИС» к украинским госструктурам дать оценку действиям РЖД не нашли отклика.

…В начале июня командование российско-террористических войск «протестировало» свою Северную ударную тактическую группу, начав наступательные действия в западном направлении от Донецка, в полосе Марьинка — Красногоровка. В частности, 3 июня 2015 года, приблизительно с четырех часов утра, российско-террористические войска начали массированные обстрелы позиций украинских войск в районе Марьинки. Начиная с 6.45–7.00 на участке Марьинка — Красногоровка российско-террористические войска перешли к активным наступательным действиям.

В обстрелах, по данным группы «ИС», участвовали следующие подразделения боевиков:

— два подразделения 122-миллиметровых САУ 2С1 «Гвоздика» (всего порядка 18 установок);

— восемь 152-миллиметровых орудий «Мста-Б»;

— не менее шести 152-миллиметровых САУ 2С3 «Акация»;

— три единицы 152-миллиметровых самоходных орудий 2С5 «Гиацинт».

Также было зафиксировано несколько «кочующих» (активно маневрирующих) батарей 122-миллиметровых пушек-гаубиц Д-30 — 14 орудий, разбитых на два подразделения. В массовом порядке применялись 120- и 82-миллиметровые минометы, в том числе и в мобильном варианте (на транспортных платформах).

После неудачной попытки наступления на позиции сил АТО боевики применили реактивные системы залпового огня. Трижды были нанесены массированные удары из РСЗО БМ-21 «Град» как по переднему краю, так и по тактическим тылам наших войск (кроме того, приблизительно в 11.30 зафиксирован залп РСЗО 9К58 «Смерч» по тактическим тылам украинских войск и гражданским объектам в районе населенного пункта Курахово).

С 10.00 формирования террористов перешли в атаку силами двух тактических групп, каждая численностью в усиленный «пехотный» (мотострелковый) батальон:

— одна ТГ — вдоль Донецкой кольцевой дороги от Александровки (по практически открытой местности, что и стало для нее фатальным);

— вторая ТГ — через Старомихайловку на Красногоровку (по довольно узкому участку между двумя водоемами).

Кроме того, во втором эшелоне российско-террористических войск находился резерв для дальнейшего наращивания усилий в направлении, где обозначится успех (всего — 2 «пехотные» группы численностью до усиленной роты каждая и 1 танковая рота).

Одновременно были замечены группы пехоты противника в районе Новгородского (общей численностью до усиленной роты), которые попытались продвинуться севернее Авдеевки. В результате нескольких тактических маневров и попыток действовать через фланги боевики после полуторачасового ближнего артиллерийского огня были вынуждены отойти в сторону западных окраин Горловки. В состав всех тактических групп российско-террористических войск, оперировавших в Петровском районе Донецка по направлению к Марьинке, входила бронетехника и транспортные средства.

Артиллерия использовалась централизовано, корректировалась и управлялась из одного центра. Боевики применили один из самых сложных приемов артиллерийской стрельбы — ведение сопровождающего огня (при этом одна из авангардных групп наступающих террористов вырвалась вперед и попала под удар собственной артиллерии). Кроме того, артиллерия противника периодически наносила чередующиеся огневые удары как по переднему краю наших войск, так и по тактическим тылам, пытаясь воспрепятствовать подходу подкрепления.

В результате огневого боя на западной и юго-западной окраине Марьинки противнику удалось ценой потери нескольких единиц бронетехники и транспорта добраться до передового блокпоста украинских войск и занять его (это и стало максимальным достижением российско-террористических войск за сутки). Оперирующие севернее и южнее Марьинки подразделения боевиков попали под огонь обороняющихся украинских подразделений, так же как и несколько групп террористов, пытавшихся с юга обойти Красногоровку. В итоге на сравнительно небольшом отрезке между Александровкой и Марьинкой противник понес настолько чувствительные потери от огня украинских войск, что был вынужден остановиться. После этого он стал вновь концентрировать артиллерийский огонь на опорных пунктах и позициях украинских войск, но в основном безрезультатно.

В свою очередь, начиная с 13.00, украинские войска подтянули артиллерию к переднему краю, одновременно развертывая за Марьинкой тактические резервы. Украинскими войсками был нанесен комбинированный удар ствольной и реактивной артиллерии по рубежу, которого на тот момент достиг противник. Также была совершена контратака к оставленному ранее блокпосту сил АТО. Боевики были вынуждены оставить занятый ранее блокпост и отойти в сторону Александровки на исходный рубеж. В это время двигавшиеся за первым эшелоном резервные подразделения российско-террористических войск попали под артиллерийский обстрел ВС Украины и повлиять на ход боя за Марьинку не могли.

К исходу дня подразделения ВСУ окончательно подавили на окраинах Марьинки сопротивление противника. В ночное время противник провел активные обстрелы позиций сил АТО, но без попыток возобновления наступательных действий.

Расследуя ход событий, группа «ИС» выступила с заявлением о причинах данного наступления:

ОТНОСИТЕЛЬНО НАСТУПЛЕНИЯ НА МАРЬИНКУ 03.06.2015

Мы, группа «ИС», изначально весьма скептически относились к версии, что провальное наступление боевиков на Марьинку 03.06.2015 было осуществлено без указаний из Москвы. Однако все больше фактов свидетельствует о том, что это была именно импровизация руководства «ДНР».

В частности, установлено, что 02.06.2015 в Донецк прибыл генерал ВС РФ с позывным «Беркут» (фамилия — Соколовский либо Соколов) с полномочиями принятия руководства группой «советников» ГРУ ГШ ВС РФ в Донецке и организации ареста руководства «ДНР» за разворовывание «помощи» из РФ.

Именно после встречи с российским генералом руководитель «ДНР» А. В. Захарченко и отдал приказ о наступлении в районе населенного пункта Марьинка — очевидно, в качестве «реабилитации» и попытки избежать ответственности перед «хозяевами» из Кремля.

Информационное прикрытие боевиками данного наступления отдавало откровенным идиотизмом. «Министерство обороны ДНР» заявило, что никакого наступления террористов не было и что силы АТО сами оставили Марьинку. «Никакого, тем более широкомасштабного, наступления мы не ведем. Подконтрольные Киеву части сами оставляют Марьинку… Позаботиться о людях некому, оставить их на произвол судьбы мы тоже не можем», — заявили вожаки «ДНР» российским СМИ. То есть, по версии террористов, силы АТО оставили Марьинку, после чего боевики вошли туда, чтобы «позаботиться о людях», а «уходившие» украинские войска вдруг стали отстреливаться. Вполне очевидно, что подобный бред был рассчитан исключительно на потребителей российской пропаганды. Интересно также, что боевики еще несколько дней утверждали, что контролируют Марьинку, хотя это не соответствовало действительности.

Характерно, что, несмотря на грубейшее нарушение Минских договоренностей, данное наступление не имело для российско-террористических войск совершенно никаких последствий, не считая заявлений об «обеспокоенности» со стороны отдельных представителей западных стран. Это еще раз наглядно продемонстрировало полную несостоятельность Минских соглашений, которые были бы эффективны только в том случае, если бы в них была прописана реальная ответственность агрессора, то есть России.

Соответственно, ощущая полную безнаказанность, уже к середине июня российско-террористические войска на Донбассе перешли от единичных случаев применения в ходе обстрелов (не считая наступления на Марьинку) 122— и 152-миллиметровой артиллерии, РСЗО и бронетехники к массовому их использованию. При этом переброска тяжелых вооружений к линии фронта осуществлялась боевиками уже без какой-либо скрытности и маскировки. Также не скрывали боевики и вывоз тяжелых вооружений на позиции для стрельбы, как и их отвод в глубь своих позиций после обстрелов. Был зафиксирован рост количества специалистов ВС РФ в артгруппах бандформирований. Одновременно в ряде направлений российско-террористические войска наносили артиллерийские удары по второму эшелону сил АТО (ранее, с марта, удары наносились только по переднему краю).

Также на участке Новотошковка — Крымское — Трехизбенка и в полосе Счастье — станица Луганская разгорелась «малая война войсковой разведки», или «война малых групп», начатая в мае 2015 года. В местной приречной «зеленке», балках и урочищах были зафиксированы боестолкновения групп диверсантов и разведчиков формирований российско-террористических войск с мобильными группами украинских войск. В данном районе оперировало значительное количество разнообразных малых групп и формирований российско-террористических войск (ДРГ бандформирования «Призрак», небольшие полуавтономные банды так называемого казачества, российский спецназ, группы наемников из граждан РФ — ветеранов вооруженных конфликтов). На указанном участке постоянно наблюдались огневые контакты, бои, засады (в качестве ответных мер украинские войска проводили контрзасадные действия), рейдовые действия и т.д. При этом террористы на данном участке использовали артиллерию и бронетехнику достаточно редко.

Именно в ходе такой «войны малых групп» украинскими войсками и были взяты в плен военнослужащие ГРУ ГШ ВС РФ Александров и Ерофеев из состава ДРГ российского спецназа, которые были задержаны в районе города Счастье в Луганской области 17 мая 2015 года. Тогда же Минобороны РФ в очередной раз продемонстрировало уже отработанный сценарий «сливания» своих военных, взятых в плен на Донбассе: были сфабрикованы документы об увольнении спецназовцев «задним числом», после чего заявлено, что «указанные граждане ранее проходили военную службу по контракту в Вооруженных силах Российской Федерации, однако события, связанные с их выездом из Российской Федерации и пребыванием на территории Украины, произошли после увольнения с военной службы и не связаны с ее прохождением».

К середине июня «война малых групп» шла уже на широком участке от Попасной до станицы Луганской, вдоль обоих берегов Сиверского Донца. На участке в районе Крымского, Сокольников, а также Счастья и станицы Луганской фиксировалось большое количество ДРГ и рейдовых групп российско-террористических войск, которые интенсивно оперировали в приречной «зеленке». При этом, судя по характеру действий, лишь небольшая их часть могла считаться профессионально подготовленными ДРГ, основная же масса явно не проходила соответствующую подготовку. Действия данных групп на этом этапе уже сопровождались интенсивными обстрелами позиций украинских войск с применением АГС, минометов, крупнокалиберных пулеметов.

Мобильные огневые группы террористов с пулеметами и АГС-17, перебрасываемые на грузовом транспорте, со сравнительно небольшого расстояния вели обстрелы передовых позиций, постов наблюдения и боевого охранения сил АТО в районе населенных пунктов Новотошковское, Золотое, Донецкое, Ореховое и ТЭС в районе Счастья. Под прикрытием этих обстрелов ДРГ террористов старались проникнуть в тактический тыл украинских войск. Кроме того, одновременно с обстрелами боевики активно задействовали одиночных снайперов и снайперские группы. Эта «война малых групп» сопровождалась двусторонним активным минированием «диверсионно опасных» участков и направлений.

В контексте активности ДРГ противника резко возросла угроза «диверсионно-террористической войны» в тактических тылах сил АТО, где нарастало количество диверсий, обстрелов и случаев минирования местности силами ДРГ боевиков. Фактически линия разграничения была прозрачной, обойти любой блокпост сил АТО для группы подготовленных диверсантов не составляло труда. В районах, примыкающих к территории «ДНР», ситуацию усугубляла позиция руководства Донецкой обладминистрации относительно «упрощения пропускного режима в зоне АТО». В связи с этим группа «ИС» предупредила об актуализации угрозы переноса «диверсионной войны» в оперативно-тактические тылы сил АТО, что сделало бы уязвимыми органы военного управления, коммуникации и систему логистики украинских войск.

В свою очередь, в июне в подконтрольных террористам районах вспыхнула очередная волна «шпиономании». В Донецке, Макеевке, Горловке и других населенных пунктах Донецкой области (прежде всего — находящихся в прифронтовой полосе) «органы безопасности» террористической организации «ДНР» при поддержке спецгрупп, укомплектованных коллаборационистами из бывших украинских милиционеров, проводили масштабные «фильтрующие мероприятия» по поимке «шпионов», «диверсантов», «украинских партизан» и «украинских подпольщиков» (а на деле — любых граждан, демонстрирующих проукраинские взгляды). Внимание в основном уделялось досмотру транспорта. Не обошлось без инцидентов. Так, близ Донецка был зафиксирован случай броска гранаты в блокпост боевиков из проезжавшего автотранспорта, что вызвало резкую активизацию «мероприятий по усилению безопасности» со стороны боевиков. (К слову, в «оперативном донесении» террористов было указано, что метание гранаты произвела девушка.)

Кроме боевой активности, российско-террористические войска продолжали активно наращивать боеготовность своих формирований и осуществлять мероприятия мобилизационного характера. К середине июня фактически было закончено формирование системы ремонта и технического обслуживания боевой техники и транспорта боевиков на оккупированной территории. Если в 2014 году доля возвращенной в строй боевой техники составляла, по оценкам группы «ИС», не более 5–7 процентов, то к лету 2015-го она уже достигла показателя в 25–30 процентов. Также активно велись работы по повышению пропускной способности основных ж/д и автомобильных коммуникаций, контролируемых оккупантами, для переброски вооружений и материально-технических ресурсов из России.

В ночь с 12 на 13 июня 2015 года произошло нападение на генеральное консульство Украины в Ростове-на-Дону (РФ). Неизвестные сорвали вывески и забросали помещение кирпичами, яйцами, помидорами и всяким мусором, выбили стекла в окнах. Возле консульства было взорвано взрывное устройство. Подключив свои источники в Ростове-на-Дону, группа «ИС» вскоре выступила с заявлением:

К НАПАДЕНИЮ НА ГЕНКОНСУЛЬСТВО УКРАИНЫ В РОСТОВЕ ПРИЧАСТНО ГРУ ГШ ВС РФ

По оперативным данным группы «ИС», к нападению на генеральное консульство Украины в Ростове-на-Дону (РФ) в ночь с 12 на 13 июня имеет прямое отношение Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации (ГРУ ГШ ВС РФ).

В частности, установлено, что перед прибытием на место провокации (пер. Халтуринский, 28/40, где расположено генконсульство Украины) сбор и инструктаж нападавших был осуществлен на территории «базы подготовки» наемников для формирований российско-террористических войск на Донбассе (расположена в Ростове-на-Дону, район ул. Левобережная).

Данная «база» является объектом ГРУ ГШ ВС РФ, где под руководством инструкторов 22-й отдельной бригады спецназа (22 обрСпН, командир — Хоптяр Андрей Евгеньевич) боевики с Донбасса и наемники из числа граждан РФ проходят подготовку перед отправкой в Украину для участия в боевых действиях (в частности, готовятся снайперы, корректировщики артогня, минеры-подрывники, гранатометчики и пр.).

В составе группы нападавших идентифицированы военнослужащие 22 обрСпН и в/ч 35555 (последняя дислоцируется в г. Ростове-на-Дону).

…К концу июня главы МИД «нормандской четверки» сообщили о договоренностях об отводе до 26 июня тяжелой бронетехники (в первую очередь, танков) от линии соприкосновения сторон на Донбассе. Осуществляя постоянный мониторинг ситуации в зоне АТО, уже на следующий день после анонсированного «отвода» тяжелых вооружений группа «ИС» сообщила о том, что все договоренности сорваны, так и не начав реализовываться: вместо отвода российско-террористические войска активно использовали и подтягивали на первую линию тяжелые вооружения, запрещенные Минскими договоренностями, в том числе бронетехнику. Такая же картина наблюдалась и в последующие дни.

Так, в течение недели после анонсированного «отвода» в Мариупольском направлении в районе населенных пунктов Широкино, Лебединское, Бердянское террористы вели активные обстрелы позиций сил АТО, в том числе из 120-миллиметровых минометов и 122-миллиметровой ствольной артиллерии («работала» артгруппа боевиков, ранее прибывшая на южное направление через Красноармейское со стороны Донецка). Южнее Донецка российско-террористические войска проводили комплекс мероприятий, призванных скрыть сосредоточение и развертывание ряда новых батальонных тактических групп (в районах: Мосьпино — Комсомольское; Тельманово; Еленовка — Докучаевск), что сопровождалось активизацией обстрелов из 122-миллиметровой артиллерии позиций украинских войск в районе Гранитного, Старогнатовки и южнее Новомихайловки (район населенного пункта Степное). Также было зафиксировано появление в данных районах на первой линии сразу нескольких групп бронетехники боевиков (при этом террористы обстреливали из танков, под прикрытием ББМ, передовые позиции сил АТО в районе Гранитного). В районе населенных пунктов Опытное, Пески, Красногоровка и южнее Авдеевки боевики активно применяли тяжелую бронетехнику и вели огонь из 122- и 152-миллиметровой артиллерии. На Светлодарском плацдарме боевики использовали «традиционную» для данного района схему «минометы плюс танки» (удары в основном наносились по позициям сил АТО в районе Луганского, Мироновского, Новозвановки, реже — по восточным окраинам Попасной). В то же время боевики стали сопровождать использование связки «минометы и танки» короткими огневыми налетами артиллерии, в основном — 122-миллиметровой (действовали, как правило, двумя «заменяемыми» огневыми подразделениями — одно на 122-миллиметровых орудиях Д-30, другое на 122-миллиметровых САУ 2С1 «Гвоздика», позиции находились западнее Брянки). Изредка в данном районе наблюдалось использование артиллерии 152-миллиметрового калибра — гаубицы «Мста-Б» (позиции находились между Вергулевкой и Чернухино). В районе Крымского и Новотошковки под прикрытием огня из 120-миллиметровых минометов боевики осуществляли попытки инфильтрации своих ДРГ и разминирования минных полей.

Столь активное использование террористами «запрещенных» вооружений на различных участках фронта позволяет уверенно констатировать: новые договоренности «нормандской четверки» оказались очередным «пшиком»…

С начала июля 2015 года боевики повсеместно изменили тактику действий: с целью уменьшения потерь при штурмах позиций сил АТО и повышения эффективности действий бандформирований террористы начали осуществлять активные действия исключительно «целевыми группами», стремящимися работать в тесном взаимодействии. Обычно действовали огневая бронегруппа, поддерживающая артгруппа (она прикрывала пехотные группы или снайперов, которым необходимо было занять или покинуть свои позиции), несколько пехотных групп, иногда снайперские группы и ДРГ, оперирующие в «нейтральной полосе».

Также террористы пытались наладить полноценное взаимодействие в тактическом звене и избегать действий «толпой», как раньше. Впрочем, эта тактика внедрялась не без проблем по причине отсутствия стремления четко выполнять приказы «штабных структур» со стороны «командиров» в тактическом звене (различные «атаманы», «ветераны локальных войн» и пр.).

В районе Новотошковка — Трехизбенка, а также на левом фланге сил АТО (станица Луганская — Счастье) отмечалось активное использование террористами БПЛА с целью разведки позиций украинских войск. Группой «ИС» было установлено, что в данных районах БПЛА использует специальное подразделение ВС РФ, переброшенное в Луганск из состава группы российских войск в Абхазии. Силами данного подразделения, действующего вдоль нескольких участков «линии фронта», периодически уточнялась и корректировалась информация о месторасположении подразделений украинских войск.

В это же время на оккупированных территориях Донбасса все больший масштаб приобретала торговля «пропусками» сил АТО через линию разграничения. Так, в Донецке «пропуск» стал универсальным и желанным «презентом», например на день рождения. На нескольких рынках в Донецке открыто действовали точки приема грузов (в том числе оружия) для доставки «на большую Украину», причем иногда немалыми партиями. Эти же «точки» занимались скупкой оружия у «ополченцев».

Организованная контрабанда с использованием связей с коррумпированными украинскими чиновниками и отдельными представителями сил АТО набирала обороты. В Луганске было зафиксировано появление особой группы «специалистов из России», занимающейся организацией контрабанды продовольствия с контролируемой Украиной территории. В составе группы насчитывалось 16 человек, из них 3 женщины, в основном — представители ФСБ, а также других ведомств РФ. Данная группа не имела постоянного места дислокации и усиленно старалась не привлекать в себе внимания (члены группы одевались «под местных боевиков»). Группа передвигалась на двух микроавтобусах «Фольксваген Т-4» с тонированными стеклами, без номерных знаков, на двух российских ББМ ГАЗ-2330 «Тигр» и «гражданском» джипе. Представители данной группы вели сбор сведений от «бизнесменов» и «чиновников» «ЛНР», занимающихся контрабандой, о коррумпированных украинских военнослужащих (как должностных лицах в органах управления, так и рядовых военных на блокпостах), участвующих в контрабандных схемах. Мы не исключаем, что данная работа ведется для дальнейшей вербовки украинских военнослужащих «под шантаж». Местному «МГБ» была дана команда «оказывать всяческое содействие» данной группе, не вмешиваясь в ее деятельность. Руководство спецгруппы постоянно контактирует с руководством «ЛНР», часть членов группы регулярно выезжает «на передовую». В августе аналогичная спецгруппа из РФ была зафиксирована и в Донецке.

Во второй половине июля 2015 года вспыхнул очередной скандал, связанный с обвинениями украинских войск со стороны СММ ОБСЕ в обстрелах гражданских объектов с использованием тяжелых вооружений. На тот момент украинская сторона усиленно старалась соблюдать Минские договоренности, и голословные обвинения вызвали бурную реакцию украинского военного командования. Хотя на тот момент группа «ИС» не контактировала с СММ ОБСЕ ввиду заангажированности последней (в частности, из-за сильного влияния на работу миссии «российской составляющей»), поведение украинских генералов вынудило нас отреагировать соответствующим заявлением:

По оперативным данным группы «Информационное сопротивление», в зоне АТО представителями украинского командования начата «охота на ведьм» в контексте обвинений со стороны ОБСЕ украинских войск в якобы имевшем место 18 июля обстреле центра Донецка из танков. В частности, поиск «виновных» в украинских подразделениях сопровождается беспрецедентным давлением на солдат и офицеров со стороны отдельных представителей украинского генералитета, а также угрозами возбуждения уголовных дел.

В связи с этим мы, группа «ИС», считаем необходимым заявить о недопустимости подобных действий со стороны представителей украинского командования.

Мы не комментируем обвинения со стороны ОБСЕ — эта структура, позиционирующая себя в качестве «независимых наблюдателей» (но почему-то постоянно играющая в пользу агрессора в лице РФ), давно дискредитировала себя. Но представители украинского генералитета хотя бы ради интереса перед подобными «разборами полетов» должны мельком взглянуть на ТТХ (тактико-технические характеристики) танковых вооружений, раз уж во время учебы в военных училищах и академиях у них не было на то времени или желания.

В частности, согласно «данным ОБСЕ», огонь велся из танковых орудий с территории, подконтрольной украинской стороне — из района населенных пунктов Пески (11 км от Донецка) и Первомайское (17 км от Донецка). В мире не существует танковых орудий (в том числе в виде перспективных образцов), способных вести огонь на такой дистанции.

В целом мы считаем недопустимым в дисциплинарной практике вооруженных формирований Украины ориентироваться на заявления структуры, которая отличается предоставлением заангажированной, необъективной информации и битком набита представителями державы-агрессора.

Одновременно отмечается патологическая тяга командования сил АТО к так называемому соблюдению Минских договоренностей, заключающемуся в строжайшем запрете силам АТО открывать ответный огонь в случае обстрелов (в том числе из тяжелых вооружений) со стороны формирований российско-террористических войск. Мы уверены, что данный запрет имел бы смысл исключительно в случае соблюдения Минских договоренностей со стороны боевиков, российских наемников и военнослужащих ВС РФ.

В данной же ситуации, когда российско-террористические войска постоянно предпринимают попытки наступательных действий и ведут перманентные обстрелы по всей линии разграничения, подобная политика военного руководства ведет к дальнейшей утрате территорий, подконтрольных Украине, и разрастанию язвы российской заразы на теле нашей страны.

К слову, в дальнейшем командование сил АТО часто разрешало подразделениям украинских войск адекватно реагировать на обстрелы и наступательные действия противника. Хотя в целом проблема «запрета на огонь» в силах АТО существовала вплоть до конца 2015 года и далее.

На протяжении июля — августа 2015 года в зоне АТО наблюдалась «стабильно сложная» ситуация со стойкой тенденцией к дальнейшему ухудшению и эскалации вооруженного противостояния. Интенсивность и плотность обстрелов со стороны российско-террористических войск не снижалась. Боевики продолжали активно использовать тяжелое вооружение (120-миллиметровые минометы, 122- и 152-миллиметровую артиллерию и бронетехнику) для обстрелов как позиций и опорных пунктов украинских войск, так и населенных пунктов, находящихся под их контролем. Вдоль всей линии разграничения сторон противник проводил разведку боевых порядков украинских войск, пытаясь проникнуть силами ДРГ в их тактический тыл, в отдельных случаях вступая в боестолкновения с боевым охранением сил АТО силами пехотных групп. На нескольких участках линии разграничения сторон террористы перманентно вели «снайперскую войну» — отмечалась постоянная активность снайперских групп боевиков с целью захвата и удержания на определенных участках огневой инициативы.

К началу августа террористы резко увеличили интенсивность ведения разведки боевых порядков сил АТО на тактическую глубину на участке от Попасной до Счастья и станицы Луганской (практически по всему Луганскому направлению). Ежесуточно фиксировалось до 8–10 вылетов БПЛА противника, иногда, в особенности в ночное время, их количество возрастало до 18–20 — что свидетельствует о наличии на БПЛА инфракрасных и тепловизионных приборов наблюдения. А вот южнее Донецка, на западном и северо-западном направлении от Донецка, в Приморском направлении, противник использовал БПЛА лишь периодически.

В районе Чермалык — Николаевка, Гранитное, Старомарьевка, Березовое, Новомихайловка постепенно возрастала напряженность на переднем крае. На этом участке было зафиксировано наличие двух развернутых крупных тактических групп боевиков (по два полнокомплектных усиленных батальона каждая) с артиллерией. Возросло число обстрелов, в том числе с использованием тяжелых вооружений. Демонстративную активность боевики также осуществляли в районе Горловки, Донецка и в Приморском направлении. В это же время на обоих Луганских выступах (в районе Первомайск — Желобок — Фрунзе и Веселая Гора — Христово — Приветное) наблюдалась гораздо меньшая активность российско-террористических войск (в основном проявляли активность ДРГ противника), хотя войск противника на данных участках было не меньше, чем южнее Донецка.

По нашему мнению, подобная картина (демонстративная активность террористов на одних участках с одновременной низкой боевой активностью, но усиленным проведением разведки на других) должна была наталкивать нас на определенные размышления. Судя по всему, противник специально стремился отвлечь наше внимание от определенных участков фронта с целью сокрытия переброски и концентрации войск в данных районах для подготовки дальнейшего наступления. Вместе с тем сроков такого наступления, очевидно, не знали и сами боевики, поскольку лишь слепо выполняли указания из Москвы. Это была далеко не первая и не последняя подготовка к масштабным наступлениям, которых впоследствии так и не было, — соответствующие решения принимались в Кремле, исходя из политических соображений. В то же время силы АТО должны быть готовыми к отражению наступательных действий противника в любой момент, поскольку логику действий Путина не может предсказать никто.

Еще одной особенностью действий российско-террористических войск в этот период были усиленные попытки организовать курс «полноценной» боевой подготовки для членов бандформирований. В частности, наблюдалось формирование с помощью специалистов из РФ целого ряда новых «учебных центров» на территории «ДНР» и «ЛНР». Это были общевойсковые, танковые, артиллерийские полигоны и даже центр подготовки специалистов ПВО. Усиленно создавались учебные подразделения. Одновременно возросла нагрузка на ранее созданные «учебные центры», в некоторых из них (например, в «Лутугинских лагерях») была начата подготовка специалистов по ряду новых вусов (военно-учетная специальность). Инструкторский и командный состав данных центров представляли офицеры ВС РФ. Вместе с ранее имевшим место созданием единой структуры управления «1-го АК ДНР» и «2-го АК ЛНР» данные мероприятия свидетельствовали о намерениях российского руководства любой ценой создать некую «регулярную армию» на Донбассе с целью продолжения в Украине вооруженного конфликта.

Ко Дню независимости Украины 24 августа 2015 года координаторы группы «ИС» обратились к руководству одной из украинских спецслужб, с которой с самого начала конфликта на Донбассе у нас постоянно происходил обмен информацией, с просьбой отметить ведомственными наградами представителей сети группы «ИС» в оккупированных районах. В отличие от различных волонтерских инициатив, работавших на подконтрольной Украине территории, волонтеры группы «ИС» на Донбассе по понятным причинам не могли рассчитывать на то, что страна узнает их имена. И, тем не менее, нам казалось справедливым наградить их хотя бы через «секретные» приказы спецслужбы, которая является одним из получателей наших «закрытых» сводок о перемещении войск противника, переброске вооружений, боеприпасов и пр., не публиковавшихся в открытой печати. К тому времени разведывательные структуры Украины вполне доверяли нашей информации, и руководство спецслужбы поддержало инициативу о награждении «нелегальной резидентуры» группы «ИС» на Донбассе. Однако ни один из наших представителей в оккупированных районах не изъявил желания быть награжденным: из-за коррупции в рядах украинских силовиков к тому времени стали не единичными случаи утечки информации, например о составе добровольческих батальонов, списки которых охотно тиражировались российскими и сепаратистскими СМИ. Опасение быть раскрытыми со всеми вытекающими отсюда последствиями и стало причиной того, что наши представители предпочли сохранять полную анонимность.

К концу августа 2015 года заметно снизилась роль «российской составляющей» в деятельности СММ ОБСЕ. Миссия начала давать более объективные сводки, в связи с чем группа «ИС» выступила с заявлением:

ОТНОСИТЕЛЬНО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СММ ОБСЕ

В отчете миссии ОБСЕ за 27 августа говорится о том, что БПЛА миссии обнаружили на подконтрольных «ДНР» территориях три тяжелые артиллерийские установки в населенном пункте Октябрь (Приморское направление). Кроме того, миссия зафиксировала пять 122-миллиметровых самоходных гаубиц 2С1 «Гвоздика» с большим количеством боеприпасов на юго-запад от Раздольного.

Ранее мы, группа «ИС», сообщали, что в районе населенного пункта Октябрь находятся позиции одной из трех артгрупп боевиков, ведущих обстрелы (122- и 152-миллиметровая артиллерия) в Приморском направлении. Относительно населенного пункта Раздольное мы также ранее сообщали о дислокации в данном районе одной из артиллерийских групп террористов, действующих в направлении Новоласпа — Старогнатовка (всего в данном районе действуют две артгруппы боевиков).

Учитывая стремление «нероссийской» части миссии ОБСЕ отражать реальную картину событий на Донбассе, группа «ИС» готова

возобновить сотрудничество с мониторинговой миссией ОБСЕ (исключительно с представителями стран ЕС), прерванное нами осенью 2014 года из-за мощного на тот момент влияния на СММ ОБСЕ представителей страны-агрессора в лице РФ.

В частности, мы готовы предоставлять СММ ОБСЕ часть нашей «закрытой» ежедневной сводки, которая не распространяется в СМИ (данная сводка регулярно предоставляется нами заинтересованным госструктурам Украины). А именно ту часть сводки, которая касается более полной информации о передвижениях и местах дислокации вблизи линии разграничения подразделений, вооружения и военной техники российско-террористических войск. Уверены, что это облегчило бы работу СММ ОБСЕ, которой оставалось бы лишь перепроверять нашу информацию согласно своим протоколам.

После этого заявления представители руководства СММ ОБСЕ неоднократно обращались к координаторам группы «ИС» с просьбой об организации встречи. Однако при всей нашей готовности к возобновлению партнерства подобная встреча так и не состоялась. Мы предполагаем, что это было вызвано политическими причинами, а именно — опасениями руководства СММ ОБСЕ вызвать таким сотрудничеством недовольство российской стороны.

31 августа Верховная Рада в первом чтении 265 голосами одобрила президентский законопроект о внесении изменений в Конституцию Украины в части децентрализации (с определением так называемого особого статуса оккупированных районов Донбасса). Координатор группы «ИС», народный депутат Украины Дмитрий Тымчук, не голосовал за этот законопроект, несмотря на противоположную позицию фракции партии «Народный фронт», в которую он входил. После данного голосования под зданием парламента начались столкновения митингующих, выступавших против этого законопроекта, с правоохранителями. В результате столкновений и брошенной в правоохранителей гранаты погибли 4 бойца Национальной гвардии, пострадали более 140 правоохранителей и гражданских.

ПОСЛЕ ЭТОЙ ТРАГЕДИИ, РЕЗКО ОСУДИВ ПОВЕДЕНИЕ МИТИНГУЮЩИХ, КООРДИНАТОР ГРУППЫ «ИС» ВЫСТУПИЛ С ЗАЯВЛЕНИЕМ:

Относительно принятия в первом чтении законопроекта о внесении изменений в Конституцию Украины

Конкретно — я имею в виду резонансный «особый порядок местного самоуправления» на Донбассе.

Друзья, давайте признаем главное: с принятием данного законопроекта трагедии не случилось.

Во-первых, «особый порядок местного самоуправления» на Донбассе по факту уже есть — это военно-гражданские администрации на так называемых освобожденных территориях. Когда же Донбасс будет освобожден (в чем я ни на секунду не сомневаюсь), именно такие администрации будут контролировать ныне оккупированные районы. Более удачного формата для этого не придумать.

Во-вторых, трагедия случится, если после этого голосования (по сути — выполнения Украиной своей части Минских договоренностей) Россия не выведет войска с Донбасса и не обеспечит восстановления контроля Украины над госграницей (это ее часть договоренностей), а данный законопроект будет принят во втором чтении. Я сильно сомневаюсь, что в этом случае в Раде наберется 300 голосов, но вот это и была бы трагедия.

Поэтому до второго чтения сверхзадача номер один для Киева — любыми способами принуждать Запад давить на Путина. Сейчас — время для хода Москвы. Если не будет адекватного решения Кремля и Запад не поможет его выбить, на всех мирных договоренностях можно ставить крест. Понятно, что останется только силовой вариант. Если он не устраивает ЕС (в первую очередь, Германию и Францию) — милости просим, господа, влияйте на своего доброго знакомого по фамилии Путин.

Р. S. Лично я не голосовал сегодня за данный законопроект по другой причине — считаю, что подобные изменения должны быть разбиты на две части (децентрализация отдельно, «особый порядок самоуправления» для Донбасса — отдельно). Первая часть должна быть вынесена на референдум. Плюс при отправке Радой этого законопроекта в КС я говорил, какую тактику, по моему убеждению, официальный Киев должен использовать (получение от Запада гарантий введения новых санкций в качестве ответственности России за срыв мирных договоренностей). Киев избрал другой путь — полную демонстрацию приверженности слову и духу Минских договоренностей. На данный момент этот путь не тупиковый. Но только при соблюдении условий, указанных выше.

К сожалению, украинская власть и в дальнейшем поддавалась влиянию Запада, сосредоточившись на принятии скандальных изменений в Конституцию, вместо того чтобы требовать выполнения российско-террористическими войсками предыдущих пунктов Минских соглашений — полного прекращения огня и отвода тяжелых вооружений от линии разграничения.

По данным группы «ИС», на начало сентября 2015 года в оккупированных районах Донбасса действовала следующая группировка российско-террористических войск (в скобках — динамика с июня по август 2015 года):

— личный состав — до 45 тысяч человек (уменьшение на 3–5 тысяч человек);

— танки — порядка 600 единиц (увеличение на 200 единиц);

— ББМ — 1430–1450 единиц (уменьшение более чем на 400 единиц);

— артиллерия — около 770 единиц, в том числе:

а) ствольная буксируемая и самоходная — 500–510 единиц (увеличение на 30–40 единиц),

б) реактивная (РСЗО) — 250–280 единиц (увеличение примерно на 130 единиц);

В том числе в составе подразделений (БТГ и РТГ) регулярных ВС РФ:

— личный состав — 8500 человек, включая ДРГ российского спецназа;

— танки — 190 единиц;

— ББМ — порядка 500 единиц;

— артиллерия — 230 единиц.

Таким образом, на протяжении двух месяцев мы отмечали некоторое уменьшение общей численности живой силы в составе формирований российско-террористических войск, что было вызвано массовым дезертирством местного населения из рядов боевиков (проблема решалась насильственной «мобилизацией» в «ДНР» и «ЛНР») и проблемами, возникшими при наборе нового ресурса наемников в РФ.

В оккупированном Крыму численность войск РФ на тот момент составляла:

— личный состав — 24 500 человек;

— танки — 30;

— ББМ — 260 (увеличение на 10 единиц);

— самолеты — 80 единиц;

— вертолеты — 40 единиц;

— артиллерия (ранее в сводках «ИС» не указывалась):

а) ствольная буксируемая и самоходная — 80 единиц;

б) реактивная — 40 единиц;

— зенитно-ракетные комплексы С-300 — 24 единицы.

Также, по данным группы «ИС», на протяжении августа 2015 года из России в оккупированные районы Донбасса было переброшено:

— порядка 150 танков;

— порядка 50 ББМ;

— 48–50 ствольных буксируемых артсистем и САУ;

— 32 РСЗО;

— свыше 250 грузовых автомобилей с боеприпасами, амуницией и снаряжением;

— 15 эшелонов с боеприпасами и ГСМ (перевозки осуществляло ОАО «РЖД»).

29 августа канцлер ФРГ Ангела Меркель и президент Франции Франсуа Олланд провели телефонные переговоры с президентом России Владимиром Путиным, договорившись об очередном «всеобъемлющем прекращении огня» с 1 сентября 2015 года. На этот раз с начала сентября 2015 года российско-террористические войска на Донбассе некоторое время воздерживались от использования тяжелых вооружений

(реально — в течение всего нескольких дней). Однако наблюдалось более активное использование боевиками пехотного оружия для обстрелов позиций сил АТО и вооруженных провокаций. Одновременно со стороны террористов активизировалось ведение разведки и диверсионно-террористические действия. Более активно использовались минирования, засады, налеты, рейды малыми группами, действия снайперских групп.

Выданный в начале сентября приказ Генштаба ВС РФ о выводе из Донбасса в РФ некоторых подразделений регулярных российских войск и отдельных наиболее боеспособных формирований российских наемников для последующей переброски в Сирию стал причиной паники в «ДНР» и «ЛНР». Руководство местных террористов посчитало, что Москва отказывается от планов дальнейшей эскалации конфликта на Донбассе и бросает местных террористов на произвол судьбы. Панику усиливали слухи о готовящемся усилении Пограничными войсками ФСБ РФ охраны госграницы России с Украиной на участках, граничащих с оккупированными районами, для предотвращения попадания на территорию России «нежелательных элементов» из числа собственных наемников и местных боевиков.

Во многих бандформированиях и «органах управления» 1-го и 2-го «армейских корпусов» («ДНР» и «ЛНР») наблюдался выезд российских «советников» из числа кадровых офицеров ВС РФ на территорию России. Однако вскоре выяснилось, что речь шла о ротации и ГШ ВС РФ не намерен сокращать формат военной «помощи» местным боевикам.

В течение первых двух недель сентября прошла ротация подразделений армейской (войсковой) разведки ВС РФ, которые отвечали за проведение «зачисток» командного состава так называемого «ополчения» с целью установления полного контроля российских спецслужб и Генштаба ВС РФ над бандформированиями.

Среди военнослужащих ВС РФ продолжала распространяться информация о намерениях Путина «слить ДНР и ЛНР». Отмечалось снижение желания кадровых офицеров российской армии выезжать «в отпуска» на территорию Украины и принимать участие в террористической деятельности на Донбассе. Информация «о сливе» также активно обсуждалась самими террористами. В среде боевиков все больше муссировался тезис о готовности «прекратить войну» под гарантии амнистии со стороны Киева.

Осуществлялась ротация командного состава так называемого 1-го армейского корпуса «ДНР» российско-террористических войск. Соединение принял под командование кадровый российский военнослужащий, генерал-майор ВС РФ, позывной «Туман». При этом в ходе ротации подразделений ВС РФ на Донбассе (а также «инструкторов» и «советников» из числа российских офицеров) российским Генштабом не был решен ряд организационных вопросов, что вызывало недовольство военнослужащих ВС РФ. В частности, при пересечении российско-украинской границы старшие команд (командиры подразделений) были вынуждены самостоятельно искать выходы на уполномоченных сотрудников ФСБ и решать вопрос о невнесении российскими пограничниками персональных данных этих военнослужащих в унифицированную базу ФСБ (как граждан, пересекающих границу). Одновременно «пограничники ДНР» стремились ставить отметки о пересечении границы в паспорта российских «отпускников», что также вызывало крайнее недовольство последних.

Сентябрь стал месяцем напряженных споров в «ДНР» и «ЛНР» относительно проведения «выборов» в подконтрольных этим террористическим организациям районах (в «ДНР» они были назначены изначально на 18 октября, в «ЛНР» — на 1 ноября 2015 года). И, хотя эти «выборы» так и не состоялись, подготовка к ним представляет интерес в контексте стремления Киева предоставить этим районам «особый статус» и провести в них «местные выборы».

Так, с начала сентября в среде российских «политических советников» в «ДНР» и представителей донецких общественно-политических объединений пророссийской направленности муссировалась тема низкой практической значимости «выборов» в «ДНР», поскольку «мэры» городов к тому моменту уже были назначены «главой ДНР» Александром Захарченко. В то же время, по мнению российских «кураторов», эти «выборы» могли показать реальный процент населения, одобряющего деятельность «ДНР». По мнению представителей «ЦИК» и «Минюста» «ДНР», ожидалась низкая явка избирателей. Обсуждался вопрос возможной отмены «выборов» или переноса на другое время, а сам тезис о «выборах» рассматривался исключительно как средство давления на Киев с целью дальнейшей легализации «ДНР».

На следующем этапе обсуждался вопрос переноса «выборов» в «ДНР» на 21 февраля 2016 года — якобы в соответствии с Минскими договоренностями. В «правительстве ДНР» обсуждалась возможность принятия участия в этих «выборах» украинских политических партий, зарегистрированных в Министерстве юстиции Украины. По задумке террористов, эти партии должны будут встать на учет в «ЦИК» и «Минюсте» «ДНР», а основным требованием к данным партиям для участия в «выборах» будет признание «конституции ДНР». Кроме того, в качестве потенциальных участников рассматривались местные организации партий «Русский блок», «Русско-Украинский союз» и Славянской партии, представители которых находились на временно неподконтрольной Украине территории — как в Донецкой области, так и в Крыму.

При этом, по оперативным данным группы «ИС», среди членов «Народного Совета ДНР» распространялись слухи об уже определенных победителях «избирательной кампании 2015 года» в «ДНР». Должности «выборных» руководителей городских и районных администраций должны

были получить «деятели», подконтрольные предводителю террористической организации «ДНР» Захарченко (к тому же на тот момент эти сепаратисты уже занимали соответствующие «посты»):

• Р. Храменков — Горловка (10.03.1978 г.р., на сентябрь 2015 года занимал пост главы «Горловской городской администрации»);

• А. Афендиков — Дебальцево (04.05.1974 г.р., бывший «комендант Енакиева», был назначен «мэром» Дебальцева 18 февраля 2015 года);

• А. Качанов — Докучаевск (11.06.1976 г.р., с 2006 по 2014 год — директор филиала предприятия ООО «Информационные компьютерные системы» — ООО «Д-Маркет», совмещая с 2013 по 2014 год должность директора ООО «Информационные технологии и коммуникации», с 2015 года — директор ООО «Д-Маркет» «ДНР», активно помогал организовывать и проводить «референдум» 11 мая 2014 года; на сентябрь 2015-го исполнял обязанности «первого заместителя главы администрации» Докучаевска);

• И. Мартинов — Донецк (22.06.1969 г.р., с 14 октября 2014 года глава «городской администрации Донецка», назначен А. Захарченко);

• Ю. Сильванский — Енакиево (15.11.1960 г.р., есть данные о близких связях с областным руководством КПУ, бывший первый замглавы горадминистрации Енакиево, в июне 2015 года был назначен А. Захарченко «и. о. мэра Енакиева»);

• Л. Толстыкина — Макеевка (03.10.1967 г.р., в 2014 г — секретарь городского совета Макеевки, клиническая украинофобка, один из активных инициаторов «референдума» об образовании «ДНР», на сентябрь 2015 года — единый кандидат на должность главы города Макеевка от «общественного движения „Донецкая Республика“»).

Не менее активная «предвыборная горячка» началась и в «ЛНР», где в рамках агитационной кампании накануне выборов глав городов и районов, запланированных на 1 ноября, российские «кураторы» привлекли кандидатов от движения «Мир Луганщине» (лидер движения — глава «ЛНР» Игорь Плотницкий) к обсуждению темы интеграции «ЛНР» в РФ и возможности проведения референдума по указанному вопросу. По указанию российских «кураторов», лидеры «ЛНР» начали распространять заявления о поступлении «большого количества обращений» от местного населения по вопросу проведения референдума о присоединении «ЛНР» к России. Одновременно российскими «кураторами» было дано указание главарям «ЛНР» о необходимости привлечения в ряды движения «Мир Луганщине» по 1,5–2 тысячи новых членов еженедельно, что выполнялось путем административного давления на чиновников, сотрудников учреждений, работников предприятий…

Также движением «Мир Луганщине» было запущено три проекта, направленных на увеличение количества членов структуры и формирование его положительного имиджа среди населения «ЛНР». В их числе:

1. Проект «Не забудем, не простим» (руководитель — Г. Сорока) — направлен на привлечение внимания международных организаций к «грубым нарушениям» положений международного права по защите прав человека и основных свобод в отношении жителей Донбасса со стороны «киевской хунты». Деятельность осуществлялась по двум направлениям: сбор и анализ информации из открытых источников (СМИ, властные структуры «ЛНР», соцсети, свидетели и участники боевых действий), а также политико-правовой цикл (предоставление правовой и политической оценки полученных сведений, использование их для поднятия уровня идейно-патриотической мотивации населения «ЛНР»).

2. Проект «Волонтер» (руководитель — Н. Рогожан, действует с 21.02.2015) — предусматривал координацию деятельности благотворительных организаций и фондов, а также адресное распределение полученной из РФ «гуманитарной помощи».

3. Проект «Кадровый резерв» (руководитель — О. Гусарова) — осуществлял формирование «Реестра кандидатов для работы в органах государственной власти „ЛНР“» (насчитывал 150 человек) и «Молодежного кадрового резерва» из числа выпускников и студентов последних курсов вузов на оккупированной боевиками территории.

28 сентября 2015 года президент России Владимир Путин выступил на Генассамблее ООН в Нью-Йорке. Из этого выступления стало ясно, что Москва не рассматривает возможности вывода своих войск с Донбасса, а под предлогом «совместной борьбы с терроризмом в Сирии» пытается вернуть к себе расположение Запада и поставить вопрос об отмене санкций, оставив за собой право действовать против Украины на свое усмотрение. Группа «ИС» отреагировала на выступление Путина в ООН:

ОТНОСИТЕЛЬНО ВЫСТУПЛЕНИЯ ПУТИНА В ООН

Как и следовало ожидать, кремлевский словоблуд ничего нового не сказал. Очередной треп о «гражданской войне» в Украине — это, понятно, оставление за собой маневра (эскалация — замораживание конфликта) в ожидании результатов торга с Западом, теперь уже в контексте Сирии — на нее и упор. «Широкая международная антитеррористическая коалиция» с участием РФ — это последний козырь Путина.

Перекликается с данными группы «ИС» по Донбассу за последние дни: РФ войск с Донбасса не выводит (идет переброска лишь отдельных подразделений, и то в рамках ротации). Личный состав и вооружение российско-террористических войск полностью готово к продолжению бойни по первому указанию Кремля. Хотя сейчас явно будет разыгрываться, в первую очередь, политическая карта по «легализации» «ЛНР-ДНР» под прикрытием Минских договоренностей. «Псевдовыборы» в Луганске и Донецке на фоне танков и «Градов» на передовой — хорошая комбинация для шантажа Киева. Вопрос к последнему: удастся ли Путину «втюхать» Украине Донбасс на своих условиях? Очевидно, что, если этот абсолютно антиукраинский план провалится, вновь заговорят пушки. И мы плавно выйдем на «Минск-3»…

После этого выступления Путина совершенно непонятным и опасным выглядело подписание 29 сентября трехсторонней контактной группой в Минске соглашения об отводе с линии соприкосновения на Донбассе орудий калибром менее 100 миллиметров, поскольку было ясно, что данное соглашение будет выполняться только украинской стороной, открыв для российско-террористических войск возможность «ползучей оккупации», что позже и произошло.

Группа «ИС» выступила с резким осуждением этой нелогичной инициативы, указав в своем заявлении:

Это либо игра в прятки с реальностью слабовидящих в розовых очках, либо измена. Ведь на протяжении лишь последних суток мы зафиксировали использование террористами 120-миллиметровых минометов (к слову, и бронетехники тоже).

Вдоль всей линии соприкосновения замечены подразделения ствольной артиллерии (122 и 152 миллиметра) и РСЗО, а также бронегрупп российско-террористических войск. На «передке» у противника танков больше, чем в армиях многих европейских стран. Никакого отвода нет и в помине, не говоря уже о вооружении менее 100 миллиметров?

Вопрос на засыпку: какой информацией оперирует Трехсторонняя контактная группа (в частности — представители Украины), принимая такие решения и ставя свои подписи? Если они лишены доступа к объективной информации о событиях в зоне АТО, то так и должны сказать: «Мы ничего не знаем, смотрим только путинское ТВ, поэтому объективных решений принимать не можем».

Если же это сознательная установка и осознанные решения, то нет разницы между деятельностью наших «посланцев» в Минске и путинской «борьбой за мир».

Впоследствии именно соглашение об отводе вооружений калибром менее 100 миллиметров дало возможность противнику без всяких для себя последствий обстреливать позиции сил АТО на всех участках фронта (используя 120— и 82-миллиметровые минометы, зенитные установки ЗУ-23-2, танки и ББМ, а в отдельных случаях — ствольную артиллерию и РСЗО) вплоть до конца 2015 года и далее, а также свободно захватить Коминтерново и ряд других населенных пунктов.

10. Парижская встреча «Нормандской четверки», новая «игра в мир», смена московских «кураторов» Донбасса (октябрь – декабрь 2015 года)

В начале октября 2015 года в Париже состоялась встреча в «нормандском формате» — лидеры Украины, Германии, Франции и России провели переговоры по разрешению конфликта на Донбассе. Эта встреча и достигнутые договоренности «реанимировали» вторые Минские соглашения, которые на практике не действовали весь 2015 год с момента подписания, однако за которые судорожно цеплялись на Западе как за «реальный мирный диалог», якобы способный разрешить конфликт на Донбассе. После парижской встречи стало ясно, что Франция и Германия готовы на любой вариант прекращения огня в Украине, пусть и в ущерб украинским интересам, пусть через «замораживание» конфликта, лишь бы можно было констатировать деэскалацию боевых действий.

По итогам встречи были достигнуты договоренности до конца 2015 года:

— об обеспечении доступа СММ ОБСЕ ко всей территории Донбасса;

— о прекращении огня и отводе вооружений от линии соприкосновения с противником в Донецкой и Луганской областях;

— о проведении выборов на Донбассе (должны пройти по украинскому законодательству под наблюдением ОБСЕ через 80 дней после принятия соответствующего закона, при этом всем кандидатам на выборах должен быть предоставлен иммунитет);

— о принятии Украиной закона об амнистии террористов;

— о снятии санкций против России только после полного исполнения Минских соглашений.

В Украине немедленно вспыхнули споры о том, победой или провалом стали для Киева итоги данной встречи. Группа «ИС», отмечая недостаток информации о принятых решениях, выступила с заявлением по этому вопросу:

ОТНОСИТЕЛЬНО ИТОГОВ ЗАСЕДАНИЯ «НОРМАНДСКОЙ ЧЕТВЕРКИ»

Без понимания конкретных механизмов по каждому пункту комментировать сложно: можно либо жестко критиковать, либо поддерживать и хвалить — кому что нравится. Потому по основным моментам:

1. Местные выборы на Донбассе.

Непонятно, как можно обеспечить полностью демократические выборы «по украинскому законодательству» на территориях, которые Украина не контролирует. Мы что, так уверены в непогрешимости и всеведении пресловутых международных наблюдателей? Или думаем, что выборы под стволами российских автоматов можно назвать демократией?

Вот в «ДНР» уже определились с кандидатами, которых «назначат» на «выборные» должности: сплошь и рядом это люди Захарченко. Если эти «неправильные» выборы отменят, то где гарантия, что на «правильных» выборах (в соответствии с Минскими договоренностями) эти же люди не будут точно так же «назначены» террористами?

С другой стороны, нас убеждают, что закон о выборах на Донбассе предусмотрит все нюансы. Что ж, пока мы не видели текст законопроекта, дискуссия не имеет особого смысла.

2. Вывод войск РФ и контроль над границей.

Президент Франции Олланд по итогам встречи заявил, что после выборов на Донбассе иностранные (российские) войска будут выведены, и Украина получит контроль над границей.

Для того чтобы договориться о выводе российских войск с Донбасса, для начала нужен сущий пустячок: чтобы Россия признала, что на Донбассе есть эти самые ее войска. Иначе непонятно, кто и какие гарантии дает. Но пока не припоминаются такие признания от Москвы. Следовательно, хотелось бы больше контекста к обещаниям Олланда.

3. Прекращение огня и отвод вооружений калибром менее 100 миллиметров.

Вряд ли два, три дня или даже неделя без обстрелов — это великий повод для оптимизма. Чтобы говорить о создании предпосылок (только предпосылок!) для мирного процесса, надо констатировать для начала хотя бы отвод тяжелых вооружений (и хотя вернуть эти вооружения в пятнадцатикилометровую зону — дело двух часов, но хоть что-то), а потом уже поднимать вопрос о вооружениях менее 100 миллиметров.

По данному вопросу мы высказывались ранее, не будем повторяться. Надеемся лишь, что ГШ и штаб АТО, отводя вооружения, предусматривают варианты их оперативного возвращения на позиции.

Заметим также, что боевики, отводя «для ОБСЕ» танки с «передка», сплошь и рядом не выводят их из пятнадцатикилометровой зоны, а маскируют в километре-двух от прежних позиций. Либо меняя бортовые номера (для введение в заблуждение наблюдателей) под видом «отвода» оттаскивают на ремонт поврежденную технику, взамен перебрасывая к фронту боеспособную. Подготовкой к «мирному диалогу» такие фокусы назвать проблематично. В любом случае, мы продолжаем мониторить ситуацию.

4. Амнистия боевиков.

Все мы помним заверения высшего руководства в том, что амнистии будут подлежать только участники незаконных вооруженных формирований на Донбассе, которые не совершали преступлений. Надеемся, эти обещания будут выполнены. Опять-таки, для дискуссии надо понимать суть конкретных предлагаемых механизмов такой амнистии.

В любом случае, в Верховной Раде назревает очень жаркая пора дискуссий и обсуждений по каждому вопросу. И это очень правильно. На кону слишком многое. Все мы — за установление мира на Донбассе, вопрос лишь в том, какой ценой он будет куплен.

Также и на оккупированной территории Донбасса, по нашим оперативным данным, боевики и население неоднозначно восприняли результаты заседания «нормандской четверки» в Париже. В частности, часть террористов посчитала, что это «фактический слив ЛНР/ДНР» со стороны Москвы в обмен на снятие с повестки дня вопроса об аннексии Крыма. При этом другая часть боевиков была убеждена, что Путин перехитрил украинское руководство, и нынешние договоренности — не что иное, как политические маневры Кремля, целью которых является затягивание времени, пока Украина «не развалится изнутри».

Особый резонанс в среде боевиков вызвало известие о том, что после получения соответствующих распоряжений из РФ главари «ДНР» и «ЛНР» отменили проведение «своих» выборов в 2015 году. По нашим данным, руководство «ДНР» даже приняло меры на случай акций неповиновения, митингов и демонстраций местного населения (глава «ДНР» Александр Захарченко с этой целью начал срочно формировать подразделение «спецназа», которое подчинялось бы лично ему).

Кроме того, террористы массово выражали недовольство запретом открывать огонь по силам АТО. Недовольство боевиков усиливалось фактами многочисленных случаев гибели их «сослуживцев» в период «отсутствия боевых действий» (в пьяных ссорах, ДТП, подрывах на минах). В подразделениях боевиков в этот период отмечалось резкое падение дисциплины, участились случаи кражи оружия и боеприпасов с целью продажи или обмена на алкоголь. Так, «МГБ ДНР» в этот период проводило сразу ряд расследований по фактам «исчезновения» в бандформированиях «ДНР» вооружения и боеприпасов, при этом в одном из случаев речь шла о «пропаже» из подразделения сразу более 200 единиц стрелкового оружия.

Распространявшиеся в рядах боевиков слухи о «сливе ЛНР-ДНР» привели к тому, что масса террористов из числа жителей других регионов Украины (в основном южных и восточных областей) стали покидать Донбасс и возвращаться домой (этот процесс продолжался до конца 2015 года). Поскольку далеко не все из беглецов собирались прекращать «борьбу с киевской хунтой», это привело к некоторому обострению ситуации и в тех областях, куда они прибывали, и в «транзитных» регионах (Харьковская, Днепропетровская, Запорожская области). Однако спецслужбы Украины были готовы к этому процессу: конец 2015 — начало 2016 года ознаменовались серией арестов боевиков «ЛНР-ДНР», выехавших из зоны АТО.

Тем временем на Донбассе российско-террористические войска придерживались режима прекращения огня лишь несколько суток после «парижской встречи». В то же время на нескольких участках были зафиксированы попытки инфильтрации диверсионно-разведывательных групп боевиков на контролируемую Украиной территорию. В целом же режим перемирия российско-террористические войска использовали для передислокации и доукомплектования подразделений, строительства инженерно-фортификационных сооружений и накопления материально-технических средств. В это же время началась очередная ротация «советников» из ВС РФ и подразделений российских войск на Донбассе.

Так, в подразделениях и структурах управления так называемого 1-го армейского корпуса «ДНР» шла ротация «инструкторов» и «советников» из числа кадровых военнослужащих ВС РФ. Эти военнослужащие российской армии убывали и прибывали группами по 10–15 человек.

Активные перемещения террористов были замечены в Петровском районе Донецка и юго-восточнее города, а также в полосе Тельманово — Новоазовск (здесь в среднем за сутки наблюдалось перемещение порядка 30 транспортных единиц — в основном ББМ и армейских грузовиков). Два основных подразделения террористов батальонного звена, занимавшие позиции в полосе от Новомихайловки до Красногоровки, доукомплектовывались личным составом из расформированных и распущенных бандформирований (общее количество пополнения достигало тысячи боевиков). В полосе от Ясиноватой до северо-западных окраин Горловки террористы вели интенсивные инженерные работы во втором эшелоне обороны, где было задействовано порядка 50 единиц специальной техники. Оборудовались опорные пункты, районы обороны, проводились разградительные работы и прокладывались колонные пути. Севернее Красного Луча отмечалось инженерно-фортификационное оборудование позиций на прилегающих высотах.

Кроме того, противник усиливал свою группировку в районе Донецк — Харцизск — Шахтерск — Снежное за счет отвода части сил с Горловского плацдарма (это выдавалось за «отвод техники и вооружения» — тяжелой бронетехники и вооружений калибра менее 100 миллиметров), в район Шахтерска была переброшена дополнительная танковая рота боевиков (танки Т-64Б). В районе Лиман — Цветные Пески (севернее Стукаловой Балки) боевики «ЛНР» под видом «перевалочного пункта для отвода техники» формировали передовую базу, которая в случае необходимости позволила бы развернуть в районе выступа Счастье — станица Луганская ударную группу из 2–3 усиленных батальонов (один из них — танковый).

Отмечалось создание террористами топливных складов «НЗ» (неприкосновенный запас) в районе Снежное — Амвросиевка — Старобешево, а также в Краснодоне и Алчевске. В сторону последних двух населенных пунктов в этот период ежесуточно проходило порядка 10 топливозаправщиков.

Вскоре российско-террористические войска возобновили обстрелы позиций сил АТО и гражданских объектов, сначала — с использованием лишь стрелковых вооружений. Цепляющееся за «перемирие» военно-политическое руководство Украины долгое время пыталось скрыть такую активность террористов, сообщая в официальных сводках о «соблюдении в целом режима тишины». Однако под давлением объективной информации о событиях (в том числе и информации, содержащейся в оперативных сводках группы «ИС») штаб АТО стал все же сообщать об «единичных случаях обстрелов» со стороны противника. Однако и в этом случае в официальных сообщениях говорилось, что обстрелы ведутся якобы «неприцельно» и вызваны низким уровнем дисциплины в бандформированиях либо же осуществляются «неподконтрольными руководству „ЛНР-ДНР“ бандформированиями».

Эти интерпретации не выдерживали никакой критики, поскольку группа «ИС» во множестве случаев подобных вооруженных акций фиксировала на позициях террористов присутствие представителей российских и местных, подконтрольных террористам СМИ. Из этого вытекало, что, во-первых, сами обстрелы носят чисто провокативный характер и имеют целью вызвать ответный огонь сил АТО с тем, чтобы российские журналисты фиксировали «грубое нарушение перемирия украинскими войсками». А во-вторых, было очевидным, что подобные провокации планировались и санкционировались командованием российско-террористических войск, то есть речь никак не шла о «случайных» обстрелах или обстрелах со стороны «неподконтрольных руководству террористов» бандформирований.

К концу сентября обстрелы со стороны российско-террористических войск осуществлялись уже не только с применением стрелкового оружия, но и с использованием 82-миллиметровых минометов, крупнокалиберных пулеметов и АГС-17. При этом обстрелы проводились уже не только в целях провокаций, но и для прикрытия «входа — выхода» своих ДРГ в тылы сил АТО. Также отмечалось активное применение противником специального вооружения и снаряжения, позволяющего действовать незаметно и скрытно (глушители, ночные и дневные оптико-электронные приборы, сканеры и т.д.). В первой линии фиксировался рост численности штатных ДРГ спецназа российских спецслужб (ГРУ ГШ ВС РФ и ФСБ РФ) — характерными особенностями действий данных ДРГ являлось широкое использование «минных ловушек» и активные попытки совершения коротких огневых налетов на отдельно расположенные опорные пункты (позиции) украинских войск.

Наибольшая активность российско-террористических войск была зафиксирована на следующих участках:

— практически на всей протяженности сектора «А» (в особенности вдоль реки Сиверский Донец) — здесь шла практически не прекращающаяся «война малых групп» (рейдовые действия, засады, контрзасады, минирование);

— район Луганское — Мироновское — Троицкое (вплоть до окрестностей Попасной) — были зафиксированы группы снайперов, действовавшие в том числе под прикрытием огня минометов и крупнокалиберных пулеметов;

— от Шумы и Майорского до Авдеевки — постоянные попытки проникновения в тыл украинских войск ДРГ боевиков: также было зафиксировано использование террористами бронетехники;

— в районе ДАП — попытки обстреливать позиции сил АТО с «нейтральной полосы», активность снайперов, попытки противника действовать небольшими пехотными и разведывательными группами, в том числе под прикрытием бронетехники;

— от Марьинки до Гранитного и Николаевки, в районе Мариуполя, Саханки, Широкина, Павлополя, Чермалыка — применение боевиками стрелкового оружия, также использование 82-миллиметровых минометов и АГС-17, активность ДРГ боевиков.

Таким образом, уже к концу сентября 2015 года стало предельно понятным, что итоги парижских договоренностей «нормандской четверки» оказались очередным «фейком». Что, впрочем, никак не помешало России и Западу далее усиленно обговаривать формат «мирного диалога» и давить на Киев с целью заставить его выполнить «украинскую часть» договоренностей.

В конце сентября — начале октября российско-террористические войска принялись усиленно изображать «отвод» вооружений. Группа «ИС» одновременно на ряде участков фиксировала постепенный отвод перекатами основной массы артиллерии боевиков от линии фронта в глубину боевых порядков. Из района Перевальска, на участке Старобешево — Кутейниково, Красный Луч — Антрацит — Ровеньки, южнее Луганска и на других участках наблюдался отвод групп артиллерийского вооружения террористов в сторону границы с РФ, хотя массового пересечения артиллерийскими группами госграницы с Россией не фиксировалось. Также отмечалось появление сразу нескольких «рекогносцировочных» (разведывательных) групп российских военнослужащих, замаскированных под местных боевиков, в районах Свердловска, Краснодона, Амвросиевки, Антрацита. Задачей данных групп являлся поиск мест для «отстоя» вооружений и военной техники, отводимой с фронта.

Одновременно значительная часть тяжелых вооружений боевиков оставалась в непосредственной близости от линии разграничения, в своей массе замаскированная в промышленных районах населенных пунктов, на территории складов, логистических центров, различных предприятий. Так, одна из зафиксированных нами групп была переброшена в район Горловки (предприятие «Стирол»), другая замечена за Докучаевском в балках, еще одна — южнее Луганска на марше в сторону Краснодона. Было вполне очевидным, что данные артгруппы (в основном в их составе были гаубицы Д-30, 122-миллиметровые САУ 2С1 и 122-миллиметровые РСЗО БМ-21), отводились от линии разграничения только на переформирование и доукомплектование.

В Приморском направлении террористами был сымитирован «отвод танков» — танковая рота (8 танков) была демонстративно, в дневное время, отведена от Безыменного в район севернее Новоазовска. Интересно, что основную часть танков и других боевых бронированных машин из данного района (Безыменное, Саханка) боевики еще до «официального отвода» скрытно, в темное время суток, перебросили в северном направлении за трассу Тельманово — Новоазовск, укрыв их в нескольких районах севернее Тельманово. Между тем, по нашим данным, в районе населенного пункта Безыменное даже после «отвода» оставалось танковое подразделение террористов (порядка 10 танков), тщательно замаскированное на позициях.

В конце октября российско-террористические войска на Донбассе активно изображали «отвод техники» на участке напротив сектора «С». В частности, фиксировался отвод части техники из пятнадцатикилометровой зоны, в то время как часть вооружений просто меняли позиции, оставаясь на переднем крае, при этом на новых позициях вооружения тщательно маскировались. Такой же «частичный отвод» боевиками тяжелой бронетехники и минометов был зафиксирован и на других участках.

Серьезной проблемой стал контроль над перемещениями 82- и 120-миллиметровых минометов боевиков. По данным группы «ИС», после массовых «манипуляций» с отводом бронетехники и артиллерии боевики принялись за минометные системы. Пользуясь сложностями в контроле над перемещениями этих вооружений, террористы возвращали их на исходные позиции на переднем крае.

В октябре в «ДНР» и «ЛНР» прошли «мероприятия по мобилизации» и вербовке новых боевиков. Глава «ДНР» А. Захарченко заявлял, что путем мобилизации доведет численность своих боевиков до 100 тысяч человек, что оказалось полной профанацией и абсурдом, как, впрочем, и львиная доля других заявлений сего деятеля. Всего, по оценкам группы «ИС», в рамках «осенней кампании» «ДНР» призвало, мобилизовало и завербовало в общей сложности порядка 3500 человек пополнения (хотя в «ДНР» рапортовали о «призыве» 5 тысяч человек, обещая, что «призывники из числа молодежи», в отличие от «мобилизованных», не будут проходить службу на передовой, а только в тыловых частях). Местные жители, «призванные» и «мобилизованные» в ряды «армии ДНР», группами по 30–40 человек направлялись сразу в несколько «учебных центров» «1-го армейского корпуса ДНР». Здесь они проходили «курс молодого бойца», для чего в «учебные центры» оперативно перебрасывалась бронетехника.

В отличие от «ДНР», в «ЛНР» делали ставку не на принудительную мобилизацию и «призыв», а на вербовку с заключением «контракта» с «МО ЛНР». Впрочем, успехи «ЛНР» не многим отличались от «ДНР» — к тому времени масса граждан призывного возраста покинула оккупированные районы, а из оставшихся немалая часть уже прошла через бандформирования, став инвалидами.

В этот же период частичная «переориентация» РФ своей военной агрессии с Донбасса на Сирию повлекла распространение среди руководства бандформирований «ДНР» слухов о прекращении российской стороной обеспечения террористов военной техникой и вооружением. Однако в ходе совещаний руководство «ДНР» утверждало, что перебои в поставках действительно имеют место, но они носят лишь временный характер. Как оказалось позже, это соответствовало истине: в декабре 2015 года поток вооружения и боеприпасов, а также прочих материально-технических ресурсов из России был восстановлен.

Однако и в период перерыва в материально-технической и «гуманитарной» помощи из России главари террористических организаций на Донбассе находили способы личного обогащения. Так, спецслужбами РФ были вскрыты факты присвоения руководством «ДНР» финансовых средств в виде надуманных «налогов», которые взимались с денежного вознаграждения боевиков, выплачиваемого Москвой. В частности, руководство «ДНР» обложило зарплату боевиков «налогом» в 10 процентов от общей суммы — якобы для сбора средств на «экономическое развитие „ДНР“». По данным российских спецслужб, таким образом руководством «ДНР» было присвоено более 40 миллионов рублей.

«Сирийская эпопея» Путина ударила и по российским военнослужащим, а также наемникам на Донбассе. Гражданам РФ, которые участвовали в боевых действиях в составе российско-террористических войск на Донбассе (как военнослужащим ВС РФ, так и наемникам), российским командованием были выдвинуто такое условие для возвращения в Россию: только через оформление контракта с МО РФ для последующей отправки в Сирию. Для подписания контракта указанным лицам необходимо было предоставить три фотографии и копии личных документов. Впрочем, при всей тоске по родным березкам среди военнослужащих ВС РФ и российских наемников на Донбассе отмечалось довольно небольшое число желающих подписывать данный контракт.

В октябре в «ДНР» начался очередной всплеск борьбы за власть между главой этой террористической организации А. Захарченко и его давним соперником А. Ходаковским — «секретарем Совета безопасности ДНР», бывшим командиром бандформирования «Восток». Глава «ДНР» предпринимал меры по уменьшению влияния «секретаря Совета безопасности» на незаконные вооруженные формирования, среди которых Ходаковский как «боевой командир» пользовался серьезным авторитетом. Вначале для Захарченко было важным нейтрализовать «Восток» как формирование, которое подчинялось Ходаковскому и не особо воспринимало главу «ДНР»

Ранее, вскоре после начала сентябрьского «перемирия», представители «1-го АК ДНР» блокировали и «реквизировали» 4-ю базу бандформирования «Восток», расположенную в районе автостанции «Мотель» (Донецк), та же судьба вскоре постигла и 5-ю базу данного бандформирования. После встречи командования «Востока» с руководством «1-го АК ДНР» было заявлено о запланированном разоружении данного бандформирования, а террористам было предложено перевестись во «внутренние войска ДНР», либо непосредственно в «1-й АК ДНР». Боевики «Востока» заявили, что разоружение проводят «российские спецслужбисты и работающие на ФСБ агенты в командовании 1-го армейского корпуса».

Однако в октябре уже и недалеким террористам из «Востока» стало ясно, что за кознями против них стоит не столько всемогущая ФСБ, сколько лично господин Захарченко. В частности, руководство «ДНР» начало осуществлять реорганизацию банды «Восток», в ходе которой около 40 процентов террористов были выведены «за штат», а остальные начали проходить процедуру зачисления в подразделения «Министерства внутренних дел ДНР» (к слову, как минимум, треть боевиков «Востока» были ранее судимы, что, в общем-то, было нормой для террористического «МВД»). Одновременно Захарченко приступил к экстренному формированию батальона спецназначения «Легион» численностью до 500 человек, который был бы подконтролен ему лично (планировалось, что позже этот батальон войдет в состав бандформирования «Оплот»).

Впрочем, и российские спецслужбы вносили немалую лепту в создание «единой вертикали командования» в террористических организациях на Донбассе. Так, в оккупированных районах Луганской и Донецкой областей специальные группы ФСБ РФ во взаимодействии со спецназом ГРУ ГШ ВС РФ проводили мероприятия по «переубеждению» командиров и боевиков бандформирований, не особо рьяно выполнявших приказы руководства «ДНР» и «ЛНР». В ходе «убеждения» российские спецслужбисты применяли широкий спектр воздействия — от тюремного заключения до физической расправы. А 25 октября 2015 года из РФ в «ЛНР» прибыла даже специальная «группа ликвидаторов» ФСБ для зачистки наиболее одиозных фигур в криминальном плане. По имеющимся данным, подобные зачистки на низовом уровне были активно проведены в Луганске и Краснодонском районе Луганской области.

Конец октября ознаменовался разгаром «управленческого кризиса» (как его назвали в Москве) в «ЛНР». В частности, по данным группы «ИС», в Москве состоялось совещание российских «кураторов» из числа представителей администрации президента РФ и ФСБ РФ, в ходе которого обсуждались пути урегулирования «политического и управленческого кризиса в ЛНР». Руководство ФСБ РФ настаивало на совместном с АП РФ «кураторстве» во всех сферах деятельности «ЛНР» и инициировало вопрос смещения И. Плотницкого (он в тот момент находился в Москве «под контролем») с должности «главы ЛНР» ввиду наличия против него компрометирующих данных. В качестве компромата назывались участие Плотницкого в коррупционных схемах, хищение «государственных» средств «ЛНР», разворовывание «помощи» из РФ и т.п. В то же время представители АП РФ выступили против устранения Плотницкого с должности «во избежание обострения управленческого кризиса в республике и спекуляций в рамках Минских договоренностей».

Одновременно в «ЛНР» силами «МГБ» и «народной милиции» была проведена серия арестов среди «должностных лиц госструктур ЛНР», поддерживавших главу «ЛНР» И. Плотницкого. Аресты инициировались Л. Пасечником (глава «МГБ ЛНР», бывший начальник отдела «К» УСБУ в Луганской области) и И. Корнетом (глава «МВД ЛНР», экс-сотрудник МВД). Также «МГБ ЛНР» инициировало информационную кампанию против ряда «народных мэров», боевиков, казаков. Перед этим сотрудники «МГБ ЛНР» также арестовали «заместителя начальника отдела общего надзора „генеральной прокуратуры ЛНР“» О. Филипинского, имевшего тесные связи с И. Плотницким.

Данные аресты были связаны с переделом сфер влияния (политических, финансово-экономических интересов, схем, теневых денежных потоков контрабанды) между лицами, принадлежащими к «семье» Януковича (Ю. Иванющенко, Г. Ильяшов, И. Аврамов, С. Курченко), а также владельцами шахт, предприятий олигархических групп и руководством ФСБ и ГРУ МО РФ.

На фоне «разоблачений» «МГБ ЛНР» коррупционных схем «главы ЛНР» И. Плотницкого и «министра топлива и энергетики» Д. Лямина обострилась общественно-политическая ситуация в подконтрольных боевикам городах Луганской области. Так, шахтеры с города Красный Луч проявляли готовность к проведению массовых акций протеста против действующей «власти ЛНР», заявляя, что «они воруют миллионы, а нам зарплату не платят».

Отразились эти события и на бандформированиях. На участке фронта от Первомайска до Славяносербска у боевиков наблюдалось «переформатирование» бандформирований: в ряде подразделений происходила смена командного состава, часть бандформирований была отведена на переформирование. Отмечалось прибытие в Стаханов и Алчевск сразу нескольких отлично вооруженных и оснащенных «подразделений центрального подчинения» «ЛНР» на бронетехнике с целью нейтрализации формирований боевиков, склонных к неподчинению.

Вслед за разгаром кризиса в «ЛНР» появилась информация о смене московских «кураторов» террористических организаций — в частности, об отстранении от «кураторства» помощника президента РФ Владислава Суркова.

Изначальная информация, полученная группой «ИС», касалась отзыва в Москву кураторов «ДНР» «Патриота» и «Чайки», которые были подконтрольны лично В. Суркову. При этом «Патриот» (Сергей Анатольевич — фамилия не установлена, — гражданин РФ, уроженец Ленинградской области) руководил финансовыми потоками, которые заходили из РФ в «ДНР» и имел отношение к специальным службам РФ. «Чайка» (гражданин РФ по имени Дмитрий) осуществлял кураторство над органами самоуправления «ДНР», координировал деятельность общественного движения «Донецкая республика».

Позже, до 30 октября, были отозваны и подконтрольные Суркову «кураторы» в «ЛНР», а группа «ИС» получила подтверждение об отстранении от «кураторства» и самого Суркова.

По нашим данным, Сурков был отстранен Кремлем от кураторства «ДНР» и «ЛНР», поскольку не смог «синхронизировать» развитие административной вертикали этих формирований с их военной составляющей. В частности, Сурков оказался прекрасным идеологом сепаратизма и терроризма, но как прикладной практик он показал себя весьма слабым, к тому же безумно далеким от понимания военно-политической и военной составляющих. Когда Сурков выстраивал административную вертикаль, у него получилась странная картина: террористические «республики» кричали, что они «полноценные государства», но при этом административная вертикаль в них строилась по правилам и законам, придуманным Сурковым, а армия и «народная милиция» — по линии российского Генштаба. Получалось, что военная составляющая развивается отдельно, а административная, по плану Суркова, — отдельно.

Известие об отстранении Суркова вызвало в украинском экспертном сообществе бурные дискуссии о якобы имеющем место закрытии Кремлем «проекта Новороссия». В связи с этим группа «ИС» сделала заявление:

ОТНОСИТЕЛЬНО ПЕРСПЕКТИВ «НОВОРОССИИ»

На фоне «кадрового кризиса» (а точнее — чисток) в «ЛНР-ДНР» подтверждается информация об отстранении В. Суркова от кураторства проекта «Новороссия». Его преемник — зампред правительства РФ Д. Козак.

Эта смена кремлевского куратора террористических организаций на Донбассе дает ключ к пониманию перспектив «Новороссии» в таком свете, как их видит Путин.

Роль Пескова была известной. Он — идеолог окучивания Донбасса «русским миром» — одновременно выполнял задачи кадрового обеспечения «республиканских структур» «ЛНР-ДНР», а также социальной и финансовой подпитки оккупированных районов из российских фондов. В этих условиях российские силовики (Генштаб ВС РФ, ГРУ ГШ и ФСБ РФ) выполняли собственные задачи «силового противостояния» Украине с использованием местных человеческих ресурсов, то есть донбасских боевиков. При этом координация между самими силовиками была и остается на очень высоком уровне, чего не скажешь об их взаимодействии с «гражданскими структурами» «ЛНР-ДНР».

Д. Козак — птица несколько иного полета. Имея за плечами службу в ГРУ, он перековался в юристы и, став доверенным лицом Путина, взялся за административную реформу и реформу местного самоуправления в РФ. На его счету — провалившийся план «урегулирования» кризиса в Приднестровье, когда Москва пыталась «втюхать» Кишиневу «ПМР», оставив контроль над этим регионом за собой (тот самый финт, который Путин сейчас пытается провернуть с Донбассом, «возвращая» его Украине с «особым статусом»).

Далее — самая успешная страница в биографии Д. Козака. Он продемонстрировал высокую эффективность в роли главы «особой федеральной миссии по Северному Кавказу», будучи одновременно представителем президента РФ по Южному федеральному округу (2004–2007). Тогда г-ну Козаку, главной задачей которого была борьба с любыми намеками на «терроризм и сепаратизм» в регионе, удалось выстроить весьма эффективную систему взаимодействия между правоохранителями и местными властями (прежде всего Чечни — она была выведена из состава ЮФО в 2010 году), российскими ведомствами и спецслужбами, заодно курируя вопросы регионального социально-экономического развития. С этой задачей Козак справился.

Зачем все эти умения нужны кандидату на пост нового куратора «ЛНР-ДНР» — несложно догадаться, если учесть, что Москва ставит перед собой задачу создать на оккупированной территории «полноценное» квазигосударственное формирование (или формирования — не суть важно).

Удастся это Козаку или нет — для нас на данный момент неважно. Важно то, что проект «Новороссия» Путиным явно не закрыт. Он лишь переформатируется. Причем в такой формат, в котором Москва будет готова «втюхать» его Киеву под прикрытием «особого статуса», оставляя контроль за собой.

Позже выяснилось, что Дмитрий Козак так и не принял «кураторство», и его заменил первый заместитель руководителя администрации президента РФ Вячеслав Володин. Однако, как показали дальнейшие события, в рамках Минских договоренностей Москва принялась осуществлять план, полностью идентичный разработанному в свое время Д. Козаком для «ПМР» и Молдовы в рамках «решения приднестровского конфликта» (но вовремя отвергнутому разгадавшим эту авантюру Кишиневом). А именно: заставить Киев провести «местные выборы» на Донбассе под дулами российских автоматов, легализовать бандформирования под видом местной «народной милиции» и в итоге повесить «содержание» Донбасса (решение социальных проблем, восстановление полностью разрушенной инфраструктуры) на шею Украине, де-факто оставив его под своим контролем. С этим планом Кремль, поддержанный Западом, и вошел в 2016 год.

Тем временем с начала ноября 2015 года в среде боевиков вдруг начала активно распространяться информация о подготовке сил АТО к масштабному наступлению на Донбассе. Хотя невооруженным глазом было видно, что Киев полностью находится под влиянием Запада с его идеей исключительно «мирного диалога» в контексте Минских договоренностей.

В частности, в среде местных боевиков распространялась информация о подготовке контрнаступления российско-террористических войск на Артемовском направлении в ответ на предполагаемое наступление ВСУ, которое якобы было запланировано после 15 ноября 2015 года. Сначала такие слухи распространялись в «Горловском гарнизоне» боевиков «ДНР», затем и среди боевиков «ЛНР». Согласно слухам, отдельные подразделения ВСУ якобы уже к 10 ноября переправились через реку Сиверский Донец, по которой проходила линия разграничения, в районе Пионерского Станично-Луганского района, а со стороны станицы Луганской в направлении линии разграничения якобы движутся танковые колонны сил АТО. Данные слухи вскоре обрели характер официальной информации, и все военные подразделения «ЛНР» были приведены в полную боевую готовность.

На фоне этой дезинформации боевики активно продолжали осуществлять обстрелы позиций сил АТО, на ряде участков были зафиксированы попытки пехотных групп террористов подойти практически вплотную к передовым позициям украинских войск. Фактически вдоль всей линии разграничения наблюдалась активизация ДРГ противника — как в серой зоне, так и на переднем крае. Также продолжалась перегруппировка сил и средств российско-террористических войск сразу на нескольких участках.

К слову, слухи о «готовящемся наступлении» украинских войск не прекращались два месяца подряд, при этом террористов нисколько не смущало, что, вопреки «прогнозам», налицо было отсутствие каких-либо попыток наступательных действий со стороны сил АТО. Под предлогом «подготовки к отражению» мифического наступления в тылу «ДНР» и «ЛНР» активно проводились мобилизационные мероприятия, «учебные центры» боевиков были переполнены, террористы активно вели обстрелы позиций украинских войск на всех участках фронта. Последние слухи называли датой «наступления» новогодние праздники, затем — первые числа января 2016 года, но, конечно же, никакого наступления сил АТО так и не последовало…

13 ноября в Париже произошла серия терактов: взрывы возле стадиона «Стад де Франс», расстрел посетителей нескольких ресторанов и бойня в концертном зале «Батаклан». В Европе напрочь отказывались проводить параллели между террористами в ЕС и террористами в Украине. В связи с этим группа «ИС» сделала заявление:

ОТНОСИТЕЛЬНО ТЕРАКТОВ В ПАРИЖЕ

Скорбя по погибшим и искренне соболезнуя Франции, мы имеем надежду на то, что руководства европейских держав найдут в себе силы и смелость по-иному взглянуть на события в Украине, осознавая, что терроризм может носить разные маски, но его кровавая сущность неизменна.

«Исламское государство» контролирует определенные территории и использует скрытую поддержку ряда государств. «ЛНР» и «ДНР» как проекты России также контролируют определенные районы и не могут существовать без поддержки и помощи Москвы.

«ИГ» воюет, не признавая ни права войны, ни моральных общепринятых в цивилизованном мире ценностей, не признавая ценности человеческой жизни как таковой. Точно так же воюют «ДНР» и «ЛНР».

За «ИГ» воюют «зеленые человечки» (так называемые добровольцы) ряда стран. Подобные «зеленые человечки» с российской пропиской ранее украли у Украины Крым и развязали мясорубку на Донбассе.

Террористы «ИГ» проводят кровавые теракты на других территориях, пытаясь запугать цивилизованное сообщество. «ДНР» и «ЛНР» с самого начала своего существования проводят теракты в других регионах нашей страны, пытаясь запугать украинцев.

Между «ИГ» и «ЛНР-ДНР» только два отличия. Первое — в идеологии: «ИГ» зиждется на радикальном исламизме, «ЛНР-ДНР» — на не менее радикальных идеях «русского мира». Второе отличие — в признании: Запад признает «ИГ» террористами, но не спешит такой же статус признать за «ЛНР-ДНР».

Тем не менее бороться с терроризмом во всех его проявлениях можно только при условии объединения усилий. Иначе смысла в борьбе нет.

…Почувствовав моральную поддержку своих «коллег» в Европе, террористы на Донбассе активизировали вооруженные провокации и обстрелы, отмечалась активность ДРГ противника (в первую очередь с целью минирования местности). Наиболее сложная ситуация наблюдалась на «традиционных» направлениях — на север от Луганска, южнее Попасной, в Артемовском направлении, на восток от Донецка (в полосе Авдеевка — Марьинка), в полосе Докучаевск — Волноваха, в Мариупольском направлении.

Действия боевиков проходили по приблизительно одинаковой схеме: скрытое выдвижение на нейтральную полосу для сокращения дальности эффективного огня, такое же скрытое занятие позиций, внезапное открытие массированного огня из стрелкового оружия и отход под прикрытием огня 82-миллиметровых минометов, АГС-17, 21 иногда штатного вооружения ББМ, с этой целью заранее расположенных на переднем крае. Иногда были зафиксированы откровенные провокации, направленные на открытие ответного огня, чтобы обнаружить места расположения огневых средств сил АТО. Боевики обычно действовали группами до 30 человек (в большинстве случаев разбивались на подгруппы — огневую, прикрытия, наблюдения, отвлечения внимания и т.д., в зависимости от цели и задач, — но могли действовать и одним подразделением).

В ходе такого рода провокаций противник чаще всего демонстрировал крайне низкий уровень взаимодействия. Иногда огневые средства «прикрытия» запаздывали с открытием огня, часто террористы вели себя откровенно непрофессионально — создавали шум, не соблюдали требований скрытости перемещения и занятия позиций, открывали несогласованно огонь или вели его беспорядочно и неприцельно. На нескольких участках (район Счастья и станицы Луганской, в Приморском направлении) были зафиксированы многочисленные случаи подрыва боевиков на собственных минах и растяжках.

По данным группы «ИС», такой низкий уровень подготовки был характерен для подразделений российских наемников, прибывавших в ходе ротации с территории РФ, а также для групп местных боевиков, недавно «призванных» и «мобилизованных» и прошедших краткий курс подготовки в «учебных центрах» «ДНР-ЛНР» (по сути, речь идет о «пушечном мясе»). На тот момент куда более профессионально действующие подразделения ВС РФ в основном находились во втором эшелоне или в тыловых районах оккупированной территории, за исключением отдельных ДРГ российского спецназа.

Тем не менее в конце ноября Киев предпринял очередную попытку «поиграть в мир». Согласно распоряжению начальника Генштаба ВС Украины, с 0.00 часов 25 ноября военнослужащим ВС Украины было запрещено открывать огонь, о чем была проинформирована СММ ОБСЕ и представители РФ в Совместном центре по контролю и координации (СЦКК). Тогда же, 25 ноября, из РСЗО БМ-21 «Град» была обстреляна Горловка, что стало поводом для очередной волны яростных обвинений в адрес ВС Украины со стороны сепаратистских и российских СМИ.

Штаб АТО обвинил в данных обстрелах боевиков, указав, что подобная провокация направлена на дискредитацию украинских войск. В свою очередь, террористы отвергли эти обвинения. «Массовые вбросы о том, что ополченцы обстреливают Горловское направление из РСЗО — это не более чем попытка отвлечь внимание общественности от нарушений режима прекращения огня со стороны ВСУ в день, когда они официально заявили о полной тишине», — заявили в «Минобороны ДНР».

Анализируя информацию, собранную нашей сетью в «ДНР» за сутки, группа «ИС» по этому поводу указала в своей оперативной сводке за 26 ноября:

Боевики продолжают держать на позициях и применять артиллерийские подразделения в полосе вдоль линии разграничения, из которой артиллерия и бронетехника должны быть отведены согласно Минским договоренностям. Так, в районе Спартака (Донецк) сетью группы «ИС» зафиксированы 14 единиц буксируемой артиллерии и подразделение (6 единиц) РСЗО террористов. Последнее использовалось террористами вчера, 25.11.2015, для провокационного обстрела населенного пункта Горловка.

В начале декабря отмечалось появление на некоторых участках первой линии боевиков российских комплексов наземной разведки ПСНР-8 «Кредо-М1» (1Л120). Подобные комплексы были зафиксированы южнее Донецка (район Гранитного) и в районе Саханки. Комплексы обслуживали военнослужащие ВС РФ, «замаскированные» под местных террористов.

В этот же период на блокпостах боевиков вдруг появились российские правоохранители. В частности, на блокпосту «ДНР» в районе Зайцева были зафиксированы боевики в форме российского образца с шевронами «СОБР» (специальный отряд быстрого реагирования — спецподразделения МВД России). Данные боевики не скрывали, что они являются правоохранителями РФ. Чем было вызвано их появление, нам выяснить не удалось.

Однако не меньше нас интересовало пребывание на территории Украины другой группы представителей РФ, а именно: российских военнослужащих в составе СЦКК (Совместный центр по контролю и координации вопросов прекращения огня и стабилизации линии разграничения сторон). По данным группы «ИС», эти офицеры регулярно посещали позиции украинских войск, в том числе в первой линии, а следовательно, могли без труда собирать разведывательную информацию в интересах российско-террористических войск, прикрываясь официальным статусом СЦКК. Доходило до полного абсурда: во время одной из ротаций украинских защитников Донецкого аэропорта российские офицеры из СЦКК вместе с представителями боевиков с разрешения украинского военного командования проводили обыски (!) наших бойцов, направлявшихся в ДАП, оценивая перевозимые ими боекомплекты.

Последней каплей осенью 2015 года стал ряд заявлений представителя ВС РФ в СЦКК генерал-лейтенанта Хасана Калоева российским СМИ о том, что боевики якобы усиленно отводят вооружения от линии разграничения на Донбассе. По версии Калоева, к началу ноября террористы полностью выполнили со своей стороны Минские договоренности. Ну а раз в зоне АТО не прекращался огонь из «запрещенных» вооружений, следовательно, срывали мирные соглашения украинские войска — хотя в действительности все было с точностью до наоборот.

На наш запрос в Минобороны Украины, на каком основании на территории нашей страны находятся офицеры армии-агрессора (российская часть СЦКК) и с какой стати они от имени СЦКК дезинформируют общественность, по сути осуществляя провокации и информационные акции по прикрытию срыва террористами Минских соглашений, в МО Украины нам дали весьма невнятный ответ, на основании которого группа «ИС» сообщила следующее:

РОССИЙСКИЕ ВОЕННЫЕ В СЦКК ИМЕЮТ СТАТУС ТУРИСТОВ

Нас давно интересовал вопрос, каким образом без разрешения Верховной Рады Украины (а именно она, согласно законодательству, дает разрешение на пребывание в Украине иностранных войск) на территории нашей страны постоянно находятся военнослужащие России (то есть страны-агрессора) в составе СЦКК. А в СЦКК, на секундочку, насчитывается 74 российских офицера (из них 34 постоянно находятся на территории, подконтрольной Украине).

Эти господа без проблем перемещаются в зоне АТО и свободно посещают позиции наших войск, что является просто подарком для российской разведки (читай: для разведки российско-террористических войск на Донбассе).

Последней каплей стало заявление одного из этих российских вояк, офицерика ВС РФ Х. Калоева, который от имени СЦКК в ноябре сего года вдруг принялся заявлять, что российско-террористические войска отвели от линии разграничения все вооружения, определенные Минскими договоренностями. Это громкое заявление растиражировали все российские (а вслед за ними и иностранные) СМИ. А поскольку огонь не прекращался, следовало, что перемирие срывают «проклятыеукропы».

На наш запрос Минобороны Украины ответило, что российские военные, торчащие на территории Украины, имеют статус «обычных иностранцев», соответственно, и госграницу пересекают «в общем порядке, предусмотренном нормативно-правовыми актами Украины для иностранцев». Проще говоря, туристы. Вот такой хитрый статус, оказывается, имеют в Украине российские разведчики и провокаторы из армии страны-агрессора.

Ну а ответственности за свои провокационные и лживые заявления от имени СЦКК они, понятное дело, не несут — как сказано в ответе МОУ, это лишь их «личное мнение». Действительно, что возьмешь с туриста? Очевидно, поэтому украинская часть СЦКК такие заявления и не опровергает, чтобы не ломать украинский туристический бизнес.

В довершение картины предлагаем предоставить российским танкистам и артиллеристам на Донбассе статус паломников, а ДРГспецназа ГРУ ГШ ВС РФ — делегаций по культурному обмену.

К концу декабря 2015 года отмечалась очередная активизация российско-террористических войск на Донбассе. В ходе обстрелов террористы, кроме «традиционных» для осени того года вооружений (стрелковое, ручные и автоматические гранатометы, бронетехника, включая танки, зенитные установки ЗУ-23-2, 82- и 120-миллиметровые минометы) вновь начали использовать РСЗО БМ-21 «Град», а также 122-миллиметровую артиллерию (в основном гаубицы Д-30). Кроме обстрелов, количество которых резко увеличилось, также были зафиксированы множественные случаи наступательных действий тактического уровня со стороны подразделений противника.

По мнению группы «ИС», подобная активизация российско-террористических войск была вызвана приближением даты окончания вторых Минских соглашений, которые формально действовали лишь до конца 2015 года (хотя де-факто на тот момент усилиями боевиков и российских войск эти договоренности были полностью сорваны), с целью продолжить с началом 2016 года «мирный диалог» на условиях Москвы. Последние включали в себя проведение «местных выборов» на Донбассе под исключительным контролем Кремля, последующую легализацию бандформирований под видом «народной милиции» и, как следствие, лишь формальную передачу региона под контроль Украине с необходимостью для Киева решать социально-экономические проблемы данных территорий, которые в реальности остались бы под контролем Москвы.

В ходе данной активизации боевиков последние стали расширять оккупированные районы путем захвата населенных пунктов в так называемой серой зоне — в частности, 22 декабря ими был захвачен поселок Коминтерново Донецкой области. 23 декабря группа «ИС» в своей регулярной оперативной сводке сообщила:

В ходе обстрелов позиций сил АТО и гражданских объектов на Донбассе российско-террористические войска все активнее используют тяжелые вооружения (122-миллиметровая артиллерия и танки), которые возвращены боевиками и российскими военнослужащими на позиции на многих участках вдоль линии разграничения. Также заметно увеличилось количество попыток наступательных действий тактического уровня со стороны российско-террористических войск.

Пользуясь тем, что украинские войска в целом соблюдают условия Минских договоренностей (за исключением случаев открытия ответного огня), боевики расширяют территорию контролируемых ими районов за счет ввода подразделений в «серую зону» (о возможности таких действий группа «ИС» предупреждала еще три месяца назад). В этих условиях большие сомнения вызывает способность решить данную проблему таких малоэффективных инструментов, как СММ ОБСЕ и СЦКК. Адекватные ответные действия украинского военного руководства в настоящее время не наблюдаются.

В частности, в районе Коминтернова рота из состава батальона боевиков, развернутого вдоль дороги Новоазовск — Тельманово, выдвинулась в «серую зону» под прикрытием реактивной батареи (3 единицы РСЗО БМ-21 «Град», позиции — восточнее Дзержинского).

Одновременно зафиксировано усиление подразделений боевиков по рубежу Заиченко — Саханка: за сутки в данный район, на правый фланг, перекинуто 8 единиц ББМ со стороны Веселого и Красноармейского (4 единицы БМП-1, -2 и 4 единицы МТЛБ). Севернее Саханки отмечены 2 танка на замаскированных позициях и 1 МТЛБ.

В последующие дни в зоне Коминтернова (Водяное — Коминтерново — Заиченко) боевики расширяли свое присутствие, перебрасывая дополнительные силы и осуществляя инженерное оборудование местности. Шла переброска сил и средств на правый фланг — в частности, была зафиксирована переброска со стороны Новоазовска по направлению к Заиченко в дополнение к ранее переброшенным вооружениям еще 6 единиц ББМ (в основном БМП-2, пара МТЛБ с ЗУ-23-2). Со стороны Хомутовской степи через населенные пункты Розы Люксембург и Порохня в данный район выдвинулась еще одна бронегруппа — 3 танка, 2 МТЛБ (с двумя буксируемыми противотанковыми орудиями МТ-12), 4 БТР-80, 1 БРДМ-2 (бронированная разведывательно-дозорная машина). Вместе с усиленной «мотострелковой ротой» боевиков в Коминтерново вошло и подразделение ВС РФ (были отмечены попытки российских военнослужащих ограничить множественные акты мародерства со стороны боевиков «ДНР» в данном населенном пункте).

Впоследствии из района Коминтернова боевики осуществляли активные обстрелы позиций сил АТО и гражданских объектов в данном районе. В том числе с использованием РСЗО БМ-21 «Град»…

Интересно, что на тот момент, по информации группы «ИС», сразу в нескольких «местах хранения отведенного вооружения» боевиков (в частности, в районе Шахтерска, Алчевска, южнее Луганска) представителями ВС РФ были проведены проверки наличия вооружений и военной техники. По нашим данным, проверки проводились с целью организовать скрытое перебазирование части вооружений ближе к линии фронта. Однако по итогам проверок были выявлены массовые случаи слива топлива, разукомплектования и расхищения техники местными боевиками.

Также в этот период отмечалось появление на некоторых участках фронта мелких подразделений боевиков, переодетых в форму ВС Украины и проводящих вооруженные провокации. В частности, подобная группа была зафиксирована в районе Жобуньки — Зайцево (15 человек из двух 82-миллиметровых минометов и крупнокалиберного пулемета открыли огонь по частной застройке). Такие же группы неоднократно были зафиксированы и в районе Светлодарского плацдарма.

Между тем Россия проводила активные мероприятия по «политической подготовке» к псевдопередаче оккупированных районов Донбасса Украине. В самом конце декабря руководством «ЛНР» был разработан «проект закона Украины „О недопущении преследования и наказания лиц — участников событий на территории Донецкой и Луганской областей“». Законопроектом предлагалось освободить от уголовной ответственности лиц, совершивших на территории Донбасса действия, содержащие признаки преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом Украины, и которые были участниками военных формирований либо же лицами, задействованными в деятельности таких формирований, а также тех, кто участвовал в деятельности «самопровозглашенных органов государственной власти в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» или противодействовали проведению антитеррористической операции в период с 22.02.2014. Проектом также предусматривалось по представлению Генеральной прокуратуры Украины закрытие всех уголовных производств, освобождение от уголовной и административной ответственности лиц, в том числе находящихся под следствием или уже осужденных судами Украины за участие в деятельности «ЛНР-ДНР».

Одновременно руководством так называемого Комитета спасения Украины (глава — фигурант ряда уголовных дел, экс-премьер Украины Н. Азаров) был разработан и направлен на утверждение в администрацию президента РФ информационный проект «Справедливость», который был направлен на создание электронной базы данных «доказательств преступления киевского режима» в части нарушения прав человека, а также организацию юридической и материальной помощи «пострадавшим» из числа пророссийских активистов-сепаратистов и агентуры Кремля в Украине. Данный информационный проект содержал разделы «Политические репрессии и политзаключенные в Украине», «Они исчезли в Украине», «Правозащитная приемная» и пр. По результатам накопления и обобщения полученной информации представители азаровского «Комитета спасения Украины» планировали направить обращения в Европейский суд по правам человека и международные правозащитные структуры с целью дискредитации украинской власти.

К концу 2015 года стало предельно ясно, что Москва вместе с управляемыми ею «ДНР» и «ЛНР» не собираются выполнять условия Минских договоренностей. Что, тем не менее, не помешало Кремлю, а затем и Западу вскоре перейти к давлению на Киев с целью вынудить его принять изменения в Конституцию Украины в части «особого статуса Донбасса» и закона об амнистии террористов. Невыполнение российско-террористическими войсками предыдущих пунктов Минских договоренностей никого в Москве, Париже и Берлине не волновало…

11. «Война в тылу»: Диверсионно-террористическая деятельность агрессора, проект «светофор» (весна 2014 – 2015 год)

Период с весны 2014 по сентябрь 2015 года характеризовался высокой активностью в южных и восточных областях Украины диверсионно-разведывательных групп (как из местных пророссийски настроенных элементов, так и проникавших из зоны АТО) и антиукраинских сил.

Изначально весной 2014 года действия российско-террористических войск на Донбассе сопровождались активными попытками российских спецслужб и антиукраинских сил раскачать ситуацию в других областях (прежде всего — на юге и востоке Украины), в идеале повторив сценарий создания «ДНР» и «ЛНР». После срыва этих сценариев спецслужбы РФ перешли к созданию «режима перманентной дестабилизации» с целью отвлечения сил и средств украинских силовиков от зоны АТО, а также для углубления политической напряженности в Украине. Эти действия заключались в регулярном осуществлении терактов и диверсий, проведении различных акций пророссийских сил (незаконные митинги, демонстрации, нападения на проукраинских активистов и пр.), в активной пророссийской агитации и пропаганде.

В то же время в Одесской и Харьковской областях активные попытки создания сепаратистских формирований сохранялись вплоть до осени 2015 года. Несмотря на серии эффективных операций украинских спецслужб весной — осенью 2015 года, в этих регионах действовали остатки нацеленных на «вооруженную борьбу» антиукраинских групп и ДРГ.

Летом — осенью 2014 года особо тяжелая ситуация сложилась в зоне АТО, на территории, подконтрольной Украине. Даже после успешной освободительной кампании украинских войск летом 2014 года (длившейся с июня до конца августа, пока на Донбасс не были массово введены российские войска, переломившие ход боевых действий), на так называемых освобожденных территориях реальная ситуация весьма отличалась от тех бравурных докладов, которыми украинские госструктуры радовали общественность. В частности, в этих районах повсеместно оставалась угрожающе высокой часть населения, придерживавшаяся пророссийских взглядов и поддерживавшая «ДНР» и «ЛНР». Среди таких элементов отмечалось множество правоохранителей (включая руководство местного уровня), чиновников госструктур и выборных органов местной власти, руководителей предприятий — то есть людей, от которых зависело обеспечение жизнедеятельности и безопасности данных районов. Активность данных элементов легко могла привести к повторению сценариев весны 2014 года с повторной утратой Украиной контроля над этими территориями и переходом их под контроль террористов.

Ситуация усугублялась (и эта проблема актуальна и к началу 2016 года) мощнейшим воздействием на местное население пропаганды и дезинформации со стороны России, «ДНР» и «ЛНР» на фоне отсутствия целенаправленной информационной работы со стороны Украины. С целью изучения ситуации в сентябре 2014 года координаторы группы «ИС» провели в данных районах мониторинг. По итогам исследований был составлен отчет:

«ОСВОБОЖДЕННЫЕ ТЕРРИТОРИИ»: ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЙ ФРОНТ В НАШЕМ ТЫЛУ (ОТЧЕТ ГРУППЫ «ИС»)

Представляем отчет координаторов группы «ИС» о ситуации на так называемых освобожденных территориях. Это «открытая часть» отчета. Полный текст документа направлен в СНБОУ и др. госструктуры. Относительно «закрытой части», где дается оценка работы украинских спецслужб, можем сказать, что определенная работа проводится, но она скорее основана на энтузиазме отдельных патриотов, нежели демонстрирует системный подход, тогда как потенциал и ресурсы для такой работы есть.

…Координаторы группы «Информационное сопротивление» провели работу в населенных пунктах Донецкой области, освобожденных от террористов «ДНР». Главной целью было изучение ситуации в так называемых освобожденных районах путем заслушивания докладов представителей «нелегальной сети» Восточного подразделения группы «ИС» на местах, общения с местными жителями и журналистами местных СМИ, активистами местных общественных движений, бизнесменами среднего звена, правоохранителями и представителями спецслужб, в частности СБУ, разведывательных структур, военнослужащими и представителями штаба АТО.

По результатам работы координаторами группы «ИС» отмечено несколько основных моментов относительно ситуации в данных регионах. В частности, социально-политическая ситуация в «освобожденных районах» остается напряженной и демонстрирует тенденцию к обострению, что требует незамедлительного принятия соответствующих мер со стороны государственных структур.

ГЛАВНЫЕ ПРИЧИНЫ НЕГАТИВНОЙ СИТУАЦИИ

1. Отсутствие полноценной и целенаправленной информационной работы с местным населением со стороны государственных структур позволяет эффективно проводить соответствующую работу силами сети представителей «ДНР» и их сторонников в регионе.

В частности, террористами создана глобальная «информационная сеть» по распространению слухов, которая позволяет охватить практически каждого местного жителя (с адресной работой со своими представителями, ответственными за отдельные районы, кварталы и даже отдельные дома (в последнем случае активно используются просоветские и прокоммунистически настроенные местные жители, в основном пожилого возраста)) в населенных пунктах.

Отмечается периодичность «волн» слухов, главная цель которых — дестабилизировать ситуацию и деморализовать местное население, запугать проукраински настроенных граждан и активизировать ту часть населения, которая симпатизирует сепаратистам (в различных населенных пунктах, по нашим оценкам, такая доля местных жителей составляет от 30 до 70 процентов). В частности, главные темы слухов — слабость украинских Вооруженных сил и Национальной гвардии, которые якобы не могут противостоять российско-террористическим войскам; «сливание» Донбасса России украинской властью; неотвратимость возвращения террористов и «ДНР» с расправой над проукраинскими активистами; бандитизм, мародерство и совершение других преступлений со стороны украинских военнослужащих (в первую очередь из добровольческих подразделений и Национальной гвардии); грядущая мощная социальная помощь со стороны России населению районов, контролируемых террористами и т.д.

Это создает крайне негативный информационный фон в регионе, чему способствует также ряд факторов. В частности:

а) Местные жители не доверяют официальным источникам информации об АТО (имеются в виду официальные источники в Киеве, которые распространяют информацию через центральные СМИ).

Официальные источники, по их мнению, ранее дискредитировали себя предоставлением недостоверных сообщений о ходе операции (в частности, сокрытием массированного российского военного вторжения в конце августа сего года, относительно событий в Иловайске, сокрытием потерь среди военнослужащих и обнародованием явно завышенных потерь среди террористов, запоздалым признанием отвода с некоторых участков «фронта» украинских войск под натиском российско-террористических войск с начала сентября сего года и др.).

Ситуацию можно исправить «адресной» работой — предоставлением объективной информации и формированием чувства стабильности ситуации путем регулярных официальных и неформальных встреч представителей силовых структур (штаба АТО) с местными активистами, представителями населения, общественных организаций, бизнеса. Поскольку наибольшее доверие со стороны граждан сохраняется к людям в погонах (в первую очередь к военнослужащим в офицерском звании), то следует активно использовать их для нейтрализации информационной работы «ДНР» в «освобожденныхрайонах».

Штаб АТО обладает немалым потенциалом в виде структур воспитательной работы (фактически в каждой роте ВСУ есть офицер по воспитательной работе), чья деятельность не имеет особого практического смысла в контексте участия подразделений ВСУ в боевых действиях. Данные должностные лица могли бы выполнять функции «офицеров по связям с общественностью» в освобожденных районах, проводя регулярные встречи с представителями населения и общественных организаций, охватывая большую часть населения.

Также в составе МО Украины функционирует Департамент социальной и гуманитарной политики, одной из главных задач которого является организация сотрудничества армии с общественностью и формирование позитивного имиджа Вооруженных сил в обществе. Плодов работы этого мощного структурного подразделения МО в «освобожденных районах» нами не обнаружено.

б) Происходит насыщение информационного пространства информацией пророссийских и российских СМИ.

Некоторые местные СМИ (при необходимости можно предоставить перечень) не демонстрируют лояльности к украинской власти и силам АТО и проводят пророссийский курс, хотя работают так, чтобы не быть напрямую обвиненными в поддержке терроризма (формат газеты «Вести»). Это вызвано тем, что данные СМИ контролируются пророссийски настроенными гражданами (в основном в недавнем прошлом — членами Партии регионов).

На местных предприятиях, возглавляемых или принадлежащих пророссийски настроенным гражданам, издаются газеты («многотиражки»), материалы которых содержат признаки пророссийской и сепаратистской пропаганды. Например, чего стоит только заголовок статьи в последнем номере газеты АО «Новокраматорский машиностроительный завод» — «Донбасс — индустриальное сердце России» (от 12 сентября 2015 года).

В населенных пунктах вблизи «линии фронта» местные жители не получают эфирного сигнала украинского телевидения (иногда — 1, максимум 2 телеканала в крайне неудовлетворительном качестве), зато имеют «прекрасную» возможность смотреть телепрограммы «ДНР» и российского ТВ, которые транслируются из оккупированных районов. Все это требует задействовать в данном районе подразделений РЭБ (радиоэлектронной борьбы) ВС Украины для «подавления» ТВ-сигнала из Донецка и решения вопроса усиления сигнала украинского ТВ.

Одновременно в Краматорске существует техническая возможность за счет телерадиотрансляционных мощностей (принадлежат проукраински настроенным гражданам) «вставлять» в радиопрограммы, которые транслируются в регионе, выпуски региональных новостей и комментариев. Это требует только разрешения центральных органов исполнительной власти Украины — работу над выпуском новостей готовы взять на себя указанные граждане.

в) По приведенным выше причинам отсутствует информационная работа по доведению и разъяснению местным жителям инициатив власти в отношении Донбасса.

В результате «Закон об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» местным населением воспринимается по большей части как «слив» украинской властью России и боевикам территорий, захваченных «ДНР» и «ЛНР». Это значительно усиливает действие пророссийской и российской пропаганды.

Главной задачей на «информационном фронте» должно быть формирование у местного населения убеждения относительно стабильности ситуации на «освобожденных территориях» и способности украинских войск не допустить возвращения в эти районы «ДНР». Такое мнение нужно формировать через СМИ (в первую очередь местные, привязанные к местной тематике), налаживание связей военных структур с общественностью, активное участие военнослужащих в жизни местных общин (встречи со школьниками, бизнесменами, гражданскими служащими и трудовыми коллективами, совместная организация различных военно-патриотических мероприятий, проведение военных парадов). Крайне необходимо продемонстрировать, что эти районы находятся под надежной охраной военных, способных обеспечить безопасность мирного населения.

2. На должностях местного уровня в правоохранительных органах, органах местной власти, учреждениях, заведениях и предприятиях оставлены руководители, которые активно поддерживали создание «ДНР» и отличились поддержкой террористов и сотрудничеством с ними.

Эта проблема существует фактически во всех населенных пунктах «освобожденных территорий» и крайне негативно влияет на ситуацию в регионе.

Так, в Мариуполе, Волновахе, Славянске и многих других городах (фактически в 80–90 процентах населенных пунктов) у местного проукраински настроенного населения и активистов вызывает удивление тот факт, что руководство и сотрудники местной милиции, которые открыто поддерживали «ДНР», остаются на своих должностях. Официальное объяснение состоит в том, что проведение служебного расследования в отношении этих должностных лиц не доказало состава преступления в их действиях. Если это действительно так (что вызывает серьезные сомнения), то стоит обнародовать материалы этого расследования и объяснить, кто и каким образом его проводил.

В Краматорске такая же ситуация с руководством одного из самых больших в городе предприятий АО «Новокраматорский машиностроительный завод», на базе которого во время захвата города террористами был налажен выпуск минометов для боевиков (владелец — Г. Скударь, имевший связи с В. Януковичем, способствовал проведению «референдума ДНР» весной 2014 года и активно поддерживал боевиков). Более того, как указывалось выше, сейчас руководство этого предприятия проводит среди своих работников активную агитацию, которая содержит признаки пропаганды сепаратизма и терроризма. Аналогичной является ситуация и с руководством городского отдела милиции этого населенного пункта.

Неудивительно, что местная милиция игнорирует просьбы проукраински настроенных граждан отреагировать на постоянные угрозы, звучащие в их адрес со стороны активистов «ДНР». Например, в Славянске такие угрозы стали нормой не только в отношении местных лидеров проукраинских общественных движений, но и работников местной библиотеки, которые демонстрируют проукраинскую настроенность — в частности, морально-психологическое давление и угрозы относительно жизни и здоровья значительно усилились после открытия на базе библиотеки курсов украинского языка для местных жителей.

В Краматорске при раскраске местной молодежью постамента памятника В. И. Ленину в цвета украинского флага (сам памятник местные власти не соглашаются демонтировать, аргументируя это отсутствием средств, хотя местные активисты предлагают сделать это бесплатно) работники милиции пытались задержать активистов. Этого удалось избежать лишь благодаря вмешательству сотрудников СБУ.

Еще хуже то, что и те представители милиции, которые прибыли в населенные пункты региона «на усиление» из других областей, довольно часто отмечаются неадекватным поведением. Например, в Изюме и Славянске некоторые прибывшие из Киева милиционеры носят форму с шевронами расформированного подразделения «Беркут» и в разговорах с местными жителями усиленно критикуют события на Майдане зимой 2013–2014 годов и нынешнюю украинскую власть.

Все это крайне негативно влияет на основы государственности Украины и авторитет украинской власти в регионе, дестабилизирует ситуацию, подавляет проукраински настроенных граждан и активистов, способствует популяризации идей «ДНР» и «ЛНР». Необходимо немедленно продемонстрировать способность Украины защитить себя от внутреннего врага, и начать это следует именно с предоставления объективной оценки действиям должностных лиц (прежде всего в органах местной власти, в местных правоохранительных органах и на предприятиях), которые активно поддерживали «ДНР» и без инициативы и помощи которых террористы не смогли бы взять под свой контроль населенные пункты региона весной 2015 года.

Координаторы группы «ИС»

К сожалению, хотя полный текст данного отчета был направлен группой «ИС» в СНБО, Администрацию Президента Украины и прочие госструктуры, особых мер по исправлению ситуации не предпринималось.

Более того, основная масса указанных в отчете проблем оставалась актуальной для региона и на начало 2016 года. Комментарии излишни…

Последствия не заставили себя ждать. Так, в результате спецоперации 11 сентября 2014 года украинская контрразведка задержала в Мариуполе диверсионную группу, которая по задаче российских спецслужб планировала террористические акты и диверсии в общественных местах (накануне задержания диверсанты выезжали в оккупированный Новоазовск для инструктажа представителями спецслужб РФ). Однако к тому моменту город был уже набит российскими диверсантами и ДРГ из антиукраинских местных элементов. Из-за этого в ноябре 2014 года в Мариуполе на блокпосту сил АТО в результате теракта погибли двое военнослужащих Вооруженных сил Украины, а в декабре того же года был взорван железнодорожный мост (через реку Кальчик), который связывал металлургические комбинаты города с Мариупольским торговым портом, а также совершено нападение на охрану одного из металлургических предприятий (один из охранников был убит, второй тяжело ранен).

В июле 2014 года перед самым приездом в Славянск Президента Украины Петра Порошенко в городе были выявлены две диверсионные группы, которые планировали теракт. А через пару недель в том же Славянске, в школе №4 сотрудники СБУ выявили четыре заложенных взрывных устройства и полкилограмма пластида. Также в Славянском колледже Национального авиационного университета был найден склад с 22 ящиками боеприпасов.

Усиленно «раскачивалась» ситуация и в других областях «зоны риска». Так, в Харьковской области в 2014 году было зафиксировано 17 крупных терактов, в Одесской области — 15 терактов. ДРГ российских спецслужб и из местных антиукраински настроенных граждан действовали в Днепропетровске, Запорожье, Николаеве и других городах. Также пророссийские силы активно муссировали тему «автономности» и «предоставления особых прав» отдельным регионам, организовывали различные «акции протеста».

Однако если на протяжении 2014 года подрывная деятельность на юге и востоке Украины была в целом нескоординированной, то весной 2015 года стал очевидным план Москвы относительно дальнейших действий в Украине в контексте вторых Минских договоренностей: при отсутствии широкомасштабных наступательных действий на Донбассе максимально дестабилизировать ситуацию на юге и востоке Украины (прежде всего в Харьковской и Одесской областях) и попытаться запустить «сепаратистские сценарии».

Весной — осенью 2014 года группа «ИС» осуществляла мониторинг ситуации и анализ существующих террористических и сепаратистских угроз в «зоне риска» — восьми областях востока и юга Украины (Донецкой, Луганской, Харьковской, Днепропетровской, Запорожской, Одесской, Николаевской и Херсонской). Этот проект получил у нас название «Светофор» — в виде инфографики с определением уровня угрозы для каждой области (по 10-балльной шкале). С кратким описанием ситуации информация публиковалась в СМИ. Однако в тот период мы не имели четкой методики определения уровня угрозы и строили свои заключения в основном на оценке ситуации нашими представителями в регионах, а также на консультациях со спецслужбами и правоохранителями.

Весной 2015 года в связи с новой актуальностью темы подрывной антиукраинской деятельности в регионах мы возобновили работу проекта «Светофор», однако в этот раз подошли к делу более профессионально. В частности, разработали методику мониторинга ситуации и определения уровня террористической/сепаратистской угрозы для каждого региона. Теперь уже не мы являлись потребителем информации спецслужб, а, наоборот, наш анализ передавался им для изучения и принятия во внимание в работе (хотя по спорным моментам мы проводили и оперативные консультации с силовиками). Для этого были проведены переговоры и получено подтверждение заинтересованности в «Светофоре» от руководителей ряда госструктур Украины. При этом проект реализовывался без финансирования извне и являлся (как и вся деятельность группы «ИС») сугубо волонтерским. Суть нашей работы в рамках «Светофора» была изложена в аннотации к проекту, который был возобновлен с 1 апреля 2015 года:

Группа «Информационное сопротивление» приняла решение, помимо ежедневной подачи оперативной информации из зоны АТО, возобновить систематическую подготовку и публикацию оценок рисков и угроз в южных и восточных регионах Украины (как мы это делали весной прошлого года). Наша цель — выявлять факторы и тенденции, которые могут привести к дестабилизации ситуации в том или ином регионе, для своевременного принятия мер на упреждение.

Данные, отраженные на «картинке» в виде цветной шкалы угроз (мы ее называем «светофор»), строятся на детальном анализе ситуации в каждом регионе. Эти аналитические выкладки и соответствующие рекомендации мы будем передавать руководству заинтересованных госструктур. Помимо этого, для формирования объективной картины мы будем знакомить с нашими выводами и прогнозами союзников и партнеров Украины.

ЧЕМ ВЫЗВАНО ВОЗОБНОВЛЕНИЕ ПРОЕКТА

В последнее время мы зафиксировали смещение акцентов в деятельности Кремля. Не прекращая подготовки к наступательным действиям и эскалации конфликта на Донбассе, Москва продолжает активную деятельность по раскачиванию ситуации на востоке и юге Украины с помощью невоенных средств.

Этому есть две причины.

Во-первых, российское руководство хочет иметь дополнительный инструментарий для дестабилизации ситуации в Украине на случай, если военные меры (вплоть до полномасштабного вторжения) будут признаны нецелесообразными.

Во-вторых, в Украине формируется комплекс условий, которые делают реальной дестабилизацию без широкого военного вмешательства. С одной стороны, это рост неблагоприятных для державы настроений в некоторых слоях общества на фоне сложной социально-экономической ситуации. С другой — приближение местных выборов, в ходе которых в некоторых регионах нельзя исключать «реванша» политсил, мягко говоря, не отличающихся патриотизмом. Логика этого процесса ясна: Россия будет продолжать «учения» своих войск по периметру наших границ, устраивать теракты и диверсии в целевых регионах, всесторонне поддерживать активность террористов на Донбассе, чтобы держать украинцев в постоянном напряжении. А в это время ее клевреты в Украине будут «бороться за мир», спекулируя на чувствах граждан.

В таких условиях особое значение имеет комплексная оценка ситуации в регионах, которая даст возможность выявлять точки напряжения и воздействовать на них.

КАК МЫ РАБОТАЕМ

В основе нашего анализа:

• информация сети группы «ИС» в регионах (легализированное, то есть официально зарегистрированное Южное подразделение группы «ИС» и «нелегальное» Восточное);

• мониторинг местных СМИ на предмет активности пророссийских сил и антиукраинских настроений;

• мониторинг социальных сетей в контексте попыток спецслужб РФ и пророссийских сил организовать «протестные акции» в регионах;

• данные официальной статистики относительно социально-экономической ситуации в регионах (оперативная информация поступает группе «ИС» по договоренности с руководством Министерства социальной политики Украины);

• общение с экспертами и местными лидерами мнений;

• консультации с силовыми ведомствами и спецслужбами.

• Для подготовки оценок разработана система маркеров. Дестабилизирующие факторы сгруппированы в 4 условных блоках угроз:

• угрозы безопасности (вероятность «силовых протестных» антиукраинских акций, терактов, диверсий);

• общественно-политические угрозы;

• социально-экономические угрозы;

• информационные угрозы.

Анализ проводится через призму трех срезов.

Первый срез — влияние на регион всеукраинских процессов и факторов (фон).

Второй срез — особенности проявления всеукраинских факторов в регионе (усиление/ослабление за счет местной специфики).

Третий срез — воздействие на ситуацию уникальных особенностей региона, которые требуют специального подхода.

В качестве отдельного блока мы будем оценивать способность местных властей противостоять вызовам дестабилизации. Потому что действия власти могут либо гасить риски, выступая стабилизирующим фактором, либо усиливать их. Также мы будем уделять внимание настроениям местных элит, что становится особенно важным ввиду курса на децентрализацию.

ЛОКАЛИЗАЦИЯ И ПРИОРИТЕТЫ

Помимо регионов, где идут боевые действия (Донецкая и Луганская области), объектом нашего внимания будут Одесская, Николаевская, Херсонская, Запорожская, Днепропетровская, Харьковская области.

Особое внимание на данном этапе будет уделено Харьковскому и Одесскому регионам. Для исследования этих регионов будут созданы отдельные подразделения группы «ИС». (Примечание. В действительности кроме подразделений «ИС-Харьков» и «ИС-Юг» было также создано подразделение «ИС-Днепр» в Днепропетровске, а в начале 2016 года «легализовано» Восточное подразделение, получившее название «ИС-Донбасс» со штабом в Краматорске.)

Наша общая задача — не дать Путину раскачать юг и восток Украины. И вновь обращаем внимание на то, что мы, группа «ИС», не выступаем каким-то конкурентом госструктурам, но хотим дать им возможность использовать в нашем лице потенциал гражданского общества. Наша цель остается прежней, как и год назад, в начале российской агрессии, — объединить усилия в противостоянии общей угрозе. Только так мы победим.

В ходе мониторинга и анализа ситуации с весны и до конца 2015 года в Донецкой и Луганской областях сохранялся наивысший уровень угрозы — 10 баллов. При этом в различные периоды шло варьирование «формата» угрозы.

Так, весной и летом в данных областях (в районах, подконтрольных Украине) сохранялась напряженная ситуация с высоким уровнем угрозы терактов и диверсий как силами ДРГ российско-террористических войск, проникающих в тыловые районы, так и пророссийской агентуры. При этом тенденция обострения угрозы наблюдалась как в тактических, так и в оперативно-тактических тылах (во втором случае это было следствием как недостатков организации обороны со стороны сил АТО, так и несовершенства пропускного режима через линию разграничения сторон).

В плане организации пропускного режима в зоне АТО несколько лучшая ситуация была в Луганской области. Однако севернее Луганска по направлению к населенным пунктам Счастье и станица Луганская, вдоль реки Сиверский Донец, в этот период шла «война малых групп», сопровождавшаяся активными попытками инфильтрации ДРГ противника в тактические и оперативно-тактические тылы сил АТО, что повышало вероятность терактов и диверсий. Этому же способствовала и активизация агентуры ФСБ РФ и «ЛНР-ДНР» на так называемых освобожденных территориях, которая была зафиксирована фактически с марта 2015 года.

Ситуацию на территориях обеих областей, подконтрольных Украине, усугубляла негативная социально-экономическая обстановка, активно используемая пророссийскими силами (как «агентурой» «ЛНР-ДНР», так и политическими и общественными деятелями местного и центрального уровня — прежде всего, из числа бывших членов Партии регионов). При этом Донецкая и Луганская области оставались лидерами по темпам роста задолженности по заработной плате среди регионов Украины (на июль 2015 года в Донецкой области задолженность составляла 398 492 тысячи гривен, из них на экономически активных предприятиях — 375 161 тысяча, что составляло 94,1 процента от общей суммы задолженности; в Луганской области задолженность составляла 380 599 тысяч гривен, из них на экономически активных предприятиях — 371 306 тысяч, что составляло 97,5 процента от общей суммы задолженности; общая задолженность по Украине на тот момент составляла 1 811 278 тысяч). Существенная часть (не менее 40 процентов) работников данных предприятий на тот момент проживала на «освобожденных территориях», являясь «благодатной почвой» для критики социально-экономической политики украинской власти и, соответственно, для раскачивания ситуации.

В частности, для дестабилизации ситуации в данных регионах антиукраинские силы использовали следующие тезисы:

— отсутствие обещанных региональных программ восстановления инфраструктуры на «освобожденных территориях»;

— невыполнение государством задачи поддержки внутриперемещенных лиц (всего на тот момент — 1 369 844 человека в составе 1 072 964 семей, из них порядка 17 процентов проживали на территориях обеих областей);

— провальная социально-экономическая политика центральной власти (замораживание зарплат и социальных выплат на фоне роста цен, инфляции, роста курса доллара, тарифов на ЖКХ и т.д.).

К началу осени 2015 года в зоне АТО наблюдалась тенденция повсеместного отвода ДРГ российского спецназа (ГРУ ГШ ВС РФ) в тылы российско-террористических войск. Одновременно вблизи «переднего края» находилось большое количество ДРГ из состава бандформирований, в которые входили местные боевики и российские наемники. К слову, с начала весны 2015 года диверсионная подготовка боевиков осуществлялась, как минимум, на одиннадцати тренировочных базах (лагерях) на оккупированной территории Донбасса, из которых наиболее крупными были «Лутугинские лагеря». Также продолжалась переброска на Донбасс боевиков, прошедших курс подготовки в лагерях оккупированного Крыма (самый крупный — «Перевальное») и в России («Кадамовский», Ростовская обл.). Подготовку осуществляли инструкторы ГРУ ГШ ВС РФ и ФСБ РФ.

Данные ДРГ выполняли следующие задачи. В тактических тылах: минирование местности, нападение на колонны снабжения и в целом нарушение системы логистики. В оперативно-тактических тылах: проведение терактов и диверсий по уничтожению коммуникаций и инфраструктуры, а также с целью запугивания местного населения.

Также наблюдалась активизация подрывной деятельности антиукраинских сил в тыловых районах неоккупированной территории обеих областей. В контексте подготовки к местным выборам, которые прошли осенью 2015 года, местные пророссийские политические силы — «Оппозиционный блок» — выступили с требованием к Киеву «выполнить условия Минских договоренностей» и провести выборы на всей территории Донбасса, включая оккупированные территории, под предлогом защиты прав украинских граждан. С приближением выборов обострилась угроза проведения различных провокаций и акций протеста против «политики Киева», организованных как силами пророссийской агентуры, так и местными пророссийскими политическими силами.

На протяжении сентября — начала октября на территории Донецкой области возросла вероятность терактов в связи с приближением фейковых «выборов» в «ДНР», которые были назначены на 18 октября, но так и не были проведены. В частности, по информации, полученной из источников в «ДНР», в этот период велась подготовка инфильтрации, как минимум, пяти ДРГ «оперативно-тактического» уровня из местных жителей. Также руководством «ДНР» были отданы распоряжения «антиукраинскому подполью» на активизацию диверсионных групп в Славянске, Краматорске, Волновахе, Мариуполе.

С приближением местных выборов в Украине в контролируемых Киевом районах Донбасса отмечался дальнейший рост напряженности и в контексте политической предвыборной кампании. Например, в Краматорске в общественных местах фиксировалось появление надписей сепаратистского содержания. В предвыборной борьбе «Оппозиционный блок» нагнетал ситуацию провокационными заявлениями. Так, штаб Краматорской организации партии «Оппозиционный блок» (в частности, И. Ольхова и И. Полупан) заявил о том, что в ходе выборов «власть готовит массовые фальсификации» и сами выборы в городе якобы находятся «под угрозой срыва». Подобные действия способствовали дестабилизации обстановки. Характерно, что от «Оппозиционного блока» в горсовет баллотировалось более 30 представителей «Новокраматорского машиностроительного завода» (владелец — Г. Скударь, как уже упоминалось ранее, близкий к руководству Партии регионов, после освобождения Краматорска от террористов силами АТО скрылся в России).

Также представители «Оппозиционного блока» в регионе открыто использовали сепаратистские лозунги и призывы. Так, в Славянске кандидат в мэры от этой политической силы В. Лях использовал в своей предвыборной агитации слоган «Любить Славянск, как Неля» (ассоциация возникала исключительно с Нелли Штепой, экс-мэром Славянска, которая была привлечена к уголовной ответственности за сотрудничество с террористами). Подобная риторика «оппозиционеров» способствовала разжиганию сепаратистских настроений и требовала оценки со стороны правоохранительных органов — но такая оценка так и не была дана. Вполне очевидно, что события весны 2014 года в этом регионе ничему украинскую власть не научили.

После проведения местных выборов, с начала ноября и до конца 2015 года, политическая напряженность в «освобожденных районах» несколько снизилась. В то же время вблизи линии фронта активизировались попытки инфильтрации ДРГ противника в тылы сил АТО. Особую опасность в этот период представляло «накопление» в населенных пунктах, расположенных в так называемых серых зонах, боевиков, прибывавших из оккупированных районов под видом мирных жителей. Деятельность данных лиц, являвшихся де-факто «боевым элементом» террористов, который мог в случае необходимости выполнять серьезные боевые задачи, фактически никем не контролировалась.

В зонах вдоль линии разграничения продолжалось активное минирование местности обеими сторонами конфликта. При этом если силы АТО составляли карты минных полей (что облегчало разминирование местности в случае соответствующих решений), то боевики подобных карт, как правило, не составляли. Более того, постоянно фиксировались случаи подрыва террористов на собственных взрывных устройствах.

По-прежнему не был решен вопрос эффективного пропускного режима в зоне АТО (главной проблемой при этом отмечалась коррупция в украинских силовых структурах), что сильно облегчало проникновение из оккупированных районов ДРГ и отдельных диверсантов.

В целом к концу 2015 года в контролируемых Украиной районах Донбасса группа «ИС» отметила четыре основные угрозы, сохранявшие динамику в сторону ухудшения ситуации:

1. Активность агентуры террористических организаций «ДНР-ЛНР» и спецслужб России с возможностью усиления подрывной и диверсионной деятельности за счет ДРГ, прибывающих с оккупированной территории. В контексте общих попыток срыва Москвой мирных договоренностей с целью заставить Киев принять условия РФ по «мирному диалогу по Донбассу» (в виде «российской интерпретации» Минских договоренностей) можно было ожидать возрастания данной угрозы в перспективе.

2. Активность антиукраинских политических сил и движений. Особенную тревогу вызывала ситуация в Мариуполе — стратегическом населенном пункте в прифронтовой полосе. Весной 2014 года структуры Р. Ахметова в этом городе, по сути, выступали пособниками террористов, организовав «совместные патрулирования дружинниками Ахметова и ДНР». Приход к власти на местном уровне ставленников Р. Ахметова (после местных выборов в октябре 2015 года) стал серьезным вызовом безопасности этого региона в перспективе.

3. Накопление в регионе огромного количества оружия и боеприпасов из зоны АТО. Данный фактор, в свою очередь, способствовал ухудшению криминальной обстановки в обеих областях, а также сыграл на руку антиукраинским элементам, ведущим «подпольную» борьбу против Украины.

4. Отсутствие системной информационной работы с местным населением и влияние на местных жителей российской и пророссийской пропаганды. Проведенный группой «ИС» мониторинг информационного пространства в регионе (порядка 75 процентов местного населения основную информацию получает по ТВ и радио) свидетельствовал о том, что от 50 до 90 процентов населения (в зависимости от района) находились под влиянием кремлевской пропаганды. На настроения жителей также существенно и негативно влиял тот факт, что повсеместно на должностях представителей местной власти и правоохранителей оставались пророссийски настроенные элементы, ранее открыто поддерживавшие «ЛНР-ДНР».

Среди «мирных регионов» наиболее сложная ситуация на протяжении 2015 года наблюдалась в Харьковской и Одесской областях. Стоит отметить, что, по нашим данным, на протяжении 2015 года в Харьковской области силами СБУ была прекращена деятельность 26 террористических и диверсионных групп, в которые всего входило порядка 60 человек; на этапе подготовки было предупреждено совершение 12 террористических актов и диверсий. На территории Одесской области в течение 2015 года была пресечена деятельность 12 террористических и диверсионных групп (всего 31 человек), сорвана подготовка 19 терактов и диверсий.

К началу апреля 2015 года представители группы «ИС» в Харькове (в дальнейшем из них было сформировано подразделение «ИС-Харьков») в рамках «Светофора» составили краткую «карточку» региона:

ХАРЬКОВ КАК МОДЕЛЬ ДЛЯ КРЕМЛЯ

Особое внимание группы «ИС» к Харькову вызвано тем, что данный регион находится в состоянии повышенной опасности и может стать для Москвы полигоном, где будет отработана модель невоенной дестабилизации, которая вызовет цепную реакцию на востоке и юге Украины.

В отличие от Одессы, где ситуация также очень непростая, Харьков обладает рядом особенностей:

— Регион имеет 300 км общей границы с Россией и столько же — с территориями, где проводится АТО. Это облегчает проникновение ДРГ, передачу оружия и ресурсов для местной террористической сети, а также воздействие российской пропаганды.

В Харьковской области произошло 45 терактов, из них 9 — уже в 2015 году. По информации СБУ, ниточки большинства терактов и ДРГ тянутся в Белгород (РФ).

— В Харьковскую область только по официальным данным переехало более 155 тысяч беженцев (больше, чем в любой из регионов Украины; для сравнения: вдвое больше, чем в Днепропетровск). Вместе с беженцами, которые не зарегистрированы, количество перемещенных лиц оценивается в 250 тысяч человек (почти 10 процентов населения региона).

— В довоенное время регион был относительно благополучным. Однако сейчас экономическая ситуация резко ухудшается. С начала года промпроизводство упало на 18 процентов, а машиностроение — на все 30. За первые два месяца 2015 года индекс потребительских цен составляет 134 процента по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Реальные зарплаты, размер которых составляет 85 процентов от среднего по Украине, упали на 20 процентов. При этом растут долги по зарплатам — харьковчанам уже должны более 142 миллионов гривен (это третий показатель после Донецкой и Луганской областей), и дальнейшая тенденция неутешительна.

— Половина экспорта Харьковской области в 2014 году приходилась на Россию. С начала года экспорт упал на 39 процентов, импорт — на 41. За прошлый год по самым скромным подсчетам крупные предприятия региона потеряли более 100 миллионов долларов. При этом лишились работы тысячи людей, которые занимались малым и средним бизнесом. Последствия этого пока не видны, но тенденция ясна: если люди не могут доставить товар на рынок «Барабашово» или продать его в Россию, они теряют средства к существованию.

— В Харькове очень сильны позиции антиукраинских сил — как легальных («Оппозиционный блок»/ПР, КПУ, ПСПУ), так и нелегальных («Оплот», «Исход» и др.). Именно в Харьковской области находится единственный (!) территориальный избирательный округ в Украине, где на президентских выборах 2014 года проиграл Петр Порошенко. Еще в одном округе Порошенко опередил Михаила Добкина всего на 25 голосов.

— На парламентских выборах 2014 года «Оппоблок» набрал здесь 32 процента, а бывшие регионалы взяли 13 мажоритарных округов из 14. Во многом это стало возможным из-за разрозненности проукраинских сил и отсутствия влиятельных проукраинских политиков. Если тенденция сохранится, то в самом Харькове составить конкуренцию команде Кернеса — Добкина будет некому. А если будут голосовать беженцы, лояльность которых к Украине оставляет желать лучшего, доминирование антиукраинских сил в регионе будет тотальным.

— Деятельность команды нового губернатора Игоря Райнина пока трудно комментировать. Она работает недолго, плюс сам Райнин на данный момент воспринимается скорее как ставленник Киева, нежели влиятельная фигура местной элиты.

Надо учитывать, что допустить дестабилизацию ситуации в Харьковском регионе — это значит запустить эффект домино и спровоцировать изменение баланса на всем Левобережье. Дополнительную подпитку получат пророссийские группы в соседних Днепропетровске и Запорожье, что поставит под угрозу всю логистику АТО. Под угрозой окажется и все Причерноморье.

Дополнительными дестабилизирующими факторами в Харьковском регионе являются:

— рост преступности. За первое полугодие 2015 года, по официальным данным, преступность выросла на 14 процентов, половина криминала — это кражи и грабежи. Жители города даже без учета статистики знают, что преступлений стало больше. Рост правонарушений харьковчане связывают, среди прочего, с наплывом переселенцев с Донбасса. Больше всего жителей региона беспокоят угроза войны и преступность;

— сложная социально-политическая ситуация. К концу августа 2015 года начало избирательной кампании еще больше подогревало страсти. Неоднозначную реакцию в городе вызывали акции национально-патриотических организаций, которые пытались собственными силами бороться с незаконным (по их мнению) бизнесом. Некоторые из таких акций правоохранители квалифицировали как грабеж;

— рост негатива в адрес Вооруженных сил. Так, летом 2015 года резонанс в Харькове вызвала информация о том, что военнослужащие 92-й бригады подозреваются в причастности к нападению в Луганской области на группу волонтеров, пытавшихся остановить поток контрабанды.

Все это создавало почву для довольно успешной деятельности антиукраинских сил в городе и области, что частично нивелировалось не менее успешной деятельностью по удержанию стабильности в регионе со стороны спецслужб, правоохранителей и местной власти. Тем не менее на протяжении 2015 года в Харьковской области было зафиксировано семь крупных терактов, а также множество различных акций пророссийских сил, включая незаконные митинги, провокации и стычки с проукраинскими активистами.

Рост уровня террористической угрозы в Харьковской области наблюдался осенью в контексте подготовки к местным выборам. Так, 5 октября в Харькове состоялось «традиционное» минирование здания ОГА — как и прежде, взрывчатки не нашли. На следующий день правоохранители возбудили уголовное производство по факту «покушения на диверсию», случившегося вечером 6 октября. Неизвестные с помощью мины СПМ пытались взорвать цистерну с топливом на станции «Купянск-Узловой» — при этом никто не пострадал, и в целом взрыв имел больше психологическое значение. А утром 7 октября в Волчанске из гранатомета опять же неизвестные обстреляли жилой дом. Снова обошлось без жертв, но дому был нанесен поправимый ущерб. При этом хозяин обстрелянного дома к политике и общественным движениям отношения не имел. По сути, это был второй теракт за одну неделю, который выглядел как способ обострить напряжение, а не причинить серьезный урон («одесский формат»).

К концу 2015 года группа «ИС» констатировала следующие основные риски в Харьковской области:

— Активность ДРГ. За десять месяцев 2015 года в ходе фильтрационных мероприятий на блокпостах, при отработке ДРГ и сепаратистских групп, а также в ходе проведения профилактических мероприятий харьковскими силовиками было изъято более 600 гранат, порядка 50 килограммов взрывчатки, более 100 самодельных взрывных устройств, десятки мин и даже артиллерийских снарядов. Кроме этого, были изъяты 68 гранатометов и один огнемет, а также сотни единиц стрелкового оружия, в том числе 5 пулеметов. Цифры говорили о том, что механизмы противодействия проникновению оружия и взрывчатки в Харьковскую область работали. Однако в силу близости зоны АТО и условной прозрачности 300 километров границы региона с Донецкой и Луганской областями полностью перекрыть этот поток было весьма трудно.

— Активизация групп лиц и движений, агитирующих за создание так называемого «региона приоритетного экономического развития „Слобожанщина“». На тот момент это было общей тенденцией для юга и востока Украины. Точно такие же движения, как под копирку, возникли в Одессе (тема «порто-франко», то есть режима свободной гавани), в меньшей мере — в Днепропетровске («Общественный совет») и Запорожье. Данную технологию запускали антиукраинские силы, пытаясь создать внутреннюю повестку для дестабилизации. К концу 2015 года наученные горьким опытом на фоне повышения эффективности работы украинских спецслужб инициаторы данного процесса стремились построить его в рамках закона, чтобы не дать повода для обвинений в сепаратизме. Однако состав «участников концессии» говорил сам за себя: в основном это были известные в своем регионе пророссийски настроенные элементы, имевшие тесные связи с представителями бывшей Партии регионов и отличившиеся активной сепаратистской деятельностью с весны 2014 года.

К слову, от имени группы «ИС» мы направили в правоохранительные органы обращения с подборкой фактов деятельности таких сепаратистских элементов в Харьковской области, которые можно взять в работу. В частности, формат распространения информации и агитации в местных СМИ и на различных публичных мероприятиях за «регион „Слобожанщина“» четко указывал на заказной характер целого ряда публикаций и выступлений, что давало основания разобраться с теми, кто платил за эту агитационно-информационную кампанию. К сожалению, правоохранительные органы не особо эффективно отреагировали на подобную информацию.

— Изменение формата политической борьбы. Окончание избирательной кампании 2015 года несколько снизило градус напряжения и перевело политический конфликт на уровень позиционной борьбы. Ее проявлениями, например, стали бои вокруг избрания ряда секретарей городских и глав районных советов. Дело в том, что в большинстве районов ни у одной партии не было монополии. А сразу в нескольких районах расклад сил между депутатами, ориентированными на власть и партии коалиции, и их оппонентами составлял 50 на 50. Это создавало условия для бурных дискуссий и причудливых комбинаций. Поскольку расклад сил был практически равным, появлялся соблазн склонить оппонентов к сотрудничеству с помощью публичных и даже силовых акций. Так что можно было прогнозировать определенный всплеск протестной активности и спекуляций на местном и локальном уровне.

Деятельность группы «ИС» по проекту «Светофор» в Харьковской области имела конкретные результаты. Например, после изучения ситуации в граничащем с Донецкой областью Изюмском районе, встретив понимание местных властей, мы обратились к руководству Национальной гвардии Украины с просьбой рассмотреть вопрос об организации патрульно-постовой службы в городе Изюм и населенных пунктах района. Командование НГУ откликнулось на нашу просьбу, решив вопрос положительно, что способствовало нормализации ситуации в районе.

В Одесской области на протяжении 2015 года ситуация была не менее сложной и напряженной. С 2014 года в регионе действовал ряд ДРГ (как прибывших с территории оккупированных районов Донбасса и из Крыма, так и из местных жителей) и целая «подпольная» сеть антиукраинских сил, охватывавших, в первую очередь, Одессу и южные районы Одесской области. Кроме того, фактически открыто действовали пророссийские движения, постоянно устраивавшие различные «акции протеста» и провокации с использованием сепаратистской символики и лозунгов.

В конце апреля 2015 года, перед «запуском» подразделения «ИС-Юг», координаторы группы «ИС» тщательно изучили ситуацию в регионе. На основании результатов этого мониторинга позже нами был составлен краткий отчет:

О СИТУАЦИИ В ОДЕССЕ И ОДЕССКОЙ ОБЛАСТИ

В контексте развития системы мониторинга террористической/сепаратистской угрозы на юге и востоке Украины группой «ИС» (проект «Светофор»). Одесса вместе с Харьковом определены нами «зоной особого внимания» (уровень угрозы — не менее 7 баллов по 10-балльной шкале). В связи с этим координаторы группы «ИС» совершили поездку по Одесской области с целью изучения ситуации.

Отмечены следующие тенденции:

1. На протяжении последних недель сотрудники СБУ (включая специалистов, прибывших «на усиление» из Киева) во взаимодействии с местными правоохранителями разработали и провели ряд успешных операций по выявлению и нейтрализации террористических групп в городе. В этом контексте уровень террористической угрозы в Одессе ощутимо снизился.

Одновременно нужно учитывать, что к «контрольным» датам (2 и 9 мая) российские спецслужбы и пророссийские силы в регионе прогнозировано приложат значительные усилия для дестабилизации ситуации путем:

— совершения терактов и диверсий;

— организации митингов и демонстраций ярко выраженных пророссийских сил, а также инспирированных спецслужбами РФ акций сепаратистских сил «национальных меньшинств»;

— провокаций в ходе мирных массовых мероприятий 2 и 9 мая.

В связи с этим обращаемся с просьбой к местной власти в годовщину трагических событий в Одессе (2 мая) объявить в городе и области день траура («день скорби») и отменить в это время все массовые мероприятия (соответствующее обращение к главе Одесской ОГА от имени координатора группы «ИС», народного депутата Украины Д. Тымчука уже отправлено). В День Победы (9 мая), по нашим данным, спецслужбы и правоохранительные органы примут усиленные меры по обеспечению безопасности массовых мероприятий.

К данным датам группа «ИС» обязуется усилить мониторинг соцсетей и местных СМИ на предмет попыток организации противоправных/провокационных акций в Одессе и регионе — с оперативным предоставлением соответствующей информации спецслужбам Украины.

2. Остается высокой вероятность проникновения в регион диверсионно-разведывательных групп с территории Приднестровья. В настоящее время «контингент», который может использоваться для формирования ДРГна территории «ПМР» (включая штатные ДРГ российского ГРУ ГШ) составляет, по нашим оценкам, не менее 1000 человек.

В то же время мероприятия по нейтрализации данной угрозы в настоящее время активно проводятся силами СБУ, правоохранительных органов, Госпогранслужбы и ВС Украины.

3. Одесская область оказалась на острие «информационной войны».

В частности, в регионе отмечается неэффективное использование радиочастотного ресурса и практически неограниченное вещание иностранных станций (с территории «ПМР», Молдовы и Румынии). Что касается последних, то получаемый в регионе радиотелевизионный информационный продукт в массе случаев противоречит украинскому законодательству. Так, в пакет вещания телеканала «РТР-Молдова» входит запрещенный в Украине ТВ-канал «РТР-Планета», то же касается телеканала PRIME. С территории «ПМР» ведется вещание на территорию Одесской области также запрещенных в Украине российских телеканалов («Первый канал. Всемирная сеть», «НТВ Мир», «Россия-24», «РТР-Планета»).

Ситуация усугубляется тем, что, по предварительным оценкам, лишь 70 процентов территории Одесской области обеспечено «украинским» цифровым сигналом. В ряде приграничных районов жители населенных пунктов вообще не имеют возможности получать украинский ТВ-продукт с помощью цифрового сигнала и смотрят лишь иностранный информационный продукт. Это, в частности, касается:

— Ренийского района Одесской области (практически полностью);

— Кодымского района (частично);

— Тарутинского района (частично);

— Великомихайловского района (частично);

— Фрунзовского района (частично);

— Болградского района (частично).

В то же время, по данным группы «ИС», благодаря эффективному использованию мощностей украинского концерна РРТ существует возможность не только покрыть 100 процентов территории Одесской области «украинским» цифровым сигналом, но и обеспечить вещание украинских ТВ-каналов на приграничные районы «ПМР», Молдовы и Румынии без задействования бюджетных ресурсов. Соответствующие предложения будут предоставлены нами в адрес Мининформполитики Украины.

В самой Одессе «информационная» проблема стоит менее остро. Основная часть местных СМИ имеют проукраинскую направленность, объективно освещают события и способствуют нормализации обстановки в городе и регионе. Исключение из этого правила — пророссийский сайт «Таймер», продолжающий воспевать деятельность сбежавшего в Москву вожачка антиукраинской партии «Родина» И. Маркова. Действуя «в формате» пророссийской газеты «Вести», антиукраинский ресурс «Таймер» прямо не нарушает украинское законодательство, однако на региональном уровне представляет серьезную угрозу интересам информационной безопасности Украины.

4. Отмечается неприятие основной массой населения Одессы и области радикальных действий политических сил и общественных движений, независимо от их идеологической платформы. В связи с этим обращаемся к проукраинским силам с просьбой не демонстрировать радикальную настроенность и действия в столь сложный период, особенно 2 и 9 мая.

Одессе остро необходима уверенность в мире и стабильности. Только продемонстрировав способность их обеспечить, можно заслужить полное доверие рядовых граждан.

5. Для усиления взаимодействия с местными властями, правоохранителями и СМИ Одессы и региона группа «ИС» представила в ходе брифинга в Одессе координатора нашей группы по региону (координатор «ИС-Юг»). Это наш коллега и соратник, военный журналист, главный редактор одесского телеканала «Медиа-информ» Сергей Братчук. На нем будет замыкаться как наше подразделение в регионе, так и ранее официально зарегистрированное Южное подразделение группы «ИС» со штабом в Николаеве.

К слову, просьбу группы «ИС» о том, чтобы отказаться от массовых мероприятий в Одессе в годовщину трагических событий 2 мая местные власти проигнорировали. В итоге, по нашим данным, правоохранителям чудом удалось избежать серьезных провокаций в городе. Понимая шаткость ситуации, 9 мая одесские правоохранители просто закрывали глаза на всякие «шалости» пророссийских сил в виде использования ими георгиевских ленточек и прочей пророссийской символики. Однако эти «шалости» были далеко не так безобидны, как казалось, поскольку давали пророссийским силам ощущение безнаказанности и способности влиять на ситуацию.

Одновременно мощное влияние на стабилизацию ситуации в регионе оказали масштабные операции СБУ по обезвреживанию ДРГ в Одессе и области на протяжении апреля — мая 2015 года, в ходе которых были задержаны десятки антиукраинских элементов, в том числе из числа граждан России. Эти аресты вызвали огромный резонанс как в регионе, так и в Украине в целом, однако, по нашему мнению, в этом случае госструктуры не обеспечили информационное сопровождение данных операций, чтобы донести до украинского общества всю важность этой работы.

Суть в том, что весной 2015 года Одесская область находилась в шаге от реализации мощного сепаратистского сценария. Замысел состоял в резкой активизации ДРГ в Одессе на майские праздники с совершением ряда терактов и диверсий с целью отвлечения внимания правоохранителей. В это же время в южных районах Одесской области должны были произойти захваты местных органов власти силами «подпольщиков» и ранее заброшенных ДРГ с захватом моста через Днестр на трассе Одесса — Рени, а с территории Приднестровья планировался ввод в Одесскую область «зеленых человечков» (российских военнослужащих). Задачей-максимум при реализации этого плана был захват всей Одесской области, задачей-минимум — образование в южных районах «Бессарабской Народной Республики» (полный аналог «ДНР» и «ЛНР»). И только эффективные действия СБУ сорвали этот масштабный сценарий. Характерно, что основные задержания проводились под руководством прибывших из Киева высоких должностных лиц СБУ, без привлечения местного руководства спецслужбы.

Тем не менее даже после этой серии арестов задействованная в сепаратистском сценарии так называемая «Народная рада Бессарабии» продолжала изображать активность. В частности, 16 мая прошла «вторая конференция» «Народной рады Бессарабии», на которой был представлен некий «законопроект о национально-культурной автономии Бессарабского края».

После появления в пророссийских одесских, а также в российских СМИ информации об этом событии группа «ИС» не смогла идентифицировать, где именно состоялась «конференция» (хотя информация представлялась так, будто бы это произошло в Одессе, это не соответствовало действительности). Тем не менее мы прокомментировали ход этого мероприятия:

Это новый виток активности российских спецслужб на территории Украины. Параллельно с усиленной подготовкой масштабного наступления на Донбассе Кремль пытается «раскочегарить второй фронт» для максимально возможной дестабилизации обстановки на юге и отвлечения сил и средств наших силовиков от зоны АТО. Одновременно это прощупывание почвы на предмет дальнейшего раскола Украины и кражи территорий по третьему сценарию (после первых двух: бескровного «крымского сценария» и кровавого «донбасского»). Соседство военного плацдарма РФ в лице Приднестровья делает этот сценарий не таким уж фантастическим.

Причем новоявленные «бессарабцы» не особо стараются замаскировать свою управляемость из РФ. Так, участников конференции поприветствовал из Москвы один из основателей «Народной рады», известный в Одессе российский украинофоб А. Ветров со словами: «Я вместе с вами продолжу борьбу за светлое будущее Бессарабии!» На видеосвязи были одиозные российские шавки вроде экс-«министра иностранных дел» Приднестровья В. Ястребчака. (К слову, те государства нашего региона, которые заботятся о своей нацбезопасности — например, Азербайджан, — давно объявили сего деятеля вместе с упомянутым Ветровым персонами нон грата.)

Не особо заботились «бессарабцы» о сокрытии и того факта, что представленный «законопроект о национально-культурной автономии Бессарабского края» был написан людьми, имеющими весьма слабое отношение к Украине. В тексте сей бумажки оборотов вроде «перелічені в цьому Законі» (вместо «перераховані в цьому Законі») или «направлених» (вместо «спрямованих») — пруд пруди! Если у ФСБ РФ не хватает сообразительности и средств нанять за 10 долларов украиноязычного литредактора для вычитки своего опуса — нам жаль дегенератов-агентов этой спецслужбы РФ, работающих под прикрытием всяких паноптикумов вроде «Народной рады Бессарабии».

«Маскировочные» трюки вроде раскрутки тезиса о «сугубо культурной автономии Бессарабии в составе Украины» никого не должны вводить в заблуждение. Суть проекта в том, чтобы под прикрытием «месседжей» о языке и культуре вычленить из пространства нашей державы целый регион с последующим образованием квазигосударственного формирования вроде соседней «ПМР». Дураку понятно, под чьим управлением.

Тот факт, что «бессарабцы» (чья связь с другим российским проектом — «ЛНР» — установлена СБУ) в своем «законопроекте» нарезают задачи Верховной Раде Украины и, по сути, стремятся изменить Конституцию Украины, — это, согласитесь, анекдот! Но настоящая проблема состоит в том, что в перечисленных в «законопроекте» районах Одесской области (которые по задумке Москвы должны составлять «Бессарабию») эта российская инициатива действительно может получить поддержку определенных слоев населения. По одной простой причине: перечисленные районы полностью или частично выпали из информационного поля Украины и не покрываются украинским цифровым телесигналом (при том, что ТВ является основным источником информации для местных жителей), о чем группа «ИС» сообщала ранее. Вместо этого годами местные жители зомбируются российским ТВ с территории Приднестровья. Хотя полная техническая возможность исправить ситуацию существует (без особых затрат для госбюджета!) — соответствующие оценки специалистов есть в распоряжении группы «ИС». Но это — вопросы к нашему Мининформполитики. Так что зерна ненависти и сепаратизма от ФСБ могут попасть в Одесской области на весьма благодатную почву со всеми вытекающими последствиями…

При всей эффективности работы СБУ (нейтрализация весной — летом 2015 года ряда ДРГ в Одессе и области) диверсионно-террористическая деятельность пророссийских сил в регионе не прекратилась. В июле в очередной «закрытой» аналитической записке по проекту «Светофор» группа «ИС» указывала:

К сожалению, на данный момент нельзя констатировать окончательное решение проблемы нейтрализации террористических групп, действующих в области и, в первую очередь, в Одессе. Нейтрализация 14 июля силами СБУ очередной ДРГ в городе на данный момент не позволяет нам с точностью утверждать, идет ли речь о пресловутой команде так называемых сумасшедших кулибиных (которые несколько месяцев подряд организовывают диверсии и теракты с использованием самодельных взрывныхустройств), либо же в действительности арестована второстепенная группа антиукраински настроенных лиц, не имеющих отношения к серии терактов.

В любом случае, по данным группы «ИС», в городе находится еще, как минимум, одна ДРГ из местных жителей (численностью до 20 человек), готовая к продолжению террористической деятельности. Также на конец мая 2015 года наши источники в «ДНР» сообщили об отправке в Одессу ДРГ из кадров, прошедших подготовку частично в Крыму (лагерь подготовки в Перевальном, начальник лагеря — бывший командующий ВВ МВД Украины генерал-лейтенант Станислав Шуляк), частично — на базе ГРУГШ ВС РФ в Ростове-на-Дону (руководитель подготовки — командир 22 обрСпН полковник Андрей Хоптяр). Состав ДРГ — 14 человек, из которых, как минимум, 4 человека прошли курс минно-взрывной подготовки. В настоящее время следов деятельности данной ДРГ в Одессе нами не обнаружено.

Указанная «российская» ДРГ, возглавляемая сотрудником ГРУ ГШ ВС РФ и сформированная в Крыму, была обезврежена в Одессе сотрудниками СБУ в середине сентября 2015 года. Было арестовано 6 членов данной группы. Мы не можем сказать, ошибались ли наши источники в «ДНР» относительно численности группы (указав 14 человек), либо же остальным ее членам удалось скрыться.

К концу 2015 года после обострения ситуации в зоне АТО в связи с попытками Москвы навязать свой сценарий выполнения Минских договоренностей оставалась актуальной угроза как инфильтрации ДРГ боевиков из оккупированных территорий Донбасса в Одессу, так и активизация антиукраинских элементов из числа местных жителей. Также на территории южной части Одесской области (от Белгород-Днестровского до Ренийского района), несмотря на эффективность проведенной ранее СБУ спецоперации по обезвреживанию сепаратистских сил, оставались невыявленными остатки «ударного звена» сепаратистов. По нашим оценкам, это от 300 до 500 человек, ранее задействованных в «бессарабском сценарии», вооруженных и нацеленных на вооруженную борьбу против Украины. В случае активизации сценария их могли усилить российские ДРГ, забрасываемые с территории Приднестровья — с северо-запада. Украинские спецслужбы проводят дальнейшие действия по выявлению и нейтрализации данных элементов.

Однако к тому моменту можно было смело констатировать: при всех отчаянных попытках антиукраинским силам не удалось раскачать ситуацию в регионе. Московский сценарий создания очередной «народной республики» на территории Украины был окончательно и бесповоротно сорван.

Раздел 2. Российско-террористические войска на Донбассе: структура, численность, вооружение

(Обзор незаконных вооруженных формирований (НВФ), противостоящих украинской группировке АТО на оккупированных территориях Донбасса, на начало сентября 2015 года)

1. Создание Россией на Донбассе прообраза регулярной армии

Главным дестабилизирующим фактором на Донбассе сегодня являются незаконные вооруженные формирования (НВФ), управляемые и обеспечиваемые Россией. Кроме того, наличие подразделений регулярных вооруженных сил самой Российской Федерации на этой территории также является залогом продолжения боевых действий и угрожает расширением агрессии против остальной территории Украины.

Однако было бы большой ошибкой представлять себе ныне оперирующие НВФ на Донбассе как некий набор иррегулярных вооруженных формирований, от случая к случаю снабжаемый российской стороной вооружением и снаряжением, чтобы поддерживать их минимальную способность оказывать сопротивление регулярной украинской армии. (А именно так сегодня пытается представить ситуацию российская пропаганда.) На самом же деле с начала 2015 года ситуация выглядит совершенно иначе.

В частности, соответствующие государственные структуры Российской Федерации предпринимали и продолжают предпринимать беспрецедентные по масштабам шаги по формированию на оккупированной части украинского Донбасса РЕГУЛЯРНОЙ вооруженной силы, способной не только препятствовать восстановлению юрисдикции Украины над этими территориями, но и служить далеко идущим геополитическим целям нынешнего российского режима во всей Украине, а возможно, и всей восточной части Европы.

Совершенно не случайно в местах дислокации этих формирований сегодня можно встретить современное тяжелое вооружение российского производства, а в личном составе этих войск преобладают наемники из числа граждан России (60–65 процентов).

С конца 2014 года нынешний кремлевский режим, Генеральный штаб ВС РФ и российские спецслужбы сумели добиться довольно значительных успехов в деле создания на Донбассе некоего прообраза регулярной армии.

ИТАК, ЧТО ЖЕ СОБОЙ ПРЕДСТАВЛЯЛИ НВФ НА ДОНБАССЕ К КОНЦУ 2015 ГОДА?

Помимо группировки регулярных российских войск, на оккупированной территории Донбасса развернуто два «армейских корпуса ДНР-ЛНР»:

«1-й АК» — «армия ДНР» (штаб расположен в Донецке, ряд структурных подразделений («отделов») — в Макеевке);

«2-й АК» — «армия ЛНР» (штаб расположен в Луганске).

(Для сравнения: перед войной на Донбассе все Сухопутные войска ВС Украины состояли из трех армейских корпусов.)

Именно эти «армейские корпуса» и представляют собой на сегодня основу вооруженных сил сепаратистских правительств в обоих квазигосударственных образованиях, созданных специальными службами РФ на оккупированной части украинского Донбасса.

Состав и структура этих «корпусов» далеко не однородна и за время своего существования (с конца 2014 года) уже успела претерпеть несколько переформирований и преобразований.

Численность боевиков, которые входят в состав различных НВФ и оказывают сопротивление регулярным украинским вооруженным силам, достигает на сегодняшний день:

в «1-м АК» — 19 000–19 500;

в «2-м АК» — 11 000–11 200.

В группировке регулярных ВС РФ, по оценкам группы «ИС», на начало сентября 2015 года численность российских военнослужащих на Донбассе в составе тактических и диверсионно-разведывательных групп составляла 8500–8600 человек, а также порядка 500–700 российских специалистов в органах военного управления и в качестве инструкторов в учебных подразделениях.

Благодаря постоянным поставкам из Российской Федерации, на начало сентября 2015 года боевики располагали значительным арсеналом вооружения:

«1-й АК» — 285–290 танков, 575–580 ББМ, до 220 артиллерийских орудий — из них 45–50 САУ, остальное — буксируемая ствольная артиллерия, — а также порядка 40 установок разнотипных РСЗО.

«2-й АК» — 135–140 танков, не менее 340 ББМ, до 130 артиллерийских систем (из них не менее 30 САУ), порядка 25 установок РСЗО — в основном БМ-21 «Град».

Следует отметить, что организационно-штатная структура обоих «оперативно-тактических объединений» боевиков, созданных российскими «кураторами» на оккупированной территории, пока далеко не всегда соответствует численности и структуре воинских образований в «классическом» понимании уже потому, что не бывает «армейских корпусов» по численности равных дивизии или отдельных батальонов по 50–60 бойцов. Поэтому, когда мы оперирует по отношению к боевикам определениями и терминами типа «рота», «батальон», «полк», «бригада», следует иметь в виду, что изначально эти названия присваивались лидерами боевиков своим бандформированиям произвольно, с претензией на подобие армейской структуры.

В то же время понемногу ситуация изменяется. Проводя на протяжении 2015 года постоянные организационные мероприятия, руководящие процессом российские специалисты стремятся реорганизовать и доукомплектовать «роты», «батальоны», «бригады» до классической структуры, численности и вооружения. Но помнить об «исторических корнях» названий типа «батальон Восток» или «бригада Кальмиус» все-таки стоит.

2. Типовая «мотострелковая бригада» российско-террористических войск

По замыслу Генерального штаба ВС РФ, который осуществляет процесс военного строительства в «ДНР» и «ЛНР», основой каждого «армейского корпуса» сепаратистов должны быть «мотострелковые бригады».

Структура типовой «мотострелковой бригады армии ДНР-ЛНР» сконструирована по российскому образцу и состоит из управления бригады, нескольких линейных подразделений батальонного/дивизионного уровня, а также целого ряда отдельных рот и взводов, напрямую подчиняющихся управлению бригады. По сути, такая структура представляет собой несколько видоизмененный мотострелковый полк Советской Армии во времена СССР. Это является шаблоном для создания «отдельных мотострелковых бригад» российско-террористических войск. В то же время у данных «бригад» отмечаются и свои особенности, обусловленные возможностью России поставлять боевикам современное вооружение, а также тем фактом, что им приходится учитывать реальные условия нынешней войны.

Следует подчеркнуть, что танковых подразделений уровнем выше батальона в обеих «армиях» формально не существует. Однако насыщенность отдельных мотострелковых бригад обоих «армейских корпусов» танками настолько высока, что их следует скорее считать танковыми бригадами (или, по крайней мере, танково-мотострелковыми), нежели классическими мотострелковыми. В каждом «армейском корпусе» существует минимум по одной такой бригаде.

Еще одной интересной особенностью «мотострелковых бригад» российско-террористических войск является насыщенность штатной артиллерией. Нормой является ситуация, когда «бригаду» боевиков в бою поддерживает так называемая бригадная артиллерийская группа, состоящая из 4–5 огневых дивизионов/отдельных батарей. Не редкость, когда в состав бригады входит не одна артиллерийская группа, а две или даже три.

На практике структура типовой «мотострелковой бригады армии ДНР-ЛНР» выглядит следующим образом:

Управление бригады. Наверное, это самое неоднозначное подразделение в составе «бригады», ибо может представлять собой какую угодно, иногда самую неординарную структуру: от «клуба заговорщиков» до «диктатора с кругом приближенных», — все зависит от личности, профессиональных качеств и знаний «командира бригады» и его «заместителей». Кроме непосредственно «управления и командования» подчиненными подразделениями, управление «бригады» часто занимается идеологическим воспитанием и пропагандистской обработкой бойцов. В целом ряде «бригад» весьма активно действуют разного рода «замполиты», «политические работники», «активисты Новороссии» и другие «идеологические бойцы».

Более упорядоченным выглядит подчиняющийся «командиру» штаб бригады во главе с начальником штаба и несколькими «специалистами» (как правило, из российских наемников-офицеров запаса или офицеров ВС РФ). В большинстве случаев именно они занимаются вопросами планирования боевых операций, взаимодействия с другими формированиями, определения мест размещения блокпостов и т.д. Также штаб бригады занимается вопросами организации связи, разведки, боевой охраны и т.д.

Батальон/рота разведки бригады. Обычно самое популярное и «модное» в бригаде подразделение, в которое стремятся попасть местные боевики и наемники. Определенной и установленной организационно-штатной структуры и штатной численности не имеет — в различных «бригадах» встречаются такие подразделения численностью от 30–40 до 200–250 человек.

Обычно обеспечивается наиболее современной и боеготовной боевой техникой и вооружением. В качестве транспортно-боевых средств может использоваться широкий спектр техники: от новейших российских ББМ «Тигр», БПМ-97 «Выстрел» и БТР-80А/82А до «изъятых» у местного населения гражданских джипов. Кроме того, в таких подразделениях активно используют разнообразные технические приборы и оборудование: скремблеры, сканеры, оптико-электронное оборудование, портативные РЛС (радиолокационные станции) и БПЛА, тепловизоры и т.д. Боевики из данного подразделения обычно вооружены и оснащены значительно лучше всех остальных подразделений в бригаде.

Раздел 3. Оружие российской агрессии на Донбассе

Одним из наиболее значимых доказательств того, что Россия ведет войну против Украины на Донбассе, является наличие у российско-террористических войск новейших и модернизированных образцов российского вооружения, которых нет у Вооруженных сил Украины. В ряде случаев такие образцы вооружения никогда не экспортировались из РФ в другие страны и есть только в составе Вооруженных сил России. Подобные образцы вооружения не раз были захвачены и уничтожены украинскими военными на Донбассе, а также отмечены на фото— и видеоматериалах, отснятых российскими журналистами и самими боевиками с размещением в Интернете.

Фиксируя наличие таких вооружений на Донбассе, группа «ИС» также отмечает ряд общих тенденций и особенностей относительно их использования в зоне конфликта:

1. Применение новой и модернизированной российской боевой техники на Донбассе имеет место только тогда, когда противник считает, что она действительно необходима и без нее на том или ином участке фронта не обойтись. Никаких пропагандистских или информационно-диверсионных целей, например запугивание, в этой сфере агрессор явно не преследует. Также, вопреки стереотипу, распространенному в СМИ и экспертной среде, испытание и проверка боевых качеств, свойств новой техники не является для россиян приоритетом и имеет лишь вторичное значение.

2. Боевое применение новой и модернизированной боевой техники тщательно планируется и обеспечивается, включая такие сферы, как охрана и оборона от захвата или рассекречивания, маскировка. Грамотное обслуживание и эксплуатация подготовленным личным составом. Не всегда это у них получается, но они стараются.

3. Анализ и оценка результативности применения новой и модернизированной боевой техники и вооружения, судя по всему, производится противником не всегда достаточно тщательно. И довольно часто осуществляется формально.

4. В связи с понятными трудностями при подготовке персонала по использованию новой техники и вооружения из числа местных боевиков, а также в связи со стремлением «не вскрыться» — в большинстве своем последние новинки российского оборонно-промышленного комплекса попадают на территорию украинского Донбасса вместе со сводными подразделениями российских регулярных войск, замаскированных под очередную партию «добровольцев» или «случайно заблудившихся» на Донбассе военнослужащих РФ.

Основой ударных сил террористических группировок на Донбассе являются формирования, имеющие на вооружении танки и другие бронемашины.

Немного о танках. В течение начального этапа агрессии нынешний кремлевский режим поставлял своим адептам преимущественно танки типа Т-64 различных модификаций. В целях «маскировки» своей помощи террористам руководство Российской Федерации использовало именно этот тип танка (кстати, он давно снят с вооружения в самой России), хорошо зная, что именно он является основным боевым танком Вооруженных сил Украины. Но настало время, когда хорошо известные в Украине харьковские «шестьдесятчетверки» на российских базах хранения бронетанкового вооружения начали заканчиваться. Более того, столкнувшись на поле боя с последними украинскими вариантами модернизации этого танка, например Т-64 БМ «Булат», которые имели достаточно весомые преимущества перед старыми образцами, российское командование пришло к выводу, что пора «пускать в дело» что-то собственное, не хуже украинских разработок.

Так на Донбассе в массовом порядке появились модернизированные российские танки Т-72 в таких модернизациях, которые были разработаны в России после распада Советского Союза и которых нет в Украине (в частности, танки Т-72БА и Т-72Б3, единственным оператором обеих модернизаций является только Россия — на экспорт они не поставлялись). Первым случаем применения этих танков стали бои в районе Старобешево — Комсомольское — Иловайск в августе 2014 года, а впервые массово агрессор применил танки этого типа в районе Дебальцева в ходе зимне-весенних боев с участием военных 5-й танковой бригады и Кантемировской танковой дивизии ВС РФ).

Впоследствии было зафиксировано и несколько единиц новейших российских танков Т-90 (которые, по сути, являются вариантом глубокой модернизации того же хорошо известного Т-72). На сегодня операторами российского танка Т-90 в мире являются Россия, Азербайджан, Алжир, Индия, Туркменистан, Уганда. В Украину и в соседние с ней третьи страны эти танки никогда не поставлялись.

На известных в Украине основных характеристиках Т-72 и особенностях его конструкции мы останавливаться не будем. А вот об особенностях именно Т-72Б3 и Т-90 расскажем, ведь именно они могут в будущем составить основу танковых сил боевиков. Танк Т-72Б3 (время разработки модернизации — 2011 год) — модернизированная версия танка Т-72. Начал поставляться в Вооруженные силы Российской Федерации в 2012 году. На танке установлена новая система управления огнем (СУО), а также система ДЗ «Контакт-5», двигатель В-84-1 мощностью 840 л.с., многоканальный прицел «Сосна-У», датчик ветра, новейшие средства связи, усовершенствованный стабилизатор вооружения и комплекс защиты от оружия массового поражения. В ходе боев с участием этого типа танков украинские танкисты отмечали значительное расстояние — до 2 тысяч метров, — с которого эти танки могли ночью вести огонь новыми боеприпасами типа «Свинец-1/2» благодаря наличию тепловизионного канала в прицеле «Сосна-У» и автомата сопровождения цели (АСЦ). Также доработан автомат зарядки пушки под новые боеприпасы и усовершенствована ходовая часть, получившая гусеничные ленты с параллельным шарниром. С 2014 года на последнюю модификацию Т-72Б3 был поставлен двигатель мощностью в 1130 л. с. Т-90А / Т-90 «Владимир» — основной российский боевой танк. Создан в конце 1980 — начале 1990-х годов как глубокая модернизация танка Т-72Б под названием «Т-72Б усовершенствованный», однако в 1992 году был принят на вооружение уже под индексом Т-90. В 2004–2006 годах танк был существенно модернизирован. Его производство возобновилось для ВС России под индексом Т-90А. Было выпущено 32 танка Т-90А (образца 2004 года) и 337 танков Т-90А (образца 2006 года), в том числе более 50 Т-90АК с 2004 по 2011 год. В 2005-м Т-90А был официально принят на вооружение ВС России. Т-90А — модернизированная версия Т-90 (сначала «объект 188А1»), поступившая в производство с 2004 года, имеет ряд важных усовершенствований.

Например, в качестве ночного прицела на модификации 2004 года установлен тепловизор «Буран-М», впоследствии на модификации 2006-го начали устанавливать более современный французский тепловизор второго поколения «ЭССА» с матрицей Catherine FC, стабилизированный в двух плоскостях, интегрированный с основным прицелом и его дальномерным каналом, что позволило увеличить дальность ночного видения с 1800 до 4000 м (это достаточно весомо ощутили на себе украинские военнослужащие именно в боях в районе Дебальцева). Одну единицу именно такого танка захватили бойцы одной из механизированной бригад Вооруженных сил Украины в ходе своего выхода из окружения в районе Старобешева (российский экипаж просто бросил вполне боеготовый танк).

Бывшая литая башня танка заменена на усиленную сварную с габаритом лобовых деталей до 950 мм, что значительно увеличило ее устойчивость, в том числе против так называемых тандемных боеприпасов и кумулятивных снарядов; вместо 840-сильного двигателя установлен 1000-сильный дизель В-92С2. Была предусмотрена возможность установки на танк 1200-сильного дизеля В-99; заменен стабилизатор пушки, что вдвое повысило скорость наведения и улучшило точность стрельбы с ходу.

По официальным данным, на начало 2012 года общий выпуск Т-90 и его модификаций для Вооруженных сил России составил около 500 танков. Кстати, именно эти танки впервые были замечены в боях за Иловайск летом 2015 года, а также на марше в районе севернее Луганска.

Чем Украина может противодействовать? Прежде всего, это современные и перспективные противотанковые средства как украинского, так и зарубежного производства (как разработки, так и уже находящиеся в серии). Это украинские противотанковые комплексы «Стугна» и «Скиф» (которые пока не выпускаются в достаточном количестве), а также американские «Джавелины», поставки которых у США давно просит Киев. По мнению Президента Украины Петра Порошенко, США могли бы поставить Украине 1200 комплексов «Джавелин» — эта цифра символическая, поскольку именно стольких ядерных боеголовок лишилась Украина в 90-е годы прошлого века под давлением США и под гарантии безопасности от США, зафиксированные в Будапештском меморандуме.

Что касается артиллерийских систем российского производства, которые активно используют боевики, то здесь можно встретить значительное разнообразие типов, видов и калибров. Основу артиллерийского парка террористов составляют хорошо известные в Украине системы — артиллерийские орудия Д-20, Д-30, «Мста-Б», САУ 2С1 «Гвоздика», 2С3 «Акация», «Мста-С», РСЗО типа БМ-21 «Град», БМ-27 «Ураган» и БМ-30 «Смерч». Подобные образцы есть и на вооружении армии Украины.

Однако были зафиксированы случаи захвата образцов таких вооружений, которые содержали документацию, свидетельствующую об их принадлежности подразделениям российской армии. Так, в июне 2014 года группа «ИС» первой опубликовала фотоснимки захваченной под Добропольем украинскими войсками РСЗО БМ-21 «Град» (из которой были обстреляны гражданские объекты, в результате чего погибли двое местных жителей). В машине были найдены документы (в том числе рабочая тетрадь командира экипажа с подписью начальника штаба реактивного артиллерийского дивизиона гвардии капитана Д. Афанасьева) с печатями воинской части ВС РФ — 18-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады Вооруженных сил РФ (входит в состав 58-й армии, Южный военный округ России). Также боеприпасы захваченной РСЗО имели маркировку и номера, которых никогда не было в украинской армии.

Однако, как и в случае с танками, боевиками используются не только те артиллерийские вооружения, имеющиеся в Украине, но и новинки российского оборонно-промышленного комплекса, которые правящий в России режим передал террористам для эскалации и разжигания конфликта на Востоке Украины, в результате чего резко возросли боевые возможности формирований террористов. Подобных образцов в Украине нет. Это новые РСЗО серии «Торнадо» и новые боеприпасы для 152-миллиметровых САУ «Мста-С» и пушек «Мста-Б».

На сегодня, благодаря поставкам из России, в распоряжении террористов появились РСЗО семейства «Торнадо» обоих типов («Торнадо-Г» и «Торнадо-С»). Именно из установок одного из таких типов в феврале 2015 года боевиками был нанесен огневой удар по контролируемому правительственными войсками городу Краматорску и местному аэродрому.

«Торнадо-Г» — российская модернизированная реактивная система залпового огня. Создана на базе РСЗО 9К51 «Град». В июле 2012 года первые РСЗО «Торнадо-Г» поступили на вооружение мотострелковых формирований СВ Вооруженных сил РФ. В 2013 году система 9К51М завершила государственные испытания и была официально принята на вооружение Российской Федерации, хотя до этого момента руководство Минобороны РФ упорно открещивалось от «принятия на вооружение» данной системы.

В состав РСЗО 9К51М входит новая модернизированная боевая машина БМ-21, старые и новые типы 122-миллиметровых реактивных снарядов, а также КСАУ «Капустник-БМ». В кабине боевой машины размещено оборудование дистанционной установки и автоматизированная система управления огнем. Автоматизированная система наведения позволяет вести огонь без топогеодезической подготовки и осуществлять наведение пакета с направляющими без выхода экипажа из кабины. На специальном мониторе в автоматизированном режиме отображается информация о маршруте и положении пакета направляющих. Экипаж машины уменьшен с трех до двух человек, время развертывания на неподготовленной боевой позиции сокращено до шести минут, а на подготовленной — до одной минуты. Боевые возможности новой системы были расширены за счет новых реактивных боеприпасов. В номенклатуру вошли кассетные снаряды с головной частью, способной отделяться при приближении к цели, и кумулятивными боевыми элементами, которые способны индивидуально самонаводиться на цели, что, в свою очередь, позволяет эффективно поражать бронированную боевую технику противника.

Следует подчеркнуть, что для новой РСЗО разработана целая «линейка» боеприпасов, включая так называемые антиблиндажные снаряды, способные поражать даже углубленные укрытия противника и уничтожать его инженерные сооружения. Использование боевиками этих боеприпасов неоднократно фиксировали украинские военнослужащие на Луганском направлении в ходе обстрелов своих передовых позиций (чему были свидетелями и координаторы группы «ИС» в ходе посещения позиций украинских войск в районе поселка Новотошковка Луганской области и передового блокпоста №29). Максимальная дальность действия системы — до 100 километров.

Снаряды имеют кассетную головную часть, снаряженную осколочными, кумулятивными и самонаводящимися боевыми элементами или специальными противотанковыми минами.

Что касается новых боеприпасов для 152-миллиметровых САУ «Мста-С» и пушек «Мста-Б», применение которых боевиками периодически фиксируется по всей зоне АТО, то их боевые качества сегодня выглядят достаточно мощно.

Напомним, что в основной боекомплект самоходной гаубицы «Мста-С» входят осколочно-фугасные снаряды 3ОФ45 с максимальной дальностью стрельбы в 24,7 километра, снаряды 3ОФ64 с улучшенной эффективностью действия, осколочно-фугасные снаряды 3ОФ61 с газогенератором донного вдува, а также новые кассетные снаряды 3-О-23. Штатный боекомплект этой САУ составляют 20 осколочно-фугасных и 30 активно-реактивных снарядов.

В настоящее время для нее уже разработаны в России снаряды с корректировкой «Сантиметр» и «Краснополь» для поражения бронетанковой техники в местах сосредоточения, пусковых установок ракетных комплексов противника, долговременных оборонительных сооружений, мостов и переправ. А также модернизированные управляемые снаряды «Краснополь-М1» с увеличенной дальностью стрельбы и уменьшенными массогабаритными характеристиками, благодаря чему снаряды «Краснополь-М1» можно дополнительно размещать в штатных боеукладках САУ без уменьшения основного боекомплекта. Кроме того, возможно использование всей номенклатуры боеприпасов, предназначенных для 152-миллиметровых гаубиц 2С3 и Д-20.

Кроме танков и артиллерии, в зоне АТО отмечается применение формированиями террористов еще целого ряда новейших российских разработок, начиная с боевых бронированных машин и заканчивая средствами радиотехнической разведки (включая средства артиллерийской разведки), РЭБ и БПЛА.

В частности, что касается боевых бронированных машин:

1) Бронетранспортер БТР-80А — машина является модификацией бронетранспортера БТР-80 с сохранением в своей конструкции ее основных узлов и агрегатов. Этот тип ББМ, кстати, сегодня достаточно часто встречается на вооружении боевиков. Первый раз их наличие у террористов было зафиксировано в боях в районе Новосветловки, южнее Луганска, где украинским военнослужащим удалось уничтожить две единицы этих БТР.

БТР вооружен башенной пушечно-пулеметной установкой БППУ-1 с внешним размещением 30-миллиметровой автоматической пушки 2А72 с селективной поставкой патронов и спаренного с ней 7,62-миллиметрового пулемета ПКТ с углами наведения от -5° до +70° по вертикали и 360° по горизонтали. Башенная установка оснащена дневным 1ПЗ-9 и ночным ТПНЗ-42 с прожектором ОУ-5М прицелами, системой запуска дымовых гранат 902В. Боекомплект пушки и пулемета составляет 300 выстрелов (в двух лентах по 150 штук) и 2 тысячи патронов (в одной ленте). Благодаря селективной подаче боеприпасов для пушки оператор может легко выбрать тип боеприпасов в зависимости от характера и вида целей, а также регулировать темп стрельбы.

Эффективность боевого применения вооружения БППУ-1 при стрельбе по наземным целям в 2,1–2,4 раза превосходит вооружение бронетранспортеров с 14,5-миллиметровым пулеметом, а при отражении атак вертолетов потери этих бронетранспортеров снижаются в два раза. Пульт управления огнем имеет три положения для выбора режимов стрельбы из пушки: одиночными выстрелами, малым и большим темпом. Огневая мощь штатного вооружения бронетранспортера увеличивается за счет ведения огня из личного стрелкового оружия, ручного гранатомета и переносного зенитного ракетного комплекса типа «Стрела» или «Игла». Боевой расчет машины, ее оборудование, силовая установка и другие системы такие же, как и на БТР-80. Особенности строения машины связаны с применением башенной пушечно-пулеметной установки. Для обеспечения функционирования автоматической пушки и достижения заданных требований по кучности и точности ее боя корпус БТР-80А изготовлен более жестким. С целью исключения возможного поражения элементов кормовой части огнем из собственного оружия установлена дуга обвода.

2) Еще один тип бронетранспортера, обнаруженный на вооружении боевиков, БТР-82А — также представляет собой глубокую модернизацию бронетранспортера БТР-80. В результате комплекса мероприятий по повышению защиты живучесть этой машины повышена на 20 процентов, обеспечена защита экипажа, агрегатов и систем бронетранспортера от поражения бронебойными пулями основных средств поражения, применяемых пехотой в ближнем бою с дистанции 100 метров, а также от вторичного поражения осколками при пробитии основной брони БТР. Установлена противоосколочная защита, кроме того, улучшен комфорт работы экипажа внутри машины за счет повышения термо- и шумоизоляции обитаемого отсека.

Огневая мощь БТР-82А повышена за счет установки унифицированного боевого модуля с электроприводами и двухплоскостным стабилизатором вооружения. В качестве основного оружия в боевом модуле использован 14,5-миллиметровый пулемет КПВТ и спаренный 7,62-миллиметровый пулемет ПКТМ. Система подачи боеприпасов: КПВТ — единственная лента на 500 патронов, ПКТМ — единственная лента на 2 тысячи патронов. В унифицированном модуле возможна установка других видов артиллерийского вооружения, в том числе зарубежного производства. Для повышения разведывательных возможностей и эффективности стрельбы в новом

БТР установлен комбинированный прицел круглосуточного действия наводчика ТКН-4ГА (в ближайшей перспективе ТКН-4ГА-02) со стабилизированным полем зрения. Это дало возможность повысить эффективность стрельбы БТР-82 в 2,5 раза по сравнению с БТР-80, а также позволило вести огонь с основного вооружения БТР ночью и с ходу.

Сами эти качества БТР-82А были применены боевиками в ходе боев на участке севернее Луганска, в районе поселка Металлист и в Каменобродском районе города, где террористы использовали эти БТР массированно. Но, по данным группы «ИС», это были подразделения регулярных российских войск, замаскированные под так называемых ополченцев. Ведь у самих боевиков незаконных бандформирований просто не было времени на освоение нового типа БТР.

Машина оснащена новой радиостанцией Р-168-25У2, системой топографического ориентирования «Трона-1» с автономным и спутниковым каналами получения навигационной информации и комбинированным прибором наблюдения командира ТКН-АИ. ТКН-АИ обеспечен лазерной активно-импульсной подсветкой и позволяет командиру обнаруживать противника на расстояниях до 3 километров, дает повышенную точность измерения расстояний, исключает демаскирующие признаки инфракрасных прожекторов.

3) Еще один тип российской ББМ массово появился на вооружении формирований так называемой «ЛНР» зимой 2014–2015 годов. Это КамАЗ-43269 «Выстрел» (БПМ-97) — легкобронированный бронеавтомобиль. Обычно его используют в качестве штабного, патрульного, санитарного, пограничного или разведывательного автомобиля. «Выстрел» собирается на заводе ЗАО «Ремдизель» в Набережных Челнах.

На бронированный кузов производства ОАО «Курганмашзавод» устанавливаются узлы и агрегаты КамАЗ-4326 4х4. Конструктивно БПМ-97 представляет собой полноприводный бронеавтомобиль с несущим сварным корпусом. Он разделен на моторный отсек и отделение для экипажа и десанта. На корпусе есть боковые и задние кормовые двери, люки для десанта и люки для механика и старшего по автомобилю. Применение унифицированных серийных узлов и агрегатов позволило упростить процессы производства и ремонта автомобиля, снизить его стоимость, обеспечить технический осмотр и ремонт техническими средствами, предназначенными для серийных автомобилей и шасси производства ОАО «КамАЗ». Пробег до капитального ремонта составляет 270 тысяч километров.

На БПМ-97 установлены два 125-литровых защищенных бака и дополнительный 20-литровый бак в бронированном корпусе. Бронирование противопульное. Верхняя часть корпуса выдерживает выстрелы из 12,7-миллиметрового пулемета «Утес» с дистанции 300 метров, нижняя часть и корма — из 7,62-миллиметровой снайперской винтовки Драгунова (СВД) с дистанции 30 метров; дно бронеавтомобиля также бронированное.

В различных вариантах на нем возможна установка 14,5-миллиметрового пулемета КПВТ или 12,7-миллиметрового пулемета «Корд», 30-миллиметрового гранатомета «Пламя», противотанкового ракетного комплекса.

Бронеавтомобиль находится на вооружении российской 7-й военной базы в Гудауте (Абхазия), где используется как автомобиль разведки. На части машин установлено оборудование для запуска легких БПЛА. Кроме того, этот бронеавтомобиль довольно широко используется специальными подразделениями ФСБ России и ее пограничными формированиями.

Интересно, что появление этих бронеавтомобилей на территории Украины сопровождалась сразу несколькими характерными признаками: началом массовых «зачисток» в ЛНР «диких формирований» и «донских казаков», которые отказывались подчиняться центральному командованию террористов, а также началом массового использования боевиками на участках фронта к северу от Луганска БПЛА.

Также благодаря поставкам Путина сегодня террористы располагают и новейшими средствами противовоздушной обороны (ПВО). Среди них:

1) Модернизированная ЗР-система «Тор-М1». Одну единицу СОУ этого типа самоходного ЗРК украинские военные сумели уничтожить на участке между Енакиевом и Горловкой в ходе летне-осенних боев 2014 года.

«Тор-М1» — всепогодный тактический зенитный ракетный комплекс, предназначенный для решения задач противовоздушной и противоракетной обороны. Может работать как в ручном режиме, с участием операторов, так и в полностью автоматическом. При этом система сама контролирует воздушное пространство и самостоятельно поражает все воздушные цели, не опознанные системой «свой — чужой». Вероятность поражения одной ракетой цели типа «самолет» составляет от 30 до 77 процентов, вертолеты поражаются с вероятностью 50–88 процентов, БПЛА — 85–95 процентов. Обеспечивает защиту от целей, перемещающихся на скорости до 700 м/с, на удаленности 0,5–12 километров и на высотах 10 метров — 6 километров. Перевод из походного в боевое положение занимает три минуты. Время реакции комплекса — 8–12 секунд. Результатом модернизации стало введение второго целевого канала, в ЗУР использована более эффективная боевая часть, увеличена зона поражения целей, появилась возможность сообщения с унифицированным батарейным командным пунктом 9С737 «Ранжир». Расчет машины был уменьшен до трех человек (командир, оператор, механик-водитель). Количество целей, которые комплекс способен обнаружить и распознать, было увеличено до 48. Для повышения точности сопровождения цели в состав станции наведения в телевизионно-оптический визир по углу места добавлен автомат сопровождения цели. Новые ракеты 9М331 способны выдерживать перегрузки до 30 g и поражать цели, маневрирующие с перегрузками до 12 g. Ракеты размещены в четырехместных транспортно-пусковых контейнерах 9Я281 вместо пусковой установки. ТПК выполнены из алюминиевых сплавов. Масса ТПК с ЗУР и катапультными установками составляет всего 936 килограммов. Транспортно-пусковые контейнеры могут быть соединены в пакеты и перевозиться с помощью транспортной машины 9Т244.

Модернизированный комплекс «Тор-М1-2» предназначен для замены комплексов «Оса», «Тор» и «Тор-М1». Первая партия комплексов поступила в Южный военный округ в ноябре 2012 года. В декабре 2012-го с ОАО «Ижевский электромеханический завод „Купол“» был заключен новый контракт на сумму 5,7 миллиарда рублей в рамках договоров за 2013 год. На сегодняшний момент в войска уже поставлено дополнительно 12 боевых машин.

2) Еще одна система ПВО — это «Панцирь-С1», российский самоходный ЗРПК наземного базирования. Разработан тульским ГУП «Конструкторское бюро приборостроения». Предназначен для ближнего прикрытия гражданских и военных объектов (в том числе комплексов ПВО большой дальности) от всех современных и перспективных средств воздушного нападения. Также может осуществлять защиту обороняемого объекта от наземных и надводных угроз.

Комплекс был создан в 1994 году и впервые продемонстрирован на МАКС-1995. С того времени комплекс был значительно модернизирован, последняя известная модификация демонстрировалась на МАКС-2007. 16 ноября 2012 года распоряжением председателя правительства Российской Федерации Д. А. Медведева ЗРПК «Панцирь-С1» принят на вооружение российской армии. В 2015 году поступил новый улучшенный «Панцирь-С2».

Особенность комплекса «Панцирь-С1» состоит в совмещении многоканальной системы захвата и сопровождения целей с ракетно-артиллерийским вооружением, создающей непрерывную зону перехвата цели по высоте (минимальная) — от 0 метров и по дальности (минимальная) — 200 метров. Досягаемость по высоте — 15 километров, по дальности — 20 километров даже без внешней поддержки.

Еще одним образцом российского оборонно-промышленного комплекса, который в ходе конфликта доставлял украинским военным «особые неудобства» и наличие которого было неоднократно отмечено на вооружении российско-террористических войск, стал комплекс «Зоопарк-1М» — радиолокационный комплекс разведки и контроля стрельбы (РЛС контрбатарейной борьбы).

Данный комплекс предназначен для разведки позиций огневых средств противника (РСЗО, артиллерийских и минометных позиций пусковых установок тактических ракет и комплексов ПВО и др.), расчета траекторий снарядов и ракет, корректировки огня дружественных огневых средств, наблюдения за воздушным пространством и контроля за БПЛА.

В августе 2013 года на выставке МАКС-2013 концерн ПВО «Алмаз-Антей» впервые публично продемонстрировал модернизированный радиолокационный комплекс разведки позиций ракет и артиллерии «Зоопарк-1М». Новый комплекс получил индекс 1Л260. Первые сообщения о поступлении в войска РЛС «Зоопарк» появились в средствах массовой информации в 2004 году. Однако при этом речь, скорее всего, шла о поступлении новой техники для военных испытаний. Официально о завершении испытаний «Зоопарка» в 2007 году было сообщено 19 февраля 2008 года. Автономность комплекса и малое время развертывания позволяют использовать 1Л219М с марша с одновременным развертыванием средств поражения, что играет важную роль при введении усиленных группировок войск, когда колонны техники наиболее уязвимы (при проведении миротворческих операций, в локальных войнах и т.д.).

Высокая производительность РЛС и вычислительного комплекса позволяет определить координаты всех огневых средств противника даже при массированном артиллерийском обстреле, дать распределение целей в автоматическом режиме и уничтожить эти средства до их отхода с позиций стрельбы. Этот комплекс неоднократно демонстрировал свои возможности в ходе ведения артиллерийскими подразделениями боевиков и российских регулярных войск контрбатарейной борьбы с украинской артиллерией во время летне-осенних боев на Донбассе в 2014 году. Возможность быстро покинуть позицию, частотная маневренность РЛС, а также противопульная и оконная защита экипажа и аппаратуры повышают боевую живучесть комплекса. Хотя следует заметить, что использование комплекса в реальных боях на Донбассе со стороны боевиков было не частым.

В сфере РТР и РЭБ группа «ИС» также неоднократно фиксировала применение боевиками и подразделениями ВС РФ последних российских разработок.

К примеру, на территории Донбасса была зафиксирована станция ближней разведки типа «Фара», принадлежащая к семейству российских портативных РЛС непрерывного излучения. Они предназначены для разведки, радиолокационного наблюдения за местностью и идентификации целей, а также наведения различных средств поражений на обнаруженные цели, в особенности в условиях полного отсутствия оптической видимости.

Также существует три модификации данной РЛС, среди которых СБР-3 «Фара-1» (или же СБР-5). Именно фото такой РЛС с подачи террористов разошлось по отечественным, а также зарубежным масс-медиа. Следует сказать, что такие разработки являются исключительно российскими. В Украину такая РЛС могла попасть только вместе с российскими военными, или же она была предоставлена террористам самой Российской Федерацией. Во всяком случае, их наличие у террористов совершенно не оспаривается. В зоне АТО террористы их достаточно активно используют.

Было также зафиксировано применение российскими военными одного из новейших комплексов радиотехнической разведки под названием «Леер-2». Данный комплекс предназначен для создания помех, ведения радиоэлектронной разведки, а также подавления радиоэлектронных средств. Помимо всех удобств в использовании, его модификация может быть оснащена специализированным комплексом разведывательного беспилотника (дрона) типа «Орлан-10». Такие БПЛА неоднократно были зафиксированы, а также уничтожались военными ВС Украины в зоне АТО.

В 2009 году Россия заключила с израильской компанией Israel Aerospace Industries (IAI) контракт на покупку БПЛА типа «Форпост». И на Донбассе мы увидели результат этого и последующих контрактов Израиля с РФ. Так, 24 июля 2015 года украинские пограничники сбили российский беспилотник «Застава». Он собирал информацию о позициях украинской армии и залетел на 1,5 километра в глубь территории Луганской области, примерно на 25 километров от линии соприкосновения с «ЛНР». Этот дрон фактически Bird Eye 400 БПЛА, но произведенный в России после подписания в 2012 году контракта с IAI. Стоимость такого БПЛА — 2 миллиона долларов.

Такой «Форпост» был сбит украинскими бойцами 4 мая 2015 года в секторе «Б», в районе Курахова (7 километров западнее Донецка).

В июне 2014 года группа «ИС» сообщила о том, что украинские военные сбили на Донбассе БПЛА террористов. Тогда же мы получили первые свидетельства того, что эта техника передается боевикам из России. В частности, чтобы избежать идентификации БПЛА, взятый за основу российский беспилотник типа «Орлан-10» подвергся конструктивной переработке — было изменено хвостовое оперение аппарата. Также со всех узлов и деталей БПЛА была убрана маркировка, которая бы свидетельствовала, что этот аппарат произведен в России. Но по недосмотру «конспираторов» осталась бирка на основном парашюте аппарата, на которой был указан производитель: компания ParAAvis, г. Москва (данная компания — производитель самого широкого спектра парашютов различного типа и назначения, зарегистрирована по адресу Россия, Москва, ул. Ивовая, 8). После этого случая боевики уже открыто начали использовать и используют сейчас российские БПЛА на Донбассе.

Раздел 4. Особенности информационной войны России

Агрессия России против Украины постоянно сопровождается информационной кампанией, которая имеет те же характерные особенности, что и война. В действительности информацией можно атаковать, совершить обманный маневр или полностью подменить информационный поток.

В военной терминологии уже прочно прижились термины «информационная война», «информационное оружие», «информационное давление» и др. Примечательно, что об информационных угрозах сегодня говорят не меньше, чем о боевых действиях с применением традиционных видов оружия.

Информационная война России против Украины в контексте войны на Донбассе имеет свои особенности, о которых мы подробно рассказывали ранее. Фактическое ее начало можно датировать моментом обретения Украиной своей независимости.

Итак, информационную кампанию Кремля можно разбить на такие этапы:

Начало 1990-х — июль 2013 года — подготовительная фаза, или «информационное зондирование ситуации» (проведение точечных информационных мероприятий в экономической, военной, информационной, политической и других сферах деятельности Украинского государства, которые не создавали угроз национальной безопасности Украины).

По этому поводу нужно вспомнить риторику, которая формировалась в 1992 году:

— вице-президент РФ А. Руцкой: «Крым — это часть России»;

— мэр Санкт-Петербурга А. Собчак: «Крым никогда не принадлежал Украине»;

— председатель Верховного совета РФ Р. Хасбулатов: «Черноморский флот бывшего СССР будет принадлежать России».

В результате в июне 1993 года на военных базах Крыма 203 военных корабля (это 80 процентов) подняли российский флаг. Все происходило под видом стихийной инициативы судовых команд. Впоследствии эта акция стала основой для создания Черноморского флота РФ. Это была, по сути, первая российская информационная диверсионная атака с целью вынудить Украину сформировать российский военно-морской компонент на Черном море. Параллельно с этим Россия оказывала давление на украинское руководство в отношении изъятия у Украины ядерного оружия и подписания ею нашумевшего Будапештского меморандума.

Средина 90-х годов характеризовалась редкими одиночными заявлениями российских политиков о якобы «российском происхождении» Севастополя.

С конца 1990-х в информационном поле Украины наблюдались активные мероприятия внешнего информационного воздействия. В Украине они были зафиксированы как информационные операции (под условными названиями) «газовая война», «блокирование развития авиационной отрасли», «языковая проблематика», «Черноморский флот в Крыму», «маяковая война», «сырная война», «трубная война», «конфетная война» и др.

Кроме того, отличительной чертой того времени было создание в Украине десятков пророссийских общественных организаций: разнообразных объединений россиян, обществ русской истории и культуры, национально-патриотических организаций. Практически все организации получали финансирование из фондов, аффилированных с Кремлем и Министерством иностранных дел России. Их активная деятельность наблюдалась в южных областях, на востоке Украины, реже в центральной части страны и меньше на западе.

Особую роль в плане информационного давления России на Украину сыграл конфликт 2003 года относительно острова Тузла. Он носил зондирующий характер в плане возможного использования фактора отсутствия в Украине Государственной границы. После распада СССР граница с Россией не была делимитирована и демаркирована. Москва всячески обходила этот вопрос, ссылаясь на договор 1997 года «О дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Украиной и РФ».

Отдельно следует вспомнить частые визиты в Крым представителей российской Госдумы В. Жириновского, Г. Зюганова или мэра Москвы Ю. Лужкова и др. Их встречи с моряками ЧФ РФ, членами пророссийских организаций и ветеранами носили пропагандистский характер. Они поддерживали ЧФ РФ строительством жилья, клубов для российских военных, распространяли литературу и организовывали концерты под пророссийские лозунги типа «Крым — это Россия».

В 2005 году в администрации президента России было сформировано управление по межрегиональным и культурным связям с зарубежными странами. Оно было создано после провальной для Кремля кампании выборов президента Украины 2004 года. Официально задачей созданного управления значилось укрепление связей с соотечественниками (прежде всего на пространстве бывшего СССР) и возрождение контактов на уровне городов-побратимов. Однако на практике управление занималось организацией центров пророссийского влияния в постсоветских странах. Речь шла об элементах российской «мягкой силы» внутри граничащих с РФ государств — Украины, Грузии, Молдовы, Армении, стран Балтии. Возглавил новую структуру М. Колеров — известный российский политтехнолог. По своей сути, управление по межрегиональным и культурным связям с зарубежными странами стало одним из первых центров координации пропаганды Кремля в других странах.

Начиная с 2010 года информационная ситуация в Украине стала более подвержена российскому вектору. Президентом Украины стал В. Янукович, который за короткое время создал систему авторитаризма и российской «управляемой демократии». Отличительными чертами того периода стали: картелизация Партией регионов политического пространства, монополизация медийного пространства провластными СМИ и расщепление украинского общества через доминирование «донецких кадров» во всех структурах исполнительной и политической власти в Украине. Через два месяца после своего избрания Янукович подписывает с Россией Харьковские соглашения, согласно которым нахождение ЧФ РФ в Крыму было продлено на 25 лет за скидки на покупку российского газа. После этого в украинских медиа стало появляться больше материалов о преимуществах Таможенного союза с Россией.

Август — ноябрь 2013 года — фаза «создания информационного плацдарма» в Украине.

Во время своего визита в Киев, посвященного празднованию 1025-летия крещения Руси, Путин в своей речи дал понять, что Россия не собирается отпускать от себя Украину. А уже в сентябре 2013-го российский президент назначил своим советником Владислава Суркова. В новой должности Суркову было поручено отвечать за работу с общественным мнением в Украине.

(Примечание. В Кремле В. Сурков считался куратором политических процессов в России. Сфера его интересов — информационное пространство, партийное строительство, взаимодействие с законодательной властью. Он — автор идеологии В. Путина, так называемой «суверенной демократии», некоторые его называли «черным политтехнологом». Он был одним из организаторов и идеологов теневых политических операций Кремля на территории России и ближнего зарубежья. В 2004 году Сурков осуществлял кураторство выборов в Украине и российскую поддержку кандидата в президенты В. Януковича. В то время в Украине работала его группа политтехнологов, причастных к обострению электорального раскола Украины, а также к организации и раскрутке сепаратистского съезда в Северодонецке как альтернативы киевскому Майдану. Сурков был организатором одного из наиболее одиозных кремлевских проектов — патриотического движения «Наши».)

Почти через девять лет Сурков снова был поставлен отвечать за Украину в должности помощника президента. На этот раз акцент был сделан на работе с общественным мнением.

Как следствие, за четыре месяца в информационном пространстве Украины повысился градус информационной активности Кремля и отмечалось создание трендов информационного влияния:

• коррупция в политическом руководстве Украины;

• нежизнеспособность украинской экономики;

• наличие факторов расслоения украинского общества;

• рост недовольства народа в отношении руководства Украины и др.

Параллельно с этим в Украине отмечалась активизация деятельности пророссийских общественных движений, СМИ, электронных ресурсов.

В Крыму, особенно в г. Севастополе, усиленно формировалась российская идеологическая платформа: активизировались благотворительные, культурные фонды, открывались информационно-просветительские центры, создавались новые общественные организации пророссийской направленности. Их работа была направлена на объединение вокруг пророссийских идей как можно большей аудитории.

В восточных областях (Харьковская, Донецкая, Луганская) отмечалось усиление российских казацких дружин из Ростовской обрасти и Краснодарского края, возникновение центров национал-патриотического толка «Оплот», «Великая Русь», «Юго-Восток» и др. При этом их пропагандистская деятельность усиливалась выпуском собственных печатных изданий и электронных сайтов.

Декабрь 2013 — февраль 2014 года — фаза «информационной агрессии» в Крыму и «раскачивания ситуации» на Донбассе. Ее характерные черты:

• всплеск антиукраинской риторики;

• информационная блокада регионов конфликта;

• вовлечение массовой аудитории в саботаж действующей власти;

• резкая активизация пророссийских общественных и национал-патриотических организаций;

• демонстрация организованной военизированной силы;

• оказание давления на местные органы власти;

• блокирование деятельности органов исполнительной власти и др.

Информационный поток России наполнился пропагандистской риторикой антиукраинской направленности.

К основным инструментам информационного влияния Кремля в этот период на аудиторию Украины можно отнести:

• открытые призывы российских политиков и общественных деятелей к отделению Крыма и Донбасса от Украины (К. Затулин, В. Жириновский, Ю. Лужков, Г. Зюганов и др.);

• усиление в социальных сетях «ВКонтакте», «Одноклассники», «Мой мир» и др. пропаганды относительно отделения областей южной и восточной частей Украины и перехода их под протекторат России;

• появление призывов к «российским патриотам» поддержать раскол Украины и направиться в украинские города для «оказания помощи» антиукраинским силам в социальных сетях, блогах, на телевизионных ток-шоу;

• возникновение волны призывов от российских волонтерских организаций национал-патриотического толка к «сбору средств для помощи россиянам в Украине»;

• формирование сепаратистских мнений относительно Украины через российские религиозные объединения, центры астрологов, образовательные учреждения и др.

Ключевыми событиями этого периода можно считать визиты президента Украины В. Януковича к его российскому коллеге В. Путину

17.12.2013 и 06.02.2014, подлинные результаты которых скрывались от СМИ. Предположительно, что во время встречи двух лидеров обсуждался план оккупации Крыма и мероприятия по подготовке к оккупации Донбасса. Это подтверждает череда информационных событий, которые произошли после этих встреч:

22.01.2014 — на сайте крымского парламента были опубликованы призывы к отсоединению от Украины;

25.01.2014 — создание и раскручивание в российском информационном потоке мема «Украина раскололась пополам»; утверждение, что в тринадцати областях происходят массовые беспорядки, вызванные желанием отсоединиться от Украинского государства;

04.02.2014 — группа пророссийских крымских депутатов решают изменить Конституцию Украины и просят защиты Крыма у России;

10.02.2014 — организована раздача паспортов «Донецкой республики» в Донецке;

20.02.2014 — глава крымского парламента В. Константинов заявил о возможном отделении Крыма от Украины;

27.02.2014 — назначен новый премьер Крыма лидер партии «Русское единство» Сергей Аксенов;

28.02.2014 — российские военные захватывают штаб ВМС Украины, помещения ГТРК и радиотелепередающего центра Крыма.

Итогом фазы «информационной агрессии» в Крыму и раскачивания ситуации на Донбассе можно считать:

• создание Кремлем системы тотального информационного, политического и военного контроля в Крыму;

• формирование крайне негативного фона относительно перспектив развития ситуации в Украине;

• подготовку аудитории Донбасса к положительному восприятию пророссийской риторики.

Март — июнь 2014 года — фаза «широкомасштабного информационного прессинга» — проведение серии информационных кампаний, обеспечивающих аннексию Крыма и вторжение пророссийских военизированных формирований на Донбасс.

Целью этих кампаний было навязывание выгодной кремлевской позиции по отвлечению внимания аудитории от факта военной оккупации Крыма в сторону разжигаемых событий на востоке Украины. Характерный признак этой фазы — массовое использование информационного ресурса Кремля и насыщение своим контентом украинского информационного потока. При этом российские медиа намеревались вытеснить украинские СМИ из схемы текущего информирования.

18 марта 2014 года Россия заявила о присоединении Крыма. С этого времени информационная кампания Кремля на оккупированном полуострове переключилась на популяризацию идеологии «Русского мира». Это достигалось методами агитации (СМИ и интернет-ресурсы) и введения элементов цензуры (спецорганы).

Основные мероприятия по цензуре были возложены на структуры ФСБ, МВД и Роскомнадзор. Главной их целью была борьба с «чуждой идеологией» под видом проведения контртеррористических, контрподрывных или других мероприятий.

С этого момента главные события информационной кампании Кремля переместились на восток Украины.

Фаза «широкомасштабного информационного прессинга» России в восточных областях Украины проводилась в три этапа.

I ЭТАП – РАСКАЧИВАНИЕ СИТУАЦИИ – МАРТ – АПРЕЛЬ 2014 ГОДА

Характерные особенности:

• попытка российских медиа завладеть информационным пространством восточных регионов Украины;

• объединение населения в группы народной обороны, выстраивание иерархии, выбор руководителей подразделений;

• захваты управлений МВД, СБУ и других государственных учреждений, завладение оружием;

• формирование военизированных структур, подменяющих функции милиции, прокуратуры, судов;

• массовые аресты демонстрантов, первые случаи гибели людей в перестрелках.

При этом средства массовой информации России искусственно нагнетали негативные общественные настроения, используя ранее подготовленные информационные символы:

• «Киевская хунта бросила людей Восточной Украины на произвол судьбы»;

• «Американские боевики на востоке Украины учат украинцев убивать»;

• «Магазины в городах пустые, будет голод»;

• «Топлива осталось на несколько дней» и т.д.

Украинские СМИ в это время работали разрозненно, а некоторые просто «дарили» свой эфир российским каналам. Возникал информационный вакуум, который быстро заполнялся российским медийным контентом. Информационное противостояние со стороны России наращивалось. Именно в это время начали формироваться в Украине волонтерские информационные организации, одна из которых — группа «Информационное сопротивление».

ІІ ЭТАП – СОЗДАНИЕ ПРОРОССИЙСКОГО ИНФОРМАЦИОННОГО БАЗИСА В ОККУПИРОВАННОМ РЕГИОНЕ – МАЙ 2014 ГОДА

Этот период информационной операции на востоке Украины отличался следующими особенностями:

• блокирование работы украинских СМИ (телеканалы, радиостанции, пресса);

• идеализация созданных народных республик и выдвижение подготовленных лидеров;

• организация деятельности наблюдательной миссии ОБСЕ на востоке Украины.

СМИ Украины стали консолидироваться вокруг идеи отражения внешней агрессии. Многие из украинских редакций, а также отдельные журналисты, стрингеры, блогеры пытались воспрепятствовать наращиванию мощи российской информационной машины. При этом, несмотря на многие имеющиеся факты запрета деятельности работников медиа на востоке, а также закрытия газет и телецентров, информационное пространство Украины смогло сформировать контрпропагандистский щит и существенно замедлить антиукраинскую кампанию.

В это время наблюдались следующие изменения в информационном пространстве Украины:

• развернута поддержка украинских медиа некоторыми западными изданиями;

• рост патриотических настроений в обществе;

• информационная поддержка действий украинской власти на международной арене.

Главным просчетом информационной машины Кремля стал фактор консолидации всего украинского общества, которое со времен Януковича принято было разделять по ментальным, этническим, культурным и религиозным особенностям. В прессе появились сотни материалов патриотического содержания.

Сформированная в это время конфигурация информационной политики Украины уже была способна сдерживать информационный прессинг со стороны российского агрессора. Сложившаяся информационная ситуация в Украине еще не была стабильной. И хотя в тот момент она смогла адаптироваться к внешним информационным угрозам, однако при любом незначительном изменении военно-политической ситуации в Украине информационный паритет мог легко нарушиться и приобретенные защитные функции не были бы эффективными. Медийную систему Украины необходимо было бы вновь подвергать конфигурации в соответствии с другими угрозами.

ІІІ ЭТАП – ИЗМЕНЕНИЕ РИТОРИКИ ПОСЛЕ ВЫБОРОВ ПРЕЗИДЕНТА УКРАИНЫ – ИЮНЬ 2014 ГОДА

После избрания П. Порошенко Президентом Украины политический фон в Украине претерпел некоторые изменения:

• визит П. Порошенко во Францию и первые переговоры с В. Путиным;

• активизация АТО на востоке Украины;

• начало трехстороннего диалога по поставкам газа в Украину;

• информационная поддержка Западом позиции Украины и обвинения российского руководства в сложившейся на востоке Украины ситуации.

Особенности III этапа:

• политические события усилили имидж Украины;

• было заметно изменение риторики и незначительное снижение информационной плотности российских сообщений, что могло означать достижение определенных целей по принуждению Украины к диалогу с Россией;

• Россия приступила к поиску новых информационных поводов для продолжения информационной кампании против Украины.

Фаза «широкомасштабного информационного прессинга» создала достаточно мощную информационную платформу в Донецкой и Луганской областях. Кроме того, российское информационное влияние было ощутимо практически во всей Харьковской области, а также в некоторых районах Запорожской, Днепропетровской, Одесской и Николаевской областей.

Июль 2014 — январь 2015 года — фаза «закрепления информационного доминирования» в ситуации на Донбассе проистекала в стиле традиционного набора классических информационных мероприятий, которые до этого наблюдались в Грузии, Югославии, Ираке и Афганистане. Для этого периода наиболее характерны такие громкие информационные операции:

«Гуманитарная катастрофа» в регионах Украины заключалась в создании плотного информационного потока негативной информации. Главной целью этой кампании было формирование у населения депрессивного региона устойчивой уверенности в разразившейся гуманитарной катастрофе, пережить которую жителям востока Украины может помочь только не равнодушная к их судьбе «заботливая мать» — Россия. Информационная операция длилась три месяца. 20.08.2014 границу Украины пересек первый «гуманитарный конвой» из России.

Спецоперация «Гуманитарный конвой», помимо имитации доставки продовольствия и медикаментов в пострадавшие регионы, преследовала цель тайно вывезти тела погибших боевиков и эвакуировать тяжелораненых в Россию. Кроме того, был налажен канал технического и тылового обеспечения воюющих наемников, а также вывоз на территорию РФ имущества, документации и опытных секретных образцов техники предприятия «Топаз», Луганского патронного завода и других предприятий.

«Забалтывание темы сбитого террористами „Боинга“» направлено на искажение реального содержания факта преступления, совершенного российскими террористами. В результате этой операции расследование преступления до сих пор не закончено, а виновные не наказаны.

«Замалчивание участия российских солдат в войне против Украины» — это долговременная операция, целью которой является полное отрицание причастности России к военным действиям на Донбассе и заявки, что этому нет никаких доказательств. Предоставленные свидетельства присутствия на Донбассе российских войск всячески высмеивались и опровергались.

«Срыв мобилизации в Украине» проводился с целью навязать мнение о бесполезности и ущербности призыва военнообязанных для создания резерва сил АТО и др. В этом смысле показательным стал мем на украинском языке, который копировал распространенные надписи на сигаретных пачках — «Мобілізація вбиває!».

Проведение информационных операций сопровождалось дезинформационными сообщениями — вбросами, которые призваны были посеять недоверие к украинским силам АТО и добровольческим батальонам.

Наиболее типичными на тот момент информационными вбросами были: «мародерство украинских оккупантов», «расстрел пленных», «артобстрел мирных кварталов», «массовая гибель украинских солдат», «срыв мобилизации» и пр. Относительно экономической ситуации в Украине возникли новые дезинформационные тренды: «дефолт украинской экономики», «опустошение золотовалютного резерва Украины», «несостоятельность Украины обслуживать внешние кредиты», «газовая война», «угольная война» и др.

Особенностью этой фазы было максимальное вовлечение информационных инструментов Кремля — от электронных СМИ до международной дипломатии — для достижения своей цели.

Нужно отметить, что после теракта российских боевиков против гражданского «Боинга» в работу украинских информационных структур активно включились западные и американские журналисты, общественные деятели и политики. Медийная поддержка Запада значительно поспособствовала отведению от Украины волны дезинформации Кремля.

Информационный ресурс в борьбе против пропаганды Кремля был значительно расширен. Для России это создало дополнительный информационный повод и усложнило плановое ведение информационной войны против Украины

Февраль — август 2015 года — фаза «стабилизации информационной ситуации».

Стабилизация информационной ситуации подразумевает недопущение падения достигнутого уровня информационного присутствия в информационном потоке.

Прогрессивная часть информационной кампании России фактически завершена. Задачей этого этапа есть поиск путей, позволяющих удержать информационную ситуацию на определенном уровне.

Текущая фаза информационной кампании России против Украины сосредоточена в двух направлениях: в аннексированном Крыму, а также в захваченных районах Луганской и Донецкой областей, где информационная кампания проходит особо остро.

ЛУГАНСКАЯ И ДОНЕЦКАЯ ОБЛАСТИ

В риторике Кремля наблюдалось снижение уровня агрессивности. Однако о полном или частичном прекращении информационной поддержки оккупированных районов Донбасса говорить не стоит. Организованная Кремлем информационная блокада практически исключила присутствие украинских медиа в этом регионе.

Мероприятия информационного влияния в регионе оккупированного Донбасса перешли на качественно новый уровень. Он характеризуется

информационными операциями и разного рода информационно-психологическими акциями, среди которых:

• популяризация мнимой «истории Новороссии»;

• героизация сепаратизма;

• замена украинской системы образования на российские стандарты обучения;

• популяризация российских традиций, истории и государственных ценностей РФ;

• хождение на оккупированной территории российского рубля — денежной единицы РФ;

• подготовка населения Донбасса к получению ими паспортов граждан РФ.

При этом общая риторика «ЛНР-ДНР» продолжала иметь антиукраинский фон с отдельными информационными трендами, среди которых:

а) Попытка непризнанных образований заявить о себе международному сообществу

— Направление официального обращения от лидеров оккупированных регионов к руководителям США, ФРГ и Франции с целью оказать давление на власти Украины для проведения конституционной реформы в интересах оккупированного Донбасса;

— обращение к с постоянным членам СБ ООН (РФ, США, Китай, Великобритания и Франция) с призывом учредить международный трибунал для расследования якобы военных преступлений на Донбассе со стороны Украины. Обращает на себя внимание то, что Совет Федераций РФ незамедлительно поддержал обращение непризнанных республик к ООН, что может свидетельствовать о некоей заинтересованности российского руководства развитием событий в непризнанных республиках;

— проведение в Донецке международного форума «Донбасс: вчера, сегодня, завтра» (май 2015 года). В форуме приняли участие представители общественных организаций пророссийской направленности: из России — А. Журавлев, депутат Госдумы; из Германии — Мануэль Охзенрайтер, главный редактор правого журнала Zuerst, эксперт Russia Today; из США — Андреа Мария Виллотти, профессор Гарвардского университета и эксперт по свободным экономическим зонам; из Италии — Алессандро Мусолино, председатель Народной партии Италии, член партии С. Берлускони «Вперед, Италия!»; из Франции — Жан-Люк Шаффхаузер, член партии «Национальный фронт»; из Латвии — Татьяна Жданок, руководитель Русского союза Латвии; из Чехии — Милослав Рансдорф, руководитель Коммунистической партии Чехии и Моравии. Характерно, что большинство из приглашенных на форум представителей были «международными наблюдателями» на «выборах» в «ЛНР» и «ДНР» 02.11.2014.

б) Продвижение тренда «Луганск и Донецк останутся в Украине»

Заявление лидеров «ЛНР» и «ДНР» о готовности непризнанных регионов остаться в составе Украины и обращение к руководству украинского государства сохранить на постах нынешних лидеров — И. Плотницкого и А. Захарченко. Отличительной чертой этого информационного направления есть изменившаяся тональность заявлений самопровозглашенных республик: от ультимативного тона и угроз в средине мая — к просьбе о переговорах и поиске компромисса спустя месяц. Фактически в ответ на откровенное игнорирование Киевом предыдущего ультиматума «ЛНР» и «ДНР» лидеры сепаратистов сменили маргинальную тактику на миролюбивые предложения относительно конституционной реформы. И тогда и сейчас обращения были адресованы не непосредственно украинской власти, а контактной группе по урегулированию конфликта.

В средине мая П. Губарев заявил агентству News Front, что Донбасс может применить силу, если Киев не примет направленные ему предложения относительно конституционной реформы. Однако уже в начале июня после консультации в Москве А. Захарченко воинствующая риторика была забыта. С этого времени он перестал делать заявления о намерении «ДНР» расширить свою территорию за счет населенных пунктов, в которых год назад проводились «референдумы о независимости».

в) Создание единого с Россией медийного пространства

В оккупированных регионах Донбасса выстроена российская модель информационной политики. Главная ее особенность — информационная изоляция при условии развития пророссийского информационного потока.

На сегодня в регионе работают:

• 4 сепаратистских телеканала;

• 9 сепаратистских радиостанций;

• около 10 информационно-аналитических сепаратистских интернет-порталов;

• около 20 сепаратистских газет.

• При поддержке:

• более 30 российских телеканалов;

• около 40 российских радиостанций;

• около 70 российских газет;

• около 100 информационно-аналитических интернет-порталов;

• около 1000 страниц в социальных сетях и блогах.

Нужно отметить, что источники массовой информации оккупированных регионов Донбасса и СМИ России работают в унисон. Было много раз отмечено, что российский контент становится определяющим в выборе риторики для сепаратистских медиа.

Кроме того, методика создания сообщений в ситуации информационной блокады России также взята из практики кремлевских СМИ — многократно проверенная информация плюс военная цензура.

При этом можно говорить о создании единой медийной платформы непризнанных республик Донбасса с российскими структурами.

Следует отметить, что у руководства оккупированных регионов уже налажено тесное сотрудничество с российскими информационными агентствами — ТАСС, «РИА Новости», «Звезда», LifeNews, «Россия-24», RТ и др.

В рамки медийного пространства непризнанных регионов Донбасса включены новостные и информационно-аналитические интернет-порталы, редакции которых работают из России, — «Новости Антимайдана», ИА «Новороссия», Донецкое агентство новостей, сайт «Русская весна» и др. Это периферийные медийные источники. Зачастую они используются для публикации первичной информации — иногда самого нелепого содержания. После появления на любом из них какой-либо новости информация дублируется с «необходимой ретушью» официальными и военными СМИ России. В сообщениях публикуется ссылка на тот самый периферийный источник, который не несет никакой ответственности за необъективное информирование.

Подобный метод взят за основу для продвижения заказных материалов в целях создания негативного имиджа Украины в военном конфликте.

г) Создание базиса виртуальных информационных инструментов «ДНР» и «ЛНР»

Для формирования пророссийского идеологического нарратива на оккупированных территориях развернута работа по формированию виртуального информационного сегмента. Виртуальные продукты или инструменты влияния практически нельзя запретить или опровергнуть, потому что они близки к произведениям искусства. Кроме этого, они оказывают устойчивое и долговременное воздействие, в отличие от прочитанного на ходу сообщения в газете. Для них характерна легкость восприятия, поэтому их форма подачи — сериалы, художественная литература или, скажем, компьютерная игра.

В этом контексте в оккупированных регионах Донбасса:

• в ноябре 2014 года начал работу союз художников «ЛНР», который

при поддержке российских коллег уже провел ряд параллельных выставок в городах оккупированной Луганской области и в России. В рамках объединения проходят выставки агитационного плаката, листовки, карикатуры. В 2015 году общество провело ряд выставок в России, а в своих городах предоставило помещения для выставок российских художников. Кроме того, планируется установить ряд памятников, среди которых монументы А. Мозговому, В. Ленину и Неизвестному солдату;

• в ноябре 2014 года основан союз писателей «ДНР», который уже выпустил сборник стихов «Час мужества». В выпуске книг произведений донецких литераторов помогало издательство «Эксмо-Яуза» (г. Москва);

• в ноябре 2014 года создан союз художников «ДНР», который провел более десятка выставок живописи, графики и скульптуры. Мероприятия поддерживаются депутатом Госдумы И. Кобзоном, «Землячеством донбассовцев в Москве», объединениями художников РФ, общественными организациями России;

• в декабре 2014 года был создан союз писателей «ЛНР», который уже выпустил сборники: «Я дрался в Новороссии» (рассказы), и «Ожог» (стихи). В мае вышел философский сборник монтеневского общества Луганска под названием «На грани мира и войны». Общество тесно контактирует с российскими литераторами, которые часто наносят визиты своим луганским коллегам;

• в июле 2015 года «Луганская академия культуры» презентовала первую собственную почтовую марку, отпечатанную в московской типографии Гознака;

• студией «Новороссия» ведутся съемки документальных фильмов о войне на Донбассе.

Кроме того, отдельные творческие структуры России оказывают сепаратистам Донбасса прямую поддержку:

• режиссер О. Джураев, творческое объединение «Белый аист» и съемочная группа «Рассвет» снимают фильм о войне в «Новороссии». Съемки происходят в Калининграде, рабочее название ленты — «Правда»;

• министерство культуры «ДНР» обратилось к российским поэтам и композиторам с просьбой написать гимн «республики»;

• цикл документальных фильмов о войне на Донбассе выпустили сразу несколько студий: режиссер А. Мамонтов («Дебальцевский котел», «Юго-Восток», «Гонение»), объединение «Первый канал» («Донбасс в огне», «Демократия массового поражения»), интернет-издание «Правда ДНР» (многосерийный фильм «Донецк. Линия войны»), ИЦ «Юго-Восточный фронт» («Бегство из котла», «Новороссия. Оружие победы») и др.;

• режиссер А. Крупин получил от молодежного форума «Таврида» грант в сумме 250 тысяч рублей на создание пьесы о «Донецкой Народной Республике». Спектакль собираются ставить в Екатеринбурге.

д) Создание инструментария влияния на массовое сознание посредством результатов социологических исследований

В оккупированных регионах Донбасса практически в одно и то же время возникли два центра социологических исследований с идентичным названием. Причем каждый из этих центров уже успел провести первичные социологические исследования:

17.03.2015 в Луганске открылся центр социологических исследований (ЦСИ) «Особый статус». Результаты первых исследований луганского ЦСИ таковы:

— 93,7 процента населения Луганского региона высказали мнение, что экономическая блокада ожесточит жителей Донбасса и оттолкнет их от Украины, которая продолжает военную агрессию против своих же граждан;

— 79,3 процента людей уверены, что ВСУ проводят военную агрессию Украины против своих граждан, а вооруженный конфликт следует рассматривать не иначе, как гражданскую войну;

— 43,5 процента жителей «ЛНР» оценили работу властей по восстановлению экономики и инфраструктуры региона «однозначно положительно».

12.03.2015 в Донецке создан центр социологических исследований с зеркальным названием — «Особый статус». Результаты его первых исследований таковы:

— 93,5 процента участников соцопроса считают Украину агрессором, а боевые действия на территории Донбасса — военной агрессией и геноцидом собственного народа;

— 86,1 процента населения не удовлетворены уровнем своего благосостояния;

— 89 процентов жителей «ДНР» относятся к действующей в регионе власти положительно;

— более 70 процентов опрошенных не видят будущего во взаимоотношениях между «ДНР» и Украиной.

Результаты обоих опросов создают единую картину социально-политического климата:

1. Жители оккупированных регионов считают Украину агрессором, который стремится их уничтожить;

2. Население «ЛНР» и «ДНР» доверяет своим властям и ожидает от них действенных решений;

3. Люди на Донбассе не удовлетворены уровнем своей жизни.

Характерной особенностью социальных опросов этих «независимых»

центров является моментальное реагирование на изменение риторики Кремля. Так, после визита в Москву лидеров «ДНР» и «ЛНР» и их заявлений о готовности остаться в составе Украины показатели опросов «развернули флюгер» в нужном направлении. Если в середине марта «более 70 процентов» жителей «ДНР» видели свой регион в составе России, то уже 4 июня этот показатель резко «обвалился» более чем в два раза. Причем этот вопрос оказался «наиболее популярным» при проведении опроса, что также не может не удивлять.

Следует предположить, что созданные в Донецке и Луганске ЦСИ выполняют функцию своеобразного информационного ориентира. В зависимости от указаний Кремля, квазисоциологи Донбасса подстраивают мнение аудитории под интересы местной власти. В результате создается эффект коллективного мнения, которым можно управлять путем распространения нужных результатов социальных исследований.

Примечательно, что луганский ЦСИ возглавил А. Проценко — руководитель правового отдела Луганской областной организации Партии регионов.

е) Культурная и образовательная инфильтрация

В этом ключе следует рассмотреть несколько направлений: Образование

1. Школы «ЛНР» и «ДНР» начали переход на российские Федеральные государственные образовательные стандарты (ФГОС), а учебники для детей и методички для учителей, как оказалось, уже поставляются на Донбасс гуманитарными конвоями;

2. Министерство образования и науки РФ окажет содействие в защите диссертаций соискателям из «ДНР» и «ЛНР»;

3. В Госдуме рассматриваются законопроекты:

— о разрешении российским ЧОПам (частным охранным предприятиям) работать за пределами России и обеспечить безопасность образовательных заведений в «ДНР» и «ЛНР»;

— о подготовке специалистов по российским стандартам для правоохранительной системы этих регионов;

4. Оказание финансовой и материальной помощи учебным заведениям «ДНР» и «ЛНР» со стороны российских образовательных заведений;

5. Закон «ДНР» «Об образовании» (№55-1Ьс от 19.06.2015) в точности повторяет Федеральный закон РФ «Об образовании в Российской Федерации» (№273-ФЗ от 29.12.2012), поэтому в российских органах исполнительной власти считают, что в оккупированных регионах Донбасса в ближайшее время будет реализовано:

— согласование основных образовательных программ по всем уровням образования;

— разработка системы повышения квалификации и порядка проведения стажировок педработников с Донбасса в российских образовательных организациях;

— установление шефства российских образовательных организаций над образовательными организациями «ЛНР» и «ДНР» и другие мероприятия.

Искусство

1. Театрам и художественным коллективам из оккупированных регионов Донбасса будет предоставлена возможность гастролей в России в рамках федеральной программы поддержки зарубежных коллективов от Министерства культуры РФ. Наряду с этим российские артисты показывают свои представления в «ЛНР» и «ДНР»;

2. Общества художников «ЛНР» и «ДНР» планируют проведение ряда выставок живописи, графики и скульптуры российских коллег на площадках Донбасса. В свою очередь, российская сторона предоставляет им возможность проводить в России аналогичные выставки своих работ;

3. Проведение различных фестивалей и соревнований с участием российских представителей в «ЛНР» и «ДНР» и приглашение участников с Донбасса на подобные мероприятия в России.

ё) Демонстрация приоритетности пророссийского вектора «ДНР» и «ЛНР»

В связи с этим достаточно взглянуть на «План работы правительства „Новороссии“ на первое полугодие 2015 года», в котором значится:

— стремление руководства оккупированных территорий установить отношения с Центробанком России для выделения стабилизационного кредита «Новороссии» и поддержки новой валюты;

— обращение за помощью к Госказначейству РФ и Торгово-промышленной палате РФ для создания аналогичных институтов в «Новороссии»;

— разработка мероприятий для присоединения «Новороссии» к Таможенному союзу, а также для создания единого с Россией транспортного пространства;

— организация военно-патриотического воспитания в «Новороссии» в сотрудничестве с профильными организациями и лагерями отдыха в РФ.

Следует заметить, что Украина в указанном Плане не упоминается ни разу. Акцент делается исключительно на России.

Кроме этого, показательным фактом есть намерения Минтранса России наладить железнодорожное сообщение с городами «ДНР».

КРЫМ

Фазе «стабилизации информационной ситуации» для Крыма присущи характерные черты создания образа «российского Крыма», демонстрации стабильности развития полуострова и имитации информационной удовлетворенности населения.

Среди самых популярных трендов особо выделяются такие:

а) Визиты в Крым зарубежных политических деятелей

В сегодняшней ситуации визиты в Крым российских политических деятелей перестали быть сенсацией для СМИ. Однако посещения полуострова зарубежными политиками вызывают бурный резонанс:

• 23 июля 2015 года Крым посетили депутаты Франции. В составе делегации вместе с сопредседателем ассоциации «Франко-российский диалог» Т. Мариани было одиннадцать парламентариев: восемь членов правоцентристской партии «Республиканцы», а также по одному делегату от центристов и левых сил.

• Польские депутаты от правых партий «Союз реальной политики», «Свобода и правопорядок», а также «Конгресс новых правых» собираются посетить оккупированный полуостров.

• Депутаты бундестага Германии от фракции партии «Левые» рассматривают возможность посещения полуострова.

• Депутат швейцарского парламента, лидер фракции социал-демократов в ПАСЕ А. Гросс планирует с группой депутатов национальных парламентов посетить Крым при содействии председателя комитета Госдумы по международным делам, главы делегации РФ в ПАСЕ А. Пушкова.

• В начале октября 2015 года представители итальянского движения «Пять звезд» и «Лига севера» посетили Крым. В этом им оказывал содействие зампред комитета по международным делам Совета федерации РФ А. Климов.

• В начале осени 2015 года российской стороной приглашены в Крым венгерские депутаты от радикальной партии «Йоббик».

Характерной особенностью подобных визитов есть тщательный подбор политических партий из ЕС и состава депутатов европейских парламентов. Кремль давно практикует сотрудничество с политическими движениями европейских стран, которые поддерживают позиции Кремля. Политические образования, лояльные к политике РФ, существуют практически в каждой европейской стране и образуют условную идеологическую сеть.

Высказывания отдельных европейских политиков в стиле «а-ля Жириновский» в угоду политике Москвы используются российскими медиа. Так, один из одиозных французских депутатов, посетивших Крым, Николя Дуик, заявил, что Украины как государства никогда не было, что все это русские. Кроме того, современная украинская власть якобы проводит насильственную национализацию. При этом он уверял журналистов, что сам он «достаточно хорошо разбирается в истории Украины». Сам же Николя Дуик частый гость у С. Нарышкина, председателя Государственной Думы РФ. Он один из тех, кто поддержал аннексию Крыма и лоббировал в парламенте Франции вопрос по поставке России вертолетоносцев «Мистраль». Кроме этого, он выступает за снятие санкций с России.

б) Попытки УЭФА признать крымские футбольные клубы российскими

Союз европейских футбольных ассоциаций запретил крымским клубам участвовать в российском чемпионате, но дал разрешение на создание Крымского футбольного союза. Под его патронажем восемь клубов проведут свой чемпионат. Турнир будут организовывать правительства Крыма и Севастополя совместно с представителями Министерства спорта России.

По этому поводу вице-премьер Крыма Руслан Бальбек уже сделал заявление, что главной победой российского спорта является признание УЕФА крымского футбола в российском Крыму. Тем самым он дал понять, что крымские футбольные клубы будут примыкать к российским футбольным ассоциациям.

Несмотря на запрет УЕФА участвовать крымским клубам в чемпионате России, было сделано другое заявление: возможность участия крымских футбольных клубов в Лиге чемпионов и Лиге Европы будет обсуждаться через два года.

Более того, президент УЕФА Мишель Платини заявил о своем визите в Крым на матчи местного чемпионата.

Ситуация с крымскими футбольными командами выглядит «косметическим запретом», который российские медиа уже используют в качестве информационного повода. Создается общий информационный смысл признания Европой крымского футбола как части российского спорта.

в) Формирование площадки крымских медиа с российской идеологией

Создание базиса пророссийских СМИ в Крыму происходит по нескольким направлениям:

• Прекращение вещания ранее существующих каналов путем признания их лицензий недействительными и создание на их основе новых СМИ с регистрацией Роскомнадзора

1 апреля крымскотатарские СМИ — телеканал ATR, детский телеканал «Ляле», радио «Мейдан» — прекратили вещание на территории полуострова, так как оккупационные власти не выдали им лицензии. Это вызвало общественный резонанс у крымских татар.

В результате 24.04.2015 глава оккупированного Крыма С. Аксенов подписал указ о создании Общественной крымскотатарской телерадиокомпании, а для контроля над ее деятельностью назначил специальный совет. Фактически Совет по деятельности общественной крымскотатарской телерадиокомпании является инструментом скрытой цензуры. В ее состав вошли «идеологически проверенные» политики, политологи и общественные деятели в окружении представителей религиозных и местных национальных организаций.

Ну а затем, 10.08.2015, Роскомнадзор зарегистрировал новые крымскотатарские СМИ — телеканал «Миллет» («Народ») и радиостанцию «Ватан седасы» («Эхо родины»).

В целом, по состоянию на 15.05.2015 путем «перелицензирования» действующих СМИ в Крыму зарегистрировано 250 средств массовой информации, а около 60 СМИ попали под запрет Роскомнадзора.

• Интеграция крымских журналистов в кремлевские идеологические стандарты

— Во-первых, происходит налаживание тесных связей в сфере СМИ с иностранными коллегами, лояльными к идеологии Кремля. Это отдельные редакции и некоторые журналисты из Индии, Малайзии, Финляндии, Италии, Германии, Латвии, Казахстана и Армении. В этом случае отмечены единичные попытки пробиться в информационные потоки этих государств, однако о системности речи не идет.

Кроме того, новые власти выстроили диагональ взаимодействия со многими региональными СМИ РФ: Москвой, Республикой Татарстан, Чечней, Костромской областью, Ставропольским краем, Свердловской областью, Санкт-Петербургом и др.

— Во-вторых, имплементация крымских журналистов в идеологические рамки Кремля. Непосредственно перед празднованием 70-летия Победы (04.05.2015) в Крым прибыли представители Союза журналистов России. Цель их визита — создание и поддержка патриотических настроений в крымских СМИ во время майских праздников. Акция была поддержана Общественной палатой Российской Федерации, Гильдией автожурналистов и Литературной палатой России. Представители Союза журналистов России провели семинары с журналистами в Керчи, Симферополе и Севастополе. Кроме того, они приняли участие в кинофестивале «Победили вместе» и конференции Российского военно-исторического общества «Кино. История. Война и мифы».

г) Искусственная поддержка риторики угроз терроризма в Крыму

05.08.2015 секретарь СБ РФ Н. Патрушев провел совещание с представителями силовых структур и руководства Севастополя. Главный тезис Патрушева был — «Рост угрозы террористических проявлений со стороны боевиков и националистических организаций Украины». В связи с этим в Крыму создается новая волна антиукраинской истерии:

• установка устройств системы массового оповещения об «украинской террористической угрозе» в местах скопления жителей населенных пунктов Крыма;

• создание «аварийно-спасательных формирований» на случай совершения террористических актов со стороны Украины;

• формирование в Крыму специального подразделения ФСБ — антитеррористической комиссии с функциями анализа и реагирования на террористические угрозы из Украины;

• разработка комплекса эффективных целевых программ, которые помогут в профилактике правонарушений и обеспечат общественную безопасность в Крыму.

Информационный фон «потенциальной украинской угрозы» в аннексированном регионе считается необходимым для поддержания состояния нервозности у аудитории, а также для формирования негативного мнения об «украинском режиме».

д) Формирование системы информационного противодействия в оккупированном Крыму

• Создание элементов информационных операций в силовых структурах

— Март 2015 года — при управлении ФСБ РФ в Крыму созданы специальные структуры информационной безопасности по выявлению информационных угроз и реагированию на них. Официально это подразделение предназначено для борьбы с терроризмом и политическим экстремизмом, также создан отдел по компьютерным инцидентам. Однако в действительности специалисты ФСБ осуществляют компьютерный мониторинг сетей, прослушивание, геолокацию и др.

— Апрель 2015 года — в составе военной группировки российских войск в Крыму начала формироваться отдельная воинская часть информационных операций. Предполагается, что в октябре 2015 года она будет готова выполнять задачи по обеспечению кибербезопасности своих информационных сетей, а также «проведения специальных мероприятий» в сетях вероятного противника.

— Май 2015 года — в структуре МВД создан Центр противодействия экстремизму в Республике Крым с задачей выявления, пресечения и раскрытия преступлений террористического характера, правонарушений экстремистской направленности. В круг деятельности Центра попали празднования национальных торжеств украинцев и крымских татар, деятельность местных общественных организаций, чтение и хранение исторической и религиозной литературы и прессы и др.

• Создание перечня запрещенных информационных ресурсов и негосударственных организаций в Крыму

— С конца 2014 года в Крыму создан федеральный список запрещенных экстремистских материалов, в который вошли исламские классические богословские труды, учебники и журналы духовенства крымских татар, научные труды по истории Украины, школьные учебники, плакаты с изображением украинских лидеров, географические карты и символика Украины и др.

— С конца 2014 года в Крыму создан список запрещенных украинских организаций: «Правый сектор», «УНА-УНСО», «УПА», «Тризуб Степана Бандеры», «Братство».

— С февраля 2015 года в Крыму стали запрещать доступ к интернет-сайтам, которые подпадают под список запрещенных сайтов Роскомнадзора. Блокировку производят местные интернет-провайдеры под надзором спецслужб. При попытке перейти на такой ресурс пользователь автоматически перенаправляется на страницу провайдера с пояснением причин блокирования доступа. К началу августа 2015 года решением властей оккупированного Крыма было закрыто около 30 сайтов.

• Привлечение общественных негосударственных организаций к формированию новой информационной политики в Крыму

Формирование фона по «информационной стабилизации» ситуации в Крыму и в оккупированном Донбассе дополнялись информационными мероприятиями из России. И это логично, что Кремль в этом оркестре играет первую скрипку. Действия российских информационных источников выполняли в некотором роде координирующую функцию — задавали направление информационной риторики.

Вполне очевидно, что в новой фазе информационной кампании в Украине Россия пытается найти новые модели информационных атак, схем для их реализации и информационной мотивации.

По правилам ведения пропаганды, сценарии, мотивы и поводы должны постоянно обновляться. В противном случае предстоящее информационное мероприятие обязательно будет раскрыто и его эффективность будет нулевой.

Среди кремлевских мероприятий информационного характера наибольшего интереса заслуживают:

а) «Обновление» российских центров влияния «мягкой силы»

26.03.2015 в ходе своего выступления на заседании коллегии ФСБ России В. Путин обратил особое внимание на привлечение к выполнениям специальных задач «авторитетных общественных и религиозных объединений». Захват Крыма наглядно продемонстрировал высокий информационный потенциал подготовленного ресурса «мягкой силы» Кремля. Видимо, по этой причине Путин открыто заявил о развитии направления сотрудничества спецслужб с негосударственными организациями.

В качестве инструментов «мягкой силы» Кремля в Украине продолжают работать:

• элементы социального влияния — общественные объединения пророссийского направления: российская диаспора в Украине,

казачьи дружины, патриотические организации, российские землячества, общества русской истории и культуры и т.д.;

• элементы общественно-политического влияния — организации с правительственным финансированием РФ: «Россотрудничество», движение «Русскоязычная Украина», организации российских соотечественников в Украине и т.п.;

• элементы религиозного влияния — Русская православная церковь Московского патриархата;

• элементы экономического влияния — российские банки, предприятия с российским капиталом, торговые марки, бренды и др.

Вместе с тем за последние полгода на фоне функционирующих в Украине центров влияния «мягкой силы» стало заметно снижение уровня их эффективности. По заключению российских экспертов, «мягкая сила» России перестает играть роль ценностного ориентира, консолидирующего и укрепляющего национальное самосознание различных групп соотечественников в Украине.

Причиной может быть применение устаревших «советских» форматов, основанных на манипулятивном воздействии. Их аргументами были большое количество устойчивых фобий и стереотипов, обкатанных в период Советского Союза. Подобная манипулятивная технология привела к раскрытию и критике истинных планов Москвы и снизила эффективность работы их субъектов.

На сегодня в России можно выделить несколько наиболее активно действующих российских институтов «мягкой силы»:

— МИД РФ и его структуры — Департамент информации и печати (А. Лукашевич), Департамент по работе с соотечественниками за рубежом (А. Макаров), Федеральное агентство по делам соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству — «Россотрудничество» (Л. Глебова). Обращает на себя внимание факт смены главы «Россотрудничества» в декабре 2014 года. Причиной ухода лидера российской «мягкой силы» стали несколько факторов, среди которых «неуправляемая» ситуация в Украине, отсутствие системной работы, политизированность агентства, «недипломатичность в решении международных конфликтов», неудовлетворительная работа представителей агентства на ключевых международных мероприятиях;

— неправительственные организации и институты гражданского общества: общественные организации, которые финансируются фондом «Русский мир», фондом поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом, фондом поддержки публичной дипломатии имени А. М. Горчакова, некоммерческим партнерством «Российский совет по международным делам» (НП РСМД), Общественной палатой Российской Федерации и др.;

— ведущие учебные заведения России: Московский государственный технический университет им. Н. Баумана, Московский государственный университет им. М. Ломоносова, Санкт-Петербургский государственный университет, МГИМО, МФТИ, Российский университет дружбы народов, ВШЭ и др.;

— центры изобразительного и театрального искусства, историко-культурные центры России и зарубежья;

— религиозные институты, в первую очередь Русская православная церковь.

Нужно отметить, что в последние годы в России происходит поиск новых решений в контексте «мягкого влияния» на аудиторию. Помимо общепринятых направлений, таких как работа с российскими диаспорами за рубежом, получение образования в престижных вузах России или использование религиозного потенциала РФ, сегодня наблюдается развитие таких новых направлений:

1. Работа с украинскими трудовыми мигрантами в целях овладения ими русским языком и изучения российской культуры, чтобы по возвращении в Украину они распространяли соответствующие ценности. Именно трудовые мигранты как наиболее активная и мобильная часть общества могут стать проводниками российского влияния в своих странах.

2. Работа с украинскими гражданами, которые переехали на временное или постоянное проживание в Россию с целью использования их в качестве «свидетелей» негативной ситуации в Украине и распространения исключительно положительной информации о РФ.

3. Работа с украинскими гражданами, которые вовлечены в деятельность российского бизнеса в Украине.

4. Привлечение российских эмигрантов за рубежом для работы в социальных сетях либо в качестве репортеров-стрингеров.

5. Создание центра украинского политического влияния в Москве. (03.08.2015 экс-премьер Украины Н. Азаров основал «Комитет спасения Украины», который выступает от имени оппозиционных сил Украины).

Безусловно, наиболее показательным из инструментов «мягкой силы» является «Комитет спасения Украины».

(Примечание. За несколько дней своего существования азаровский «Комитет спасения Украины» уже получил в прессе прозвище «правительство в изгнании» или «альтернативное правительство». Его появление в политическом поле вызвало неоднозначные оценки у политиков, политологов и экспертов. Несмотря на это, Комитет заявил о себе как о третьей политической силе, имеющей четкий план по «восстановлению ситуации в Украине». Нужно сказать, что новоиспеченная организация уже имеет свой логотип и страницы в социальных сетях, однако собственного сайта у нее пока нет. Комитет получает информационную поддержку от российских СМИ: несколько сообщений в сутки обязательно посвящены работе этой организации.)

«Комитет спасения Украины» планирует достичь следующих целей:

• объединение украинских псевдопатриотических сил во всех регионах и формирование на их основе активных подразделений;

• с помощью созданного оппозиционного радикального ресурса начать внутреннюю борьбу с существующей в Украине властью и демонстрировать ее несостоятельность;

• путем расшатывания ситуации в стране добиться проведения досрочных выборов Президента и парламента Украины (кандидатура будущего Президента уже определена — экс-депутат ВР Украины В. Олейник);

• остановить войну на Донбассе и заключить с непризнанными регионами «новые киевские соглашения»;

• принять новую конституцию Украины с внеблоковым статусом Украины и союзными отношениями с Россией;

• найти компромисс по сглаживанию ситуации по Крыму, который якобы сам «ушел от Украины»;

• привлечь к ответственности всех, кто организовал революцию на Майдане и развязал боевые действия на Донбассе.

Судя по риторике и насыщенности информации о «Комитете спасения Украины», это направление может стать ключевым в информационной игре России.

Предполагается, что тренд Комитета будет все больше актуализироваться путем роста внимания к нему средств массовой информации, обсуждения в социальных сетях и популяризации в регионах Украины через местные пророссийские организации.

Следует ожидать, что наиболее активными в плане продвижения Комитета станут оккупированные районы Донбасса, а также области с повышенными пророссийскими настроениями — Донецкая, Луганская, Харьковская, Одесская, Херсонская, Запорожская.

Главной информационной тактикой «Комитета спасения Украины» уже стал принцип «игра на негативе». Это значит, что негатив об общей ситуации в стране и об украинском руководстве, помещенный в прессе, блогах, социальных сетях, будет использован этой структурой в полном объеме. Украинская критика в любых ее проявления делает сильнее новое политическое объединение.

б) Поиск Кремлем мотивов «примирения украинского и российского народов»

Информационная кампания Кремля в отношении Украины проводится в большей степени в сдержанных тонах и почти без эмоций. При этом если обратить внимание на характер ведения кампании, то придем к выводу, что нынешняя ситуация напоминает поиск Москвой точек соприкосновения между украинским и российским народами. Происходит некий поиск путей примирения двух народов.

В этой связи можно говорить о новой информационной акции Кремля, которая имеет такие особенности:

1) Снижение уровня агрессивности в российском информационном потоке

Это заметно по существенному смягчению прямого информационного

давления на украинскую власть, а также по отсутствию пропагандистских штампов в общей российской риторике. Такая особенность наблюдается повсеместно, начиная от заявлений первых лиц государства и заканчивая региональными изданиями и соцсетями.

2) Появление положительной риторики об Украине в информационном потоке сепаратистов

Командир сепаратистской бригады «Восток» и секретарь совбеза самопровозглашенной «ДНР» А. Ходаковский в своем интервью российскому изданию «Газетами» в целом положительно отзывался об Украине. В частности:

• «Мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что Украина — не фашистское государство».

• «На блокпосту стояла водонапорная башня, на которой повесили три флага: российский, дээнэровский и украинский».

• «Наши бойцы после „Минска-1“ вместе с украинскими бойцами чинили крыши местным жителям».

• «Видно, что люди не хотят друг друга убивать, они вынуждены добиваться своей победы».

• «В Донбассе люди интернационалистически настроены — очень много этнических украинцев».

• «Нынешняя система власти в „ДНР“ не выдержит нагрузки нового времени, развалится. Она создана под конкретную задачу военного времени и не маневренна, без собственного иммунитета. Опора делается исключительно на жесткость власти и оправданную военную диктатуру».

Подобные случаи — единичны, но учитывая авторитет Ходаковского — второго по влиятельности человека в «ДНР», — можно сделать выводы о существовании следующей тенденции:

3) Акцентирование внимания на «дружественном пакете» для Украины в заявлениях российских лидеров.

«Дружественный пакет» Кремля — это поиск аргументации об общих культурно-исторических, этнических и религиозных ценностях двух народов. В качестве примеров можно привести:

— Речь В. Путина на митинге-концерте «Мы вместе» 18.03.2015: «Мы всегда в России считали, что русские и украинцы — это один народ. Я так думаю и сейчас…»

— «Прямая линия» с В. Путиным 16.04.2015: «Я вообще не делаю разницы между украинцами и русскими, я считаю, что это вообще один народ».

— Речь В. Путина 19.06.2015 на Санкт-Петербургском международном экономическом форуме: «…русские и украинцы — это один народ, один этнос. Со своими культурными особенностями: с общей историей, с общей культурой, с общими духовными корнями. Нас связывает и возможность беспрепятственно говорить на одном языке. Россия и Украина так или иначе обречены на совместное будущее»

Неоднократные заявления лидера государства-агрессора можно рассматривать как камертон в определении новых направлений информационных мероприятий России по отношению к Украине.

В данных примерах прослеживается линия формировании образа «дружественных народов-братьев».

4) Помощь России при неминуемом дефолте Украины

Практически в каждой речи Путина, в которой отводилось место «дружественному пакету», звучали слова о грядущем кризисном положении Украины. Например, на «Прямой линии» (16.04.2015) звучал тезис: «Мы заинтересованы в том, чтобы украинская экономика вышла из кризиса».

Параллельно с этим создавался фон тесных экономических связей двух стран: «Россию и Украину связывают совершенно конкретные вещи сегодняшнего дня: это общая инженерная, энергетическая, транспортная инфраструктура, общие правила регулирования и так далее».

Можно предположить, что, по мнению Кремля, такое направление риторики способно будет оказать влияние на украинское руководство, которое станет рассматривать Россию в качестве инвестора в восстановлении разрушенной экономики Украины.

5) Замалчивание темы аннексии Крыма

Кремль избегает обсуждений и придерживается четкой риторики: «Крым — это субъект Российской Федерации по волеизъявлению сотен тысяч крымчан».

Искусственная насыщенность российского информационного потока войной на Донбассе и обсуждение общей ситуации в Украине отодвинула крымскую тематику на задний план медийных обсуждений.

6) Подталкивание украинского руководства к диалогу с лидерами «ЛНР» и «ДНР» — новое направление риторики Кремля. Основной его задачей является навязывание аудитории процесса разрешения военного конфликта на Донбассе в «московском толковании». В основу тезиса взята Декларация глав государств по реализации Минских соглашений (12.02.2015) исключительно под призмой и в контексте интересов Кремля.

Главным мотивом в этой связи выступают те же этнические и историко-культурные факторы «дружественного пакета» цепи Украина — Донбасс. При этом другие требования Декларации Кремль оставляет за кадром.

В новой информационной акции Кремль сделал особые акценты на едином историческом прошлом, общем этносе, православии, культуре, традициях и тому подобное.

в) Распространение мнения о проигрыше Россией в информационной войне с Украиной

В начале 2015 года в российских источниках прозвучало заявление о том, что Россия не справляется с обслуживанием информационного потока, который бы удовлетворял требованиям ведению информационной войны.

В частности, один из российских теоретиков информационных операций профессор С. Расторгуев отметил, что Россия в информационной войне не может добиться победы. При этом он уверен, что РФ проигрывает по двум причинам: во-первых, у России нет информационных союзников; во-вторых, Россия не имеет командования информационной войны и, самое главное, не разработала стратегию информационной войны.

Другой идеолог российского информационного противоборства — профессор И. Панарин — также убеждает нас в том, что Россия проигрывает информационную войну. Например, одной из причин он видит отсутствие в российском МИДе должности заместителя министра по публичной дипломатии.

Британский политолог, профессор Кентского университета Р. Саква дал оценку действиям Кремля относительно событий в Украине. Он утверждает, что Россия попала в крайне невыгодную для себя ситуацию: она бы проиграла в любом случае — если бы отреагировала на события в Украине или не отреагировала бы. По его мнению, Россия не взяла во внимание соотношение сил в информационном противоборстве.

Генеральный директор Центра научной политической мысли и идеологии профессор С. Сулакшин возмущается вопиющим непрофессионализмом российских информационных спецслужб, которые проигрывают на каждом шагу. Он констатирует, что «российские шаги вообще никак не планируются и не управляются, спецслужбы просиживают штаны и спят, а информационные агентства ждут команды в режиме ручного управления».

Навязывается общее мнение: какой бы могучей ни представлялась кремлевская информационная машина, она оказалась не способной конкурировать в мировом информационном пространстве. Очевидная цель таких заявлений — создать в России консолидированную и централизованную систему ведения информационной войны.

г) Проведение государственных научных разработок по исследованию современных информационных угроз России

Академия военных наук РФ и Ассоциация аналитики провели анализ российских информационных кампаний за последние двадцать лет. В результате серьезного исследования были определены особенности системы информационной войны России, среди которых:

— России необходима новая военная тактика и стратегия — «наука побеждать» в межгосударственном информационном противоборстве. Для действий в информационной сфере необходимо привлечение технологий интеллектуальных информационных войн, где исход противоборства слабо зависит от соотношений финансовых ресурсов конфликтующих сторон;

— государственная информационная политика должна стать базовым фактором обеспечения национальной безопасности страны;

— побеждающая стратегия в информационной войне опирается на Интернет, где нет информационного доминирования Запада, и на телеканалы как основу глобальных мировых СМИ;

— для эффективного противодействия информационному влиянию Запада в России необходимо создать глобальный международный медийный холдинг (телеканал, информагентство, газета, сайт) с участием Латинской Америки, Индии, Китая, Малайзии, Ирана и, возможно, Южной Африки;

— для эффективного планирования и координации мероприятий информационного влияния необходимо создать центр управления информационными операциями при администрации президента РФ.

В марте 2015 года администрация президента РФ сформировала заказ на выполнение 15 научно-исследовательских работ (27 млн. руб.) по защите России от внешнего влияния информационных технологий. Среди этих работ:

• разработка модели межгосударственной системы мониторинга угроз в области информационной безопасности и характеристика уровней информационно-коммуникационных влияний — 4,29 млн. руб.;

• квалификация враждебного использования информационно-коммуникационных технологий и модели межгосударственной системы мониторинга угроз в области информационной безопасности — 9,2 млн. руб. (для Совета безопасности РФ);

• правовая оценка стратегических документов РФ в сфере защиты национальных интересов с учетом новых вызовов и угроз и разработка рекомендаций по их изменению — 4,02 млн. руб.;

• информирование молодых ученых РФ через портал «Президент России — молодым ученым и специалистам» — 1,7 млн. руб.;

• крымско-татарская проблема в России — 1,6 млн. руб.;

• исследование образа России в представлениях студентов Крыма — 1,5 млн. руб.;

• развитие контента по повышению доверия в сети Интернет — 1,5 млн. руб.;

• поиск методов для России в контексте международного урегулирования кризисных ситуаций в сфере безопасности.

В связи с этим обращают на себя внимание две крымские темы. Нужно полагать, что «Крымско-татарская проблема в России» должна быть разрешена выработкой научно обоснованной формулировки понятия «коренной народ Крыма» и анализом перспектив обретения крымскими татарами в приоритетном порядке этого статуса с учетом мирового опыта и юридических аспектов проблемы. Целью работы ставится поиск путей по укреплению позиции РФ в Крыму среди крымско-татарской аудитории.

Другая работа по исследованию образа России в представлениях молодежи Крыма призвана искоренить «проукраинские мнения» у крымских студентов.

(Примечание. По мнению К. Затулина, директора Института стран СНГ, «студенческая молодежь и крымские татары являются группами, которые создают определенные проблемы». К примеру, часть крымско-татарских активистов не признает присоединение Крыма к РФ, а возможные проблемы с молодежью могут быть из-за того, что при них «произошел переход полуострова из одного государства в другое». За последний год было проведено несколько социологических исследований, которые дали один и тот же результат. Более того, через год после присоединения Крыма В. Путин в фильме «Крым. Путь на Родину» признался, что до принятия решения по захвату Крыма российские спецслужбы провели на полуострове закрытое исследование общественного мнения.)

Если касаться тенденций международной практики урегулирования кризисных ситуаций для России (последний пункт перечня), то в этом случае просматривается поиск новых решений по снятию с себя ответственности за преступления, противоречащие международному праву. Это аннексия Крыма, оккупация и установление пророссийского режима в отдельных районах Донбасса, теракт в отношении малазийского «Боинга» и др. Заказчиком данного исследования выступили аппарат президента России, МИД, Минобороны РФ и ФСБ. В техническом задании к выполнению работ подчеркивалась необходимость разработки методов противодействия «политическому, экономическому, юридическому шантажу», «организованным провокациям в рамках ВТО», а также «юридически безосновательному и искусственному разжиганию судебных споров в международных судах и арбитражах».

Параллельно с аппаратом президента России к научным исследованиям фактора «мягкой силы» в современной войне приступило Министерство обороны РФ. По имеющимся данным, военная академия российского Генштаба занимается методическими разработками практического применения «цветных революций» в рамках комплексной работы по заказу Минобороны. По официальной информации, научные исследования носят характер «противодействия угрозам». Однако тот факт, что в исследовании используется опыт военных специалистов, разрабатывавших «миротворческие операции» на Северном Кавказе, в Грузии,

Приднестровье и Украине, может свидетельствовать о разработке новых методик влияния на массовое сознание.

Известно также, что одной из целей исследования является определение методов бесконтактного воздействия на возможного противника, а также применение асимметричных действий и мер по укреплению политической системы России.

Сентябрь 2015 года — по нынешнее время — фаза «информационной адаптации», главной целью которой является создание условий для восприятия населением сложившейся в оккупированном регионе ситуации в необходимом ключе.

Суть в том, что в непризнанных республиках существуют группы людей, которые не принимают позицию российских террористов, но высказать открыто свое мнение не могут из-за угрозы их жизни. Задача этого этапа — нивелирование таких групп путем формирования у всего населения доверия к пророссийским представителям власти и их средствам массовой информации.

Информационная адаптация практически исключает информационное давление как метод. В этом случае применяются приемы разъяснения и убеждения.

Общие характеристики этапа «информационная адаптация»:

• сохранение медийного доминирования России во временно оккупированных регионах Украины;

• «консервация» каналов информационного влияния на аудиторию Украины;

• проведение специальных информационных мероприятий в оккупированных регионах по следующим направлениям:

— дальнейшее продвижение пророссийской идеологии;

— незначительное послабление негативной риторики об Украине;

— «показательное» выполнение положений Минских договоренностей;

— демонстрация «демократичной власти» в оккупированных регионах якобы без участия в этом процессе Кремля;

— создание видимости правовой государственности в «непризнанных республиках»: принятие необходимых законов, введение собственной банковской системы и т.д.;

— подчеркнутое проведение «демократических преобразований» в оккупированных регионах и афиширование преимуществ кремлевского режима перед «украинским прошлым»;

— развитие направления «публичной дипломатии» в общественных институтах РФ;

— продуцирование информационных продуктов «мягкой силы» как в оккупированных регионах, так и в РФ, и др.

Одним из методов достижения «информационной адаптации» в оккупированных регионах Донбасса является создание системы контроля над медийным потоком. Этот принцип реализован режимами «народных республик», что позволяет использовать средства информации и коммуникации в интересах установленной там диктатуры.

Главным инструментом контроля над информацией является «министерство информации», которому предписано создание информационной политики и системы информационной безопасности. Эта структура имеет практически неограниченные полномочия в сфере информационной политики региона: от формирования и реализации государственной политики в информационной сфере до управления развитием информатизации, наружной рекламы, печати и издательской деятельности, развития и продвижения позитивного имиджа «народных республик». Помимо этого, «министерство информации» имеет влияние на профессиональные и творческие союзы, общественные объединения, религиозные организации, а также на средства массовой коммуникации. По сути, в руках «министерства информации» оказалась вся информационная сфера региона: СМИ, субъекты «мягкой силы» и «публичной дипломатии», а также интернет-коммуникации.

Параллельно с «министерством информации» функционирует «министерство образования и науки», которое привлечено к формированию риторики в оккупированных регионах. На эту структуру в «народных республиках» возложено:

— мероприятия историко-патриотического содержания в масштабе региона;

— проведение тренингов для студентов и журналистов о формировании необходимой риторики подачи информации для СМИ;

— создание новых программ школьного и институтского обучения, приближенных к российским стандартам;

— издание новых учебников истории с характерными кремлевскими тезисами об оккупированном Донбассе и др.

Кроме всего, важной особенностью новой фазы является резкое снижение объема информационных сообщений об Украине. Если в период «информационного прессинга» украинская тематика занимала свыше 90 процентов всего информационного потока, а в фазе «стабилизации информационной ситуации» этот показатель достигал уровня 25–45 процентов, то в период «информационной адаптации» Украине отводится всего 5–8 процентов информации. Высвободившийся информационный поток Кремль быстро заполнил сирийской проблематикой — информированием о проведении российской авиацией бомбардировок в Сирии.

Таким образом, Россия в информационной кампании против Украины ведет поиск новых механизмов и методов влияния на сознание. При этом приоритет отдается инструментам «мягкой силы».

Content

Дмитрий Тымчук, Юрий Карин, Константин Машовец, Вячеслав Гусаров
ВТОРЖЕНИЕ В УКРАИНУ
ХРОНИКА РОССИЙСКОЙ АГРЕССИИ

Предисловие

Раздел 1. Этапы российской агрессии и тактика действий

1. Аннексия Крыма

2. Ситуация вокруг Юга и Востока Украины к моменту окончания спецоперации РФ в Крыму

3. Начало событий на Донбассе (март – апрель 2015 года)

4. Действия России на первом этапе проводимой Украиной АТО (апрель – май 2014 года)

5. Трансформация «гибридной войны» (июнь – сентябрь 2014 года)

6. Срыв первых Минских договоренностей и попытки создания «армии Новороссии» (сентябрь 2014 – январь 2015 года)

7. Крах проекта «Армия Новороссии», «Минск-2» и Дебальцевская операция российско-террористических войск (январь – март 2015 года)

8. Странное «перемирие»: Армейские корпуса «ДНР» и «ЛНР», создание ударных групп, «спецслужбы» террористов (март – июнь 2015 года)

9. Наступление на Марьинку, «война малых групп» и подготовка к «выборам» в «ДНР» и «ЛНР» (июнь – сентябрь 2015 года)

10. Парижская встреча «Нормандской четверки», новая «игра в мир», смена московских «кураторов» Донбасса (октябрь – декабрь 2015 года)

11. «Война в тылу»: Диверсионно-террористическая деятельность агрессора, проект «светофор» (весна 2014 – 2015 год)

Раздел 2. Российско-террористические войска на Донбассе: структура, численность, вооружение

1. Создание Россией на Донбассе прообраза регулярной армии

2. Типовая «мотострелковая бригада» российско-террористических войск

Раздел 3. Оружие российской агрессии на Донбассе

Раздел 4. Особенности информационной войны России