Тирнан Кейт

Дитя Ночи

Кейт Тирнан

Дитя Ночи

Заколдованные — 15

Пролог

Без трех минут пять. Через три минуты все начнется, думала Морган Роулэндс, беря в руки тяжелую кружку только что заваренного чая. Она с трудом сдержалась от глотка, предупреждая последующие вопли, потому что заживлять обожженные языки она еще не научилась. «Остынь огонь,» шептала она, проводя левой рукой против часовой стрелки над чаем. Она сделала экспериментальный глоток, пытаясь растопить удушающий горло ком.

Она пристально смотрела в зеркальное окно небольшого чайного магазина в Аберистуите, Уэльсе, где она и Хантер Найэл договорились встретиться. На улице уже стемнело, хотя было только пять часов. После трехлетнего проживания в Ирландии Морган уже привыкла к рано наступающей под тяжестью грузных облаков темноте, но все-таки иногда она скучала по абсолютному холодному и плотному, переливающемуся снегу северной части штата Нью-Йорка, в котором она выросла.

Через окно стало отдавать привкусом тяжелых капель дождя. Морган глубоко вдохнула, погода снаружи полностью отражала ее внутреннее состояние. Обычно она приветствовала дождь как главную причину, того что Ирландия и Уэльс и были такими невероятно пышными и зелеными. Сегодня вечер казался тоскливым, мрачным, угнетающим главным образом из-за того, что она собиралась расстаться с человеком, которого она любила больше всего в мире, со своим муир бэата дан. Своей родственной душой.

Ее живот скрутило, руки напряглись. Хантер. О, Богиня, Хантер. Прошло почти четыре месяца, с тех пор как они смогли встретиться в аэропорту в Торонто — в течение только шести часов. И за три месяца до этого, в Германии. У них было тогда целых два дня вместе.

Морган встряхнула головой, сделала медленный выдох. Расслабься. Если я расслаблюсь и позволю мыслям идти, Богиня покажет мне, куда идти. Если я расслаблюсь и позволю вещам просто быть, то вся жизнь прояснится.

Она закрыла глаза и сознательно расслабила каждый мускул начиная от головы и спускаясь вниз до ледяных пальцев ног во влажных ботинках. Скоро успокоительный смысл теплоты расширился в ней, и она почувствовала, что часть напряженности покинула ее тело.

Раздался звон медных погремушек о дверь, что сопроводилось моментальным порывом ветра. Морган вовремя открыла свои глаза, и увидела заслоняющую свет высокую, душераздирающе знакомую фигуру. Несмотря ни на что, ее сердце расширилось от радости, и по лицу расползлась улыбка. Она стояла, когда он подошел ближе, его угловатое лицо освещалось, когда он смотрел на нее. Он улыбнулся, и смотрел своей открытым, радушным лицом, высеченным прямо перед ней.

«Привет, Морган. Извини, я опоздал,» сказал Хантер своим английским акцентом, притупленным усталостью.

Она крепко обняла его своими руками, не беспокоясь о том, что его длинное твидовое пальто было пропитано ледяным дождем. Хантер склонился, Морган встала на цыпочки, и их губы слились в поцелуй ровно на середине расстояния между ними — так они делали каждый раз. Когда они отделились, Морган провела пальцем вниз по его щеке. «Сколько лет, сколько зим» сказала она посаженным голосом. Зрачки Хантера моментально сузились, ну и что, что как кровная ведьма он имел возможность распознавать любые эмоции, просто он знал Морган глубже, чем кто-либо другой. Морган откашлялась и села. Не отрывая от нее взгляда, Хантер тоже сел, невольно разбрызгав каплями линолеум вокруг стула. Он снял с головы свою старомодную твидовую кепку и взъерошил рукой свои прекрасные, белокурые волосы.

Морган впилась в него глазами и от ее пристального взгляда не ускользнула ни одна малейшая деталь. От зимы его лицо побледнело, а глаза источали ледяной зеленый свет, подобный Ирландскому морю через три квартала отсюда. Никогда еще Морган не видела его волос настолько отросшими.

«Приятно видеть тебя,» сказал Хантер, улыбаясь очевидному преуменьшению. Стол соприкасался с его коленом, пока совсем не свалился на него.

«Тебя также,» ответила Морган. На ее лице уже проступало внутреннее страдание? Она чувствовала, как будто боль ее решения должна окружить ее как аура, видимая любому, кто знал ее. «Я заказала чай на двоих — тебе налить?»

«Пожалуйста,» — сказал он, и Морган налила ему полную кружку чая.

Хантер приподнялся и повесил свое промокшее пальто на спинку стула. Он отпил большой глоток чая и осунул плечи. Морган знала, что он только что из Норвегии.

Что сказать? Как сказать? Она репетировала эту сцену в течение прошлых двух недель, но теперь, когда она была здесь, чтобы довести ее до конца, в ней вспыхнуло желание восставать против того, что она сама хотела сделать. И в каком-то смысле, это правильно. Разрыв отношений со своим муир бэата дан равняется борьбе с судьбой.

Прошло четыре года после ее первой встречи с Хантером, размышляла Морган. Она рассеянно вертела серебряное кольцо на безымянном пальце правой руки. Хантер подарил его, когда ей было семнадцать лет, а ему девятнадцать. Теперь же ему двадцать три года и он парень, выглядящий не старше передового долговязого подростка, «гениальный мальчик»-ведьма, самый молодой член Международного Совета Ведьм.

И она уже больше не была наивной, безумно влюбленным долговязой школьницей, которая только что обнаружила, что она ведьма крови и которая изо всех сил пытается учиться управлять своими невероятными силами. Она проделала длинный путь за эти несколько лет с лета первого года средней школы, когда она сначала узнала, что было фактически несколько выживших членов ковена ведьм ее матери, Белвикет. Она проводила лето, учась в Шотландии, когда они прибыли к ней, имея, наконец, возможность показать себя после того, как темная волна была побеждена и — что еще более важно, Кириан Макеуон был лишен его сил. Они рассказали ей, как пережили разрушение своего ковена, сбегая в Шотландию, где скрывались в течение многих десятилетий. Когда они узнали о существовании Морган, то прибыли, чтобы попросить ее помощи в восстановлении ковена, который формировали их семьи в течение сотен лет. И это то что она делала посте переезда в Ирландию спустя год после окончания средней школы, и любви каждый момент — не учитывая факт, что нахождение в Кобе означало быть без Хантера.

Хантер обошёл стол и взял ее руку. Морган чувствовала себя разорванной, но все же знала что она должна сделать, что должно произойти. Она проверила тысячу раз и это было единственное решение, которое имело смысл.

«В чем дело?» он спросил мягко. «Что случилось?» Морган смотрела на него — человека, который был и глубоко знакомым и странно таинственным. Было время, когда она видела его каждый день, когда она была достаточно близко, чтобы знать, порезался ли он при бритье или провел бессонную ночь. Теперь она видела тонкую розовую линию- след излеченной раны на его кривой челюсти, и понятия не имела, где или когда или как он получил это.

Она покачала головой, зная, что не может струсить, зная, что, в конце концов, они должны следовать каждый своей отдельной судьбой. Через минуту она сказала бы ему это, как только она могла говорить, без крика.

Как будто принимая сознательное решение позволить этому произойти через мгновение, Хантер поправил рукой волосы, снова вгляделся в глаза Морган. «И так я поговорил с Эльвин о ее обязательстве,» сказал он.

«Да, она кажется счастливой,» сказала Морган. «Но ты — "

«Я рассказал ей о моих проблемах,»- Хантер вскочил. «Ей только девятнадцать лет. Я просил её подождать, но что я знаю? Я — только ее брат.» Он выдал свою кривую улыбку, которую Морган так хорошо знала.

«По крайней мере она Винденкель,» сказала с невозмутимым видом Морган. «Мы все можем благодарить Богиню за это.»

Хантер усмехнулся. «Дядя Бек так рад.» Дядя Хантера, Бек Эвентид, воспитал Хантера, его младшего брата, Линдена и Эльвин после того, как их родители исчезли, когда Хантеру было восемь лет. Хантер был уверен, что дядя Бек всегда обвинял отца Хантера, Вудбайна в своих проблемах.

«Что-нибудь только Вудбейн,» дразнила Морган. Сама она была полностью Вудбейн и по себе знала предубеждения большинства викканцев против ее клана. «Верно», сказал Хантер, все еще глядя на нее.

Они помолчали минуту, занятые своими мыслями. Потом Хантер наконец сказал, «Пожалуйста, скажи что случилось. Ты ведешь себя странно.»

«Он слишком хорошо меня знает», подумала Морган. Хантер чувствовал ее беспокойство, печаль, сожаление.

«Ты заболела?»

Морган покачала головой и убрала за ухо выбившиеся пряди. «Нет… Я в порядке. Просто… Надо было увидеть тебя. Чтобы поговорить».

«Вечно такие долгие перерывы между встречами», — сказал Хантер. «Иногда я схожу с ума от этого».

Морган посмотрела в его глаза и увидела вспышку страсти и тоску, от которого в горле появился ком, а в животе — порхание.

«Я тоже», — сказала Морган, ухватившись за тему. «Но даже несмотря на наше сумасшествие, похоже, мы способны видеться всё реже и реже».

«Тоже верно», — подтвердил Хантер, потирая рукой подборок, где была видна дневная щетина. «Это не лучший наш год».

«Зато он лучший для каждого из нас в отдельности», — сказала Морган. «Ты практически в одиночку добиваешься признания обществом Новой Организации, размещаешь офисы по всему миру, работаешь с людьми по новым принципам. То, что ты делаешь — невероятно важно. Это изменит общение ведьм друг с другом, с кланами…». Она встряхнула головой. Старый совет, по большому счету, оставался сейчас не более, чем символической традицией. Слишком много людей протестовали против его всё возрастающих внутренних и крайне секретных программ по выявлению ведьм, злоупотреблявших магической силой. В ответ на это Хантер и еще горстка ведьм создали Новую Организацию. В меньшей степени политическую, но в большей степени направленную на поддержку системы мер реабилитации запутавшихся ведьм без лишения их магических сил. Сейчас в эту систему входило налаживание взаимодействия ведьм в обществе, обучение, общественные отношения, помощь в исторических исследованиях. Викка оставалась незыблемой в двадцать первом столетии, в основном, благодаря Хантеру.

«У тебя нет ни одного шанса прекратить это», — сказала Морган. «И у меня… Белвикет становится всё более и более важным для меня. Я действительно вижу свое будущее в нем. Он поддерживает ту работу, которую я хочу делать — исцеление, и, вероятно, когда-нибудь я смогу стать верховной жрицей — Риордан, возглавившей Белвикет вновь».

Родная мать Морган Мэйв Риордан умерла, когда Морган была ребенком. Если бы она была жива, то являлась бы верховной жрицей своего потомственного ковена Белвикета, точь-в-точь как ее мать Маккенна и мать Маккенны до нее.

«Это то, что ты будешь счастлива делать?» — спросил Хантер.

«Похоже, это моя судьба», — ответила Морган, ее пальцы рассеянно теребили манжету его свитера. «Так же, как и твоя», — думала она. Зачем встретились две судьбы, идущие в противоположных направлениях? «И да, это делает меня счастливой. Это невероятно переполняющее чувство — быть частью ковена, который могла возглавлять моя родная мама. Несмотря на то, что сейчас мы находимся на другой стороне Ирландии, вся наша работа полна историей о моей семье, моих родственниках — людях, которых у меня никогда не было возможности узнать. Однако это означает, что я остаюсь здесь, предавая себя нахождению в Кобе, посвящая свою жизнь вполне определенному будущему».

«Угу…», — согласился Хантер, настороженность мелькнула в его глазах.

Теперь, когда она зашла так далеко, Морган заставляла себя довести начатое до конца. «Так что я здесь. А ты… где угодно. Повсюду. При этом промежутки между нашими встречами составляют от четырех до шести месяцев. В аэропорту». Она осмотрелась вокруг. «Или в чайном магазине».

«Ты к чему-то клонишь», — сухо заключил Хантер.

За последние четыре года они с Хантером много раз разговаривали о расстоянии между ними. Каждая беседа была ужасной и душераздирающей, но ни разу они не могли принять никакого решения. Они были родственными душами; они были предназначены любить друг друга. Но как они могли любить, если почти всегда находились на разных частях континента? И как они могли это изменить, если каждый из них был по праву предан делу своей жизни?

Морган не видела выхода из этого. Не без того, чтобы кто-то из них бросил избранный путь. Она могла бы оставить Белвикет и следовать за Хантером по всему миру, пока он работал над становлением Новой Организации. Но она боялась, что радость быть с ним может быть омрачена расстройством отказа от мечты и чувством вины от того, что она подводит свой ковен и даже свою родную мать, которую никогда не знала. А после этого, что останется хорошего в том, чтобы быть с Хантером? Она не хотела превращать свою жизнь в жалкое существование. А если она попросит его бросить Новую Организацию и остаться с ней в Ирландии, он окажется в таком же положении — взволнованным от счастья быть с ней, сломленным от того, что не может быть верен своему важнейшему призванию. Она была не в состоянии просить его об этом.

Расстаться навеки — это казалось наиболее верным решением для них обоих. Она хотела, чтобы Хантер был счастлив, несмотря ни на что. Если она даст ему свободу, то он получит наибольшие шансы для этого. И хотя мысль никогда больше не обнимать его, не целовать, не смеяться с ним, даже просто не сидеть рядом и не смотреть на него была почти равносильной смерти, всё равно Морган верила, что это в конечном итоге к лучшему. Казалось, не было возможности им быть вместе; они способны на очень многое, но сами по себе.

Кроме того, Калэм Бёрн, член Белвикета, признался ей в любви. Он нравился ей и был отличным парнем, но не являлся ее муирн беата даном. Не было ни одного шанса, что когда-нибудь он будет связан с ней так же, как Хантер, хотя как это можно сказать, если она и не пыталась расстаться с Хантером, чтобы быть с Калэмом или с кем-то еще. Вот для чего всё это. Вот зачем нужна свобода ей и Хантеру — чтобы дать каждому из них посвятить себя работе и освободить их от постоянной болезненной жажды этих мучительно коротких встреч.

«Хантер… Я просто не могу больше так. Мы не можем больше так». Ее горло сжалось, и она отпустила его руку. «Мы должны… покончить с этим раз и навсегда. С нами».

Хантер моргнул. «Я не понимаю», — сказал он. «Мы не можем покончить с нами. Мы — это судьба».

«Но не в жизнях, которыми мы живем сейчас». Морган была не в силах даже взглянуть на него.

«Морган, расстаться — это не решение. Мы слишком сильно любим друг друга. Ты моя муирн беата дан — мы родственные души».

Это действительно так. Одинокая слезинка скатилась по щеке Морган. Она шмыгнула носом.

«Я знаю», — согласилась она с горечью. «Но попытки быть вместе тоже не удаются. Мы не видим друг друга, наши жизни протекают в разных направлениях — какое у нас может быть будущее? Притворство — вот в чем мы погрязли. Если мы действительно, на самом деле, признаем, что это так, то оба станем свободными заниматься тем, чем хотим, даже не пытаясь делать вид, что должны учитывать интересы другого».

Хантер молчал, сначала глядя на Морган, затем осматривая небольшой чайный магазин, а потом уставившись на потоки дождя за темным окном.

«Неужели это то, чего ты хочешь?» — медленно спросил он. «Чтобы мы шли своими собственными дорогами, даже не пытаясь делать вид, что должны думать друг о друге?»

«Это то, что мы уже делаем», — сказала Морган, чувствуя, что вот-вот разорвется на части от боли. «Я не говорю, что мы не любим друг друга. Мы любим… и всегда будем любить. У меня просто больше нет сил надеяться или ждать, когда что-то изменится. Ничего не изменится». На этом ее голос надломился. Она опустила голову на руки и сделала несколько глубоких вдохов.

Хантер рассеянно выводил что-то пальцем по столу, а потом Морган узнала руну. Руну силы. «Итак, мы будем жить друг без друга, общаться с другими людьми, и никогда не станем возлюбленными снова».

Он затих, тщательно взвешенные слова словно иголками пронзали ее сердце, ее разум. «Богиня, просто дай мне пройти через это. Дай мне пройти через это», — думала она. Морган кивнула, моргая в безуспешной попытке сдержать наворачивающиеся на глаза слезы.

«Это то, чего ты хочешь», — его голос звучал очень ровно, но Морган, зная его так хорошо, понимала, что под этим скрываются огромные бушующие внутри эмоции.

«Это то, что мы уже имеем», — прошептала она. «Это не жизнь возлюбленных. Я не знаю, что это».

«Ладно», — сказал Хантер. «Ладно. В общем, ты хочешь, чтобы я зажил тихой мирной жизнью с тобой, в этом дело? В Кобе? Высадим сад вместе? Заведем кота?» Его голос не был грубым — больше безысходным, будто он действительно пытался понять.

«Я этого не говорю», — сказала Морган, чуть слышно. «Я хочу, чтобы ты делал то, что тебе нужно. Я хочу, чтобы ты был счастлив, был востребованным. Я говорю, что я знаю, что ты не будешь жить со мной в Кобе, с садом и котом». Она вытерла глаза о рукав своего свитера.

Хантер молчал. Морган натянула длинные рукава свитера поверх рук и положила на них голову. После этого она снова смогла дышать. Она хотела вернуться к завтраку-в-кровати, принять душ и наплакаться вдоволь.

«Что если бы… всё было по-другому?» — в конце концов спросил Хантер.

Морган горько вздохнула: «Но всё не по-другому».

«Жизнь закрутила тебя и меня», — сказал Хантер. «Твой сегодняшний поступок свидетельствует о том, что ситуация вышла из-под нашего контроля. Но мы сами делаем выбор. Мы можем изменить наши приоритеты».

«О чем ты говоришь?» — Морган округлила глаза, после чего с усилием сделала глоток чая. Он стал крепче и горче.

Мгновенно Хантер потянулся через стол и взял ее руки в свои, его хватка была как камень. «Я думаю, нам нужно изменить наши приоритеты. Обоим из нас».

«На что?» Как он всегда ухитрялся выводить ее из равновесия, даже через четыре года?

«На нас», — сказал Хантер.

Морган изумленно уставилась на него, потеряв дар речи.

«Морган», — продолжил Хантер, понижая свой голос и наклоняясь ближе к ней. «Я тоже много думал об этом. Мне нравится то, что я делаю в Новой Организации, но я осознал, что это не имеет большого значения без тебя, способной разделить это со мной. Я понимаю, мы оба очень разные люди. У нас разные мечты, разные цели. Слишком разные происхождения, семьи… Но ты же знаешь, мы созданы друг для друга. Я знаю, мы созданы друг для друга… я всегда знал. Ты моя родственная душа — моя муирн беата дан».

Морган начала тихо плакать. О, Богиня, она так сильно любила его. «Я понял, что ты моя единственная, как только встретил тебя», — сказал он, его голос был слышен только ей. «Я уже знал это, когда не нравился тебе, когда не доверял тебе, когда я боялся твоей силы и твоей неспособности контролировать ее. Я знал это, когда ты встретила Карьяна МакЭвана — твоего отца. Я знал это, когда ты была влюблена в этого ублюдка моего сводного брата Кэла. Я всегда знал это: ты моя единственная».

«Я не понимаю. О чем ты говоришь?». Это пугало, она до сих пор так сильно надеялась, что они смогут быть вместе. Такая мучительная надежда. Она ощущала его руки, сжавшие ее, как тиски — такой же сильной хваткой, какой он держал ее сердце.

«Ты пришла порвать со мной навсегда», — ответил Хантер. «Я не остановлю тебя, если это то, чего ты хочешь. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но если ты видишь хоть какой-нибудь шанс, что сможешь быть счастливой со мной, а не без меня, то я прошу тебя попытаться».

«Но как? При сложившихся обстоятельствах». Сказала Морган, полностью сбитая с толку.

«Нет, не при сложившихся обстоятельствах», — сказал Хантер. «Их определенно необходимо изменить. Я могу измениться. Я могу изменить что угодно, если это значит, что ты будешь со мной».

Морган была не способна ничего делать, кроме как смотреть в изумлении. «С тобой в каком смысле?»

Хантер повернул ее руку тыльной стороной вверх и коснулся кладдахского кольца: «Во всех смыслах. Как мой партнер, как мать моих детей. Во всех смыслах, какие существуют. Ты нужна мне. Ты моя жизнь, где бы ты ни находилась и что бы ты ни делала».

Морган затаила дыхание.

«Слушай, единственное постоянное в наших жизнях — это наша любовь», — сказал он. «Похоже, мы растрачиваем понапрасну наш самый драгоценный дар — иметь родственную душу. Если мы позволим этому исчезнуть, то ничего больше не будет иметь смысла». Морган не отводила от него пораженного взгляда, казалось, лучик света озаряет ее сердце: «О, Богиня, пожалуйста. Пожалуйста».

Он продолжал: «Постепенно я могу прекратить исследовательские работы, которые провожу для Новой Организации. Есть вещи, которые я могу делать, находясь в Кобе. Мы сможем жить вместе, строить нашу совместную жизнь, почти всегда просыпаться друг с другом. Я хочу видеть, как ты взрослеешь, хочу, чтобы мы состарились вместе. Хочу иметь семью с тобой. В ней могут быть и коты, если хочешь».

Неужели это может быть правдой? Неужели это действительно сейчас происходит? После двухнедельного отчаяния внезапное всепоглощающее счастье казалось Морган почти пугающим.

«У меня всё еще есть Дагда», — это было всё, что Морган смогла придумать для ответа. Ее когда-то крошечный серый котенок сейчас стал огромным шестнадцатифунтовым (~ 7,25 кг) котом, который испытывал отдельную любовь к ирландским мышам. «Но… неужели ты это делаешь? Неужели ты правда имеешь это в виду?»

Хантер улыбнулся. Это было самое красивое зрелище, которое Морган когда-либо видела. Он придвинул свой стул к ней, совсем близко. Обнял ее за талию, и Морган ощутила его тепло, надежность, перспективность. Серая половина ее жизни, на которую она себя обрекла, только что окрасилась в яркие переливающиеся цвета. Это было слишком. Это было чересчур.

«Ты хочешь быть со мной, Морган?» — нежно спросил он. «Ты моя сердечная любовь, мой сердечный покой. Ты хочешь обручиться со мной — станешь моей женой?»

«О, да. Да,» прошептала Морган и положила голову на его плечо.

Рассвет. «Рассвет — самое волшебное время дня, естественно следующее за закатом», — мечтательно думала Морган. Она вытянула ноги к Хантеру и позволила абсолютному счастью, надеждам и полнейшему удовлетворению нахлынуть на нее волной комфорта. Лежа в кровати, Морган могла видеть маленький прямоугольник неба, бледно-серого цвета, с оттенками розового. «Это рассвет новой жизни», — ликовала Морган. Жизни, где они с Хантером будут всегда вместе. Они поженятся — об этом она думала с трепетной дрожью от страха и восторга. У них, вероятно, будут дети. «Богиня, Богиня, был ли когда-либо кто-нибудь так счастлив?» — ее глаза блаженно закрылись, легкая улыбка всё еще отражалась на ее лице.

«Милая», — прошептал Хантер, целуя ее в ухо. Морган неохотно открыла глаза, потом нахмурилась, осознав, что он уже не в постели и одет.

«Что ты делаешь?» — сонно потребовала она, — «Возвращайся сюда». Хантер засмеялся и покрыл поцелуями теплую впадинку под ее ухом.

«У меня последняя встреча по поводу Новой Организации на севере Уэксфорда (город в Ирландии)», — объяснил он. «Я сяду на паром «Восемь-пять». Приеду на собрание, скажу им найти замену и вернусь к обеду — не позже. Мы можем купить что-нибудь жареное, как ты любишь, договорились?»

«Договорились», — ответила Морган, с наслаждением потягиваясь.

Она заметила шаловливый огонек в его глазах, блеснувший, когда она потягивалась, затем вновь сжалась под одеялом. Он взглянул на часы, а она засмеялась. «У тебя нет времени», — сообщила она ему.

«Люблю тебя», — сказал он, ухмыляясь и открывая дверь.

«Люблю тебя тоже», — ответила Морган. — «Навечно».

У Морган было чувство, будто она лишь на секунду только что закрыла глаза, как ее разбудило громкое долбление в дверь. Нахмурившись, она посмотрела на часы. Восемь-двадцать. Так что Хантер ушел лишь полчаса назад. Что это был за шум? Она села. Хлестанье дождя заставило ее взглянуть в окно. На улице шел ливень, грохотал гром и сверкали молнии. Так странно после чистого рассвета.

Внизу на лестнице люди кричали и бегали, громко стучали в дверь. Что это могло быть? Пожар? Тревоги не было. Крыша течет? Это не повод такого жуткого переполоха.

В одно мгновение Морган натянула джинсы и свитер, запрыгнула в свои ботинки. Она высунула голову за дверь и втянула воздух. Запаха огня нет. Морган выпустила свои сенсоры, посылая сознание в окружающее ее пространство. В результате, уловила только сбивчивые, озадаченные чувства… панику, страх. Она схватила плащ и рысцой бросилась вниз.

«На помощь!» — кто-то кричал. — «На помощь! Если у вас есть лодка, нам нужна она! Все матросы! Быстрее в порт!»

Человек в плотном плаще промчался мимо Морган и выбежал за дверь, следуя за мужчиной, который кричал о тревоге.

«Что происходит?» — спросила Морган портье. Морщинистое женское лицо стало натянутым от волнения, черные волосы придавали ей еще более бледный вид. «Что случилось?»

За переднюю дверь выбежало еще двое мужчин, их шляпы были низко посажены под углом против проливного дождя. Морган услышала еще один возглас: «Быстрее в порт!».

«Паром», — сказала женщина, повязывая на голову шарф. «Паром пошел ко дну во время шторма».

Ледяной дождь иголками вонзался в ее лицо, когда Морган прорывалась вперед к порту. Чтобы пробежать три квартала потребовалось полчаса, и каждую секунду бесконечный поток мыслей мелькал у нее в голове. «Пожалуйста, хоть бы Хантер опоздал, единственный раз в его жизни. Пожалуйста, хоть бы это был другой паром. Прошу, пусть никто не пострадает. Умоляю, хоть бы Хантер опоздал. Он пропустил паром, он пропустил паром, он пропустил паром…».

Внизу в порту ливень заслонял видимость, и сначала Морган могла разглядеть только бегающих вокруг людей и мужчин, заводящих двигатели на своих рыболовных лодках. Потом пронзительно завыла местная пожарная машина, кажущаяся смехотворно маленькой и не соответствующей такому происшествию. Морган вцепилась в руку пожилого мужчины и с силой затрясла ее. «Что случилось?» — кричала она, ветер с ревом уносил ее голос прочь.

«Паром затонул!» — выкрикнул он в ответ, пытаясь вырвать руку, чтобы бежать на помощь.

«Какой паром?» — ледяная рука медленно сдавливала сердце Морган. Она заставляла себя надеяться.

Мужчина уставился на нее: «Единственный паром! «Восемь-пять» до Уэксфорда!» Затем он резко выдернул руку, и, окаменев, Морган наблюдала, как он сбежал вниз по причалу и запрыгнул в рыболовную лодку, которую сразу накрыло беспорядочными вспенившимися волнами.

«Это не происходит. Я проснусь в любую минуту. Я знаю, что скоро проснусь». Медленно Морган ступила на небольшой пятачок, грубые мокрые камни под ногами нарушали равновесие. Тихонько она умоляла Хантера поскорее придти к ней, с сумкой в руке, опоздавшим на паром, потому что остановился купить маффин (кекс) или чай или что угодно. Она выпустила свои сенсоры. Ничего. Она послала ведьминское сообщение: «Хантер, Хантер, приди ко мне, приди ко мне, я здесь, жду». Ничего.

Ее волосы промокли от дождя, и резкие порывы ветра хлестали прядями по лицу. Морган стояла на краю бетонного причала, тяжелая, ржавая цепь издавала мучительный скрипучий звук, когда ветер тащил ее то туда, то сюда. Морган закрыла глаза, ее волосы упали по бокам. С годами наработанным опытом она быстро погрузилась в состояние медитации, абстрагируясь от настоящего момента, пространства, времени, погружаясь глубоко, где время и мысли, энергия и магия смешивались в одно целое.

Джиоманах. Всё ее существо было сфокусировано на имени Хантера, его глазах, запахе, ощущении от прикосновения к его коже, на его улыбке, смехе, ярости, страсти. В доли секунд она пережила годы воспоминаний с ним: битву Хантера с Кэлом, ее бросок атаме в его шею, его падение с обрыва в ледяную реку. Нанесение Хантером сигилов защиты вокруг дома ее родителей, блеск его прекрасных волос в лунном свете. То, как он обнимал ее, заворачивая в свой плащ после перевоплощения в волка. Тогда она лежала в слезах в его руках, ощущая треск костей в суставах, мышечные разрывы. Его голос, ласково произносящий успокаивающие заклинания, чтобы забрать ее боль и страх. То, как они с Хантером впервые занимались любовью, удивление и всю красоту этого, шок от боли и смущение, когда они только слились телами и сердцами. Его широко распахнутые зеленые глаза над ней. Другие вспышки воспоминаний проносились перед ней: образ за образом; отложившийся в памяти смех, эмоции; запах; нынешняя фаза луны; круги магии; ведьмы в мантиях; сияющая аура Хантера; Хантер в споре, в гневе; Хантер, сдерживающий слезы, когда Морган порвала с ним.

«Ан найл натрак», — прошептала Морган в дождь. «Ан ди алай, найл нитбэн, олэй рак биер…». И так далее — слова заклинания — сильнейшего заклинания, которое она могла сотворить без подготовки. Она взывала к ветру, дождю и тучам. Она развела руками, и тучи просияли, начиная разделяться. Она резко выставила руки вперед, и дождь уменьшился, утихомирившись, словно от наказания. Морган не волновало, наблюдал ли за ней кто-то или нет. Всё, что она делала, это заклинание, которое могло оттолкнуть Хантера от самого края его могилы. Когда она открыла глаза, дождь замедлился до раскаивающейся мороси; волны стали успокаиваться. Морган упала, ослабленная и изможденная от работы с такой могущественной магией. Постепенно она заставила свои ноги привести ее к толпе людей, скопившихся на причале. Голоса доносились до нее рыданиями, подобно хлюпанью обломков на воде.

«Нигде подобное не видано».

«Чудовищность, вот это что».

«Волна взошла, людей накрыла».

«На этом прекратился шторм».

Морган застыла, когда увидела на земле длинное покрывало из тел. Мужчины и женщины плакали, спорили, отрицали случившееся. Несколько пассажиров парома было спасено, и они сидели кучкой, оглядываясь в шоке и страхе.

Хантера не было среди них. Как и среди мертвых, лежащих на земле.

Морган собрала каждую капельку силы и магии в себе и послала их во внешний мир. «Если Хантер жив, я почувствую его. Если частичка его духа здесь, я почувствую ее, я пойму». Она стояла совершенно неподвижно с закрытыми глазами, выставленными руками. Ее грудь вздымалась и болела от напряжения. Никогда прежде она не выпускала свои сенсоры, свою магию с такой силой. Никогда не вкладывала всю свою мощь в попытке почувствовать кого-то. Она почти кричала от силового растяжения, чувствуя, будто летит отдельно от тела. «Хантер, ты жив? Где ты?»

Внезапно Морган упала на колени на острую крупную гальку, ощущая, как ударяется о землю. Она смотрела на причал, на дождь, на накрытые тела, но зрелище казалось мутным, все звуки приглушенными, все предметы поблекшими. Словно весь мир потерял что-то: какой-то элемент, делавший его ясным, богатым и полным. А потом она поняла.

«О, мой Бог. О, мой Бог. Он действительно исчез. Хантер исчез».

Невидящими глазами она уставилась на пенящуюся серо-зеленую воду. Как могло море посметь забрать того, кого она любила, ее родственную душу, ее муирн беата дана? Острая боль хлынула из нее, и она завыла: «Верни его!». Она широко раскинула руки, а потом, к ее изумлению, ее серебряное кладдахское кольцо — кольцо Хантера — соскользнуло с мокрого от дождя пальца и плавно полетело в пространстве. Не веря, Морган наблюдала, как серебряный предмет неясно блеснул в тусклом сером свете и беззвучно упал в море. Он исчез мгновенно, затонув быстро и тихо в мрачной воде.

Ее кольцо, кольцо Хантера. Оно тоже теперь исчезло навсегда. «Нет, нет».

Ее мир в бешеном водовороте серого отчаяния рушился вокруг нее. С выставленными руками Морган упала прямо на лицо, не беспокоясь о том, чтобы когда-либо снова встать.

1. Мойра

«Так что я сказала: «Ой, мам, не кипятись без причины»», — рассказывала Мойра Бёрн, слизывая с ложки молочную пенку кофе-латте. Она ангельски улыбнулась своим подругам и сделала огромный хлюпающий глоток. Наконец длинный «регулярный» школьный день подошел к концу, и она, Тэсс и Вита пришли в «Дух Моргота», расположенный на окраинах Коба. Здесь на первом этаже размещался магазин мистических книг и принадлежностей; на втором этаже — кафе, где они иногда читали и слушали музыку; а третий — предназначался для различных Викканских занятий и исследовательских групп. Трое девочек устроились за столом в кафе, в дальнем углу.

«Да брось ты», — не веря, засмеялась Тэсс Саммэрэлл.

«Ладно, я могу представить, как ты хамишь Морган из Белвикета — матери и не только», — согласилась Вита О’Шэнэсси, ухмыляясь. «Но неужели после этого тебе не влетело?»

Мойра сделала еще один глоток и покачала головой. Ее светлые красновато-золотистые волосы с зелеными прядями слева спадали ей на плечи. «Удивительно, но нет», — признала она. «Я включила знаменитое очарование Мойры Бёрн и убедила ее, что это было для моего урока по искусству заклинаний».

Голубые глаза Тэсс стали огромными: «Я не верю, что твое очарование действует на твою собственную маму, и, ты же знаешь, выведение на стене в саду твоих инициалов живыми божьими коровками — совсем не то, что Кэди задавала по искусству заклинаний».

Мойра засмеялась, снова вспоминая, как поражена она была, когда ее заклинание сработало. Оно было самым сложным из тех, которые она когда-либо пробовала, а наблюдение, как крошечные краснокрылые божьи коровки медленно выстраиваются в «МБ», было невероятно удовлетворяющим. До тех пор, пока ее мама не пришла и не застала ее. «Это было блестяще», — сказала Мойра. «Я точно получу лучшие оценки за это».

Вита закатила глаза: «Вероятно, получишь. Особенно, если используешь знаменитое очарование Мойры Бёрн.

Мойра захихикала. Кэди Дав, их преподавательница по искусству заклинаний, была такой же старомодной, как и ее мама. Тот факт, что Мойра забавлялась с волей божьих коровок просто ради шутки, произведет на нее отнюдь не лучшее впечатление.

Вставая, Тэсс спросила: «Кому-нибудь что-нибудь надо? Я иду за еще одним экспрессо». В полный рост Тэсс была пять футов два дюйма (~157 см), на шесть дюймов (~15 см) ниже Мойры, и при всём своем изящном телосложении Мойра испытывала неловкость. Естественного черного цвета волосы Тэсс были коротко подстрижены с заостренными кончиками, окрашенными в фиолетовый цвет. Гораздо более вызывающие, чем три зеленые пряди Мойры, которые должны были смыться к Дню Святого Патрика, но оказались не выводимыми. Она просила маму смыть их с помощью магии, но мама отказалась. Папа просто посмеялся и обнял ее: «Не так уж плохо, Маргаритка. Вероятно, понадобится лишь шесть или семь лет, чтобы отрастить их».

Мойра застонала, позволяя папе себя обнять, несмотря на то, что ей было уже пятнадцать лет — слишком много, чтобы ее обнимали или называли Маргариткой — домашним прозвищем, которое папа всегда использовал.

«Воспринимай это как закалку характера», — предложила ее мама, и папа снова рассмеялся. Затем папа с мамой переглянулись и улыбнулись друг другу, а Мойра поняла, что это безнадежный случай. Она позвонила Тэсс и пожаловалась на несмываемую окраску — «худшее событие», которое с ней когда-либо случалось.

Это произошло семь месяцев тому назад. Месяц спустя ее папа погиб в автокатастрофе в Лондоне, куда уехал по делам. Теперь она больше всего на свете хотела, чтобы зеленые пряди действительно были ее самой худшей проблемой — а Калэм Бёрн всё еще ждал дома, чтобы прочитать ее маме лекцию о самых последних трудностях, в которые Мойра влипла.

«Мойра?» — спросила Тэсс, ожидая ответа.

«Ой, нет, спасибо. Я в порядке», — Мойра выдавила из себя слабую улыбку.

«Итак, в чем дело?» — спросила Вита сразу, как только Тэсс ушла. Ее круглое лицо выглядело озабоченным.

О, ты знаешь,"неопределенно сказала Мойра. Вита сочувственно кивнула и погладила руку Мойры старомодным жестом.

«Я знаю. Я здесь всегда, когда ты захочешь поговорить.»

Мойра кивнула. «Я слегка отвлеклась, правда», — сказала она.

«Что ж, хорошо», — сказала Вита. «Потому что я тут подумала, не могла бы ты мне помочь с изучением гербологии. Я спутала все виды паслёнов на последнем тесте, и Криста была очень разочарована». Вита понизила голос, говоря о Кристе Райян — одной из учительниц по предметам для инициации.

«Конечно», — ответила Мойра. «Приезжай сегодня вечером или завтра, и мы всё повторим. Я поделюсь с тобой всей мудростью Мойры Бёрн».

Вита запустила в нее бумажной салфеткой, и Мойра засмеялась. «Ты имеешь в виду ту мудрость Мойры Бёрн, с помощью которой ты наколдовала свои инициалы, используя жуков?» — сухо спросила Вита.

«Верно! Ту самую мудрость!»

Вернулась Тэсс и села, искусно подогнув под себя ногу.

«Ты такая изящная!» — сказала Мойра со вздохом, мечтая, чтобы то же самое можно было сказать о ней. Затем она застыла на своем сиденье, ее орехового цвета глаза стали огромными. Одной рукой она потянулась и схватила Тэсс за руку. «Богиня… Думаю, он здесь, на лестнице», — прошептала она. Она специально не стала выпускать свои сенсоры, но ее шею покалывало, и когда она сконцентрировалась, то поняла, что чувствует вибрации Иэна.

Веки Виты затрепетали. «О, нет… Я не уверена, что смогу выдержать волнение от встречи с Иэном Дилэни. Кто-нибудь помогите мне. Принесите остужающую повязку». Она закачалась на своем стуле, в то время как Тэсс взорвалась от смеха. Мойра посмотрела на Виту.

«Я принесу тебе остужающую повязку», — сказала она, — «для твоего рта».

Вита и Тэсс засмеялись сильнее, и Мойра прищурилась. «Не могли бы мы чуть больше сострадать друг другу, пожалуйста?» — попросила она. «Как часто я западаю на парня?»

«Не часто», — согласилась Тэсс, успокаиваясь. «Всем, вести себя как ни в чем не бывало».

От этого Вита снова расхохоталась. Мойра вновь взялась за свой кофе-латте, так словно в нем находила абсолютное понимание. «Приди сюда», — думала она. «Поднимись, ты хочешь пить».

Она не накладывала заклинаний на Иэна и не посылала ему сообщений. Она просто сильно хотела. Иэн Дилэни перевелся в ее среднюю школу два года назад, и Мойра немедленно влюбилась в него. Он был великолепен в своей грубоватой манере одеваться, густые каштановые волосы, вечно до конца не уложенные, темно-синие глаза и впадинка на правой щеке, когда он улыбался. Он так удивительно отличался от некоторых снобов из «высшего общества», которые посещали школу Мойры… искренний, забавный в шутках и абсолютно не способный бояться ни учителей, ни учеников.

И самое лучшее, он был ведьмаком.

К сожалению, весь предыдущий год Мойра была незаметна для него… не то, чтобы она даже не пыталась привлечь его внимание. Но этот год… он сидел рядом с ней в зале обучения. Дал ей списать несколько графических работ по математике. Занял фунт стерлингов у нее… и вернул его обратно. И только в последнем месяце Мойра по-настоящему начала пытаться заигрывать с ним, неуклюжим, не отработанным методом, как сама признавала. Но, казалось, он отвечал взаимностью.

«Я не могу чувствовать его,» сказала Вита. «Он подходит?»

«Еще нет» сказала Мойра. «Он все еще внизу.»

Тэсс ухмыльнулась: «Может, мне доставить его сюда? Я выйду на верхние ступеньки и закричу, «Эй! Ты здесь, парень. Поднимайся!»»

Грудь Мойры напряглась. «Если ты это сделаешь…» — выдохнула она с предупреждением, качая головой. Тэсс была гораздо более самоуверенной в отношении парней. Не то чтобы Мойре не хватало уверенности… она знала, что была хороша в магии и имела способность изучить что угодно, если задастся целью. Она никогда не сомневалась в том, как сильно ее семья любила ее. Но вот то, где она действительно была полный профан — так это целый мир с мальчиками, свиданиями и флиртом.

«Поднимайся наверх, Иэн. Ты хочешь пить. Или есть. Или ищешь меня».

«Твоя мама знает об Иэне?» спросила Тесс.

Мойра покачала головой: «Нет. Мы же не встречаемся — не похоже на то, чтобы я приглашала его домой на чай».

Две пары синих глаз уставились на нее. В глазах Тэсс читались ожидание и проницательность. В глазах Виты — вежливое сомнение.

«Значит, ты не упоминала о своей неутолимой любви к Иэну Дилэни — сыну Литы Дилэни — верховной жрицы Ильтвинна», — подчеркнула Вита. «Ильтвинна, в который вошли взбунтовавшиеся члены Белвикета из-за того, что они никак не могут понять границу, за которой использовать магию неправильно?»

«Это не неутолимая любовь, и нет, я не упоминала об этом», — многозначительно ответила Мойра. «Неужели теперь я обязана встречаться только с парнями из Белвикета? Таких драгоценностей немного. Или я должна попробовать с не-ведьмами?»

Улыбаясь Тесс подняла руки, как будто она сдавалась.

«Просто хотела спросить», — промурлыкала Вита, пожимая плечами. «Я имею в виду, что если всё отбросить, то Иэн кажется смертельно горячим в сексуальном плане. Никто не может этого отрицать».

Мойра застыла. «Стойте… он поднимается!» Она склонилась над своим латте, тщательно состроив невыразительное лицо. Краешком глаза она заметила Иэна в тот момент, когда он поднялся на верхнюю ступеньку и вошел в кафе. Она смотрела куда угодно, только не на него, при этом искусно постреливая угрожающими взглядами на Тэсс и Виту, каждая из которых пыталась подавить улыбку.

«Итак», — громко сказала Тэсс. «Значит, ты пойдешь на фильм в эти выходные?»

Мойра кивала, как будто это был серьезный вопрос. «Да, возможно так.» Ее глаза расширились, когда она поняла, что Иэн подошёл прямо к их столу, с чашкой в руке.

«Мойра!» сказал он.

С выражением удивления достойным Оскара она ответила. «О, это ты, Иэн.»

Он улыбнулся ей, а она почувствовала, как сердце сделало небольшой кувырок. Эта улыбка…

«Привет, Иэн», — сказала Тэсс, и Вита улыбнулась ему.

«Привет», — сказал он, и Мойра пришла в восторг от того факта, что его пристальный взгляд не задержался ни на ком из ее (как она думала) более симпатичных и более женственных подружек. Вместо этого он смотрел прямо на нее, его каштаново-коричневые волосы блестели от влаги, его темно-синие глаза улыбались. «Я не хотел прерывать вас… я просто был внизу и очень захотел пить. На улице сыро».

«Хочешь сесть?» спросила Мойра, мысленно хваля себя за смелость.

«Да, конечно», — довольно сказал он. Он попросил у соседнего столика стул и придвинул его к их столу, втиснув рядом с Мойрой. Она еле сдержала себя, чтобы не запорхать от счастья. «Спокойно. Я абсолютно спокойна», — думала она, чувствуя почти радость по поводу своих зеленых прядей.

«Ой! Посмотрите на часы!» — воскликнула Тэсс тоном, явно не достойным Оскара, абсолютно округлив глаза и вытянув губы буквой О. «Я должна идти. Мама убьет меня, если я опоздаю». Она встала и надела свою замшевую куртку.

«Я правда не хотел мешать», — снова повторил обеспокоенный Иэн.

«Ничего страшного», — заверила его Тэсс. «Простое совпадение. Давай, Ви, пошли».

«Почему?» — нахмурилась Вита. «Твоя мама не убьет меня, если я опоздаю».

Тэсс просто пристально уставилась на нее, и тогда до Виты дошло.

«Точно. Я тоже опаздываю». Она встала и надела свой длинный непромокаемый плащ в клетку. «Увидимся позже, Мойра. Рада была видеть тебя, Иэн».

«Я тоже», — ответил он.

Затем они ушли, и Мойра с Иэном остались за столом, впервые наедине. Мойра чувствовала одновременно трепет внутри, счастье и волнение — всё сразу. Ее латте стал ледяным, и она быстро провела рукой над ним по часовой стрелке, прошептав: «Нагрейся». Иэн глотнул из своей чашки чая. Как раз когда Морган начала тревожиться из-за затянувшегося молчания, Иэн сказал: «Я рассматривал книги внизу…»

«Оу?» — да уж… это было остроумно. Продолжай, Мойра. «Мне всегда нравились иллюстрированные книги… те, в которых есть старомодные фотографии ведьм. Или с наглядными изображениями цветов». Я действительно полная дура?

Было не похоже, чтобы он так думал. Он только сказал: «Да. Я люблю книги о растениях. Я всё еще посещаю индивидуальные занятия по гербологии».

«Но ты инициирован в прошлом году, так?»

«Да, в моем ковене обычно делают это в четырнадцать " ответил он. «Вы еще неинициированны?»

«Нет. Я буду инициирована в следующий Белтэйн. Я, Тэсс и Вита».

«Что ж, значит, у вас еще есть время».

Мойра кивнула: «Мы все посещаем уроки искусства заклинаний, гербологии, астрологии, работы с животными. Стандартный набор».

«Какой твой любимый?»

Он интересуется мной! «Я люблю искусство заклинаний». Она не могла не улыбнуться, вспоминая ее триумф с божьими коровками. «На прошлой неделе я придумала новое заклинание сама. Я заколдовала божьих коровок, чтобы они выстроились в форме моих инициалов на стене в саду».

Иэн засмеялся: «Оно сработало? Или ты просто что-нибудь напутала, типа «готовьтесь-к-спячке, божьи коровки»? Или, может быть, пчелы?»

Ухмыляясь, Мойра ткнула его в бок, после чего ощутила волнение от теплового контакта. «Да, оно сработало». Правда заключалась в том, что она совсем не ожидала от себя такого эффекта… но не хотела, чтобы об этом знал Иэн.

«Да ну? Божьи коровки вывели твои инициалы? Это супер круто», — сказал Иэн, выглядя впечатленным. «А ты ведь еще даже не инициирована. Ну, в таком случае, я считаю, что тебе передалась сила твоей матери».

Мойра смущённо пожала плечами, хотя уже привыкла к тому, что её мать так известна в кругах Викки. Всю свою жизнь Мойра слышала как люди с уважением говорят о Морган Бёрн из Белвикета, о ее силах, далеко идущих перспективах ее ремесла. Мойра гордилась своей мамой, но в то же самое время это было трудно, все время спрашивать себя, будет ли она когда-то соответствовать.

«С твоими силами, почему ты не инициирована раньше?» — спросил Иэн. «Наверное, ты уже владеешь удивительным мастерством».

«То есть ты не уверен, что я удивительная?» — подразнила его Мойра, чувствуя себя невероятно отважной. У нее возникло мимолетное сомнение, когда Иэн вдруг перестал улыбаться и просто многозначительно взглянул на нее. — Я зашла слишком далеко, я зашла слишком далеко…

«Нет», спокойно сказал он. «Я действительно думаю, что ты удивительная.»

Ее лицо залилось краской, и она забыла о спокойствии. «Я думаю, ты тоже удивительный».

«О, да, я», — сказал Иэн. «Я могу передвигать вилки. Смотри».

Мойра наблюдала, как оставленная Тэсс вилка начала медленно перемещаться по направлению к ней. Мойра улыбнулась и взглянула на него из-под приподнятых бровей, Иэн был довольным.

«Супер», — сказала она, идея вспыхнула в ее голове. С надеждой, что всё получится, она самоуверенно предложила: «Смотри. Взгляни на каждого в зале, кто читает» — которых было три-четверти от общего количества присутствующих. Казалось, почти на всех столах лежали открытые книги или журналы или газеты. Мойра закрыла глаза и представила то, что хотела сделать, заглушая ту частичку своего сознания, которая предупреждала ее, что это не лучшая идея. — Ну, что ж, надеюсь, оно сработает.

Все страницы одновременно шевельнулись, словно перед самым началом действия.

— Легко листаю я страницы,

И воля моя им велит, где открыться.

Затем мысленно Мойра перевернула одну страницу в каждой газете, книге и журнале по всей площади кафе в «Духе Моргота». В абсолютный унисон, во всех печатных материалах перевернулось по одной странице. Большинство людей заметили это, и присутствующие ведьмы моментально подняли взгляд в поисках виновника. Понимая, что заклинание подействовало, Мойра открыла глаза и внимательно вгляделась не в кого иного, как исключительно в Иэна. Она сделала последний глоток своего латте и тайно улыбнулась ему, взволнованная от того, что у нее действительно получилось.

«Это было потрясающе прекрасно», — выдохнул Иэн, одарив ее таким взглядом, что ее пробрала дрожь. «Так изысканно и просто, и еще так устрашающе». Он взял ее за руку, и Мойра затрепетала от ощущения его тепла, переплетения с его пальцами. Его рука была больше, чем ее, и это придало ей уверенности, потому что фактически Иэн был такого же роста, что и она.

— Я держусь за руку с Иэном Дилэни, — думала Мойра, позволяя счастью накрыть ее с головой.

«Я впечатлен, Мойра из Белвикета» сказал он тихо, глядя на нее. «Ты — дочь своей матери.»

2. Морган

«Спасибо что пришла.» Человек с помятым лицом и каштановыми волосами, подернутыми сединой, вышел вперед и пожал руку Морган.

«Привет», — тихо сказала она, улыбнувшись. Автоматически Морган испускала волны уверенности и спокойствия, пытаясь расслабить туго натянутые от страха и тревоги нервы окружающих. С тех пор, как она потеряла своего мужа Калэма, шесть месяцев тому назад, ей приходилось учиться подавлять преследующие ее эмоции, чтобы продолжать работу. Тем не менее, ей требовался доход члена Новой Организации, чтобы содержать себя и свою дочь, кроме того отвлечься от собственной тоски нужно было, чтобы помогать другим. К счастью, Морган годами оттачивала навыки целителя, и стандартная процедура уменьшения чьего-либо беспокойства вошла для нее в привычку.

«Вы, должно быть, Эндрю Моффитт», — сказала она. Она была в местном госпитале в Йоле — городе неподалеку от места ее жительства, прямо за границей Коба, в Ирландии. Дочь Моффиттов лежала на самой дальней кровати в продолговатой старомодной палате, вмещающей в себя восемь пациентов. «Да», — сказал он, быстро кивнув головой. «А это моя жена Ирэн».

Миниатюрная женщина, одетая в недорогое ситцевое платье, нервно кивнула. В ее больших зеленых глазах отражалась грусть, вокруг рта залегли глубокие от напряжения морщинки. Ее волосы были собраны назад и сплетены в косу в свойственной для жены фермера манере.

«Здравствуйте, Ирэн», — сказала Морган. Она потянулась и взяла Ирэн за руку, посылая ей мгновенное ощущение силы и мира. Ирэн одарила ее вопросительным взглядом и сразу же перевела его на мужа.

«Ирэн, вы кажетесь неуверенной», — голос Морган прозвучал мягко и сострадательно.

Глаза Ирэн заметались по палате, останавливаясь на бледной, худенькой девочке, лежащей в постели. Успокаивающее гудение — гудение машин наполняло небольшое помещение, чередуясь с постоянно повторяющимися звуковыми сигналами кардиомонитора.

«Я не поддерживаю эту затею», — призналась Ирэн пониженным голосом. «Мы католики, мы все. Я не хочу потерять мою Эми, но, возможно, это воля Господа». Ее лицо чуть сморщилось.

Морган положила свою огромную тряпичную сумку и преднамеренно послала окружающим еще больше сильных успокаивающих волн. «Я понимаю», — сказала она. «Насколько отчаянно вы любите свою дочь и молитесь за нее — за ее выздоровление, настолько же сильно вы против этой затеи, если она означает подвергнуть опасности ее душу. Или ваши».

«Да», — подтвердила Ирэн с облегчением и удивлением, что Морган понимает. Конечно, Ирэн не могла знать, что Морган воспитана набожными католиками Шоном и Мэри Грэйс Роулэндс и лучше других понимает страхи католиков по поводу колдовства. «Да, именно так. Я хочу сказать, она — мой ребенок, но…» Снова ее душили сдерживаемые рыдания. «Просто… Эйлин Кранах из церкви… рассказала нам о том, что Вы сделали для ее племянника Дэйви. Она сказала, что это было чудо, настоящее чудо. А мы так отчаялись… доктора не могут помочь Эми».

«Я понимаю,» повторила Морган. «Присядем здесь.» Она подвела Ирэн к пластмассовым стульям для посетителей и они присели рядом, затем подозвала Эндрю, чтоб он подошёл поближе. Низким голосом она сказала, «Я могу обещать вам, что во всём что я делаю никогда нет и не было злого умысла. У меня есть дар исцеления. Использование этого дара — это желание Бога. Посмотрите на это так: возможно это желание Бога привело меня к вам. Возможно Бог хочет это сделать через меня.»

Ирэн изумилась. «Но Вы не католичка», — прошептала она. «Вы… ведьма!» Казалось, само это слово уже пугало ее, и она оглянулась, чтобы убедиться, что никто больше этого не услышал.

Морган улыбнулась, думая о своей приемной матери. «Даже несмотря на это. Непостижимы пути Господни».

Безмолвная беседа последовала между Эндрю и Ирэн, переглядывающихся друг с другом. Морган сидела тихо, используя время для направления своих сенсоров на Эми. Эми находилась в коме. Из сбивчивого рассказа Эндрю Моффитта по телефону следовало, что в то время как брат Эми оттачивал на скейте причудливые трюки, скейт вылетел из-под его ног. Поблизости играла Эми, и край доски ударил ей прямо в шею, задев шейные позвонки. Однако Эндрю с Ирэн сразу не осознали степень полученных Эми травм, и в течение нескольких дней ее опухоль и рана всё ухудшались. При этом они даже понятия не имели об этом до тех пор, пока она не потеряла сознание на школьной спортивной площадке.

Ей сделали операцию шесть дней назад, но она до сих пор не пришла в себя.

«Сделайте для Эми что сможете,» сказал Эндрю, обращаясь к Морган. «Хорошо,» ответила Морган и это было все.

Из-за того, что она находилась в местном госпитале с людьми, постоянно входящими и выходящими, Морган не имела возможности использовать что-либо из своих явно заметных магических принадлежностей вроде свечей и ладана, четырех серебряных чаш. Однако, она незаметно вложила Эми под подушку большой неотесанный кусок гранита, чтобы помочь ей в восстановлении.

«Если вы можете, то попытайтесь удержать кого-либо от прикосновений ко мне и разговоров со мной», — шепнула она, и, с широко раскрытыми глазами, Моффитты кивнули.

Морган стояла у постели Эми, выпуская свои сенсоры и усиливая их настолько, насколько способна. Сейчас на Эми был надет аппарат искусственного дыхания, тем не менее, ее сердце билось самостоятельно и, казалось, остальные органы тоже работали. На шее у нее был разрез с торчащей из него толстой пластиковой трубкой. Именно с этого места Морган и следовало начать.

В первую очередь, главное. Морган округлила плечи и наклонила голову назад, затем вперед, избавляясь от какого бы то ни было напряжения и скованности. Она вдохнула и выдохнула, глубоко очищая свои легкие, чтобы расслабиться и сконцентрироваться. Потом, закрывая глаза, она тихо, не двигая губами, напела песнь силы, ту, что помогала абстрагироваться от внешнего мира и наполняла ее магией, ту, что увеличивала ее собственные магические силы. И магия пришла к ней, заструилась, как цветные ленты, развевающиеся по легкому весеннему ветру. Ощущая ее расцвет, Морган чувствовала бурлящую в ней неистовую любовь и радость. Она готова.

С легкостью перышка Морган коснулась двумя пальцами раны на шее Эми. Сразу же она уловила наркотик, притупляющий боль, рыхлую раздутость воспаленных клеток, многоуровневую ячеистость вреда, который всё нарастал, будучи не установленным до тех пор, пока Эми не потеряла сознания. Шаг за шагом Морган следовала по ранам, пока не достигла последней, наименее тяжелой. Затем, двигаясь по ним, как по ниточке, она сделала всё, что могла, чтобы исцелить их. Сгустки крови растворялись под устойчивой атакой заклинаний. Мускулы расслаблялись, сухожилия смягчались, вены приоткрывались. Разум Морган скользил по новым сетевым дорожкам, тонким, словно листья папоротника, веточкам энергии, и вскоре она ощутила бешеное пламя нейронных импульсов, бегущих по ним. «Любовь», — думала она. «Любовь и надежда, радость и жизнь. Блаженство жить и дарить. Как я благословенна». Эти чувства она передавала в сознание Эми.

Степень повреждений организма Эми была велика, но Морган излечивала их мелкими шажками, подобно тому, как постепенно осваивала различного уровня заклинания Викки. Словно инструментом, этими крохотными шажками создавались кусочки, соединяющиеся в какое-то поразительное целое. Морган посылала дополнительные флюиды на очаг разрушения, рассеивая его полностью… открывая новые дорожки. Она сняла опухоль с мышц и ускорила заживление кожи. Завершением первого этапа стало направление контр-энергии на позвоночник, где смещенный позвонок был зажат нервными окончаниями. Он встал на место, и Морган ощутила мгновенное облегчение и гармонию от этого. Она воздействовала на кости, чтобы они срослись. Поврежденные нервы медленно, кропотливо восстанавливались, обрастая новыми окончаниями в тех местах, где это требовалось. После этого она ждала и прислушивалась ко всем реакциям тела Эми. Оно оставалось вялым, но функционировало. С каждым ударом сердца оно становилось сильнее, работоспособнее, более расслабленным. Морган знала, что, чтобы ему полностью исцелиться, потребуется больше времени. Возможно, месяцы. Однако сейчас было положено отличное начало.

Сила Морган служила маяком. Исцеление всегда требовало очень большого количества энергии и концентрации, и после она чувствовала себя абсолютно истощенной. Это же был самый сложный случай, который, определенно, ослабит самочувствие Морган на несколько дней. Но дело еще не закончено. Тело Эми стало функционировать. Теперь надо найти ее саму. Не обращая внимания на свою усталость, Морган сосредоточилась даже сильнее, молча накладывая заклинания, чтобы соединиться с сознанием Эми в ритуале тат-меанма, объединить их разумы. Эми не являлась кровной ведьмой, поэтому это не легко для них обеих, способности Эми получать и отдавать энергию очень ограниченны. Дух Эми спал. Он был закрыт и недоступен, чтобы избежать весь ужас паралича, боли, хирургического вмешательства и моря страшных эмоций, от которых любой на месте Эми захотел бы избавиться.

— Эми? Ты здесь?

— Кто — ты кто?

— Я та, которая должна помочь тебе. Пора возвращаться. Морган была настойчивой и доброй.

— Нет. Это слишком отвратительно.

— Это больше не так отвратительно. Пришло время возвращаться. Возвращайся и увидишь своих маму и папу. Они ждут тебя.

— Они все еще здесь?

— Они бы никогда не оставили тебя. Теперь возвращайся.

— Будет больно? Голос был молодой и напуганной.

Немножко. Ты должна быть сильной и храброй. Это не будет ткк плохо, как это было прежде, я обещаю.

Очень постепенно и осторожно Морган возвратилась в свое тело и покачнулась, когда волна истощения накрыла ее. Однако она быстро пришла в себя, послала последнее сильное исцеляющее заклинание и открыла глаза. Она моргнула несколько раз и сглотнула, чувствуя, что вот-вот упадет. Медленно она убрала руку с шеи Эми.

С усилием она повернулась к Эндрю и Ирэн и слабо улыбнулась им. Потом, зная, что Эми способна дышать самостоятельно, она аккуратно убрала дыхательную маску с ее лица.

«Нет!» — закричала мама Эми, бросаясь вперед, чтобы остановить Морган. Ее муж схватил ее, и в следующее мгновение Эми закашлялась и стала давиться, затем сделала глубокий свистящий вдох, минуя трубку, которая все еще была на ее горле.

Ее родители смотрели в изумлении.

«Вам нужно позвать сестру, чтобы убрать трубку», — мягко сказала Морган, всё еще чувствуя себя лишь на половину здесь. Она еще раз сглотнула и посмотрела на часы. Три часа дня. Она приехала утром в девять. Она не замечала времени в процессе исцеления.

После этих слов Эндрю обратил на Морган внимание, и его густые брови обеспокоенно срослись воедино. «Сюда, мисс. Я налью вам чай». Неуклюже Морган отошла к стулу и рухнула на него. Эндрю вложил пенопластовую чашку чая ей в руку и, казалось, не заметил, как свободной рукой Морган сделала быстрое круговое движение над ней. Моментально она опустошила чашку наполовину. Это помогло.

Тревожные звонки Ирэн вызвали медсестру, которая, столкнувшись с тем неоспоримым фактом, что Эми дышит самостоятельно, убрала трубку респиратора. В шоке она смотрела, как Эми снова закашлялась и сделала несколько конвульсивных вздохов. Эндрю с Ирэн накрепко сцепили руки друг друга, наблюдая сверху вниз за своей дочерью. Затем осторожно Ирэн потянулась к дочери и взяла ее за руку.

«Эми, любимая. Эми, это — мама. Я здесь, моя любовь, и папа — тоже. Мы здесь, девочка.»

Морган потягивала чай. Больше она ничего не могла сделать. Эми должна была по собственному желанию вернуться.

На больничной койке бледная, неподвижная фигура казалась маленькой и хрупкой. Сейчас она дышала ровнее, лишь изредка покашливая. Внезапно в одно мгновение ее веки распахнулись, открывая пару зеленых глаз, таких же, как у ее мамы. Ее родители задержали дыхание и наклонились ближе.

«Эми!» — воскликнула Ирэн, в то время как к ним огромными шагами приближался доктор. «Эми! Любимая!»

Эми слегка облизнула губы, и ее веки снова затрепетали. Казалось, рот пытался произнести слово «Мама», а мизинчик на левой руке немного приподнялся.

«О Боже,» выдохнул доктор.

Теперь Ирэн плакала, целуя руку Эми, а Эндрю шмыгал носом, его морщинистое лицо скорчилось в улыбке. Морган допила чай и встала. Очень тихо она взяла свою тряпичную сумку. Похоже, сейчас сумка весила в три раза больше, чем утром. А ведь Морган до сих пор в часе езды до Уиклоу (город в Ирландии). Морган переполняло счастье, как всегда после исцеления, а также чувство выполненного долга и удовлетворения. Однако счастье отдавало горечью — оттенком горечи, появлявшемуся каждый раз, когда она кого-то исцеляла, со дня смерти Калэма… потому что, когда ее муж нуждался в ней больше всего, ее там не было, чтобы излечить его.

Морган почти вышла за дверь, когда Ирэн заметила ее уход. «Подождите!», — закричала Ирэн и поспешила к ней. Лицо Ирэн было влажным от слез, улыбка походила на радугу. «Я не знаю, что именно вы сделали», — сказала она чуть громче, чем шепотом. «Я сказала сестрам, что вы молились за Эми. Но то, что вы совершили здесь — это чудо, и как бы долго я не прожила, я никогда не смогу всецело отблагодарить вас».

Морган обняла ее на мгновение: «Эми становится лучше — это вся благодарность, которая мне нужна».

***

«Ты слишком много работаешь, девочка» — сказала Катрина Бирн, когда Морган зашла на крыльцо.

Морган перекинула тяжеленную сумку через другое плечо. Уже почти пять часов дня. К счастью, до этого она предусмотрительно попросила свекровь приехать сюда сегодня днем на случай, если не вернется к обеду.

«Привет. Чем занимаетесь? Морковку рвете? Мойра дома?»

«Нет, она еще не вернулась,» сказала Катрина, неловко откидываясь назад на небольшом табурете. «Я жду ее. Как прошёл день?»

«Тяжело. Но в конце концов хорошо. Девочка открыла глаза и узнала свою маму.»

«Отлично». Карие глаза Катрины осмотрели Морган сверху донизу. Пожилая женщина крупного телосложения, сейчас даже крупнее, чем когда Морган впервые встретила ее… столько времени прошло. Катрина с ее мужем Павлом и сестрой Сьюзан Бэст входили в горстку людей, выживших из первоначального Белвикета, на западном побережье Ирландии. Сначала Морган узнала ее в качестве временного лидера Белвикета. Затем, в качестве свекрови, и впоследствии обе женщины окончательно сблизились — особенно, когда обе стали вдовами.

«Выглядишь ужасно, Морган», — сказала Катрина.

«Я очень устала», — согласилась Морган. «Мне требуется горячая ванна и присесть».

«Присядь прямо здесь на минутку». Катрина указала своей лопатой, покрытой коркой грязи, на невысокий каменный булыжник, один из окаймляющих двор Морган. Морган положила сумку на мокрую траву и присела на холодные камни. День с неимоверной скоростью ускользал, и последние бледные лучики солнечного света отражались в волосах Катрины, сплетаясь в пучки на затылке. Ее волосы были сплетены в коричневые ленты, а одет на ней был коричневый свитер, который Катрина сама связала перед тем, как ее артрит стал невыносимым.

«Все-таки где Мойра?» — спросила Морган, глядя на сужающуюся городскую трассу, будто ожидая увидеть бегущую по ней свою дочь.

«Понятия не имею», — ответила Катрина, орудуя трехзубыми граблями, вспахивая землю между морковью. «Со своей тусовкой»

Морган улыбнулась самой себе. «Тусовка» Мойры состояла из ее подруг Тэсс и Виты. Она выдохнула, надеясь, что восполнит потраченную энергию, как только понадобится. Позже казалось, что она поработала сегодня даже усерднее, чем когда-либо. Она часто уезжала, оставляя Катрину присмотреть за Мойрой, несмотря на то, что Мойра начинала протестовать этому, так как полагала, что способна оставаться одна. На прошлой неделе Катрина обвинила Морган, что та сбегает от горя, и Морган не отрицала этого. Просто иногда слишком больно быть здесь… видеть ремесло по дереву, оставленное после себя Калэмом, сад, который он помог ей вырастить. В гостинице неизвестного города с отвлекающей ее работой становилось легче пережить всё это. Теперь же она ждала от ее немногословной свекрови — ее подруги — того, что облегчит боль в ее груди.

«Когда ты собираешься согласиться стать верховной жрицей?» — напрямую спросила Катрина. Ее лопата медленно вспучивала почву. Она казалась сосредоточенной на посадках, однако Морган знала ее лучше.

Она снова выдохнула полной грудью. " Я думала, что, возможно, следующей весной. В Имболк. Мойру инициируют в Белтэйн, и я буду счастлива возглавить ковен».

«Ну, да», — согласилась Катрина. «Поэтому, может быть, тебе стоит сократить свои командировки и начать готовиться стать верховной жрицей». Она проницательно смотрела на Морган. «Я имею в виду, что тебе придется больше находиться дома».

Морган поджала губы. Бессмысленно было делать вид, что она не понимает о чем говорит Катрина. Она очистила об траву носок туфли. «Мне трудно здесь.»

«Нам приходится сталкиваться с трудными вещами, Морган. У тебя здесь дочь, которая нуждается в тебе. Ты пропустила два круга из последних пяти. И, к счастью, твой сад еще не превратился в раздрай». Катрина выдернула пучок морковок, а Морган насторожило, что под их пышными зелеными верхушками корни были скрюченными, спутанными и наполовину гнилыми.

«Что …?»

Катрина взрыхлила землю ручной граблей: целый ряд моркови прогнил. Глаза Катрины и Морган встретились.

«Ты, наверняка, сотворила все стандартные заклинания», — сказала Катрина.

«Естественно. Со мной ни разу подобного не случалось». Морган опустилась на колени и взяла граблю у Катрины. Она разрыла почву до самых корешков морковок, а затем глубже. Через минуту она обнаружила это: маленький мешочек из грязной влажной кожи, перевязанный сверху веревкой. Из него выпал кусок сланца, покрытый сигилами — магическими символами, которыми создавались заклинания. Некоторые из них Морган были незнакомы, но несколько она узнала: для нанесения вреда (растениям), для притяжения темноты (также применяется к растениям), и для прекращения роста (трансформированные для воздействия на растения).

«О, Господи!», — выдохнула она, садясь на корточки. Прошло так много времени с тех пор, как кто-либо желал причинить ей вред — целая жизнь. Обнаружить это в своем собственном саду… невероятно. «Что думаешь?» — спросила Катрина.

Морган помолчала секунду, раздумывая. «Я действительно понятия не имею, кто мог это сделать», — сказала она. «Никто из нашего ковена не работает с магией, причиняющей вред…». Она замерла, когда кое-что пришло ей на ум. «Конечно, здесь есть и другой ковен, члены которого не разделяют наших взглядов».

«Ильтвинн», — произнесла Катрина.

Морган кивнула. «Никогда бы не подумала, что они могут совершить нечто подобное», — пробормотала она почти про себя. Ничего необычного в том, что в одном месте находится больше одного ковена, не было; иногда они сосуществовали мирно, иногда не очень. Белвикет уже больше двадцати лет располагался в городе Уиклоу, прямо за Кобом; это был ковен Вудбейнов, которые отвергли темную магию. Ильтвинн — ковен смешанный — основан в Хэвике (маленьком городке чуть севернее) примерно восемь лет тому назад. Не считая последних двух лет, никаких сложностей не возникало — до тех пор, пока Лилит Дилэни не стала верховной жрицей Ильтвинна.

Морган никогда не испытывала симпатии к Лилит — она относилась к числу тех ведьм, которые всегда заходят слишком далеко и не осознают суть проблемы. Однако это было не более, чем использование незначительных заклинаний ради собственного интереса, абсолютно не опасных — поэтому Морган не слишком беспокоилась. Она разговаривала с Лилит несколько раз, предупреждая ее, что не согласна с тем направлением, которое Лилит выбрала для своего ковена, и Лилит была не слишком обрадована этим. Но могла ли она на самом деле настолько разозлиться? Чтобы разрушить сад Морган? Заклинание было несущественным, мелким, однако оно причиняло вред другому человеку… что всегда является неправильным.

Потрясенная, Морган осмотрела двор. Этот дом всегда был для нее крепостью. Внезапно она почувствовала себя одинокой и уязвимой так, словно она никогда и не являлась частью какой-либо группы. Разрушение сада — не самое худшее, что с ней случалось, но этот кто-то активно действовал, чтобы причинить ей вред…. Она не верила, что Лилит могла ранить ее… однако, кто еще это мог быть?

«Когда в последний раз ты видела Лилит Дилэни?» — спросила Катрина, как будто читая мысли Морган.

Морган напрягла память. «Две недели назад, в Духе Моргота. Мы с Хартвелл Мосс зашли туда попить кофе после покупок. Лилит сидела с еще одним членом Ильтвинна, и они казались чрезмерно увлеченными чем-то вместе».

«Они знают, где проходят линии силы «лэй»?» — спросила Катрина, прищурившись.

Морган ощутила вспышку страха. Почему Катрина задает эти вопросы? Она беспокоится, что Ильтвинн более опасен, чем Морган думает? «Нет, насколько мне известно», — ответила Морган, ее горло сжалось, — «Хотя теперь я подумываю об этом, временами я встречаю членов Ильтвинна на мысе, пересекающих линии, словно в поисках чего-то».

Обе женщины переглянулись. В действительности, именно дом Морган построен на древней линии силы «лэй», как и дом Катрины и старый продовольственный магазин, который они с Павлом открыли в первые дни своего брака. Сейчас здание пустовало, и Белвикет проводил в нем большинство своих кругов. Однако до Ильтвинна, должно быть, дошли легенды о линиях «лэй»: невидимых и часто неощущаемых древних линиях энергии и магии, которые пересекали землю, словно упругие резиновые нити, обтягивающие теннисный шар. Те, кто использовал магию на линиях силы «лэй» или поблизости от них, ощущали, как их магические силы возрастали. В городе, где выросла Морган в Америке — Видоус Вэйле, тоже проходила линия силы «лэй», на старом Протестантском кладбище. Морган с отвращением отбросила гнилую морковь и перевязала маленький мешочек. Она должна будет разобрать его содержимое, очистить солью и предать его морю, где песок и соленая вода окончательно растворят его негативную энергию.

«Морган, я тревожусь насчет Ильтвинна», — сказала Катрина серьезно. «С Лилит Дилэни во главе, что если они погружаются во тьму? Я буду честна с тобой, девочка: хотела бы я быть достаточно сильной, чтобы справиться с ними. Праведного гнева для этого у меня хватит. Но нет. Я в форме, однако я не ты».

«Не знаю», — ответила Морган. «Прошло много времени… теперь я изменилась».

«Морган, ты все еще способна призывать луну в небе. В тебе, объединившей силы Мэйв Риордан и Карьяна МакЭвана, Богиня проявила милосердие к ним обоим. Ты одна достаточно могущественна, чтобы остановить Лилит окончательно и бесповоротно, чтобы сохранить Белвикет в безопасности. Двадцать лет тому назад ты спасла свой город от темной волны — ты остановила темную волну, в то время как никто и не мечтал, что это возможно».

«Это был Дэниэль Найэлль и другая ведьма», — поправила ее Морган. «Я просто помогла. И, кроме того, это вряд ли еще одна темная волна».

Катрина одарила ее материнским взглядом, затем отряхнула руки о свои вельветовые штаны. «Становится поздно», — сказала она. «Мне лучше возвращаться. Знаешь, иногда я до сих пор жду, что Павел придет домой на чай, а ведь его нет уже шесть лет».

«Понимаю, о чем ты», — сказала Морган, ее глаза потемнели.

«Подумай над моими словами, девочка», — сказала Катрина, с усилием поднимаясь на ноги. Она быстро поцеловала Морган и вышла за ворота из сада, направляясь к узкой дорожке, ведущей к ее дому, чуть меньше чем за четверть мили отсюда.

В следующее мгновение Морган сидела одна в саду, всматриваясь в грядку с гнилой морковью. Она разрывалась между ощущением, что Катрина, должно быть, принимала всё близко к сердцу, и своим инстинктом верить в худшее, выработанным после всего пережитого в Видоус Вэйле. В то же время это было далеко в прошлом, и она уже давным-давно никого не встречала, практикующего темную магию. Хотя, конечно, она также не встречала никого, вообще использующего магию во вред, даже в такой незначительной степени как с целью отравить овощи. При этом Лилит была ограниченным человеком, по всей видимости, не способным смириться, если кто-то скажет ей, что она неправа.

Морган взглянула на небо, осознавая, что начинает темнеть, а Мойры до сих пор нет дома. Опаздывать для Мойры было в порядке вещей, однако, как правило, она перед этим звонила. Может, это всего лишь глупость, но миниатюрный мешочек по-настоящему напугал ее, и Морган хотела, чтобы ее дочь была дома прямо сейчас.

Шесть — двадцать две. Ровно плюс две минуты с того момента, как она в последний раз смотрела на время.

Шесть — двадцать две! Мойра задерживалась на два с половиной часа и, без сомнения, болталась где-то со своими друзьями. Морган была уверена, что ничего не причинит вреда ее дочери. Кроме того, Уиклоу — это совсем не Лос-Анджелес или Нью-Йорк. Все общались друг с другом — трудно избежать ответственности за какой-то проступок или убытки.

Стараясь не смотреть на часы, Морган автоматически кружила по маленькой гостиной, ногой сдвинула на место ковер, расправила складки на пледе, накинутом на кожаное кресло Калэма. Она провела пальцами по прохладной коже и сглотнула, снова ощутив боль от его потери. Иногда день Морган проходил с элементами веселья и наслаждения, и тогда в ней зарождалась надежда, что она начинает исцеляться. Затем, без предупреждения, что-то напоминало ей смех Калэма, его голос, тепло, обнадеживающее присутствие, и это было, как физический удар, оставляющий Морган задыхающейся от поражения.

Даже столь длительная задержка Мойры показалась бы нормальной, если бы Калэм был рядом. Он бы сумел сохранить спокойствие и, что неоспоримо, когда Мойра пришла бы домой, точно бы знал, что сказать. Они с Мойрой были так похожи: оба общительные и жизнерадостные, дружелюбные и любящие. Морган же всегда была из числа робких, чересчур неуверенных, нуждающихся в расстановке всех точек над «и». С тех пор, как Калэм умер, казалось, что у Морган развился талант читать Мойре нотации, выходить из себя, работать на скорую руку — маме и дочке требовалось время, чтобы сблизиться. Если бы только она бывала дома достаточно, чтобы сблизиться — думала Морган про себя с уколом вины. Она должна была перестать бегать. Трудности надо встречать лицом к лицу, как говорила Катрина. Однако, сколько еще трудностей ей предстояло встретить в этой жизни? Всё еще, слишком много.

Морган окинула глазами уже вычищенную комнату и поймала взгляд своего отражения в оконном стекле, темная ночь превратила стекло в зеркало. Неужели это она? Морган в окне выглядела грустной и одинокой, молодой и слегка встревоженной. Ее волосы всё еще были каштановые и прямые, с пробором посередине, на несколько дюймов ниже плеч. В старшей школе они были гораздо длиннее.

Морган пристально вгляделась в Морган в окне и вдруг застыла, когда рядом внезапно возникло еще одно лицо. Она вздрогнула и обернулась, чтобы осмотреться, однако никого не обнаружила. Глаза расширились, сердце забилось в ускоренном темпе от первого прилива адреналина. Морган подошла ближе к окну… может, человек был снаружи? Она посмотрела по сторонам: ее пёс Финнеган спал у камина. Выпущенные сенсоры свидетельствовали, что она была одна, как внутри дома, так и за его пределами. Однако рядом с ее отражением было худое призрачное лицо с впалыми щеками и обеспокоенными глазами, но такое бледное и расплывчатое, что она понятия не имела, кто это мог быть. Она внимательно всматривалась в это лицо еще десять секунд, пытаясь распознать человека, но пока она смотрела, образ становился всё менее ясным, а потом полностью исчез.

«Богиня», — думала Морган, резко усаживаясь за стол. Она осознала, что ее руки дрожат, а сердце бешено колотится. «Богиня. Что это было? Видения — сильная магия. Откуда исходило это? Что оно значило? Это просто чары, наложенные на окно… кем-то? Или это нечто более темное, более серьезное?» Ощущая, как колючие мурашки забегали по спине, Морган сделала несколько коротких вдохов и попыталась успокоиться. Плюс к этому то, что она ранее обнаружила в саду. Что если Катрина права? Что если Лилит и Ильтвинн что-то затеяли? Морган уже так давно не имела дела ни с чем подобным.

Поднявшись, Морган вновь начала расхаживать взад-вперед по гостиной, тщательно выпуская свои сенсоры. Она не чувствовала ничего, кроме ауры спящего Финнегана, ауры крепко спящего Биксби — ее кота — и тишины. За окном она не уловила ничего, кроме случайных птицы, летучей мыши, полевки и кролика, стремительно скачущего то там, то здесь. Она ощутила абсолютный страх, шок и тревогу — такие, какие не ощущала годами. Были ли они связаны с гибелью Калэма? Испугом и чувством одиночества? Однако тот мешок и этот образ в окне… они были реальны и определенно включали в себя магию. Темную магию. Морган содрогнулась. И где Мойра?

Морган взглянула на остывший нетронутый ужин Мойры на старом деревянном столе и испытала внезапный прилив беспокойства. Даже несмотря на то, что всего лишь несколько секунд тому назад была уверена, что Мойра в порядке, сейчас она нуждалась в том, чтобы ее дочь была дома, увидеть ее лицо, убедиться, что с ней всё хорошо. Морган даже порывалась погадать на нее, но знала, что это неправильно злоупотреблять доверием дочери, используя магию, чтобы шпионить за ней. Хотя, если пройдет еще какое-то время, она, вероятно, опустит этот барьер.

Постараться успокоиться. Волнение никогда ничему не помогает — вот, что всегда говорил Калэм. Если ты хочешь изменить что-либо — меняй это, но не трать напрасно время на беспокойство о том, что изменить не способен. Завтра она поговорит с Катриной, расскажет ей о лице в окне. А сейчас она немногое может сделать. Вздыхая, Морган начала составлять тарелки в раковину. Она была не в состоянии удержаться от того, чтобы не оборачиваться каждые несколько секунд и не смотреть на окно. Без труда она могла увидеть всю лестницу из маленькой кухни, находящуюся за углом. Темно-синие шторы завешивали дверной проход в кладовую. За камином находилась смежная маленькая комната для занятия Виккой. Наверху располагались три небольшие спальни и одна старинная ванная комната. Когда Калэм был жив, Морган раздражала теснота их коттеджа — казалось, что Калэм заполнял каждый его сантиметр своей вездесущностью, смехом и постоянным присутствием. С Мойрой, двумя собаками (хотя Симуса уже похоронили на северном поле), двумя кошками (Дагда сейчас тоже похоронен на северном поле) и Морган, создавалось впечатление, что коттедж практически трещал по швам.

Теперь в дни, когда Мойра находилась в школе, коттедж становился необъятно огромным, пустым и тихим. В такие дни Морган бросалась открывать занавески, чтобы впустить в дом больше света, с двойным усердием мела полы, чтобы очиститься и наполниться энергией, и громко пела, будто у нее дни хозяйственных работ. Однако, когда голос затихал — бесшумным становился коттедж, пустым становилось сердце. В такие дни она искала возможность уйти куда-либо, работать где-либо, чтобы просто скоротать время.

В чем ужасная ирония. Так это в том, что Морган постоянно выезжала по делу — ее работа целителя постоянно нарастала за последние десять лет, и она уезжала, по меньшей мере, каждый месяц. Калэм был научным сотрудником по химическим исследованиям в лаборатории Корка и ему не приходилось уезжать в командировки, работать допоздна или пропускать выходные. Один раз его компания решила отправить его на деловое задание в Лондон — на второй день там он погиб в автокатастрофе. Морган — могущественная ведьма — целительница — не смогла излечить его или помочь или просто быть со своим мужем, когда он умирал. Теперь она задавалась вопросом, сможет ли что-либо снова стать нормальным, возможно ли, чтобы огромная дыра, оставшаяся в ее жизни, заполнилась.

Она должна быть сильной для Moйры и для своего ковена тоже. Но иногда сидя и плача на полу в душе ей было жаль всем сердцем, что она не подросток дома в Видоуз Вейл и что не может выйти из душа и увидеть свою приемную мать и услышать что всё будет хорошо.

Ее приемные родители, Шон и Мэри Грэйс Роуландс, всё еще жили в Видоус Вэйле. Они были подавлены ее отъездом в Ирландию… особенно после того, как стало ясно, что Морган собирается принять свое наследие кровной ведьмы Белвикета — потомственного клана ее родной матери. А сейчас родители старели. Как долго они еще у нее будут? Морган не была в Америке уже десять месяцев. Ее младшая сестра Мэри Кей вышла замуж два года тому назад и теперь ожидала близнецов, находясь на тридцать четвертой неделе. Морган была бы счастлива быть ближе к сестре в течение этого волнующего времени, быть более вовлеченной в жизни членов ее семьи. Однако они находились там, а она здесь. Это жизнь, которую она сама выбрала.

Ее сенсоры ощутили покалывание, и Морган замерла, сосредотачиваясь. Мойра заходила во двор. Морган наспех вытерла руки кухонным полотенцем и направилась к передней двери. Она открыла ее как раз, когда Мойра подошла к дому, по-швейцарски завела дочь внутрь, тут же быстро запирая за ней дверь на замок. Внезапно всё на улице стало казаться неизвестным и пугающим, непредсказуемым.

«Где ты была?» — спросила она, обнимая Мойру за плечи, убеждаясь, что она была в порядке. «Я так волновалась. Почему ты не позвонила?»

Длинные рыжевато-блондинистые волосы Мойры спутались от ночного ветра, щеки порозовели. Она потирала руки друг о друга и дула на них.

«Прости, мам», — сказала Мойра. «Я совершенно забыла. И я всего лишь была на юге Коба. Обратно доехала на автобусе». В ее карих глазах мелькнул огонек возбуждения, и Морган почувствовала смесь эмоций, исходящих от нее. Мойра высвободилась из объятий Морган и закинула свою школьную сумку на кресло-качалку. «Я прогулялась, чтобы попить чай после школы, и, похоже, потеряла счет времени».

«Тебе понадобилось три часа, чтобы попить чай?» — спросила Морган.

«Нет», — ответила Мойра, счастливое сияние на ее лице чуть поблекло. «Просто я была в Духе Моргота». Автоматически она пролистала дневную почту, отложила в сторону несколько каталогов трав, не обнаружив ничего интересного.

Морган начинала медленно закипать, ее страх превращался в раздражение: «Мойра, посмотри на меня». Мойра взглянула на мать с упрямым и нетерпеливым выражением лица. «Я не хочу быть твоим надзирателем», — сказала Морган, пытаясь говорить мягко. «Однако я очень переживаю, когда рассчитываю увидеть тебя здесь, а тебя нет. Я понимаю, мы не живем в опасном городе, однако не могу не представлять всевозможные ужасные события, которые могут произойти». Морган попыталась улыбнуться. «Это то, что чувствуют матери. Мне необходимо, чтобы ты звонила мне, когда задерживаешься. Если, конечно, не хочешь, чтобы я начала гадать в поисках тебя. Или слать ведьминское сообщение».

Глаза Мойры сузились. Естественно, ей не нравилась эта идея. Меняя тактику, Морган вспомнила о своих собственных родителях, расстроенных ее поведением, и применила другой метод. «Я должна знать, где ты и с кем ты», — сказала она успокаивающе. «Я нуждаюсь в том, чтобы ты связывалась со мной, если опаздываешь, чтобы не волноваться. Мне необходимо знать, когда ждать тебя дома».

Что бы сделал Калэм? Справился бы он с этим? «Ты была с Тэсс и Витой?» — спросила Морган, пытаясь звучать менее обвиняющей и более заинтересованной. «Их семьи не против того, чтобы они задерживались?»

«Нет, я была не с ними», — призналась Мойра, перебирая пальцами обивочный материал на кресло-качалке. «То есть, сначала да, а потом они ушли».

После секундной тишины Морган заставила себя спросить: «Так с кем же ты была?»

Мойра склонила голову и посмотрела в маленькое окно над раковиной. Ее лицо было угловатым, в то время как лицо Калэма — круглым. Хотя Морган ожидала, что с возрастом Мойра поправится. Случилось так, что Морган была удивлена, когда Мойра в прошлом году достигла ее роста — в возрасте всего лишь четырнадцати лет. В настоящее время ее дочь была выше нее. Слава Богу, она унаследовала прямой аккуратный нос Калэма, а не нос Морган.

«С парнем из моего класса».

Теперь всё прояснялось. Несмотря на ее естественную привлекательность, казалось, мальчики боялись Мойру. Морган знала, что подруги Мойры встречались с парнями уже, как минимум, год. И вот, наконец, мальчик пригласил Мойру погулять, а она согласилась, не дожидаясь того, чтобы упустить свой первый шанс. Морган слишком хорошо помнила, каково не иметь бой-френда, в то время как все в классе находятся в парах. Это порождает чувство безнадежности, желание встречаться с первым же человеком, обратившим на тебя внимание… как Кэл. «Ох, с мальчиком», — повторила Морган, усиленно стараясь не устроить из этого слишком большое шоу. «Итак, мальчик пригласил тебя на чай, и ты забыла позвонить… правило-своей-мамы?» Будучи американкой, Морган до сих пор произносила слово «мама» с американским акцентом, хотя Мойра, наоборот, всегда копировала Калэма, называя ее «мама» или «мамочка», когда была маленькая, с акцентом английским.

«Ну, да. Мы просто болтали и гуляли, и я так увлеклась…» — Мойра заговорила менее агрессивно. «Неужели уже почти семь?»

«Именно. У тебя много уроков?»

Мойра закатила глаза и кивнула.

«Ладно, садись и приступай», — сказала Морган. «Я заварю чай». Она встала и поставила кипятиться чайник, разжигая спичкой конфорку газовой плиты. Скрестив руки на груди, она спросила «Ну и кто же этот счастливчик? Я его знаю?». Она попыталась представить мальчиков из класса Мойры.

«Ага, думаю, знаешь», — тотчас ответила Мойра, доставая тетради из школьной сумки. «Это Иэн Дилэни из Хевика — города чуть севернее».

Дилэни. Морган потеряла дар речи, ее разум усиленно заработал. Все внутренние сигналы тревоги пронзительно завизжали. «Иэн Дилэни?» — в конце концов вымолвила она. «Из Ильтвинна?»

Мойра пожала плечами.

Чайник пронзительно засвистел, Морган подскочила, выключила огонь и передвинула чайник.

«О чем ты только думаешь?» — спросила Морган, медленно поворачиваясь к Мойре. В уме она представила Иэна — симпатичного парня возраста Мойры с ясными темно-синими глазами и каштановыми волосами с красно-коричневыми прядями. У Лилит Дилэни, которая была, вероятно, лет на десять старше Морган, были такие же каштановые волосы с серебристыми прядями, и такие же темно-синие глаза.

«Ты ведь знаешь о проблемах между Белвикетом и Ильтвинном», — сказала Морган. «Они злоупотребляют своими магическими силами — не уважают магию. А Иэн — сын их лидера». «Их лидера, которая вероятно подбросила тот мешок в мой сад» — добавила Морган про себя. Она решила не рассказывать Морган об этом, хотя и сомневалась.

Мойра снова пожала плечами, не глядя на мать. «Мне казалось, ни у кого нет точных сведений насчет Ильтвинна», — сказала она. «То есть, я никогда не видела ничего такого, касающегося Иэна, что заставило бы меня думать, что он вовлечен в темную магию или тому подобное».

Дыхание Морган участилось. Когда она была чуть старше Мойры, то влюбилась в Кэла Блэра — симпатичного сына Селены Беллтауэр — ведьмы, занимающейся темной магией. Морган должна сделать всё возможное, чтобы защитить Мойру от той же ошибки. Лилит не была Селеной, но всё-таки, если мешок подбросила она…

«Мойра, когда какой-то ковен прославляет силу больше, чем жизнь, когда его члены стремятся управлять другими людьми вместо того, чтобы развиваться духовно, когда они не живут в гармонии с временами года, а подчиняют сезоны своей воле — мы называем это «тьмой»» — сказала Морган. «Ильтвинн делает всё вышеперечисленное и, более того, с тех самых пор, как Лилит стала его верховной жрицей».

Мойра встревожилась, однако затем на ней отразилось упрямое выражение лица Калэма, и Морган приготовилась к серьезному напору.

«Но Иэн кажется другим», — возразила Мойра убедительным тоном. «Он никогда не упоминает ни о чем подобном. Он учится в моей школе уже два года. Люди любят его… он никогда не пытался воздействовать на кого-либо. Я видела, как ему нравится в кошачьем магазине в Духе Моргота, куда никто даже не заглядывает». Она сделала паузу, легкий румянец выступил на ее щеках. «Он ни о ком не говорит плохо, и особенно о Белвикете. Я разговаривала с ним несколько раз, и, думаю, если бы он занимался темной магией, то она бы исходила от него каким-то образом. Я бы почувствовала ее. Разве ты так не считаешь?»

Морган прикусила губу. Мойра была такой наивной. Она выросла в дружном ковене с членами, каждый из которых усердно работал над тем, чтобы жить в гармонии друг с другом и всем миром. Она никогда не видела того, что пережила Морган, никогда не сталкивалась с настоящей темной магией, никогда не сражалась за собственную жизнь или жизни любимых людей. Морган сталкивалась… и это началось с Кэла, обещавшего любить ее. На самом деле, он любил ее силу, ее потенциал. Мойра проявляла такие же силу и потенциал, и Иэн с тем же успехом мог преследовать Мойру по команде своей матери.

Однако Морган никогда не допустит, чтобы Мойру использовали таким же способом, как когда-то Кэл и Селена хотели использовать ее. Мойра — ее единственный ребенок, дочь Калэма — всё, что у нее осталось от мужа, которого она любила.

Мойра, я знаю, ты не хочешь слышать и совсем не поймешь этого сейчас, но я запрещаю тебе снова встречаться с Иэном Дилэни», — сказала Морган. Она почти никогда так сильно не давила на свою дочь, однако в данном случае она была обязана сделать что угодно, чтобы предотвратить катастрофу. «И мне все равно, что у него сияющий нимб над головой. Он сын Лилит, и общаться с ним слишком рискованно в настоящее время».

Мойра выглядела напуганной и сердитой. «Что?» вскричала она. «Ты не можешь просто так сказать мне, с кем я могу общаться и с кем не могу!»

«Напротив», — твердо заявила Морган. «Это как раз то, что я делаю!». После чего ее лицо чуть-чуть смягчилось. «Мойра… Я знаю, каково это, когда тебе кто-то нравится и когда ты действительно хочешь, чтобы этому кому-то нравилась ты. Тем не менее, так легко ошибиться. Так легко не замечать всего вокруг, потому что всё, что ты делаешь, это смотришь лишь в чьи-то глаза. Ведь взгляд, обращенный только лишь в чьи-то глаза, может ослепить». «Мам, я не могу жить, заключенной в ледяном шаре», — произнесла Мойра. «Ты не можешь просто решать всё за меня, даже не касательно Иэна или вообще Ильтвинна. Некоторые вопросы я должна решать сама. Мне пятнадцать, я не ребенок. Меня не провести Иэну…. если он — зло, я справлюсь с ним. Но ты должна позволить мне жить самостоятельно. Может, ты и могущественная прекрасная целительница, однако ты не знаешь всё на свете. Не так ли?»

Мойра была намного более лучшим спорщиком, чем Морган в её возрасте, Морган поняла это.

«Не так ли, мам? Разве ты знаешь Иэна? Разве ты общалась с ним или совершала ритуал слияния разумами «тат меднмо»? Можешь ли ты с уверенностью утверждать, что Иэн занимается темной магией и поэтому я не должна больше разговаривать с ним?»

Морган приподняла брови, разные воспоминания замелькали в ее сознании. Кэл, обольстивший Морган своей любовью, поцелуями, прикосновениями. То, как отчаянно она хотела верить ему. Искреннее наслаждение, когда он учил ее магии. Затем… Кэл, запирающий Морган в седмаре — своей тайной комнате — и поджигающий ее.

«Нет», — призналась Морган. «Я не могу этого утверждать. Но зато могу сказать, что жизненный опыт научил меня, как невероятно трудно детям быть не похожими на своих родителей». С неприязнью она мгновенно вспомнила, что является дочерью Карьяна МакЭвана. Однако это другое дело. «Мне кажется, что Ильтвинн может быть связан с тьмой, и я думаю, что Иэн, вероятно, не сможет оставаться в стороне от нее. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за этого. Ты понимаешь? Ты видишь, к чему я веду? Думаешь, это неправильно для меня пытаться защитить тебя? Я не хочу, чтобы ты была одинокой и несчастной. Я просто хочу сказать, что выбор сына зловещей верховной жрицы соперничающего с нами ковена — это ошибка, которую ты в состоянии избежать. Выбери кого-нибудь другого».

«Кого например?» — воскликнула Мойра. «Знаешь, я тоже должна им нравиться!».

«Кому-то еще ты обязательно понравишься», — пообещала Морган. «Просто оставь Иэна Ильтвинну».

«Я не хочу кого-то еще,» сказала Мойра. «Я хочу Иэна. Он заставляет меня смеяться. Он действительно умен, он думает, что я умна. Он думает, что я удивительная. Это на самом деле существует- то, как мы чувствуем друг друга.»

«Откуда ты можешь знать?» — возразила Морган. «Как ты можешь быть уверенной, что всё, о чем он тебе говорит — правда?»

Лицо Мойры вытянулось. Она взяла свою кружку с чаем, схватила школьную сумку и чопорно зашагала к лестнице. «Просто я знаю».

Морган наблюдала, как ее дочь поднималась наверх, чувствуя, будто только что проиграла еще одну битву, однако понятия не имея, как это можно было решить по-другому. Богиня, Иэн Дилэни! Кто угодно, только не Иэн Дилэни. Медленно Морган опустила голову на свои руки, скрещенные на столе. «Души, дыши», — напоминала она себе. «Калэм, мне действительно сейчас пригодилась бы твоя помощь».

Самое жуткое — это сходство между тем, что происходило у Мойры с Иэном, и тем, что давным-давно произошло у Морган с Кэлом. Она никогда не рассказывала Мойре о Кэле с Селеной… не считая пары слов о том, как обнаружилось, что она ведьма… а дальше шла история о летнем обучении в Шотландии и о предложении Катрины переехать в Ирландию. Мойра читала Книгу Теней Калэма, и кое-что из Книги Теней Морган, но ничего о том бурном периоде в жизни Морган. Кэл с Селеной до сих пор оставались секретом Морган. Как и Хантер. Как и тот факт, что Морган — дочь Карьяна МакЭвана. На самом деле, она никогда не обманывала Мойру… просто, когда Мойра посчитала, что Ангус Брэмсон — ее кровный дедушка, Морган всего лишь не оспорила этого. Так было намного лучше, чем рассказывать, что ее дедушка был одним из самых ужасных ведьмаков в роду и что он запер родную маму Морган Мэйв в сарае и сжег ее заживо.

Точно так же и по поводу Хантера. Разве было бы правильным говорить Мойре, что Калэм не был единственным мужчиной Морган, которого она любила и потеряла? После того, как Хантер утонул во время переправы, Морган едва помнила, что произошло… потеря Хантера разбила ее сердце напополам. Она помнила, как лежала в больнице. Ее родители с Мэри Кей приехали из Америки. Они хотели забрать ее домой в Нью-Йорк, но Катрина с Павлом убедили их, что в Ирландии Морган будет легче исцелиться и что увозить ее опасно. Затем наступило время, когда она жила в доме Катрины и Павла, а ковен совершал один исцеляющий ритуал за другим.

Потом Калэм сделал ей предложение руки и сердца. Морган была не в состоянии думать, однако она заботилась о Калэме и в отчаянии расценила это как новое начало. Через два месяца она ожидала ребенка, что стало для нее светом в конце туннеля.

Стало почти шоком осознать, что она окончательно погрязла в браке с Калэмом, но самое ужасное было то, насколько благодарна она была за исходившее от него ощущение покоя. Она катастрофически боялась остаться одной, страшилась того, что может произойти во сне, а с Калэмом ей казалось, что одиночество ей больше не грозит. Годами она боролась с двумя чувствами: обжигающей вины и робкой благодарности, но шло время, подрастала Мойра — и Морган начала принимать тот факт, что быть вместе с Калэмом — ее судьба. Она никогда не сходила с ума от любви к нему и чувствовала, что каким-то образом он знал об этом. Однако она всегда заботилась о нем как о друге, и с годами ее забота превращалась в настоящую и искреннюю любовь. Она усердно старалась быть хорошей женой и надеялась сделать Калэма счастливым. Она надеялась, что перед смертью он знал, что тоже сделал ее счастливой в успокаивающей жизнерадостной манере.

Кроме того, она нашла призвание в оставшейся части ее жизни. Одаренные учителя, работавшие с ней, увеличили ее естественные способности целительницы, и в то время как Мойра становилась старше и требовала к себе всё меньше внимания, Морган начала путешествовать по всему миру, обучая других и выполняя ритуалы исцеления. Когда она приезжала домой, жизнь была мирной и уверенной. Время отмечалось саббатами и праздниками, сменой сезонов, новолуниями и полнолуниями. Не было пламенных вспышек страсти, которую она испытывала к Хантеру, отчаянного глубочайшего единения душ и тел, сливающихся в одно целое — но взамен было нежное потрескивание огня в камине, утешение и комфорт. И это было прекрасно, замечательно — лучшее, на что она могла надеяться.

До настоящего момента, она никогда не думала о своей жизни по-другому. Она любила своего мужа, обожала свою дочь, наслаждалась своей работой. Она чувствовала себя востребованной в обществе, и у нее появились хорошие друзья. В действительности, последние шестнадцать лет, по крайней мере, не считая смерти Калэма, являлись своего рода достижением Морган. В первый год, узнав о своем наследии, Морган испытала гораздо больше боли, как физической, так и душевной… пережила гораздо более леденящий страх, преодолела намного более высокие взлеты и падения, чем способна была представить, что человек в силах преодолеть. Ее сердце было безжалостно разбито, она убивала врагов, была вынуждена совершать душераздирающие выборы в пользу всеобщего блага перед конкретной жизнью… даже когда эта конкретная жизнь являлась жизнью ее собственного отца. И всё это до того, как ей исполнилось восемнадцать.

Поэтому шестнадцать лет обучения и практики, когда никто не пытался убить ее или заставить ее убить кого-то другого… ну, это было похоже на победу — триумф добра над злом.

До тех пор, пока она не нашла мешочек ведьмы в своем саду и не увидела чей-то образ в своем окне. Теперь она не могла избавиться от чувства, что не только она в опасности, но и ее дочь тоже.

Морган вздохнула. Была ли ее обостренная реакция вызвана прошлым? Вставая, Морган еще раз проверила, что Биксби находится в доме, а дверь заперта — старая привычка из жизни в Америке. В Уиклоу многие люди едва ли беспокоились о том, чтобы закрыть дверь. Затем она выключила свет в коридоре и тщательно прощупала своими сенсорами весь дом. Ничего необычного. Позже, делая записи в совей Книге Теней в постели, она услышала Мойру в ванной. В течение долгого времени, после того как дом затих и Морган ощутила, что Мойра спит, а Биксби и Финнеган видят кошачьи-собачьи сны, она лежала тупо глядя в потолок.

3. Мойра

«Расскажи нам все,» скомандовала Тесс в тот же момент как подошла Мойра. Вита ела чипсы и нетерпеливо кивала.

Мойра улыбнулась. Наконец-то у нее появился парень, о котором спрашивают! После последних шести месяцев это событие было настолько крутым и веселым, что само по себе делало ее счастливой. «Ну», — пафосно произнесла она, когда все втроем они поднялись и направились гулять вниз по Центральной улице. «Что именно вы хотите знать?»

«Все», сказала Вита. «Что было сказано. Что было сделано. Кто кого поцеловал.»

Чувствуя, как лицо заливается краской, Мойра смущенно засмеялась. Тэсс звонила этим утром, чтобы договориться встретиться пораньше перед уроком по искусству заклинаний, чтобы Мойра могла дать им краткую характеристику проведенного с Иэном времени. Сегодня было необычно солнечно и тепло, с одинокими плотными дутыми облаками в небе. Трудно поверить, что через несколько недель наступит Самхэйн.

«Ну, мы были там почти до шести тридцати,» сказала Мойра. «Я возвратилась домой слишком поздно, и у мамы почти начались судороги.»

«Хватит о маме», — сказала Тэсс. «Больше об Иэне. До шести-тридцати? Всё это время в Духе Моргота?» Они свернули на улицу Мечэнт, находящуюся на солнечной стороне.

«Да», сказала Мойра. «Мы просто сидели там и говорили, говорили. Когда я опомнилась, то почти два часа уже прошли.»

«За руки держались?» давила Вита.

«Через какое-то время,» сказала Мойра, радуясь и смущаясь одновременно. «Он взял меня за руку и сказал, что я удивительная.»

Тэсс и Вита взглянули друг на друга широко раскрытыми глазами.

«Удивительная», сказала Тесс одобрительно. «Очень хорошее слово. Одно очко Иэну. Что еще?»

Сморщив носик, Мойра окунулась в прошлое. Она вспомнила пристальные взгляды глаза в глаза. «Мм, мы разговаривали о музыке — он учится играть на бойране (ирландском барабане). О предметах, включенных в программу для инициирования — он инициирован в прошлом году, однако до сих пор изучает гербологию. О книгах. О фильмах — он сказал, что, наверное, мы могли бы сходить в кино на следующей неделе».

«Есть!» — воскликнула Вита. «Круто».

Они свернули в узкий переулок, названный Переулком Печатника. Только голая полоса солнечного света осветила самый центр наклонной мощеной дороги. Здания с обеих сторон поднимались по три этажа, их серая штукатурка местами облупилась, обнажая камни и кирпичи. Несколько крошечных магазинов, чуть больше чем туалеты с открытыми дверями, усеивали улицу как красочные цветы, растущие из бетона.

«Это было действительно супер-потрясающе», — продолжила Мойра. «Он такой классный… такой веселый. Мы осматривали кафе, сочиняя истории о жизни каждого, кто там сидел. У меня было ощущение, что вот-вот свалюсь со своего стула». Она не упомянула о магии, которую они совершили. Это казалось личным — их с Иэном тайной.

Вита засмеялась. «Звучит так, что вы оба здорово провели время. Как думаешь, он может быть твоим…» — она обменялась взглядами с Тэсс — «твоим муирн беата даном?»

Щеки Мойры вспыхнули. Истина заключалась в том, что она сама раздумывала над этим незадолго до настоящего момента и особенно после вчерашнего. С тех пор, как она впервые узнала, кто такой муирн беата дан, она мечтала, чтобы ей посчастливилось встретить своего. Истинную родственную душу… просто невероятно. А что если Иэн действительно был ее МБД? Так здорово, если она уже нашла его. «Не знаю», — призналась она. «Но… может быть».

«Итак, вы вообще разговаривали о ваших ковенах?» — спросила Тэсс. «Как он относится к Белвикету?»

«Мы поговорили об этом лишь немного», — ответила Мойра. «Кое-что о том, каково быть инициированным. Как это — являться сыном верховной жрицы, и что это означает. И о том, что, вероятно, моя мама станет верховной жрицей когда-нибудь. Нас это объединяет — попытки соответствовать могущественным родителям».

«Не знаю, Мойра», — произнесла Вита. «Твои магические силы потрясающие. То заклинание с божьими коровками…».

Мойра засмеялась, наслаждаясь вспомнившимся триумфом. «В любом случае», — сказала она, «хватит обо мне. Так вы собираетесь на круг сегодня вечером?»

«Конечно», — ответила Вита. Они уже почти дошли до дома их учителя по искусству заклинаний, и, подсознательно, трое девочек замедлились, не желая проводить редкий солнечный день в помещении на учебе.

Тэсс сделала глубокий многострадальный вдох. «Да уж, сумасшедший дом», — вымолвила она. «Мало того, что часть своего субботнего дня я вынуждена потратить на урок по программе для инициации, хотя мне вообще наплевать, буду ли я инициирована, но еще и пожертвовать субботним вечером… это просто бесчеловечно!»

«До сих пор не хочешь быть инициированной?» — спросила ее Вита, убирая с лица волнистые светлые волосы. «Через десять лет ты будешь единственным взрослым, кто всё еще не способен работать с более сложными заклинаниями».

«Мне всё равно». Тэсс шаркала своими черными замшевыми ботинками по неровной уличной гальке. «Просто это не для меня. Это так несовременно. Недавно у меня раскалывалась голова, и мама в своей манере заставила меня варить травяной отвар. А мне просто надо было пойти в аптеку и купить соответствующих лекарств». Она нахмурилась и стала теребить фиолетовые кончики своих темных волос.

Мойра с сочувствием взглянула на нее, а затем поняла, что они находятся на крыльце дома своего учителя — одиночном бетонном выступе перед красной дверью.

Тэсс смиренно вздохнула, а затем открылась дверь, из-за которой им улыбалась Кэди Дав. «Здравствуйте, леди», — сказала она. «Входите. Что за прекрасный день, не так ли? Я не задержу вас слишком долго».

Зайдя в этот маленький дом, трое девочек автоматически прошли в дальнюю комнату с видом на сад. Солнце в небе светило на аккуратные ряды трав и цветов; крошечный участок в южном углу был выделен под овощи. Везде было чисто, розы подрезаны, космея подвязана, петрушка подстрижена. Мойре этот сад казался умиротворяющим и успокаивающим, как и подобает хорошему ведьминскому саду. Также она заметила, что Тэсс смотрит на него с выражением отсутствия интереса на лице. Мойра разрывалась: она восхищалась искренностью Тэсс и могла посочувствовать нежеланию подруги беспрекословно следовать по пути, не выбранному ею лично. Тем не менее, для Мойры Викка казалась такой же естественной и вездесущей, как море.

«Итак», — сказала Кэди, закатывая рукава. Она села за высокий стол, и три девочки устроились на высоких табуретах напротив. «Посмотрим, что вы сделали с понедельника. Вам требовалось создать одно заклинание с использованием фазы луны и одно, чтобы воздействовать на какое-нибудь насекомое».

Мойра передала ей свое. Заглядывая наперед, Мойра заранее подписала его красивыми буквами «Заклинание с божьими коровками», чтобы завуалировать факт его несерьезности и бесполезности. Она тихо ждала, пока Кеди просматривала заклинание, сохранив непоколебимость на лице, когда ее учительница слегка нахмурилась и взглянула на нее. Кэди закрыла книгу Мойры и отодвинула ее обратно на противоположный край стола.

«Я помню, как горд был твой отец, когда ты заняла первое место по юношескому искусству заклинаний», — сказала Кэди, от одного упоминания о Калэме губы Мойры сжались. «Твой папа не часто создавал заклинания, но, когда он делал это, они получались прекрасными, чистыми, искусными. Как и твои. Однако, его были более полезными и менее эгоистичными. Ты прочла его Книгу Теней?»

Мойра кивнула, смущенная. «Немного. У него нет много заклинаний.»

«Да», — согласилась Кэди. «Тогда как насчет книги твоей мамы? Она создавала ритуалы и заклинания вместе с твоей бабушкой в течение долгих лет. Ты просматривала ее книги?»

«Некоторые. Некоторые из последних.»

«Будет не менее интересным заглянуть в те книги, которые она вела с самого начала — еще до инициации». Кэди посмотрела на своих учениц. «Именно так мы учимся, получая опыт из прошлого, от ведьм, живших до нас. Наши семейные книги всегда особенно полезны, потому что различные формы и образцы заклинаний часто оттачиваются семьями и кланами. Иногда это выполняется традиционными методами, иногда с применением некоторых причуд наших родов, что делает определенные типы заклинаний эффективными именно для нас. Моя мама всегда создавала потрясающие заклинания с использованием драгоценных камней, брильянтов и кристаллов». Кэди усмехнулась, ее спокойное загорелое лицо шутливо скривилось. «Однако, когда она попыталась испытать на нас простой травяной отвар, мы словно прошли через ад».

Мойра и Вита засмеялись, и даже Тесс выдавила из себя улыбку.

Далее урок обратился в процесс подробного разбора домашней работы девочек и дачи им нового задания на следующую среду. После этого Кэди провела их в комнату для проведения кругов, чтобы попрактиковаться.

Быстро и аккуратно Кэди начертила открытый круг на ровном деревянном полу. Неизменной формы — по безвозвратно побелевшему следу на темных досках за годы нанесения мелом окружностей на них. На самом деле, Кэди сама изготовляла мел, и он служил частью ее ритуалов. Неподалеку от Коба располагались целые его месторождения, и за плату кто угодно мог поехать туда и добыть из них куски. Кэди так и делала, а затем осторожно вырезала твердые белые мелки в формы, палочки, фигурки людей или животных, короткие столбики, покрытые рунами или сигилами. Специальными мелками она снабжала Дух Моргота, получая дополнительную прибыль.

«Все входим», — скомандовала она. Три девочки вошли в открытый круг и сели, каждая по сторонам света, вместе с Кэди на востоке. «Мы попробуем транслировать энергию», — сообщила Кэди. «Каждая из нас будет самостоятельно медитировать в течение пяти минут, привлекая к нам энергию с использованием заклинания, которому я вас научила. По истечении пяти минут, после того, как вы откроетесь получению энергии из вселенной, мы возьмемся за руки. Двигаясь по часовой стрелке, мы будем передавать энергию друг другу через наши руки. Если мы всё сделаем правильно…», сказала она с улыбкой, — «вы почувствуете нечто удивительное».

«Какая пустая трата времени.»

Мойра резко повернула голову к Тэсс, шокированная тем, что ее подруга действительно смогла произнести это вслух перед их учительницей. Тэсс сидела, скрестив ноги, с закрытыми глазами, расслабленными на коленях руками вверх ладонями. Ее лицо ничего не выражало. Моментально Мойра перевела взгляд на Кэди, потом на Тэсс, и, к ее удивлению, оказалось, что никто из них никак не отреагировал. О, вау, я уловила это. Круто. Ведьмы определенной силы способны посылать и получать ведьминские сообщения… Мойра, Тэсс и Вита практиковались в этом в течение прошлого года с различной степенью успеха. Мойра и ее мама определенно могли слать сообщения друг другу. Но поймать чьи-то глубокие мысли даже без умысла — кое-что особенное. Мойра улыбнулась самой себе, довольная проявлением того, что ее магические силы постепенно возрастают.

Мойра закрыла глаза и выпрямила спину, легко расслабляя руки на коленях так же, как все остальные. Итак, сконцентрироваться. Ее брюки кололись прямо сзади в том месте, где был пришит ярлычок. Она даже подумала, не выглядит ли она в них как чучело. Вот у Виты была нежная женственная фигура с ярко выраженными бедрами и грудью. Когда какая-нибудь дурочка в школе пыталась назвать ее толстой, Вита просто смеялась. «Думаю, я выгляжу прекрасно», — отвечала она. «И твой бой-фрэнд думает так же». Мойра заулыбалась от этого воспоминания. Вита действительно была довольно собой, своим телом. Не то что Мойра, которая была такой высокой и худой. Не стройной, не миниатюрной, не фигуристой — просто худой. Мама всё время говорит, что она поправится, но…

«Мойра витает в облаках».

На голос Кэди Мойра мгновенно распахнула глаза, готовая возразить. Но снова глаза каждого были закрыты, и ее учительница не подавала ни одного признака, что она что-то сказала. Мойра ощутила вспышку возбуждения. Вау… это потрясающе. Она определенно становилась сильнее. Теперь сконцентрироваться, сконцентрироваться. Сосредоточиться. Дышать.

Как только Мойра научилась думать, ее мама сказала то же самое. В маленькой комнате, примыкающей к гостиной, где ее семья занималась магией, Мойра наблюдала за своими родителями и особенно за своей мамой, медитирующей, сосредоточенной, делающей равномерные глубокие вдохи. Мама позволила Мойре присоединиться к ней, когда ей исполнилось три. Мойра с грустью думала о тех днях, когда она чувствовала такую близость с мамой. Она всегда была с ней по-настоящему близка до последнего года, когда внезапно папа стал казаться ей более понимающим. Это началось, когда она приступила к подготовке к инициации — осознала Мойра. Казалось, с этого момента маму стала напряженной, беспокойной о том, чтобы Мойра всё делала хорошо.

Дыхание. Концентрация. Не оглядываться. Мойра вообразила свечу перед собой, белый столб на полу, пылающий единым пламенем. Сосредоточилась на его мерцании, на быстрой смене роста и убывания пламени, одна секунда за раз. Через несколько мгновений она стала пламенем, вдыхая его высокую температуру и свет и выпуская его энергию с дыханием. Я — пламя. Я горю. Я раскалена добела, я сделана из огня.

«Достаточно», — сказала Кэди успокаивающим голосом, мягко расплывающимся по воздуху. «Медленно, медленно, откройте ваши глаза, словно их веки — прекрасные льняные ленты, которые поднимает легкий ветерок».

Мойра открыла глаза, и было похоже, будто комната каким-то образом изменилась. Вероятно, солнце переместилось. Что-то ощущалось другим. Выглядело по-другому. Мойра моргнула. Предметы выглядели немного туманно. Нет, секунду… прямо над головами. Яркое сияние над головами Тэсс, Виты и Кэди.

«Сейчас», — продолжала Кэди, — «выставим наши руки. Когда я скажу, возьмитесь за руки. Один посылает — другой получает. Повторяйте за мной: Силу жизни привлекаю. Ее светом наполняюсь. Сквозь этот свет на всё смотрю я. С его энергией колдую».

Мойра повторяла эти слова, и они, казалось, проникали глубоко внутрь нее, как будто скользкие камни, мягко погружающиеся в воду, тихо опускаясь на постель из ила. «Тэсс, получи мою энергию», — сказала Кэди, выставляя руку. Тэсс потянулась и схватилась за руку Кэди, после чего слегка, но заметно подпрыгнула. Ее глаза раскрылись чуть шире, и на секунду с нее спало скучающее выражение лица.

«Теперь, Тесс, передай свою энергию мне и Вите.»

Тэсс одновременно взялась за руки с Витой и Кэди, и, хотя Вита казалась ожидающей, ее выражение лица не изменилось. «Я не очень-то много ощущаю», — прошептала она.

«Ничего,» сказала Киди. «Теперь, Вита, передай свою энергию Мойре и Тесс.»

Мойра протянула руку и взялась за гладкую, нежную ладонь Виты. Рука Виты была меньше, чем ее, и гораздо менее мускулистой. Мойра позволила своим глазам закрыться и сфокусировалась на том, что она получала от Виты. Неужели это слабое покалывание? «Да», — думала она, — «Именно». Неужели Вита действительно посылала ей энергию? Круто. Она открыла глаза и кивнула Вите, которая улыбалась и выглядела довольной.

«Молодец, Вита», — ободряюще сказала Кэди «Я вижу, что твоя усердная практика возымела свои результаты. Что ж, теперь Мойра. Передай свою энергию мне и Вите».

Мойра закрыла глаза. «Сфокусируйся. Дыши». Тихонько она повторяла слова: «Силу жизни привлекаю. Ее светом наполняюсь. Сквозь этот свет на всё смотрю я. С его энергией колдую».

Она вдохнула, и этот вдох был похож на поглощение энергии всей комнаты. Задержав дыхание, она ощутила возрастающую внутри нее энергию — нечто, чего она никогда до этого не испытывала. В действительности, это было немного пугающе, однако здесь находилась Кэди, которая порождала чувство безопасности. Казалось, сила, энергия, магия и наслаждение взрывались в ней. Медленно она выставила в стороны руки, сомневаясь, что всё делает правильно, а точнее, думая, что всё делает не так. «Энергия, я посылаю тебя», — Мойра вообразила себя сияющим пламенем, испускающим энергию вовне через руки, словно солнечные лучи.

Кэди взяла Мойру за руку первой, и Мойра почувствовала электрический контакт, словно чистый жар заструился по ее руке. Внезапно Мойра ощутила такое возбуждение, о существовании которого и не подозревала. В следующее мгновение Вита взяла Мойру за другую руку, и Мойра снова ощутила всепоглощающее ощущение, но только на секунду. Вита резко выдохнула и быстро одернула руку, а глаза Мойры мгновенно раскрылись.

Вита выглядела пораженной и немного испуганной. Она изумленно уставилась сначала на Мойру, а потом на свою собственную руку. Мойра быстро взглянула на Кэди и увидела женщину в возрасте, уверенно держащую свою руку, с легкостью поглощающую посылаемую энергию и измеряющую ее. Как только концентрация Мойры нарушилась, всё сразу же оборвалось, и через минуту Мойра чувствовала себя почти как обычно. Почти.

Смущенно и с легким головокружением, Мойра одернула свои руки и сложила их на коленях.

«Что ты сделала?» спросила Вита.

«Что произошло?» — спросила Тэсс, не заметив ничего, кроме того, что Вита отбросила руку Мойры.

«Очень хорошо, Мойра,"спокойно сказала Киди, глядя на лицо Мойры. «Ты практиковалась?»

«Чуть-чуть. Совсем немного», — призналась Мойра. «Однако я запомнила зрелище, как моя мама призывала энергию. Она говорила о том, что это может увеличить магическую силу заклинаний и тому подобное». Мойра пожала плечами и начала беспорядочно поглаживать свои колени.

«Вижу», — сказала Кэди. Она быстро поднялась на ноги и открыла круг, бормоча слова, рассеивающие магию и восстанавливающие спокойствие во всей энергии комнаты. «Думаю, на сегодня хватит. Вы получили задание на среду. Идите домой и поработайте над своими заклинаниями и вашими Книгами Теней, увидимся на круге сегодня вечером». Мойра начала натягивать на себя куртку, но Кэди положила руку на ее плечо, чтобы задержать. Тэсс и Вита ушли без нее, оглядываясь с приподнятыми бровями. Мойра пожимала плечами, тихо повторяя: «Понятия не имею, в чем дело», и как бы пантомимой изображая, что перезвонит им потом.

Кэди поставила чайник, задумчиво глядя на Мойру.

«Это было одновременно как неожиданно, так и предсказуемо», — сказала она, выставляя на стол кружки. «Неожиданно потому, что я никогда не наблюдала такой уровень силы от тебя раньше, а ведь мы работали вместе в течение восьми месяцев до настоящего момента. Предсказуемо потому, что ты дочь Морган Бёрн. Я не могу не думать, что ты не унаследовала ее силу».

Мойра взглянула в затуманенные глаза Кэди. «Мне кажется, что мои силы растут, становятся больше», — сказала она. «Но я не знаю, являются ли они такими же, как у моей мамы… я даже не имею понятия об уровне ее силы. То есть, я знаю, что она сильная целительница. Люди по всему миру зовут ее на помощь. Заклинания, которые она использует, кажутся легкими, спокойными и совершенными. Также я знаю, что каждый говорит о ее силе и ее магии. Однако не думаю, что я когда-либо видела, как она создает действительно сложную магию».

Какое-то мгновение ее учительница молчала. Она помешивала распушившиеся чайные листья в источающей пар воде. Приятный чайный аромат достиг обоняния Мойры, и она вдохнула.

«Обладая силой огромной бурлящей реки, иногда наиболее эффективно обуздать ее и ограничить, словно установив дамбу», — в конце концов, произнесла ее учительница. «Иногда освобождение реки может принести больше вреда, чем пользы».

Мойра смотрела на нее. Казалось, одно из неотъемлемых качеств ведьм — никогда не отвечать на вопросы прямо. «Это действительно странно… Я абсолютно уверенна, что твоя мама могущественная, ведь она Морган из Белвикета. Однако это владение огромной «бурлящей рекой» не проявляется каждый день». Мойра слегка рассмеялась, и Кэди улыбнулась. «Как много ты знаешь о жизни твоей мамы до того, как она приехала сюда и помогла возродить Белвикет?»

Мойра нахмурилась. «Ну, она американка. Она была удочерена. Обнаружила, что является кровной ведьмой в шестнадцать лет. После окончания старшей школы она приехала в Шотландию на лето учиться у Опытных Ведьм. Когда бабушка узнала, что дочь Мэйв Риордан жива, она нашла маму и попросила ее переехать сюда и помочь реорганизовать первоначальный Белвикет. Потом мама вышла замуж за папу, и родилась я. Теперь она стала важной целительницей и много путешествует». Мойра выдохнула, высвобождая то напряжение, которое чувствовала из-за того, как много работает ее мама. «Сейчас мама готовится стать верховной жрицей Белвикета».

«Не мое дело рассказывать тебе больше о твоей маме», — призналась Кэди. «Но я могу констатировать факт, что твоя неосведомленность о вещах, которые могли бы поселить страх в твоей душе — это хорошо». Она сухо улыбнулась, когда Мойра нахмурилась. «Истинную силу ведьмы можно оценить по тому, как много она или он не обращаются к сильной магии, как много они отдают себя обучению, размышлениям, миру. То обстоятельство, что кто-то может работать с сильной магией — это достижение. То обстоятельство, что кто-то, способный работать с сильной магией, выбирает не использовать ее без необходимости — это достижение вдвойне. Разве ты так не считаешь?»

Такой образ своей мамы Мойра с трудом могла вообразить. «То есть вы говорите, что мама могла поселить страх в чьей-либо душе?» — спросила она.

«Я хочу сказать, что да, твоя мама — необычная ведьма, и, определенно, внушающая страх, могущественная», — серьезно ответила Кэди. От этих слов Мойра ощутила легкий холодок. «В истории отмечено очень мало ведьм, способных сравниться с Морган», — продолжала учительница. «Сила, которая столь велика — прекрасна, но также она страшна. И, Мойра, существует очень немного способов использования в целях добра такой силы, как эта, понимаешь? Твоя мама не должна вызывать весну или заканчивать войну, заставлять всех влюбляться или сохранять жителей целого села здоровыми. И она никогда бы не использовала свою силу в целях тьмы — мы это знаем. Можешь ли ты вообразить себе какую-нибудь иную цель, которая ей остается, находящуюся на стороне правды и справедливости и при этом позволяющую выразить почти всю мощь немыслимой величественной магии?»

Мойра хмуро смотрела на Кэди, осознавая то, что Кэди имеет в виду.

«Эта сила предназначена для защиты», — сказала Кэди очень тихо и задумчиво. «Для борьбы со злом. Она может использоваться в битве добра против зла в масштабах, которые тебе трудно постигнуть. И еще тебе трудно это понять потому… потому что твои мама и папа также безоглядно посвятили всю свою жизнь, чтобы быть уверенными, что ты, их дочь, живешь в мире, в котором самое достойное выражение силы… — это исцелять людей».

Мойре казалось, что только что она переместилась из нормального субботнего урока по искусству заклинаний в комикс о супергероях.

«Быть пятнадцатилетней дочерью Морган Бёрн и понятия не иметь о таких вещах… — это благословение, это дар. В будущем ты будешь благодарна за это снова и снова». Кэди успокаивающе взглянула на Мойру, после чего, похоже, решила, что сказала достаточно.

В тишине Мойра допила свой чай, пробормотала до свидания, взяла свои вещи, и уехала.

«Киди говорит, что мне было бы полезно прочитать твои и папины книги теней,» сказала Мойра в тот же день.

«Я думала, что дала их тебе», — ответила ее мать, помешивая содержимое кастрюли на плите. Она вдохнула аромат и затем взглянула на часы. «Ты дала мне большинство из них, но мне кажется, что будет здорово прочитать твои самые первые книги, даже когда ты еще не была инициирована, когда ты впервые узнала о заклинаниях», — уточнила Мойра. На секунду странное выражение отразилось на лице ее мамы, а потом исчезло.

«Черт возьми, это было так давно,» пробормотала ее мать. «Я не уверена, что знаю где они.»

«Разве папа не говорил как-то, что все ваши старые вещи упакованы в ящики в подвале?» — настаивала Мойра.

Ее мать выглядела задумчивой. «Я не уверена.»

«Ну, я действительно могла бы использовать их», — сказала Мойра. «Они помогли бы мне в инициации. Можно я попробую найти их?»

Ее мама ясно выглядела сбитой с толку, но Мойра не собиралась идти на попятную, не после того, о чем рассказала ей Кэди.

«Думаю, да», — неохотно ответила ее мама. «Но я сама принесу их тебе, когда освобожусь».

«Прекрасно», — воскликнула Мойра, вставая и составляя свои тарелки в раковину. Когда она поднималась по лестнице, ее мама сказала: «Не забудь — круг через час».

«Да-да», — выкрикнула Мойра в ответ.

«Я скучаю по летним кругам на открытом воздухе», — сказала Мойра. Они с мамой быстро шли вниз по дороге к дому Катрины. Солнце только что село, и с выключенными ночными фонарями ночь казалась сотканной из солидного черного бархата. Используя магическое зрение, что-то типа ночного видения ведьм, Мойра уверенно шагала по изрезанному колеями неровному шоссе.

«Да», — согласилась ее мама. «Находиться на открытом воздухе — всегда здорово. Но также замечательно иметь место, где тепло и сухо».

Вскоре они почти догнали Брэтта и Лэйси Хокстоунов и их дочь Лиззи, которой было четырнадцать и которая начнет посещать занятия для инициации после Рождества. Впереди них шла Мишель Мур со своей партнершей Филлипой Грэгг.

«Сегодня на уроке я передала энергию Кэди», — сказала Мойра.

«Правда?» — ее мама улыбнулась и казалась обрадованной, но не удивленной и не восторженной. «Молодец. Я уверенна, что Кэди была довольна. О, смотри-ка, Филлипе нужна помощь, чтобы донести ту сумку. Давай поторопимся».

Когда группа подтянулась к складу, бабушка Мойры появилась на пороге своего коттеджа. «Приветствую! Входите», — сказала она с улыбкой. Закрыла входную дверь и встретила гостей у входа на склад. Ее дом был небольшим коттеджем с тонкими стенками, а старый склад непосредственно к нему примыкал. Это был крошечный склад в стиле «кантри» лишь с единственным большим помещением. Пять лет назад ковен собрался вместе и сделал в нем косметический ремонт: посыпали песком пол, раскрасили знаками и символами удачи всё вокруг. Здесь было четыре маленьких окна, высокие тонкие стены и раздвижные передние двери. Другая одиночная дверь вела в заднюю кладовую бабушкиного дома.

«Привет, бабуля», — сказала Мойра, целуя бабушку. Она вдохнула аромат и выжидающе зашевелила бровями.

«Да, это пахнет имбирное печенье», — улыбаясь, призналась ей Катрина. «Мне захотелось их испечь сегодня днем. Отведаем их после круга».

«Морган», — сказала Хартвелл Мосс, подходя и обнимая маму Мойры. «Как дела? Тяжелая неделя?»

«Не так плохо,» сказал мама Мойры, но что-то в ее голосе заставило Мойру посмотреть на нее более внимательно. Напряженные линии вокруг ее глаз? Действительно ли так сжат ее рот? Мойра попыталась бросить свои чувства и почувствовала её сильное беспокойство. Это было только из-за того что Мойра вчера поздно вернулась домой или было что-то еще? «Привет!» позвала бабушка, открывая широкие объятия. «Привет и добрый вечер всем. Добро пожаловать. Все здесь?» Хотя она была крупной женщиной и медленно двигалась из-за артрита, Мойра думала, что ее бабушка все еще была замечательной главой жрицей для их ковена. Ее седые волосы были схвачены серебряными гребенками, и на ее длинной, сизо-серой льняной одежде черным цветом было изображено море. Тяжёлая неделя?»

«Привет, добрый вечер», — отвечали люди, каждый в своей манере. Мойра подсчитала: сегодня здесь двадцать один человек — хорошее число. Зимой оно обычно колеблется от восьми до девяти, когда погода превращает некоторые магистрали в непроходимые; весной — достигает более двадцати. Даже их ковен подчиняется закону возрастания и убывания, цикличности.

Встав во главе комнаты, Катрина всплеснула руками и улыбнулась. «Солнце село, и мы оказались в объятиях полной луны перед равноденствием, не так ли? Свежесть воздуха говорит нам о том, что все листья вот-вот опадут, день станет короче, а мы больше времени будем проводить у своих домашних очагов. Что за прекрасное время — осень! Мы собираем урожай, взращенный щедростью Матери Земли, ее дары нам. Мы вспахиваем почву, а почва вскармливает нас. Или, что касается некоторых из нас, мы с любовью думаем о почве, но покупаем овощи в магазинах».

Люди засмеялись. Мойра чувствовала, что гордится своей бабушкой.

«Праздник урожая прошел: теперь мы ждем Мабон (день Осеннего Равноденствия)», — продолжала Катрина. «Как всегда, мы планируем особенное торжество, так что, пожалуйста, сообщите Сьюзан, если готовы принести еду, напитки, свечи, декорации или просто поучаствовать в подготовке. Огромное спасибо. Теперь, как видите, круг я уже нарисовала вот здесь, но если вы не против, я хотела бы попросить Морган провести его сегодня. По-моему, за последнее время я чуть-чуть переутомилась.

Мойра быстро взглянула на маму, которая с любовью смотрела на Катрину. Морган слегка кивнула и Катрина, с облегчением, встала рядом с ней.

«Пожалуйста, войдите в круг», — попросила Морган, и члены ковена вошли в открытое пространство, оставленное бабушкой Мойры. Быстро Морган обошла круг и изобразила руны: Эольх на востоке, Тир на севере, Торн на западе и Ур на юге. Мойра тихо процитировала их значения: защита, победа в битве, преодоление бедствия и сила. Могущественные руны, руны защиты. Словно ковен находился под осадой. Мойра вспомнила слова Кэди о предназначении силы Морган: для защиты — и задумалась о том, к чему всё это.

Затем Морган зажгла палочку ладана и поставила ее перед руной Тир. Рядом с руной Торн она разместила серебряную чашу с водой, а с руной Ур — серебряную чашу с гладкой галькой. Рядом с руной Эольх она зажгла высокую оранжевую свечу. Наконец, Морган заняла свое место в кругу между Катриной и Лэйси Хокстоун. Все взялись за руки и подняли их над головами. Мойра сделала несколько шагов, пока не оказалась между Витой и Тэсс, которые также незаметно встали подальше от своих родителей. Тэсс сжала руку Мойры… Мойра знала, что Тэсс гораздо с большей охотой смотрела бы телевизор. Напротив ей улыбалась Кэди.

«Я призываю Богиню и Бога в наш сегодняшний круг и надеюсь, что они одобрят этот наш союз», — начала Морган. «Я посвящаю этот круг нашему урожаю, нашему безопасному пути в зиму и нашему общественному духу. Мы — это цепь, каждый из нас связан и сплетен с остальными. Мы помогаем друг другу, поддерживаем друг друга. Наша связь — мощная крепость, внутри которой мы можем защитить сами себя».

Мойра заметила, как несколько человек переглянулись друг с другом. Вероятно, они размышляли о том, что происходит, об этих рунах защиты и словах Морган о нахождении в крепости. Мойра надеялась, что ее мама не начнет говорить об Ильтвинне. Возможно, Ильвинн и не был таким последователем Учения Викки, как Белвикет. Но таких ковенов полным полно. И это не означает, что они творят зло».

«С тех пор как мы оказались в середине урожайного сезона», — произнесла Морган, «давайте воздадим благодарность за полученное, за времена плодоносности, за дары земли. Жизнь наградила каждого из нас несравненными богатствами».

«Я благодарна за своего нового пони,» сказала Лиззи Хокстоун. «Он красив и умен.»

«Я благодарна, что моя мама поправляется,» сказала Мишель.

«Я благословляю Богиню за щедрости своего сада,» сказала Криста Райан, которая была учительницей трав у Мойры.

«Я благодарна за замечательный подарок за мою невестку и за мою красивую внучку,» сказала Катрина. Она улыбнулась Мойре, и Мойра улыбнулась в ответ.

«Я благодарна за свою семью и друзей,» сказала Мойра, возвращаясь к традиционному стандарту.

«Спасибо Богине за дожди и ветер, что дарят мне уют в доме», — сказала Филиппа. «Также благодарю за городскую библиотеку… которая только что пополнилась новыми книгами».

«Я благодарю Богиню за свою дочь,» сказала Морган спокойно. «Я благодарна за то, что время проходит, однако медленно. Я благодарна за то, что колесо поворачивается для того, чтобы помочь горю ослабиться когда-нибудь.»

Это было о папе Мойры, и она чувствовала, что люди глядят на нее с сочувствием. Она кивала, глядя на ноги, соглашаясь со словами матери.

Члены круга топтались на месте: кто больше, кто меньше, в зависимости от энтузиазма. Затем Морган подняла левую ногу и повела всех влево. Группа полу-шагала, полу-припрыгивала, а где-то было похоже, что танцевала. Мойра ощущала, как ее сердце приподнималось, а кровь циркулировала, и знала, что ее мама выбрала этот метод, чтобы увеличить положительную радостную энергию.

Морган начала петь одну из древних песен, слова которой потеряли ясность, но не утратили своего значения. Ее глубокое контральто узорной мелодией растекалось по кругу, и Катрина подхватила ее, напевая другие слова тоном то выше, то ниже Морган. Вскоре к ним присоединились Уилл Фэристон и Кэди, а затем запело большинство членов ковена. Некоторые напевали песни, которые узнали, когда были детьми или выучили недавно. Другие просто издавали звуки, чтобы гармонировать с остальными. Мойра пыталась подражать Морган, напевая те же самые ноты в то же самое время. Формально она никогда не заучивала эту песнь, но часто слышала, как мама пела ее… Морган называла ее одним из своих «притягивающих силу» песнопений.

Люди улыбались, круг ускорялся, и Мойра чувствовала, как наслаждение и легкость наполняют комнату. Казалось, даже артрит не беспокоил Катрину. Люди, выглядевшие уставшими и подавленными, придя сюда, вскоре утратили эти их выражения. Вместо них, лица светились совместной радостью, наслаждением от танца. Мойра смеялась, крепко держась за Виту и Тэсс, чтобы не упасть.

После этого Мойра начала замечать в помещении легкий туман — словно все вокруг нее стали расплываться. Это было не похоже на энергию, которую они видели с Кэди, Тэсс и Витой. Украдкой она осмотрелась, сбившись с толку, когда туман стал насыщеннее, темнее, смазав обзор.

Сразу же Уилл, Мишель и Сьюзан начали кашлять. Затем, едва не задыхаясь, закашлялась Мойра, а маслянистый горький запах заполнил воздух. Теперь уже густой черный дым вползал из-под дверей и в закрытые окна, просачиваясь, как ядовитые усики. Один усик начал извиваться вокруг ноги Катрины.

Катрина уклонилась и стала выкрикивать отражающие зло заклинания. Ее сестра Сьюзан пыталась помочь ей, но слишком сильно кашляла. Круг разорвался; несколько человек упали на пол, на колени. Лиззи старалась не плакать, а старый Хэмиш Мёрфи выглядел пораженным и напуганным. Мойра ощущала возрастающую панику.

«Мама!» — закричала Мойра, выпуская руки Тэсс и Виты. Морган твердо стояла, медленно поворачиваясь, чтобы оценить каждую деталь происходящего в комнате. Ее лицо побелело, глаза расширились. Она выглядела одновременно испуганной и потрясенной, изумленно рассматривавшей дым, не верившей своим глазам. Мойра заметила, как ее губы начали двигаться, но не могла расслышать слов.

«Мама!» — снова воскликнула Мойра, подбегая к Морган и хватая ее за руку. Не говоря ни слова, мать мягко отстранилась от нее, высвобождая пространство.

Пока Мойра наблюдала и кашляла, Морган закрыла глаза и выставила вперед руки. Медленно она подняла их в воздух, и теперь Мойра смогла расслышать слова, произносимые низким, глубоким, пугающим голосом. Они были грубыми, на языке, который Мойра не знала, и ощущались темными, острыми звуками без пощады и оправдания.

Мишель добралась до двери, но та не открылась, и люди запаниковали, осознав, что оказались в ловушке. Вита толпилась рядом со своими родителями и младшим братом, а Тэсс стояла со своими родными. Кэди с Кристой пытались помочь остальным, однако люди кашляли и с красными лицами беспорядочно пересекали помещение. Тетя Сьюзан выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. Мойра стояла одна, рядом со своей матерью. В какой-то момент Морган резко открыла глаза и посмотрела прямо сквозь Мойру, которая чуть не вскрикнула: нормальные карие глаза ее мамы горели красным, словно отражали огонь, ее лицо изменилось, став сильнее. Мойра с трудом могла узнать ее, и, возможно, именно это пугало даже больше, чем дым.

Снова закрыв глаза, Морган начала рисовать руны и сигилы в окружающем ее пространстве. Мойра распознала большинство рун защиты, но вскоре запуталась среди других форм и более сложных сигилов. Создавалось впечатление, что ее мама описывала какую-то историю в воздухе, строку за строкой. И еще она бормотала какую-то песнь, исходившую из ее подсознания.

Мойра чувствовала, как страх завладевает ее телом. Вздымающийся дым душил всех. Она ни разу не видела свою маму, создающую магию, подобную этой, никогда не видела ее такой охваченной и практически пылающей силой. Глаза Мойры щипало, легкие жгло. Закашлявшись, она рухнула на колени и внезапно вспомнила, как недавно посылала энергию Кэди. Может ли она сделать это снова? Может ли как-то помочь? Она закрыла глаза и автоматически изобразила руну Эольх в пространстве перед собой. Не было времени рисовать круги защиты, окаймленные другими рунами.

«Ан дэ алай», — запела Мойра на выдохе, выкашливая каждое слово. Прекрасно зная эту песнь силы, закрыв глаза, она напевала ее с таким усердием, на какое была способна. Сфокусироваться. Сфокусироваться и сконцентрироваться.

«Я открываю себя силе Богини», — думала Мойра, пытаясь игнорировать грязное зловоние, удушающий дым. Она абстрагировалась от звуков в помещении. «Я открываю себя силе вселенной». Она вспомнила об оранжевой свече Морган, расположенной на востоке. Дым затушил ее минуту назад, но Мойра взывала к ее пламени, представляя его в уме.

«Огонь, огонь, полыхающий светом», — думала она, «всё остальное меркнет. Я призываю силу. Я и есть сила. Я сделана из огня». Она ощущала подъем внутри себя, словно цветок расцветал в груди. Она вдыхала через нос, резкий запах вызывал дрожь. Выставив руки в стороны, Мойра чувствовала, как сила проходит через нее, будто она ветка молнии, бьющая снова и снова крошечными игольчатыми болтами света.

В комнате стало тихо. Мойра открыла глаза. Люди двигались, плакали, кричали, пытались выбить окно. Ее мама стояла перед ней, обхватив руками грудь, с деформированным от напряжения лицом. Ее щеки налились красным, а каштановые волосы прилипли ко лбу. Ее кулаки были сжаты.

Мойре казалось, что она двигалась как желатин: медленно, не издавая ни звука, оставляя за собой колышущиеся массы. Мойра встала на ноги и придвинулась ближе к матери, видя, как неземным свечением сила излучается из Морган.

«Я посылаю тебе мою силу», Мойра потянулась и накрыла кулаки Морган своими. «Я передаю тебе мою силу». И она действительно ощутила, как сила, словно из футляра, выходит из нее белым струящимся светом через ее руки и легко проваливается в руки ее матери. Медленно, медленно руки Морган открылись, и Мойра накрыла их, взращивая двухслойный цветок из плоти, костей, чистоты, великолепия и сияющего света.

Затем Морган всплеснула руками вверх, развела их в стороны, резко отклонив голову назад, и финальный возглас вырвался из ее груди. Мойре показалось, что это был крик волка, пугающий и сильный, как у дикого животного, и в этот момент окно взорвалось вдребезги.

Мгновенно черный дым повалил из помещения на улицу, словно от высокого давления в комнате. Сверкающие кусочки разбитого стекла сыпались дождем, будто кристаллы или льдинки. Руки Мойры всё еще касались ладоней Морган, чуть выше локтей. Внезапно холодный влажный воздух хлынул на нее, свежий и чистый, пахнущий ночью. Сейчас она могла дышать, слыша звуки удушения и облегченных вздохов. Вокруг ощущалось тепло, избавляющее от самого отчаянного страха, самого сильного напряжения.

Мойра глубоко вдыхала, чувствуя, что ничего в мире никогда не пахло так замечательно, так живительно, как этот влажный осенний ночной воздух. Ее мама открыла глаза, и Мойра с облегчением увидела, что они цвета смешанных оттенков карего, зеленого и золотого — такие, какие она знала. Может, сияющая краснота ей просто почудилась?

Руки Морган опустились и она взяла Мойру за руку. Она выглядела торжественной и очень сильно заинтересованной. «Ты передала мне силы,» сказала она очень мягко своим хриплым голосом.

Мойра кивнула с широко раскрытыми глазами. «Так же, как я делала с Кэди», — прошептала она.

«Ты помогла спасти нас,» сказала мать и обняла ее и Мойра обняла ее в ответ.

«Откуда это исходило?» — спросила Мойра, когда они шли домой вдоль городской магистрали. Яркая луна освещала путь. После того, как дым развеялся, люди еще посидели час вместе, восстанавливая силы. Вино и вода смыли вкус во рту, но никто не смог ничего съесть. В конце концов, после того, как ее мама удостоверилась, что все в безопасности, ковен стал расходиться.

«Я не уверенна, однако думаю, что от Ильтвинна», — ответила Морган и вздохнула. Мойра ожидала каких-нибудь слов насчет Иэна, но ее мама ничего не сказала.

«Этот дым… я так испугалась», — быстро выпалила Мойра. «Я так рада, что ты такая сильная. И в то же время, было страшно — я никогда не видела тебя такой».

Ее мама облизала губы и смахнула челку со лба. «Магия меняет всех», — произнесла она.

Мойра последовала за матерью домой через темноту, не зная, что сказать.

4. Морган

Морган увидела, как Кэди Дав входит в окаймленные зеленью деревянные ворота, ведущие во двор ее дома.

«Привет», — сказала Морган, убирая челку с глаз. Этим утром, после того как Мойра уехала в город на занятие по работе с животным миром, Морган неугомонно бродила по дому. Прошлой ночью она применила всю свою силу воли, чтобы не показать Мойре, насколько шокировало и взбудоражило ее происшествие с черным дымом. Они ходили по дому в темноте, Морган выпускала все свои сенсоры, тихо повторяя отражающие зло заклинания, стараясь выглядеть нормальной, в то время как ее дочь задавала сложные вопросы, на которые у Морган не было ответов. Она не спала всю ночь, размышляя о случившемся и пытаясь всё понять. Она была почти уверенна, что дым — дело рук Ильтвинна — она просто не могла найти никакого другого объяснения. И скорее всего, дым был связан с тем мешком и видением накануне. Она недооценила Лилит Дилэни. Лилит использовала темную магию против Белвикета, и Морган должна была выяснить, почему… как можно скорее. Слава Богу, хотя бы Мойра смогла заснуть этой ночью и не просыпаться от ночных кошмаров. Часть Морган хотела оставить Мойну дома сегодня, не отпускать ее на урок. Однако Тэсс с Витой должны были встретиться с ней на остановке, да и это был разгар дня…

Морган улыбалась, когда Кэди усаживалась скрестив ноги на нагретую солнцем плитку дорожки. Они с Кэди были подругами в течение, по меньшей мере, последних десяти лет, а за эти шесть месяцев с тех пор, как Калэм погиб, Кэди внезапно превратилась в домашнего наставника Мойры и стала приходить более регулярно. Морган радовалась, что у Мойры такая одаренная учительница.

«Я тебя отвлекаю», — предположила Кэди, наблюдая, как Морган выдергивает маленькие сорняки, окружившие хризантемы. Хризантемы уже расцветали; к Самхэйну у нее будут идеальные оранжевые, желтые и рыжие цветы.

«Нисколько. Я хотела поговорить с тобой после прошлой ночи.»

«Да. Между прочим ваш сад прекрасен.»

«Спасибо», — ответила Морган. Она замолчала и присела на корточки, понимая, что Кэди пришла не разговаривать о саде. «Мойра передала мне энергию прошлой ночью».

«Я видела, только мельком», — сказала Кэди. «Я помогала Уиллу, который ужасно пострадал. Однако, все-таки, я заметила Мойру. Она подает большие надежды».

Морган кивнула с молчаливой гордостью и вернулась к делу. «Я не раскрыла то заклинание, наложенное прошлой ночью. Хотя, должно быть, оно исходило от Ильтвинна». Она покачала головой. «Здесь было так мирно последние двадцать лет. А теперь иметь врага, который мог зайти так далеко…». Она не могла выразить всю ярость, переполнявшую ее за подобную атаку ее спокойной жизни, невинной дочери, ковена. Разве она уже не прошла через всё это? Почему это происходит снова? Она взглянула на Кэди. «Как думаешь, насколько ужасно это было?»… «Ужасно», — прямо ответила Кэди. «Еще минуту или две и Уилл, а может, и Сьюзан и Лиззи Хокстоун не исцелились бы. Эта гадость была грязной и ядовитой».

«Кошмар», — согласилась Морган. «Слава Богине, мне удалось сразить ее» — она встретила пристальный взгляд Кэди. «Неужели это против Белвикета или против лично меня?»

Кэди знала, что Морган имеет в виду. «Ты — огромное препятствие», — спокойно констатировала она. «Лилит подавляет Ильтвинн, пытаясь стать всё более могущественной. Она не потерпит горстку хорошеньких Вудбейнов на своем пути».

«Я не верховная жрица», — констатировала Морган, поднимаясь и отряхивая колени.

«Нет, но общеизвестно, что лидеры ковена хотят, чтоб ты была. И ты — Морган Бирн! Все знают, что у тебя силы с которыми нужно считаться.»

Морган затрясла головой, близкая к тому, чтобы завыть от отчаяния. «Разве силы не могут быть добрыми? Давным-давно мои силы превратили меня в мишень. Похоже, теперь всё повторяется. Я не в состоянии это вынести». Она сжала совок в кулак, земля посыпалась на ее обувь.

«У медали две стороны», — произнесла Кэди. «И чем больше одна — тем больше другая. Всё должно быть сбалансированным: добро и зло, свет и тьма. Даже если мы не хотим, чтобы так было».

Морган посмотрела на небо, ясное и солнечное. Такое спокойное и чистое. Это же солнце светило кому-то, кто, возможно, планирует уничтожить ее и разрушить ее ковен. Осознание случившегося огромной тяжестью легло на ее плечи. Она повернулась к Кэди. «То есть, если я повернусь ко тьме и начну делать ужасные вещи, мир станет лучше, так как добро тоже начнет возрастать, чтобы уравновесить это?»

Keди улыбнулась. «Давай не будем проверять эту теорию.»

«Нет. Давай обсудим, что мы собираемся делать, — сказала Морган, — нам нужен план. Если ковен в опасности, нам нужно подумать, как защитить его. Давай зайдем и выпьем чаю.» Она пошла назад и Кэди последовала за ней. " Ты знаешь, что в пятницу мы с Катриной нашли ведьминский мешочек в саду?»

«На самом деле? Богиня. Кто-нибудь пострадал?»

««Пронесло…» Морган замерла, глядя на то, что лежало у нее на пути. У нее во рту в одно мгновение все пересохло.

«Ой, прости,» — сказала Кэди, натыкаясь на нее. «Проблемы?»

Морган почувствовала, как подруга выглядывает из-за нее, чтобы увидеть. Она не знала, что думать, что делать. «ээээ…»

«Итак, что это такое? Кусок кварца?»

«Это, эээ…» Она чувствовала, как будто тонет в море эмоций.

Слегка хмурясь, Кэди обошла Морган, собираясь поднять его.

«Стой!» Морган выставила руку, чтобы остановить Кэди. Медленно она опустилась на колени и потянулась к камню. Он был размером с маленькое яблоко, бледно-розовый, прозрачный, местами мутный и покореженный. «Морганит», — вымолвила она задыхающимся голосом.

Неохотно, словно боясь обжечься, Морган покрутила камень до тех пор, пока не увидела гладкую поверхность. Затем ей вдруг показалось, что мир поплыл и накренился. На камне появился образ. О, Богиня, о, Богиня! Морган сфокусировала взгляд, но образ был неузнаваем, при этом точно такой же, как в окне недавно ночью. Человек, вероятно, мужчина. Но кто это, черт побери? С бешено колотящимся сердцем она изучала лицо, пытаясь узнать его черты, однако они были слишком неясными. Пальцем она потерла образ, будто пытаясь стереть с него грязь, но ничего не изменилось.

«Кто это?» тихо спросила Киди.

«Ты тоже его видишь?»

«Не совсем ясно… ой, подожди… он исчез».

Это было правдой. Морган наблюдала, как образ исчез, оставляя ее держащей прозрачный кусок камня. Морганит. Одним из первых подарков Хантера был прекрасный морганит, внутри которого с использованием заклинания Хантер разместил изображение стремления своего сердца: образ Морган. Вот как он признался, что любит ее. Теперь, через шестнадцать лет после его смерти, она находит морганит на тропинке в своем саду. И не просто морганит — заколдованный морганит. Потрясенная, Морган ощутила, как к горлу подкатил комок, однако подавила его. Ее руки дрожали, и она чувствовала напряжение каждого нервного окончания в своем теле. Что происходит? Кто издевается над ней? Неужели это правда Лилит? Неужели она зашла так далеко просто потому, что Морган не согласна с ее суждениями насчет некоторых заклинаний?

«Морган?» — Кэди мягко дотронулась до ее спины, а когда Морган не ответила, взяла из ее руки кусок морганита.

«Это морганит», — снова повторила Морган ломающимся голосом. «Разновидность кварца. Не встречается в Ирландии. Давным-давно другой кусок морганита имел для меня огромное значение. Кто-то положил этот здесь — на мою дорожку. Кто-то, хорошо меня знающий. Знающий мое прошлое». Она почувствовала возрастающие в ней страх и ярость. До этого она считала, что дни ее сражений давно позади, что она в безопасности и свободна жить мирной жизнью. За последние три дня иллюзия развеялась, и это было опустошающее. Кэди взяла Морган за локоть и повела на задний двор, «Давай-ка заварим чай».

«Садовые инструменты», — произнесла Морган почти шепотом, жестом указав на сарай, и Кэди послушно направилась туда. Морган открыла сарайную дверь и механически повесила садовые принадлежности на крючок. Что-то изменилось. Ее экстра-сенсоры улавливали нечто, тревожащее ее сознание, и Морган осмотрелась вокруг. Сейчас уж точно было не время игнорировать подобные сигналы. Что не так? Ее нервы перенапряглись и поистрепались; ее била дрожь и тошнило. Всё, чего она хотела, так это сесть и выпить горячую чашку крепкого чая.

Затем она увидела. Дверь в подвал. Открыта. Непривычный скрип раздавался от ее качания, а паутина недавно была разорвана. Осторожно Морган дотронулась до рукоятки двери. Несмотря на всё, произошедшее раньше, она понятия не имела, чего ожидать. Оказавшись внутри, Морган с усилием рванула шнур, включающий свет, однако ничего не произошло.

«Одну секунду, Кэди», — попросила Морган, изумленно уставившись на ступеньки подвала. «Спасибо Богине, за магическое зрение», — подумала она. Даже без света, она была способна видеть идеально. Она потянула шнур для зажигания света из-под лестницы, но он тоже не сработал. Морган не чувствовала никаких вибраций… тем нее менее, там, в углу, несколько старых ящиков было покорежено. Мгновенно она вспомнила о разговоре с Мойрой, которая спрашивала о ее старых Книгах Теней, и впала в шок. О, нет.

Ящики были открыты, и все ее Книги Теней исчезли. Должно быть, Мойра взяла их этим утром перед уроками. Ее первые Книги Теней с записями о Кэли, о Хантере. Возможно, Мойра читает их прямо сейчас. Она может обнаружить существенность того, что ее мать скрывала от нее. Почему это должно было случиться именно теперь, когда так много всего свалилось на нее?

Морган потерла лоб рукой, пытаясь снизить головную боль. Здорово, что Кэди была рядом все это время. Морган судорожно пролистала в уме случившееся: отравленную морковь, лицо в окне, значение морганита, задержку Мойры и тот факт, что Мойра, определенно, забрала все ее самые ранние Книги Теней. Отравляющий дым.

«Похоже, всё это предвещает нечто зловещее», — сообщила Морган Кэди.

Кэди нахмурилась: «Согласна, но что именно? Не секрет, что Лилит — не твоя поклонница, но неужели она действительно могла зайти так далеко? Это уже что-то вроде борьбы ковенов, которая бывает не часто. Небольшие разногласия и противостояния не могут привести к абсолютно серьезным атакам, разве нет? Возможно, нам стоит связаться с Новой Организацией?»

«Да, наверное», — Морган не могла не ощутить привычную боль от упоминания о Новой Организации. Даже после столь долгих лет, она была не в состоянии слышать эти слова, не думая о Хантере.

Кэди пробыла до тех пор, пока не удостоверилась, что Морган стало лучше. После этого она уехала, а Морган лежала на кушетке в коридоре с Биксби на коленях и Финнеганом у ног, похожим на тяжеленную горячую грелку. Она усиленно размышляла, стараясь распознать какой-либо из образов. Итак, предположим, это дело рук Ильтвинна, охотящегося за Белвикетом и особенно за Морган, почему они делают это именно сейчас? Была ли эта осень какой-то особенной? Кроме того, что она являлась первой осенью без Калэма? Ох, Калэм. Ее сердце заныло о нем, и она почти ощутила желание открыть бит-деарк — окно в другой мир, чтобы связаться с возлюбленным, который погиб. Почти готова, но не совсем. После того вреда, который данное заклинание причинило Дэниэлю Найэллю, Морган не хотела обращаться к подобной темной магии.

«Биксби, ты такой хороший мальчик», — бормотала Морган, почесывая кота за ушами. Он громко мурлыкал с полуприкрытыми глазами.

Думай, думай. Кусок морганита. Лицо в окне. Ведьминский мешок. Дым. Даже Мойра и Иэн… вероятно, само по себе его присутствие в жизни Мойры было подсказкой.

Кэл… Морган не могла не думать о нем.

Морган с Финнеганом оба почувствовали Мойру в один и тот же момент. Слава Богине, она не опоздала, не пропала где-нибудь после занятий. Финнеган приподнял ухо, приоткрыл глаз, затем снова лег. Морган собралась с силами, чтобы встретить Мойру.

Ее дочь приехала как раз, когда солнце скрылось, и разгулялся ветер. Мойра удивилась, обнаружив маму, пролежавшую на диване целый день.

«Привет. Что не так? Ты заболела?»

«На самом деле, нет», — ответила Морган. Мгновенно ей вспомнились ужасные стычки с ее собственными родителями, когда она впервые открыла для себя Викку. Они были не только оскорблены, но по-настоящему боялись за ее душу. Они до сих пор были недовольны этим после стольких лет. Морган вспомнила, как хотела, чтобы они попытались стать более понимающими, и пришла к выводу, что эти их страхи только всё ухудшали. Она в состоянии попробовать вести себя иначе.

«Я так понимаю, ты нашла некоторые из моих старых Книг Теней в подвале?», — констатировала она факт, стараясь звучать непринужденно. «Ты их уже прочитала?»

Мойра посмотрела на маму, выглядя взвешивающей ответ. «Я пошла и достала их этим утром», — в конце концов призналась она. «Я знаю, ты хотела, чтобы я подождала, пока ты их принесешь, но…. после этого дыма и всего того, что Кэди рассказала мне в субботу… мне просто любопытно. Мне необходимо знать, как всё начиналось». Она покачала головой. «Просто такое ощущение, что я должна знать всё».

Морган застонала про себя от мысли, что их дочь знает всё о ее жизни.

«Ну, я лишь начала одну из первых», — произнесла Мойра. Она подошла к дивану, глядя на Морган сверху вниз. Пристальный взгляд Мойры был полон секретов, волнений и вопросов, однако лицо ее было скрытным и таинственным.

«Наверное, у тебя возникли вопросы?» — желудок Морган сжался, а челюсти заныли от попытки сохранить более-менее спокойное выражение лица.

«Как я уже сказала, я не слишком много прочла,» — ответила Мойра, усаживаясь в кресло-качалку. «Только начало самой первой книги — о том, как ты встретила Кэла Блэра. Я дошла до того, как ты узнала, что являешься кровной ведьмой, и как ты решила, что влюблена в Кэла. Я никогда не слышала, чтобы ты упоминала о Кэле, разве не так? Он был чем-то вроде простого школьного увлечения?»

Пугающий смешок вырвался из Морган. Обрывки воспоминаний о Кэле и о том, кем он для нее являлся, замелькали в ее голове. В некотором смысле, ее знакомство с Виккой было настолько болезненным, опасным и всеобъемлющим, что она всеми силами старалась не вспоминать об этом с тех пор. Возможно, правда заключалась в том, что она скрывала те истории из своей жизни от Мойры не только ради Мойры… она сама не хотела вновь переживать их.

Увидев озадаченное выражение лица Мойры, Морган кашлянула и произнесла: «Нет, не совсем». Она встала и достала диетическую колу из холодильника, после чего снова села на диван, взяв на колени Биксби для успокоения.

«Это то, о чем я никогда не рассказывала тебе», — сказала она. «Я хотела защитить тебя, в некоторой степени». Брови Мойры взмыли вверх. «Твой папа знал кое-что о моем прошлом, но не всё. Дело в том, что когда я впервые обнаружила, что являюсь ведьмой, что удочерена и происхожу из клана Белвикет… это было волнующе и прекрасно, потому что отвечало на множество вопросов и объясняло многое обо мне и моей семье. Однако также это открыло мне мир, о существовании которого я никогда не знала. Этот мир оказался не всегда хорошим, добрым и безопасным. А из-за того, кем я являлась — дочерью Мэйв Риордан, люди — другие ведьмы — стали интересоваться мной и силами, которые, вероятно, я имела. И вдобавок ко всему, твои бабушка с дедушкой были так потрясены и расстроены, и так напуганы, что я могу вечно гореть в аду за то, что больше не являюсь хорошей католичкой. Это не похоже на твой опыт, полученный здесь — опыт дочери двух ведьм, которая всегда знала, что она ведьма, и выросла в обществе, принимающем нас, нашу религию и силы. Само по себе осознание, что я кровная ведьма, вызвало всевозможные страдания и несчастья большей частью для моей семьи и некоторых из моих друзей, но также порой и для меня».

Морган абсолютно сознательно не упоминала о Карьяне МакЭване. Она считала, что способна справиться лишь с одним мучительным рассказом за раз.

«Что ты хочешь сказать?» — спросила Мойра, согнув ногу в колене и поставив ее на сиденье кресла.

«Ну. Дай-ка подумать». Даже после почти двадцати лет Морган до сих пор чувствовала острый укол стыда и предательства. «В старшей школе я ощущала себя кем-то вроде гадкого утенка. А тетя Бри была моей лучшей подругой. Помнишь тетю Бри из Нью-Йорка?»

«Ту, которая живет в огромном доме и у которой трое дочерей?» — уточнила Мойра.

«Да. Бри до сих пор восхитительна, но такой же она была и в старшей школе. Представь, каково быть с ней лучшими подругами».

«Уфф. У Тэсс с Витой хотя бы есть свои недостатки».

«Вот именно. Так что ни один парень не замечал меня… у меня были друзья-мальчики, но я у нас не было свиданий и тому подобного. А мне было почти семнадцать. И вот в школе появляется новый парень, который потрясающе красив». Морган тяжело сглотнула.

«Да?» произнесла с интересом Мойра.

«Ага», — со вздохом сказала Морган. «Это был Кэл Блэр. Он реально классно выглядел, и все девочки влюбились в него, в том числе я и Бри. Его мама была ведьмой — из темных Вудбейнов, но в то время я ничего не понимала в этом. Она приехала в мой город Видоус Вэйл, чтобы создать новый ковен и найти каких-нибудь бесчестных ведьм, которые хотели бы присоединиться к ее темной магии, и чтобы избавиться от любых более менее сильных ведьм, чьи силы она могла забрать себе. Она являлась членом Эмиранта».

Глаза Мойры округлились. Эмирант был ковеном, посвятившим себя работе с темной магией и накоплению силы любыми доступными средствами. Он распался почти десять лет тому назад, однако дурная слава о нем передавалась из поколения в поколение.

«Эмиранта», — выдохнула Мойра. «Настоящего Эмиранта?»

«Да. Но я не знала ни о Вудбейнах, ни об Эмиранте, ни о чем из этого. Я встретила Кэла, и он тоже хотел создать ковен, только среди подростков, где мы могли устраивать Саббаты и всё такое. А также он намеревался выяснить, есть ли у кого-то из нас настоящие силы. Он был удивлен, что я оказалась кровной ведьмой, даже не подозревая того».

«Не могу поверить, что до шестнадцати лет ты не знала об этом», — Мойра потрясла головой. «Ты была ошеломлена?»

«Не то слово», — без прикрас призналась Морган. «Но даже тогда, будучи необученной и неинициированной… ну, я кое-что могла. Не идеальные и не безопасные, однако какие-то знания просто всплывали в моем сознании. Заклинания. Гадание. Иногда было немного страшно, но и реально весело. В большинстве своем это было как… ощущение, что во мне есть нечто особенное — то, чего нет ни у одного из моих друзей. Я была сильна в математике, но не более чем другие дети. Я не была уродиной, но и не была по-настоящему симпатичной. Моя семья была замечательной, но не богатой и не влиятельной. Однако обучение Викке и наличие сил кровной ведьмы — всё это было моим и только моим. Было невероятно волнующе и жизнеутверждающе — являться очень, очень хорошей в чем-то настолько неожиданном».

Мойра выглядела задумчивой. «Я могу представить, как это было — и потом ты влюбилась в Кэла. А ты ему нравилась?»

«Да», — ответила Морган, выдыхая. «Удивительно. Несмотря на то, что все другие девочки хотели быть с ним, он хотел быть со мной. Это свело Бри с ума, и между нами произошла ужасная ссора. Множество кошмарных стычек. И мы стали врагами».

«Ты и тетя Бри? Богиня. Как ужасно.»

«Это было ужасно, я теряла моего лучшего друга. Но у меня было такое чувство, будто Кэл был единственным человеком в мире, который понимал меня или принимал такой какая я есть. И, казалось, он действительно любил меня.»

«Что ты имеешь в виду: казалось?»

Морган скривилась. «Оглядываясь в прошлое, я думаю, он действительно любил меня, по-своему». Она опустила взгляд на колени и рассеянно потеребила выбившуюся нитку. Биксби потянулся, выгибая спину, и широко зевнул, обнажив клыки. «Понимаешь, Мойра», — медленно продолжила она. «Кэл был сыном могущественной темной ведьмы. Однажды его мать поняла, кто я такая, и заставила Кэла сблизиться со мной так, чтобы она могла убедить меня присоединиться к ней, или, если я не пожелаю сделать этого добровольно, чтобы она могла захватить меня, забрать мои силы и использовать их для своих целей».

Мойра слегка нахмурилась, очевидно начав проводить параллели с Лилит и Иэном.

«Кэл был очень убедительным», — сказала Морган. «Я абсолютно поверила, что он любит меня. Но в то же время, что-то в нем вызывало во мне беспокойство — я не знала, почему. Затем появился Сикер из совета, чтобы следить за Кэлом и его матерью Селеной Беллтауэр. Я считала, что Сикер не прав на их счет… я думала, что он просто хочет уничтожить Кэла из-за ревности или мести. Видишь ли, он еще был сводным братом Кэла». Морган прервалась, чтобы сделать еще один глубокий медленный выдох, выпуская боль из своей груди. «Однажды ночью он попытался наложить брэйф (магическую цепь) на Кэла, чтобы схватить его, и они сражались. Я запустила свой атаме в Сикера и ранила его в шею. Он упал с утеса в реку Гудзон».

Мойра уставилась на нее, как будто она только что узнала, что их дом был тщательно продуманной голограммой.

Морган вздохнула и взглянула на свою дочь. Она боролась с собой, чтобы продолжить. «Я думала, что убила его. Убила человека ради спасения Кэла. Всё стало рушиться. Это было ужасное, отчаянное время — я даже не могу описать, насколько измученной я себя ощущала. После этого, слава Богине, Сикер не погиб. Однако он стал усиленно стараться убедить меня, что Кэл и Селена злые. Я понятия не имела, во что верить. Всё это время Селена всё сильнее давила на Кэла, настаивая, чтобы он заставил меня присоединиться к ним. Из-за этого Кэл стал всё больше давить на меня, говоря мне, что мы муирн-беата даны, пытаясь затащить меня к себе в постель, убеждая, что все остальные обманывают меня».

«Поверить не могу!» — воскликнула Мойра, широко распахнув глаза. Она покачала головой, затем вновь посмотрела на Морган. «То есть, я даже не могу представить такого… хотя бы чего-то из этого. Что произошло? Как ты поступила?»

«В конце концов, Селена решила просто захватить меня и забрать мои силы, чтобы она могла объединить их со своими и стать намного сильнее. Кэл понял это, и всё, о чем он мог думать — это о том, чтобы спасти меня… а именно, чтобы убить до того, как она доберется до меня».

У Мойры отпала челюсть.

«Поэтому он заблокировал меня в своем седмаре — его особенной, секретной комнате — и поджег ее». Почти двадцать лет после того происшествия хотя бы на немного облегчили эти слова, воспоминания стали практически безболезненными. «Тем не менее, я ухитрилась отправить ведьминское сообщение Бри, именно ей, и в конце концов она и ее друг Робби въехали на моей машине в стену той самой комнаты и вытащили меня. Они спасли мою жизнь. И мы с Бри снова стали подругами. Но Кэл с его матерью были в отчаянии».

Сразу, букет эмоций отразился на лице Мойры: тревога, любовь, страх. «Что ты хочешь сказать, были в отчаянии? Он пытался убить тебя! И ничего даже не случилось с ними после?» Ее щеки раскраснелись от явного шока и ярости.

«Даже Сикер не смог выследить их. Кэл и Селена, естественно, замели следы». Голос Морган немного хрипел, но она продолжала. Это было то, о чем, как она наивно надеялась, никогда не узнает ее дочь. Секреты, которыми она планировала поделиться позже, когда Мойра станет старше. «Кэл пошел против своей матери и отправился на мои поиски. Селена сделала то же самое. Она похитила тетю Мэри Кей, которой было четырнадцать. Я была вынуждена найти ее и покончить с этим в доме Селены и Кэла. Мы с Сикером отправились туда спасать Мэри Кей и вступили в ужасную магическую схватку с Селеной. Я не представляла, что может произойти… она была такой сильной, а я даже не инициированной. Это случилось… просто не хватит слов, чтобы всё описать. В какой-то момент она запустила силовой болт, который должен был убить меня. Но Кэл выпрыгнул передо мной в последнюю секунду, и он попал в него. Он действительно спас меня, однако пожертвовал собой. Вот что заставляет меня думать, что он по-настоящему любил меня, по-своему. А потом остались только я и Селена, и вдруг заклинание пришло ко мне… мне кажется, что оно исходило от моей мамы Мэйв. Оно захватило Селену, и она погибла. Я стала причиной ее смерти».

«Мам, просто не верится, что ты никогда не рассказывала мне об этом», — воскликнула Мойра с явным напряжением в голосе. Она выглядела встревоженной, а Морган ненавидела тот факт, что даже по прошествии стольких многих лет Кэл с Селеной до сих пор имели власть, чтобы ранить кого-либо из тех, кого она любила.

«Папа знал?»

Морган кивнула: «Да… я говорила ему об этом».

«Итак Селена умерла навсегда? Ты победила?»

Морган снова вздохнула. «Нет, вообще-то нет. Ведьма такой силы… ее тело погибло, но ее дух вышел и переместился в другую физическую форму. Она забрала тело ястреба и продолжала жить в нем. А позже она снова вернулась, чтобы убить меня раз и навсегда».

«Богиня, мам. Она снова вернулась?»

Задумчиво Морган продолжила: «Думаю… по-моему, я напоминала ей ее саму, ее собственный потенциал. Она была могущественной, поскольку использовала темную магию, чтобы приумножить свои силы. Она подпитывалась остальными ведьмами. Селена восприняла меня как угрозу, потому что я не присоединилась к ней. И если бы я выросла, увеличила свою силу, стала бы инициированной… то могла стать лишь ее врагом. Так что она вступила со мной в борьбу, когда я была еще подростком, однако, в любом случае, я победила ее. И, конечно, после того, как ее единственный сын погиб, спасая меня, она возненавидела меня сильнее, чем когда-либо. Она убила Кэла и понимала это. Но винила меня».

«Ее ведь нет сейчас поблизости, не так ли?» — Мойра выглядела обеспокоенной, зажав нижнюю губу двумя пальцами — как делала, когда была маленькая.

«Нет», — ответила Морган, глядя в маленькое окно гостиной. На улице было облачно и первые капли дождя падали, ударяясь о древнее рифленое оконное стекло. «Нет, она мертва. Она пришла за мной в третий раз и в этот раз с ней было покончено».

«Как покончено?» — голос Морган перешел на писк.

«Я убила ее,» сказала Морган с сожалением, разглядывая тяжелые серые облака снаружи.

«Когда она была ястребом?»

«Да».

Тишина. У Морган всё еще остались еле видные тонкие белые линии на том плече, кожу на котором вспорола Селена-ястреб острыми, как бритва, когтями. У нее навсегда останутся эти шрамы, но в сравнении со шрамами внутри, которых никому не видно, они были ничем.

«Как?» — голос ее дочери был полон страха, словно ей требовалось удостовериться, что старый враг Морган на самом деле больше не представлял угрозы.

Морган задумалась, не рассказала ли она уже слишком много, и осознала, что было еще гораздо больше того, о чем ее дочь не знает. «Я перевоплотилась», — сказала она. «Я стала ястребом и поймала ее, и я… заманила ее дух, находящийся внутри ястреба, в ловушку, чтобы он никогда больше не освободился снова. А затем она действительно погибла навсегда».

Мойра уставилась на свою мать так, будто видела ее впервые, и Морган знала, что это не только из-за ее ужасной истории. Это было также от осознания всей глубины и степени магических сил Морган. Она выпустила свои сенсоры: Мойра одновременно находилась в ужасе и боялась своей собственной матери. От понимания того, что она вызвала у своего единственного ребенка такие чувства, казалось, будто атаме пронзил ее сердце. В то же время, ощущалось что-то еще. Благоговение.

Какое-то мгновение Мойра молчала; затем, неожиданно, она встала и подошла, чтобы крепко обнять Морган.

«Мне так жаль, мам», — прошептала она, слезы слышались в ее голосе. «Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через всё это. Я даже не представляла».

Чувствуя прилив огромной любви, Морган крепко обняла свою дочь в ответ.

«Поверить не могу, что ты перевоплощалась», — сказала Мойра, чуть отодвинувшись, чтобы посмотреть Морган в глаза. «Я думала, перевоплощение — это лишь народная сказка. Понятия не имела, что кто-то был способен делать это».

«Это бывает не так часто», — призналась Морган. «Мойра, послушай: Я бы сделала что угодно лишь бы удостовериться, что ты никогда не пройдешь через подобное. Понимаешь?»

«Ты имеешь в виду Иэна. И Лилит Делэни.»

«Да», — умоляюще ответила Морган, мечтая справиться с этим разговором. «Это как наблюдать, будто моя жизнь проносится перед моими глазами… — только хуже, потому что это ты, а я должна защитить тебя. Всего лишь знание, что ты видишься с ним, вызывает во мне панику и боль».

«Но, мам, Лилит — это не Селена, а Иэн, определенно, не Кэл», — настойчиво произнесла Мойра, и сердце Морган упало. «Я вижу параллели. Вижу, почему они вызывают в тебе страх. Однако я до сих пор чувствую, что должна дать Иэну шанс. Я должна дать шанс себе с ним. Если это ошибка — я выясню. Однако мне требуется это выяснить — я не могу просто основываться на твоих словах, даже несмотря на то, что ты прошла через тот кошмар, когда была молодой, с другим сыном и другой ведьмой. Иэн с Лилит — это не Кэл с Селеной. И я — не ты». Ее лицо выглядело искренним, озадаченным, жаждущим, чтобы Морган поняла.

Морган вздохнула, мысленно навешивая плащ защиты на Мойру. Все должны совершать свои собственные ошибки. Но означало ли это, что Морган должна позволить Мойре столкнуться с несчастьями?

«Я буду настороже, мам», — обещала Мойра. «Теперь я понимаю, почему ты так волнуешься, и я не хочу, чтобы ты боялась за меня. Можно мне видеться с Иэном, если я всегда буду сообщать тебе, где и когда мы с ним встречаемся?»

Это был неплохой компромисс.

«Да», — неохотно согласилась Морган, и лицо Мойры просияло. «Но я не могу обещать, что не буду гадать на тебя, если почувствую, что ты в опасности. И если я окончательно выясню, что Иэн вовлечен в темную магию, ты должна пообещать мне, что не станешь с ним встречаться».

«Идет», — сказала Мойра, как-то без энтузиазма. Она взглянула на часы. «Я надеялась увидеть его сегодня днем. Я оправлю ему ведьминское сообщение встретиться в Духе Моргота. Ладно?»

Морган кивнула, не доверяя себе, чтобы говорить вслух. Она хотела ограничить Мойру, держать ее дома. Она хотела следить за дочерью, чтобы быть уверенной, что она в безопасности. А в конечном итоге, она ничего не могла сделать: ведь если попытаться защитить дочь такими методами, то она лишь наоборот с точностью потеряет ее навсегда. Она просто смотрела, как Мойра надевает куртку.

«Я буду не очень поздно, хорошо?»

Морган кивнула ещё раз и откашлялась. «Хорошо.»

Тогда ее дочь ушла, и оставила Морган с ее воспоминаниями.

5. Мойра

Мойра осознала, что изодрала свою бумажную салфетку в неузнаваемые клочки. Она скатала их в маленький комок и, поднявшись, пошла к прилавку, чтобы выбросить. Как только она развернулась обратно к своему столу, ее сенсоры стали покалывать, и на верхней ступени лестницы показался Иэн. Он улыбнулся ей, и она широко улыбнулась ему в ответ. Она указала на свой стол, и там он встретил ее.

«Я так рад, что ты предложила встретиться», — сказал Иэн, присаживаясь. «Пришлось немного поспешить, чтобы вырваться: мама хочет, чтобы я набрал для нее лишайника… Что это, кофе со льдом?»

«Да», — призналась Мойра. Она ощутила лишь слабую долю неловкости, когда он упомянул о своей матери. Глядя в его голубые глаза, полные света, она думала о том, существовал ли какой-нибудь способ проверить его или ей просто придется довериться своим инстинктам и ждать. Она имела в виду последнее, когда уверяла свою маму в его невиновности, однако в то же самое время… возможно, те рассказы о Селене и Кэле должны были значить для нее больше, чем она думает. Она обещала, что будет осторожна, и намеревалась исполнить обещание. «Хочешь что-нибудь заказать?»

«Ну…» — Иэн посмотрел на стол. «На самом деле, нет. Я думал, не хочешь ли ты выйти на улицу отсюда. Может, поможешь мне со сбором плодов лесного бука у подножия ручья Элайзы?»

Мойра знала ручей Элайзы — он был одним из множества крошечных водных дорожек, протекающих по юго-восточной части Ирландии. Этот особенный ручеек начинался прямо за городом и с двух сторон окаймлялся лесом. Поскольку он находился прямо на полпути между Кобом и Уиклоу, Мойра с родителями часто ездили туда на пикник и сбор трав. Помимо лесных буков, там росли ивы, терновники, дрок и орешник. Она как раз выучила их гаэльские названия на гербологии: фэйбхилль руа, сэйлич, эйрн, эйтинн и колл.

«Договорились», — медленно произнесла Мойра. «Дождь еще не начался?»

«Пока нет», — ответил Иэн, когда они вставали. «Надеюсь, он задержится. Если повезет, у нас должен быть примерно час».

Прогулка до ручья заняла примерно двадцать пять минут. Послеполуденное солнце спряталось за толстыми серыми облаками, и Мойре внезапно захотелось, чтобы солнечный свет задержался подольше. Пока они шли, Мойра выбрала момент, чтобы послать ведьминское сообщение своей маме, сообщив, куда они направлялись, как и обещала.

Как только они вышли за пределы видимости города, Иэн взял ее за руку и так держал на протяжении всего пути. Его рука была теплой и сильной и вызывала у Мойры приятное покалывание. Их глаза находились на одном уровне, поскольку они были одинакового роста, а идти рядом было комфортно и волнующе, будто они официально были парнем и девушкой в паре.

«Твой ковен собирается в круг по субботам, да?» — спросил Иэн.

Мгновенно на Мойру нахлынули воспоминания о случившемся в ту предыдущую ночь. Почему он спрашивает? Ему что-то известно? Она быстро взглянула ему в глаза, его лицо казалось искренним без каких-либо скрытых подтекстов.

«Да», сказала она.

«Наш тоже», — сказал Иэн. «У мамы есть то, что я называю силой кругов, когда она и группа более старших членов пытаются работать с чем-то вроде интенсивной магии. Двенадцать из нас — те, кто помоложе — часто встречаются сами по себе и творят собственную магию».

«Что ты имеешь в виду под интенсивной магией?» спросила Мойра, чувствуя что ее пульс ускоряется.

Сначала он не отвечал, и на секунду Мойра решила, что он жалеет, что заговорил об этом.

«Хм, я бы охарактеризовал ее как множество песнопений и напыщенных речей. Ну, знаешь. Будто они суперзвезды Викки». Он смущенно засмеялся. «Я не сильно в это посвящен — мы с одноклассниками преимущественно занимаемся уходом за растениями и всё такое, понимаешь, работаем с луной, типа того».

Что ж, это не так плохо звучит. Уход за растениями, определенно, не является темной магией.

Они приблизились к небольшой лесной рощице, и Мойре почти расхотелось шагать в мрачно освещенную гущу деревьев от воспоминаний ужасных маминых историй о Селене с Кэлом. Задумавшись, она мимолетно взглянула на Иэна. Доверяю я ему или нет? Да, она доверяла.

Глубоко в лесу было тихо, воздух казался теплее, так как они скрылись от ветра. Здесь казалось спокойно, словно даже птицы и животные пытались быть супер-неслышными. Мойра выпустила свои сенсоры и уловила неясные следы белок и птиц и еще чего-то маленького, что она не смогла распознать. Если бы ее мама была здесь, она бы узнала любого вида птицу и животное, и даже большинство насекомых. Она хотела стать такой же сильной однажды.

«Давай-ка посмотрим», — пробормотал Иэн, вытаскивая узкий листок бумаги из кармана. «У меня с собой список». Он прочитал листок, затем из кармана джинсов достал маленькие полиэтиленовые пакеты. «Во-первых, пролеска многолетняя», — сказал он. «Ее найти нереально сложно в это время года». Он взглянул на Мойру и слегка нахмурился. «Ты уверенна, что хочешь в этом участвовать? Я знаю, это скучно. Просто, мне правда надо это сделать и я хотел провести время с тобой».

«Всё в порядке», — заверила его Мойра. «Я могу помочь тебе искать». Он улыбнулся ей, и ее сердце сделало легкий кувырок. Она впадала в восторг от этой улыбки, света в его глазах.

«Нет», — сказал он. «Ты посиди здесь. Я буду собирать всю эту ерунду, а ты составишь мне компанию. Расскажи мне, чем занималась на днях».

«Учила уроки. Я показала свое заклинание с божьими коровками своей учительнице по искусству заклинаний».

«Серьезно?» — Иэн засмеялся. «Как это прошло?»

«Она посчитала его конструкцию идеальной и отточенной, но само заклинание — фривольным и эгоистичным», — призналась Мойра. Эти комментарии учительницы слегка ее задели, но ведь она отчасти их ожидала. «Она посоветовала перечитать Книги Теней моих родителей, так что я нашла мамины и начала их читать».

Иэн замер, наклонившись над землей, и посмотрел на Мойру. «Да ты что? Неужели ты их не читала раньше? На что они похожи?»

«Я читала некоторые, но не самые первые», — осторожно ответила Мойра. Почему он так заинтересовался Книгами Теней ее родителей? «Может, он просто пытается быть милым», — бранила она себя.

«Я не слишком далеко продвинулась в них» — сказала она вслух, присаживаясь на толстое упавшее бревно. «Однако я прочитала о том, как моя мама даже не знала, что является кровной ведьмой до тех пор, пока ей не исполнилось шестнадцать Она была удочерена, и никто не рассказал ей».

Иэн покачал головой: «Представить не могу, каково это вырасти без Викки. Должно быть это слишком странно. Как она узнала?»

Мойра колебалась. Насколько сильно она могла доверять Иэну? Что если он такой, как думала ее мама? Нет, она должна остановиться… это Иэн. «Кровная ведьма приехала в ее город и поняла, что мама — ведьма, и рассказала ей. Это вызвало огромные проблемы, потому что мои бабушка и дедушка — католики, и они не хотели иметь ничего общего с Виккой».

«Они приёмные родители твоей мамы?»

«Ага. Даже сейчас… я точно знаю, что они любят ее, и они любят меня и любили моего папу, но то, что мы Виккане и практикуем заклинания, до сих пор расстраивает их. Они беспокоятся о наших душах».

Иэн разрыл почву у подножия дерева. Аккуратно он раскопал небольшое растение, которое уже итак выглядело бесполезным для осени. Он запечатал его в полиэтиленовом пакетике и положил на землю.

«Ну, они пытаются показать, что они любят вас», — сказал он, смотря куда-то в пространство. «Иногда люди способны на удивительно болезненные поступки, лишь бы продемонстрировать свою любовь».

Это прозвучало так, словно он больше разговаривает сам с собой, чем с ней, однако он покачал головой и слегка улыбнулся ей.

«Так или иначе похоже, что книги теней твоей мамы очень интересные. Ты должна продолжать читать их.»

«Да, как раз собираюсь». Как бы она хотела, чтобы можно было просто верить его словам, но всё еще не могла удержаться от мысли о том, была ли какая-то еще причина его желания, чтобы она прочитала эти Книги Теней? Использовала ли Иэна его мать, чтобы подобраться к ней, как сделала Селена с Кэлом в отношении ее мамы?

Солнце почти село, и теперь Мойра поняла, что стало почти темно. «Ты нашел то, что искал?» — спросила она, предпринимая всё возможное, чтобы отогнать прочь сомнения.

«Я не смог найти пару растений, но, по крайней мере, собрал наиболее важные», — ответил он, собирая пакеты. «На сегодня я сделал всё, что мог. Похоже, становится холоднее. Ты замерзла?»

«Я в порядке», — ответила Мойра, хотя ее руки потирали друг друга. Иэн подошел и сел рядом с ней, обняв ее рукой. Они были одни в пустом лесу, и его тепло казалось таким приятным рядом с ней. Когда он обнял ее и посмотрел в ее глаза, она не могла поверить, что он мог когда-либо обмануть ее. Словно через его глаза она видела всю его душу и видела только добро. Не ангельское добро, а просто человеческое добро.

«У меня идея», — сказал он. «Давай спустимся и погадаем на воде».

«Погадаем? На что?»

«Только для забавы.» пожал плечами Иэн. «И для практики.»

Мойра прикусила губу. Она почти слышала ее маму, предупреждающую ее о том, что Иэн хочет погадать с ней только для того, чтобы он мог проверить, насколько велики ее магические силы. Богиня, как же она хотела перестать сомневаться в каждом слове или действии, которое говорит или совершает Иэн, и просто доверять ему.

«Ладно», — согласилась она. «Пошли».

Держась за руки, они осторожно шаг за шагом спускались по скалистым берегам туда, где ручей, достигавший в ширину едва шесть футов (~182 см), протекал тоненькой струйкой. Наполовину в воде находился гладкий валун, на который они забрались сначала на корточки, а потом легли на животы, лицами к воде. На этом пятачке естественная воронка образовывала в воде чуть мерцающую окружность, примерно восемнадцатью дюймами в диаметре (~45 см). Она была гладкой и ровной, как зеркало.

«Ты часто гадаешь?» — спросил Иэн, глядя в свое отражение.

«Нет… Я в этом не очень преуспела. Но, конечно, практикую».

«На воде?»

«Ага… на ней проще всего. Моя мама использует огонь».

Иэн заинтересованно посмотрел. «Действительно? Огонь это очень трудно — тяжелее чем камень или кристалл. Но это надежно. Она действительно хороша в этом?»

«Очень хороша». Мойра прервалась, чувствуя неловкость от разговора с Иэном о ее маме. Она наклонилась ближе к воде. В яркий день она бы увидела кусочки неба над верхушками деревьев. Сегодня, в этот час, она видела только темноту вокруг отражения своего лица.

«Давай попробуем,» сказал Иэн мягко. Он придвинулся ближе к ней так, чтобы они лежали рядом друг с другом, подбородки на руках, головы свисают над водой.

Когда ее мама или кто-нибудь еще из Белвикета гадали, они использовали короткие простые стишки на английском, складывая слова, подходящие к окружающей обстановке или случаю. Мойра пыталась произнести один из них, когда Иэн начал очень тихо напевать на гаэльском. Она встретила его глаза в воде, их отражения слегка наложились друг на друга под этим углом. Мойра не была сильна в гаэльском, хотя и учила его и знала достаточно для простых бесед. А ведь, конечно, множество традиционных напевов и песен были на древнем гаэльском. В песне Иэна она узнала современные слова: «тьсьюль» — глаз и «синн» — мы. Но гораздо больше в ней было того, что могла не смогла уловить.

Пристальный взгляд Мойры сфокусировался на ее отражении, однако уши старались распознать песнь Иэна. До настоящего момента она не услышала каких-либо известных слов или фраз, которые, насколько она знала, могли использоваться как форма для заклинания и быть связаны с темными намерениями. Она что стала параноиком? Может, она просто пытается защититься? Неужели ее мама разрушила ее способность просто быть с Иэном, расслабленной и счастливой? Тихонько Мойра простонала, но как только она это сделала, их отражения стали меняться. Автоматически Мойра замедлила дыханье и сосредоточилась на всей своей энергии, чтобы увидеть то, что хотела показать ей вода. Общеизвестно, что вода обманчива… однако не настолько, чтобы она никогда не говорила правду. Тем не менее, она была ужасно непостоянной во всем, чтобы не показала: правду или ложь.

Пока они наблюдали, их тела прижались ближе, холод от валуна охватил Мойру сквозь одежду, два их отраженных лица начали медленно разделяться, словно атомы. Только что их образы частично накладывались друг на друга, а теперь они отделились. Затем отражение Иэна тоже стало раздваиваться, превращаясь в два образа. Со стороны Мойры казалось, что один образ принадлежал мужчине с темными волосами и голубыми глазами. Он был старше и выглядел грустным, но отчасти родным. Однако другой образ заставил ее дыханье застрять в горле: это была тень, тень человека с размытыми чертами. Его рот открыт и он смеялся, а вода струилась там, где находился этот рот. Просто тень — не фигура монстра, тем нее менее, лишь взгляд на нее наводил на Мойру ужас. Она ощущала влагу и холод, ледяной пот проступил на задней части ее шеи. Это лишь тень… почему же она казалась настолько ужасной?

Быстро сглотнув, Мойра посмотрела в сторону на свое собственное отражение. Оно тоже разделилось на два образа. Один образ — огонь в форме лица. Огонь горел медленно, с накаленными докрасна углями, однако было чувство, что он излучал тепло и спокойствие, а не разрушение. Крошечные языки пламени лизали очертания, словно пряди волос, развевающиеся по ветру. Другой образ был каким-то человеком, как только что у Иэна. Сначала Мойра подумала, что это женщина, но потом поняла, что этот человек — мужчина. Она нахмурилась, пытаясь присмотреться ближе.

Брызг! Мойра отпрыгнула, когда маленький камешек плюхнулся в воду, уничтожая отражения. Ошарашенная, она посмотрела на Иэна и смахнула несколько капель со своего лица. «Что ты наделал? Там было кое-что… кое-что еще».

Иэн поднялся с колен, выглядя недовольным. «Я думаю, что увидел достаточно.»

Мойра с трудом поднялась, ее конечности затекли и замерзли. «Ты в порядке?» — она взяла его за руку и всмотрелась в лицо, но его выражение было пустым, и он не хотел встречать ее внимательный взгляд.

«Да. Только на скале было холодно.» Мягко обойдя ее, Иэн поднял свои сумки и отряхнул одежду.

Он обманывает. Видел ли он то же, что и я?

«Теперь пошли», — сказал Иэн, пытаясь говорить как ни в чем не бывало. Он выдавил из себя улыбку и протянул руку, чтобы помочь Мойре спуститься с камня. Она взяла ее, спрыгивая, и последовала за ним, прокладывающим их путь обратно сквозь деревья. Чем ближе они подходили к выходу из леса, тем становилось прохладнее и свежее, и Мойра ощутила запах дождя и услышала его постукивание по верхушкам деревьев.

«Потрясающе», — промолвил Иэн, смотря на дождь и темноту. Он повернулся к ней. «Прости, Мойра. Но нам придется промокнуть до нитки».

«Мойра? Вы где?» Услышала Мойра голос своей матери в голове.

Она послала сообщение в ответ: «Я здесь с Иэном, у ручья. На пути домой».

«Ничего страшного», — ответила она Иэну. «Я уже промокала раньше. А ты в порядке? Почему ты разрушил то отражение?».

Он помолчал, не глядя на нее, рассеянно хлопая пакетами по своей ноге. «Не знаю», — в конце концов сказал он. «Просто… я захотел убраться отсюда».

Мойра ждала, держа его за руку и всматриваясь в его лицо и блики на коже от капель дождя. «Ты можешь рассказать мне», — нежно сказала она. «Можешь мне доверять».

Пораженный пристальный взгляд Иэна встретился с ее. Его темные синие глаза, как будто исследовали ее лицо. Грустная улыбка отразилась на его лице, следуя за отчаянием, продлившимся всего лишь мгновение. Мойра была не уверенна, действительно ли она это увидела. Подойдя ближе, Иэн взял Мойру за подбородок рукой. Его кожа была влажной и прохладной. «Спасибо тебе», — тихо сказал он, а потом поцеловал ее, прямо там… на границе леса под дождем.

Мойра закрыла глаза и подошла ближе, наклоняя голову, чтобы углубить поцелуй. Это было настолько хорошо и чувствовалось так правильно. Все ее заботы и подозрения ушли, когда их руки обвились вокруг друг друга и их тела плотно прижались. Но она знала, что было что-то внутри Иэна, что-то, что волновало его и чего он боялся. Ее инстинкты сказали ей, что сам он не был плохим, или злым, как думала ее мать. Я могу помочь ему, подумала головокружительно она, когда они закончили свой поцелуй и уставились друг на друга. Независимо от того, что расстраивает его, всё будет в порядке.

6. Морган

Морган закончила писать рецепт для укрепления печени ее лучшим почерком. К сожалению, ее почерк действительно не улучшился за эти годы.

Сразу после того, как Мойра уехала на встречу с Иэном, неожиданно Филлипа Грегг заглянула на краткую консультацию. Морган была очень рада отвлечься и, проделав простой исцеляющий ритуал, она изобрела средство для лечения печени для нее. Сегодня ей надо будет разработать укрепляющее заклинание и приготовить для Филлипы цветочный экстракт, чтобы в течение месяца добавлять его в ее чай.

Солнце уже садилось, однако Морган не придется беспокоиться об ужине, по крайней мере, еще в течение часа. Потребовался весь ее самоконтроль, чтобы не погадать на Мойру и не убедиться, что с ней всё в порядке. Ручей Элайзы! В абсолютной глуши с Иэном Дилэни! Две недели тому назад жизнь Морган тоже была полна страданий, лишена душевного равновесия, однако не находилась под угрозой. Теперь же угроза нависала; причем почти настолько, что создавалось впечатление, будто она и весь ее ковен находились под осадой. Морган знала, что должна усилить защиту, быть начеку, словно возвратилась на много лет назад в Видоус Вэйл. Она всё чаще не выпускала животных за пределы дома, закрывала на замок все двери и окна. Хотя никакие физические барьеры не помогут против направленной на нее серьезной магии.

Займись чем-нибудь. Безделье — удел дьявола.

Морган улыбнулась от воспоминания слов своей приемной матери. Конечно, Виккане не верят в дьявола или сатану, в какой бы то не было форме. Но когда ты занят — тебе не больно. Занятие делом помогает думать. И, возможно, она сможет собрать ингредиенты для более сильных отражающих зло заклинаний.

Одна из стен рабочего кабинета Морган была увешана полками от пола до потолка. На них располагались все ее магические принадлежности от набора кристаллов и драгоценных камней до экстрактов масел, засушенных растений, молотой коры, зачарованных свеч и рун, а также ладан. Здесь же находились четыре серебряные чаши Мэйв, отполированные и сверкающие, готовые к использованию. Атаме клана Риордан хранился в обшитой бархатом коробке, которую давным-давно Морган купила специально для него. Зеленая шелковая мантия Мэйв лежала аккуратно сложенная и завернутая в тонкую оберточную бумагу.

Было нелегко разговаривать с Мойрой о Кэле сегодня днем. Может быть, не настолько тяжело, как она боялась, но всё же трудно. И как бы отвратительно не было ее прошлое с Кэлом, будет в тысячу раз тяжелее рассказать Мойре о Карьяне и Хантере. Калэм знал о Карьяне и кое-что о Хантере. Обсуждение же с Мойрой своего прошлого — своей жизни — было гораздо более обескураживающим и болезненным. До этого Морган думала, что со временем станет проще. Что в определенный момент она поймет, когда Мойра станет готова узнать о ее прошлом. Однако ожидание не сделало правду легче. Морган помнила, каково ей было узнать, что она незаконнорожденная дочь Карьяна МакЭвана. Это ударило ее в самое сердце, заставило сомневаться в себе так, как никогда раньше. Ведь если она являлась дочерью невероятно злого ведьмака, означало ли это, что ее собственное погружение во тьму неизбежно? А после она поняла, что борьба оставаться на стороне добра должна вестись постоянно.

Она и велась, и не только потому, что Морган — дочь Карьяна. Каждый день каждому отдельному человеку снова и снова приходится выбирать добро. Каждый день любой человек может занять одну из двух дорог. И каждый конкретный человек несет личную ответственность за сделанный выбор. Решение Морган работать со светлой магией не являлось простым одномоментным выбором, сделанным в начале ее карьеры и впоследствии забытым. Искушение было постоянным. Это был выбор, который требовалось делать непрерывно, вопреки нужде, гневу или желанию. Были времена, когда Морган точно знала, что способна по-настоящему повлиять на кого-то, что реально может изменить чью-то жизнь, однако поступить так означало использовать неправильную магию. И также были времена, когда Морган отчетливо замечала, как ее магическая сила существенно возрастает при использовании какого-либо определенного заклинания или проведении определенных ритуалов. Если бы она стала настолько сильнее, то могла бы творить гораздо больше добра. Она ведь всегда использовала свои силы во благо. Она смогла бы защитить свою семью намного надежнее. Смогла бы многократно увеличить собственную защиту. Но для получения такой степени силы ей придется заплатить работой с темной магией, даже если это потребуется лишь на короткий отрезок времени. А эта цена была слишком высока. Воспоминание о том, как Дэниэль Найэлль был изможден и разбит после создания портала в мир мертвых «бит деарк», вспыхнуло в мыслях Морган.

Раньше ее действительно привлекала темная магия. Она не могла гордо поднять голову и заявить, что следование заповедям Викки и соблюдение тройного закона даются легко. Морган слишком хорошо знала подчиняющее воздействие искушения и страсти внутри нее, и поэтому была способна заставить себя сражаться с ними.

Так было потому что она была человеком или потому что была дочерью Кьярана? Как легко Кьяран проскользнул в темноту в те далёкие годы?

В действительности, Морган унаследовала от Карьяна больше, чем готова была показать другим. Единственным способом побороть эту часть себя было твердо взглянуть на это и вступить в лобовую атаку. В настоящий момент Морган надеялась, что она лучше Карьяна, устойчивее чем он к соблазну, что и проявлялось, когда она находилась в критических ситуациях.

Морган должна была остановиться на мгновение. Кьяран. Она опустила голову на руку и потерла лоб. Потом отпила глоток сока.

Он умер через четыре года после того, как Морган наложила на него связующее заклинание и позвала Хантера лишить его магических сил. От воспоминания этого парадоксального зрелища у нее до сих пор сжимался живот. Лишение ведьм магических сил никогда не проходит гладко и просто. Пятнадцать лет тому назад это было распространено — в настоящее время Новая Организация отдавала предпочтение реабилитирующим, перевоспитывающим, ограничивающим методам. Но лишить сил Карьяна против его воли — это было, словно наблюдать, как человека выворачивают наизнанку. Он так и не восстановился после той травмы… да и немногие ведьмы восстанавливались после такого. Для кровной ведьмы остаться без магических сил, без блаженства единения с миром, с самим с собой… — лучше умереть. Лишь в настоящее время некоторые члены Новой Организации стали пытаться разработать ритуалы и заклинания, которые смогли бы возвратить хотя бы в ограниченном виде магию ведьмам, лишенным ранее магических сил.

Что касается Карьяна — сказать, что он так и не восстановился — ужасное преуменьшение. После того, как он был осужден и отправлен в Борак Мин — что-то типа дома отдыха в южной Ирландии для ведьм, лишенных сил — он просто перестал существовать.

Лишь однажды Морган ездила навестить его: примерно через восемь месяцев после его прибытия в Борак Мин. От этого воспоминания она съёжилась и чуть не уронила маленькую бутылочку с розоватой жидкостью, которую держала в руке. У нее осталось так много ран и запутанных чувств, связанных с ее собственными поступками и поступками Карьяна. Она узнавала себя в нем: ее неудержимо тянуло к нему, к ее красивому, могущественному отцу. Он был очаровательным и обольстительным, когда хотел чего-то добиться. Когда-то он любил ее и гордился ею, видел в ней гораздо больше потенциала, чем во всех остальных своих детях. Но чтобы искренне заслужить его абсолютную любовь, Морган должна быть выйти из света и навсегда погрузиться во тьму.

В Борак Мине дежурная ведьма привела Морган к Карьяну, в закрытый внутренний двор. Бледно-персикового цвета отштукатуренные стены были покрыты всеми видами растений, каждое из которых было отобрано за его аромат и красоту. Травы и розы росли повсюду, согретые солнцем, источающие свои запахи в теплый воздух. Они все были заколдованы, чтобы не содержать в себе магии и быть бесполезными для любых заклинаний. Просто на всякий случай.

Неслышными шагами по пыльной тротуарной плитке Морган подошла к нему, и он подскочил: один из ужасных эффектов лишения ведьм сил — это то, что они больше не чувствуют приближающихся к ним людей и часто оказываются застигнутыми врасплох. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы узнать ее. Морган была шокирована и поражена его внешним видом. Он невероятно много потерял в весе и выглядел истощенным и опустошенным, даже хилым. Его волосы, вместо богатых каштановых лишь с несколькими серебряными прядями, стали почти полностью белыми. Но самое страшное — его глаза изменились кардинально. Их ореховый цвет, который когда-то был таким же, как и у Морган, превратился в бледный, пятнистый оттенок, в котором, казалось, странным образом светился слабый огонек.

«Ты». Морган скорее почувствовала, чем услышала его, смотрела на непонимающий, нечеткий блеск его почти бесцветных глаз.

«Мне жаль», — ухитрилась выдавить из себя Морган. Эти трогательные неадекватные слова должны были выразить: «Мне так ужасно жаль, что ты оказался таким злом. Жаль, что ты мой отец. Жаль, что ты убил мою маму. Жаль, что я помогла запереть тебя здесь. Жаль, что кто-то, способный быть прекрасным, сильным и мудрым, вместо этого выбрал стать безнравственным и разрушительным. И несмотря на всё, жаль, что мы не смогли стать настоящими отцом и дочерью так, как каждый из нас хотел».

В следующее мгновение Карьян вцепился руками в скамейку, вонзившись в нее пальцами, словно когтями, а Морган, шокированная, отшагнула назад. Он начал выплевывать ненавистные слова в ее адрес, слова мести и обвинения: «Предательница! Изменница! Сволочная ведьма! Враг заклятый! Бесчестная, неверная дочь!». Он попытался метнуть в нее заклинаниями — такими, которые, если бы у него были силы, содрали бы всю плоть с ее костей. Но в действительности, попытки создать магию лишь заставили его рухнуть от боли, его вырвало, пальцы царапали светло-красную пыль на земле.

«Карьян, перестань», — закричала Морган, приступ боли пронзил ее сердце. А он до сих пор извергал ужасные слова в ее адрес. Она заливалась слезами, тряслась от ужаса всего этого, а потом, невыносимо, Карьян стал плакать тоже, как раз когда подбежал дежурный. Одна ведьма отвела Морган в помещение, а две другие подняли Карьяна и вернули его в свою комнату. Последнее, что Морган услышала в его голосе, был надорванный, бессильный хрип, выкашливающий ее имя.

Морган до сих пор могла ощущать тот запах горячей пыли Борак Мина, всё еще чувствовала тот теплый ветер в своих волосах. Незадолго после этого она переехала в Ирландию навсегда. Четыре года спустя, когда Морган узнала о том, что Карьян умер, она поехала на его похороны.

Придвинув табуретку, она продолжила поиск ингредиентов, которые ей требовались.

Похороны Карьяна проходили в Шотландии, где проживала его жена Грания с их тремя детьми: Кайлом, Ионой и Киллианом. Ее сводными братьями и сестрой. Грания в конце концов развелась с Карьяном после того, как его лишили сил. Морган узнала об этом от Киллиана — единственным из них, с кем она поддерживала какие бы то не было родственные отношения. Киллиан так и не позвал Морган приехать, и, на самом деле, наоборот, советовал не делать этого, однако она убедила его, что ей это необходимо и что, когда она приедет, ему придется сделать вид, будто он не знает ее.

Так она объявилась на маленьком древнем кладбище, где столетиями хоронили МакЭванов-Вудбейнов. Она обмоталась шарфом и надела темные очки, чтобы спрятать волосы и глаза. Почти две сотни людей присутствовали там: темные ведьмы, пришедшие оплакать их преданного павшего лидера, и другие — их враги, пришедшие удостовериться, что он окончательно мертв. Это было ужасно дико. Киллиан заметил Морган, но не подал вида. Морган никого больше не знала, за исключением нескольких членов совета, например Иойф МакНабб. Иойф тоже сделала вид, что не узнала ее.

Но всё-таки Грания — бывшая жена Карьяна — та, которую он предал, став любовниками с матерью Морган, внезапно распознала ее в толпе и издала пронзительный завывающий крик.

«Ты!» кричала она. «Как ты смеешь показывать своё лицо здесь? Ты, его ублюдочная дочь!» Ее лицо исказилось в негодовании. «Ты и он заслуживаете друг друга! Как мне жаль, что ты не можешь присоединиться к нему в могиле прямо сейчас!»

Каждый обернулся, чтобы увидеть. Морган изумленно смотрела на Гранию, ничего не говоря, лишь осмысливая ее слова. Когда-то Грания была привлекательной, но тридцать лет расстройства и злости скрутили ее лицо, сделав его шероховатым и неровным. Ее волосы были ярко белыми, подчеркивающими болезненность на красном обветренном лице, и бледные, колючие глаза. Они с Карьяном едва поддерживали родственные отношения. Однако, очевидно, что даже после всего, что Карьян ей причинил, Грания всё еще испытывала к нему какие-то чувства, из-за которых она просто не могла вынести присутствия Морган, напоминающей о его романе с Мэйв.

Рядом с Гранией, боль отразилась на лице Киллиана — он не присоединялся к обвинениям своей матери, но не было ничего, чтобы он мог сделать против нее для защиты Морган. Киллиан главным образом умел заботиться только о Киллиане. Но Иона и Кайл — остальные дети Карьяна — другое дело. Иона внешне походила на Гранию — она была бледной и подавленной, и ничего не имела от красоты, харизмы и грации Карьяна. Она пристально смотрела на Морган с обычной ненавистью, а затем в ее выражении появилось что-то еще, что-то хитрое и осознанное, словно даже удовлетворение: самодовольный, торжествующий взгляд, который Морган не поняла. Могла ли Иона быть рада смерти Карьяна? Он не делал ее жизнь легче, но она утверждала, что любила его.

После этого к ней направился Кайл, шепча заклинание. Он был больше похож на Карьяна, однако там, где черты Карьяна были классическими и отточенными, черты Кайла были мягче и смазанней. Как и у Морган с Киллианом, у Кайла был цвет кожи Карьяна.

Его нападение было бесполезным. Морган уже была инициированной — она уже далеко ушла от неопытного подростка, не осведомленного о своих силах. И не только поэтому, ведь она уже потеряла Хантера. Жизнь закалила ее, сделала ее сильнее. Морган, сидевшая на своем месте, на похоронах своего отца, оставалась неподвижной, твердой и смертельно опасной, как атаме. Магия Кайла была не четкой, рассеянной, и Морган взмахом руки смахнула его заклинания в сторону, словно комаров.

Это не то, ради чего она приехала. Ей не доставляло радости противостоять и ранить семью своего отца. Со вздохом Морган собрала свои вещи и зашагала прочь через толпу. Она дошла обратно до деревни и села на следующий поезд. С тех пор лишь изредка она слышала новости о Кайле и Ионе, как правило, от Киллиана, с которым она продолжала встречаться где-то раз в год или около того: всякий раз как только по делам оказывалась от него неподалеку. Киллиан почти не изменился, несмотря на удивительно ранний брак и, по последним подсчетам, троих детей. Он всё еще оставался беззаботным, не испытывал никаких недовольств и ухитрялся проживать свою жизнь, как осенняя листва, опадающая то там, то здесь, а дальше по ветру.

Киллиан рассказал ей о политических браках Кайла и Ионы, каждый из которых решили объединиться с могущественными семьями Вудбейнов. Иона серьезно приняла наследие своего отца и стала усердно учиться, хотя сможет ли она когда-либо достигнуть уровня его ботинок — было под большим вопросом. Кайл становился всё мягче, словно перезрелый сыр, а теперь казалось, словно он по большей части играет роль городского джентльмена, ухитрившись заполучить огромное состояние в западной Шотландии, поддерживаемое его богатой женой.

Морган вздохнула. Ладно, теперь она ухитрилась еще сильнее провалиться в депрессию. Но, по крайней мере, она собрала всё необходимое для заклинания.

Вернувшись в гостиную она легла на кушетку. Снаружи уже стемнело и начался дождь. Мойра все еще не вернулась, Морган была близка к тому, чтобы погадать на свою дочь, но, а вместо этого послала ей ведьмовское сообщение, спрашивая, где она. К счастью Мойра ответила ей что, она по дороге домой.

Потирая лоб, Морган лежала в темной комнате, пытаясь подавить беспокойство. Мойра была в безопасности. Она едет домой. А завтра Морган с Кэди попросят Кристу, Катрину и Уилла Ферестона присоединиться к ним в совершении заклинания, способного отследить источник дыма прошедшей ночью. Морган также обдумывала, не взять ли ведьминский мешочек и не провести ли очную ставку с Лилит, что, возможно, будет воспринято как некоторые неопределенные контр-угрозы. Может быть, она сможет напугать Лилит, чтобы та оставила ее в покое.

Зевая, Морган потянулась и вскрикнула: «Уф!», когда Биксби запрыгнул на нее. Автоматически она гладила его рыжую шерсть, глядя в его лениво закрывающие глаза. С успокаивающе мурлыкающим на ее животе Биксби, Морган постепенно провалилась в сон.

Она и Хантер занимались любовью. Это чувствовалось странно незнакомым и в то же время столь же легким и необходимым как дыхание. Она чувствовала запах его кожи, волос, чувствовала, что его короткие, белокурые пряди касались ее лба. Было так будто он вернулся из далёкой поездки домой. Возможно это была одна из их нечастых встреч: они пересеклись в каком-то городе, как всегда, когда у них была возможность.

«Я думала, ты собирался остепениться… приехать жить со мной», — пробормотала Морган, лежа на его плече, крепко его обнимая. Сильнейшее восхитительное наслаждение быть с ним, ощущение связи и справедливости. Это и было домом: независимо от того, где они встречались и как надолго.

«Да» шептал он, целуя ее шею. «Только не так быстро как я думал.»

Морган улыбнулась ему, закрывая глаза, наслаждаясь этим моментом, чувствуя благодарность за то, как сильно она любила его, за то, что человек способен на такую всепоглощающую любовь к другому человеку. «Поторопись», — сказала она ему. «Ты нужен мне».

«Скоро», обещал он. «Мне жаль, что это взяло так много времени.»

«Я прощаю тебя.» вздохнула Морган, целуя его плечо.

Он улыбнулся ей, морщинки появились в уголках его глаз. Его глаза были такие зеленые, такие чистые и полные света. «Спасибо», — сказал он. «И я прощаю тебя».

«За что?» спросила Морган, и свет исчез из его глаз.

«За то, что верила все это время, что я мертв.»

Морган проснулась от своего крика.

Финнеган подошел к дивану и осторожно лизнул ее руку. Всё еще рыдая, Морган погладила его по голове и попыталась сесть, переместив Биксби. О, Богиня, о, Богиня. Резким движением она отбросила волосы с глаз. Закашлялась, стараясь перестать рыдать, и вытерла глаза тыльной стороной своего рукава.

Сколько уже времени? Только пять-двадцать. Она проспала двадцать минут. Мойра еще не дома, но, определенно, скоро придет. Покачиваясь, Морган подошла к камину и небрежно забросила в него несколько небольших бревен с железной подставки. Нервы бренчали от приснившегося, но разжигание огня с помощью магии к настоящему времени уже стало для нее простой привычкой. Несколько минут она постояла у огня, чувствуя, как первые языки пламени пытаются разорвать крепкий холод — холод, от которого, казалось, у нее ломит кости.

«Что же означал этот сон?» — отчаянно думала она. Такой невообразимо явный сон о Хантере как раз в тот же день, когда она нашла кусок морганита на тропинке в своем саду. Это не совпадение. В течение дней, недель, месяцев, лет после его смерти, ночные кошмары о Хантере преследовали Морган так часто, что она боялась спать. Как много раз ей снилось, что он жив, что просто потерялся, но не умер? Как много раз ей снилось, что он просто оставил ее ради другой женщины… а потом она просыпалась со слезами счастья на глазах, потому что даже разлука из-за другого человека была бесконечно предпочтительнее его смерти?

Но с тех пор, как он в последний раз снился ей так ярко, до сих пор живым, прошло очень много времени. Этот сон, морганит, лицо в окне, черный дым… — всё это добавляло еще что-то. Кто-то преследовал ее через ее прошлое… кто-то, знающий ее достаточно хорошо, чтобы быть в курсе о Хантере. Ей требовалось выяснить, кто именно и какими методами, и, самое важное, с какой целью.

Морган опустила взгляд на свои дрожащие руки, почти отделившиеся, словно она была центром какого-то научного эксперимента, а это побочный эффект. Она сглотнула. В горле пересохло. Она не чувствовала себя так уже двадцать лет. «Мой мир больше не в безопасности».

Я нуждаюсь в помощи.

Поднявшись, Морган дошла до телефона. Она пролистала записную книжку и нашла последний номер Скай Эвентайд. Скай была кузиной Хантера и, после Морган, вероятно, знала его лучше всех. Все эти годы они со Скай поддерживали связь, на несколько лет дольше, чем с остальными. Они никогда не имели близких и лишенных напряженности родственных отношений, но их объединяла взаимная любовь и печаль по Хантеру, и они присматривали друг за другом. Скай так и не вышла замуж, хотя она и Рэйвэн Мельтзер снова сошлись на довольно протяженный период и в течение нескольких лет делили квартиру в Лондоне перед тем, как Рэйвэн, когда ее карьера дизайнера подошла к концу, уехала в Нью-Йорк. В настоящее время у Скай, как правило, был какой-нибудь милый парень или девушка, обожающие ее, но, как только они вываливали на нее свои отрицательные стороны, она просто бросала их.

Скай ответила сразу же, своим резким тоном, намекающим, что Морган только что помешала чему-то важному.

«Скай? Это Морган. Прости… ты не можешь говорить?»

«Просто пытаюсь заставить мой проклятый тостер выплюнуть один аппетитный ломтик, мать его. Ты не замечала, как трудно накладывать заклинания на технику?»

Уже просто звук голоса Скай успокоил нервы Морган и остановил выброс адреналина в кровь. Он был таким знакомым, с тех давних пор, как Морган только открыла для себя магию, любовь и страдание — всё вместе.

«Ух, разве на тех-ни-ку…»

«Ох, очень смешно», — зарычала Скай, и Морган искренне улыбнулась. «Какие мы умные! Ты же знаешь, что я хочу сказать. Они невозможны. Черт, даже горы легче контролировать».

«Я знаю, что ты хочешь сказать», — согласилась Морган. «Я абсолютно не смыслю в технике».

На конце Скай послушался скрип металла и глухой звук, словно Скай резко ударила по своему тостеру.

«Так или иначе, что происходит?» спросила Скай.

Морган колебалась. Скай прошла почти через ту же самую боль, что и она много лет тому назад, когда Хантер погиб. Морган ужасно не хотела ворошить прошлое. Но она нуждалась в помощи.

«Я… боюсь,» призналась она и почти почувствовала, как заинтересовалась Скай.

«Расскажи мне, что происходит.»

«Необычные вещи. Поздним вечером я взглянула в окно и обнаружила видение. Рядом с моим отражением появилось какое-то лицо. Я не могу сказать, кто это был, но точно человек. Потом, как раз этим утром, я нашла огромный кусок морганита прямо в своем дворе, на дорожке. Морганита. И он был зачарован, так как хранил образ какого-то человека. Снова я не смогла понять, кто это. Он был расплывчатым, а камень полон трещин и затемнений».

«Это странно», — медленно произнесла Скай. «Кто-то действует против тебя? Или твоего ковена?»

«Это не всё». Морган быстро описала черный дым во время круга и изложила Скай свою версию насчет Лилит и Ильтвинна. «Но эти события не объясняют, кто тот человек, которого я постоянно вижу. Почему мне посылают образы? Какую цель они преследуют?»

«Может быть, просто расстроить тебя?»

«Ну, да, но сами по себе образы не вызывают страх. Его вызывает мысль, что кто-то делает это с определенной целью, понимаешь? И более того… только что я уснула и увидела сон. Он был… он был о Хантере, обо мне и Хантере». Она сглотнула. «И я сказала, что прощаю его за что-то, а он сказал, что тоже прощает меня. Я спросила, за что, а он ответил: «За то, что верила всё это время, что я мертв».

Почти после минуты молчания, Скай произнесла: «В самом деле?». Ее голос был обеспокоенным, задумчивым и также пронизанным болью.

«Да», — сказала Морган, слыша, как ее собственный голос слегка надломился.

«Кто- то там знает о Хантере?»

Морган задумалась. «Моя свекровь знает. Ты же знаешь, после случившегося я была потеряна, и она меня приютила. Калэм знал о нем. Некоторые члены моего ковена».

«Как думаешь, это может быть кто-то из них, пытающийся воздействовать на тебя?» — спросила Скай. «Может, они были обижены на Хантера все эти годы? Возможно, это Калэм из мира мертвых или его мама, теперь, когда он умер и не может защитить тебя?».

Морган потребовалось время, чтобы обдумать эти предположения. Ее автоматическим ответом было бы: «Конечно, нет», но она должна быть допустить любые возможные варианты.

«Я не думаю, что это Калэм,» сказала она. «Калэм знал о Хантере, но никогда не ревновал к нему. Хантера не было, и у Калэма была я, и у нас была Мойра.»

«Может он задавался вопросом, любила ли ты его настолько же сильно как Хантера?»

Морган вздохнула. Скай умела задавать жесткие вопросы.

«Вероятно, да», — ответила Морган с твердой честностью. «То есть, никто не смог бы заменить мне Хантера… он был моим муирн беата даном, и Калэм знал об этом. Но когда я вышла замуж за Калэма, я сделала всё возможное, чтобы не обидеть его и дать ему понять, что он был вторым из лучших. И я действительно любила его».

«А Катрина?»

«Нет, Катрина больше твой тип " сказала Морган. «Её не волнуют такие тонкости.»

«Кто еще остается?»

«Ну, лидер Ильтвинна, как я уже говорила. Однако как она могла узнать о Хантере? Я имею в виду, этот морганит. Кто вообще мог знать об этом? Только Бри и Робби. А они не кровные ведьмы. И, конечно, никогда бы не захотели поступить так со мной».

Робби жил в Бостоне, являлся одним из учредителей юридической фирмы, женился на женщине, которую встретил на юридическом факультете. Они с Бри встречались в старшей школе, а в колледже расстались, но оба они и Морган до сих пор оставались хорошими друзьями и регулярно поддерживали связь.

«Кто еще?» сказала Скай «Кто-то, кто хотел причинить тебе боль?»

Морган задумалась. «Ну, еще есть Грания», — сказала она. «Однако столько лет прошло с тех пор, как я видела ее в последний раз, на похоронах… не имеет смысла, чтобы она делала всё это сейчас. И я не считаю ее настолько могущественной, если честно. Как и ее сына Кайла. Я не уверена насчет Ионы… но думаю, что Киллиан предупредил бы меня, если бы узнал, что я в опасности, исходящей от кого-то из его семьи».

«Так», — сказала Скай. «Мы всё еще в тупике».

«Скай», — произнесла Морган, колеблясь, «ты не допускаешь мысли, что существует вероятность… ну…». Она услышала, как Скай глубоко вдохнула, затем выдохнула.

«Я думаю, мы бы смогли почувствовать, если бы он каким-то образом всё еще был жив, разве нет?» — голос Скай был хриплым, но нежным. «Мы обе пытались, то слабыми, то сильными средствами, выследить его все эти годы. Но с того самого дня, когда затонул паром, я не чувствую его присутствия. Я не чувствую его нигде в этом мире. И я действительно уверена, что смогла бы. Не потому, что я настолько могущественная или даже что он был таким, просто из-за нашей связи».

«Ты права. Я тоже не чувствую его. И я уверена, что тоже смогла бы», — сказала Морган. В это мгновение она поняла, как сильно она надеялась, что Скай скажет: «Возможно, он всё еще жив! Давай найдем его!». Как печально после всех этих лет иметь такие надежды.

«Ты гораздо, гораздо более могущественная, чем я», — продолжала Скай. «Более могущественная, чем Хантер. И твоя связь с ним была сильнее моей… Я всего лишь двоюродная сестра. Думаю, ты почувствовала бы что-нибудь, если бы он до сих пор был жив».

«Я бы почувствовала», — признала Морган, ощущая опустошение. «Просто это всё было так ужасно. Тот факт, что я не видела, как всё произошло… кажется, делает случившееся менее реальным. Его так и не нашли. Я никогда не имела окончательного подтверждения. Когда это случилось, я ничего не почувствовала. Я не чувствовала его присутствия в жизни, но я и не чувствовала его однозначной смерти. Просто ничего».

«Может, так и ощущается смерть».

«Думаю, каждый раз она ощущается по-разному», — глухо произнесла Морган, думая о Кэле, Хантере, Карьяне… Калэме.

«Мне жаль, Морган». Очень немногие люди видели Скай такой нежной, и Морган была невероятно благодарной. Они со Скай буквально возненавидели друг друга, когда впервые встретились, и потребовались годы, чтобы достигнуть этой мало-мальской дружбы. «Я могу приехать», — как бы случайно сказала Скай. «У меня перерыв между работами». Скай много путешествовала и совсем недавно работала переводчиком на факультете средневековых искусств Дублинского Университета.

«Да!» Про себя вскрикнула Морган, но вслух заставила себя произнести: «Спасибо, Скай. Наверное, сначала я должна хоть что-то выяснить сама. У меня есть несколько хороших людей рядом. Мы погадаем. Возможно, сможем раздобыть больше информации. Как насчет того, что я позвоню тебе, если ситуация ухудшится и мне потребуется твоя помощь?»

«Ты уверена?»

Нет. «Да… я точно тебе позвоню, если станет хуже».

«Что ж, будь начеку. Если кто-то действительно делает это, то звучит пугающе. Будь осторожна… защити себя, хорошо?»

«Хорошо. Спасибо. Я скоро с тобой свяжусь.»

7. Мойра

«Я должна написать об этом до того, как забуду. Я хочу забыть, но знаю, что это важно запомнить. Кто-то сказал: «Если человек не знает своей истории, то он обречен повторить ее». Или что-то вроде того. В этом всё и дело.

Я не знаю, как это объяснить, как об этом рассказать, даже в своей Книге Теней. О, Богиня, сегодня вечером я была на границе между светом и тьмой, и даже сейчас не уверена, что сделала правильный выбор.

Селин наконец мертва. Я наблюдала, как жизнь увядала в глазах ее ястреба и знаю, что ее дух не мог освободиться. Я не убивала человека в человеческом теле, но я сокрушила дух кого-то, кто был однажды человеком, кто-то, кто был невероятно злым, кто попытался убить меня, причинил моей сестре боль.

Это считается?

Важно ли, что я сама не была человеком, когда сделала это? Я перевоплотилась в ястреба, а потом один ястреб убил другого. Делает ли это случившееся менее ужасным?

Богиня, я не знаю. Может, я сейчас на темной стороне? Я не хочу там быть. Я хочу работать во благо. Меня снова испытывают? Богиня, мне нужны ответы. Мне только семнадцать».

«Свобода!» — закричала Тэсс, всплескивая руками в небо. Мойра, сидящая на школьных ступеньках, закрыла Книгу Теней ее мамы и улыбнулась.

«Понедельники всегда такие длинные», — произнесла Мойра, когда ученики их школы потоками понеслись мимо. Она искала глазами Иэна — у них почти не было времени поговорить сегодня между занятиями.

«Твоя мама всё еще не в себе из-за субботы?» — спросила Вита пониженным голосом. «Мои предки напрягались вчера весь день. Это худшее, что я когда-либо видела».

«Я тоже,» сказала Мойра. «Да, мама действительно кажется испуганной. Она очень не хочет терять меня из вида. Вчера я встречалась с Иэном в городе, но я говорила маме где была каждый раз.»

«Ииииээээннн», — пропела Тэсс на одном дыхании. «Ты рассказала ему о черном дыме?»

«Нет» — пожала плечами Мойра. Она до сих пор не могла избавиться от беспокойства, которое чувствовала с момента совместного гадания.

«Как идут с ним дела?» спросила Тесс.

«Хорошо», сказала Мойра кивая. Она увидела, что Тесс и Вита смотрят на друг друга. «В чём дело?»

«Что с тобой?» — спросила Вита. «Ты витаешь в облаках. Будто тебя здесь нет.»

Это привлекло внимание Мойры. «Простите». Она наклонилась ближе, чтобы только девочки могли ее слышать. «Вообще-то, я в полном шоке от своей мамы».

Тесс и Вита вопросительно смотрели на нее.

Мойра колебалась. Но если она не может поделиться со своими лучшими подругами, то кому еще она может рассказать? «Моя мама перевоплощалась», — выдохнула она. «В ястреба». Ее подруги округлили глаза.

«Нет», прошептала Тесс. Рот Виты приоткрылся в шоке.

Мойра важно кивнула. «Мама рассказала мне вчера, а потом я нашла это в ее второй Книге Теней. Эти книги совсем другие», — сказала она тихо. «Полностью совершенно противоположный образ моей мамы. Словно она прожила абсолютно другую жизнь, о которой я ничего не знала. Это сводит с ума».

«Ты знаешь что произошло?» спросила Вита.

«Не всё», — ответила Мойра. «То есть, она, конечно, рассказала мне, и я типа повздыхала «О, Богиня». Но потом этим утром я сама прочла об этом в ее второй Книге Теней и перечитала снова только что. И по какой-то причине чтение производит на меня впечатление сильнее, чем рассказ. Словно произошедшее воспринимается более реальным. Я только и делаю, что весь день думаю об этом».

«Я тебя не виню», — сказала Тэсс, выглядя встревоженной. «Понятия не имею, как бы вела себя я, если бы выяснила нечто подобное. Я имею в виду перевоплощение! Это какая-то злобная магия».

Мойра кивнула, напряженная, будто в груди завязался узел.

«Ты говорила об этом со своей мамой?» спросила Вита.

«Нет. Пока нет. Но у нас уже состоялся подробный разговор по душам». Мойра вздохнула. «О ней. Ее прошлом. Я хочу сказать, оно положительное и всё такое, но…»

«Пойдем ко мне и хватит греть голову», — предложила Вита. «Мои предки еще на работе, а Шонни нас не побеспокоит». Шонни — двенадцатилетний брат Виты.

«Мойра?»

Иэн. Мойра обернулась, и вот Он — стоит перед ней на ступеньке. Он слегка улыбнулся, неуверенный, как она будет вести себя сегодня. Прошлым вечером он настоял проводить ее до самого дома под дождем, потому что не хотел отпускать ее одну. Они держались за руки, и он поцеловал ее еще раз на дороге, прямо перед тем, как войти в зону освещения ее дома. Весь день они обменивались взглядами между уроками и в течение математики — единственного совместного занятия.

«Привет», сказала она, чувствуя себя неловко перед друзьями.

«Ладно, Ви, я пойду», — согласилась Тэсс, выпрямляясь и ведя себя как ни в чем не бывало. «Мойра, а ты пойдешь или в другой раз?»

Тэсс дала Мойре шанс легко ретироваться. Мойра быстро взглянула на Иэна, выражение его глаз, и благодарно кивнула подругам.

«В другой раз?»

«Договорились». Тэсс с Витой помахали рукой в знак прощания. На секунду Мойре захотелось изменить решение и побежать за ними. Было таким облегчением довериться им, и она хотела рассказать им больше. С другой стороны, здесь был Иэн.

«Ты в порядке?» — спросил он, когда две девочки ушли.

«Да. А ты?» Мог ли он читать по ее глазам?

«В порядке. Удивляюсь, как мы не заболели?» — сказал он, пытаясь звучать непринужденно.

«Должно быть, это всё Эхинацея (имунностимулятор) и желтокорень, которыми мама меня пичкает» — предположила Мойра, и Иэн улыбнулся. Вот. Теперь он похож сам на себя.

«Хочешь пойти посидеть в парке?» — спросил он, и она радостно кивнула. Хотя сомнения всё еще присутствовали, но почему-то с Иэном всё казалось прекрасным.

«На что это похоже?» спросил Иэн.

Мойра наклонила голову и смотрела искоса на груду листьев на земле. «Ничего. Толстая мышь?»

Иэн улыбался ей. Они сидели рядом на скамейке в крошечном парке в двух кварталах от школы. Ветер усилился и стало прохладнее, когда солнце задумало садиться. Однако Мойра не собиралась первая вставать — только не тогда, когда ее обнимала рука Иэна и они были одни. Даже беспокойство ее мамы не могла сдвинуть ее. Мойра послала ей короткое сообщение о том, где она.

«Каир э бэт на миль нат ра», — произнес Иэн очень тихо на одном выдохе. Еще несколько слов он пропел так неслышно, что Мойра не смогла разобрать их.

Листья на земле поднялись, наложились друг на друга, перестроились, то отделяясь, то соединяясь вместе. Вскоре они сложились в форме инициалов «МБ» прямо на кирпичной стене.

Мойра восхищенно засмеялась. «Следующая вещь, которую ты сделаешь будет с божьими коровками,» сказала она, и Иэн засмеялся тоже.

Ветер рассеял ее инициалы, и она наклонилась ближе к нему, чувствуя себя комфортно.

«Нет, не с божьими коровками», — возразил он, все еще улыбаясь. «Но, возможно, с чем-то немного покрупнее». Он начал бормотать какие-то слова, и Мойре показалось, что она узнала в них форму погодного заклинания. Ее брови приподнялись. Погодная магия считается запретной, по крайней мере, для этого требуется уважительная причина. Конечно, к такого рода магии относится и перелистывание страниц в книгах людей без их позволения, а также написание инициалов божьими коровками… но, в действительности, это никого не ранило.

«О, Господи…» — выдохнула Мойра, изумленно глядя в небо. Почти незаметно Иэн вылепил над ними облака и аккуратно трансформировал их в огромную, пухлую «М» и огромную, пухлую «Б». Мойра засмеялась, но он не закончил, и вскоре рядом с ее «Б» всплыл большущий знак плюса, а за ним последовали заглавные «И» и «Д». МБ + ИД

Смеясь, Мойра нежно хлопнула его рукой по колену. «Мило… самая огромная надпись в мире!». Они улыбнулись друг другу, а потом Мойра сказала: «Это изумительно… спасибо тебе. Но, может, не стоить рисковать с погодной магией?»

«Играть с облаками не представляет никакого риска», — твердо заявил Иэн. «Я всегда так делаю. Это может быть так круто». Буквы в небе уже рассеивались. «Это кажется безвредным», — подумала про себя Мойра.

«Попробуй,» убеждал ее Иэн. «Ты знаешь как.»

Лишь секунду Мойра колебалась. Членам Белвикета — особенно не инициированным — не позволялось применять погодные заклинания. Иногда у Белвикета был столь ограниченный взгляд. Как бы то ни было, скорее всего, она просто не сможет сделать это — ведь она не инициированная и не обученная.

«Ну, ладно. Приступим», — сказала она, закрывая глаза и представляя то, чего хочет добиться. Мойра думала об облаках, их тягостной серости и буквах, которые сформировал Иэн. Потом она запела простую погодную песнь своего ковена — произнося заклинания с вклиниванием ясной нотки, разрешающей облакам быть тем, чем они хотят. Она гордилась собой за то, что не забыла установить ограничения во времени и пространстве. Вместо принудительного сложения их в образ, который хотела, Мойра позволила им сложиться в их собственный, основанный на их сущности. Искренне она считала, что идея была реально потрясающей.

Удар! Глаза Мойры резко открылись в тот момент, когда яркая вспышка осветила весь мир. Через мгновение ужасный гром сотряс их скамейку.

Ее перепуганные глаза встретились с глазами Иэна. «Что ты сделала?» — спросил он со смесью развлечения и заботы.

«Я позволила им быть тем, что они хотели?» сказала Мойра неопределенно.

Еще один огромный зигзаг высветился неподалеку. Мойра вдохнула запах озона и ощутила, как волосы заряжаются статическим электричеством. Снова оглушающий гром последовал за вспышкой, словно выстрел прямо перед ухом.

«Похоже, они хотят превратиться в шторм, черт возьми», сказал Иэн, вставая и подавая ей руку. «Пожалуйста, скажи, что он не продлится дол».

«Четыре минуты», — заверила его Мойра, открыв рот от удивления, когда небо обрушилось на улицы ледяной стеной дождя. Все люди вокруг стремительно носились в поисках укрытия. Собаки скулили и гавкали, покупатели ныряли обратно в магазины, которые только что посетили, и весь мир выглядел так, словно кто-то выключил свет.

«Время пить чай», — возвестил Иэн, когда неподалеку вновь ударила молния. Он потащил Мойру через квартал к северу, затем повернул и вывел ее на другую улицу. Теперь они насквозь промокли, и зубы Мойры стучали от холода. Преодоление двух других кварталов, казалось, заняло часы, ледяной дождь падал на их лица и одежду, промокшие рюкзаки потяжелели в доли секунд. В конце концов, они разглядели очертания Духа Моргота, и Мойра запрыгнула в дверь сразу за Иэном.

О, тепло, счастливое тепло, думала она, дрожа. Свет. Запахи корицы и чая и чего-то сдобного и воска свечи.

Оказавшись внутри, какое-то мгновение Иэн с Мойрой постояли у двери, молча обтекая водой. Затем они направились наверх в кафе, где Иэн выбрал пустой столик. Ухватившись за него, они стянули с плеч промокшие куртки и рухнули на сиденья, всё еще теплые от предыдущих посетителей. Иэн потряс головой, и огромные капли воды полетели на стол. Мойра выставила руку. «Эй! Я итак достаточно промокла!»

Он улыбнулся и вынул бумажную салфетку из держателя для салфеток. Наклонившись, он нежно промокнул ее лицо, отчего Мойра в буквальном смысле вспыхнула. «Теперь я понимаю, почему тебя волновало баловство с облаками», — сказал он тихо, так чтобы никто не мог услышать.

Мойра сделала смущенное лицо. «Прости», — сказала она. «Я думала, что облака просто выстроятся в красивую картинку».

«У твоих облаков, кажется, была мания величия,» сказал Иэн, и она хихикнула.

Про себя Мойра беспокоилась о том, что использовала такую сильную магию. Она всеми силами молилась, чтобы ее мама или бабушка никогда об этом не узнали. Они содрали бы с нее шкуру.

Иэн принес им обоим горячего чая и тарелку лепешек со сливками и вареньем. «Как ты прекрасен», — подумала про себя Мойра, внезапно проголодавшись. Она проверила свои часы — оставался час до ужина.

«Мне лучше снова дать знать маме, где я нахожусь», — жалобно сказала Мойра, чувствуя себя ребенком. Однако она пообещала. Мойра посмотрела вдаль, концентрируясь, но не закрывая глаза. Она собралась с мыслями и отправила их вовне, нацеленные на ее маму.

Я в Духе Моргота с Иэном. Буду дома, когда прекратится дождь.

Хорошо. До скорой встречи. Будь осторожна.

Моргнув, Мойра моментально вернулась и с сожалением улыбнулась Иэну. Он смотрел на нее с любопытством.

«Ты посылала ведьминское сообщение своей маме?»

«Угу. Ей нравится знать, где я. Она волнуется.»

«Ты уже можешь посылать ведьминское сообщение, и ты еще не инициированна?»

Мойра с удивлением перевела взгляд от лепешки, которую намазывала вареньем, на Иэна. «Ну, в большинстве случаев только маме. Мы с Тэсс и Витой практикуем это, но не всегда получается».

«Это потрясающе!», — сказал Иэн, наполняя Мойру воодушевлением. Она смущенно пожала плечами и откусила кусочек лепешки. «А ты всегда сообщаешь маме, где ты? Как вчера на Ручье Элайзы?»

Теперь она сконфузилась. Должно быть, он считает ее настоящей мерзавкой.

«Да», пробормотала она, глядя в тарелку.

«Нет, нет, не пойми меня неправильно,» — сказал он, наклонившись и положив руку ей на колено. «Я не пытаюсь дразнить тебя. Я просто думаю, то, что ты можешь сделать — это удивительно. Все в порядке?»

Мойра посмотрела на него, на его серьезное лицо, глаза, губы, которые целовали ее столько раз вчера. Это он и имел в виду.

«Хорошо,» сказала она, все еще чувствуя себя неловко.

«Как бы то ни было, всё хорошо?» — весело спросил Иэн. «Морган из Белвикета не заподозрила, что это ты вызвала шторм?».

«Думаю, нет», — ответила Мойра как раз в тот момент, когда какой-то мужчина из-за соседнего столика обернулся на них.

Мойра резко подняла глаза и обнаружила, что он смотрит на нее. Она слегка нахмурилась, перевела взгляд на Иэна, а затем снова на свою лепешку. Этот мужчина казался знакомым… может, она его откуда-то знает?

«Прошу прощения», — произнес мужчина с сильным шотландским акцентом. «Вы сказали Морган из Белвикета?»

«А почему вы спрашиваете?» — сказал Иэн с прохладой в голосе.

Мужчина пожал плечами. «Я как раз на пути к ней. Проездом в городе. Еду в Дублин. Решил навестить». Он сделал глоток чая, и Мойра присмотрелась к нему поближе. Он выглядел очень знакомым. Возможно, он чуть старше ее мамы, с темными карими глазами и темными глазами. Мойра не показалось, что она встречала его раньше — она бы запомнила. Его лицо было очень живым, очень проницательным, с морщинками от смеха в уголках глаз и губ.

«Что вы хотите от неё?» — спросила Мойра. Обстоятельства были напряженными в последнее время с нападением на ковене ведьм и прочим. Но она не хотела показаться слишком грубой в случае, если он действительно был другом мамы.

«Навестить, как я и сказал. Обычно она приезжает ко мне — она много путешествует. В этот раз я решил избавить ее от поездок».

Мойра прищурила глаза. Он знал, что ее мама много путешествовала. «Правда? Кто ты?»

Он улыбнулся очаровательной улыбкой, и если бы Мойра не была на чеку, ее защита давно бы растаяла. «Он очень привлекательный» — осознала она про себя, поражаясь тому, что думает так о ком-то настолько много лет старшем ее. Но в этот момент он излучал доброжелательность, юмор, благосклонность. Иэн взял ее за руку под столом и сжал пальцы.

«Я ее брат, дорогая,"сказал человек. «А кто ты?»

Мойра распахнула глаза на секунду до того, как на лице отразилось подозрение. «У нее нет брата. У нее только сестра.»

«Вообще-то есть», — возразил мужчина с дружелюбной улыбкой. «У нее есть ее американская сестра восхитительная Мэри Кей, но также у нее есть я и еще один брат с сестрой. То есть, должен признаться, сводные брат с сестрой».

«Нет», сказала Мойра.

«Откуда ты знаешь?» спросил человек игриво.

Иэн сжал пальцы Мойры снова, но не раньше, чем она сказала: «Я ее дочь».

«Ее дочь?» — сказал человек, вспыхнув глазами. «Тогда ты Мойра. Но я думал, что тебе едва двенадцать или около того. Как летит время. Скажи привет своему дядя Киллиану. Киллиан МакЭван».

Мойра нахмурилась. Почему его имя звучало знакомым? Рука Иэна сжала ее сильнее, почти даже больно, и она выдернула свои пальцы до того, как он перекрыл в них доступ крови. Разве ее мама упоминала его имя? Нет. Но ведь мама не упоминала и о Кэле Блэре, Селене Беллтауэр, а также о перевоплощении в кровавого ястреба тоже.

«Как Вы можете быть ее сводным братом?»

«У нас один отец, милая, хотя твоя мама не знала об этом почти до тех пор, как совсем не повзрослела».

Мойра стала вспоминать. «Ангус Брэмсон? Муж Мэйв Риордан?»

«Ангус не был ее отцом. Это был Карьян МакЭван, мой отец».

Он говорил тихо, видимо, чтобы ни одна душа в этом кафе не услышала их. Однако, что касается Мойры, то в эту секунду ей казалось, будто весь мир остановился, все беседы стихли, все движения замерли.

Она знала имя Карьяна МакЭвана. Все знали. Он входил в группу других известных массовых убийц в истории.

«Я не понимаю», — сказала Мойра. «Карьян МакЭван ваш отец?» Леденящий ужас хлынул по ее всё еще влажной спине, словно она ожидала, как мужчина вот-вот достанет палочку и наложит проклятия на каждого в этом помещении. Особенно на нее.

Киллиан издал многострадальный вздох, который убедительно передал его собственное сожаление, что он не выбирал своих родителей. «Ага, боюсь, что это он. И также отец Морган. Но если ты ее дочь, почему не знаешь об этом?» Киллиан поднял голову и посмотрел на Мойру в упор.

Сидящий напротив Иэн застыл. Мойра мгновенно почувствовала ужас от того, что он здесь и слушает всё это. Это не может быть правдой. Если бы это была правда…

«Потому что это не правда!» — твердо заявила Мойра. «Вы сочиняете. Как вы вообще себе представляете, что Карьян МакЭван может быть отцом моей мамы? Это нонсенс! Я ухожу». Она резко встала и схватила свой рюкзак. Иэн тоже встал, отодвигая стул, чтобы она могла выйти. «Ладно» — сказал Иэн. «Увидимся у тебя дома». Он быстро взглянул на незнакомца, но не взглядом отвращения или неприязни. Больше с трепетом — так показалось Мойре, и это ее расстроило даже больше. Как может Иэн быть таким глупым? Карьян МакЭван был злом во плоти. А это его сын! Она была так подавлена в этот момент, что не смогла справиться с беспокойством по поводу Иэна и его намерений. По крайней мере, она пыталась доверять ему.

Она вышла из Духа Моргата на улицу и обнаружила, что дождь прекратился, а солнце только что село и ей предстояла долгая поездка на велосипеде в темноте. Проклятье! Ей придется просто оставить велик у школы и поехать домой на автобусе.

«Привет, дочь Морган» — послышалось позади нее: голос Киллиана. «Могу я тебя подбросить? Я еду к твоей маме прямо сейчас».

Должно быть, он шутит. Как будто она не знала достаточно страшных историй о незнакомцах в целом и о МакЭванах в особенности. Отец этого парня участвовал в использовании той самой темной волны, которая убила сотни и сотни невинных ведьм и простых людей.

«Нет», она сказала твердо, оглядываясь. «Я сама могу вернуться домой, спасибо.»

8. Морган

Морган отреагировала на еле слышный стук в дверь. Дождь и ветер ворвались в дом вместе с ее свекровью.

«Привет», — сказала Морган. «Откуда взялась эта гроза? Она застала Мойру в Кобе».

«Это не естественный шторм,» ответила Катрина, напряженно усевшись в кресле за столом. «Ведь ты не причастна к этому, не так ли?»

«Я?» Морган с удивлением посмотрела на нее, когда она поставила чайник на плиту. «Нет, конечно же нет. Почему?»

Катрина пожала плечами: «Кто-то причастен. Я понятия не имею, кто именно. Но это магия».

Нервничая, Морган залила заварной чайник и принесла две кружки. Она так сильно погрузилась в свои собственные проблемы, что даже не уловила магию, вызвавшую грозу. Только что кто-то использовал погодную магию. Неужели Ильтвинн? Неужели они все-таки стоят за всем, что в последнее время случилось? «Я не почувствовала ее», — пробормотала она.

«Почувствовала бы, выйдя на улицу хотя бы на минуту», — заявила Катрина.

Что-то в голосе пожилой женщины заставило Морган посмотреть вверх. «Что это такое, Катрина»? Она скользнула в кресло и начала наливать чай.

«Морган, ты работаешь с магией, о которой я не знаю?» Катрина чувствовала себя неудобно, но с заботой. «Я не имею в виду заклинания с травами и практику обрядов. Я имею в виду большую магию, опасную магию, о которой никто из нас не знает. "

«Богиня, нет, Катрина! Как ты можешь спрашивать это?»

Голубые глаза Катрины встретились с Морган над столом. Она колебалась, кружила своей рукой против часовой стрелки над своей чашкой, чтобы охладить чай. «Я не знаю», наконец сказала она. «Я просто чувствую… Я чувствую будто что-то где-то не так. Вне баланса. А потом этот черный дым. "

Кивнув, Морган сказала: «Мы с Кэди Дав пытаемся найти его источник. Однако, нам нужно больше людей. Возможно, завтра ты, Криста и Уилл сможете помочь нам.

«Да, конечно,» ответила Катрина. «Это хорошая идея.» Она засуетилась в своем кресле, глядя вокруг. «Я просто чувствую себя вне баланса.» Она, казалось, разочаровалась из-за того, что не имела возможности объяснить это лучше.

«Это точно не вызвано моими действиями», — сказала Морган. «Однако здесь замешано что-то неестественное — это факт».

Она рассказала Катрине о лице в окне, огромном куске морганита и даже о своем сне. «Кроме того, этот ведьминский мешок и тот черный дым… А теперь гроза». Она прислушалась и осознала, что гроза уже прошла.

«Странно, странно». Катрина покачала головой. «Давай погадаем прямо сейчас. Возможно, если мы объединим наши силы, мы сможем начать выяснять, что происходит. Не похоже, что мы можем позволить себе ждать до завтра.» Морган взглянула на часы. Было около шести вечера, но, когда Мойра была с Йеном, время, казалось, не имеет никакого значения. Она кивнула.

Морган вообще близка с огнем, который говорит правду и может быть очень мощным, но часто показывает только то, что он хотел, чтобы вы видели. Калэм редко колдовал с огнем — у него это не очень получалось. Некоторые люди использовали воду или камень. Хантер использовал камень. Это было трудно, но тому что он сказал можно верить.

Морган принесла короткую свечу из своей мастерской. Она была глубокого кремового цвета, и Морган вырезала руны на ней и наложила на неё заклинания, чтобы помочь разгадать свое видение.

Морган установила свечу в центр стола, приглушила освещение в комнате и села напротив Картины. Они сплели свои руки на столе.

«Богиня, мы обращаемся к тебе с просьбой помочь нам увидеть то, что мы должны знать,» сказала Морган. «Мы открываем нас для знания вселенной. Пожалуйста, помоги нам получить твоё сообщение. Кто-то работает против нас, пожалуйста, покажи нам его лицо и мысли.»

«Мы просим об этом во имя добра " прошептала Катрина.

Морган всмотрелась в черный вьющийся фитилек. «Огонь», — подумала она про себя и представила, как вспыхивает первая искра. С еле слышным треском фитиль зажегся, скручиваясь в плотное кольцо огненного жара. Тонкая спираль радости уверенно разрасталась в груди Морган: магия. Ее жизненная сила.

Вдох, выдох. Расслабить каждый мускул. Расслабить веки, руки, ноги, спину. Расслабить всё. Избавиться от напряжения, избавиться от любых эмоций. Ослабить цепкую хватку за этот мир, это время, чтобы освободиться и открыться информации всех миров, всех времен. Гадание — это всепоглощающее путешествие. Огонь звал ее, призывал. От свечи исходил легкий и в то же время явный аромат воска и пламени. «Покажи мне», — тихо шептала Морган, — «Покажи мне».

Перед ней в свете свечи формировалось темное пятно. Морган сосредоточилась на нем, оно то расширялось, то сужалось. Похоже на… пляж. Изображение чуть отклонилось назад, и Морган смогла разглядеть тонкий ободок сине-зеленой воды, тучи и ледяной барабанящий дождь, с грохотом рушащийся на узкую полоску песка, постепенно превращаясь в стену перед ее глазами. Берег был окаймлен серо-голубыми скалами, галькой, валунами, огромными, острыми обломками сланца, возвышающимися по всему пляжу, словно вытолкнутые древним землетрясением, а теперь карабкающиеся к небу, цепляясь неуклюжими каменными пальцами.

Пляж. Пляж с холодной серой водой и камнями. Где он? Невозможно понять. Однако нет ни южных солнечных лучей, ни чистого белого песка, ни прозрачной воды, обнажающей отблески и кораллы. Это был северный пляж, возможно, на севере Ирландии или на побережье Шотландии?

Тусклая, хрупкая фигура двигалась по направлению к воде. Морган знала, что лучше не смотреть на нее в упор: как и большинство видений, если пристально в него всмотреться, то оно, скорее всего, исчезнет. Она сдерживала свой взгляд на центре общей картины, ощущая легкое тепло свечи на своем лице. Фигура становилась яснее. Она тоже была цвета песка, загорело-кремового оттенка с темно-красными пятнами на груди и макушке головы. Высокая, худая и шаткая. Человек.

Вдох, выдох. «Не жду ничего: принимаю всё. Покажи мне».

Человек дошел до воды, затем рухнул на четвереньки, низко опустив голову. Кто это? Морган не произнесла этот вопрос вслух, а просто позволила словам мягко выскользнуть из глубин своего подсознания. Мгновенно фигура стала больше и ближе. Морган старалась не смотреть напрямую, старалась распознать ее не глядя в упор.

Человек поднял голову, взглянул прямо ей в глаза, и ее сердце, сделав последний леденящий удар, замерло.

Хантер.

Намного старше, измученный, Хантер. Волосы длинные, истончившиеся, и, кроме того, темная борода. Глаза черные, хищные, как у животного, полные боли. Коричневая, цвета пляжа, превратившаяся в лохмотья рубашка с ржавыми пятнами крови на груди. На его голове тоже была кровь, запекшаяся от старой раны, и в эту секунду Морган увидела в своем сознании картину, как зазубренный кусок сланца резко вонзился ему в голову, оставляя эту кровь и эту рану. Запахи стремительно наполнили ее: горькие соленые волны, холод ветра, металлический привкус крови, жар кожи Хантера. Водоросли, мокрый булыжник. Болезнь.

«Я не могу дышать», — думала Морган, шокированная настолько, что вот-вот потеряет сознание. Пока она, сжав челюсти, внимательно наблюдала, образ Хантер стал медленно таять. Она судорожно сглотнула, пытаясь набрать в легкие воздуха. Это всё, что она могла, чтобы не закричать «Верни его!». Однако возник другой образ: женщины. Темная фигура, из-за которой виднелся свет, и, хотя Морган отчаянно всматривалась, она не могла уловить черты. Женщина, стоящая перед огромным огненным пламенем, которое шипело и дымило в воздух. Эта женщина подняла руку, а в руке ее был атаме. В другой руке она держала корчившуюся черную змею, треугольная голова которой билась то взад, то вперед, пытаясь укусить ее. Морган моргнула, когда женщина объединила вместе атаме и змею, а затем швырнула разъяренную змею в огонь. Огромное зловонное облако поднялось вверх, разрастаясь и наполняя пещеру. Пещеру? Ядовитый дым взвился и смазал женский образ. Морган отскочила.

Внезапно входная дверь резко отворилась и в нее влетела Мойра. «Мам!» — кричала она. «Мам!»

Потрясенная, Морган выдернула руки из рук Катрины и отодвинулась. Порыв холодного влажного воздуха ворвался в комнату и затушил гадальную свечу. Морган моргнула, пытаясь вернуть ощущение реальности. Она только что видела Хантера. Катрина видела его тоже?

Здесь была Мойра, а за ней Иэн Дилэни, а за ним… Киллиан?

«Мам!» — снова закричала Мойра.

Мозг Морган отказывался функционировать, как полагается. Катрина тоже моргала, очевидно шокированная тем, что они только что увидели. Морган чувствовала, как ее сердце начинает медленно биться.

«Милая, что случилось?» справилась она с собой, хотя ее голос звучал как карканье.

Мойра указала через плечо на Киллиана. «Мама, кто был твой отец? Твой настоящий отец. Не Ангус?»

О, нет. Только не это, не сейчас! Морган знала, что это произойдет… ведь Мойра читала ее Книги Теней. И, возможно, это должно было произойти уже давно. Но прямо сейчас, в добавок ко всему, это казалось просто слишком. Плечи Морган напряглись, когда она взглянула на Киллиана. Он снова пожал плечами с не раскаивающимся выражением лица. «Раз уж ты не можешь рассказать своей собственной дочери правду…» — казалось, говорил он.

«Это — …, это сложно,» сказала неубедительно Морган.

Глаза Мойры расширились, и она показала на Kиллиана. «Так ты знаешь его?» Очевидно, она надеялась, что Морган будет отрицать, но было слишком поздно для этого.

«Да», сказала Морган, желая, чтобы с ней это не происходило- что Мойра так всё это узнала. «Он — мой сводный брат. Входи Kиллиан.»

Киллиан выбирал момент, оглядываясь между Морган и Мойра. «Милый коттедж у вас тут,» наконец произнес он, неловко, а потом подошел и сел за стол. «Разве это чай?»

«Да,» ответила Морган. «Мойра, почему бы тебе тоже не присесть.» Она посмотрела в сторону двери, где стоял Йен. «Йен, «Я извиняюсь, это наши семейные дела.»

«Я понимаю», — ответил он, что на ступень повысило мнение Морган о нем. Он казался хорошим парнем. К несчастью, как и Кэл. Иэн сжал руку Мойры, и она проводила его до входной двери. Как только он ушел, Морган выдвинула для дочери стул, и Мойра неохотно села.

«Мне жаль, Мойра,» сказала Морган.

Мойра переводила взгляд с Киллиана на свою маму, ее лицо побледнело. «Я встретила его в деревне,» сказала она. «Он сказал, что он твой сводный брат. Он сказал что Кьяран МакЭван был твоим отцом. Твоим отцом! Что он имел в виду?»

Морган сделала глубокий вдох. Калэм, будь со мной, подумала она.

«Ты знаешь, что мне было 16, когда я впервые узнала, что меня удочерили,» начала она. «Я говорила тебе о том, как шокирующее это было, как это фатально изменило привычные вещи в моей семье. И спустя ближайшие несколько месяцев, я узнала больше о моей родной матери, Мейв Риордан, и Ангусе Брамсоне.

«Ты рассказывала мне это,» сказала Мойра, подняла салфетку и начала крутить ее в руках.

Позднее той же осенью я обнаружила, что Ангус был на самом деле не мой настоящий отец, «продолжила Морган. Она посмотрела на Катрину, которая печально покачала головой.» Я узнала, что на самом деле другая ведьма, Кьяран Макэван, имел роман с Мэйв, и тогда она забеременела мной. Они были муирн беата дан, но Кьяран был уже женат, они не могли быть вместе. Я знаю, Мэйв его очень любила. «Морган не смотрела на Киллиана, который сидел тихо.

«И я думаю, что, по-своему, он любил Мэйв», — продолжала Морган. " Но, как я уже сказала, он был женат, и у него уже было трое детей. Киллиан был самым младшим. Я встретила Киллиана много лет назад в Нью-Йорке, где мы и узнали, что являемся сводными братом и сестрой. С тех пор мы с ним поддерживаем связь».

Мойра выглядела ошеломленной и сердитой. «Кьяран МакЭван! Один из самых злых ведьм был твоим отцом!» Она взглянула на Киллиана. «Тебя это совсем не волнует?»

Киллиан медленно покачал головой. «Я бы очень хотел, чтобы многое было по-другому, девушка,» — сказал он серьезно. «Я бы хотел, чтобы Кьяран не был злым, я бы хотел, чтобы мои родители любили друг друга. Но Морган не виновата, что родилась и не мне кого-либо судить. Все мы не без греха. Я рад, что Морган моя сестра и не имеет значения, как это произошло.»

Такие моменты, как этот, перекрывали все остальные времена, когда Киллиан сводил Морган с ума. Так же близко, как она всегда была со своей сестрой Мэри Кей, настолько же она была рада иметь родных, с которыми делила кровную связь. Она печально улыбнулась Киллиану — своему сводному брату.

«Но Карьян МакЭван». Ужас в голосе Мойры был жутким эхом реакции Морган, случившейся так много лет назад, во время открытия ее родства с Карьяном. Салфетка превратилась в клочки, и Мойра начала нервно постукивать пальцами по своей вилке. «Ты встречалась с ним?»

«Да, — ответила Морган, — встречалась. Он к тому времени уже был на темной стороне. Он знал, что я его дочь и хотел, чтобы я присоединилась к нему. Но я отказалась. Тогда он попытался убить меня и забрать мою силу. И все таки я знаю, что он, по-своему любил меня, гордился мной. Он видел во мне частичку себя».

«Богиня, я надеюсь что нет!» сказала Мойра.

«Это правда, — сказал Киллиан. " это не значит, что твоя мама — зло, ничего подобного, но из всех его детей, Морган унаследовала силу отца, его величие и его жесткость. О, да, твоя мама может быть очень безжалостной, — он улыбнулся своим словам и Морган знала, что он не пытался ее оскорбить.

«Кьяран знал о тебе до того как Mэйв умерла?» спросила Мойра.

Морган покачала головой «Нет. Она взяла меня и отдала на удочерение, потому что не хотела, чтобы Карьян узнал. Но он всё равно пришел за ней, и когда она отказалась быть с ним из-за того, что он женат, и осталась с Ангусом, он запер их в сарае и поджег». Как странно излагать эти факты так спокойно — думала про себя Морган.

Глаза Мойры были большими и круглыми. «Богиня», прошептала она. «Он убил их?»

«Да», — Морган чувствовала привычную тоску. «Он любил ее так сильно, и он же ее убил. И он любил меня и пытался убить меня. И я любила его, и в конце концов я поймала и связала его так, чтобы его могли лишить магических сил. И он умер из-за этого».

«Ты поймала его и связала его силы?» — прошептала Мойра. «Ты наложила связующее заклинание на Карьяна МакЭвана?»

Морган кивнула, глядя на стол. «И его лишили сил. И он так и не восстановился после этого, и он ненавидел меня за это. А потом он умер». Морган тяжело сглотнула, чувствуя, что Киллиан ощущает ту же самую боль.

«Значит, Карьян — часть тебя, а ты — часть меня», — заключила Мойра, ее глаза были полны мученья и замешательства. Морган чувствовала, что снова и снова разрывается на части, наблюдая, как ее дочь переживает тот же самый шок и предательство, что однажды пережила она. Только на этот раз было даже хуже, потому что это ведь Морган припасла эту вселенскую боль для своей дочери.

«Мне так жаль», — снова повторила Морган ломающимся голосом. «Я должна была рассказать тебе раньше. Просто… я помню, как было ужасно, когда я сама обнаружила, кем был мой отец. Я бы всё отдала за то, чтобы это не было правдой. И… за то, чтобы тебе не пришлось жить с этим знанием».

«Значит, Карьян любил твою маму, а затем убил ее, и Карьян любил тебя и пытался убить тебя, а затем ты наложила на него связующее заклинание и его лишили магических сил». Мойра покачала головой. «И это моя семья», — пробормотала она. «То, кто ты… кто я».

Морган подскочила и подошла к Мойре, твердо взяв ее за плечи и пристально заглянув в глаза. «Твоя семья — больше, чем это», — произнесла она. «Мэйв была доброй, сильной ведьмой. Она не знала, что Карьян женат, когда связалась с ним. Она любила меня так сильно и отдала так далеко, чтобы даже не иметь возможности навещать. У тебя есть твои предки, дедушка и бабушка. У тебя был твой отец. Я любила твоего отца, и он любил меня, и это было прекрасно. Прекрасно, безопасно и по-настоящему».

«Бабушка… а ты знала всё это, всё о мамином прошлом?» — голос Мойры дрожал.

Катрина спокойно кивнула. «Как сказал Киллиан, Морган не виновата в том, кем были ее родители и что они совершили. Морган добрая ведьма и добрый человек. Лучшая невестка, о которой можно мечтать. Наследие, конечно, важно, но личный выбор каждого гораздо важнее. Морган нечего стыдиться так же, как и тебе».

Мойра просто сидела и изумленно смотрела на Морган. «Если тебе нечего стыдиться», — сказала она, «почему ты не рассказала мне об этом? Почему я выясняю это от незнакомцев в чайных магазинах? Как ты могла врать мне всё это время? Что дальше?» Мойра отвела взгляд. — «Я больше не знаю, кто ты», — заявила она Морган, и Морган почувствовала, как слезы подступают к глазам. «Мне… мне нужен воздух», — одним шагом Мойра оказалась у входной двери и, оставив ее открытой, протиснулась в ночь на улицу.

«Мойра, подожди!» — закричала Морган, мгновенно направляясь за дочерью.

Катрина остановила ее, держа за плечи, как только что Морган держала за плечи Мойру. Морган начала плакать, опустив голову. «Я схожу за ней», — заверила ее Катрина. «Вы обе слишком расстроены. Ты остаешься здесь. Мы скоро вернемся». Она двинулась к двери, чуть прихрамывая из-за артрита.

«Нет, она моя дочь. Я должна пойти,» настаивала Морган.

Катрина твердо взглянула на Морган спокойным, уверенным взглядом. «Если ты хочешь как лучше для нее, то позволь пойти мне», — сказала она. «Сейчас Мойре необходимо дать немного пространства, чтобы она сама вернулась к тебе. Понимаешь?»

Каждый инстинкт Морган сопротивлялся тому, чтобы не пойти за Мойрой, но Катрина была права: Мойра не хотела видеть Морган прямо сейчас, и если Морган станет преследовать ее, то Мойра убежит. Слишком опасно сейчас Мойре находиться на улице, настолько опасно, что Морган даже не в состоянии представить. Мойра доверяла своей бабушке, и Морган должна сделать то же самое. «Только… проследи за ее безопасностью», — сказала Морган Катрине.

Катрина кивнула и вышла.

Когда дверь за ней закрылась, Морган присела, ослабев. Она промокнула салфеткой глаза, затем опустила голову на руки. «Сколько же глупых ошибок я способна совершить по отношению к своей дочери?»

«Совсем немного, как мне кажется», — без злобы ответил Киллиан. «Вот увидишь… в конце концов, всё будет хорошо».

Если бы всё было так легко, тупо думала Морган.

9. Мойра

Оказавшись на улице, Мойра тупо смотрела вокруг, понимая, что на самом деле ей некуда было идти. У нее не было машины, а Вита и Тесс жили довольно далеко.

Парадная дверь открылась, и вышла бабушка. Она шла к Мойре, немного прихрамывая, и Мойра поняла, что бабушка становится старше. Она стала выглядеть старше, после того так как папа умер.

«Сядь со мной,» сказала Катрина, похлопывая по маленькой железной скамье, которая стояла рядом с воротами. Мойра помолчала, потом села. Все было мокрым от дождя, но никто из них ничего не говорил о своих промокших штанах.(что то типа того)

«Папа знал?» спросила Мойра. «О … о семье мамы?»

Бабушка добродушно ей улыбнулась. «Да, твой папа знал», — ответила она. «Он любил Морган за то, кем она была, а не за то, кем были ее родные. Скажи… чтобы бы ты подумала о той, кто вышла бы замуж за мужчину просто потому, что у него богатая и могущественная семья, а сама она малоимущая? Она бы не любила его, она лишь любила бы положение его родных в обществе».

«Я бы решила, что эта девушка ужасна», — нахмурившись, призналась Мойра.

«Что если наоборот, не выйти замуж за человека только потому, что его родные не являются теми, кем бы ты хотела? Решив, что его семья ниже тебя, недостаточно хороша?»

Мойра вздохнула. «Это тоже не хорошо, я полагаю.»

«Морган — это Морган», — сказала бабушка. «Мы разыскивали ее годами, потому что она дочь Мэйв, она — Риорданн и мы надеялись, что она унаследовала силу Риорданн. Но если бы она не была хорошим человеком, мы бы никогда не пригласили ее помочь нам восстановить Белвикетт, неважно, насколько могущественной она бы была.»

«Но она обманывала меня все эти годы», — воскликнула Мойра, ее чувства всё еще были оголены и ранены. «Или, по крайней мере, не беспокоилась о том, чтобы рассказать мне правду».

«Ты не знаешь всего из прошлого твоей мамы», — убедительно возразила Бабушка. «Ни один ребенок не знает. Задача твоей матери — любить тебя и сделать всё возможное, чтобы воспитать тебя хорошо. Она не обязана посвящать тебя в каждую тайну и одновременно заботиться, чтобы с тобой было всё в порядке. Всё что она может сделать — это только самое лучшее. Если же она совершает ошибки… что ж, все их совершают».

«Но не у всех есть отец Карьян МакЭван!», — заявила Мойра. «Он мой дедушка! Как я должна жить с этим? Что будут думать обо мне люди, когда узнают?» Ужасная мысль пришла ей на ум. «О, Богиня… Скажи мне, что никто больше не знает. Неужели кому-нибудь в городе известно об этом?»

«Некоторым членам нашего ковена. Думаю, другие тоже знают» — мягко ответила Катрина.

Мойра застонала и закрыла лицо руками. «Я внучка Карьяна. Во мне течет его кровь. Что это значит?»

«Это значит, что ты стоишь перед выбором каждый день, как и все остальные», — сказала Катрина. — «Ты будешь вынуждена выбирать добро снова и снова всю свою жизнь. И тебе пришлось бы это делать, даже если бы твои родные были святыми, прожившими безукоризненную жизнь».

«Когда ты встретилась в первый раз с мамой, ты знала, кем она была?»

«Да, конечно. Я разыскивала ее, помнишь? Когда я выяснила, что ребенок Мэйв существует, то узнала о нем всё, что могла. Я узнала о Карьяне и обо всем остальном. Когда я встретилась с Морган, то поняла, что она предназначена для Белвикета».

«Ты не была против ее брака с папой? "

«Что ты, нет» — Катрина помолчала секунду, размышляя. «Я была благодарна, когда она согласилась выйти замуж за Калэма, благодарна за то, что она осталась с нами и помогла снова воссоединить Белвикет так скоро. Я счастлива, что смогла помочь ей».

«Помочь ей?» Мойра посмотрела на бабушку. «Ты помогала ей?»

«Твоя мама прошла через трудные времена», — сказала бабушка, осторожно взвешивая каждое слово. «Ее друг погиб во время катастрофы, и она была очень, очень расстроена. А на тот момент она уже столько сделала для восстановления Белвикета. Я знала, что только благодаря ее силе и положительной энергии наш ковен снова смог окрепнуть. Мы смогли одержать победу над теми, кто пытался уничтожить нас. Мы нуждались в Морган, и она помогла нам», — опустив глаза, бабушка замолчала. «Поэтому, когда настал мой черед помочь ей, я была счастлива сгладить ее проблемы», — мягко продолжила она. «Помочь ей настроиться на новую жизнь».

Что-то казалось недосказанным. Чувствовалась бабушкина неловкость. Мойра понятия не имела, что ее мама когда-то проходила через «трудные времена» и что у нее были проблемы. «Какие проблемы?» — спросила Мойра, заинтригованная. «И как ты смогла их сгладить?»

Катрина нахмурилась, словно жалея о сказанном. «Депрессия. Проблемы, связанные с ее прежней жизнью. Мы все так сильно любили ее и хотели, чтобы она исцелилась. Наша любовь действительно сыграла огромную роль в том, что сейчас она здесь». Она встала, медленно распрямляясь. «Самое главное — не суди свою маму, милая. Попытайся не судить никого. Нельзя знать наверняка, что является причиной человеческих поступков, нельзя сказать точно, насколько искренни их мотивы. А теперь, я иду помогать твоей маме готовить ужин. Похоже, Киллиан собирается остаться на него. Ты приходи, когда будешь готова, но не задерживайся на улице слишком долго — твоя мама ужасно беспокоится о тебе. Договорились?»

«Договорились». Еще минуту после того, как ее бабушка зашла в дом, Мойра посидела на мокрой скамейке. Она не могла избавиться от ощущения, что ее бабушка что-то утаила, что-то важное. Неужели у мамы был нервный срыв? Были ли у нее проблемы с полицией? Мойра не могла в это поверить. Связано ли это с Карьяном? И кто этот друг, который погиб? У нее было так много вопросов и ни одного ответа.

Мойра вздохнула, чувствуя запах влаги после вызванной ею грозы на траве, маминых растениях, камнях. Она была так счастлива с Иэном сегодня. Он внушил ей уверенность, будто она может всё, что захочет. Он думал, что она изумительная. Если бы только она могла увидеться с ним сейчас… почувствовать его руки, обнимающие ее, услышать его успокаивающий голос. Это было бы так утешительно, так замечательно. Это помогло бы ей заглушить ужасную боль внутри себя.

Она знала, что он живет на другой стороне мыса, вблизи линии побережья, примерно в трех милях отсюда. Мойра мельком заглянула в окно гостиной. Киллиан сидел за столом. Мама расставляла тарелки. Бабушка нарезала хлеб. Когда они поймут, что Мойры нет, скорее всего, мама погадает на нее. Но все-таки у Мойры хватит времени увидеться с Иэном. Просто на пару минут. Две минуты с ним покажутся такими прекрасными. Еще раз бросив взгляд в окно, Мойра взяла свой велосипед и тихонько вывезла его через садовую калитку.

Мойра никогда раньше не была у Иэна дома, но она знала, как он выглядит. Иэн проживал в соседнем городке Хэвике, и однажды мама заезжала за кое-какими травами к другу, который жил неподалеку. Мойра тогда обратила внимание на коттедж Лилит Дилэни.

Путь через мыс лежал в полной темноте. Автомобильной дороги там не проходило — только грубая, ухабистая тропинка, которую фермеры обычно использовали, чтобы перегонять овец. От фары на велосипеде отражался бледный луч, мелькающий каждый раз, когда Мойра налетала на какой-нибудь булыжник. Конечно, у нее было магическое зрение. Не в такой степени, которое появится после инициации, однако достаточное, чтобы она могла изловчиться и не убить себя, врезавшись в огромные скалы или съехав в канаву.

Хотя дом Иэна был недалеко, дорога заняла больше времени, чем Мойра ожидала. Когда она добралась до изгороди, то какое-то время колебалась, собираясь с мыслями. Глупо заявляться без приглашения. Мама не выносит Лилит Дилэни — а Лилит не выносит маму. Кроме того, всё еще оставался неразгаданным вопрос с черным дымом в субботу вечером. Что если ее мама права насчет того, что за всем этим стоит Лилит? Даже если Мойра не ошибалась в Иэне, это не означало, что его мать тоже была хорошей. Плюс никто не знает, что Мойра здесь. На секунду она задумалась, не послать ли маме ведьминское сообщение, но затем передумала. Она просто сейчас же поедет обратно домой.

Моментально Мойра перебросила ногу через заднее сиденье своего велосипеда и уже почти села, когда дверь в дом открылась. Прямоугольник высветился на газоне, а потом послышался голос Иэна: «Мойра?»

Мойра вздрогнула. Первым, что ей надо будет сделать после инициации, так это выучить заклинание абсолютного исчезновения. В чем смысл быть ведьмой, если не можешь спрятаться в глупых, а возможно даже в страшных, ситуациях типа этой?

«Привет», — сбивчиво сказала она, слезая с велосипеда. «Я просто была на улице, и…»

«Ты расстроена,» сказал Иэн. «Что произошло после того, как я уехал? Ты можешь зайти и рассказать мне?»

Мойра помолчала, терзаясь сомненьями. Что-то тянуло ее к Иэну — она приехала сюда, хотя определенно знала, что это опасно. Ведьмы должны доверять инстинктам, так? Как бы то ни было, если Иэн или его мама собирались причинить ей вред, то они могут сделать это сейчас независимо от того, поедет ли она домой или останется. Со вздохом Мойра открыла садовую калитку и встретила Иэна на дорожке. «Полный кошмар», — призналась она. «Мне нужно было выбраться оттуда на время».

Иэн улыбнулся ей. «Я рад, что ты здесь. Я так рад, что ты подумала, что я могу помочь.» Он положил руки ей на плечи и крепко обнял, поглаживая ей волосы и прижав свою голову к ее.

Сердце Мойры растаяло. Ее волосы и куртка застыли от тумана, однако сейчас, когда он обнимал ее, согревал ее, дарил ей поддержку и утешение, в которых она отчаянно нуждалась, она почти не замечала холода. Было так правильно прийти сюда.

Он ослабил объятие и заглянул ей в глаза, чтобы убедиться, всё ли с ней нормально. Она ухитрилась выдавить из себя дрожащую улыбку, после чего они направились к дому. Как только Мойра переступила порог, она почувствовала легкий аромат жженых трав. Одновременно несколько фрагментов поймали ее взгляд: открытые стеклянные дверцы книжного шкафа, наполненного древними в кожаном переплете книгами, использованные свечи, скомканные шелковые платки и чаши с искуренными ладанами; диван, обшитый красным бархатом, был пододвинут к стене под окнами, которые были заляпаны и нуждались в чистке; а затем, краем глаза, она заметила сводчатый проход, ведущий в комнату, когда-то служившую столовой.

Большинство ведьм, которых Мойра знала, содержали свои дома в чистоте и уюте, где всё расставлено по своим местам. Этот страшный беспорядок был неестественен, и Мойра ощутила покалывание на задней части шеи. Через входную арку она, наконец, заметила Лилит, работающую за столом, всматривающуюся в огромный кусок кристалла, закрепленный над старой книгой. Она гадала. Автоматически Мойра заглянула в кристалл. Внутри него, мутного от повреждений, виднелся образ мужчины. Было отчетливо ясно: мужчина средних лет, с длинными, светлыми волосами и всклокоченной бородой. Одетый в лохмотья, словно бездомный, с загорелой кожей, испещренной глубокими царапинками.

В следующее мгновение Лилит подняла глаза, увидела Мойру и накрыла рукой кристалл. Образ исчез, а Мойра вспомнила слова совей мамы об использовании Лилит темной магии и задумалась, чем именно она только что занималась. Казалось, обычным гаданием, однако Мойра не могла быть точно уверена.

Зная, что впервые встречается с матерью Иэна, Мойра застенчиво улыбнулась. «Я сожалею,» сказала она. «Я не хотела мешать Вам.»

Мать Иэна подошла, вытирая руки о старый потертый домашний фартук.

«Мам, это Мойра», — сказал Иэн, вставая рядом с ней. «Я рассказывал тебе о ней. Из школы».

«О, да,» сказал его мать. «Это — Мойра Бирн, не так ли?»

«Да», — сказала Мойра. Значит, Иэн рассказывал своей маме о ней. Это был одновременно и по-настоящему хороший знак — означающий, что она ему нравилась, и плохой знак — если ее мама права в том, что всё это часть какого-то плана.

«Добро пожаловать», — сказала Лилит. «Я так рада познакомиться с тобой. Иэн упоминал о тебе, и поэтому ты, должно быть, особенная». Лилит улыбнулась, и Мойра улыбнулась в ответ, испытывая какое-то странное чувство, но не понимая, чем оно вызвано. Было ощущение, что она оказалась в лесу, где внезапно перед ней возникло животное или насекомое, которых она не знала: легкий страх, но также любопытство.

«Что заставило тебя выбраться из дома в такую ночь?» — спросила Лилит. Она прошла из гостиной в кухню через противоположную дверь. Их дом был существенно больше, чем дом Мойры, но не такой опрятный и уютный. Просто большой, захламленный и загроможденный. Мойре стало интересно, как относится к этому Иэн.

«Да просто захотелось свежего воздуха», — ответила Мойра, когда Лилит поставила чайник на плиту. Мойру удивило, насколько дискомфортно здесь было. Кухня словно после стихийного бедствия! Мойра моргнула, осознавая очевидное презрение Лилит к ведьминским обычаям. Кухня ее мамы была крошечной, но обычно идеально чистой, с убранной посудой и свежими фруктами и овощами в блюдах. Эта кухня — полная противоположность. А ведь здесь могла быть такая замечательная комната, большая, с огромными окнами. Вместо этого, повсюду стопки немытых тарелок, горшочки с остатками мяса, простоявшие кто знает как долго, пучки увядших трав и овощи. Мойра почти ожидала увидеть мышь, смело сидящую в каком-нибудь углу, поедающую кусок иссохшего сыра.

Казалось, Иэну тоже стало немного неловко. «Мам, я сам», — сказал он, доставая чайные кружки из шкафа для посуды. «Мы не хотели мешать тебе».

Лилит замерла и взглянула на сына оценивающим взглядом. Мойра не могла понять, рассержена ли Лилит или расстроена, однако ей снова захотелось не быть здесь без приглашения. Иэн твердо взглянул в ответ на свою маму, и, в конце концов, выдавив что-то типа улыбки, Лилит кивнула в знак прощания Мойре и вышла из кухни. Какое-то мгновение Иэн постоял неподвижно; затем закипел чайник, и он выключил газ.

«Мне жаль, Иэн», — шепнула Мойра очень тихо. «Я не хотела так бесцеремонно врываться к вам. Я была так расстроена и просто захотела увидеть тебя. Я не хотела вызывать какие-нибудь проблемы». В этот момент у Мойры появилось внезапное, странное чувство, будто кто-то ее только что сфотографировал. Она осмотрелась вокруг, но они с Иэном находились одни. После она поняла, что это ее мама гадала на нее и теперь знает, что она у Иэна дома. Неприятностям нет предела. Что ж, раз уж ее поймали, необходимость торопиться домой отпала.

Иэн достал пару чайных пакетиков и опустил по одному в каждую кружку. «Я рад, что ты приехала увидеться со мной. И ты не вызвала никаких проблем», — заявил он как ни в чем не бывало. «Просто дело в моей маме. Только в нас двоих, ведь наши с ней взгляды не сходятся в большинстве вопросов».

Он наполнил кружки кипятком и протянул одну Мойре. «Например, по поводу этой кухни. Всё, чего я хочу, это чтобы мне поскорей исполнилось семнадцать, после чего я смогу жить в своей собственной квартире, иметь уютный дом. Весь этот беспорядок сводит меня с ума. Каждый раз, как только я избавляюсь от него и раскладываю всё по своим местам, у нас с мамой начинаются огромные скандалы. Мама не понимает, в чем проблема. Мне не важно, кто из нас будет убираться, главное, чтобы это делалось. Но мама не убирается сама и ненавидит, когда убираюсь я, поэтому я в тупике».

«А что насчет твоего папы?»

Его лицо потемнело: «Они с мамой развелись давным-давно».

«Ты когда-нибудь видишься с ним?»

Иэн медленно покачал головой: «Нет. За последние пару лет ни разу. Мы переехали сюда, и, похоже, он не нуждается в поддержке связи с нами. Думаю, сейчас у него новая семья».

Мойра моргнула. Странно… так сильно похоже на то, что она читала о Кэле в маминой Книге Теней. Но все-таки, родители разводятся у множества детей и, в большинстве случаев, дети не видятся со своими отцами. Так что это ничего не значит.

«Мне жаль», — сказала Мойра. «Конечно, моя жизнь другая, но я действительно знаю, каково это потерять своего папу». Она глотнула чай, раздумывая, рассказать ли ей о том, что привело ее сюда с самого начала. Кроме того, если верить Катрине, люди в любом случае знали всю правду, поэтому было не похоже, что она собиралась раскрыть какой-то большой секрет. Нет, единственный человек, для которого это хранилось в секрете — это она, тот самый человек, который, наоборот, заслуживал знать правду. Она подняла глаза и встретила обеспокоенный взгляд Иэна.

«Ты в порядке?» спросил он.

«Карьян МакЭван — действительно мой дед», — выпалила она. «Мама рассказала мне всё после того, как ты ушел. Это всё правда! У меня такое чувство, что мне, ну, предназначено быть злой».

Сочувствие отразилось на лице Иэна. «Даже если Карьян МакЭван — твой дед», — сказал он, «это не меняет ничего в тебе — ты никогда даже не знала его, и сейчас его нет в живых».

«Но моя мама позволила мне верить, будто кто-то другой был моим дедушкой, всю мою жизнь», — продолжала Мойра. «Я чувствую, словно больше не знаю ее. Словно я даже себя еле знаю. Вчера я была Мойрой Бёрн. Сегодня я Мойра Бёрн — внучка Карьяна МакЭвана. Как я могу смотреть кому-то в лицо после этого?»

«Слушай… я знаю, и мне всё равно», — сказал серьезно Иэн, взяв ее за руку. Мойра ощутила, как ускорилось дыхание и мурашки побежали по спине. «Любого, кто придает этому большое значение, просто игнорируй. И не важно, считает ли он, что это хорошо или что это плохо».

«Что ты имеешь в виду, хорошо? Как кто-либо может думать, что это хорошо?»

Иэн посмотрел на нее. «О».

Темные ведьмы. Они будут счастливы найти внучку Карьяна МакЭвана. Неосознанно Мойра взглянула в дверной проход, размышляя, входит ли в их круг Лилит. Может, Иэн всё это время знал про Карьяна? Что если знала Лилит?

Мойра вздохнула и потерла лоб. «Мне пора. Мои начинали ужинать, когда я уходила». И мама, наверное, уже на всех парах несется по шоссе на своем старом ржавом драндулете.

Она поставила свою кружку и вышла из кухни. Проходя в гостиной, она бросила взгляд туда, где всё еще работала Лилит в маленьких половинчатых очках на носу.

«Спокойной ночи, Мойра,"спокойно сказала Лилит.

Слышала ли она о том, что Мойра рассказала Иэну? Было невозможно узнать. «Спокойной ночи, мисс Дилэни», — ответила Мойра, пытаясь нормально улыбнуться.

Иэн провел ее на улицу. Туман рассеялся; некоторые облака разошлись, и звезды снова уверенно показались на небе. Большая часть луны была видна кремового цвета, выделявшаяся на фоне остального пейзажа. Обратный путь домой будет намного легче, чем приезд сюда.

«Спасибо, Иэн», — сказала Мойра. «Прости еще раз, что помешала».

«Пожалуйста, прекрати извиняться,» сказал он. «Я хочу, чтобы ты всегда приезжала ко мне, если нуждаешься в помощи. В любой.» Он выглядел неловко на мгновение, а потом сказал, «Мне жаль, что у меня не было лучшего места для тебя, когда ты пришла.»

Ее сердце растаяло. «Никто не идеален», — сказала она, беря его за руку. «Всегда найдется какой-нибудь изъян в любых родителях, домах, в чем угодно».

«Ага. Просто я не могу дождаться, чтобы стать самостоятельным».

Мойра смотрела в его синие, светлее ночного неба, глаза, и видела его нетерпение. Он был не такой, как Кэл. Это абсолютно ясно. — Я хочу, чтобы он поцеловал меня… И вдруг внезапно он поцеловал, наклонившись и загородив луну. Его губы на ее губах были нежными, но исследующими, словно он пытался запомнить каждую ее частичку. Она положила руки ему на плечи, возбуждение бурлило в ее груди, и ей нелепо хотелось, чтобы этот дурацкий велосипед не стоял между ними.

Иэн еще чуть-чуть наклонил голову и обнял ее за талию. Педаль велосипеда вдавилась ей в голень, но Мойра проигнорировала это. Может, ей прервать поцелуй, обойти велосипед и снова обнять его?

И тут он отклонился назад, его глаза блестели. «Уберем велосипед», — сказал Иэн сосредоточенно и быстро обошел его, мягко положив на грязную траву. Потом они крепко прижались друг к другу, одной рукой Иэн аккуратно взял Мойру за шею, чтобы поцеловать. Казалось, они как две идеально подходящие друг другу частички сложились в одну мозаику, соединившись губами, ртами, руками, словно стараясь слиться воедино.

Она решила, что, наверное, любит его.

10. Морган

Морган думала, что вот-вот взорвется. Сначала они с Катриной увидели Хантера во время гадания. А с того момента, как здесь Киллиан, у них не было ни одного шанса обсудить это. Потом, когда она не смогла ощутить Мойру на улице, то погадала и обнаружила свою дочь в доме Иэна Дилэни. Морган должна была найти ее, поговорить с ней, сказать, как сильно она сожалеет. Она отправила короткое ведьминское сообщение: «Мойра, пожалуйста, приезжай домой. Прошу… или я буду вынуждена приехать и забрать тебя сама».

«Я уже на пути», — послала сообщение в ответ Мойра, и Морган чуть не расплакалась от облегчения.

«Мойра возвращается», — сообщила она Киллиану и Катрине.

«О, хорошо. Она будет в порядке, ты увидишь,» сказал Киллиан. «Всё наладится.»

Морган благодарно улыбнулась своему сводному брату, который фактически вырос без отца. Теперь у Киллиана самого было трое детей. Он стал более заботливым и менее эгоистичным. Он поднялся, убрал со стола, пока Морган просто сидела со сжатым от напряжения желудком. Сразу после этого она почувствовала, что Мойра приближается к дорожке перед домом. Моментально выскочив из-за стола, она подбежала к входной двери как раз, когда Мойра подошла к ней. Как только Морган увидела свою дочь, она разразилась слезами и прижала ее к себе. «Пожалуйста, не отталкивай меня», — мысленно взмолилась Морган. В первые секунды Мойра стояла неподвижно в этой хватке, но постепенно она расслабилась и сначала одной, а затем второй рукой обняла Морган в ответ.

«Милая, я сожалею,» сказала Морган. «Я так сожалею. Я никогда не хотела причинить тебе боль.»

«Жаль… жаль, что ты просто не рассказала мне правду», — сказала Мойра.

«Я знаю. Мне тоже жаль». Морган чуть отклонилась и взглянула на Мойру, убрав мокрые волосы с ее лица. «Но ты моя семья, а я — твоя. И это всё, что имеет значение».

Сама выглядя немного заплаканной, Мойра кивнула.

Морган потянула дочь внутрь теплого и светлого дома, но Мойра остановилась, глядя на дорожку.

«Я на что-то наступила», — сказала она.

«На камень?»

«Нет», — Мойра посмотрела вниз, затем наклонилась и подняла что-то блестящее на фоне кирпичной дорожки. «Вот», — сказала она, протягивая предмет Морган. «Ты уронила его?»

Склонившись, Морган повернулась к дверному проходу, чтобы свет из дома падал на ее ладонь. Маленькое, серебряное, немного ржавое, но все еще блестящее. Она смахнула грязь, в то время как Мойра аккуратно прошла в дом.

Это было кольцо… кто уронил его? Она тщательнее смахнула грязь. Может, Кэди? Катрина? О, Богиня.

Сердце Морган сжалось, и ей показалось, что она снова спит. Серебряное кладдахское кольцо. Такие кольца не были редкостью в Ирландии — многие люди носили их. Но ни на одном не было руны Биорк — знака новых начинаний — выгравированной на внутренней стороне. Это было кольцо Морган, то самое, что Хантер подарил ей целую жизнь тому назад. То самое, что слетело с ее пальца в тот день в Уэлсе, когда затонул паром. А теперь вот оно, появилось на пороге через час после того, как она увидела Хантера.

Ее глаза стали огромными, Морган уставилась на Мойру. Не существует слов, чтобы описать то, что она чувствовала, ту бурю эмоций, которые в ней кипели. Она сходила с ума — ей казалось, будто прямо сейчас здесь внутри нее произойдет взрыв, на глазах у всех. Кто делает это с ней? Заставляет ее сердце снова разбиться, когда оно уже так много раз разбивалось?

«Это твое?» — спросила Мойра. «Ты узнаёшь его?»

Морган ухитрилась сделать кивок. Комната плыла; дыхание участилось.

«Мам? Тебе не… хорошо» — встревожилась Мойра. «Может, тебе лучше присесть?»

Морган не могла пошевелиться до тех пор, пока Мойра не взяла ее под руку и подвела к стулу за обеденным столом. Ее кольцо. Оно утонуло в море, вместе с Хантером, ее любимым. Оно соскользнуло с ее руки, вырвалось прочь так же, как и Хантер. Как могло это кольцо вернуться сюда? Только Скай, Бри и Мэри Кей знали о том, как оно пропало. Богиня, почему внезапно Хантер заполнил всё в ее жизни после того, как был отнят у нее столько лет тому назад? Боль была слишком сильной, слишком мучительной, чтобы вынести.

Кто-то специально положил сюда кольцо, чтобы она нашла его. Так же, как и морганит. Не было никакого смысла полагать, что это Лилит — это должен быть кто-то близкий Морган. Кто-то, кто отлично ее знал. Кроме того, кольцо и морганит, видение и сон, гадание — все они кусочки одной загадки. Ужасная угроза нависала над ней, пугала ее, пыталась лишить рассудка. «Я в ловушке, — думала она, — В опасности. И Хантер… мой Хантер — средство борьбы против меня».

«Мама, что случилось?» Мойра выглядела напуганной. «Что это? Кольцо? Мама, ты пугаешь меня!»

Морган понятия не имела, с чего начать. Богиня, она не представляла, как вообще сможет справиться с этим. Как много тайн она хранила от своей дочери? Кэл и Селена. Карьян. Теперь Хантер? Как много ужасных тайн в состоянии выдержать ее дочь за одну неделю? Насколько больше в состоянии выдержать Морган? Казалось, будто вся их с Мойрой защита трещала по швам, и не постепенно, не нитка за ниткой — а рывком, раздираясь в клочья, и этот разрыв был мучительным, неожиданным, оставляющим Морган голой и уязвимой.

Ее кольцо. Она надела его на безымянный палец правой руки. Оно подошло идеально, серебро мгновенно приняло температуру ее тела. Ее кольцо.

«Морган …» Kиллиан смотрел на нее с беспокойством. «Ты в порядке?»

«Спасибо», сказала Морган, говоря как будто на расстоянии. «Я думаю да.»

«Наверное, нам лучше дать Морган немного времени», — мягко предложила Катрина. «Тебе не пора в гостиницу, Киллиан?»

«Ты точно уверена?», — сказал он, глядя на Морган.

Она кивнула. «Да, думаю… так будет лучше», — напряженно ответила Морган.

«Ну, тогда я желаю тебе доброй ночи», — сказал он, вставая. «Я остановился в доме у Армистэдов, если что. Зови без колебаний».

«Спасибо тебе», — автоматически ответила Морган. Он наклонился и чмокнул Мойру в щеку. «Рад познакомиться с тобой», — сказал он. После того, как они с Морган поцеловали друг друга в щеки, он ушел.

«Мам, ты выглядишь так, будто увидела привидение», — сказала Мойра. «Ты расскажешь мне, в чем дело?»

Морган не хотела обсуждать это в присутствии Катрины. Катрина, конечно, знала всё о Хантере. Но это был тот самый разговор, который должен был произойти только между матерью и дочерью, лично. Она посмотрела на свекровь.

Словно прочитав ее мысли, Катрина поднялась. «Я лучше пойду», — сказала она. «Я не планировала так сильно задерживаться».

«Давай я подвезу тебя — уже поздно», — предложила Морган, провожая Катрину до двери.

«Нет, девочка.» покачала Катрина головой. «Для меня хорошо прогуляться. А ты необходима здесь.»

У двери Катрина остановилась и взглянула Морган в лицо. «Мы видели Хантера, не так ли?» — сказала она, оглядываясь, словно чтобы увидеть, не слышит ли Мойра их беседу. «Как ты объяснишь это?»

«Да, это он. Я не знаю больше, как вообще что-либо объяснить», — ответила Морган, ощущая ту же потерю, что и после смерти Калэма.

«Позвони мне, если захочешь поговорить», — сказала Катрина, и Морган кивнула. Они быстро обнялись, и неуклюже негнущимися ногами Катрина пошла вниз по дорожке.

«Будь осторожна, будь быстра, дома будь быстрей орла», — машинально пробормотала Морган. Когда она повернулась обратно, Мойра неподвижно сидела за столом, опустив голову на руки — как делает тот, кто ждет плохих новостей. Мойра подняла голову и пристально уставилась на Морган.

«Скажи мне, что происходит», — спросила Мойра сквозь стиснутые зубы. Морган вздохнула. Богиня, дай ей силы. «Это кольцо… подарил мне человек, которого я знала до твоего отца».

Мойра выпрямилась, заинтересованная. «Человек? Какой? Мам, просто расскажи мне».

Морган села за стол рядом с Мойрой. «Как далеко ты продвинулась прочтении моих Книг Теней?» — спросила она.

Мойра пожала плечами. «Я перепрыгиваю с места на места», — ответила она.

Морган кивнула. «Что ж, тогда, возможно, ты еще не слишком много прочла о нем или, по крайней мере, о том, что, в конце концов, он стал значить для меня. Мойра, до твоего отца был кое-кто, особенный для меня». Она смотрела Мойре в глаза, не зная, как продолжить. «Он… он был моим муирн беата даном»

Мойра вздрогнула, боль вспыхнула в ее лице. «Папа не был?»

Морган с сожалением покачала головой. «Мы с твоим папой очень сильно любили друг друга, но не были друг для друга муирн беата данами. Его звали Хантер. Хантер Найэлль. Он был Сикером, которого прислали за Кэлом и Селеной». Она смотрела на потертую поверхность стола, потерянная от болезненных воспоминаний. «Мои чувства к нему были не похожи ни на что из всего, что я когда-либо испытывала. Они были такими, какой и должна быть любовь. Мы были созданы, чтобы быть вместе: две половинки одного целого».

Мойра тоже смотрела в стол, неудобно скрючившись. «Я всегда думала… то есть, мне казалось, что именно такими являлись вы с папой».

Сердце Морган сжалось. «Мойра, я сожалею, я знаю, как это — тяжело ….»

Мойра издала грубый смешок. «А что в последнее время не тяжело?» — воскликнула она. Она посмотрела в окно, а затем снова заговорила, ее голос смягчился. «Так что случилось?» — спросила она. «С тобой и этим парнем, Хантером?»

Морган вновь погрузилась в прошлое, желая просто выложить всё на чистоту. «Ну, какое-то время было не похоже, что мы можем быть вместе: я была здесь в Кобе с Белвикетом и чувствовала, что должна остаться. А Хантер был одним из ведьм, создавших Новую Организацию, и путешествовал повсюду. Мы почти не виделись друг с другом. И я решила, что нам надо расстаться и идти своими дорогами…»

«Расстаться со своим муирн беата даном?» — перебила Мойра. «Это безумие!»

«Да, да», — печально согласилась Морган. «Он тоже так сказал. Вместо этого, он предложил мне руку и сердце, обручиться». После стольких многих лет эти слова всё еще заставляли ее губы дрожать и комок подкатывать к горлу.

Мойра повернулась к ней. «Что ты ответила?» — спросила она, затаив дыхание.

«Я ответила 'Да', естественно», — Морган сглотнула. «Он был моей родственной душой. Моей половинкой. Это было самое счастливое время в моей жизни. Все мои желания, все мои мечты и надежды — все они становились правдой, ведь Хантеру и мне предстояло быть вместе. Затем на следующий день ему надо было поехать на собрание Новой Организации. Это должно было случиться в последний раз — он собирался сказать им, что намерен прекратить так много путешествовать. Потом он собирался вернуться и жить со мной, переехать в Коб… и мы должны были начать нашу совместную жизнь».

«Вашу совместную… жизнь», — эхом отозвалась Мойра, выглядя слегка нездоровой. «Здесь в Кобе».

Морган не могла представить, что должна была чувствовать Мойра, видя, как по-разному Морган воспринимала будущее, которое когда-то должно было случиться, и будущее, которое случилось — что другой мужчина, а не отец Мойры, был тем самым, с которым Морган видела свою совместную жизнь.

Мойра сглотнула. «И, что произошло?» — спросила она.

«Он сел на ранний утренний паром», — медленно продолжала Морган, выводя руну силы на поверхности стола. Комок в ее горле стал больше, и она сморгнула слезы. Она не говорила о том дне много лет.

«Шторм поднялся откуда ни возьмись,"наконец выговорила она. «Паром затонул, и почти двадцать человек умерли. Включая Хантера.»

«О, Богиня», — выдохнула Мойра.

Морган уныло кивнула, ощущая привычное, невыносимое горе в своей груди. «Некоторым людям удалось спастись, несколько тел удалось достать. Но Хантер и другие двенадцать человек канули в море и так и не были найдены. Утонули».

«Ох, мамочка», — глаза Мойры были полны сочувствия, одновременно с болью и смущением.

«Это кольцо…», — Морган сдвинула брови, крутя и разглядывая его на своем пальце. «Хантер подарил мне это кольцо за несколько лет до нашего решения пожениться. Весь день, когда паром пошел ко дну, я ждала на пристани под дождем. После того как, в конце концов, стали говорить, что выживших больше нет, я выставила руки вот так», — она продемонстрировала, осознавая, что руки дрожат, — «и внезапно кольцо слетело с моего пальца в воду. И затонуло».

Мойра нахмурилась: «Как ты можешь быть уверена, что это то же самое кольцо? Может, оно просто похоже на твое?»

Морган сняла его и показала свою руну. «Биорк. Знак новых начинаний», — грустно объяснила она.

«Но это невозможно, чтобы кто-то мог достать твое кольцо из моря, даже если он прыгнул бы сразу за ним! Тем более, после всего этого времени. Мам, в этом нет никакого смысла».

«Ты права.» Морган спокойно встретила ее пристальный взгляд.

«Тогда откуда оно?»

«Я не знаю. Должно быть, его появление — часть чего-то большего. Понимаешь, события выходят из-под контроля в последнее время. Дело в чем-то… в чем-то, чего я не могу объяснить тебе».

Пытаясь держать себя в руках, Морган сосредоточилась на всем случившемся: ведьминский мешок, морганит, видения, сон, образ Хантера во время гадания. «Сейчас мне просто необходимо выяснить, что происходит и почему». Легче сказать, чем сделать.

Минуту Мойра сидела тихо, рассеянно переводя взгляд с места на место, словно переваривая информацию в своей голове. «Ты… ты когда-нибудь любила папу так же сильно, как Хантера?» На ее лице выражалась боль, и Морган тщательно взвешивала ответ.

«Это другое, Мойра», — сказала она. «Я любила твоего папу так сильно. Он был единственным мужчиной, с которым я когда-либо жила. Мы были женаты, у нас появилась ты. Этот опыт гораздо богаче, чем опыт любви. Я доверяла твоему отцу. Я была так благодарна за то, что он любил меня, и он был таким прекрасным человеком. Я так благодарна за то, что он подарил мне тебя. Я ценила так много всего в нем, и старалась убедиться, что он знал это. Да, я любила его. Не так, как любила Хантера, но я правда любила твоего отца».

На мгновение Мойра задумалась. «Она… казалась такой настоящей», — произнесла она. «Ваша любовь друг к другу, я имею в виду». В ее голосе слышались нотки отчаяния. «Я помню, как ты смотрела на него: с любовью в глазах. Как, когда вы оба поддразнивали меня». Она отделила зеленые прядки своих волос, затем отпустила их.

Горло Морган вот-вот сожмется: «Он был моим лучшим другом, милая».

«Он был моим лучшим папой», — сказала Мойра внезапно охрипшим голосом. Потом они с Морган крепко обнялись со слезами на глазах. «Я так рада, что ты со мной», — сказала Морган. «Ты мой самый драгоценный подарок. Надеюсь, ты знаешь об этом».

Мойра кивнула со слезами.

Они держали друг друга в течение нескольких минут, и Морган хотелось никогда ее не отпускать. Но в конечном счете Мойра отпустила. Морган смотрела на свою дочь, убирая волосы с ее лица.

«Ты должна немного поспать,» сказала ей Морган. «Это был очень трудный день, и я не знаю против чего мы противостоим, но мне все больше начинает казаться, что против кого-то или чего-то важного. Нам понадобятся наши силы.

Мойра встала и направилась к лестнице. «Спасибо, что рассказала мне о Хантере,» — сазала она, оглянувшись. «Но я не представляю, как кто-то нашел кольцо, и положил на наш порог. Я не понимаю, зачем кому-то понадобилось делать это.»

Морган вздохнула. «Я тоже не понимаю. Но знаю, что это не лучшее предзнаменование. В этом чувствуется… какая-то угроза. Но я не знаю какая именно, и откуда она идет.»

«Ну, не волнуйся, мама,» сказала Мойра. «Мы узнаем.»

Морган улыбнулась подростковой уверенности Мойры и смотрела, как ее дочь поднималась по узкой лестнице.

Протянув руку, она снова взглянула на кольцо, и слезы вновь хлынули из глаз. Кто это делал? Ей нужны были хоть какие-то ответы.

Ее кабинет был небольшим, наверно девять футов на девять. Калэм построил его для нее вскоре после их обручения. Здесь было два маленьких окна, высоко на стенах, и собственный крошечный камин. Морган разожгла огонь, и нетерпеливо потирая руки, ждала пока станет теплее. Через одно из высоких окон Морган могла видеть полумесяц, частично покрытый толстыми, тяжелыми облаками. Морган надела свою зеленую шелковую мантию, вышитую рунами и символами, которая несколько десятилетий назад принадлежала Мейв. Она нарисовала три круга защиты на полу, один внутри другого. Двенадцать камней защиты легли по двенадцати сторонам компаса. Рядом с камнями она зажгла двенадцать красных свеч для силы и защиты. Тогда она села в самом маленьком кругу, закрыла его, и зажгла красную свечу, в форме столба, в центре.

«Я обращаюсь к Богине знания,» сказала Морган. «Я обращаюсь к своей собственной силе. Я обращаюсь ко вселенной с просьбой помогать мне в моих поисках правды. Я здесь, в безопасности в руках Богини. Я обращаюсь к древним леям силы Ай Литейн, сила глубоко в земле подо мной.» Она протянула свои руки, символически открывая себя знаниям. «Кто сосредотачивается на мне? Кто посылает эти вещи, эти видения, эти мысли? Что я должна найти? Какой урок здесь для меня ждет, чтобы быть показанным? Богиня, я прошу твоей помощи.» Затем она села, скрестив ноги перед свечой, оперлась своими руками на колени, и расставив пальцы, стала глубоко вдыхать и выдыхать. Она сосредоточилась на небольшом пламени, красном таянии воска, аромате воска и огня, и запахе горящего в камине дерева. Концентрируясь на огне, она пела свое личное заклинание, призывая к себе энергию, открывая себя для нее. И она почувствовала это, зародыш, открывающийся внутри нее, цветок, начинающий цвести. Магия поднималась и раздувалась в ее груди, сопровождаемая жестокой радостью, за которую Морган цеплялась, забирая себе. О, магия. Иногда казалось, будто это единственная вещь, делающая жизнь стоящей. Это благословение.

Морган пристально вглядывалась в пламя свечи. В одном этом пламени она могла увидеть всю свою жизнь, и всю жизнь вокруг нее. Каждое воспоминание, каждая эмоция была здесь, на поверхности. Но также это было похоже на взгляд со стороны: временами появлялась дистанция, позволяющая рассмотреть вещи более ясно, увидеть всю картину глубже, сопоставить каждый элемент.

Теперь все, что она спрашивала: «Что я должна знать?»

И вдруг, перед ней появился Хантер. Морган задохнулась, воздух застрял в горле, по коже пробежался холодок. Хантер сгорбился на пляже. Воздух вокруг него все еще был серым. Одежда, которую он носил, была в лохмотьях, едва лучше чем тряпки, предлагающая чрезвычайно недостаточную защиту от погоды. Его руки были обгорелыми от солнца, кожа, веснушчатая и жесткая. Его волосы были слишком длинными, тонкими и запутанными, в узелках, спутывающих некогда прекрасные пряди.

Морган задрожала. Сохраняя свое дыхание, она вынудила себя выпустить напряженность, но она уже могла чувствовать тонкие нити адреналина, ползущие по ее венам. Его скулы, всегда видные, теперь выглядели худыми. Кожа на его лице когда-то была прекрасно-гладкой и бледной. Сейчас она была израненной, загорелой и местами шелушащейся. На его щеке, под глазом, была не излеченная рана. Зерна песка придерживали недавно высохшую кровь.

Хантер что-то писал на песке, какую-то тараборщину, ребяческим почерком. Морган ожидала увидеть начало заклинания, формы, образы, хоть что-то, что могло бы дать ей ключ к разгадке. Вместо этого она увидела бесформенную палку, бесцельно блуждающую по песку.

Он поднял глаза и увидел ее. Хантер. Боль вклинилась в ее сознание. Это было так реально, так ярко. Если бы она только могла протянуть руку и коснуться его! Его зеленые глаза, когда-то такие же темные, как лес, сейчас выглядели блеклыми на солнце, и были окружены морщинками. Они медленно расширились в удивлении. Его рот в шоке открылся, и затем тихо произнес слово Морган. Он покачал головой с недоверием. Морган беззвучно кричала: настолько тонкой была кожа на его костях. Он голодал.

«Хантер.» Слово было небольшим дыханием Морган, небольшим выпуском. «О, Хантер, где ты? Что происходит?» Действительно ли это было возможно — мог ли он выжить в том несчастном случае? Что это за пляж? Паром затонул в маленькой, населенной бухте. Не было никакой возможности, что бы он не был найден.

Он покачал головой, его несчастные, бледные глаза, казалось, алчно пытались впитать ее. «Не помогай мне.» Морган тихо услышала слова в своей голове. «Послушай меня. Ты в опасности. Не ищи меня.»

«Ты жив?» Она посылала слова так, будто она посылала простое ведьминское сообщение через время, смерть, и миры. «Ты жив?»

Его потрескавшиеся и шелушащиеся губы сложились в гротескном подобии улыбки, и он пожал плечами.

«Если ты жив, я найду тебя», послала Морган, и ее власть и силы были пугающими и неизбежными.

Нет, отослал он назад. Нет. Я потерян, я ушёл навсегда.

Образ Хантера исчез, огромные на фоне костлявого лица глаза и губы, посылающие Морган слова, которые она больше не могла слышать. Затем она снова осталась одна в своем маленьком кабинете, часто и мелко дыша, с дрожащими, то сжимающимися, то разжимающимися руками. Огонь в камине погас, оставив тлеющие угли. Красная столбообразная свеча прогорела на несколько дюймов. Когда Морган посмотрела в окно, луны нигде не было. Неужели эти образы были настоящими? Дважды она гадала и видела Хантера: первый раз с Катриной и только что опять. Правду ли она увидела или просто то, что в глубине своего сердца больше всего хотела увидеть — что Хантер жив, пусть даже в таких ужасных обстоятельствах? Это казалось реальным. О, Богиня, что если это и есть правда? Что если Хантер действительно каким-то чудом выжил?

Медленно она встала и сняла мантию, ее руки так сильно тряслись, что она еле-еле смогла переодеться в свою повседневную одежду.

Она не могла сделать этого: не могла позволить себе верить, что Хантер был где-то там, если это не так. Она не может снова и снова проходить через боль осознания того, что он мертв. Но как она может игнорировать эти послания, приходящие к ней одно за другим? Она должна узнать правду. Она сделает всё, что в ее силах, которые, если она выжмет себя до предела, могут быть очень существенными, чтобы выяснить, жив ли Хантер.

Морган неуклюже поднялась наверх, проверяя, чтобы удостовериться, что всё закрыто. Финнеган поднял голову и зарычал. Автоматически она осмотрелась вокруг: никаких злых духов, исходящих от камина, ничего на огне… затем краешком глаза она поймала какую-то вспышку снаружи. Мгновенно Морган выпустила свои сенсоры и уловила человека на улице, подходящего к дому. В гостиной было темно, никто не мог видеть то, что внутри. Зато она могла смотреть в окно, в то время как высокая худая фигура со светлыми блондинистыми волосами стояла возле ее дома.

Ее сердце остановилось. Хантер.

Не раздумывая, Морган побежала к двери и бросилась ее открывать, Финнеган подскочил к ее ногам. Он зарычал и внезапно несколько раз пролаял. Морган стояла в дверном проходе, и одновременно ее внутренние сенсоры и глаза сообщили ей, кто этот незваный гость: Скай Эвентайд заворачивала за угол дома как раз, когда Морган идентифицировала ее энергетический образ: «Скай!»

Скай подняла глаза и улыбнулась. «Прости, что не предупредила.»

Морган снова начала дышать, преодолевая порыв эмоций. Это был не Хантер. Конечно это был не Хантер.

Она поспешила к Скай, хватая ее за руку. «Что ты делаешь здесь? Почему не сообщала мне, что приезжаешь?»

Скай пожала плечами, в то время как они пошли обратно в дом. Свой пакет, недавно оставленный ею возле входной двери, Скай подхватила, заходя внутрь. «Я была обеспокоена после нашего телефонного разговора в ту ночь, и решила приехать, чтобы выяснить, в чем дело».

«О, Скай, я видела Хантера,» проговорила Морган. «Дважды сегодня. Я видела его!»

Темные глаза Скай расширились. «Что ты имеешь в виду, ты видела его?»

«Я гадала», — Морган объясняла второпях «Он был… намного старше, настолько старше, насколько и должен быть сейчас. Он был на пляже, одетый в лохмотья, и он в беде. Всё его тело обветренно и изранено…» Морган замолчала, не способная вынести воспоминание о том, каким измученным показался Хантер, каким ожесточенным. «Его кости виднелись сквозь кожу. Он голодает», — продолжила она, борясь с желанием замолчать. «Похоже, он увидел меня, и я спросила, жив ли он, сказала, что найду его. Но он ответил, что не надо, что он потерян и исчез навечно. Сказал, что я в опасности и чтобы не искала его».

Морган сделала отрывистый вдох. «Это казалось таким настоящим. Это не было похоже на видение или сон, или просто подсознательные мысли. Я хочу сказать… Я гадала и видела Хантера, и он разговаривал со мной. И я не могу не думать о том, что…, о, Богиня, что если он жив?» Впервые она произнесла это вслух, и дрожь от этих слов пронзила ее тело.

«Как это возможно?» — голос Скай был чуть тоньше, чем обычно — она была явно напугана, и Морган понимала, насколько это нелегко. «Он был на пароме — люди видели, как он затонул. Люди видели его в воде. И они говорят, что видели, как он исчез под водой».

«Они так и не нашли его тело,» напомнила ей Морган.

«Потому что он утонул вместе с остальными!» Скай прозвучала сердито, но казалось, будто она просто боялась надеяться, как Морган.

«Есть еще кое-что», — Морган торопилась. Она протянула руку и показала Скай кольцо, которое недавно нашла Мойра.

Скай посмотрела на кладахское кольцо, не понимая.

«Скай, это — кольцо. Мое кольцо,» сказала Морган, ее голос немного дрожал. «Кольцо, которое я уронила в тот день. Оно упало в море. Мойра нашла это на нашем крыльце этим вечером. Видишь руну?»

«Богиня», прошептала Скай. «Мойра нашла это снаружи?»

«Скай… это что-то означает. Все эти части. Морганит. Мои видения. Мои сны. Что если он действительно жив?» На сей раз слова вышли более уверенно, и Скай встретила ее пристальный взгляд, больше не споря.

«Единственное, чего я не могу понять», — сказала Морган, «так это нападение на наш ковен. Черный дым. Он не вписывается сюда — другие члены тоже это заметили. Какая может быть связь между Белвикетом и Хантером? Это не имеет смысла».

«Нет», — медленно произнесла Скай. «Пока нет. И то, о чем ты сказала, что нападение не вписывается сюда…. я тоже это обратила на это внимание, сразу, как только приехала. И кстати, Морган, когда ты в последний раз проверяла свой дом на наличие вражеских отметок?»

Морган удивилась. «Каждый день с тех пор, как я нашла мешочек ведьмы в саду. А что?»

«Кто-то в округе действует, чтобы навредить тебе».

Морган сглотнула. Она уже подозревала это с большой вероятностью, но как Скай могла казаться настолько уверенной?

«Сигилы на каждом подоконнике, двух дверных косяках и на крыше садового сарая. Я нашла три других мешочка, два каких-то опасных предмета. Я сложила их в дальний угол твоего двора — мы разберемся с ними завтра. Также в трех местах есть отметины, что в твоем саду спрятаны и другие предметы». Она покачала головой, ее прекрасные светлые волосы всколыхнулись.

Тело Морган похолодело. Она и Мойра были в более серьезной опасности, чем она даже думала. Как она позволила ситуации зайти настолько далеко? «Как я могла, пропустить символы, мешочки?»

«Я не знаю,» сказала Скай. «Я не могу поверить, что вы с Мойрой еще не в кровати с гриппом или сломанными костями.»

«Я постоянно работаю с защитными заклинаниями с тех пор, как стали происходить эти странные события», — сказала Морган. «Я понятия не имела, что здесь снаружи все эти предметы». Она потерла лоб. Кто мог действовать против нее? И Хантера, Хантера. Его имя в постоянном ритме звучало в ее голове на заднем фоне всего остального, что она говорила или о чем думала. Хантер может быть жив. После всех этих лет Хантер мог быть где-то там. Хантер, Хантер. «Как… как это всё сложить воедино?» — произнесла Морган, расстроенная, что не в состоянии этого понять.

«Я не знаю,» сказала Скай. «Но даже если есть шанс что … Хантер»

«Мы должны знать наверняка,"согласилась Морган. «Мы должны узнать, кто пытается вредить мне и моей семье — и мы должны найти Хантера.»

11. Мойра

О чем именно говорила бабушка вчера вечером? Мойра сонно размышляла ночью, лежа в кровати. Что это за проблемы, которые она «сгладила»? Бабушка сказала, что мамин друг погиб — которым, должно быть, являлся Хантер — и мама впала в депрессию. Бабушка «сгладила» ее проблемы. Как? Почему?

Мысли Мойры путались от такого большого количества новой информации о ней, ее маме, ее семье. Внезапно всё, во что она верила о себе, маме… всё стало ложью. Она — внучка одного из самых злых ведьмаков среди поколений! Его кровь бежала в ее венах — вот о чем думала Мойра, глядя на свои запястья. Ее желудок сжимался, словно от приступа тошноты. Как могла ее мать скрывать всё это от нее? Она теперь даже не знает, кто ее мама. А единственная вещь, которая до сих пор казалась правдой — взаимная любовь между ее мамой и папой, свидетелем которой Мойра сама являлась — даже она теперь ложь. Калэм и Морган не были муирн беата данами друг для друга.

Мойра сморгнула слезы. Как мог папа выносить тот факт, что не являлся муирн беата даном для Морган? Мойра представить не могла, чтобы быть с кем-то, кто не был бы ее муирн беата даном.

Мойра прокрутила в голове всё, что ей стало известно о том, как сошлись ее родители. Мама была подавлена от горя, когда погиб Хантер. А когда она была подавлена, бабушка позаботилась о ней, и потом мама вышла замуж за папу и у них появилась Мойра.

Всё еще пытаясь расставить всё по своим местам, Мойра провалилась в сон.

Мама Мойры была в родовой. Ее каштановые волосы, очень короткие, лежали влажными завитками на ее раскрасневшемся лице. Мама выглядела очень молодой и большеглазой. Рядом с ней стояла Пегготи МакАдамс — местная акушерка, и Джун Хайтаун — еще одна акушерка. Пегготи держала маму за руку, а Джун протирала ее лоб марлевой повязкой.

Морган тяжело дышала. Ее глаза вопросительно смотрели на Пегготи.

«Уже недолго, моя дорогая», — успокаивающе сказала Пегготи. Она положила руку на лоб Морган и мягко пробормотала заклинание. Морган стала дышать медленнее и выглядеть менее напуганной. Джун налила немного чая, бледно-зеленого цвета, ароматного, и Морган выпила его весь, содрогаясь от вкуса.

В конце концов Морган стала тужиться, ее лицо покрылось влагой, мышцы на шее сжались и стали видны от напряжения.

Мойра была поражена, поняв, что это было её рождение.

Пегготи сказала, «Ещё немного больше, дорогая, всё идёт правильно, вот ее голова»

«О, какой прекрасный ребенок,» напевала Пегготи, вытаскивая младенца, и обматывая его в чистое белое одеяло. «Она крупненькая, прекрасная малышка, Морган. Она красивая.»

«Она в порядке?» спросила Морган.

«Она прекрасна, просто прекрасна!», — одобрительно говорила Пегготи. «Боже мой, она почти девять фунтов (~4 кг). Чудесный, пухлый ребенок».

«О, счастье», — слабо произнесла Морган, снова откинувшись на подушки.

Пегготи сияла. «И теперь я держу пари, что гордый папа хотел бы подержать свою маленькую девочку?»

Мужчина нерешительно вышел вперед и протянул руки.

Живот Мойры скрутила — это был не Калэм.

Это был незнакомец. Он был серьезным, высоким и прекрасно сложенным, со светлыми волосами, бледнокожий блондин. Явно нервничая, он протянул руки, глядя на Морган. Она открыла глаза и улыбнулась ему.

С некоторым удивлением мужчина осторожно взял малышку Мойру, словно она могла растаять как дуновение ветерка. Он посмотрел в ее лицо, и ее глаза открылись. Оба они торжественно уставились друг на друга, как будто говоря «Привет. Я принадлежу тебе. Я буду принадлежать тебе всегда».

Задыхаясь, Мойра проснулась. В комнате все еще было темно; слабая розовая полоска виднелась из-под занавесок. Тяжело дыша, она осмотрела свою комнату, чтобы убедиться, что всё на своих мечтах. Быстро Мойра выпустила свои сенсоры. Всё было нормально. То есть настолько нормально, насколько это может быть в силу последних нескольких дней. Богиня, что за сон. Она увидела свое рождение. Всё было таким реальным, за исключением ее отца. Кто он был? Почему ей не приснился ее папа?

Мойра резко подскочила и села в постели, мысли вились в ее голове, как листва развевается по ветру. Богиня, думай, думай.

Калэм был ее отцом. Все знали это. Но Мойра понимала, что ее сон что-то значит. Она проходила толкование снов для инициации. Итак, что значил этот сон? Неужели, что Калэм не был ее отцом?

Мойра в панике снова села. Нет, конечно, он был. Она бы знала. Мама бы знала. Конечно, ее мама не стала бы обманывать насчет этого. Нет. Но тогда, что означал сон?

Мойра окончательно очнулась ото сна. Она подняла занавески, и бледный свет зарождающегося рассвета осветил комнату. Затем она достала родительские Книги Теней того года, когда она родилась. Она читала другие Книги Теней, но эти — нет. Пока нет. В книге Калэма она прочла о его возрастающих чувствах к Морган, его восхищении ей, его сплетенных воедино блаженном страхе и уважении к ее «величайшим» магическим силам. Он считал ее прекрасной и дружелюбной, но замкнутой.

Затем она просмотрела книги Морган, перелистывая страницы. Морган переехала в Коб. Она постепенно полюбила Катрину, Павла, Сюзанну и остальных. Ей казалось, что она хотела остаться с ними навсегда. Не считая того, как сильно она скучала по Хантеру, всё время. Ее сердце страдало по нему. Она жаждала быть с ним — ничто не было настолько прекрасным, настолько правильным, чем то, когда они были вместе.

Мойра была не в состоянии подавить острую боль, когда читала о том, как сильно ее мама любила Хантера. Хантера, кем не был Калэм. Какой-то инстинкт самозащиты заставил Мойру вернуться к чтению Книг Теней Калэма. Его работа в Кобе шла прекрасно. Он решил, что пришло время остепениться. Он встречался с несколькими девушками, но не мог выбросить Морган из головы. Его чувства к ней увеличивались, и он решил, что влюбился в нее. Не ради того, что это могло принести ему какую-то выгоду. Просто он считал ее одной-из-миллиона женщин. Потом это случилось: он узнал от своей мамы, что Морган потеряла того, кого любила. Она была так сильно подавлена, что не могла здраво мыслить. Ее поместили в госпиталь в Уэльсе.

Калэм поехал туда и познакомился с родителями и сестрой Морган из Америки. Морган была сломлена, и его сердце болело за нее. С горя она состригла все свои волосы, густые, переливающиеся каштановые волосы, которые почти доставали до ее талии. Теперь они были короткими, как у мальчика, но от этого она не стала менее прекрасной. Он любил ее так сильно; если бы он только мог позаботиться о ней. Это всё, чего он хотел: иметь возможность заботиться о ней.

На следующей странице Калэм ликовал: невероятное случилось. Морган дала согласие стать его женой. Он знал, что ее сердце разбито, хотя она и не говорила об этом. Она до сих пор выглядела больной, но он был уверен, что со временем она будет в порядке. Ей просто нужно тепло и любовь, забота и еда. Он знал, что может сделать ее счастливой.

Мойра продолжала просматривать страницы. На улице солнце как раз показалось над линией горизонта, большей частью скрытое за облаками. Прекрасно. Как раз то, что им нужно — побольше дождя.

Вскоре после их свадьбы Морган забеременела. Они не сразу это поняли из-за ее болезни. Калэм был в восторге. Он любил свою жену: она выздоравливала и становилась всё красивее с каждым днем. Постепенно ее горе уходило — недавно она почти улыбнулась.

Мойра с трудом сглотнула. Было так грустно читать об этом — как сильно ее папа любил маму, и как много времени потребовалось маме, чтобы суметь ответить на его любовь.

Вернувшись к Книге теней Морган, Мойра прочла о том, как Морган ждала Хантера в чайном магазине в Уэльсе. Больше не было никаких записей после того вечера, когда они решили быть вместе. И ни одной записи в течение еще двух месяцев. Потом шла короткая, еле видная, о том, что Морган выходит замуж за Калэма. А за ней другие, двумя месяцами позже: Морган ждала ребенка. Она была так счастлива из-за этого — это был лучик света, проникший в ее серый мир теней. Немного слов о Калэме: каким добрым он был, каким нежным, как Морган благодарна за его заботу. Ни слова о Хантере, только предложение о том, что она заболела и решила остаться в Ирландии.

И никакой магии. Раньше, ее записи были многочисленными и длинными: сочетание ежедневника и философских мыслей, направления изучаемых ею уроков, заклинания, которые они практиковала и их результаты, различные настойки и экстракты, которые она использовала и их действие, ее планы на следующий год по посадкам в саду, и так далее. Но эти статьи были редкими и пустыми.

Несмотря на поиски, Мойра не нашла ни упоминания о том, как бабушка помогала Морган, ни слова о «сглаживании» ее проблем. Записи о бабушке содержали лишь описание ее доброты и заботы, преданности и помощи. Морган не описывала подробностей, исцеляющих ритуалов, кругов в ее поддержку, ничего.

Мойра перелистнула страницы в поисках слов о магии. Через неделю после ее рождения Морган записала несколько заклинаний защиты и основных заклинаний успеха и удачи, предназначенных для своей малышки.

Хммм. Что-то не сходится. Мойра листала страницы то вперед, то назад, заглядывая то в книгу Калэма, то в книгу Морган, перечитывая то ранние, то более поздние записи. Даты в книге Морган перепутались на какой-то период — она просто не ставила их, и в книге были только сообщения о событиях, но сопоставляя их с записями в книге Калэма, Мойра могла выяснить, когда именно та или иная запись была сделана.

Калэм был более постоянным — фактически каждая его запись датирована. Мойра продолжала листать страницы то вперед, то назад. Хантер погиб, мама заболела, мама и папа поженились месяц спустя. Один месяц. Слишком быстро для кого-то, кто был так сильно влюблен и не заключил брак со своей родственной душой. Но учитывая, насколько мама была больна, насколько опустошена, возможно, ей был просто необходим рядом тот, кто будет заботиться о ней. И судя по статьям, казалось, что она действительно постепенно полюбила Калэма.

Затем Морган ожидала ребенка, и Мойра родилась… в декабре, как раз перед Рождеством. Хантер погиб в марте. Мама с папой поженились в апреле. Мойра родилась в декабре. В маминой Книге Теней упоминалось, что до брака у них с Калэмом не было интимных отношений.

Итак Мойра родилась раньше времени на один месяц. Девятифунтовый (4-килограммовый) недоношенный ребенок. Это казалось неправильным. Она не могла весить девять фунтов.

Послышались звуки снизу. Мойра поняла, что мама проснулась и готовит завтрак, и в этот момент что-то привлекло ее внимание — она поняла, что там кто-то еще, женщина. Бабушка? Нет, не бабушка.

На скорую руку она накинула свою ненавистную школьную форму, расчесала волосы, почистила зубы и направилась вниз, захватив две Книги Теней.

Она замерла, когда увидела сзади голову странной женщины — у нее были те же самые белые светлые волосы как у человека в ее сне. Женщина обернулась. «Доброе утро,» сказала она спокойно. «Ты должно быть Мойра.»

«Да», — сказала Мойра. Она крепко обхватила книги руками, ее сердце тяжело забилось.

Морган обернулась, стоя у печи. «Доброе утро, милая». Она выглядела уставшей с темными кругами под глазами. Она жестом указала на женщину с кухонным полотенцем. «Мойра, это Скай Эвентайд. Мы дружим много лет. Она двоюродная сестра Хантера».

«Вы двоюродная сестра Хантера?» — переспросила Мойра, с щекоткой в животе. Те же самые волосы, что и у мужчины в ее сне…

«Да», — ответила Скай с осторожным выражением лица. Она была необычной, не похожей на других маминых друзей. Никаких улыбок и никаких комментариев по поводу того, какой высокой была Мойра, и никаких вопросов о школе.

«О», — странным образом вырвалось у Мойры. Она села за стол и насыпала немного хлопьев в блюдо, залила их молоком, но не смогла заставить себя приступить к еде. Ее голова кружилась. В конце концов, как можно спокойнее она спросила: «Мам, я родилась недоношенной?»

Морган выглядела удивленной. «Нет… на самом деле, ты родилась позже срока. Акушерка говорила, законы природы заключаются в том, что женщина ходит беременной в точности столько времени, сколько требуется, чтобы полностью выносить и родить ребенка… и это потребовало две дополнительных недели». Она закатила глаза. «Ну, скажем, я просто волновалась за то, как ты перенесешь роды».

«И сколько я весила?» давила Мойра.

«Девять фунтов.»

Пульс Мойры участился. Нет, нет, этого не может быть.

«В любом случае, к чему всё это?» — спросила Морган, подходя к столу. Она придвинула чайник к Скай, и Скай доверху наполнила свою кружку.

Мойра пододвинула Книги Теней к своей маме. «Я читала их этим утром, и здесь что-то странное. В них говорится, что вы с папой поженились в апреле, но я родилась в декабре».

Морган заморгала. «Нет, это не так», — медленно возразила она. Она снова села и посмотрела в потолок, размышляя. «Мы поженились в…»

«Апреле,» перебила Мойра.

Сморщившись Морган кивнула. «И 15 декабря ты родилась.»

«Правильно».

Ее мама взглянула на нее, затем покачала головой. «Нет, должно быть, здесь какая-то ошибка, что-то неправильно в записях. Я знаю, ты не была недоношенной. Богиня, ты была огромной». Мойра просто смотрела на свою мать.

«Так или иначе, почему ты так рано встала сегодня утром?» спросила Морган.

«У меня был странный сон,» сказала Мойра. «Это разбудило меня, и как только я проснулась, я …, я захотела прочитать их.»

«Готовишься к инициации, не так ли?» — спросила Скай, и Мойра кивнула.

«О чем был твой сон?» — мимоходом спросила мама. Сны часто обсуждались в домах Виккан, любые: важные, смешные, многозначительные или пугающие.

Пожалуйста, пусть этот сон ничего не значит, — про себя взмолилась Мойра.

«Мое рождение», — осторожно ответила Мойра. «Пегготи МакАдамс и Джун Хайтаун были там. Они сказали, не хочет ли папа подержать меня?» Она прервалась, одарив маму серьезным взглядом. «Но папа не был папой. Они протянули меня кому-то еще». Она обратила свой пристальный взгляд на Скай. «Он… ну, он выглядел… как вы. Его волосы были очень светлыми, как у вас».

Тишина. Мойра посмотрела на маму и ощутила, как проваливается сердце. Ее мама побледнела, выглядела потрясенной, с огромными глазами. Переведя взгляд на Скай, Мойра увидела, что эта женщина тоже выглядела очень мрачной.

«Поэтому я подумала», — продолжала Мойра. Слова стали такими хриплыми, во рту так пересохло, шла целая битва за разговор. «Когда я родилась и когда ты и папа поженились…» Она умолкла. «Была ли я недоношенной», — еле слышно она закончила.

Всё еще ни одного слова. Мойра смотрела на свою маму и заметила, что они со Скай изумленно уставились одна на другую, словно у другой были все ответы в мире. Морган сглотнула. «Мойра, я знаю, что ты дочь Калэма, Калэма и моя. В этом никогда не было никаких сомнений. Это никогда не было вопросом». Ее мама звучала беспрекословной.

«Должно быть, какая-то неразбериха в датах», — тихо предположила Скай.

«Да», — твердо заявила Морган, вставая. «Это единственное, о чем тебе не стоит волноваться, Мойра, уверяю тебя. Ты определенно дочь Калэма». Ее мама поцеловала ее и улыбнулась, глядя в глаза. «Прости. Я знаю, в последнее время ты пережила много стресса. Но поверь мне, ты — дочь Калэма и моя, и ты соединила наши жизни вместе. Твой папа любил тебя больше всего на свете. Договорились?»

Мойра кивнула, но она чувствовала, как будто ее внутренние органы разрываются, как будто она скоро будет лужей на полу. Ее мать казалась настолько уверенной, настолько уверенной — но у Мойры было ужасное, ужасающее чувство, что она была неправа.

12. Морган

После того, как Мойра ушла, Морган осталась сидеть за столом с остывшим чаем. Казалось, кто-то взял ее жизнь, поместил в калейдоскоп и устроил стремительную встряску. Всё исказилось, деформировалось, вышло из-под контроля. Внутри нее накопилось так много вопросов, что еще чуть-чуть и они польются из нее наружу. Был ли Хантер действительно жив? Он ли слал ей сообщения из мертвых или кто-то другой? Хантер бы никогда, никогда не причинил ей боль — тот черный дым не мог исходить от него. Но он случился в то же самое время, что и все остальные знаки, следовательно, должна быть какая-то связь, разве нет?

И затем было все, что Мойра только что сказала. Богиня, была возможность, что Мойра дочь… Хантера

Нет, она — дочь Калэма, твердила себе Мойра. Калэма и моя. Сон Мойры… он должен был что-то значить. Должна быть связь со всеми остальными странными видениями и снами.

«Я знаю, о чем ты думаешь», — наконец произнесла Скай, нарушив тишину, нависшую над ними. «Но, Морган, мы не можем просто сидеть и ждать ответов. Мы должны действовать. И я думаю, первым делом нам следует очистить твой дом. Все эти сигилы и чары вокруг не способствуют тому, чтобы кто-либо из нас мыслил ясно. Вероятно, они заколдованы так, чтобы ни ты — ни члены твоего ковена, в особенности — не могли найти их, потому что, когда смотрела я, они всплывали передо мной без особого труда».

«Это кажется логичным», — произнесла Морган. Она покачала головой. «Именно так бы я сделала».

«Если бы относилась к тому типу людей, которые ходят в округе, заколдовывая других, чтобы те сломали свои шеи», — согласилась Скай. «Давай избавимся от них прямо сейчас».

«Да», — сказала Морган, пытаясь стряхнуть с себя тяжелое уныние, от которого ныли плечи и шея. Ей необходимо мыслить ясно. «Это станет началом».

Морган принесла атаме рода Риордан — древний кинжал, покрытый инициалами предков ее семьи. Когда она станет верховной жрицей, ее инициалы тоже будут добавлены. Они со Скай вышли на улицу, и шаг за шагом Скай обезличивала чары, заклинания и сигилы, которые она находила разбросанными буквально повсюду. Работая со Скай, Морган проводила атаме над сигилами и обнаруживала их слабо мерцающими серебристым или красным светом. Они были одиночными, чтобы Морган ничего не видела, но во время работы со Скай, Морган начинала ощущать заклинания с большей легкостью.

«Это невероятно», — выдохнула Морган, когда их количество возросло. «Я правда тщательно осматривала дом. Поверить не могу, что это происходит». Приступ тошноты нахлынул на нее, и она присела. Так много лет она жила спокойно, без единой мысли о темной магии. А теперь она окружала ее и Мойру, и кто-то ждет, чтобы применить ее против них обеих.

«Как я уже сказала, они заколдованы, чтобы ты не нашла их. Кто-то желает навредить тебе», — сказала Скай с характерным преуменьшением. Она подняла маленькую стеклянную бутылку с гвоздями, булавками, иголками и уксусом. «Как твой желудок в последние дни? Какие-нибудь язвы?»

«Нет», сказала Морган, качая головой с недоверием. «Богиня. Я так рада, что Мойре не причинили боль.»

«Эти люди, должно быть, каждый день пребывали в шоке», — сказала Скай, «когда читали газету и не обнаруживали статьи о том, как обрушилась твоя крыша или отказали тормоза или о том, как ты поскользнулась на тропинке и сломала бедро. Ты сильнее, чем они думают. Либо их магия жалкая». Она с отвращением взглянула на мешок, затем подбросила его в небольшую кучку в углу двора.

«Мы с Катриной наложили большое количество защитных заклинаний», — сказала Морган. «И сам этот дом стоит на древней линии силы лэй, мы воспользовались этим».

«Ах, да, легенда о местной линии силы лэй. Никто не знает, где именно она проходит. Отлично. Это единственное объяснение того факта, что ты до сих пор на ногах. Это и то, что ты Морган из Белвикета», — сказала Скай. «Что-то из этого звучит угрожающе».

Всё, что внезапно ощутила Морган, так это, что не в состоянии этого вынести. Она рухнула на землю. «Скай», — начала она. «Я думала, что всё это пройденный этап».

«Я знаю», — сказала Скай. «И так должно было быть. Ты достаточно пережила». Ее черные глаза стали задумчивыми. «Но ты — не обычная ведьма. Ты Морган из Белвикета. Дочь Мэйв. Дочь Карьяна. Ты сгиурс дан».

Глаза Морган распахнулись. Сгиурс дан — Разрушительница. Карьян рассказывал ей об этом много лет тому назад, как часть его объяснения того, что он хотел ее смерти. Каждые несколько поколений среди ведьм клана Вудбейнов рождался Разрушитель. Ведьма, которой предназначено изменить развитие истории Вудбейнов.

«Но разве я уже не изменила историю Вудбейнов, помогая уничтожить Эмирант? Лишить Карьяна его сил? А теперь направляя Белвикет в новое русло?»

«Я, определенно, так думала», — сухо ответила Скай. «Но, возможно, жизненный цикл требует от тебя чего-то большего?»

Жизненный цикл. Судьба. Карма. Странным образом Морган казалось, что она не соответствует тому, что требует от нее жизненный цикл. «Скай… Я просто не знаю, могу ли я сражаться больше, не так, как тогда».

Скай была спокойна и уверена. «Морган. Ты более сильна, чем ты знаешь. Странно, что ты все еще не понимаешь этого.»

Затем она отвернулась и приступила к подготовке к снятию всех темных заклинаний. Снять темную магию сложнее, чем сотворить. Они должны обратить вспять, обезвредить то, что уже сделано. «Работать вместе легче» — думала Морган. Если бы ей пришлось делать это в одиночку, шаг за шагом — это заняло бы гораздо больше времени. И кроме того, между ними царила постоянная невысказанная мысль о том, к чему всё это могло привести, причина работать как можно быстрее и тщательнее — Хантер.

К двум часам дня дом и двор были очищены. Материальные физические носители чар и заклинаний будут похоронены в песке на дне морском, где время и соль постепенно очистят их. Морган и Скай приступили к созданию новых кругов защиты. Жаль, что полнолуния не будет этой ночью, но они должны были сделать всё, что в их силах. Они не могли позволить себе ждать ни секунды. Они обработали каждый сантиметр. Начиная от северо-восточного угла гостевой комнаты, Морган и Скай поджигали маленькие пучки высушенного шалфея. Они размахивали ими в каждом углу, в кладовой, у окон. Их смешанный травянистый дым поможет очистить энергию и избавить дом от злых замыслов. Они пропели заклинания защиты в каждой комнате, посыпали пол солью и вымыли окна так, чтобы зло отражалось от них, а исцеляющая энергия скользила сквозь. Морган изобразила защитные сигилы на стенах над каждой дверью и на оконных рамах. В каждом углу она положила по маленькому кусочку чистого железа в центр круга из соли.

Снаружи, Морган со Скай прошлись по границам земельного участка с горящими свечами и дымящейся полынью. Они собрали горстку ивовых ветвей и слегка похлопывали ими по низким каменным стенам, окружавшим дом и двор. Еще раз Морган изобразила защитные сигилы над каждой дверью и окном, вырисовывая их сначала серебристым светом, затем накладывая их явно видными линиями, отмеченными ее личным ведьминским знаком.

Они нарисовали знак «Х» над каждой дверью и окном, используя атаме Морган, и сплошной линией насыпали соль вдоль каменных стен.

«Ты выглянешь в окно и увидишь, что твой двор полон оленей», — сухо заметила Скай, когда они рассыпали соль.

«До тех пор, пока это не будет зловещий Ильтвинский олень, всё в порядке», — заявила Морган.

«Значит, ты все еще думаешь, что это исходит от них?»

«Я не знаю,» ответила Морган. «Я не могу понять, как они узнали про Хантера…»

Скай встретила ее пристальный взгляд, и никто из них не сказал ни слова. Но глаза Скай была полны тех же самых надежды, отчаяния и страха, что и глаза Морган. И Морган даже заметила, что руки Скай слегка трясутся. Каждая из них не могла справиться с мучительной жаждой узнать, действительно ли жив Хантер.

«Мы почти закончили», — спокойно сказала Скай, продолжая ее работу.

У каждой садовой калитки они провели по семь линий защиты, чтобы любой, вошедший со злыми намерениями был обнаружен, замедлен и возможно даже настолько ошарашен, что не ступит на дорожку. Последним, но не менее важным, две женщины встали рядом и напели все известные им мощнейшие песнопения, обволакивающие их лентами защиты, охраны от зла, предупреждения, отражения вреда. Они обошли весь двор, дом и сад, напевая и говоря нараспев, рассеивая все остатки негативной энергии, вымещая их с помощью сильной позитивной магии.

«Ну и ну. Дело сделано и сделано отлично», — сказала Скай, бросив взгляд на солнце, когда они закончили. «Должно быть, около четырех».

«Мойра скоро будет дома,» согласилась Морган.

Оказавшись в доме, Морган заварила крепкий чай. В ожидании Мойры они со Скай обменялись парой-тройкой фраз, избегая той самой темы, о которой, как точно знала Морган, обе они на самом деле едва были способны даже думать.

«Эльвина ждёт ребенка,» сказала ей Скай.

«Как и Мэри Кей», — сказала Морган. «На самом деле, двойню. Я стану тетей. Поверить не могу, что это произошло так поздно. Я думала, к этому времени у нее должно быть уже девятеро».

Скай ухмыльнулась, затем, казалось, прислушалась на мгновение. «Кто-то идет».

«Это Катрина», — сказала Морган, выбросив свои сенсоры. Она встала впустить свою свекровь, после чего представила ее Скай. «Здравствуй», — сказала Катрина. «Морган рассказывала о тебе».

«Очень приятно», произнесла Скай со свойственной ей неприступностью.

«Садись», — сказала Морган. «Я налью тебе чай».

Катрина взяла стул, и прислонила трость к шкафу.

«Не становитесь старыми», — посоветовала она Морган и Скай. «Криста Райан говорит, что я должна гулять пешком по две мили каждый день либо превращусь в неподвижное бревно, что я и делаю, но лучше уж быть дома и разгадывать кроссворды перед камином».

«Хочешь, я попробую помочь?» — предложила Морган.

«Нет, девочка. Это просто старые кости. Не беспокойся,» сказала Катрина, делая глоток чая. Морган уже предлагала ей попытаться излечить артрит, но Катрина всегда отмахивалась.

Кивнув, Морган взглянула на часы. Было трудно подавить желание, чтобы Мойра находилась под рукой каждую минуту. Она послала дочери ведьминское сообщение: «Не задерживайся. Не сегодня».

13. Мойра

По дороге домой Мойра разрывалась на части. Сидеть на занятиях было мукой, ведь всё, о чем она могла думать, так это лишь о тех же самых вопросах по поводу Карьяна, маминого прошлого, и… о Калэме и Хантере. И пока еще она не хотела разговаривать с мамой. Однако, только что, как раз, когда закончились уроки, она получила ведьминское сообщение от Морган о необходимости ехать сразу домой… и это было важно.

Что теперь?

Мойра глубоко вздохнула, открыла парадную дверь и увидела свою маму, бабушку, и Скай, сидящих за кухонным столом.

«Привет, сладкая,» сказала мама.

«Привет». Мойра положила свой портфель и свитер на стул. «Привет, бабушка. Скай.»

«Как прошёл день, милая?» спросила Катрина.

Мойра нахмурилась. Ей не хотелось говорить о своем дне…. она хотела знать, почему ее заставили придти домой так рано. Она попыталась прочесть всё по маминому лицу, но Морган избегала ее взгляда. Затем она вдохнула аромат. «Шалфей?»

«Да», — сказала Скай, когда Морган не ответила. «Кто-то поместил некоторые символы неудачи вокруг двора,» сказала Скай. «Мы с твоей мамой убрали их.»

«Что вы имеете в виду?» спросила Мойра.

«Кто-то нанес символы неудачи по периметру двора», — пояснила Скай. «Мы с твоей мамой избавились от них».

Посмотрев сначала на мать, а потом на Скай, Мойра сказала, «Символы неудачи …, кто сделал это?»

«Возможно, кто-то из Ильтвинна», — предположила Катрина. «Но мы не уверенны. Это не безопасно для тебя. Для любого из нас. Нам нужно, чтобы ты оставалась здесь, где мы сможем защитить тебя».

Не Лилит, подумала Мойра с тревогой, когда опустилась на стул. Не Иэн.

Наконец Морган посмотрела Мойре в глаза. «Ты понимаешь?» — спросила она. «Это очень серьезно, Мойра. Наш ковен в опасности. Мы в опасности».

«Понятно», — сказала Мойра. Она никогда не видела своих маму и бабушку такими раньше. «Я буду осторожна». Она переводила взгляд то на маму, то на бабушку. Они выглядели напуганными, но решительными. Особенно ее мама. Утренняя беседа не слишком развеяла ее сомнения. Вероятно, сейчас не лучшее время, однако Мойра должна была знать правду о своем отце, своем рождении, и почему-то она чувствовала, что единственный способ узнать ее — это задать вопросы прямо здесь и сейчас в присутствии мамы и бабушки.

Мойра откашлялась. " Мама, ты говорила с бабушкой о моем сне? Об этом утре?» спросила она.

Морган моргнула, удивленная вопросом Мойры. «Нет, я… сейчас столько всего навалилось, столько всего…»

«Мне приснился сон», — медленно начала объяснять Мойра бабушке, перебив маму. «И в этом сне папа, он… он не был моим папой. Им был кто-то другой».

«Мы уже разговаривали об этом», — твердо заявила Морган. «Твой отец — Калэм, Мойра».

Мойра не сводила с бабушки пристального взгляда, сосредотачивая свои силы на попытке почувствовать бабушкину реакцию на описание этого сна. Она смущенна — поняла Мойра, ощущая возрастающий ужас. Точно такой же как недавно, когда спрашивала бабушку о том, что она имела в виду, говоря о помощи исцелиться маме.

«Помнишь, что ты рассказывала мне?» — продолжала Мойра, поражаясь, каким спокойным звучал ее голос, несмотря на бурю эмоций внутри. «О том, что помогла сгладить мамины проблемы после происшествия с Хантером?»

«Катрина, о чем Мойра говорит?» спросила с любопытством Морган.

Бабушка смотрела вниз на свою чашку. «Ну хорошо …» Ее голос затих.

«Мне просто нужно знать это», — горячо настаивала Мойра, наклонившись вперед. «Я прочитала мамину и папину Книги Теней, так что имею представление об их видении тех событий. Но что помнишь ты?»

«Это было трудное время,» медленно проговорила бабушка. «Все мы делали то, что считали является наилучшим.»

Мойра посмотрела на Морган, которая казалась заинтересованной.

«Катрина, как ты?» спросила Морган.

«Странно то», — продолжала Мойра, желая поскорее довести начатое до конца — избавиться от всё более и более явного ощущения того, что не хочет слышать ответ. «Даты в Книгах Теней не совпадают. Даты, когда мама с папой поженились, и когда я родилась».

Бабушка покачала головой, не отрывая глаз от своего чая. «Давно пора мне раскрыть всё это», — сказала она.

«О чем ты говоришь? С тобой точно всё хорошо?» — мамино лицо стало бледным, еще бледнее, чем было, когда Мойра только вошла в дом.

Бабушка поискала и встретила взгляд Морган. «Ты многого не помнишь про то время, не так ли?»

Мама выдохнула — как она делала, когда была напряжена. «Ну», — медленно протянула она, «не много. Я была…. так расстроена. Расстроена и больна. Я еле помню, как вернулась в Ирландию. Лежала в больнице в Уэльсе. С пневмонией».

Мойра почти наяву увидела, как волна печали накрыла Морган, словно шалью.

«Да, у тебя была пневмония, и ты была не в себе от горя», — рассказывала ей бабушка. «Твой возлюбленный погиб во время шторма, и казалось, большая часть тебя погибла вместе с ним».

Мойра никогда раньше не слышала, чтобы бабушка так говорила — говорила о мамином прошлом. Никто никогда не упоминал о Хантере, не считая эту неделю. Как будто привидение обитало в их доме все эти годы — тихое незаметное непризнанное.

Бабушка взглянула прямо на Мойру. «Твоя мама — потомок наших древних верховных жриц», — сказала она. «Ты знаешь это. Ты знаешь о том, как мы с дедушкой обнаружили, что твоя мама жива и поехал искать ее, чтобы она помогла нам восстановить Белвикет».

Мойра кивнула.

«Мы полюбили Морган», — продолжала бабушка. «Мы понимали, что с ее силой, вероятно, сможем в один прекрасный день воссоздать ковен, в котором мы выросли, в котором выросли наши родители. Твоя мама была ключом. Не только из-за ее силы — из-за ее инстинктов, ее любопытства, ее опыта, который она получила ранее. Я привыкла заботиться о ней, как о дочери. А мой Калэм… я видела, что он любил ее тоже, хотя и ничего не говорил мне. Но мы знали, что ее сердце не свободно. Я удивлялась тому, что происходило между ней и ее молодым человеком. Время от времени она уезжала и встречалась с ним где-нибудь: во Франции, Шотландии или Уэльсе. Когда она возвращалась, то была одновременно и счастливее и печальнее, если ты можешь это понять».

Единственным звуком на кухне был легкий храп Финнегана и начало медленного, устойчивого дождя снаружи. Мойра чувствовала, как будто само время замедлилось, как будто она была снова во сне.

Если бы только всё это оказалось сном — сном, от которого она могла проснуться и услышать другое объяснение от своей бабушки. Почему бабушка не стала с такой же быстротой, как и мама, заверять ее в том, что Калэм действительно был ее отцом? Почему она не заявила это немедленно? Желудок Мойры сжался в миллион узелков, в то время как она продолжала слушать дальше.

«Я не спрашивала ее о нем, а сама она ничего не рассказывала», — продолжала бабушка, говоря так, будто Морган здесь не было. «Потом твоя мама не вернулась из короткого путешествия, и в конце концов нам позвонили из больницы в Уэльсе. Морган была невероятно больна пневмонией. Я связалась с ее родителями в Америке, и они прилетели. Вместе мы обсудили то, что должны делать, и в конечном итоге твоя мама сказала, что хочет вернуться в свою маленькую квартирку в Уиклоу. Поэтому мы с Павлом и Калэмом собрали ее, но она была не способна жить самостоятельно. Я поместила ее в нашей гостиной и многие из нас ухаживали за ней. Целый ковен — тогда нас было десять — совершали один за другим исцеляющие обряды».

Бабушка замолчала, быстро оглядывая комнату. «Как бы то ни было. Калэм почти не отходил от нее — я думала он сам заболеет. В Уэльсе мы узнали о трагедии, и немногое из того, что умудрилась рассказать нам твоя мама, подтвердило наихудшее — она потеряла своего молодого человека». Бабушка вздохнула, морщины на лице казались глубже от болезненных воспоминаний.

Мойра поглядела на Морган, которая слушала с тем же беспокойством и страхом в глазах, которые ощущала Мойра.

«Спустя несколько недель после несчастного случая я держала твою руку,» сказала бабушка, непосредственно обращаясь к Морган, «сосредотачиваясь на том, чтобы посылать тебе излечивающую энергию, и я поняла, что что-то чувствовала в тебе отличающимся. Я сконцентрировалась, и это пришло ко мне — ты ждала ребенка.»

В унисон Мойра и Морган сделали резкий глубокий вдох, когда правда обрушилась на них обеих. Насколько сильнее с каждой секундой становились подозрения Мойры, настолько сильнее она ощущала, будто кто-то бьет ее в живот. Она не могла даже ответить, как не могла и ее мама.

«Мне было так жаль тебя, Морган, но также я была рада за тебя. У тебя появилась причина, чтобы жить. Я знала, что ты еще не чувствовала ребенка. Большинство ведьм, если бы настроились, то уже бы почувствовали, но в твоем состоянии ты лишь едва понимала, спишь ты или бодрствуешь. Я беспокоилась за тебя, Морган. Я беспокоилась за твое дитя. Я боялась, что из такого болезненного и потерянного состояния, в котором ты была, ты никогда не сможешь восстановиться своими силами. Я рассказала об этом Павлу и Сюзанне, и мы всё рассказали Калэму. Сегодня я не знаю, приняла бы я такое же решение. В то время это казалось лучшим из всего, что можно было сделать. Калэм любил тебя, мы любили тебя, и мы хотели, чтобы ты снова восстановилась. Ты наследственная верховная жрица Белвикета. Было правильным, чтобы ты осталась здесь и вернула свои силы, которые привыкла использовать во благо, как и должна».

«Катрина …, что ты наделала?» шепотом спросила Морган, её голос заставил Мойру застыть.

Бабушка вздохнула. «Сьюзен и я создали заклинание, которое излечит тебя, возвратит из края отчаяния. Поддержать тебя, сохранить твою дочь живой …, защитить вас обоих,» закончила она, глядя на Мойру. «Заклинание …, я забрала твою боль на себя непосредственно, чтобы помочь тебе. Это было только для того, чтобы установить внутри тебя некоторый мир, Морган.»

Тишина царила в комнате, в то время как слова Катрины проникали в нее. Мойра начала тихонько качать головой. Она потянулась, чтобы ухватиться за край стола, чувствуя головокружение. — Нет, нет, этого не происходит.

Бабушка продолжала. «Мы ждали, чтобы рассказать тебе о ребенке, когда тебе станет лучше. Но потом… Калэм пришел ко мне как-то днем, когда ты начинала выздоравливать, и сказал, что предложил тебе руку и сердце — и ты согласилась. Он знал о ребенке и принял это, желая быть с тобой, несмотря ни на что. Когда он поделился этими новостями, я почувствовала, что понимаю его. Ты хотела умереть, Морган, но знала, что покончив с жизнью, напрямую нарушишь Викканские законы. И поскольку в любом случае ты должна была продолжать жить, ты сделала всё возможное — разделила свою жизнь с тем, кто о тебе заботился. С моим сыном».

«Я любила Калэма.» Голос мамы звучал, как из далека.

«Моя дорогая», — бабушка потянулась и взяла ее за руку. «Я знаю, что любила. Я не говорила, что это не так. Поверь мне, если бы я не думала так с самого начала, мы все не сидели бы здесь сегодня. Я знала тебя. Ты бы никогда не согласилась выйти за него замуж, если бы все твои намерения не были стать хорошей и любящей женой. И ты была ею. Ты была лучшим, что с ним когда-либо случалось. Я знала это, и он знал это».

Морган выглядела пораженной, в глубоком шоке. Мойра была вне шока — вне любой эмоции. Это было слишком много для неё.

«Заклинание действовало, и ты продолжала исцеляться. Но у него был побочный эффект, о котором мы не знали — это заклинание затуманило твою память и заставило твои чувства на время отключиться. Да, ты двигалась дальше. Ты вышла замуж. Но ты верила, что ребенок был от Калэма. И мы… мы так и не сказали тебе, что это не так. Я не знаю, что сказать, кроме того, что именно это казалось правильным в то время для тебя. Мы верили, что у Богини свой замысел, заключавшийся в том, чтобы твоя дочь росла с Калэмом».

Морган закрыла рот рукой, задыхаясь, и слезы начали течь по ее лицу. Лицо Скай походило на камень, алебастр, непроницаемое.

Моргая, Мойра пыталась думать — комната то сжималась, то разжималась перед глазами. Она схватилась за свой стул, смутно осознавая, что вот-вот упадет.

«Бабушка», слабо проговорила она, «Папа не был действительно моим отцом?»

«Твоим папой был Калэм Бёрн», — ответила бабушка, ее голос дрожал. «И никогда не было в мире отца, который любил свою дочь сильнее. Он был твоим настоящим отцом во всех отношениях, которые считаются, всю твою жизнь. Он видел в тебе счастье, он соединил свое сердце с твоим. Ты принадлежала ему, а он — тебе».

«О мой Бог, Катрина,"наконец сказала мама хрипло, приложив руку ко рту. «О, Богиня.» Ее глаза расширились. «Ты сказала, что брала мою боль. Твой артрит …, о, так он начался, не так ли?»

Бабушка смотрела в стол, не отвечая.

«Вот почему ты всегда не хотела, чтобы я исцелила тебя», — выдохнула Морган. «Потому что это бы не сработало — не в случае, когда твоя боль взята от меня, чтобы…»

«Потому что это — моя ноша. Я лишь хотела помочь тебе жить своей жизнью», — сказала бабушка. «И вырастить твою дочь».

«Я не понимаю», — беспомощно воскликнула Мойра. «Папа знал всё это время? И тетя Сюзанна? Все знали?»

«Только я, Павел, Сюзанна и Калэм», — ответила бабушка. «Но это никогда не имело значения для нас».

«Это имеет значение для меня!» — вскричала Мойра, осознание нахлынуло на нее, лишая разума. Она вскочила так быстро, что ее стул с грохотом опрокинулся на пол. Финнеган подпрыгнул и залаял.

«Ты не понимаешь этого? Ты жульничала всю мою жизнь! Как ты могла так поступить? Кто дал тебе разрешение? Теперь ты мне даже не бабушка больше!»

Бабушка выглядела так, словно ей нанесли удар, но Мойра была слишком расстроена, чтобы ее это заботило. Вместо этого, она схватила свою куртку с крючка и выбежала в переднюю дверь. Финнеган выскочил за ней, пересекая двор и ухитрившись выскользнуть в садовую калитку как раз перед тем, как она захлопнулась. Мойре было всё равно, куда она бежала — она просто бежала, даже после того, как ее дыхание стало жечь легкие, а мышцы ног оцепенели. Тем не менее, она тяжело бежала под дождем — с промокшей головой — по полоске морского побережья, с одной стороны которой шли крутые склоны тридцатью футами в высоту ниже скал.

О, Богиня, о, Богиня, у нее не было отца. Калэм умер, но он не был ее отцом, никогда не был ее отцом. А она так сильно любила его! Он был ласковым и любящим, забавным. Он помогал ей в ее начинаниях, учил кататься на велосипеде, роликах, ездить верхом на лошади. Всегда был он и мама, он и мама: в школе, в кругах, во время праздников. Она так сильно нуждалась в том, чтобы он был ее отцом! Он был ее папой! Ее папой! О, Богиня, всё это так больно! Всю ее жизнь ее папа обманывал, притворялся. Он был не способен рассказать ей правду… или рассказать маме. Как мог он не сказать маме? Как могла так поступить бабушка? Это казалось таким неправильным! В конце концов, Мойра потеряла равновесие, поскользнувшись и упав на мокрую траву. Свежая грязь налипла на ее руки и лицо, но она лежала там, куда упала, задыхаясь от холода и боли. Ее волосы мгновенно промокли. Над головой темнело небо, тучи заполонили все места, где только мог проникнуть солнечный луч. В один день вся ее жизнь, всё ее прошлое разорвались в клочья, превратившись в чистый лист.

Финнеган плюхнулся рядом с ней, скуля и прижимаясь своим мягким коричнево-белым с черными пятнами боком, облизывая ее лицо. Мойра разродилась рыданиями, обнимая его руками, прижимая его к себе. Он облизывал ее лицо и лежал рядом с ней, а она плакалась и плакалась ему, так же, как она делала, когда была маленькой. Ей хотелось умереть. Она не могла вынести того факта, что ее папа всё это время знал, что на самом деле она не была его дочкой, кроме того, он так сильно любил ее, несмотря ни на что. Это казалось таким грустным, трогательным и бескорыстным, что она просто не могла вынести этого.

«О, финн, финн,» рыдала она обнимая Финнегана. «Это причиняет слишком много боли.»

Ее школьная одежда промокла и запачкалась, волосы были влажными, лицо заплаканное в пятнах от грязи. Но она лежала, прижавшись к Финнегану, и плакала, пытаясь высвободиться от всех болезненных эмоций, которые угрожали вытеснить ее душу из тела.

Она не знала, как долго пробыла здесь, однако постепенно истощение накрывало ее, рыдания слабели, а потом затихли. Она чувствовала себя истощенной, абсолютно опустошенной от эмоций. Моргая, как в тумане, она осознала, что уже совершенно стемнело. Финнеган лежал рядом, продолжая время от времени облизывать ее лицо, словно обещая оставаться с ней столько, сколько потребуется. В груди болело, на земле было твердо, а она озябла, промерзла и промокла насквозь. Но она не могла встать, не могла пошевелиться и понятия не имела, где находилась. Она просто пролежит здесь вечно — так она решила, почти сквозь сон. Она никогда больше не шевельнется.

«Вот ты где», — послышался мягкий голос, и Мойра дернулась от удивления. Финнеган не рычал, хотя настороженно сел, его глаза сфокусировались на… Иэне.

Мойра чувствовала себя застывшей, закостеневшей. Иэн беспечно уселся рядом с ней, будто не замечая или не беспокоясь о том, во что превратится его одежда. Первой безумной мыслью Мойры было то, что, вероятно, она похожа на невесту Франкенштэйна. Затем она яростно подумала — «И что с того? Вся моя жизнь только что раскрылась передо мной — мне плевать, как я выгляжу!»

Осторожно Иэн опустил руку и легонько отодвинул волосы с ее замерзшего, влажного лица. «Я почувствовал, что ты расстроена этим днем во время занятий на дому», — сказал он. «Это было необычно, будто ты испускала волны отчаяния. Потом позже я вешал полки в маминой кладовой — там тот еще беспорядок — и увидел тебя, бегущую по траве, с морем на заднем фоне. Потребовалось время, чтобы найти тебя».

«Спасибо», — сказала Мойра, ее голос был тихим и ломким. Она попыталась присесть и почувствовала руку Иэна на своих плечах.

«Принес платок», — сказал Иэн с улыбкой, протягивая его ей. Мойра промокнула глаза и нос, понимая, что это было лишь каплей в море из всего, что ей было нужно. Она скомкала платок и засунула его в карман куртки, ощущая себя замерзшей, жалкой и стесненной. Сколько сейчас времени? Она посмотрела на небо, но луны не было. Черт возьми, что еще она должна сказать?

Иэн нежно притянул ее к себе так, что ее лицо уткнулось в его плечо, обнимая ее за спину. Он гладил ее волосы, давая выплакаться, а она ощущала тепло его тела и его руки, обхватившие ее.

14. Морган

В одну секунду Мойра выбежала за дверь, Морган бросилась за ней, но Скай схватила ее за руку твердой хваткой.

«Отпусти ее», — сказала Скай. «Ей необходимо немного пространства. Финнеган с ней, и мы сможем присматривать за ней другими методами, без простой погони за ней к черту на кулички».

Морган ненавидела применять свои силы, чтобы шпионить за своей дочерью, но она понимала, что Скай права — это был единственный способ обеспечить безопасность Мойры без того, чтобы расстроить ее еще сильнее. Морган в отчаянии наблюдала в окно, как ее дочь выскочила в садовую калитку и помчалась на дорогу, ее длинные прямые волосы хлестали ее по спине.

Морган оцепенела. Нет, это не правда. Просто слишком сильные, разнообразные эмоции, захлестывающие ее, боролись друг с другом за свое место. Ярость, недоверие, отчаяние, печаль, сожаление. А также всё это время между ними — надежда, что Хантер действительно жив.

Катрина с трудом поднялась на ноги. «Я пойду, девочка», — сказала она подавленным голосом. «Сейчас, оглядываясь назад, я не знаю, как могла думать, что всё это не обрушится на нас всех, словно ручная граната».

«Как ты могла не думать так?» — взорвалась Морган. «Как ты могла полагать, что это — хороший поступок для всех? Я была нужна тебе для Бевикета? Поэтому ты врала мне о моем ребенке шестнадцать лет? Это безумие! Даже не для Мойры… для Калэма тоже. Я верила, что он ее отец. Это был огромный стимул для нашего брака, наших жизней. Каждый раз, когда я смотрела на Мойру, то видела дочь Калэма. Теперь ты говоришь мне, что всё это — ложь. О чем ты думала?»

Плечи старой женщины опустились, и она вздохнула. «Мы не знали о побочных эффектах. Я думала, что это к лучшему. Ты умирала. Прости». Она звучала разбитой и грустной, и Морган не могла удержаться от инстинктивного чувства сострадания к женщине, которая любила ее как вторая мать столько лет. Но ничего не давало Катрине права совершить то, что она совершила.

«Ты поступила так с моей жизнью, с жизнью Калэма, с жизнью Мойры, чтобы твой ковен стал сильным», — воскликнула Морган. «Как ты посмела? Как ты посмела?» Морган трясло — она не могла припомнить, когда в последний раз была в таком гневе.

«Белвикет превыше всего, Морган,» сказала Катрина, умоляя ее понять. «Это — наши жизни, жизни наших предков. Это — наша сила. Это — наше наследие, твоё и мое. И, пожалуйста, пойми, я не сделала это только для ковена. Я сделала это из-за слишком большой любви к тебе и к твоему будущему ребенку. Ты должна знать это.»

«Просто уходи, прошу», — тихо сказала Морган. У нее не было возможности осмыслить всё это в данный момент, и она не смогла бы, даже если бы захотела — у нее было нечто гораздо важнее, с чем требовалось разобраться.

«Если это — то, что ты хочешь,» сказала Катрина. «Но пожалуйста помни, что я очень люблю тебя.» Слезы были на ее лице, когда она закрыла дверь за собой.

После ухода Катрины, Морган нервно шагала по комнате, эмоции могли взорвать ее, словно фейерверки. Она была не в состоянии поверить — это просто слишком, чересчур много, слишком поразительно. Вдобавок ко всему сегодня выясняется, что ее единственный ребенок — дочь Хантера.

«О, Богиня,» закричала она, поворачиваясь к Скай. «Дочь Хантера!» Она бросилась

к Скай обняла её и наконец позволила себе заплакать.

«Мойра — дочь Хантера,» сказала Скай, повторяя слова, как будто они были чудом.

«У меня дочь от Хантера», — произнесла Морган, чуть отстранившись, чтобы взглянуть на Скай. «У нас с Хантером есть ребенок». А потом она подумала о своем браке с Калэмом, который был так добр, так терпелив, и снова она ощутила ужас и ярость одновременно.

«Они обманывали меня!» — вскричала она, отпустив Скай и опять начав расхаживать по комнате. «Более того! Они наложили на меня заклинание! Заклинание! Всё это время я жила во лжи! Каждый день моей жизни Калэм знал, что наша жизнь — обман, и он ничего не сказал! Он, Катрина и Павел — я считала их своей семьей. Они лгали мне! Почти шестнадцать лет — Я не могу поверить в это.»

Скай, погрустнев, кивнула.

«Я до сих пор не понимаю, как это даже возможно», — сказала Морган. «Мы с Хантером… мы совершали все необходимые заклинания. Вот почему я никогда даже не думала, что Морган могла быть от него».

Скай беспомощно пожала плечами. «Я не знаю,» сказала она.

«Ну, прямо сейчас я просто должна быть с моей дочерью. Может, мне следует послать ей ведьминское сообщение?» — сказала Морган, хлюпая носом и вытирая его о свой рукав. Дочь Хантера. Мойра — дочь Хантера. Она посмотрела в окно, надеясь увидеть, что Мойра бежит обратно к дому. Теперь всё, что она знала, так это то, что до смерти хочет внимательно рассмотреть свою дочь, чтобы разглядеть, где заканчиваются ее черты и начинается Хантер. О, Калэм. Богиня. Калэм, о чем ты думал? Как ты мог так поступить со мной? Я доверяла тебе.

«Я думаю, ей требуется время побыть одной», — сказала Скай, как всегда прямолинейно. «Я не чувствую ее поблизости. Если она не вернется через десять минут, то мы погадаем и отправимся за ней».

«Она вероятно пошла в дом Иэна,» сказала Морган, хмурясь с новым беспокойством. «Как в прошлую ночь.»

«Возможно нет. Она просто могла захотеть побыть одной.»

«Они поступили с нами так несправедливо», — сказала Морган, и Скай кивнула. «Ужасно печально, что Калэм умер, не оставив ребенка».

«Мойра была его дочерью», — мягко сказала Скай. «Она скорбит по нему, как дочь. Ты ведь знаешь по своему собственному опыту о связи между родителями и приемными детьми».

«Да, я знаю». Морган подумала о своих родителях, которые вырастили ее и которых она так сильно любила. «Но также я знаю, насколько особенной может быть связь между кровными родственниками. В некотором смысле, Мойра потеряла двух отцов».

Она села в кожаное кресло Калэма. Каким был бы Хантер в качестве отца? Ее сердце мучительно сжалось от представления о том, как это могло быть. Его лицо, удивленное крошечной, отчетливой улыбке Мойры. Хантер, меняющий пеленки с тем же пристальным вниманием, с которым делал всё остальное. Малышка Мойра, спящая между ней и Хантером в кровати. Слезы покатились по ее щекам. Какими прекрасными могли бы быть эти моменты.

Скай пересекла комнату и опустилась на кушетку, откидываясь назад. «Он был бы рад иметь дочь,» сказала она, повторяя мысли Морган.

Морган кивнула, тихо плача. Через несколько минут она встала, умыла лицо и выпила немного воды. «Я собираюсь погадать на нее», — сообщила она Скай. «Мне просто необходимо знать, что с ней всё в порядке».

Она зажгла свечу на столе и села, мгновенно проваливаясь в состояние медитации. Гадая, она увидела Мойру — в темноте, сидящую на мокрой траве. С ней был Иэн. Он обнимал ее, а ее голова лежала на его плече. Финнеган лежал рядом, пыхтя и отдыхая. Она заметила кивок Мойры, после которого они с Иэном слегка выпрямились, понимая, что за ними следят. Они почувствовали ее гадание. Морган послала короткое ведьминское сообщение Мойре, и Мойра ответила — резко — что она в порядке. Морган предупредила ее, что если она не вернется в ближайшее время, то Морган будет вынуждена пойти за ней, затем она прервала видение и задула свечу.

«Мойра в порядке», — сказала она. «Они с Иэном где-то в поле — вероятно, на мысу у моря. Сейчас она идет домой, полагаю».

«Хорошо», сказала Скай.

«Я просто хочу…», — нерешительно начала Морган, затем решила продолжить. «Я просто хочу быть способной распознать, кто такой Иэн. Может, он — тот же Кэл. Может, нет. Я не могу позволить ему причинить боль моей дочери».

«Мы могли бы припереть его к стене и совершить ритуал тат меанма».

«И иметь дело с Новой Организацией, преследующей нас? Нет, спасибо. Хотя соблазнительно».

«Ну, тогда есть еще кое-что, что мы могли бы сделать, пока ждем Мойру.»

Морган взглянула на нее, зная что именно Скай имеет в виду.

«Ты сказала, что гадала и увидела Хантера. Расскажи мне об этом еще раз.»

Морган рассказала, описав, как он выглядел, что он не появился молодым, каким возникал во всех ее предыдущих снах все эти годы, а вместо этого был в возрасте. Не просто повзрослел, а подвергся шокирующим физическим переменам. Когда она закончила, Скай молчала, и Морган спросила: «Что думаешь? Что мы можем сделать, чтобы выяснить правду?»

«У меня есть атаме Хантера», — задумчиво произнесла Скай. «Он в машине. Дэниэль однажды рассказал мне о заклинании, в котором ты пристально концентрируешься на чьей-либо энергии, использование одного из предметов этих людей помогает сфокусироваться на них. Заклинание найдет их независимо от того, живы они или мертвы. Я думала об этом весь день — это опасно, но это то, что мы должны попробовать. Суть в том, что для заклинания требуется три ведьмы».

Морган затихла на мгновение. Даниэль Найэл, отец Хантера, почти убил себя пытаясь связаться с его женой в загробном мире. Общение с мертвыми была темной магией, опрометчивой, и часто заканчивалась трагически.

Но это — Хантер.

Ей не требовалось думать дважды. «Давай сделаем это», — сказала Морган. Скай пошла к машине. Единственный вопрос, к кому обратиться за помощью? К Хартвелл? Кэди? раньше, если бы у нее возникла проблема с магией, она бы обратилась к Катрине. Но не сейчас. Хотела бы она позвать Элис Фернбрэйк, которая работала в «Практической магии» давным-давно в Видоус Вэйле. Теперь Элис почти восемьдесят, и она живет тихую жизнь, всё еще владея тем магазином, но больше не управляя. Морган не видела ее восемь лет. Будет наглостью звонить ей сейчас и просить совета.

Входная дверь открылась, шокируя Морган. «Смотрите-ка, кого нелегкая принесла», — сказала Скай, вернувшись.

Мойра выглядела так, будто только что перелезла через живую изгородь на заднем дворе. Несколько раз.

Морган подскочила и подбежала к ней. Было очевидно, что Мойра долго плакала и, похоже, что она упала. Финнеган стоял прямо перед ней, тяжело дыша, мокрый и грязный. Скай стащила его ошейник, схватила кухонное полотенце и начала вытирать его досуха.

С минуту Морган просто смотрела на Мойру. Она обратила внимание на ее рост и стройность. И ее волосы, такие красивые, прямые, светлые волосы — больше похожие на Хантера, чем на Морган. Но боль в глазах Мойры была отражением боли в глазах Морган.

Морган прижала дочь к себе. Эгоистично Морган была благодарна, что Мойра не злилась на нее так, как тогда, узнав о Карьяне. Это не было решением Морган, не было ее виной.

«Я волновалась за тебя,» сказала Морган.

«Я только бежала и бежала и остановилась на мысу над утесами. Иэн пришёл и нашел меня там.»

«О! Как ему удалось найти тебя? «Он … помог тебе почувствовать себя лучше?»

Кивок. «Я всё ему рассказала», — призналась Мойра, звуча одновременно и вызывающе и устало.

«О, Мойра», — с сожалением произнесла Морган. «Я так хотела, чтобы ты этого не делала. Это семейные дела. Наши дела».

Мойра шмыгнула носом и беспомощно пожала плечами. «Мне жаль… просто всё это само вылилось из меня. Также я ранее рассказала ему о Карьяне, а потом жалела. Но я была так расстроена… Прости. Я знаю, что ты сомневаешься в нем и в его матери, однако он так добр ко мне».

Морган понимала: последнее, что нужно Мойре прямо сейчас — так это давление по поводу Иэна и его семьи. «Что ж, почему бы тебе не принять горячий душ», — предложила она. «А потом мы поговорим».

Мойра кивнула и направилась наверх. «Морган», — сказала Скай, когда Мойра ушла за пределы слышимости, «Думаю, я знаю, кто должен стать третьей ведьмой».

Морган встретила пристальный взгляд Скай без эмоций. «Мойра», сказала она просто.

Через час трое из них сидели у Морган в кабинете. Было невозможно для Морган удержаться от взглядов на Мойру — она исследовала каждую черточку своей дочери, чтобы обнаружить сходство с Хантером, которое теперь казалось таким очевидным. И даже ее характер — она тоже преимущественно держала всё в себе, как Хантер. У них было схожее сдержанное чувство юмора. И Мойра была цепкой, как Хантер — она ничего не упускала из виду.

«Ты не обязана делать это», — сказала Морган Мойре, когда доставала свои магические принадлежности. «В обычных условиях заклинание должны накладывать трое инициированных ведьм. Почти наверняка Хантер на самом деле мертв — был мертв все эти годы. Если он мертв, а мы свяжемся с ним, то все будем в опасности».

«Я хочу сделать это,» сказала Мойра.

«Тогда, приступим», — сказала Скай. «Снимите с себя всё металлическое. Никаких джинс, Мойра — на них заклепки и молния».

Морган не снимала обручальное кольцо шестнадцать лет. Трудно было отложить его в сторону. Когда Скай и Мойра переоделись в свободные хлопковые штаны и футболки, а Морган в свою шелковую мантию, Морган со Скай нарисовали семь кругов защиты. Затем Морган начертила еще три круга силы. Жестом она пригласила остальных войти в них, а затем закрыла каждую окружность.

Сев на пол, они образовали треугольник, соприкасаясь коленями. Скай достала атаме Хантера, и сердце Морган заныло от одного его вида через столько лет.

Тройной подсвечник стоял в центре между ними; его черные железные чаши держали три свечи. Скай провела атаме над осевой частью подсвечника, чтобы пламя одной из свечи лизнуло его клинок.

До этого на кухне Скай заранее показала Морган написанное заклинание, и вместе они читали его. Теперь Морган закрыла глаза, и все трое замедлили дыхание, успокоили сердцебиение, а затем объединили свои силы так, чтобы они могли быть использованы.

Скай приступила к наложению заклинания. Как и любое заклинание, оно представляло собой комбинацию основных форм выражения просьбы — специальных обозначений: запрос информации включается фактически в любое создаваемое заклинание. Вокруг основной структуры Скай изобразила утонченные узоры, с изысканностью и точностью сконструировав заклинание, предназначенное найти человека, гарантирующее не причинить ему вреда, будь он жив или мертв, и отразить любой вред, исходящий от него на случай такового. Будучи из числа Винденкеллов, Скай являлась создателем заклинаний по призванию, и она сотворила его изящно и грациозно.

После этого Морган начала песнь, сначала про себя, а затем тихонько вслух. Она повторяла основу заклинания Скай, вклинивая в него знания о Хантере, вплетая в заклинание неразрывную цепь из его образа, его черт, его сущности. Используя древние слова, отточенные за годы обучения, она призывала энергию Хантера такой, какой она ее помнила. Если бы она знала его истинное имя, это было бы в тысячу раз легче. Любая вещь: растения, камни, кристаллы, животные, люди — имеет истинное имя, включающее в себя песнь, цвет, руну, чувство одновременно. На практике большинство ведьм проходят через Великое Испытание, в течение которого они познают свое истинное имя. Морган до сих пор не знала своего, и она никогда не знала имени Хантера. Насколько ей было известно, никто не знал его истинного имени, кроме него самого. Вместо имени, она взывала ко всем своим воспоминаниям о нем и затем отсылала их во вселенную, направляя по исследующим линиям, начерченным Скай.

«Мойра?» прошептала Морган, и они взялись за руки и держали их, передавая энергии и знание друг другу.

Вместе они направляли по линиям заклинания свою энергию, которая лучами струилась от них по узорам, словно спицы колеса. Мойра напевала свое, призывающее силу, заклинание и непрерывно передавала силу Скай и Морган. Скай повторяла свое заклинание — запрос, а Морган продолжала отсылать вовне образы Хантера.

Неясно, как долго они работали над заклинанием. Они соединяли воедино слова, мысли, энергию до тех пор, пока не появилось ощущение, что они сплели прочную сложную серебряную сеть. В своих мыслях Морган видела перед собой мерцание, становящееся все более и более явным, четким и сияющим. Она сконцентрировалась на своем вдохе и выдохе, равномерно, постоянно, словно волны, словно море, ее жизненная сила с легкостью то возрастала, то убывала.

И вот она увидела его. Лицо Хантера возникло в серебряном шаре в натуральную величину, достаточно близко, чтобы сосчитать каждую морщинку, каждую царапинку, каждый синяк. Ее сердце сжалось от смешанного чувства радости видеть его и мучения видеть его боль. И все-таки какое же это счастье — иметь возможность вообще увидеть его. Он сидел на грубом, мокром от морской воды булыжнике, обхватив голову руками. Он поднял глаза и, похоже, заметил ее.

Его рот беззвучно произнес «Морган».

Дрожь пробрала Морган при виде его, но она должна оставаться сильной, должна узнать правду.

Джиоманах. Хантер. Ты жив или ты мертв? Ты в этом мире или ты покинул этот мир? В ее словах слышались отчаяние и пронзительный крик, хотя она не издавала ни звука. Затем, казалось, его лицо пришло в уныние. Оцарапанной, костлявой рукой он прикрыл рот, словно пытаясь сглотнуть боль.

Я жив, но не живу. Я ни в твоем мире, ни в другом. Я — нигде.

Кто забрал тебя от меня?

«Я никогда не смогу вернуться.»

Этого недостаточно! Ты где-то, потому что я нашла тебя! Скажи мне где, и я приду к тебе! Прошу — ты должен сказать мне, где ты находишься.

Дыхание Морган остановилось, когда Хантер согнулся пополам, заслонив от нее лицо. Его чрезвычайно худые плечи тряслись, спутанные волосы упали на лоб. Это выглядело гораздо мучительнее, чем всё, что она когда-либо видела за последние бесчисленные годы. В своей груди она ощутила жгучую боль, а затем влажное тепло заставило ее посмотреть вниз. Ее глаза широко раскрылись, в то время как большое неровное пятно на ее мантии медленно разрасталось прямо в области сердца. Шок от этого нарушил концентрацию, и когда она подняла голову, с огромными глазами, серебряный шар исчез, образ Хантера исчез, и всё, что она могла видеть — это окаменевшие от испуга лица Скай и Мойры.

«Мама!» задохнулась Мойра. «Что происходит?»

Словно в змеином броске, Скай откинула атаме Хантера от подсвечника. Он упал на деревянный пол, без единого признака раскаленности, однако выжигая обугленные следы на полу. Скай оттолкнула его ногой на каменную плиту в камине, затем сдвинула подсвечник и схватилась за мантию Морган.

«Морган!»

Казалось, ее голос донесся откуда-то издалека, и Морган тупо уставилась на нее, а затем снова опустила взгляд на свою мантию. Теперь огромное кровавое пятно стало размером с ее ладонь. Двигаясь заторможено, как во сне, Морган оттянула свою мантию от кожи. «Мое сердце истекает кровью», — прошептала она. «Мое сердце истекает кровью». Тонкая струйка паники вот-вот перекрыла бы ей вены, но Скай твердо держала ее за руку.

«Мойра, разорви окружности, быстрее», — скомандовала Скай. Морган наблюдала со странным, отстраненным замешательством, как ее дочь как можно быстрее разрывает и стирает круг за кругом. Когда последний был открыт, Скай поднялась и потянула Морган, чтобы поставить на ноги. «Идем», — резко сказала она, и Морган сонно поволоклась за ней, в то время как Скай вела ее наверх в маленькую ванную. Там Скай стянула с Морган шелковую мантию, схватила потертый клетчатый шерстяной плед и обернула его вокруг нее. Он был безгранично мягким и теплым, и Морган захотелось лечь и уснуть навечно.

Затем Скай взяла полотенце и легкими прикосновениями начала промокать темное красное пятно, пульсирующее в центре груди Морган. Мойра стояла в проходе с побелевшим лицом.

«Что это, Скай?» сказала тихим голосом.

«Ее сердце кровоточит», — ответила Скай довольно грубо. «Принеси мне ужовник и амарант. У Морган они должны иметься в запасе засушенных трав».

Пока Мойра бежала вниз по ступенькам, Скай помогла Морган добраться до спальни. Вскоре Мойра вернулась с двумя маленькими стеклянными пузырьками с аккуратными ярлычками. Скай размочила ужовник и засушенные листья амаранта в холодной воде, затем сделала из них плоскую припарку и приложила к груди Морган. Она накрыла припарку чистой белой тканью, сложенной в квадрат.

«Мойра», — сказала Скай, — «выйди на улицу и собери последние лепестки розовой герани. Смешай их с щепоткой засушенных цветков жасмина и натертым свежим имбирем. Завари чай и принеси сюда. Ты сможешь это сделать?»

Мойра кивнула быстро, но задержалась. «Сейчас Мойра,» сказала Скай твердо. «Твоя мама будет в порядке,» добавила она, более мягко. «Это была неожиданная реакция на заклинание.»

«Моя грудь пульсирует меньше,» сказала Морган приглушенным голосом.

Мойра ушла и вскоре вернулась с кружкой на подносе. Скай усадила Морган прямо, подложив подушки, чтобы она могла пить. Мойра осторожно сидела на краешке кровати, озабоченная, чтобы не причинить Морган беспокойств. Морган посмотрела на нее и улыбнулась, начиная чувствовать себя немного лучше.

«Ладно, примем к сведению», — сказала она. «Когда я совершаю это заклинание — моя грудь истекает кровью. Припасем всё заранее».

Ее дочь слабо улыбнулась, и Скай выдавила улыбку.

«Самый необычный побочный эффект,» сказала Скай. «Что ты думаешь об этом?»

Морган встретила ее глаза, черные как агат или оникс. «Я думаю он все еще жив.»

Не мигая, Скай сказала, «Я тоже думаю так.»

«Но я понятия не имею, где. Скай, мы должны найти его». Морган приподнялась на локтях. «Он на каком-то пляже, что сокращает поиски десятками или тысячами миль побережий по всему миру».

Скай молчала, думая. Морган ломала голову, все еще затуманенную от шока. Что они могли сделать?

Тогда Мойра глубоко вздохнула и сказала, «У меня есть идея.»

Это было так, как будто Финнеган начал говорить. Морган и Скай только уставились на нее.

«Что?» спросила Морган.

15. Мойра

Со Скай за рулем и Мойрой, указывающей дорогу, они втроем ехали к дому Лилит Дилэни, до которого оставалось пятнадцать минут.

«Что ты точно видела?» спросила Морган в третий раз.

«Это был он», — сказала Мойра, сидящая на заднем сиденье. «Здесь налево, на вторую полосу. Я не узнала его раньше, потому что Хантер в моем сне был молод и выглядел абсолютно иначе. Но тот, кого я видела в кристалле Лилит, был тем же человеком, что я видела внутри серебряного шара».

«Действительно ли ты совершенно уверена?» спросила Скай, ее длинные, костлявые пальцы сжали руль.

Мойра кивнула сама себе и сказала: «Да. Если тот, кого мы видели сегодня, Хантер, то вчера в кристалле Лилит я видела его. Вы… вы точно думаете, что он жив?». Хантер выглядел ужасно. Мойра подумала о Калэме, каким опрятным, жизнерадостным и привычным он был. Таким утешающим, обнадеживающим. Как и должен выглядеть папа.

«Если это — тот же самый человек что в серебряном шаре, то да,» сказала мама Мойры, сдерживая голос.

Мойра всё это время пыталась подавить свой страх, но сейчас он угрожал вырваться наружу. Она понятия не имела, чего ожидать от Лилит Дилэни, теперь казалось, что ее мама права на ее счет. «Сюда!» — сказала она, указывая в темноту, узнав огромные дубы, которые окаймляли небольшую дорогу к коттеджу Иэна.

Еще шесть часов тому назад на мысу, когда ей казалось, что она теряет разум, с Иэном было так спокойно. Неужели всё это правда спектакль? Неужели он использовал ее, пытаясь добиться доверия так же, как Кэл использовал ее маму? Теперь трудно поверить, что это не так.

Однако какая-то часть внутри нее до сих пор молилась о том, чтобы каким-то чудом Иэн не имел ничего общего с поступками своей матери. Она просто не могла сопоставить его образ — такого доброго, такого заботливого человека — с другим образом — активно действующего совместно со своей матерью с целью навредить им. Пожалуйста, хоть бы это не было правдой. Не Иэн. Пожалуйста, пожалуйста, только не Иэн.

В доме не было темно, несмотря на позднее время. Свет горел в одной из верхних комнат, и в нескольких комнатах внизу теплился огонек свечи. Трое ведьм вышли из машины, и Мойра заметила, что Скай пристально наблюдает за Морган. Свет упал на лицо ее мамы, когда они подошли ближе к дому, и Мойра чуть не ахнула вслух. Ее мама выглядела старше, жестче — сильнее, в ней почти ничего не осталось от мамы — добросердечной целительницы. Неужели так же она выглядела много лет тому назад, когда была вынуждена сражаться с Карьяном и темной волной?

Огромными шагами они шли к дому, и примерно за десять футов (~3 м) до входной двери Мойра внезапно почувствовала, будто пытается пройти сквозь желе. Воздух стал душным: он обладал весом и огромной плотностью.

«Что это?» — спросила она низким голосом.

«Заклинания, чтобы не допускать враждебно настроенных людей», — твердо ответила Морган, проходя через них, словно сквозь намокшую тонкую бумагу. Рядом с ней Скай что-то бормотала на одном дыхании, и Мойра увидела, что ее мама быстро выводит в воздухе сигилы перед собой.

Дверь открылась до того, как они собрались войти. На пороге стоял Иэн, всё в той же грязной одежде, что был до этого.

«Мойра?», — спросил он, озадаченный. «Ты в порядке? Что происходит?» Его голос звучал искренне. Мойра отдала бы всё на свете за его искреннюю заботу, но больше она не могла рисковать, что он может одурачить ее. Она отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом.

«Где твоя мать, Иэн?» спросила Морган жёстким голосом.

«В чем дело?» отвечал он вопросом на вопрос тоном уже официальным, менее дружелюбным. Лишь от одного звука его изменившегося голоса сердце Мойры заныло. О чем она только думает? Лилит — его мать. Мойра, Мойра, насколько же ты глупая?

«Чем всё это вызвано?» Иэн скрестил руки на груди и встал в проходе. Проведя столько времени рядом, они оказались на разных сторонах, однако Мойра отказывалась смотреть на это. Ее сердце было разбито, раздавлено.

«Мойра?» — спросил Иэн, глядя поверх Морган и Скай на нее, стоящую позади в темноте. «Ты в порядке?»

«Да», сказала она коротко, более запутанная чем когда-либо.

Коренастая фигура показалась за ним, освещенная в общих чертах фонарем с лужайки.

«Морган Бёрн», — произнесла Лилит Дилэни. «Признаться, я удивлена. Что могло заставить тебя думать, будто ты имеешь право показываться здесь и тревожить моего сына?»

«Ради твоего же блага, надеюсь, что Иэн здесь не причем» — резко ответила Морган. Дрожь пробрала Мойру до самых позвонков от тона ее матери. Голос Морган вызывал ощущение, будто ледники неумолимо скрежещут по веренице скал. «Дай-ка подумать», — ее мама продолжала. «Может, мне съездить и вернуть тебе полный ящик жалких дилетантских ведьминских мешков на сглаз, талисманов неудачи и амулетов на причинение вреда, которые ты разбросала возле моего дома во дворе».

Лилит Делэни мигнула и встала перед Иэном. «Я не знаю то, о чем ты говоришь,» сказала она, изображая скуку.

Морган пронзительно рассмеялась, и Мойра вздрогнула. «Ну, давай же», — говорила ее мама. «Как насчет бутылок полных гвоздей, иголок и уксуса? Посмотрим… Думаю, большинство детей изучают это в третьем классе. Не очень-то впечатляюще — для верховной жрицы».

Мойра знала, что ведьминские мешки и заклинания, наложенные на их дом и двор, были гораздо серьезнее, с заключенными в них опасными темными намерениями, тщательно продуманным замыслом и магической силой. Очевидно мама пыталась спровоцировать Лилит, делая вид, будто бестолковый ребенок сотворил их. Мойра могла чувствовать, как комок ярости нарастает в желудке Лилит.

«Ты закончила?» — спросила Лилит. «Уже поздно, и детям завтра в школу. Мойра уже достаточно отвлекла Иэна от уроков на сегодня».

Иэн нахмурился и поглядел на свою мать.

«Но раз уж на то пошло, думаю, она расстроилась, выяснив, что является подкидышем, прям как ее мать», — продолжала Лилит.

О, Богиня. Иэн рассказала Лилит о Карьяне и Хантере и обо всем. Мойра сделала вдох, затем выдохнула, пытаясь ослабить укол предательства в самое сердце. Она целенаправленно отказывалась смотреть на Иэна.

«Ты такая неправильная, Морган», — Лилит насмехалась. «Ты стыдишься своего отца, который был одним из величайших ведьмаков, когда-либо существовавших. Между тем, тебе следовало бы постыдиться себя самой. Ты слабая, недоделанная, не определившаяся — ты принадлежишь ковену жалких ведьм, проводящих неловкие круги, где вы все празднуете еще один хороший день. Карьян МакЭван! Его кровь должна восхваляться, его память должна почитаться, его уроки должны передаваться каждой ведьме! Но нет же, ты считаешь его злом. Твои взгляды, твои знания так ограниченны, так поверхностны, что ты не в состоянии даже стремиться стать такой, каким лидером он был! Тебе не должно было быть позволено жить, по крайней мере, пока ты работаешь с твоей бессмысленной подростковой магией».

«У нас разные взгляды,» сказала Морган, ее лицо закаменело. «Но у нас есть некоторые общие дела. Хантер Найэл. Я хочу знать то, что ты знаешь.»

«Никогда не слышала о нем,» сказала Лилит, пожимая плечами. «Пустая трата моего времени.» Она отстранилась в дверной проем.

«Вы действительно знаете его!» закричала Мойра, двигаясь вперед. «Вы смотрели на него в свой кристалле в первый день, когда я приходила!»

Брови Лилит слегка приподнялись, после чего она закатила глаза и стала закрывать дверь, отказываясь даже реагировать на слова Мойры. В следующее мгновение она застыла почти забавно, словно внезапно превратилась в статую. Ее рука была на двери, но спина окаменела, и единственное, чем она могла двигать, так это глазами, которые широко раскрылись и сфокусировались на Морган.

Мойра увидела, что правая рука ее мамы выставлена вперед ладонью к Лилит, и пока Мойра наблюдала, Морган медленно начала сжимать пальцы на этой руке.

Лилит Дилэни захныкала, а Мойра отшагнула назад, поднеся руку ко рту. Она никогда не видела ничего подобного. Никогда не видела, чтобы ее мама совершала такое. Морган держала руку вытянутой, и чем сильнее она сжимала пальцы, тем больше Лилит казалась вмятой в дверь. Было ясно, что Лилит боролась, чтобы не выглядеть напуганной, но Мойра ощущала иголочки страха, исходящие от нее, так же, как она чувствовала ее ярость минуту назад.

«Ты скажешь мне», — сказала Морган, ее голос был низким и ужасным, едва человеческим. Мама? Было сложно справиться с паникой — вещи выходили из-под контроля так быстро, что ничего больше не имело смысла. Как могла ее мама быть такой безжалостной, такой смертоносной? Ноги Мойры ослабели, и она сопротивлялась тому, чтобы не упасть на землю.

Глаза Лилит всё еще оставались широко раскрытыми, но она ухитрилась мгновенно стрельнуть ими в Иэна, стоящего рядом с ней.

«Мама?» — воскликнул он, беспокойство послышалось в его голосе. В гневе он повернулся к Морган. «Прекратите это! Что вы делаете?»

«Это связующее заклинание, Иэн», — объяснила Скай, ее голос был столь же сухим и спокойным, что скала в пустыне. «Морган всегда была особенно хороша в них. Должно быть, кровь Карьяна играет».

Резкий скачок страха Мойра ощутила от Лилит, страха и сомнения.

Лилит не думала, что мама так сильна — поняла Мойра. Она понятия не имела, против кого действовала. Даже после всего, что Мойра узнала о своей маме, даже после тех историй о темной волне, Мойре самой было сложно поверить в это.

«Хантер Найэлль», — снова повторила Морган. «Скажи мне всё, что ты знаешь». Ее голос гремел как гром, ощутимые, но не слышные, глубокие толчки землетрясения прокатились по всем пятерым.

«Я ничего не знаю,» выплюнула Лилит через сжатые губы. Морган сделала почти незаметное движение, и Лилит захныкала снова.

«Хватит!» закричал Йэн, пытаясь встать между его матерью и Морган. «Мойра! Останови ее!»

Мойра проигнорировала его, чувствуя, как сердце снова разрывается на части. Она совсем не хотела слышать боль в его голосе, но не могла сдаться. Он обманывал ее, предал ее. Ей было так стыдно за то, какой глупой, какой наивной она была. Даже после того, как ее мама предупреждала ее, рассказав о Кэле, пытаясь убедить провести параллели, Мойра отказывалась верить в это. Она думала, что Иэн другой. И она ошиблась.

«Где Хантер Найэлль?» — продолжала давить Морган, и когда Лилит не ответила, она сжала пальцы чуточку сильнее. Казалось, Лилит срастается с дверью, ее суставы побелели, словно кто-то обернул ее в ткань из боли и скручивал ее. Ее колени слегка согнулись, и Мойра разглядела крошечные капельки пота на ее верхней губе.

«Особенность связующих заклинаний», — рассудительно добавила Скай, — «в том, что они могут причинить весьма много вреда, не оставляя следов». Она позволила этим словам дойти до каждого, затем взглянула на Лилит и продолжила со сталью в голосе: «Еще одна любопытная особенность в том, что ты не единственная здесь под угрозой». Она бросила быстрый взгляд сначала на Иэна, затем снова на Лилит, делая свои намерения очевидными.

Мойра прикусила губу, от напряжения ее мышцы одеревенели. Расскажите Морган то, что она хочет знать. Не заставляйте ее причинять вред вашему сыну.

Чувствуя болезненную слабость, Мойра начала было оседать на колени на мокрую траву, сдаваясь, но моментально встала, когда Скай бросила на нее быстрый взгляд. Она не могла показать слабость. Она не могла стать обузой в такой отчаянной ситуации. Она — Мойра из Белвикета, дочь Морган, и она покажет, что владеет силой своей матери. Разжав колени, она уперла руки в боки и решительно сжала губы. Только сейчас она начинала понимать, каково, должно быть, было ее матери выяснить, что она является кровной ведьмой, узнать, что Кэл использовал ее, быть вынужденной сражаться с самыми темными силами Викки, которые когда-либо видели целые поколения. Она никогда больше не сможет смотреть на свою маму, как раньше.

«Мойра видела, что ты смотрела на изображение Хантера Найэла в кристалле,» сказала Морган. «Скажи мне, что ты знаешь. Не делай это хуже, чем это должно быть.»

«Вы не знаете, с кем имеете дело,» брюзжала Лилит.

«Так же, как и ты. Вероятно, тебе было крайне сложно найти кого-то, кто способен напугать меня», — холодно заявила Морган. «После моего отца. Я испытала грязное зловоние темной волны на своем лице. Я столкнулась лицом к лицу с Карьяном и победила его. С тех пор меня трудно чем-то впечатлить. А теперь, в последний раз, ты расскажешь мне то, что знаешь, или после сегодняшнего вечера сама поймешь, что такое стать трудно впечатляемой».

С этими словами она сжала руку в кулак, повернула его, и Лилит рухнула, как марионетка с обрезанными ниточками. Она резко плюхнулась на землю, скрючилась рядом с дверью, ее лицо исказилось от боли и гнева. Иэн упал рядом с ней на колени, положил руку ей на плечо, и затем выстрелил в Морган яростным взглядом.

«Прекратите это! Прекратите это!» — резко требовал он, а Мойра закрыла глаза на секунду и сделала шаг назад, всё еще не способная вынести вид напуганного, разъяренного, раненного Иэна.

Капельки крови проступили на губах Лилит, но она не могла говорить. Морган сделала крошечное движение сжатой рукой, и жалобные завывания вырвались из Лилит, разрывая на части ночной воздух, мучительные стоны.

Морган наклонилась ближе, не смотря на Йэна. «Я могу делать это всю ночь,» медленно проговорила она. «А ты?»

Лицо Лилит исказилось в последний раз, затем неожиданно она выплюнула: «Это Иона! Иона МакЭван!»

Мойра заметила, как ее мама отшагнула назад, явно шокированная. «Иона. Что насчет нее?» — потребовала Морган.

Иона? — размышляла Мойра. — Еще одна дочь Карьяна?

«Она знает ответы, которые тебе нужны», — сказала Лилит.

«И где Иона?» — потребовала Скай, ее голос скрипел, словно сухим ножом водили по кожаной поверхности. «Где она сейчас?»

Казалось, Лилит боролась с тем, чтобы не дать этот ответ. Ее короткое, тяжелое тело всё еще неподвижно лежало на земле, а Мойра подумала, что если бы это был фильм, то Лилит корчилась бы и кричала. Затем Лилит разразилась: «Арсдэт».

«Где находится Арсдэт?» — сквозь зубы спросила Скай.

С усилием Лилит прошипела: «На севере. На севере, у моря».

Морган посмотрела на Иэна. «Принеси карту.»

Очевидно он хотел отказаться: его лицо раскраснелось от злости и беспокойства за свою мать. Но тон Морган был непререкаемым, и Иэн, поднявшись, удалился в дом. Через несколько секунд он вернулся с весьма зашарканной и поблекшей картой в руке. Он бросил ее на землю между Морган и Скай, и Скай подняла ее.

«Арсдэт», — произнесла она. «На севере».

Мойра с трудом сглотнула, когда увидела темно-красную каплю крови, вытекшую из носа Лилит и упавшую на старую каменную ступеньку под ее головой. Богиня, это была проклятая ночь. Теперь до нее дошло, что имела в виду Кэди, говоря Мойре, что было бы воистину гораздо лучше ей никогда не понять, на что способна Морган. Уже столько боли и ужаса. Хватит ли в ней силы своей матери, чтобы вынести это?

«Арсдэт», — снова промурлыкала Скай, водя пальцем по карте. «О, Богиня, вот он. Арсдэт, где-то на севере в графстве Донегол, у океана».

Морган взглянула на нее, и Скай кивнула. Затем Морган обратилась к Лилит: «Подумай, что может случиться с тобой, если мы поедем туда и обнаружим, что ты нас обманула?» Морган дала Лилит минуту обдумать это. «Что случится с твоим сыном? С твоим домом? С твоим ковеном? Ты ведь знаешь, что никуда от меня не денешься». Ее тон был рассудительным, едва заинтересованным.

Ответа не последовало, и Морган слегка покрутила кулаком. Мучительный стон вырвался из Лилит, и Морган снова взглянула на нее. «Ты понимаешь, что я достану тебя из-под земли, если ты сбежишь, если ты наврала нам?»

Лилит кивнула. Иэн выглядел так, будто пытался не заплакать. Богиня, как могла она отключить свои чувства к нему? Как мог он предать ее своей матери? Казалось, ничего больше уже не станет нормальным. В одну короткую неделю, в одну длинную ночь, ее жизнь резко изменилась навсегда.

«Лилит», — произнесла Морган, ее голос звучал ужасающе мягко, — «подумай об этом. Ты веришь, что я дочь своего отца?»

Вспышка ярости сверкнула в глазах Лилит. Ее губы, окрашенные каплями крови, сжались даже еще сильнее вместе. Ее кивок был неохотным, но она сделала его.

«Ты права», — прошептала Морган, и выпрямилась. Она кивнула Скай, которая смотрела на нее с любопытством. Скай свернула карту и положила ее на землю рядом с Иэном. Иэн сердито провел рукавом свитера по своим глазам. Мойра не могла устоять, чтобы не встретиться с ним взглядом в последний раз. К ее удивлению, взгляд, которым он одарил ее, был вымученным, но не полным ненависти.

Морган уже оставила Лилит и шла к автомобилю, когда Скай сказала мягко, «Морган?»

Морган обернулась, и Скай встретила ее взгляд, затем скользнула глазами к Лилит, которая до сих пор лежала на земле. Мгновенно Морган развернулась и быстрыми шагами направилась обратно к верховной жрице Ильтвинна.

«Я освобождаю тебя», — сказала она низким и уверенным голосом. Она распрямила руку, и с громким удушливым вздохом, казалось, Лилит вот-вот растает перед собственной дверью. «Мама?» — воскликнул Иэн, держа руку на ее плече. Он бросил на каждую из них троих последний взгляд, после чего вошел в дом и через несколько мгновений вернулся с одеялом, которым укрыл свою маму. Ее лицо было безжизненным, а кровь из носа переливалась на коже темно-красными отсверками.

Морган повернулась снова и пошла к автомобилю, с жесткой спиной и руками, свисающими как когти с двух сторон.

Мойра быстро последовала за ней, проскользнув на заднее сиденье, в то время как Скай завела автомобиль. Мойра всё еще не могла поверить в то, что только что видела — как ее собственная мать целенаправленно причиняет кому-то боль. Пугает и угрожает кому-то. Связывает кого-то. С горечью Мойра прислонила голову к окну, мечтая оказаться способной просто отключиться и перестать думать, перестать чувствовать.

Она заметила, как на переднем сиденье Скай бросила быстрый взгляд на Морган, плечи ее матери ссутулились, голова опущена… и потом Мойра услышала, как ее мама начала плакать. Не просто тихими хныканьями, а громкими, глубокими рыданиями.

Затем Мойра вспомнила одно из самых основополагающих викканских учений — тройной закон: То, что вы посылаете вовне, вернется к вам в тройном размере. Морган только что послала ужасную боль Лилит — что теперь вернется к ней или к Мойре или к Скай за участие?

Скай сдвинула рычаг переключения скоростей, и Мойра наблюдала, как они мчались обратно в город, где Скай могла выехать на главную дорогу, направляясь на север. «Морган, всё в порядке», — сказала Скай. «Тебе нужно быть сильной сейчас. Ты была вынуждена сделать это. Ради Хантера».

«О, Богиня,» рыдала Морган. «Чем я стала? Кто я?» И она заплакала сильнее. То были единственные слова, которые Мойра услышала, от матери за остальную часть ночи.

16. Мойра

В конечном итоге путь до графства Донегол занял почти семь часов. Дорога была пустой, но узкой и зачастую виляющей, холмистой. Когда Скай остановила машину неподалеку от Арсдэта, уже светало.

Морган оглянулась назад на свою дочь, спящую на заднем сидении. О чем она только думала, втягивая Мойру в это? Мойре следовало находиться дома, только что проснувшись, чтобы идти в школу. Что за матерью она была. О, Калэм, помоги. Калэм был ее каменной стеной, ее спасительным якорем, все эти годы. Благодаря его уверенному присутствию она смогла оставить свое мучительное прошлое позади. Благодаря его мягкой настойчивости она жила в настоящем, продолжала находить радости и смысл в своей жизни, что позволило ей воплотить свою мечту и стать целительницей.

Почти двадцать лет тому назад она думала, что в последний раз столкнулась с действительно темной магией. Все эти годы в Ирландии с Калэмом было большим счастьем жить спокойной, удовлетворительной жизнью, наполненной ритуалами исцеления, обучением, школой и субботними вечерними кругами. А теперь вот: погружение обратно в сильную, вредоносную магию, взаимодействие с людьми, наслаждающимися тьмой и болью — это было так ужасно неправильно. Эти внешние силы заставляли ее снова окунуться в темноту и страх, гнев и жажду мести, наполнявшие ее яростью. Она Разрушительница. Она хотела покончить с этим здесь и сейчас.

Рядом с ней Скай выглядела изнуренной. Она сотворила пару отбивающих сон заклинаний за ночь, но так и не позволила Морган разделить вождение. Морган проплакала около часа, и к тому времени они уже выехали на главную дорогу, а Мойра уснула. Они набросили на нее одеяло, когда Скай остановилась, чтобы заправиться. Забираясь обратно в машину, Скай быстро взглянула на Морган и воскликнула: «Черт побери!»

Спереди на толстовке Морган была кровь.

Когда кровотечение уменьшилось, Скай убедила Морган отдохнуть немного.

Теперь, с приближением рассвета, Морган чувствовала себя лучше. По крайней мере, она не плакала больше и не истекала кровью.

«У нас нет плана», — сказала Морган, и Скай издала звук, похожий на тихий смешок.

«Тогда давай развернемся и вернемся домой,» сказала она.

«Знаешь, мы можем попасться в ловушку здесь», — сказала Морган. Если Хантер жив, почему Иона только сейчас позволила Морган заподозрить правду? Могут ли они доверять информации Лилит? Все эти знаки, возникшие перед Морган… за ними стояла какая-то цель. Может, Лилит запланировала, чтобы Мойра «подловила» ее, гадающую на Хантера? Она, определенно, не слишком старалась скрыть его образ от Мойры, а ведь если это она стояла за всеми теми злыми чарами и заклинаниями, наложенными на дом Морган, то она способна на более скрытную магию. Плюс также следует учесть предупреждение Хантера не приходить. Всё это указывало на тот факт, что это — ловушка. Иона хотела заставить Морган искать Хантера… но зачем?

Ловушка или нет, Морган не могла остановиться теперь. Она должна была найти Хантера.

«Я знаю,» сказала Скай. «Но какой выбор у нас есть?»

«Я должна была оставить Мойру дома,» сказала Морган.

Скай пожала плечами. «Это — ее жизнь, ее отец. Она никогда не позволила бы нам оставить ее.»

«Возможно так.»

«И прямо сейчас Морган … Ты нуждаешься в ней. Хантер нуждается в ней.»

Морган с трудом сглотнула, думая об этом.

Позади зашевелилась Мойра, затем села, зевая. «Где мы?» — спросила она, и Морган наблюдала, как воспоминания прошлой ночи замелькали перед ее лицом.

«Почти у Ионы дома», — ответила Скай. Повернувшись, она сказала: «У меня есть подруга, которая живет здесь неподалеку. Может, мне лучше ей позвонить и ты побудешь у нее, просто один денек. Мы с твоей мамой не знаем, что может произойти».

Морган была благодарна за это предложение Скай, но неожиданно реакцией Мойры стало моментальное появление глубокой складки между бровями, решительное выражение лица со словами: «Нет, спасибо».

Морган повернулась лицом к дочери. «Мойра, прошлая ночь была ужасной. Но это ничто в сравнении с тем, с чем мы можем столкнуться. Я не могу гарантировать, что Иона не будет ждать нас, что мы не направляемся в ловушку. На самом деле, я уверена, что именно туда мы и направляемся». Морган покачала головой, с ужасом представляя, что им предстоит. «Все мои инстинкты говорят мне бежать за тысячу миль от этой ситуации, но я не могу — не могу, если Хантер всё еще жив. Это мой выбор, но он не должен стать твоим». Она пристально взглянула в глаза Мойры — цвета лесного ореха, как и у нее, но чуть менее коричневые, чуть более зеленые. «Мы потеряли твоего папу шесть месяцев тому назад. Я не могу рисковать, что что-нибудь случится с тобой. Не могу позволить этого. Иона может оказаться гораздо хуже, чем Лилит. Пожалуйста, поезжай в дом подруги Скай».

«Нет».

«Интересно, в кого она такая?» пробормотала Скай.

Скай, будучи дальновидной, начала использовать обнаруживающие путь заклинания еще на расстоянии двадцати километров до места назначения — в течение добрых получаса, а то и 45 минут. Даже с этими заклинаниями они заворачивали не туда и дважды сбивались с пути. Без заклинаний, им вообще никогда не удалось бы найти дорогу.

Арсдэт сам по себе являлся небольшим обыкновенным городком — не таким достопримечательным, как многие южные города, однако вызывающим бередящее душу ощущение. Он был менее выверенным, в чем-то менее цивилизованным, с развалинами и обломками древних замков, виднеющимися вдали.

На одной из внутриквартальных улочек Арсдэта они остановили машину и Морган погадала. Она закрыла глаза, зажгла свечу, аккуратно расположив ее на приборной панели, и призвала образы огня к себе, наращивая свою собственную магию и силу. Она представила Иону, вспоминая похороны Карьяна, затем попросила Богиню показать ей путь к ней. В своих мыслях Морган блуждала вдоль улиц, повернула, направляясь на север, затем на восток и снова на север. Наконец, она увидела дом Ионы: уродливый коттедж из красного кирпича, двухэтажный с фасада и одноэтажный с тыла, с двухскатной крышей, имеющей длинный скат в сторону одноэтажной части и конек, сдвинутый к передней части, с выкрашенными в белый оконными рамами и дверным косяком.

«Итак, на север». Она сверилась с картой: «Доедем до этого перекрестка. Потом я покажу, куда повернуть».

«Что ж, тогда», — произнесла Скай, заводя двигатель. «Поехали выудим немного информации из этой женщины».

Морган знала: то, что их ждет впереди — очень опасно. Но дороги назад теперь не было. Не тогда, когда Хантер может оказаться в конце пути. Не тогда, когда всё еще теплился хоть и наислабейший, но огонек надежды. Ей до сих пор не верилось, что всё это исходило от Ионы. Иона не обладала достаточной силой… однако еще тогда, на похоронах отца, Киллиан говорил ей, что Иона поклялась стать сильнее.

На похоронах Карьяна. Морган села. «Скай. Похороны Карьяна! На похоронах Карьяна Грания, Кайл и Иона были в ярости от того, что я приехала. Кайл пытался наложить на меня заклинание. Но Иона… Иона улыбалась. Словно знала какой-то секрет». Морган покачала головой, вспоминая. «Она знала, что спрятала от меня Хантера».

В конце концов, они нашли дом Ионы. Скай аккуратно развернула автомобиль и припарковала его задом к бордюру, передом к дороге — на случай, если им придется уезжать в спешке. Морган надела ветровку поверх толстовки, чтобы скрыть пятно крови спереди. Как можно спокойнее Морган и Скай потратили несколько минут, чтобы наложить на автомобиль новые, более мощные, отражающие зло заклинания.

Оглянувшись назад, Морган убедилась, что Мойра рядом. На секунду она замерла, выпустив свои сенсоры. Нахмурившись, она подошла к краю дороги и взглянула поверх дома.

«Она вон там на севере», — сказала Морган, указывая пальцем. Позади дома Ионы виднелся пологий холм, а на этом холме — руины того, что когда-то было Кельтской цитаделью.

«В руинах замка?» спросила Мойра.

«Да». — Морган взглянула на Мойру и Скай. «Мы готовы?»

Мойра кивнула, хотя ей не удалось спрятать страх в своих глазах. Лицо Скай было суровым, решительным. Они пробрались через ограду, окаймляющую подъездную дорогу и тянущуюся до самого холма. Тропинки не было, и земля была рыхлой от дождя. Вскоре их туфли и нижние части штанин промокли насквозь и испачкались в траве. Лишь только они добрались до первого небольшого склона у подножия холма, как пронзительный лай вызвал мурашки по их спинам. Следующим, что увидела Морган, были четверо несущихся на них сверху вниз, яростно рявкающих, огромных ротвейлеров. Широко раскрытые челюсти обнажали здоровые белые клыки, которые, казалось, раскусят пополам любую деревянную конечность. Внезапно собаки оказались почти над ними, и Морган ощутила, как Мойра застыла от страха.

«Остановитесь здесь», — мягко произнесла Морган, когда псы оказались на расстоянии десяти футов (трех метров). Выставив руку ладонью вперед, она посылала им ощущение столкновения с невидимой стеной, затем спокойствия, счастья, когда жизнь прекрасна, животы полны, а на заднем дворе дома ждет кусок свежего мяса.

Нежные слова Морган напевала про себя: «Радуйтесь и не волнуйтесь. Мы друзья, ваши друзья, мы не причиним вреда».

Четыре собаки почти с комичной внезапностью резко затормозили передними лапами с характерным визгом от скольжения по мокрой траве. Из рычащих, злых убийц-людоедов они превратились в застенчивых великанов, вертя головами и растягивая губы в извиняющихся ухмылках. Виляя крепкими хвостами, они стояли сбитой с толку группой, размышляя, что теперь.

Морган поднялась к ним, протягивая руку и давая ее обнюхать. Скай сделала то же самое, и Морган удостоверилась, что Мойра тоже.

«Мы ваши друзья», — нежно повторяла Морган. «Запомните нас. Запомните нас». Она вывела руну Винн на каждом гладком черном лбу, изображая радость и гармонию на них.

Огромные черно-рыжие псы уступили место жизнерадостным щенкам, мечтающим о теннисном мяче. Они беспечно наблюдали, как трое ведьм проходят мимо, поднимаясь на холм. Каждый мускул в теле Морган был взвинчен и готов ко всему. Кровь шумела от напряжения, адреналин струился по венам, как вино. Каждый вдох вбирал больше кислорода, чем требовалось, каждый сенсор гипервосприимчев: облачное голубое небо, запах мокрой травы. Ни одна птица здесь не пела, никаких признаков жизни, кроме четырех собак, которых они только что оставили.

Оказавшись примерно в тридцати футах (~91 метр) от древних развалин, Морган стала более явно ощущать присутствие Ионы. В зияющей оконной дыре, куда она смотрела лишь секундой ранее, возникла Иона.

В Ионе не осталось ничего из того, что помнила Морган. На похоронах Карьяна Иона была полной, одутловатой, с тягостным выражением лица. Эта Иона похудела до самых костей с горящими огромными глазами. Кожа белая, как мел, словно она слишком много времени проводит в помещении, волосы волокнистые, легкие, преждевременно поседевшие. Это была ее сводная сестра, но настолько не похожая на нее, будто они и не делили на двоих одинаковую хромосому, да и вообще в принципе не делили хромосом, определивших их принадлежность к человеческому роду в целом.

Без предупреждения Иона щелкнула перед собой рукой, и потрескивающий, шипящий голубой шар ведьминского огня вылетел по направлению к Морган. Инстинктивно Морган подняла руку, чтобы отклонить его, но огонь скользнул по ее коже, вызывая жгучий ожог.

Иона рассмеялась, широко раскрыв рот, кожа на ее челюстях причудливо натянулась.

«Это было приветствие, сестра», — сказала она. «Конечно, я тебя ждала. Сразу, как только эта идиотка Лилит сообщила мне, что ты едешь. Жаль Лилит — она распухла от рыданий после того, как ты закончила с ней. Она не выстояла точно, как я и надеялась. При этом она выполнила свою часть прекрасно: ты здесь. Я могу только представить, что ты должна была сделать, чтобы заставить ее признаться, где я».

Морган сохраняла непоколебимое выражение лица: «Я начала разрушать ее капилляры, от внешних до внутренних. Они очень, очень маленькие и хрупкие. Если повредить достаточно, то человек может умереть от потери крови».

Сенсоры Морган стало показывать, когда напряжение каждого возросло еще на один уровень.

На мгновение выражение подозрения и недоверия отразилось на лице Ионы, но тут же исчезло. «Звучит отвратительно», — сказала она безразлично.

Морган прищурилась, размышляя, верила ли Иона слухам о ее силах все эти годы. Чего бы это не стоило, она должна убедить Иону, что ей не сравниться по силе с Морган. Сумев напугать Иону, Морган, возможно, не придется совершить поступки, которые способны причинить вред ее собственной душе.

«Так и было,» Морган с удивлением услышала, что это говорит Мойра.

Иона взглянула на Мойру, и Мойра с усилием заставила себя не паниковать. «Мойра, стой сзади, будь невидимой», — послала она.

«Было очень неприятно», — спокойно сказала Морган. «Мне было жаль, делать это. Но это лишь маленькая капля того, что я сделаю с тобой». Это была не истинная Морган, какая она внутри. Это была Морган-боец — та, кто появлялась только в самые сложные времена.

«Ой-ой, хватит, ты пугаешь меня», — сказала Иона скучающим тоном, оперившись на осыпавшийся оконный выступ. «Так или иначе, где мои собаки?» Ее тон звучал беззаботно, но Морган уловила эмоцию настоящего страха.

«Они стояли на моем пути», — ответила Морган, и глаза Ионы заметались вокруг в поисках. Ее челюсть, обтянутая неестественной-тонкой кожей, сжалась.

Медленно Морган осознала, что совсем не чувствует страха и испытывает поразительно слабую ярость. Она была тверда, как лед, и непреклонна. Она — Морган из Белвикета. Зачем давать жалкие объяснения какой-то ведьме, которая всего лишь оказалась на ее пути. Это чувство одновременно и возбуждало и ужасало ее.

«Где Хантер Найэлль?» — спросила Морган. «Лилит рассказала мне всё, что знала. Я уверенна, она предпочла бы остаться тебе верной, чем бы ты там ее не зацепила. Но, в конце концов, она сломалась. У нее не осталось выбора. Но у тебя есть. Я рекомендую тебе выбрать мудро».

«Как! Я слышала, Хантер Найэлль утонул во время катастрофы на пароме шестнадцать лет назад», — с легкостью ответила Иона.

«Иона», — сказала Морган леденящим голосом, — «скажи мне, где он». Всё сильнее и сильнее натягивались ее нервы, как струны, которые вот-вот порвутся. Она не хотела причинять вреда здесь. Она вообще не хотела этого. Но она причинит.

«Скажи мне!» — она закричала, выбрасывая вперед руку. Древний камень разлетелся на части рядом с головой Ионы, выстреливая неровными скальными кусочками в разные стороны, Иона вздрогнула и отвернулась, но Морган заметила царапины на ее щеке и отслоившиеся осколки на ее тонких волосах.

Морган чувствовала нарастающий страх Ионы — но также она чувствовала страх рядом с ней. От Мойры. Она бросила быстрый взгляд на свою дочь, посылая ей столько тепла и утешения, сколько могла. Лицо Мойры было маской — она усиленно боролась с тем, чтобы не показать свои истинные эмоции, — Морган поняла это. Но внутри Мойра была в ужасе, и Морган хотела все своим сердцем, чтобы Мойры здесь не было и она не была свидетелем того, что Морган делает.

«Как ты смеешь!» — закричала Иона. Морган резко развернулась обратно к ней лицом. Иона отряхивалась — она покрылась пылью и каменными осколками. Она взглянула на Морган, ее глаза горели. «Это место священное!»

Без слов Морган резко выставила вперед другую руку с жестко выпрямленными пальцами. Еще одна глыба взорвалась — с другой стороны от Ионы. На этот раз Иона закричала и закрыла глаза руками. Осторожно она отряхнула лицо, оставляя бледные кровавые полосы там, где были пальцы.

«Мой глаз!» — зарычала Иона, затем тревожно взглянула наверх, когда послышался грохочущий, скрежещущий звук. Взрыв ослабил часть стены, и огромный валун затрясся прямо над ней. Быстро Иона отпрыгнула вниз в траву перед Морган как раз, когда валун упал и влетел в оконный проем прямо туда, где только что Иона стояла.

Теперь Морган завладела полностью вниманием Ионы. Очевидно ее сводная сестра была в бешенстве. Ее губы раздраженно сжались, лицо в кровавых полосах, глаз раздулся, и она пристально уставилась на Морган.

«Ты не представляешь, с кем имеешь дело», — заявила Иона убийственным тоном. «Ты понятия не имеешь о тех вещах, которые я совершаю, или о том, кем и какой я стала».

«Правда. И кто же ты, Иона?» — спросила Морган, наполняя свой голос неслышными волнами силы, словно крошечными сейсмическими ударами, предназначенными вызвать дискомфорт и беспокойство. Рядом с ней Мойра переминалась с ноги на ногу. Скай стояла неподвижно, напряженно и в боевой готовности.

Глаза Ионы слегка вспыхнули, и снова на долю секунды она утратила свое самообладание. «Я стала дочерью своего отца», — разразилась она голосом полным воинственности и триумфа.

Рассчитав силу, Морган подумала: «Толчок», и Иона влетела спиной в каменную стену позади нее. Воздух вышел из ее легких со звуком «ууф!», и она боролась с тем, чтобы удержать равновесие.

«Хантер Найэлль», — напомнила Морган стальным голосом. «Где он? Или мне следует начать посерьезнее убеждать тебя?». Она сосредоточилась на образе Ионы перед собой, представила ее ухо и прошептала некоторые из тех слов, которые узнала во время ритуала тат меанма — Викканское объединение разумов — с Карьяном столько лет тому назад. Иона пронзительно закричала, хватаясь за ухо, с перекосившимся от боли лицом. Мысленно Морган посылала Ионе чувство, будто железнодорожные гвозди вколачивают ей в мозг.

Иона скрючилась у стены, выкрикивая проклятья в адрес Морган, которые ни на что не влияли.

Морган сделала глубокий вдох и освободила ее. «Видишь ли, Иона», — сказала она, «Я всегда была дочерью своего отца. Теперь не трать мое время впустую. Где Хантер?» Ужасная жажда получения ответа была так велика внутри нее, что больше ей даже не требовалось насильно вызывать в себе этот абсолютный, чрезвычайный гнев, чтобы напугать Иону — гнев был настоящим. Всё, что было правдой прямо сейчас — всепоглощающая, пульсирующая потребность найти Хантера.

Иона, пытаясь не расплакаться, ухитрилась подняться и прислониться к стене. Без предупреждения она резко выпрямилась по струнке и выкрикнула заклинание. Морган почувствовала, как подкашиваются колени и слабеют мышцы. Она упала на землю, мгновенно осознавая, что Иона только что наложила на нее связующее заклинание.

«Ты тупица!» — заорала Иона, вставая над Морган. «Все эти годы ты понятия не имела — понятия о том, что я сделала с тобой — с твоим драгоценным Хантером!»

Морган заметила, что Скай двинулась вперед, но Иона остановила ее движением руки.

«Оставайся на месте, Мойра, не двигайся», — послала Морган, зная, что ее дочь, должно быть, в ужасе. Ее разум реагировал быстро, чувствуя, как затягивается невидимая веревка, которую Иона наложила на нее.

«Ты ничтожество», — кричала Иона на Морган. «Незаконнорожденная дочь Карьяна, его ошибка, его стыд!». В этот же момент Скай с Мойрой начали петь, очень тихо — должно быть, обменявшись перед этим сообщениями. Они создавали заклинание, чтобы помешать Ионе.

Морган сконцентрировалась и ощутила, как связующее заклинание слабеет. Иона была могущественна, но далеко не настолько, насколько Морган. Мойра и Скай ослабили заклинание Ионы, и теперь Морган была в состоянии позаботиться об остальном. Со всплеском энергии Морган вырвалась из оков, даже не заботясь о том, чтобы отклонять заклинание постепенно — просто разрушив его полностью сразу. Она освободилась как раз, когда Иона повернулась к Мойре и Скай, поняв значение их песни.

Сразу же Морган снова направила боль в ухо Ионы, с использованием «темных» слов Карьяна, Иона закричала даже громче, корчась, словно в агонии. Скай подошла ближе к Морган — Иона не могла долго удерживаться на ногах, она упала на колени на траву, зажав уши обеими руками.

Морган медленно досчитала до двадцати, постепенно освобождая ее. «Ты — посмещище,» сказала она с неестественным спокойствием. «Не заставляй меня спрашивать снова. Хантер Найэл.»

Иона снова поднялась, обхватив свою исказившуюся ненавистью голову.» Разве ты ещё не поняла, Морган из Белвикета? Это я погубила паром. Я сделала это, создала волну. Утопила паром. Ее глаза блестели с неестественной яркостью, и Морган начал полагать, что двадцать лет ярости и негодования сделали Иону душевнобольной. " Я открыла Бит деарк над водой и забрала сиккера. Бедный, он пытался доплыть до берега из последних сил, когда я его затянула внутрь.

Морган в шоке покачнулась от того, через что Хантер прошел. «Ты? Как смогла ты это сделать?» Иона улыбнулась застенчиво, все еще выглядя безумной, но начиная наслаждаться своей историей. «С его истинным именем. Я знаю истинное имя сиккера.»

Нет! Нет, нет, нет. Морган пыталась сдержать панику, зная, что Иона почувствует ее, но она могла ощущать, как когтистые лапы страха тянутся к ней. Знать чье-то истинное имя означает всецело иметь над ним власть. Полный контроль во всем. Морган знала истинное имя Карьяна и использовала, чтобы остановить его, ради добра. Как могла Иона узнать имя Хантера?

«Год назад я встретила ведьму по имени Жюстин Курко,"продолжала Айона, как будто прочитав вопрос Морган на ее лице.

Жюстин — женщина, которая раньше коллекционировала имена — та самая женщина, которую Хантер однажды поцеловал. Хантер рассказывал Морган, что Жюстин разозлилась, когда он дал ей ясно понять, что ничего между ними быть не может, но… это не достаточная причина, чтобы участвовать в интригах Ионы. И кроме того, Жюстин не знала истинного имени Хантера.

«Она ненавидела Хантера и потратила годы в поисках его истинного имени», — продолжала Иона. «В конце концов, она выяснила его, используя Бит деарк, чтобы поговорить с мертвыми. Я предложила купить его имя у нее. Но глупая женщина его не продавала». Рот Ионы изогнулся дугой вверх в жуткой насмехающейся улыбке. «Так что я убила ее. И забрала ее душу — ее силу — себе. С ее силой, присоединившейся ко мне, я стала непреодолима. Я стала дочерью своего отца. Я хотела, чтобы ты страдала. Я хотела вызвать твои муки — поэтому я создала Бит деарк и украла Хантера у тебя с помощью его истинного имени». Иона замолчала, стирая отвратительное ликование со своего лица и делая попытку выглядеть более уравновешенной. Она засмеялась: «Что теперь чувствуешь?»

О, Богиня — думала Морган в ужасе. Теперь она поняла, почему Иона была необъяснимо сильна. Она забрала чью-то душу, поглотила его силу. Кто знает, ограничилась ли Иона только Жюстин? Иона обладала безумной силой, но разрушение душ — их сил — поедает ее изнутри. Иона извлекла силу, но эта сила убивает и уничтожает ее. Ледяная рука обхватила сердце Морган от осознания того, что Иона могла забрать душу Хантера тоже. Колени Морган начали трястись, и она взмолилась, чтобы это было незаметно. Тонкая, холодная струйка пота на задней части шеи медленно поползла вниз по спине. Она чувствовала себя в окружении смерти, ужаса и ненависти, и всё, о чем она думала, это Хантер. Хантер, Хантер. Пожалуйста, хоть бы с ним этого не случилось. Она осторожно сглотнула и железной хваткой зажала волю в кулак.

«Иона, где Хантер?» повторила она сурово глядя на трясущуюся, слабую ведьму у её ног.

«О, нет, он не мертв. Нет, нет, это было бы слишком быстро, слишком просто. Хантер был жив всё это время». Иона озвучивала эту информацию так, словно делилась восхитительной тайной. «Можешь ли ты вообразить? Ты горевала, как вдова, все эти годы. А он жив! Если его существование можно назвать жизнью».

О, Богиня, она безумна. Богиня, пожалуйста, помоги мне. Пожалуйста, проведи меня через это. Хантер жив.

Скай шагнула вперед и встала рядом с Морган. Она крепко сжала Морган за локоть. «Где он?» — потребовала Скай. Морган была благодарна — это дало ей минутку собраться с силами. Наконец, она знала наверняка. Хантер был жив. Ощущение тупого удара разрасталось в ее груди, и она почувствовала теплую, тяжелую вязкость текущей крови.

Иона хихикала. «На острове», — произнесла она победоносно. «На острове, укрытом туманом и дождем, где никого нет. На острове, где ничего не растет, никто не живет, и каждый день абсолютно такой же, как предыдущий. Хантер был там, страдая, всё это время, с тех пор, как я протащила его через Бит деарк. Из-за тебя и того, что ты сделала с моей семьей».

«Один на острове?» — спросила Морган, прочищая горло и укрепляя голос. Один на острове шестнадцать лет. Конечно, к этому времени он обезумел. Мысль о том, что ее любимый Хантер, ее муирн беата дан, проходил через такие невообразимые мучения шестнадцать лет, почти придавила ее к земле.

«Нет», — сказала Иона, удивляя ее. «Там еще несколько ведьм, которые разозлили МакЭванов за многие годы. Я не слежу за ними. Зачем волноваться? Они — ничто».

«Скажи нам, как добраться туда», — сказала Скай, ее голос звучал как камень. «Или я выдавлю твои глаза и скормлю их тому, что осталось от твоих собак». Ее высокая, стройная фигура была неподвижной от напряжения, руки уперлись в боки. Лицо непроницаемое, спокойное, черные глаза пронизывающие.

Иона мигнула. Морган почувствовала, что Мойра отстранилась.

Иона, казалось, подумала несколько мгновений. «На севере», сказала она ухмыляясь. «В океане.»

Морган позволила каждой частичке угрожающей силы возрасти в ней до максимума. Она дала полный ход каждой ненавистной мысли, каждому желанию возмездия, которое у нее когда-либо возникало. Зло захлестывало ее изнутри, и она позволила ему вылиться прямо на Иону. Это был огромный контраст, полная противоположность всему, к чему Морган стремилась всю свою жизнь. Это была тьма, это противоречило Викканнским Законам, это были власть, угроза, пустота и полное отсутствие любви, жизни или надежды.

Когда этот поток настиг Ионы, невидимые яды наихудшей человеческой сущности, она отшатнулась и стала давиться, хватаясь рукой за горло, наваливаясь всем телом на каменную стену. Ее горящие глаза, казалось, вылезали из головы, язык выглядел распухшим.

Морган наблюдала, как та корчилась от боли. Как далеко я готова зайти? Она пошла бы, насколько смогла.

Скай взяла Морган за руку и нежно потрясла ее. Морган с трудом сглотнула и с усилием усмирила бурлящие внутри чувства, скомкав их в плотный, темный шар, вызывающий зуд и боль, и зашвырнув его на самое дно своего подсознания. Глядя в обеспокоенные глаза Скай, она кивнула, Иона закашлялась и рухнула на землю, задыхаясь. Она тряслась, с широко распахнутыми и напуганными глазами.

«Где остров?» повторила Скай с тихой угрозой.

«Между островом Северный Уист», — сказала Иона удушливым и тонким голосом. Ее белые руки дрожали и неконтролируемо болтались вокруг нее. «И островом Льюис». Она задохнулась в рыданиях и отвернулась, хватаясь за траву одной рукой.

«Мы просто оставим ее здесь?» спросила Скай у Морган, когда они отвернулись.

Морган остановилась. У них не было брэйфа — магической цепи, используемой для связывания ведьм. Не было времени вести Иону с собой и быть вынужденными постоянно следить за ней.

«Мы отправим ведьминское сообщение в Новую Организацию», — решила она. «Чтобы они прислали кого-нибудь, кто заберет ее отсюда». Морган бросила мимолетный взгляд на Иону, которая стонала, сложившись пополам. «В любом случае, она не в форме, чтобы совершить хоть что-нибудь в ближайшее время», — сказала она.

Они двигались к автомобилю, а Мойра шла молча и уныло рядом с Морган. Морган знала, что навсегда изменила представления своей дочери о себе. Как это отразится на последующих годах? Как это повлияет на мнение Мойры о магии и любви? В то время как они спускались с холма, Морган слышала стоны Ионы. Но она продолжала идти вперед, только вперед, к машине. Повернуться назад означало бы привести в движение нечто за пределами миропонимания.

Они прошли четырех ротвейлеров, стоявших на их пути к автомобилю. Морган прошла мимо них и села в машину, прижимая руку ко всё еще кровоточащей ране на груди. Она прислонилась головой к окну, когда Скай с Мойрой забирались внутрь. Выпустив свои сенсоры, она поняла, что обе они (Скай и Мойра) находились на грани срыва: напуганы, печальны, расстроены, встревожены.

После того, как они промчались по Арсдэту, немного цвета вернулось к лицу Скай. «Хантер жив», — сказала она, глядя на Морган. «Мы найдем его. Вот что важно».

17. Мойра

В конце дня они достигли Острова Льюиса. Езда была напряженной, все молчали. Руки Мойры все еще дрожали, хоть она и пыталась успокоиться. Она думала о том, что она видела, когда мама и Лилит сражались. Это было невероятно, но борьба между ее мамой и Ионой. Она никогда не испытывала такого страха за всю свою жизнь.

И хуже того, она ощутила беспомощность. Она знала, что они со Скай немного помогли, когда вместе пытались ослабить связующее заклинание Ионы, наложенное на ее маму. Но, вероятно, по большому счету, это была заслуга Скай. Что если Мойра просто сдерживает их? Ее сила — ничто в сравнении с силой Морган из Белвикета.

Морган из Белвикета. Мойра окончательно осознала тот ужас, который всегда слышала в голосах людей, когда они произносили эти слова. Ее мама была сильнее любой ведьмы из тех, в существование которых в мире она точно верила. Раньше она думала, что те истории преувеличены, но теперь… это всё было так невероятно. Неужели это действительно была ее мама, окружившая Иону заклинаниями, заставившими ее умываться слезами в грязи?

«Поехали прямо сейчас», — сказала Морган.

«Нет». Голос Скай был непреклонным. «Сейчас темно. Никто не сдаст нам лодку в это время ночи. И мы все измотаны — мы должны быть готовы к тому, что ждёт впереди.»

Свернувшись калачиком на заднем сидении, Мойра слушала их спор, разрываясь между диким желаньем найти Хантера как можно скорее, чтобы она могла встретиться лицом-к-лицу с человеком, который, как она узнала, являлся ее отцом — и ужасным страхом этой встречи в то же самое время. За последние двадцать четыре часа произошло так много потрясений, так много кошмаров. Она всё еще была поглощена горем от того, что на самом деле не была дочерью Калэма, ужасом от того, что ее мать была дочерью Карьяна, невероятным сомнением в том, что увидела собственными глазами — на что способна Морган из Белвикета. А под всем этим — свежая колющая боль от предательства Иэна. Как может она теперь встретиться с Хантером, в середине всего этого? Однако разве теперь могла она не жаждать увидеть его, узнать его? Спасти его от того, что эта ужасная женщина Иона сделала с ним?

Иона. Лишь мысль об этой женщине вызвала привкус горечи во рту Мойры. Она всегда знала, что зло существует, но сегодня она видела его вблизи, живьем. Она задрожала, посильнее закутываясь в куртку.

«Он жив,» резко выговорила Морган. «Мы должны пойти сейчас! Хантер там и он жив, и мы идем прямо сейчас!»

«Морган», — сказала Скай, ее голос быль столь же резким. «Мы понятия не имеем, что нас ждет в центре проклятого океана. Мы не знаем, какого рода силу, какую магию нам придется использовать там. Но я точно знаю, что я не в состоянии светить чертовой свечой в данный момент! И ты тоже!»

«Но — " начала Морган.

«Ты — Морган из Белвикета! Ты можешь быть одной из самых могущественных ведьм на земле, но ты не Богиня!» — заявила Скай, повышая голос. «Ты не абсолютно неуязвимая, даже если считаешь себя таковой!»

Глаза Moйры стали большими. Она облокотилась на локоть, чтобы лучше видеть. Ее мать потрясенно уставилась на Скай.

«Ты думаешь, что я так вижу себя?» спросила Морган тихим голосом.

С нетерпением Скай покачала головой и провела рукой по своим прекрасным светлым волосам. «Нет. Прости. Я не это имела в виду. Слушай, Морган, Хантер — мой кузен. Я выросла с ним. Он мне как родной брат. Мы были с ним лучшими друзьями. Разве ты не думаешь, что я хочу найти его? Разве ты не считаешь, что я отчаянно жажду увидеть его действительно живым? Разве тебе не кажется, что я крайне нуждаюсь добраться до него как можно быстрее?»

Морган ничего не отвечала и просто смотрела на Скай. Лицо Скай было оцарапано, руки до сих пор в грязи. Она выглядела бледной, выжатой как лимон, на грани истерики.

«Иона ждала шестнадцать лет прежде, чем сделать это», — продолжила Скай спокойно. «Она знает, что мы отправляемся на остров. Она дала нам лишь столько информации, чтобы найти его. Лилит была частью ее плана. Разве ты не понимаешь? Всё это — ее план».

Морган посмотрела в сторону, затем снова на Скай и кивнула.

«Если Иона забирает души и увеличивает свою силу посредством методов темной магии, мы должны быть в лучшей форме, чтобы сразиться с ней», — сказала Скай. «Всё во мне кричит, чтобы броситься в океан прямо сейчас и плыть за Хантером. Но я знаю, что если мы собираемся попытаться спасти его, если мы собираемся выступить против Ионы на ее условиях, на ее земле, нам необходимо отмести все возможные препятствия. Ты согласна?»

Морган вздохнула. «Несколько часов,» сказала Скай, выглядя утомленной и измученной. «Это — все, что я прошу.»

Морган кивнула снова. «Ты права,» сказала она спокойно. «Я ненавижу это, но ты права.»

Мойра села прямо, убрала волосы с глаз и вытерла катившиеся из них слезы. Она опустила взгляд на свои руки, которые всё еще тряслись. Будь спокойной, — думала она, собирая по крупинкам свою энергию и вытесняя весь свой страх и смятение. Пока она наблюдала, дрожь начала останавливаться. Мойра ощутила легкий привкус победы.

«Что ж, хорошо», — сказала Скай. Она снова завела автомобиль и помчалась. Минуты через две она сказала: «Смотрите, вон там гостиница «Номер и завтрак». Завтра утром арендуем лодку. Договорились?»

«Да», сказала Морган, выглядя выдохнувшейся.

Мойра взяла свое пальто и надела. Страх хлынул в неё, и она проглотила назад свою тошноту. Она могла сделать это. Она тоже могла быть сильной. Ее мама нуждалась в ней. И «он Хантер нуждался» в ней тоже.

Небо еще только-только начало просеиваться розовыми и оранжевыми полосками света, когда Мойра, ее мама и Скай проснулись следующим утром.

Мойра проспала, как убитая, закрыв глаза сразу, как только голова дотронулась до подушки. Ей приснилось множество снов, но только один она запомнила — о Хантере. В этом сне Хантер сказал: «Не ищите меня, я потерян навсегда», а Мойра ответила: «Я должна найти тебя. Я твоя дочь». Слезы текли по ее щекам, когда она резко села, выпрямившись, как болт, в своей узкой кровати. Она потеряла одного отца шесть месяцев назад. Сегодняшний день покажет, приобретет ли она другого или потеряет его тоже. Однако как может она рассматривать какого-то незнакомца Хантера в качестве своего отца?

Внизу на пристани Скай договорилась взять в аренду двадцатифутовую рыболовную лодку на день. Она была просторной и неуклюжей, с мотором за бортом и брезентовой парусиной, натянутой на алюминиевые шесты в качестве крыши. Для Мойры она выглядела древней и сомнительно пригодной для плавания. Называлась она Каррачан: «Морской ёрш».

Мама Мойры повернулась и взглянула на нее. «Ты остаешься здесь», — сказала она безоговорочным тоном. Рот Мойры раскрылся в шоке. После всего этого — после столкновения лицом с Ионом без содроганий и наблюдения, как ее мама стала другим человеком — теперь она просить остановиться? Ее мама продолжала: «Тебе пятнадцать, ты не инициирована, ты мой единственный ребенок. Я не могу потерять тебя. Ты останешься в постели в «Номер и завтрак» до нашего возвращения. Не гуляй в округе. Оставайся в номере и не открывай никому дверь».

«Что?» — воскликнула Мойра, изумленно уставившись на свою мать. «Ты это не всерьез! После всего этого?» Она замахала руками в абсолютно неадекватной попытке описания случившегося за последние три дня. «Я нужна тебе!»

«Не обсуждается», — твердо заявила ее мама. «Ты остаешься здесь. Мы со Скай сделаем всё, на что способны, однако я не смогу мыслить связно, если ты не будешь в безопасности.

«Я не останусь здесь», — произнесла Мойра, сжимая челюсти и глядя сверху вниз на мать. «Я хочу быть с тобой. Я хочу быть там, если… когда вы найдете Хантера».

Мамино лицо смягчилось. «Мойра… я потеряла так много людей, которых любила. Если я потеряю и тебя, то не смогу продолжать жить. Ты понимаешь? Я не смогу жить». Ее карие глаза пытливо смотрели в глаза Мойры. На секунду Мойра почувствовала укол вины. Ее мама потеряла многих: Кэла, потом Хантера, потом папу. Своих кровных родителей.

Но ничто не изменит тот факт, что Мойра должна была сделать это. «Я еду», — твердила она.

Забравшись на непритязательную лодку, Скай натянула контрастирующий с одеждой спасательный жилет. Ее светлые волосы уже растрепал ветер. Без слов Морган указала пальцем на «Номер и завтрак».

Мойра ощутила вспышку гнева. «Я часть этого!» — закричала она. «Он мой кровный родной отец!». Эта фраза звучала как-то неправильно из ее уст — Калэм был ее отцом. Но она знала, что, тем не менее, это правда, и незнакомец или нет, если Хантеру нужна помощь, она не собирается сидеть сложа руки.

Морган покачала головой, ее глаза были полны страдания. «Нет». Затем она отвернулась от Мойры и спустилась туда, где была привязана лодка. Шагнув на нее, Морган надела спасательный жилет. По сигналу Скай Морган отвязала веревку, которой лодка была привязана к пирсу, а Скай подняла судовой дроссель. Небольшой мотор взревел. Не оглядываясь, Скай села на заднее сиденье и взялась рукой за старомодный румпель. Здесь не было ни штурвала, ни пульта управления — только потертые виниловые сиденья, изодранные и пропахшие рыбой.

Мойра смотрела скептически. Они действительно собирались оставить ее здесь, на острове в тысяче километров от дома, с незнакомцами? Они действительно собирались заставить ее просидеть этот заключительный этап, когда они искали ее кровного отца?

Она так не думала

Лодка медленно отплывала от пирса, двигатель надрывался, словно от астмы. Не давая себе ни секунды подумать, хорошая ли это идея или нет — она знала, что плохая, но на волнение не оставалось времени — она разбежалась и прыгнула с пирса так далеко, как могла.

Свист! Она сильно ударилась о поверхность воды, уходя вниз до того, как начала плыть. На самом деле, план был приземлиться на лодку, даже если сначала головой. Морган и Скай обе обернулись на всплеск, и моментально Морган схватила Мойру за руку и вытащила наверх.

«О чем ты думала, Мойра!» — кричала Морган.

Выдох, вдох, выдох. «Вы не оставите меня!» — кричала Мойра в ответ, восстановив наконец свое дыхание.

Скай замедлила двигатель и с любопытством смотрела на Морган. Мойра переводила взгляд со Скай на свою маму. Абсолютное раздражение отражалось на лице Морган, но в конце концов она покачала головой. Они не будут разворачиваться — итак потратили впустую слишком много времени.

Мать сняла спасательный жилет и вручила его Мойре.

«Что ты наденешь?» — спросила Мойра.

«Есть только два, сказала» ее мать коротко.

Мойра осмотрелась вокруг. Пристань осталась позади, и они медленно двигались мимо рыболовных судов. Когда они только отплывали, было солнечно, только несколько пышных кучевых облаков в небе. Море выглядело насыщенного цвета морской волны, полным жизни.

Теперь, лишь несколько минут спустя, Мойра вообще едва могла найти кусочек голубого в небе. Бесконечная тяжелая масса серых туч охватила его, словно их толкала чья-то невидимая огромная рука. Мойра прошла и села на одну из боковых виниловых скамеек впереди. Море было цвета свинца. Вместо веселых легких с белыми кудряшками волн — волны тяжеловесные, неуклюжие, взбалтывающие воду с эффектом глубокого разрушения. Мойра заметила, что над головой нет птиц. На пристани чайки были крупными, ярко-белыми и серыми, их сиплые крики наполняли воздух. Сейчас казалось, будто их кто-то стер с картинки стирательной резинкой.

Она подняла взгляд и увидела, что ее мама серьезно смотрит на Скай.

«Заходи, дружок, ко мне», — прозаично произнесла Скай.

Говорила паучиха*. Иона послала эту погоду. Дальше будет хуже, — подумала Мойра. Но они не отступят, даже если это ловушка.

* Речь идет о песенке, которую пел черепаха Квази в сказке Льюиса Кэрролла «Приключения Алисы в стране чудес»:

Говорила паучиха «Заходи, дружок, ко мне!

Ты других таких покоев не увидишь и во сне!

Эта лесенка витая прямо в комнаты ведет.

Знаешь, сколько тут сюрпризов дорогого гостя ждет!»

«Ну уж нет — сказала муха, — и напрасно ты зовешь:

Эта лесенка такая — если вверх по ней взойдешь,

вниз уже не попадешь».

..

Мойра дрожала. Ее блузка, куртка, джинсы, носки и кеды промокли, и она замерзла. Температура упала до пятнадцати градусов, и ветер усилился. Соленые брызги периодически падали на ее лицо и казались иголками, вонзающимися в кожу.

Скай чуть развернула лодку, нацеливаясь на брешь между двумя огромными островами. Плаванье оказалось гораздо суровее, когда лодку захватило течение. Мойра тайком взглянула на маму, которая внимательно всматривалась вперед, решительная, с белым, как мел, лицом. Морган взглянула на дочь глазами такими грустными и серьезными, что Мойра почувствовала легкую панику.

Треск, скрип, треск. Ее руки побелели от напряженной хватки за кромку лодки. Лицо щипало от соленых брызг и ветра.

О, нет. Знакомое чувство начало зарождаться в ее желудке. Она судорожно сглотнула. Затем ее рот наполнился слюной, и последними функционирующими клетками мозга она осознала, что ей необходимо наклониться над водой немедленно, потому что ее вот-вот вырвет.

Еще больше соленых брызг ударило в лицо, когда Мойра приблизилась к воде. Она начала плакать, ее тело внезапно разразилось рыданиями. Она никогда не чувствовала себя такой потерянной за всю свою жизнь.

Тут же ее мама оказалась рядом, собирая назад длинные волосы дочери, положив руку на шею Мойры. Когда желудок Мойры наконец стал не просто пустым, а вывернутым наружу, Морган потянула ее обратно. Она достала бандану из своего заднего кармана и промокнула пощипывающее лицо Мойры. Мойра плакала, понимая, что должна перестать прямо сейчас, зная, что выглядела, как ребенок, осознавая, что ее мама была абсолютно права, желая оставить ее на берегу.

«Я сожалею,» рыдала она. «Я сожалею.»

«Шшш, шшш», — говорила ее мама. «Это тяжело. Вот почему я не хотела, чтобы ты ехала».

«Я сожалею,"повторила Мойра, снова дрожа.

За секунду Морган внимательно осмотрела дочь, затем закрыла глаза. Она расставила пальцы на правой руке и приставила их к лицу Мойры, прикасаясь к виску, лбу и вене на шее. Затем она начала бормотать слова на гаэльском, некоторые из них Мойра узнала со своих уроков, но большинство ей были неизвестны. После нескольких мгновений Мойра сделала вздох облегчения. Ее тяжелая голова, мучительная тошнота, усталость и страх стали легче.

Через минуту Мойра осторожно выдохнула. О, Богиня, она дышит без боли. Она медленно делала глубокие вдохи, чувствуя, как боль и напряжение покидают ее с каждым выдохом. Она открыла глаза в тот же момент, когда ее мама открыла свои.

«Спасибо», — сказала Мойра, вновь испытывая благоговейный трепет. Ее мама исцеляла ее раньше, но сейчас Мойра по-настоящему поняла, откуда исходила эта способность — источник силы находился гораздо глубже, чем она когда-либо могла представить. «Так намного лучше».

«Мы нуждаемся в тебе в хорошем состоянии,» сказала Морган, и обняла ее.

Именно в тот момент Мойра поняла, что силы ее мамы как целительницы, вероятно, абсолютно равны ее разрушительной силе. Это был почти ослепляющий, наглядный пример того, как всё гармонирует в жизни: черное и белое, хорошее и плохое, исцеляющее и разрушающее. Мама всегда называла это шипом розы, и Мойра поразилась, насколько всё продуманно, насколько обнадеживающе в каком-то смысле, ведь колесо всегда безотказно вращается.

Морган убрала руки и стряхнула с них остатки магической энергии. Под глазами у нее были бледно-фиолетовые круги; она выглядела печальной, утомленной и странно выжидающей, словно ждала плохих новостей.

Со следующим вздохом Мойры, весь мир сделался серым.

Испуганно моргая, Мойра всё еще видела свою маму, менее чем в трех шагах от нее, и Скай, в трех шагах от ее мамы. Всё остальное исчезло.

«Что это?» — выкрикнула она, когда Скай замедлила двигатель.

«Туман», — выкрикнула в ответ Скай. Она вновь завела двигатель, полностью повернув румпель вбок и закрепив его там; теперь какое-то время они могли медленно передвигаться по строгой окружности. Она встала и прошла на середину лодки, где находились Морган и Мойра. Все трое безуспешно всматривались вперед, но казалось, будто вокруг них вывешено толстое, серое шерстяное одеяло.

«Итак, я не вижу ни одной проклятой вещи», — высказалась Скай. «Только Богине известно, не наткнемся ли мы на какие-нибудь рифы… думаю, мы всё еще очень далеко, но кто знает? Мы в середине проклятого нигде. Богиня, Иона гораздо хуже, чем просто заноза в заднице».

«Поэтому нам нужно избавиться от тумана», — произнесла Мойра, пытаясь думать.

«Ну, да», — сказала ее мама, проводя рукой по своим волосам и почти сразу же застревая пальцами в спутавшихся узелках. «Проблема в том, что у нас нет возможности выяснить, как много его здесь, насколько он густой, откуда движется».

Туман. Туман состоит из водяного пара. «Можем мы заставить все эти крошечные капельки в тумане соединиться вместе, притянуться друг к другу?» — спросила Мойра. «Тогда они обратятся в дождь и упадут. Дождь будет сильный, но сквозь него можно будет видеть».

Мать посмотрела на нее, мигнула, затем посмотрела на Скай. Медленная улыбка осветила обычно серьёзное, тонкое лицо Скай, и она кивнула.

Мойра ощутила искорку гордости — возможно, она сможет внести свой собственный вклад наряду с этими сильными ведьмами. Ведь она дочь Морган и должна помнить об этом.

Мойра, Морган и Скай взялись за руки и сконцентрировались. Скай взяла на себя основную часть заклинания. Они сфокусировались на ощущении, как каждый бесконечно маленький атом влаги плавает в воздухе, на их безграничном количестве. Одна крошечная частичка соединяется с другой, затем с третьем. Постепенно началась цепная реакция, по которой каждая водная молекула соединялась с другой и затем с остальными. Они становились тяжелыми, слишком тяжелыми, чтобы плавать в воздухе, и начинали медленно опускаться вниз, притягивая с собой другие. Через несколько минут полился ледяной дождь, мгновенно намочивший всё насквозь. Маленькая полотняная крыша не закрывала место, где сидела Скай у румпеля, да и двух других женщин едва защищала. Дождь падал на них сбоку, ударяя в лица, промокая соленые пряди волос.

Он был сильным. Однако они могли видеть.

Скай завела двигатель и взялась за румпель. Они находились между двух остров Северый Уист и Льюис, направляясь в открытое море. Дождь следовал за ними. Волны до сих пор ударяли в позвоночник. Счет времени остановился, когда их путь лег через свинцовое море. Создавалось впечатление, что им придется плыть вечно. Они проплыли мимо маленького острова слева. А впереди, чуть на востоке, виднелся другой, даже меньше этого.

«Должно быть, мы найдем еще один вскоре», — сказала Скай, перекрикивая волны.

Весь мир осветился вспышкой самой большой молнии, которую Мойра когда-либо видела. Ее волосы встали дыбом от электричества, и каждая деталь на горизонте слилась со светом. Бум! Раздался чудовищный раскат грома, который пробрал Мойру прямо до самых костей.

«Нам надо держаться ближе», — сказала Скай с суровой решительностью на лице. Ее глаза были черны, как обсидиан, кожа бледная, с подтеками от косметики. Мокрая одежда прилипла к ее высокой, грациозной фигуре, а сама она обеими руками с силой держалась за румпель.

Морган повернулась к Мойре. «Не прикасайся ни к чему металлическому», — проинструктировала она, после чего подняла руки к небу.

«Морган! Не надо!» — закричала Скай. Удивленная, Морган обернулась на Скай.

«Сохраняй свою силу,» сказала Скай. «Не трать ее впустую. Я могу видеть остров впереди. Ты на много больше понадобишься нам позже.»

Морган кивнула и села. Иногда Мойре казалось, что она видит остров, но в большинстве случаев она не видела ничего, кроме дождя, вспышек огромных, остроконечных молний. Громыхания грома непрерывно сотрясали их, одно за другим.

Поднялся ветер. Волны стали в два раза больше и бились о лодку, как разрушительные ядра, сотрясая Мойру, заставляя дребезжать зубы, едва не выдергивая руки, вцепившиеся в разодранное покрытие сиденья. Когда она посмотрела в одну сторону, то увидела стену зловещей серой воды. Повернув голову, чтобы взглянуть по другую сторону лодки, она увидела еще одну водяную стену. Казалось, само море ожило, проснулось от неуравновешенных фырканий их мотора, взбешенное их присутствием. Оно словно закипало вокруг, горячо желая утащить их на самое дно.

Не утонем, — твердила Мойра мирозданию. — Мы не утонем. Это не паром. У нас всё под контролем. Мы защищены.

«Я вижу его!» — закричала Морган, указывая пальцем вправо. Они почти проплыли мимо — если бы продолжили плыть, то вышли бы в открытое море.

Скай попыталась повернуть румпель, но напрасно — он застрял. Морган присоединилась к ней, и две женщины стали всей своей силой толкать длинную деревянную перекладину. Лодка грозно заскрипела — не желая поворачиваться — а Мойра отказывалась думать об их судьбе, если румпель сломался и они не смогут управлять лодкой. «Иона так не победит», — думала она яростно. — «Она не победит». Как будто эти мысли сработали, и румпель, в конце концов, сместился назло волнам, ветру, дождю.

Остров выглядел как ряд гигантских, черных, обросших мхом зубов, торчащих из воды, словно огромная, прогнившая челюсть. Вспышки света каждую секунду и гром были такими постоянными, что невозможно сказать, где заканчивался один хлопок и начинался другой. Каждая зазубренная полоска молнии освещала этот скалистый пустырь, и чем ближе они подбирались, тем более невозможным для проживания он казался.

Что если всё это погоня за непостижимым? Что если Иона наврала? Вдруг они проделали весь этот путь напрасно? Что если Хантер действительно был мертв все эти годы?

Мойра ощутила, как отчаяние накрывает ее с головой и знала, что бороться с ним бесполезно. Она посмотрела на свою мать и Скай и обнаружила ту же самую беспомощность, тенью упавшую на их лица.

Ее мать нахмурилась и протерла рукой влажный лоб. Свет засветился в ее глазах. «Это — заклинание!»

«Какая маме разница? Бессмысленно бороться, надеяться», — думала Мойра в бессильном отчаянии. «Все они умрут».

Морган стала рисовать руны в воздухе: Эол — для защиты, Торн — для преодоления препятствий, Тир — победа в битве, Ур — сила, и Перт — обнаружение скрытых вещей.

Постепенно Мойра поняла, что происходит. Ее голова начала проясняться, она встала и присоединилась к Морган. Вместе они рисовали руны снова и снова. Возле румпеля к ним присоединилась Скай, и все трое изобразили руну Перт в воздухе, сверкнула ужасная молния, и внезапно остров появился перед ними, как разъяренный дракон, выскочивший из моря, так близко, что они едва не наткнулись на скалы. Море, отчаяние и даже расстояние оказались иллюзией. Неистово Скай схватилась за румпель. Мойра села рядом и тоже стала толкать. Морган просканировала берег магическим зрением, после чего приставила ко лбу руку, прикрывая глаза от дождя.

Места, куда причалить, не было. Берег был скалистый и зазубренные, острые, надломанные глыбы защищали остров отовсюду. Они продолжали плыть и, в конце концов, когда Мойра испугалась, что сил не осталось в ее руках, ее мама заметила крошечное отверстие: просто маленький кусочек песка, еле-еле достаточный, чтобы уместить лодку. Скай с Мойрой завели в него лодку, морщась от дьявольского скрипа, когда она протискивалась между валунами. Они сели на мель, клиновидный корпус рыболовной лодки совсем не предназначен для того, чтобы за него тащить ее на берег. Морган выпрыгнула из лодки, покачиваясь на земле, и ухитрилась прикрепить канат к искривленному и деформированному дереву, что росло из трещины одной из скал.

Затем на песок спрыгнула Мойра. Скай последовала за ней. Они взглянули на лодку, опасно накренившуюся набок. Двигатель наполовину торчал из воды, длинные, липкие пряди морских водорослей запутались в нем. Поразительно, что он вообще работал.

Насколько они могли видеть, вокруг были только отполированные дождем черные скалистые камни, мокрый песок, низкие кривые деревья и шторм. Не было ни одного признака присутствия человека. Мойра моргала от стремительных атак дождя, пытаясь вглядеться вдаль. Она выпустила свои сенсоры. Ничего.

Ее мама потянулась и взяла ее за мокрую руку. Скай взялась за другую. Втроем они шли вперед, их ноги оставляли размытые следы на скользком песке. Мойра попыталась снова выпустить сенсоры и почувствовала тупую боль в голове, но ничего больше. Песок затягивал ее ноги. Грудь непривычно сдавило, а боль в ребрах стала медленно возвращаться. Мысль о том, что им следовало бы вернуться в лодку и каким-то чудом убраться с острова, окутала ее мрачной безнадежной завесой — и это, она была уверенна, уже не заклинание.

Они прошли буквально через весь остров, протяженностью примерно полкилометра. Он сужался в форме острия стрелы, с закругленным кончиком, где-то шестьдесят метров в диаметре. Стена скал закончилась тоже, отрезанная на другом конце берега. Мойра искала землю, искала что угодно, что могло указать на любое присутствие здесь хотя бы одного человека. Ничего. Только чувство смерти, окоченение сенсоров, притупление эмоций. Это место заколдованно, создано быть глупой тюрьмой. «Хантера здесь нет», — яростно думала Мойра. — «Всё это было ловушкой; Иона завлекла их сюда, чтобы захватить. Она должна выбраться отсюда — она должна вывести отсюда свою маму и Скай».

Но перед тем, как она смогла что-либо сказать, Морган сжала ее руку и потянула вперед. Мойра последовала за пристальным взглядом своей мамы, и ее рот открылся. На фоне высоких скал виднелась открытая пещера, едва заметная. Однако они смогли разглядеть очертания человека, шаркающего ногами им навстречу из глубины.

18. Морган

Он должен быть здесь… должен, — думала Морган в отчаянии. Однако она ничего не ощущала, ничего не улавливала. Она рисковала жизнью своей дочери, пытаясь спасти своего муирн беата дана. Но создавалось впечатление, что здесь пустота — только огромные, деформированные деревья и острые куски скал, больно упирающиеся в ступни даже через туфли. Она крепче сжала руку Мойры. Хантер где-то здесь. Он просто обязан быть здесь.

Затем она увидела это — отверстие в поверхности мокрой черной скалы. Пещеру. Заметную только благодаря слабому мерцающему свету глубоко внутри этой скалы. Свет исчез, и медленно появились очертания… человека. Человеческое существо шло по направлению к ним.

Сердце Морган мучительно сжалось, глаза напряженно всматривались в темноту пещеры. Держась за руки, она, Мойра и Скай спешили к пещере. Слова не требовались. Их сердца и мысли были слишком полны, чтобы говорить.

Они уже почти поднялись в пещеру, когда фигура неуклюже вышла в шторм, освещенная самым бледным, самым маленьким кусочком имевшегося здесь света. Это был не Хантер. «О, Богиня!» — прошептала Морган, изумленно уставившись в страхе на иссохшую пожилую женщину. Женщина была одичавшей, с запутанными седыми волосами, огромными, безжизненными глазами и загорелой кожей, сморщенной в складки на лице, из-за которых едва походила на человека. Женщина. Выжившая ведьма, помещенная сюда кем-то из МакЭванов, возможно, Карьяном, хотя Морган знала это. Помещенная сюда и забытая всеми, кто знает, как давно.

Бледные серые глаза женщины равнодушно остановились на них. «Вы не настоящие», — невнятно пробормотала она, качая головой и отводя взгляд. «Вы не настоящие. Как и всегда». Она повернулась спиной и направилась обратно в пещеру.

«Мы настоящие,» громко позвала Морган, следуя за нею. «Мы настоящие. Мы ищем»

Ее слова унесло ветром. Вторая фигура перекрыла вход в пещеру. Высокая, худая, костлявая. У него были длинные, светлые блондинистые волосы и чуть темнее борода. Глаза глубоко посажены, странного светло-зеленого цвета, словно обесцвеченные солнцем и морем.

Морган не могла ничего поделать, кроме как тихо потрясенно смотреть, отчаянно молясь, чтобы это не оказалось видением, чтобы то, что она видит, было настоящим. Она неустойчиво покачивалась на своих ногах, в то время как фигура медленно подходила ближе.

О, Богиня, это — Хантер! Хантер, после всех этих лет! Он уставился на них, сперва на Морган, потом на Мойру, потом на Скай, как будто узнавание занимало много времени, чтобы просочиться в его мозг.

«Ты видишь его?» Спросила Морган Скай, не сводя с него взгляда.

«Да», — прохрипела Скай ломаным голосом. «Да, я вижу его».

«Хантер. Хантер», — произнесла Морган не в себе, слезы хлынули из ее глаз.

«Морган», — прошептал он не веря. Нахмурившись, он покачал головой, будто не находя смысла в том, что видит.

Лишь несколько шагов и она оказалась прямо перед ним, даже пришлось отклонить голову назад, чтобы встретить его глаза. Он так изменился — прошло так много времени. Только Богиня знает, через какие ужасы он прошел за эти шестнадцать лет. Но глубоко в его непривычно светлых глазах, Морган нашла Хантера, которого любила.

Он поднял свою дрожащую, костлявую руку с ушибленными и исцарапанными костяшками пальцев, но даже такой он нежно отодвинул прядь волос с ее щеки. Заливаясь слезами, Морган обхватила его за талию руками, сжав их у него за спиной так, чтобы никогда не отпускать.

«Хантер, Хантер!» — всхлипывала она, слезы смешивались с дождем. Шестнадцать лет пролетело как ни бывало, когда она сильно прижалась лицом к его груди. Затем он обнял ее, прижимая еще ближе, чтобы положить свою голову на ее. Вот он Хантер, ее любовь, вернулся из мертвых. Это было чудо, благословение.

«Я думала, что никогда не обниму тебя снова», — рыдала она. «Я думала, что я никогда, никогда не увижу тебя».

«Морган,» сказал он голосом похожим на скрипучее карканье, но это был определенно голос Хантера. «Морган, моя любовь. Ты — жизнь, ты — вся моя жизнь.»

«А ты моя. Всегда». Сердце Морган остановилось, когда она увидела его; теперь оно медленно начинало биться: один удар, два удара и больше. Влажное тепло просочилось через ее толстовку: ее сердце снова кровоточило. Это Хантер, и он говорил с ней. Он жив, и она нашла его. Когда она обнимала его, она почувствовала, что он начинает содрогаться и поняла, что он тоже плачет. Отклонившись, она взглянула на него, на его слезы, на его милое, любимое лицо, в синяках и ушибах, и слишком сильно похудевшее. Она моргнула, затем посмотрела в небо проверить, не вышло ли солнце. Оно не вышло — тучи все еще нависали тяжело и низко, темно-серые и угрюмые. Мгновенно она перевела взгляд от Хантера на скалы, на море, на Скай, которая молча плакала с улыбкой на лице, на Мойру, которая в изумлении серьезно всматривалась в этого незнакомца, породившего ее на свет.

Всё стало ярче, цвета насыщеннее и богаче, как если бы к глазам поднесли фильтр. Казалось, каждый звук стал чище, точнее и четче — она слышала, как разбивается каждая малюсенькая волна, как трещит от ветра каждая витая ветка дерева. Мойра со Скай выглядели такими красивыми и полными жизни. Все эти годы тому назад, после случившегося на пристани в Уэльсе, когда она не почувствовала никаких признаков присутствия духа Хантера, всё поблекло. Всё стало тусклым, каждый образ и звук воспринимался Морган, словно через огромную толстую ватную стену. Теперь эта стена исчезла, растаяла под действием неописуемой радости вновь видеть Хантера.

«Она сказала мне, что ты умерла», — прохрипел Хантер. «Она сказала мне, что ты погибла, пытаясь спасти меня, когда затонул паром. Потом я увидел тебя, несколько дней назад, увидел, что ты гадаешь на меня».

«Я не знаю почему я не могла найти тебя раньше,» сказала Морган. «Я пыталась так много раз.»

Хантер посмотрел на нее печально. «Ты нашла меня, потому что Иона захотела, чтобы ты меня нашла», сказал он. «Я просил тебя не приходить, Иона хотела, чтобы ты приехала сюда, заманить тебя сюда».

Радость в ее сердце накрыло тупым ужасом. Они со Скай боялись этого и оказались правы. Теперь они здесь, как и планировала Иона, и будут вынуждены столкнуться с тем, что она припасла для них — с тем, что она подготовила».

В следующую секунду выдох Морган обратился жестким удушьем, и она застыла, неспособная двигаться. «Иона», — Морган узнала ее по тому же самому связующему заклинанию, которое Иона использовала раньше… неужели только вчера?… у разрушенной цитадели. Новая Организация пообещала послать туда кого-нибудь — и никто не предупредил Морган, что взять Иону в тюремное заключение не удалось. Должно быть, силы Ионы гораздо сильнее, чем думала Морган. Кто знает, что она сделала с людьми, которые пришли за ней? Морган ощутила укол вины за то, что не предприняла мер посерьезнее, чтобы не оставить Ионе шанса. Она сфокусировала свою энергию, пытаясь вырваться из связующего заклинания… но бесполезно. Ошеломленная, с затуманившимся от волнения разумом, Морган смотрела на Хантера.

«Морган!» — воскликнул Хантер возле нее, когда подбежали Скай с Мойрой.

«Мама, мама, ты в порядке?» — спросила Мойра, ее глаза стали огромными от ужаса. Скай лишь на секунду схватила Хантера за руку, словно в попытке убедить себя, что он настоящий, после чего всё свое внимание обратила к Морган.

«Не прикасайтесь к ней!» — сказала Иона, появляясь между двумя высокими валунами. «Я приготовила это для нее одной». Медленно краешком глаза Морган взглянула вверх на свою сводную сестру, стоявшую над ними с какой-то темной палкой в руке.

«Привет, все», — сказала Иона, одаряя их своей волнующей скелетообразной улыбкой, которая, казалось, сорвет ее челюсти. Ее редкие, седые волосы приклеились к черепу дождем, и Морган еще раз поразилась, как Иона, выглядя такой старой, такой больной, владела такой сильной энергией.

«Шестнадцать лет усердных трудов, наконец, воздались», — заявила Иона голосом коварным и довольным. «Бедная Морган. Разве ты до сих пор не поняла? Лилит Дилэни не спускала с тебя глаз все эти годы, но я не принимала решения тебя «убрать» до наступления этого».

«Вот что важно», — смутно думала Морган, пыталась думать, пыталась побороть заклинание тем же способом, что и раньше. «Почему сейчас?» — ее разум исследовал пределы связующего заклинания, проверяя его силу. Это было сильнее, чем вчера. Она должна собраться и сосредоточиться на освобождении, на борьбе с Ионой. Если она будет думать о чем-то другом — Хантер, Мойра и Скай будут потеряны.

«Всё я. Эти видения, эти сны. Я послала морганит… я даже послала кольцо», — злорадствовала Иона «Оно было прекрасным штрихом, должна сказать. Настоящее кольцо! И теперь ты, наконец, нашла истинного возлюбленного своего сердца, лишь чтобы наблюдать, как он умрет! Ты будешь страдать дважды!» Она запрокинула назад голову и расхохоталась.

«Я не могу помочь тебе», — прошептал Хантер Морган. Он говорил так, словно вот-вот расплачется. «У меня нет сил. Со временем этот остров связывает силы».

«Всё в порядке», — ласково заверила Скай своего двоюродного брата. «Всё в порядке».

«Мам?» — произнесла Мойра. Она успела подойти как можно ближе и стояла очень тихо, вздрагивая.

«Стой позади и будь невидимой» — отослала ей Морган.

Ты нуждаешься во мне, отослала Мойра назад.

«Думай, думай», — яростно твердила себе Морган. «Распутай это заклинание. Выясни, почему сейчас? Иона упоминала кольцо, морганит, видения, сны… но не ведьминские мешки и заклинания вокруг дома Морган. Неужели это был дополнительный вклад Лилит — ее собственная личная месть?

Сконцентрируйся. Сейчас это не имеет значения. Что имеет значение, так это понять намерения Ионы и найти наилучший способ победить ее. Она получила свою силу, забирая души других, более сильных ведьм. Возможно, это сделало ее в чем-то уязвимой?» Морган взглянула на Скай, чьи встревоженные темные глаза наблюдали за ней. Делая очень медленные, мелкие вдохи, Морган отчетливо представила себя сильной, целой, могущественной. «Я могу разрушить это связующее заклинание», — повторяла она себе. «Я дочь Карьяна. Но, что более важно, я дочь Мэйв, Мэйв из Белвикета. Во мне ее кровь, ее сила. Я сгвиурс дан — Разрушительница».

Морган подняла руку.

Мимолетное удивление отразилось на лице Ионы, и она нахмурилась. Она подняла свою палку, и Морган ощутила силу гнева Ионы, прорывающую ее мозг, рвущуюся в ее сознание. Пригвожденная к песку, Морган отчаянно блокировала все ячейки своего разума, какие только могла, вспоминая последний раз, когда была вынуждена так яростно бороться два десятилетия тому назад. Однако она больше не неинициированный подросток. Она сильнее, с изобилием силы и знания. Вздрогнув, она ощутила, что Иона давит сильнее. Если Иона ухитрится прорваться внутрь, у Морган не останется шанса.

«Отпусти ее!» — Морган смутно расслышала отголоски голоса Хантера, словно издалека. «У тебя есть я! Этого недостаточно?»

«Нет», — сказала Иона строго. «Я хочу вас обоих».

«Думай, Морган! Насколько совместимы души Ионы? Как трудно ей сдерживать их вместе? Контролировать их силу? Какого рода усилия требуются, чтобы просто использовать их?»

Гортанный смех победы достиг ушей Морган — Иона наслаждалась наблюдением, как Морган склоняется под ее волей. Морган знала, что, получив эту возможность, Иона убьет их всех. Убьет Мойру. Ее дочь. Лишь эта единственная мысль наполнила кровь Морган яростью.

Вдруг внезапно, без предупреждения, Иона исчезла, больше не атакуя разум Морган. Морган перевернулась, уткнувшись лицом в мокрый песок. В тот же момент оттолкнувшись дрожащими руками, она поднялась на четвереньки. Отхаркнув мокрый песок изо рта, Морган встала на ноги.

«Я хочу, чтобы у тебя был шанс сражаться», — сказала Иона. «И проиграть. Я хочу, чтобы Мойра наблюдала твою смерть, как наблюдала я смерть своего отца», — продолжала она, осторожно спускаясь вниз по камням. «И я собираюсь забрать ваши души. То есть, твою, твоей дочери и Скай. Душа Хантера ничего не стоит».

«Наблюдала смерть Карьяна?» — рассеянно мыслила про себя Морган. «Говорили, что он умер один в Борак Мине».

«Ты только вообрази, на что я стану способна с твоей силой?» — воскликнула Иона, выглядя восторженной уже от одной этой мысли. «Я вберу твою силу в себя». Она трясла головой, наслаждение отражалось на ее впалом лице.

«Почему сейчас?» — спросила Морган. «Зачем ждать шестнадцать лет?». Ее разум судорожно работал в попытке мыслить ясно, в отчаянном стремлении защитить дочь. Идея начала формироваться. Но ее осуществление будет стоить ей жизни.

«Я хотела, чтобы у тебя был ребенок», — ответила Иона тоном, будто это было очевидно. «Я хотела, чтобы она достаточно повзрослела, чтобы страдать, потеряв тебя так, как я страдала. Я хотела, чтобы потеря тебя была грандиознее. Ясно?» Она резко взмахнула своей палкой в сторону Мойры, и желудок Морган сжался, когда ее дочь закричала от боли, обхватив грудь руками. Морган рванулась защитить ее, но Иона выставила перед ней руку. Задыхаясь, Морган рухнула на песок, чувствуя, как ножи врезаются в легкие с каждым вздохом; ее медленно раздирало изнутри. Он молилась, что это иллюзия. Сопротивляясь, она пыталась воздвигнуть стену между ней и болью.

Мойра застонала, изгибаясь.

«Так будет намного хуже», — спокойно наблюдала Иона. В этот момент Скай внезапно вынула свой атаме, спрятанный в кармане. Она наставила его на Иону, концентрируя на нем свою силу, в то время как ее губы тихонько двигались, произнося заклинание. Камни полетели вверх и направились на Иону. Застигнутая врасплох, Иона развернулась и в последнюю секунду умудрилась отклонить большинство из них, лишь несколько оцарапало ее шею. Проступила тоненькая полоска крови, темно-красного цвета на фоне ее белой кожи.

«Как ты посмела?» — кричала в ярости Иона, снова взмахивая вверх своей палкой. Атаме вылетел из хватки Скай и вонзился в мокрый песок рукояткой вверх. Скай увернулась, услышав треск огня Ионы — запущенных в нее шаров синего ведьминского огня. Один из них врезался в валун и отлетел мимо Морган, обжигая ее лицо и заставив ее отклониться. Скай потянулась к своему атаме, но Иона выставила свою руку и притянула атаме к себе. Она наградила Скай злорадной улыбкой, затем швырнула атаме в воздух, в противоположную сторону от Скай. Он просвистел над ней, врезавшись в изогнутое дерево, прямо над Мойрой.

Моментально Морган собралась с силами и выдавила из себя смешок. «Дитя? Это жалко, Иона, даже для тебя. И неужели это заняло так много времени — накопить силу, чтобы сразиться со мной? Мы все знаем, что я гораздо сильнее, чем ты».

Злость вспыхнула на ужасном лице Ионы, и ее глаза загорелись. «Да», — подумала Морган. — «Она подбирается к ней». Еще немного прекрасно подобранных слов и Иона попытается влезть в сознание Морган. Иона снова подняла свою палку — но не использовала ее. Казалось, она что-то задумала. Морган наблюдала, часто дыша, как Иона медленно осматривается вокруг себя.

Скай присела за мокрым темным булыжником. Мойра прислонилась к дереву. Ее лицо было искажено болью, а слезы стекали по щекам. Морган заметила пожилую женщину и двух ведьм в забытьи, круживших поблизости, наблюдавших за происходившим, но без какой-либо степени понимания на их безразличных, ребяческих лицах. Очевидно, они тоже были бессильны помочь и тем более совладать с тем, что с ними происходит.

«Давай, Иона, попробуй пробраться в мой разум».

«Ты знаешь правду. Я сильная, а ты слабая», — продолжала Морган с легкостью, — «Так говорил отец».

Это подействовало. Взревев от злости, Иона выставила обе руки, и моментально Морган ощутила ее яростное, колючее сознание, врезающее в разум Морган, словно горящий избитый таран. Оказавшись внутри, она могла бы прочистить мысли Морган, украсть ее силы, высосать ее душу. Это был шанс Морган, чтобы воспользоваться. В один миг Морган заблокировала свои мысли, и Иона внутри ее головы вскружилась от ненависти, изголодавшаяся, жадная сила вцепилась в силы Морган. Морган заморозила себя, игнорируя ужас и сканируя ячейки разума Ионы, к которым могла заполучить доступ.

Душа ведьмы Жюстин Курсиа, обезумевшая от ярости и взбешенная от желания освободиться; следующая душа, менее активная, перекосившая Иону, даже не осознавая этого. И Карьян. Морган с трудом выдохнула, узнав душу своего отца — душу, с которой когда-то она соединилась в ритуале тат меанма. «Карьян! О, Господи, неудивительно, почему Иона так могущественна сейчас! Неудивительно, почему она может удерживать меня связующим заклинанием. Каким-то образом она завладела душой Карьяна, когда убила его, и впитала все его знания и силу, какие только могла после того, как его лишили сил использовать магию».

Обнажив зубы, Морган привлекла каждую клеточку своей силы, что в ней заключалась, и снова заблокировала свой разум, фокусируясь на Ионе. Иона боролась изо всех сил, но Морган давила сильнее и сильнее, а потом ее разум снова освободился, и Иона просто стала пытаться воздействовать на нее.

Это заняло мгновение.

«Зачем ты вообще сопротивляешься?» — прорычала Иона, подходя ближе. «Все мы знаем, чем это закончится».

«Нам необходимо объединить наши силы!» — послала Морган ведьминское сообщение Мойре и Скай, вздрагивая от каждого слова. Душа Карьяна внутри Ионы! Она должна убить его и забрать ее.

«Что мы должны делать?» — отправила Мойра, и Морган поразилась, насколько разумна была ее дочь. Любой, взглянувший на Мойру, устранил бы ее от битвы, однако она была сильной — сильнее, чем Морган думала. Сильнее, чем даже сама она осознавала это.

«Связать её.»

Иона окружала их теперь, следя за Скай, но игнорируя и Хантера и Мойру.

Иона всё еще пыталась пробиться в сознание Морган, всё еще применяла к ней заклинание бритвенной боли. В затуманенных пытками мыслях Морган всплыли слова: «Ты владеешь силой разрушить всё на своем пути… или создать невообразимую красоту». Карьян сказал ей это как раз перед тем, как она наложила на него связующее заклинание. Он сказал «Ты сгвиурс дан». Разрушительница. Та, кто способен изменить образ жизни клана Вудбейнов.

Прошло так много лет с тех пор, как в последний раз ей требовалась каждая частичка ее силы. Еще будучи подростком, она наложила связующее заклинание на одного из самых могущественных ведьмаков за все времена. Она помогла остановить темную волну — явление, которое регулярно убивало сотни людей, целые селения.

Это было благословение — все эти годы не использовать магию, подобную этой, магию, которую от тьмы отделял лишь один шаг. Сейчас Морган была промокшей насквозь, замерзшей и пронизываемой дьявольской болью. Мужчина, которого она любила, был обессилен, отчаянно нуждался в помощи. Ее единственная дочь была в опасности. Они нуждались, чтобы она спасла их.

Морган снова опустилась на песок и закрыла глаза. Она призвала каждую частичку своей силы, каждый аспект ее истории — ее предков. Она была Разрушительницей, и она поразит своих врагов. Она расслабила все свои мышцы от самых век до кончиков пальцев ног. Каждая отдельная эмоция плавно выскользала из нее и впитывалась в песок. Забота, злость, боль, паника, радость, сокровенные желания — все они покидали ее неподвижное тело. Она чувствовала себя мертвой, онемевшей и с этими ощущениями приходила свобода. Она представила себя возвышающейся, одетой в белое, со светящейся аурой вокруг. Она представила, как небольшой серебряный атаме превращается в могущественный меч. Она вообразила себя способной отклонить любое заклинание, отразить любую атаку, победить любого противника. Даже свою сводную сестру. Да, душа Карьяна была в Ионе, но без него Иона была слабой. Это Морган была той, кто из всех его детей унаследовал его силу. Морган была той, кто унаследовала силу Мэйв — ее матери, которая любила ее так сильно, что позволила незнакомцам удочерить ее, лишь бы она была в безопасности. Морган была сгвиурс дан.

«Будьте готовы», она послала Мойре и Скай. «Соберите свою силу — все, что Вы имеете. Я скажу вам, когда послать ее мне. Это будет труднее без касания. Но это — наш единственный шанс».

Ее глаза открылись. Она поднялась на ноги, боль теперь отошла на задний план.

Иона застыла и изумленно уставилась на нее. Она взмахнула своей палкой, но резкая фраза Морган отклонила ее. Лицо Ионы перекосилось уродливой маской гнева. Она что-то выкрикнула, и мгновенно Морган поняла, что это было истинное имя Хантера. Иона наскоро изобразила руну в воздухе, окрасила ее цветом, а затем развернулась, чтобы усмехнуться в лицо Морган.

«Он мой», — прорычала она. «Он ничто иное, как ходячая марионетка». Она провела рукой, похожей на когтистую лапу, по воздуху, и Морган в ужасе наблюдала идентичные разрезы на лице и груди Хантера, будто тигр ударил его. В его положении этого было достаточно, чтобы заставить его отшатнуться, потерять равновесие и тяжело упасть на пологий камень. Он лежал неподвижно там, где упал.

Моя любовь! Моя любовь! В глазах Морган отражалась боль от вынужденного наблюдения, как ее родственная душа подверглась нападению. После этого осознание пришло к ней. Иона совершает всё это с Хантером, потому что знает его истинное имя.

Но она знает истинное имя Карьяна. Все эти годы тому назад, она узнала истинное имя Карьяна в ту ночь, когда впервые перевоплотилась. Шагнув вперед, сжав руки в кулаки, Морган взглянула в лицо Ионы. Тем временем Иона обратила свой взгляд на Мойру, которая теперь стояла на ногах, с решительным выражением лица. «Нет!» — подумала Морган, но Иона снова взмахнула рукой, и Мойра рухнула на колени, порезы легли на ее лицо.

«Пора». Измученное лицо Морган встретило взгляд Скай. «Да», — отослала Скай, — «Сделай это, чем бы оно ни было. Именно для этого ты здесь».

«Мойра», — послала Морган, — «Пора. Ты нужна мне… ты нужна мне, чтобы сражаться, несмотря на боль, и передавать мне свою силу».

Морган закрыла глаза, сделала глубокий вдох и ощутила волны силы, исходящие от Скай и Мойры. Она была удивлена той силе, которую чувствовала от своей дочери, даже раненной.

«Ан нал нитрак», — начала Морган. «Бис краг тераж. Бис ног, нал бэнтег».

«Как бессмысленно,» сказала Иона сердитым голосом. «Забавно, но бессмысленно.»

Морган широко расставила руки. Она была полна силы, силы поколений ее предков. Она была сделана из силы, она сама была силой.

«Я сгвиурс дан!» — закричала Морган голосом ясным и сильным, пронизывающим воздух, пронизывающим туман силы Ионы. Иона выглядела ошарашенной и сделала шаг назад, затем расправила плечи и большими шагами направилась вперед.

«Ты никто!» — кричала Иона. «Ты ничто! Ты будешь первой, кто умрет!» Она выставила свою палку и почти начала произносить заклинание.

Морган ощутила, как Мойра потянула часть силы обратно к себе, и резко развернулась, чтобы посмотреть, что делает ее дочь. Одним движением Мойра снова встала на ноги и сделала выпад к атаме Скай. Она притянула его из-за дерева и что-то прошептала, затем запустила им в Иону. Огромная, яростная сила светилась в ее глазах. Иона попыталась отклонить атаме, но Мойра, должно быть, заколдовала его отражающим зло заклинанием, он ударил ей в плечо, нарушив равновесие. Иона прихлопнула рану рукой, когда темная кровь медленно засочилась тусклым пятном на ее одежде. Морган развернулась взглянуть на Мойру, стоящую у дерева, красные пятна гнева виднелись на ее лице, разъяренная сила светилась в ее глазах.

Одной рукой Морган быстро вывела руну в воздухе. Сразу как только она начала напевать первые ноты истинного имени Карьяна, Иона раскрыла рот в удивлении. Но Морган продолжала как можно стремительнее, призывая цвет из пространства, напевая напряженную, сложную песнь, определяющую сущность ее отца во всей вселенной. В доли секунд она закончила.

«Ты умрешь!» — вопила Иона. Она подняла обе руки и начала махать своей палкой по траектории огромной дуги над головой.

«Я знаю твое настоящее имя!» скомандовала Морган. «Достаточно!»

Иона дрогнула, ее руки дернулись, словно в попытке удержать равновесие. Основная составляющая ее силы — душа Карьяна — теперь была под командованием Морган. Иона сопротивлялась ей, ее костлявые челюсти сжимались так, что Морган показалось, что они могут треснуть.

«Я Разрушительница, Иона», — кричала Морган. «Неужели твой отец никогда не говорил тебе об этом?»

Она чувствовала возвышение и ужас, и даже несмотря на борьбу Ионы с ее внутренней силой, сила Морган раздувалась и росла. Она стала проводником силы, сдерживаемой глубоко в земле веками. Эта сила по крупинкам собиралась сейчас, возрастала и изливалась через нее. Скай схватила Морган за руку, послав ей силу.

«Кьяран бессилен. Ты бессильна!» кричала Морган, указывая на Иону.

Иона стояла там, шокированная с первой вспышкой страха на лице. Однако она еще не была повержена. Резкие, темные слова слетели с ее губ, а руки задвигались, рисуя сигилы в воздухе. Ленивый грохот сотряс песчаный берег под их ногами, и Морган развернулась проследить его источник. Утес над пещерой зашипел, скалы начали разрываться остатками украденной силы Ионы. Даже со связанными силами Карьяна, у нее было достаточно сил сотворить заклинание, которое разорвет тысячи тонн черного базальта, разнесет каменную гору. Камни и галька, валуны и осколки, посыпались дождем на них.

Морган заспешила к морю со Скай, следующей по пятам. Она схватила Мойру за руку и потянула за собой. Хантер наблюдал за стеной из скал, за Ионой, затем Морган поспешила и потянула его в воду.

«Это ещё не всё!» кричала, смеясь Иона.

Вниз по склону холма громадными волнами посыпались скалистые валуны, глухо ударяясь о песчаный берег, отскакивая один за другим. В долю секунды Морган приняла решение. «Скаойл», — произнесла она мысленно и запустила плотно намотанный клубок силы, ударивший Иону прямо в грудь. Она врезалась спиной в неровную стену у пещеры, а в следующее мгновение на нее обрушился огромный булыжник, прибивая к земле ее тощее тело, как деревянный столб. Мойра вскрикнула и прикрыла лицо руками, озираясь по сторонам. Морган подтянула Мойру к себе, одновременно подгоняя отстающих. Они зашли по шею в ледяную соленую воду, однако до сих пор камни в форме пушечных снарядов били в воду вокруг них. Морган двигалась вперед, не выпуская из вида Мойру, Хантера и Скай. Ее лицо сморщилось от зрелища, как двух изнуренных ведьм пришпандорило к подножию скалы. Пещера была разрушена, и без сомнения все, кто находился внутри, погибли.

В конечном итоге, скала превратилась не более, чем в груду раскрошенных камней высотой в половину от того, какой была раньше. Осталась видна лишь маленькая песчаная площадка, и медленно, все четверо засеменили по ней, неловко вздрагивая, когда холодный воздух обжигал их мокрые тела.

Стуча зубами, Морган повернулась взглянуть на свою семью, на каждого из них.

«Всё кончено», — произнесла она с удивлением. «Всё кончено». Слезы счастья смыли соль у нее под глазами, а потом они все обнялись, плача и смеясь.

«Спасибо, Богиня», — Морган чувствовала себя полностью абсолютно измотанной, но такой благодарной.

«Будь благословенна,» сказала Скай, улыбаясь и качая головой.

«Морган».

Морган застыла, кровь отлила от ее лица. Хантер, Скай и Мойра вопросительно смотрели на нее, а она вертикально подняла указательный палец.

Голос Ионы звучал на удивление сильным в разуме Морган. Как она смогла выжить после падения валуна в ее ослабленном состоянии?

«Морган. Ничего не кончено», — говорила Иона, — «В данный момент Лилит и Ильтвинн завершают последние приготовления против Белвикета. Ты не дома, чтобы защитить его. К тому времени, как ты вернешься, всё, что ты знала и любила, станет черной задымленной пустошью. Ты увидишь, что я действительно дочь своего отца». Темная волна. Как только Морган произнесла это в своих мыслях, всё ее тело затряслось, словно ледяную воду пропустили по венам. Голова закружилась. Нет. Не может быть. Не Белвикет. Не ее ковен, ее дом!

«Ты врешь!» — отчаянно кричала Морган, оборачиваясь на ошарашенные лица своей семьи. «У тебя нет такой силы! Нет таких навыков!»

«Может и нет», — отвечал голос Ионы из-за спины Морган. Пораженная, Морган разглядела Иону, едва передвигающуюся по маленькому пустырю у подножия нескольких развалившихся валунов. Она была в ушибах — огромный порез на руке ужасно кровоточил, и она хромала, с трудом способная держаться на ногах — но она была жива. Иона добралась до песка и кудахтнула от наслаждения наблюдать озадаченное выражение лица Морган. «Ты связала Карьяна», — сказала она. «Но ты не связала меня. И как ты не понимаешь, что я не полагаюсь лишь на свою силу», — ее голос ослабевал, становясь не более чем отчаянным шипением, «я также полагаюсь на силу своей союзницы Лилит Дилэни. Именно Лилит сотворяет заклинание той самой темной волны. Это то, чего она искренне жаждала всё это время — избавить свой городок от так называемых «хороших Вудбейнов» типа Белвикета. Воистину оказалось удачным совпадением, что я жаждала смерти будущей верховной жрицы Белвикета».

Когда Морган открыла рот, чтобы ответить, Иона внезапно протянула вперед руку и выплюнула цепочку мерзких слов: «Фейк тар спионнах! Тэйд сэдтачд тар спионнах!»

У Морган почти не было времени отреагировать, когда острое копье энергии, вспыхнувшее серебристо-голубым при свете дня, стремительно полетело в нее. Автоматически она бросила ему навстречу блокирующее заклинание. Она была потрясена тем, что Иона пытается ранить ее в своем ослабевающем состоянии — какую такую выгоду могла она преследовать? Но затем ее мысли помрачнели, Иона, конечно, была вне власти всяких причин. Она слепо шла к одной единственной цели — ранить Морган. Когда атака Ионы достигла Морган, случилось нечто неожиданное. Морган давно знала, что ее элемент — огонь, и поэтому призвала силу огня увеличить действие ее самых главных заклинаний. Однако, когда остроконечное копье света Ионы домчалось до Морган, созданная ей защита отразила его и оно обернулось ревущим оранжевым пламенем. До того, как Морган успела сделать вдох, это пламя превратилось в оружие против Ионы и поглотило ее.

«Нет!» — завопила Иона, когда пламя накрыло ее тело. Огонь разгорался, и вскоре маслянистый клубящийся дым — точно как тот, что вторгся до этого в круг Белвикета — повалил из него. Морган задыхалась. За несколько мгновений пламя сгорело дотла и погасло. Никаких признаков тела Ионы не осталось на пляже. Ни дыма, ни обугленной земли — ничего. Морган изумленно смотрела, не веря своим глазам, на то место, где только что стояла Иона. Она мертва — подумала Морган наконец. Зло не прислуживает. Оно пожирает. Однако прежде, чем она могла отреагировать, Морган вспомнила последние слова Ионы.

«Мы должны вернуться домой как можно скорее,» кричала она, возвращаясь к семье и направляясь к мокрой лодке, которую они арендовали несколько часов до этого. «Темная волна, прибывает на Белвикет»

19. Мойра

К месту, где на берегу осталась лодка, им пришлось добираться вплавь, поскольку каменные глыбы разрушили большую часть дорожки. Скай, Морган и Мойра поддерживали Хантера, помогая ему идти. С трудом они вскарабкались на борт, и Морган со Скай столкнули лодку с отмели. Скай завела мотор, а затем остров остался позади, и они вышли в открытое море. Мойра дрожала, не только потому, что замерзла и промокла, а лицо горело после того, как по нему полоснула Иона — произошедшее на этом острове оказалось гораздо хуже всего, что она могла ожидать. Все те бедные люди — мертвы. Ужасная ведьма — мамина сводная сестра — мертва. Не просто мертва — думала Мойра. Сгорела до смерти от собственного отклоняющего заклинания ее мамы. Она-то думала, что больше уже не испугается маминых способностей, однако она ошиблась. Хотя времени переварить всё это не было. Ведь четверо из них направлялись назад домой, где другая, даже страшнее беда ждет их. Естественно, Мойра слышала раньше о темных волнах, но в течение всей ее жизни никто их не видел. Когда она спросила маму об этом, мама, как можно доходчивей, объяснила: это огромное грязное облако зла, наполненное измученными душами, изголодавшимися по энергии. Темная волна может уничтожить любое количество людей, сровнять с землей дома, оставить от города ничего, кроме темного засаленного поля. Мойра разрывалась между ужасом от того, что они обнаружат, когда приедут в Коб, и множеством других противоречивых эмоций, когда смотрела на Хантера — настоящего и живого прямо перед ней.

Хантер покачал головой, порезы на его лице запеклись. «Я всё еще не могу поверить в это», — хрипло произнес он. Его глаза казались такими большими на контрастном фоне его изможденного лица. «Я так боюсь, что проснусь, и всё это окажется сном».

Морган положила руку на его плечо. «Нет», — сказала она. «Это реальность. Мы живы, и ты никогда не вернешься туда снова… после всего, через что ты прошел. Но к несчастью, времени начать исцеление прямо сейчас нет. Ведь нам предстоит столкнуться с чем-то еще».

Кивнув, Хантер провел рукавом своей рубашки по глазам. Затем Морган взглянула на рубашку Хантера и нахмурилась. В центре его груди были темные пятна, одно над другим, возникающие каждый раз в одном и том же месте. Она перевела взгляд на свою толстовку, затем снова на Хантера. Сердце Хантера тоже кровоточило, как и сердце Морган.

Мойра не могла удержаться от взглядов на Хантера. Он ее биологический отец. Калэм, нежный, ласковый, любящий Калэм, был ее папой, но этот человек… он являлся половиной того человека, которым являлась она. И хотя Калэм погиб, Хантер был здесь. Однако она до сих пор не могла осознать, что всё это значит. Неужели она сможет когда-нибудь узнать этого человека как своего отца? Предательство ли это по отношению к Калэму, который любил ее в каждом своем проявлении?

Море успокоилось, и уже стало нетрудно перекричать звук задыхающегося мотора. Все четверо были серьезными, израненными физически и эмоционально, стоявшими лицом к лицу перед темной волной.

«Так это твоя дочь», — сказал Хантер, кивая на Мойру. Мойра быстро посмотрела на свою маму многозначительным взглядом и увидела, что Скай сделала то же самое. Глаза Хантера всё это заметили.

«Да, это — Мойра,» сказала ее мама, затем откашлялась. «Мойра Бёрн.»

«Бёрн», — Хантер снова взглянул на Мойру, изучающе, и она покраснела.

«Я — вдова,» сказала Морган неловко. «Калэм, мой муж, умер шесть месяцев назад.»

«Я сожалею, Морган», — сказал Хантер, и он казался искренним. «Он любит ее», — подумала Мойра. Она ощущала волнами исходящие от него эмоции, несмотря на явную слабость. Слегка приподняв брови, Мойра снова посмотрела на свою маму.

«Что?» Хантер спросил, замечая взгляд Мойры, немного нахмурившись. «Что Вы недоговариваете?»

Морган начала теребить выбившуюся из своих намокших джинсов нитку. Мойра знала, что она так делала, когда нервничала. Вообще-то, Мойра сама делала так же.

«Я должна кое-что тебе рассказать», — начала ее мама, не поднимая глаз. «Сначала я думала, что надо подождать. На тебя итак слишком много свалилось…». Она прервалась и сделала глубокий вдох. «Но тебе необходимо знать. Возможно, это даже поможет в чем-то. Правда в том, что я узнала… о, Богиня, лишь пару дней тому назад… что Мойра… что я забеременела Мойрой еще до того, как вышла замуж. До того, как мы с Калэмом стали встречаться».

Замешательство отразилось на избитом, измученном лице Хантера. Было ясно, что ему вообще трудно даже говорить, а тем более понимать значение слов, которые он не употреблял так давно.

«Я твоя дочь», — выпалила Мойра, удивляя саму себя. «Зачатая, когда вы с мамой были в Уэльсе. До того, как ты умер. То есть, прости, не умер…»

Зеленые глаза Хантера стали еще шире и чересчур выпуклыми на фоне худого лица. Его рот слегка приоткрылся, почти незаметно под потрепанной бородой. Переводя взгляд с Морган на Мойру и затем на Ска, казалось, он потерял дар речи.

«Мы понятия не имели», — продолжала Мойра увереннее. «На маму наложили заклинание — моя бабушка. Она не хотела заставлять ее забывать правду, но это произошло, а потом мама с папой просто…», — Мойра замолчала, увидев возрастающий шок на лице Хантера. «Ну, это долгая история. Но правда просто напросто вышла наружу — в то же самое время, когда мы узнали, что ты жив».

Хантер тупо уставился на Мойру в изумлении, словно его мозг функционировал чересчур медленно, чтобы осознать, о чем она говорит. В попытке удостовериться он взглянул на свою двоюродную сестру, и Скай мягко кивнула.

«О, Господи, Морган», — произнес Хантер своим скрипучим голосом. «У нас есть дочь». Он снова взглянул на нее, и Мойра заметила, как любовь к Морган засветилась на его лице.

«Да», — сказала Морган, ее глаза засверкали от слез. «У нас дочь. Но… но я до сих пор не пойму, как»

«Что?» спросила Мойра. «Что ты имеешь в виду?»

«Я не должна была забеременеть». Ее мама выглядела слегка смущенной: «Мы принимали меры предосторожности». Она повернулась к Мойре, — «Вот еще одна причина, по которой я понятия не имела, что ты от Хантера»

Мойра знала о предотвращающих беременность заклинаниях, и что кровная ведьма может забеременеть только если сознательно откажется от них. Так или иначе узнав во всем этом хаосе, что Хантер — ее отец, она не прекращала думать, насколько это странно.

«Однако, в любом случае, ты забеременела», — сказала Мойра.

«Думаю, я знаю почему», — медленно произнесла Скай, и остальные обернулись взглянуть на нее. «Помнишь, Морган, я уже говорила, что у Богини свой план? Вот ты — сгвиурс дан, рожденная изменить жизнь Вудбейнов. Вероятно, тебе суждено было родить Мойру. Вероятно, ваши меры предосторожности оказались ничем перед лицом судьбы».

Морган мигнула. «Но …, это означает, что у судьбы есть что-то важное в будущем для Мойры.»

«Например?» — нервно спросила Мойра, холодок побежал по ее спине.

«Не знаю», — сказала Морган. «Но точно уверенна, увидев твои действия на острове, что ты справишься с чем бы там ни было, что тебе предстоит». Она одарила Мойру гордой улыбкой, которая согрела Мойру глубоко внутри.

«Моя дочь», сказал Хантер удивленно. «У меня есть дочь». Он смотрел на Мойру, упиваясь ею с интересом, пока она не отвернулась, почувствовав внезапное стеснение. Да, она была его дочерью, но она была воспитана другим человеком. И еще была не готова, чтобы принять все это.

Что если Скай была права — что если ее рождение было предопределено? Ее собственная мать играла такую огромную роль в Викканском мире. Если ей предначертано нечто похожее, то она не подведет. Мойра представила Тэсс, Виту и ее бабушку — всех в Кобе, не готовых к надвигающейся опасности. Неделю назад ей бы не пришло в голову, что она будет помогать бороться с темной волной. Сейчас было немыслимо не делать этого. Она попыталась сесть ровнее, игнорируя боли, порезы и синяки.

«Нам нужен план», — заявила она твердо. «Чтобы победить темную волну».

Вернувшись на побережье, Морган и Скай арендовали небольшой чартерный самолет, чтобы он доставил их прямо в Коб. Это займет лишь три часа, в отличие от двух дней на автомобиле. Полет стоил Морган и Скай практически всех сбережений на их совместных счетах, но это не имело значения.

И вот они уже в самолете, направляются домой, а длительная радость от того, что они нашли Хантера, постепенно замораживается. Каким бы ужасным не был тот остров, Мойра знала: ей предстоит встретиться лицом к лицу с чем-то худшим. Часть ее хотела бежать и бежать. Но не было ни единого шанса, чтобы она оставила свой ковен, свой дом, свой город лицом перед темной волной без нее.

«Папа создал… простое заклинание, перед тем как я… уехал», — сказал Хантер. Он говорил медленно и не очень равномерно после стольких лет без общения. Иногда он делал паузу, чтобы подобрать слово. «Когда-то я знал его хорошо, но теперь… оно забыто». Он нахмурился в расстройстве, морщинки показались на его загорелом лице. «Я не имел возможности работать с магией шестнадцать лет…», — сказал он; затем выглянул в окно, его голос смолк, словно в знак подтверждения, насколько это тяжело пережить.

«Сколько времени займет удлиненная версия?» спросила Скай у Морган.

«Думаю, чуть больше часа» — ответила Морган. «Всё записано в моей Книге Теней, но я помню, что мы тренировали Алису в течение нескольких дней и даже после этого потребовалось помогать ей во время заклинания». Она покачала головой: — «Я не представляю, как мы сможем сотворить его. И вообще, Алиса смогла выжить после наложения заклинания только потому, что она — наполовину кровная ведьма крови. Заклинание уничтожит полноценную кровную ведьму. Не представляю, как любой из нас…».

Хантер начал было говорить, но закашлялся. Через несколько мгновений он, наконец, смог произнести слова. «Новое папино заклинание работало, оно могло быть совершено полноценными кровными ведьмами», — сказал он. «Если бы я только вспомнил, или…»

«Я не уверена, где дядя Даниил,» сказала Скай. «Я не говорила с ним пару месяцев. Он по-прежнему много путешествует».

«Значит, папа в порядке?», — заботливо спросил Хантер.

«Да», — ответила Скай со слабой улыбкой на лице. «С ним всё нормально. Встреча с тобой подарит ему еще лет пятнадцать, не меньше. Но я не знаю, где он, и у нас нет времени искать его».

«Как только мы доберемся до дома, то отправимся к Катрине», — сказала Морган с напряжением на лице. «Скорее всего, ковен будет у нее. Может быть, они что-нибудь придумают».

Будет тяжело снова увидеться с Катриной, — подумала Мойра, — для них обеих: нее и мамы. Но опять же, это лишь мелочь по сравнению с темной волной. Прямо сейчас все они должны сосредоточиться только на ней.

К тому времени, как они приземлились в небольшом пригородном аэропорту в городе Корк, погода испортилась. Мойре казалось, что она не видела солнечного света в течение многих лет. В тот момент, когда все выходили из самолета, она нахмурилась. Ступив на землю, она почувствовала приступ тошноты, заставивший ее быстро сглотнуть.

Морган прищурилась: «Тебе плохо?»

«Меня сейчас вырвет», — ответила Мойра, ища мусорную урну.

«Это темная волна», — объяснила мама. «Из-за нее кровные ведьмы чувствуют себя ужасно, несколькими часа ранее она начала приближаться».

Все они устали, проголодались и недомогали. Выражение лица Мойры Морган убивало. Теперь ее мама остановилась, взглянув не небо.

«Сколько времени?» спросила она Скай.

«Три часа? Четыре?» сказала Скай, и Хантер кивнул. «В лучшем случае.»

Дом! — думала Мойра с облегчением, когда они доехали до их коттеджа. Она никогда больше не будет воспринимать его, как нечто само собой разумеющееся — ни раз за последние двадцать четыре часа ей казалось, что она больше никогда не увидит его снова. Теперь она собиралась сделать всё, от нее зависящее, чтобы защитить его.

«Вот здесь мы и живем», — услышала Мойра, как мама объясняет Хантеру. Он всё еще выглядел изумленным, наполовину сознающим присутствие здесь. Он трогал вещи, ощупывая кончиками своих длинных тонких пальцев предметы, ткани, как будто должен был заново всё идентифицировать.

В доме, Биксби с огромными зрачками прятался под диваном, размахивая хвостом. Финнеган едва поприветствовал их, обнюхал Хантера, после чего неуклюже сжался под обеденным столом, издавая время от времени низкое рычание. Всё это время Хартвелл Мосс присматривала за ними, но сейчас ее здесь не было.

«Они знают,» сказала мама Мойры, обращаясь к животным. Она казалась больной.

Через десять минут Морган и Скай внимательно изучали старые Книги Теней Морган. «Видишь, заклинание потребовало союза нас четверых», — объясняла мама низким голосом. «Дэниэля, меня, Хантера, и, самое главное, — Алисы. И оно заняло несколько часов. Я понятия не имею, как мы сможем…». Она покачала головой.

«Что если каждый из нас возьмет на себя определенный этап?» — предложила Мойра, подпирая голову руками. На ощупь ее кожа была липкой и холодной, голова, казалось, вот-вот взорвется, и уж точно она никогда не захочет смотреть на еду снова.

«Применив эту версию заклинания, все мы окажемся в огромной опасности», — беспомощно ответила Морган.

«И от меня никакой пользы», — произнес Хантер на грани залезть в петлю. Морган немедленно приготовила для них травяную смесь, прибавляющую энергию и снимающую тошноту, однако в теперешнем положении она не слишком-то помогала. Хантер сделал глоток и скривился.

«Чувствую себя отвратительно», — сказала Морган. «У Хантер нет магической силы. Давайте просто пойдем в ковен и посмотрим, вдруг они что-нибудь знают».

Создавалось впечатление, что короткая прогулка до дома Катрины проверяла их на прочность. У Мойры кружилась голова, ныли кости и, казалось, всё вокруг пахнет кошмарно. Хантер выглядел особенно ужасно, волоча по земле ноги, временами пошатываясь. Его лицо было нездорового белого цвета на фоне загара, глаза слипались, будто он еле держится на ногах. Морган обняла его за талию, поддерживая. Как только они оказались в зоне видимости старого склада, дверь распахнулась и к ним поспешила Катрина.

«Морган!» закричала она. «Слава Богине, ты здесь. Ты знаешь о темной волне?»

«Да», — ответила Морган, позволяя Катрине сопроводить ее в помещение, где собирался ковен. По молчаливому согласию они сначала разберутся с темной волной — а уж потом со своими личными делами, если, конечно, у них будет возможность. Внутри склада Мойра увидела большинство инициированных членов ковена. Они, очевидно, тоже страдали от эффекта темной волны. С тусклыми и пустыми глазами они подошли поприветствовать Морган, обнимая ее, а Тэсс и Вита подбежали к Мойре.

«Где ты была?» — спросила Тесс, выглядя испуганно.

«Я обязательно расскажу вам позже», — сказала Мойра. «Но я так рада увидеть вас». Она протолкнулась через толпу, окружившую ее маму, и заметила, что весь ковен с явным интересом рассматривает Хантера.

«Это Хантер Найэлль», — коротко объявила Морган. «Он основатель Новой Организации». Похоже, это было всё, чем она собиралась объяснить его присутствие, его необычное появление.

«Я не спрашивала, так как это кажется слишком просто», — сказала Мойра. «Но почему мы все просто не можем уехать сейчас? Позволить темной волне захватить здания, но зато спасти людей?»

Морган устало покачала головой. «Это не принесёт пользы. Слишком близко. Волна последует за нами.»

Внезапный стук в дверь застал их врасплох — никто не ощутил чьего-либо приближения. Катрина открыла, и на пороге появился Иэн, тяжело дыша. Сердце Мойры перевернулось в груди, когда все ужасные события двух… или трех?… последних ночей снова нахлынули на нее, и она отвела взгляд.

«Я не уверен», — начал Иэн, пытаясь восстановить дыхание. Через порог Мойра разглядела испачканный в грязи велик, брошенный на землю прямо позади Иэна. «Но я думаю, что мы все в опасности».

Морган положила руку на его плечо. Мойра заметила ее взгляд на Скай, словно чтобы спросить, искренен ли он?

Скай тщательно всмотрелась в его лицо и затем кивнула Морган, а Морган кивнула в ответ. Мойра догадалась, что они не почувствовали каких-то скрытых замыслов или фальши от него. Она не почувствовала тоже. В ту ночь, когда они ездили к Лилит, она думала, что он предал ее — что он участвовал в планах Лилит. Но теперь он здесь, действовал против своей матери? Мойра была чересчур напугана, чтобы снова поверить ему.

«Ковен моей мамы исчез этим утром перед рассветом», — сказал Иэн, нервно осматриваясь вокруг. «В ее кабинете я нашел… нечто для использования темной магии. Настоящей темной магии. Я правда не знал об этом раньше». Его голос был печальным. Мойра резко закрыла глаза и выпустила свои сенсоры, касаясь эмоций Иэна. Она моргнула, ее глаза вновь распахнулись, сердцебиение участилось. Она была искренней — боль Иэна — искренней и подавляющей. Мойра была почти уверена, что он говорит правду, и этот поступок резал его лезвием ножа изнутри. «Я не хотел знать, чем они занимались. Однако сейчас нечто ужасное царит в воздухе».

«Мы точно уверены, что Ильтвинн создал темную волну», — сказала Морган, и Иэн вздрогнул от шока. «Она уничтожит всё вокруг, всех нас. Всё».

Казалось, Иэна вот-вот вырвет. «Темную волну? Я не знал, что кто-нибудь способен опять создать ее».

«Ильтвинн нашел способ», — сказала Морган. «Теперь мы должны остановить ее». Она повернулась к Хантеру. «Ты помнишь хоть что-нибудь из упрощенного заклинания твоего отца?»

Хантер взглянул на потолок, усиленно концентрируясь. Тихие слова соскальзывали с его губ.

На улице бушевал ветер, зашвырнув небольшую ветку в окно. Свет снаружи был болезненного зеленоватого оттенка, словно перед торнадо.

«Нет!» — в конце концов воскликнул он, сжав от разочарования кулаки.

Лицо Морган поблекло.

«О, Богиня», — думала, Мойра. «Что теперь? Нам нужен план. Должен быть какой-то способ сразиться с волной!»

«Оно всё еще в твоей голове», — обратилась к нему Скай, сжимая спинку стула. «Иона не стерла твой разум, она лишь связала твою магию».

Другие члены ковены стояли вокруг, прислушиваясь. Несколько небольших групп обсуждали варианты действий, но, похоже, все они не слишком продвинулись.

«Я не знаю, что она сделала», — произнес Хантер, плотно сжав от напряжения потрескавшиеся губы. «Я просто не могу вспомнить… многое. У меня больше вообще нет силы».

Мойра слышала его расстройство и с трудом могла вообразить, что он должен был чувствовать. Когда-нибудь она узнает его так же близко, как когда-то знала Калэма? Увидит ли она его исцелившимся и счастливым? Или это, сегодняшнее, станет единственным ее воспоминанием о нем? Ее сердце заныло от этой мысли.

«Проклятье!», — внезапно воскликнула Морган, хлопнув рукой по столу. «Иона не может победить, только не теперь! Мы должны остановить это».

Катрина и несколько остальных членов кивнули, однако все они выглядели неуверенными и испуганными.

«Может, нам просто объединить наши силы и применить самые сильные защитные заклинания, которые мы знаем?» — спросила Криста Райан, массируя виски.

«Темную волну не победить», — объяснила Морган. «Она должна быть отражена».

«Мы должны остановить ее», — отчаянно думала Мойра. «Мы все умрем — последние два дня — ничто в сравнении с этим. Поражение Ионы утратит свое значение. Объединившись, мы вчетвером победили ее — конечно, мы еще можем победить…» И в этот момент Мойра придумала: «Объединившись, мы вчетвером…»

«Мам?» — произнесла Мойра, сглотнув тошноту. «У меня идея. Мне кажется, Скай права — насчет того, что заклинание все еще заблокировано в мозгу Хантера. Он просто не может вспомнить его. Ты можешь провести обряд тат меанма с Хантером, получить заклинание из глубин его разума, которые он не помнит».

«Я думала об этом», — ответила Морган. «Но…». Она замолчала, посмотрев на Хантера. «Я не знаю, как он перенесет его сейчас», — в конце концов, закончила она мягко.

Взгляд Хантера окреп. «Я смогу перенести его», — произнес он отчетливо, используя каждую частичку оставшейся в нем силы, чтобы заставить слова звучать уверенно и достоверно.

Мойра мгновенно посмотрела в пол, охваченная силой его чувств к Морган, он так на многое готов ради нее. И… ради Мойры тоже. Она ощущала его заботу о себе тоже, даже несмотря на то что он лишь недавно узнал, что она его дочь.

«И все-таки, я сама не в лучшей форме», — сказала Морган, — «Иона отняла так много моей силы».

«Я знаю», — сказала Мойра. «Отыщи заклинание в подсознании Хантер и пошли его мне. Хоть я и не инициирована, но у меня есть сила. Ты сама говорила, какая я сильная. И Скай сможет помочь, соединив свою силу с моей».

«Нет» сказала категорически Морган.

«Мам, это единственный способ», — упорно твердила Мойра, подавшись вперед. «Никто из нас, никто в этой комнате, не сможет справиться с этим в одиночку. У вас с Хантером есть опыт борьбы с темной волны. Что касается нас со Скай, то ты уже знаешь, как с нами работать. Мы должны сделать это. И что случится, если мы не попытаемся? Неужели мы все будем просто сидеть здесь и умирать? После всего?» Умоляющими глазами Мойра встретила взгляд своей матери.

«Возможно, Мойра права», — неохотно признала Скай. «У нас всего около часа до того, как прибудет темная волна. Работая в одиночку, заклинание не сотворить, даже его короткую версию. Если же мы с Мойрой будем работать вместе…». Она посмотрела вперед. «Возможно, мы действительно справимся».

«В любом случае, у нас нет других вариантов», — сказал Хантер. «Никто из нас не мыслит ясно: мы все прошли через слишком многое. Мы можем либо остаться здесь и погибнуть либо мы можем бороться».

«Я ненавижу все эти варианты», — заявила Морган, переводя взгляд с одного на другого.

«Мы все ненавидим», — сказала Скай. «Однако есть еще одна проблема. Нам требуется больше, чем одна ведьма, для сотворения заклинания, а мои силы всё еще абсолютно слабы. Не уверена, смогу ли я…».

«Прошу, позвольте мне помочь», — вмешался Иэн. Его лицо было серьезным и мрачным. «Многие годы я не задавал вопросов о работе своей матери — даже несмотря на то, что в глубине души чувствовал неладное. Я жил и занимался своими делами, пытаясь закрыть глаза на то, что творила моя мама: она и новые члены, которых она приняла добровольцами в Ильтвинн. Но теперь я вижу, каким трусом я был». Его голос упал, и им пришлось наклониться поближе, что расслышать его. «Я обязан помочь исправить всё это, если смогу. Пожалуйста, позвольте мне помочь. Я инициирован, и у меня предостаточно силы».

Мойра знала — всеми фибрами своего существа — что он говорит правду. Всё это время она не ошибалась насчет него. Может, Лилит и была, как Селена Беллтауэр, но Иэн не был Кэлом. И Мойра не была дурочкой, доверившись ему. Даже в такой ужасной опасности, в которой они находились, осознание этого помогало.

Морган взглянула на Скай, Скай посмотрела на Хантера и Мойру. Мойра нервно ждала, мысленно повторяя: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста».

И лишь в этот момент — после того, как ее мама с сомнением произнесла: «Что ж. Выбора у нас нет», — Мойра позволила себе осознать, что ей предстоит противостоять темной волне. Однако времени бояться или паниковать не было. Если темная волна убьет ее, она падет, сражаясь, пытаясь спасти свою семью, свой ковен, свой город. Ее мама приняла точно такое же решение, когда ей только исполнилось семнадцать. Мойра — потомственная Риордан. Она Мойра из Белвикета, наделенная силой своей матери, своей бабушки, своей прабабушки. И также силой Карьяна. Он использовал свою силу во зло. Мойра будет использовать свою — во благо.

Кивнув, она сказала: «Давайте сделаем это».

Они решили встретить волну сразу на границе города — на главной дороге у мыса и скал. Быстро идти было тяжело, учитывая, насколько ужасно все себя чувствовали, но они старались спешить, на ходу обдумывая план. Двенадцать самых сильных членов ковена займут свои позиции в кругу защиты вокруг Мойры и Иэна. Вероятно, это не поможет, но и не причинит вреда, и каждый решил держаться вместе. Остальная часть ковена будет поблизости, посылая любую силу, какую только возможно, Мойре, Иэну, Морган, Скай и Хантеру.

«Мойра», — сказала ее мама, слегка приблизившись. Голосом низким и конфиденциальным. «Я должна сказать тебе: умереть от темной волны гораздо хуже, чем умереть любым другим способом. А самое худшее в ней, что после смерти душа присоединяется к коллекции остальных душ и становится одной из изголодавшихся субстанций, отчаянно жаждущих энергии и жизни. Вот с чем мы имеем дело в данный момент. Я хочу, чтобы ты точно понимала, чему нам предстоит противостоять».

Мойра попыталась проигнорировать боль, пустое чувство в груди. «Я понимаю, мама,» сказала она, стараясь чтобы ее голос оставался сильным, насколько она могла. «Но пока мы вместе, всё будет в порядке. Ты и Хантер и я и ты, все вместе.»

Глаза ее матери стали яркими от слез, но она только кивнула и сжала руку Мойры. «Я люблю тебя,» сказала она. «Больше жизни.»

«Я знаю,» сказала Мойра. «Я тоже.»

«Похоже, здесь», — сказала Скай, идущая на несколько шагов впереди. Они сбавили темп, Скай посмотрела на тучи, затем на дорогу. Воздух казался отвратительным: смесь гари, дыма, уныния и болезней. В самой дальней точке горизонта Мойра разглядела едва вырисовывающуюся контурную линию цвета баклажана.

Ее сердце опустилось в пучину желудка. «Это оно?» спросила она слабым голосом.

«Да», — мрачно подтвердил Хантер. Мойра встретила глаза Иэна, серьезные и широко распахнутые. Он незамедлительно кивнул ей в ответ.

«Да, думаю, вы правы», — сказала Морган, в ее голосе слышалась усталость до самых костей. Мойра видела, как она наблюдала за Хантером, словно убеждаясь, что он чудесным образом до сих пор жив. Мойра отчаянно надеялась, что у них еще будет время вместе. Они заслужили это. Мойра грустила о Калэме, грустила, что он не был для Морган муирн беата даном, и всё еще чувствовала опустошение из-за того, что он не являлся ее биологическим отцом. Но это не меняло того факта, что обе — и Морган и Мойра заслуживали шанса быть с ним. Узнать его, даже, в ситуации Мойры.

«Что ж, приступим», — сказала Скай. Она тоже говорила устало и слабо, но, казалось, была в лучшей форме, чем Морган. «По всей видимости, волна пронесется прямо через это место. Думаю, Мойра с Иэном должны встать в центре дороги. Нам троим надо встать подальше. Вон там, где небольшой глиняный островок с деревьями — похоже, там расщелина в скале. Она нас не спасет, да и не должна спасти, но зато прикроет от самых разрушительных эффектов прежде, чем волна настигнет нас». Она взглянула на маленькую группку встревоженных, но непоколебимо решительно настроенных, членов ковена.

«Двенадцать из вас, займите свои места», — сказала Скай. Катрина, ее сестра Сьюзан Бэст, Кэди Дав, Криста Райан и Себастьян Клиэри вышли из группы и стали занимать свои позиции. За ними последовали Хартвелл Мосс, Филлипа Грэг и Мишель Мур, а Брант Такер, Брэтт и Лэйси Хокстоун встали по другую сторону. Последним занял свое место Уилл Фэристон.

«Хорошо», — сказала Скай, выглядя напряженной и бледной. «Итак, мы понимаем, что происходит? Морган раздобудет заклинание из сознания Хантера».

«Мы надеемся на это», — пробормотала Морган.

«Да, мы надеемся», — мрачно согласилась Скай. «Морган будет передавать заклинание мне и Мойре. Я буду передавать его Иэну, а потом направлю свою силу Мойре. Мойра, ты выполнишь первый и третий этапы заклинания. Иэн будет работать со вторым, который долгий. В нужный момент Мойра осуществит воспламенение. Ясно?»

Мойра прочистила горло: «Да, ясно». Внутри она дрожала от страха и жестокого молчаливого предположения, что всё это с тем же успехом может окончиться безрезультатно. Ее голова раскалывалась, она чувствовала тошноту и вялость. Но она не собиралась показывать их.

Плотно сжав зубы, Иэн кивнул.

«Нам лучше пошевеливаться», — сказал Хантер голосом, словно металлом скребут по стеклу.

Мойра выдавила из себя улыбку маме, которая медленно отступала назад в противоположном от нее направлении с отчаянным взглядом на лице. Ее мама казалась разбитой, как будто она отдала бы всё на свете лишь бы не оставлять Мойру прямо сейчас. А, в свою очередь, Мойра каждой клеточкой своего тела стремилась подбежать к ней, схватить, обнять и никогда не отпускать. Мойра была в ужасе от того, что окажется лицом к лицу перед темной волной без мамы рядом. Без мамы, которая, как она точно знала, сделала бы всё, чтобы защитить ее. Однако сейчас настала ее очередь защищать маму.

«Начнем», — мягко настояла Мойра, предпринимая всё возможное, чтобы скрыть бурю бушующих в ней эмоций. Ее мама напряженно кивнула. Затем Морган, Хантер и Скай исчезли в маленькой рощице. Теперь Мойра должна была ждать, пока Морган не свяжется с ней и не передаст заклинание.

«Прости меня», — пробормотал Иэн, не поднимая глаз. Он выглядел также ужасно, как чувствовала себя Мойра.

«Это не твоя вина», — сказала Мойра, — «Прости… за прошлую ночь».

Иэн кивнул. «Она была ужасной. Но это не твоя вина». После этого он потянулся и взял ее за руку. Обе их руки были холодными и дрожащими, но Мойра схватилась за его так, словно от этого зависела ее жизнь. Ей не придется проходить через это в одиночку.

Небо на востоке тошнотворно позеленело, с оттенками фиолетового. Воздух наполнился зловонием. Встревоженные пронзительно кричащие птицы всевозможных видов проносились по небу так быстро, как только могли, спасаясь тем единственным способом, на который способны дикие животные.

Это было совсем рядом.

«Мойра». Мама готова. Мойра быстро закрыла глаза, пытаясь освободить свои мысли для ритуала тат меанма с ее мамой. Он будет невероятно сложен, ведь они не смогут даже касаться друг друга. Ей необходимо максимально сосредоточиться. И вот мамино сознание здесь, пробивается сквозь ее разум, а Мойра моментально открыла его, чтобы позволить ей войти. На удивление это оказалось больно, и Мойра вздрогнула, напрягшись от болевых ощущений. «Я забыла предупредить тебя, что это будет больно. У нас не было времени приготовиться, как положено, освободив желудок, помедитировав и так далее».

«Всё в порядке», — послала в ответ Мойра, сжимая зубы. Затем, под руководством Морган, Мойра открыла глаза и очищенной солью изобразила круг вокруг себя и Иэна. Она расставила по местам четыре серебряных чаши с высеченными на них кельтскими символами, воплощающие четыре элемента: землю, воздух, огонь и воду.

«В этот день, в этот час, я призываю Богиню», — говорила ей Морган, и Мойра повторяла эти слова. «Ты, что чиста в своих помыслах, помоги мне сотворить это заклинание».

И так далее — весь первый этап заклинания. Хоть заклинание и было максимально упрощено, тем не менее, Мойре по-прежнему требовалось четко описать его, обозначить свои намерения, очертить всех его участников и части.

Рядом Мойра услышала, как начал говорить Иэн, получающий свой этап заклинания от Скай. Он двигался осторожно, создавая каркас, определяющий пределы заклинания: точное описание где, когда, с какой целью и как долго продлится воспламенение, предметов, на которые оно должно воздействовать, и предметов — на которые воздействовать не должно. Выглядя напряженным и напуганным, он опустился на колени и изобразил сигилы на земле и в воздухе. Мойра, завершившая наконец первый этап, беспокойно ждала, когда Иэн закончит второй, после которого мама начнет инструктировать ее по третьему.

«Отлично, Иэн закончил», — послала Морган, и Мойра кивнула. Третий этап — непосредственно само заклинание.

Медленно и осторожно мама снабжала Мойру словами, которые надо было озвучить — словами, которые с точностью до каждого шага описывали то, что именно должно совершить заклинание. В определенное время Мойре приходилось двигаться, рисовать руны в воздухе и на земле, втирать в руки соль, распрыскивать воду. Где-то на половине она начала чувствовать себя воистину ужасно. Пульсирующая боль от тат меанма в голове, возрастающая тошнота и отвратительное зловоние в воздухе — от всего этого подкашивались ноги. «Что дальше?» — думала она, заставляя себя сконцентрироваться. Ее мама повторила то, что ей следовало сделать, и чуть ли не со слезами на глазах Мойра приступила к этому. Затем ее голова закружилась, и Мойре показалось, что она потеряла свое периферийное зрение. Резкий вкус появился во рту и желудок потяжелел. Захлопнув рот рукой, она упала, после чего ощутила свои руки и колени в дорожной грязи.

«Мойра!» — упорно посылала Морган, — «Мойра, вставай! Ты должна встать! Поднимайся СЕЙЧАС ЖЕ!»

Почти задыхаясь, Мойра подняла голову и моргнула. Ее трясло, каждый мускул неконтролируемо дрожал. «О, нет», — думала она в отчаянии. «Они все умрут из-за меня». Слишком невыносимо, такая ответственность. О чем только она думала, обещая всем, что сможет сделать это. Она была слишком самоуверенна, слишком самонадеянна — и теперь каждый, кого она любила, заплатит за это. Она сделала еще один неглубокий вдох.

Вокруг нее двенадцать участников ковена наблюдали за нею с отчаянными выражениями. Она встретила глаза Катрины, и увидела страх и ужас в них, любовь и сожаление. Губы ее бабушки тихо двигались; все это время участники ковена пели заклинания защиты, от зла и болезней, которые действовали на Мойру и Иэна.

«Продолжай!» — настаивала Морган. «Ты сможешь это, Мойра — ты уже почти закончила!»

Мойра посмотрела вдаль на дорогу. Темная волна почти настигла их. С неба замертво падали птицы, не успевшие улететь. Она наблюдала, как куски изломанных деревьев, осколки камней, пучки горящей травы проносились перед волной. Мойра задержала дыхание, закрыв рот. Смерть наступает. Смерть была здесь.

«Сейчас!» — Скай закричала во весь голос, затем закашлялась. «Все вы, направляйте свои силы Мойре и Иэну! Напевайте ваши защитные заклинания! Все вместе!»

После этого ее мама кричала: «Воспламени его!»

Ее мама верила в нее. Верила, что Мойра сможет остановить темную волну. Теперь настал черед Мойры поверить в себя. Она собрала воедино наиболее глубоко запрятанные резервы своих способностей, призвала самые последние остатки силы, какие только имела, и медленно-медленно, шатаясь, поднялась на ноги. «Я взываю к вам», — думала она, мысленно представляя свою силу и силу своих предков — ее матери, ее бабушки Мэйв, и всех, кто был до нее. «Я взываю к вашей силе». Это было потрясающе: энергия внезапно заструилась по ней. Она сможет сделать это. Она Мойра из Белвикета, дочь сгиурс дана, появление которой на свет предначертано судьбой. Сегодня, в этот момент, она оправдает свое рождение. «Да. Я должна. Это мое предназначение». С огромным трудом Мойра выбросила в стороны руки. С последним выдохом она прокричала древние гаэльские слова, которые должны были воспламенить заклинание. Ее волосы развевались за спиной, она боролась, чтобы не упасть. Она выкрикнула эти слова еще раз, на этот раз громче. Рядом с Мойрой Иэн тоже прокричал их, широко расставив руки в стороны. В третий раз они кричали вместе.

«Что не так?» — истерически думала Мойра. «Волна должна была остановиться! В чем дело? Что мы сделали неправильно? Мы что-то упустили, пропустили то, что Хантер забыл. Заклинание неверно».

В ужасе она наблюдала, как люди создавали линию защиты, разбегаясь по сторонам и бросаясь вниз лицом. И вот темное облако уже над ними, практически накрыв то место, где стояли Мойра и Иэн.

Я сейчас умру, подумала Мойра в один из последних моментов ясности.

Вдруг неожиданно в пространстве появился разрыв — странный, в форме глаза, у самого низа. «Бит деарк», — поняла Мойра. В долю секунды облако затянуло в него с силой мощнее, чем кто-либо способен вообразить, будто самолет резко разгерметизировался на тридцатитысячифутовой высоте. Огромная волна, способная поглотить целое поле, была затянута в бит деарк в одно мгновение. Мойра рухнула наземь, провалившись руками в мягкую грязь. Казалось, ее затягивало в землю, и чтобы удержаться она вцепилась руками в жесткие травяные заросли. Она увидела, как Иэн упал. Он стоял в сантиметрах от бит деарк, и его безвозвратно засасывало в отверстие. Еще одно мгновение и он окажется по ту сторону.

«Мойра!» — кричала Морган, со всех ног бросившаяся к ним. «Мойра!»

Иэн лежал на животе, цепляясь ногтями в землю, с широко раскрытыми глазами. Без колебаний Мойра потянулась к нему и схватила за руки, которые от грязи стали скользкими. Из земли наполовину выступал небольшой камень, и Мойра зацепилась за него своими кроссовками, отклонившись назад и вытягивая Иэна всеми силами. Будто в замедленной съемке, Мойра сделала огромный рывок, стиснув зубы и зажмурив глаза, так, что проступили вены на шее. Затем моментально Иэн освободился, а бит деарк плавно закрылась, не оставив и следа своего появления здесь.

Мама Мойры рухнула рядом с ней, схватив ее и крепко-крепко обняв. Скай проскользнула практически рядом с ней, хватая Иэна за ногу, с тревогой убеждаясь, что с ним всё в порядке. Позади них Хантер неуклюже упал на колени, еле дыша, мелкими вдохами, липкий пот покрывал его лицо.

Мойра обвила маму испачканными руками, крепко обнимая ее в ответ. Затем отстранилась и оглянулась. «С Иэном всё хорошо?» — дрожащим голосом спросила она.

Иэн кивнул. Он откинулся назад на грязную дорогу, выглядя ошеломленным, с испариной на лбу. «Ты спасла мою жизнь,"прошептал он.

Морган засмеялась, отодвигая в сторону волосы с лица Мойры. «Ты спасла нас», — произнесла она, в ее глазах светились облегчение, радость и гордость.

Мойра улыбнулась. Потом, без предупреждения, закрыла глаза рукой и начала плакать.

20. Морган

«Я вижу,» пробормотала Морган в телефон. «Да, да, я думаю, что это было бы лучше всего. Когда? Завтра. Я думаю, что мы можем сделать это. И все же завтра это поздно, "

Повесив трубку, она оторвала взгляд от стола, встретив четыре пары уставившихся на нее любопытных глаз. Морган присела и накрыла своей рукой руку Иэна. «Новая Организация обнаружила твою маму и восемь ее последователей на границе между Шотландией и Англией. Они хотят знать, могу ли я приехать опознать Лилит и выдвинуть официальные обвинения против нее».

Иэн опустил взгляд в свою тарелку, легкий румянец вспыхнул на его щеках. Скай, Хантер и Мойра сочувственно ждали. Они робко склонились над своими тарелками с супом на ужин. Прошло только два дня со времени надвижения темной волны, и каждый до сих пор чувствовал себя ужасно. Морган была истощена, однако несмотря на это приготовила чаи и травяные смеси для каждого в округе. Она также попыталась сотворить несколько исцеляющих заклинаний, но поняла, что этот процесс изматывает ее — из-за ослабленных сил. В данный момент они были вынуждены уступить времени сделать свое дело.

«И что вы собираетесь делать?» — тихо спросил Иэн.

«Я собираюсь опознать ее», — мягко ответила Морган, — «И выдвинуть против нее официальные обвинения».

Он кивнул, всё еще глядя в тарелку. «Мне можно поехать с вами?»

«Конечно.»

Поехали только Морган и Иэн. Скай тоже хотела быть там и собственными глазами убедиться, что Лилит наказана, однако они пришли к всеобщему мнению, что лучше ей остаться дома и понаблюдать за Хантером, пока Мойра будет в школе. Он всё еще иногда был не в себе, слаб, абсолютно рассеян и заторможен. Он чуть более нормально, с короткими волосами, без бороды и с заживающими на лице синяками и порезами. Однако почти совсем не ел, а избавление от ночных кошмаров потребует уйму времени. Он поселился в гостиной в доме Морган, а Скай переместилась на кушетку.

У Мойры причин ехать не было. Она тоже до сих пор восстанавливалась, как физически, так и духовно, и ничего бы не добавила к свидетельским показаниям Морган. Они с Хантером узнавали друг друга, и первый раз, когда он улыбнулся, был после того, как Мойра отпустила какую-то сухую шуточку. Морган и Скай выглядели равнодушными, и Хантер был единственным, до кого она дошла. Морган улыбнулась, вспоминая это.

Скай не была в Америке двадцать лет с тех пор, как они отразили последнюю темную волну, и это был ее первый опыт борьбы с нею. Это потрясло ее и истощило так же, как и остальных. Морган завидовала ее нескольким дням наедине с Хантером, чтобы снова узнать друг друга, восстановить то, что осталось далеко позади. Но как только Морган выполнит свой долг в отношении Лилит, она поспешит обратно. Несмотря на то, что у нее впереди вся оставшаяся жизнь с ним, она нуждалась в каждой минуте.

Она взглянула на Иэна, делающего вид, что читает, сидящего в поезде рядом с ней. После того, как с волной было покончено, ковен снова встретился в помещении склада Катрины, чтобы утешить и помочь друг другу. Катрина сделала шаг навстречу, предложив Иэну остаться с ней, и он согласился, по крайней мере, на время. Он понимал, что, по всей видимости, мама никогда больше не разделит с ним дом.

«Это будет тяжело,» сказала Морган сочувственно.

Иэн кивнул, затем вздохнул. «Она была всем, что я имел,» сказал он. «Я понятия не имею, где мой папа. Действительно не хочу находить его, так или иначе. Маме становилось хуже и хуже, и я просто не хотел видеть его. Наш дом — " Он пожал плечами. «Может быть, через некоторое время я смогу вернуться обратно.»

«Не торопись,» сказала Морган.

На мгновение Иэн посмотрел, как будто хотел сказать что-то, а затем передумал.

«Что?» подтолкнула его Морган.

«Вы дочь Кьярана МакЭвана», сказал Иэн нерешительно.» Вы… Вы знаете. Вы… Вы любили его? "

Морган колебалась, слишком хорошо понимая боль Иэна. «В действительности, я не знала Карьяна», — ответила она. «На самом деле, я видела его лишь несколько раз до того, как он умер». До того, как Иона убила его. «Однако между родителем и ребенком есть нечто удивительное — ребенок хочет или даже нуждается в том, чтобы любить родителя. У меня самые лучшие приемные мама и папа, о которых только можно мечтать. Действительно здорово иметь заботливых людей, которые сделают всё ради меня. Я никогда не знала Мэйв. Я понимала, что Карьян — это зло, осознавала, что он может предать меня или использовать или убить, если я не присоединюсь к нему. Однако, кроме этого, я также чувствовала к нему нечто очень сильно похожее на любовь, несмотря ни на что. Что-то внутри меня радовалось, когда он гордился мной, гордился моими силами, хотел, чтобы именно я из всех его детей присоединилась к нему. Я почти жаждала его одобрения. Меня невероятно подкосило то, что я была вынуждена наложить на него связующее заклинание, с помощью которого его лишили магических сил. Это было самое худшее, самое ужасное решение, которое я когда-либо принимала. Ведь он мой отец. И он любил меня… по-своему». Она сделала паузу. «Помогает?»

«Да», — тихо произнес Иэн, глядя в окно поезда. «Помогает… немного».

Лилит и ее последователей удерживали в здании Новой Организации неподалеку от Шотландской южной границы. Как только Морган с Иэном прибыли, их повели в главный офис. Надзирательница была высокой, седовласой и строгой, однако тепло улыбнулась, когда увидела их. Поднявшись, она пошла к ним навстречу.

«Морган Бёрн из Белвикета», — сказала она. «Как здорово познакомиться с тобой. Отличная работа проделана в Ирландии».

«Спасибо», сказала Морган. «Понадобились все мы, включая Иэна Делани здесь.»

«Да, Иэн.» Матильда взяла его за обе его руки. «Я сожалею, что встретила тебя при таких обстоятельствах, мой дорогой.»

Иэн неловко кивнул.

«Морган, сначала тебе нужно идентифицировать Лилит, а затем выдвинуть свои обвинения. После этого, Иэн, у тебя будет возможность увидеться с матерью».

Лилит держали в небольшой комнатке. Дверной порог был зачарован так, чтобы никто не мог ни войти, ни выйти, при этом Морган могла видеть Лилит через открытую дверь. Губы Морган плотно сжались, как только она заметила, что на лице Лилит до сих пор оставались следы ушибов, причиненных ее нападением. Что за ужасная это была ночь!

«Да, это она», — сказала Морган.

Лилит вскочила со своей узкой кровати и в буквальном смысле плюнула в Морган через дверной порог. «Это еще не закончено», — вопила она, ее глаза блестели. «Это никогда не будет закончено».

Самое главное чувство, которое испытывала Морган, — это печаль.

«Нет, Лилит», — возразила она. «Всё кончено, Иона мертва. Ты здесь, и если ты не перевоспитаешься, то будешь находиться на попечении Новой Организации всю оставшуюся жизнь. Твой дом и кабинет очистят и осветят».

Лилит действительно выглядела удивленной. «Нет».

«Да». Морган сделала паузу. Некоторые вопросы по-прежнему терзали ее. «Скажи мне, почему ты согласилась работать с Ионой? Зачем это тебе?»

«Власть», Лилит сказала, как будто это было очевидно. «Она помогла мне получить контроль над Ильтвинном. Она послала сильных людей, чтобы работать со мной. Мы собираемся найти линии силы лэй Ui Laithain и использовать их, чтобы стать самыми влиятельными ведьмами, которых когда-либо видел этот мир. Как только я выберусь отсюда, вы просто останетесь памятью.» Она мысленно улыбнулась, ее глаза приобрели безумный блеск.

Сдержанность Лилит в действительности ясно уменьшалась. У нее не было понимания своего положения, что ее будущее определено.

«Именно поэтому ты следила за мной и сообщала обо мне Ионе?»

«Да. Совсем мало для всего что она сделала мне.»

«Что относительно всех проклятий в прошлом месяце? Зачем? Иона никогда не упоминала их — они не были частью ее плана, не так ли?»

«Я думаю что только для своего удовольствия,» возразила Лилит, ее голос продолжал расти. «Они были предназначены, чтобы причинить вам вред. Чтобы показать, что вам не рады.» Она нахмурилась. «Они должны были работать лучше. Ты или твой ребенок должны были попасть в несчастные случаи, причинить себе боль.»

«Я предполагаю, вы недооценили нас, — нас обоих,» сказала Морган, чувствуя искру гордости за свою дочь. «Вы знаете, что именно Мойра в конце концов победила вашу темную волну?» Лилит нахмурилась. «Как вы учились создавать темную волну? Это явно вне вашей силы.»

Лицо Лилит стало напряженным от ярости, и ответ был прямо на нем.

Иона. Это было в знаниях Кьярана, когда Иона убила его и забрала его силу.

«Итак, почему сейчас?» надавила Морган, «Иона считала обязательным для себя сообщить мне, что сейчас идеальное время для всего этого — то есть прежде, чем я победила ее.»

Лилит выглядела готовой взорваться. «Она была вынуждена действовать медленно,» пробормотала она, «прежде, чем ты станешь верховной жрицей. Прежде, чем Мойра будет инициирована. И … она становилась отчаянной.»

«Она умирала,» сказала Морган. «Души, чья власть была взята разъедают ее. Она не была достаточно сильна, чтобы удержать их в узде так долго. Она теряла контроль, и она должна была действовать прежде, чем они разорвут ее на части навсегда.»

Лилит выглядела высокомерной. «Ты можешь так думать, если хочешь, но Иона сильна; она оправится после всего, что бы ты ни сделала с ней… И я — ее партнер. Вместе она и я будем в состоянии сокрушить Новый Совет. И когда мы это сделаем, мы придем за вами.»

Нечего было на это сказать. Но у Морган была одна последняя вещь чтобы обсудить с Лилит. «Иэн здесь,» сказала она.

«Иэн? Мой мальчик?» Лилит выглядела нетерпеливой, подходя к двери.

«Да. Ты можете объяснить ему, почему ты оставила его,» сказала Морган. «Почему твое преследование власти было более сильным, чем твоя любовь.»

Глаза пожилой женщины сузились, и она отстранилась. Морган повернулась и направилась вниз по дороге что пришла.

Долгая поездка на поезде домой была главным образом тиха. Когда Иэн возвратился после свидания с матерью, он, очевидно, плакал, но его лицо было стойким.

«Время творит чудеса», — сказала Морган неадекватно, хотя непосредственно она знала, что некоторая боль, казалось, никогда не проходит.

«Да, спасибо,» сказал Иэн, и продолжил смотреть в окно.

Я иду домой, думала Морган, и радость расцветала в ее сердце. Домой к дочери, Хантеру, безопасности и спокойствию.

Катрина ждала на вокзале, чтобы встретить Иэна. Это было заботливо с ее стороны, и Морган была рада, что Катрина пробилась к нему в доверие. Несмотря на ужасную несправедливость, которую она совершила по отношению к Морган и Мойре, Морган знала, что Катрина — замечательный человек и окажет Иэну невероятную помощь преодолеть это тяжелое время.

Затем она была дома. Парадная дверь открылась прежде, чем она была на полпути вверх по дорожке, и ее семья ждала ее. Мойра, ее дочь, которая спасла их всех, и Хантера, ее Хантера, который снова был дома, наконец.

«Добро пожаловать домой,! сказала Мойра.

«Да», вздохнула Морган, протягиваясь, чтобы обнять одного за другим. «Да».

Эпилог

«Так что мы решили, что я пройду инициацию на Рождество, то есть только через шесть месяцев», — рассказывала Мойра Тэсс. Они с мамой приняли это решение вместе, чтобы чуть дольше подождать, дав себе немного времени побыть семьей и восстановиться после всего, а что касается Мойры — узнать своего кровного отца. «А ты-то не изменила своего мнения?»

Тэсс закатила глаза: «Ты уже спрашивала меня об этом месяц назад. Подай мне вон ту гирлянду».

Мойра протянула Тэсс гирлянду, сплетенную из виноградных лоз и ветвей осенних деревьев. Обе девочки вместе с другими украшали помещение для проведения кругов в честь Мабона — дня осеннего равноденствия. В этом году он будет особенно радостным, ознаменовывая первую годовщину победы над темной волной.

«Виту инициируют на Имболк (день весеннего возвращения), а меня на Юл (день зимнего солнцестояния), так что остаешься только ты», — заметила Мойра.

«Я горжусь и счастлива за вас», — твердо сказала Тэсс. «Но просто это не для меня. Мне нужен молоток».

Мойра протянула ей молоток. Тэсс забила несколько коротких гвоздей в стену и повесила на них гирлянду. В противоположной части помещения Вита помогала украсить алтарь тыквами, свежими овощами, фруктами и еще большим количеством ветвей осенних деревьев.

«Это место выглядит потрясающе», — сказала Катрина, подошедшая, чтобы обнять Мойру. Мойра улыбнулась. Потребовалось время, чтобы Мойра смогла простить бабушку, однако какое же это было облегчение, когда она это сделала. Когда-то бабушка приняла неправильное решение, но Мойра понимала, что она считала это решение самым верным.

Через пару месяцев после того, как они с Мойрой во всем разобрались, бабушка с Морган отправились на прогулку на целый день, и к тому времени, как они вернулись домой на ужин, они уже были лучшими друзьями. Так стало гораздо легче, особенно с учетом того, что Иэн жил в бабушкином доме.

Хммм, а где Иэн? Мойра осмотрелась вокруг, затем увидела его, несущего огромный гобелен. Черный, с вышитым серебристым знаком Зодиака: Весы — равновесие. На Мабон день и ночь абсолютно сбалансированы — одинаковой протяженности, и на следующий день темнота начнет преобладать до весны.

«Это своего рода забавно», — думала Мойра о возникновении порхающего чувства в груди, когда бы она не увидела Иэна. Они встречались друг с другом уже год к этому моменту. Чем больше она узнавала его, тем больше восхищалась тем, каким он был. В последние три месяца он помогал ей готовиться к инициации, и она снова и снова поражалась, какой он умный, как быстро всё понимает. Они были прекрасной командой. И его поцелуи… Мойру охватила приятная дрожь.

С помощью Брэтта Хокстоуна Иэн повесил гобелен позади алтаря. Он так усердно старался войти в Белвикет. Поначалу у членов ковена были подозрения насчет него, но он непоколебимо доказывал чистоту своих намерений, участвуя в кругах. При постоянной бабушкиной поддержке, Иэн стал чувствовать себя, как дома, в Белвикете.

«Что скажете?» — спросил Иэн, подойдя к ним. Он указал на гобелен.

«Выглядит великолепно,» сказала Морган. «Где ты взял это?»

Йен удивился, что она не знала. «Тесс сделала.»

Рот Мойры открылся и она взглянула на Тэсс, которая пожала плечами и улыбнулась. «Я сама удивилась своему мастерству», — сказала она.

«Ну, это потрясающе,» сказала Мойра. «Я правда впечатлена.» Тесс снова улыбнулась, выглядя несколько смущенной.

Мойра посмотрела на свои часы. «Мне пора домой, ребята,» сказала она.

«Спасибо за весь твой тяжелый труд», — сказала бабушка, целуя Мойру. «Должно быть, ты собирала веточки в течение многих дней».

— Йен помог, — сказала Мойра. Затем, взявшись за руки, они покинули складское помещение и отправились к Мойре.

«Останешься на ужин?» — спросила его Мойра. Выйдя на дорогу и оказавшись вдвоем, они сразу же обнялись. Мойра зацепилась большим пальцем за петельку на его ремне, и они зашагали нога в ногу.

«Не сегодня», — ответил Иэн. «Думаю, Катрина приготовила картофельную запеканку с мясом в духовке. Но как-нибудь на этой неделе обязательно».

Мойра улыбнулась ему, а затем вернулась в реальность, когда они дошли до того участка дороги, где год назад совершили отражающее темную волну заклинание. Лишь недавно по обе стороны дороги вновь начала прорастать трава — по истечении десяти месяцев травяной покров оставался выжженным и редким.

«Сможем ли мы когда-нибудь пройти по этому месту, не испытав ужасного чувства?» — вслух размышляла Мойра.

«Не знаю», — сказал Иэн.

Так много изменилось с тех пор. Хантер ни разу не выходил из ее с мамой дома, а гостевая комната стала его. За прошедший год так много всего восстановилось: здоровье Хантера, его с мамой отношения. Мойра с Хантером постепенно узнавали друг друга, поначалу немного робко, но потом всё более и более раскрепощеннее. Однако Мойра до сих пор называла его Хантером. Она не могла заставить себя назвать его папой.

Перед калиткой в сад Мойры Иэн остановился.

«Мне пора возвращаться», — сказал он. Он наклонился и поцеловал ее, и она улыбнулась, глядя в его глаза.

«Сможешь встретиться со мной завтра?» — спросил он, — «Перед кругом? Погуляем или еще что-нибудь? Съездим в город, попьем чаю?»

«Да,» сказала она счастливо. «Приходи где-то к двум, хорошо?»

Он кивнул и снова поцеловал ее. А потом Мойра стояла и смотрела, как он шел назад по дороге, возвращаясь к бабушке.

В доме пахло свежеиспеченным хлебом и тушенной говядиной, и Мойра с аппетитом вдохнула аромат. Хантер сидел за обеденным столом, а мама как раз вошла в противоположную дверь со свежими листьями в руке из сада на заднем дворе.

«Привет, сладкая,» сказала она, улыбаясь. «Как продвигается украшение?»

«Хорошо», сказала Мойра, садясь на кресло-качалку. «Все выглядит действительно великолепно.»

«Я всегда любил Мабон», — сказал Хантер.

«Его голос стал чуточку мягче, но всегда слегка с хрипотцой», — подумала про себя Мойра. Она наблюдала, как он суетился вокруг стола. Его внешний вид очень изменился с тех пор, как она встретила его в первый раз. В течение года он постепенно восстановил вес и к настоящему моменту Мойра уже больше не различала шишковатый позвоночник через его футболки. Все синяки зажили, за исключением шрамов, оставшихся навсегда.

Его магия возвращалась, очень медленно. Было тяжело, наблюдать его переживания, поскольку он не мог выполнить самые простые ритуалы. И когда однажды он был в состоянии снять нагар со свечи, концентрируясь на этом, то это сделало его настолько довольным, что Мойра чуть не плакала от счастья. Его сила постепенно возвращалась, и хотя Мама сказала, что он не был столь же силен, каким был прежде, она думала, что он продолжит восстанавливаться..

«Хорошо, ужин готов,» — сказала мама Мойры, начиная подавать еду

Все трое сели за стол. Солнце почти зашло, и в доме от этого было комфортно и уютно. Мойра подняла свою ложку и ждала, в то время как Хантер нарезал хлеб.

— «Спасибо», — сказала ее мама, поскольку Хантер предложил сначала ей. Улыбка, которую она подарила, была настолько глубокой, настолько отражающей её абсолютное счастье, что она заставила Мойру чувствовать, как тепло разливается у неё внутри..

Затем он передал хлеб Мойре.

— «Спасибо».

Время от времени она была все еще удивлена, что этот человек, живущий с ней под одной крышей, разделяющий пищу, был ее настоящим отцом. Со временем ощущение вины, что она предавала Калэма, заботясь о Хантере, почти исчезло. Бабушка обещала ей, что Калэм хотел бы, чтобы она была счастлива и наладила отношения со своим биологическим отцом

И Хантер действительно был удивительным человеком — она могла понять теперь, почему ее мама так любила его. Он был по-своему привлекателен в своей британской сдержанности, но Мойра могла доверять ему, чтобы быть уверенной в нём, когда она нуждалась в его помощи. Она любила говорить с ним о заклинаниях-, его матерью была Wyndenkell и великой заклинательницей. Она встретила его отца, Даниэля, ее дедушку, который был стар и отчасти раздражителен, но достаточно приятен. Тетя Альвин была действительно хороша. Скай навещала их каждые несколько месяцев, чтобы поближе узнать Мойру, вся семья, изменилась. Но в этом было что-то хорошее. И прежде всего, это было хорошо для неё, мамы и папы, и это было уместно. Она была настолько счастлива, ей так повезло. Тесс и Вита не могли до конца осмыслить услышанного, когда она сначала сказала им о Лилит, и острове, и Айоне. Они чувствовали себя так виноватым перед нею, участвуя в этом. Но Мойра не сожалела о себе. Те ужасные события помогли разобраться ей в изучении того, кем она действительно была и что было по-настоящему значимым для неё. Так как всё вернулось на круги своя, у нее и ее мамы не было необходимости беспокоиться о незначительных вещах. Им напомнили о том, что было для них действительно важным.

Теперь она сидела за столом, лучащаяся счастьем, уже планируя, чем она и Иэн займутся завтра перед кругом.

— Я подумал, — сказал Хантер в тишине.

Мойра и Морган обе взглянули вверх.

«О, замечательно — ты опять за своё…» — поддразнила мама Мойры, и Хантер смотрел на нее с укоризненным выражением. Она смеялась — теперь она смеялась чаще.

«Не взирая на твои остроумные выпады,» Хантер продолжал, веселясь вместе с, Мойрой и ее мамой, «я подумал, что это хорошо, что мы вместе.»

«Да, это хорошо,» сказала Морган, ее глаза светились.

«Я хотел бы сделать это постоянным,» продолжал Хантер, его голос стал мягче. Глаза Морган расширились, Мойра перестала есть, ее вилка застыла в воздухе. Искусственное освещение упало на его лицо, и Мойра увидела улыбку, мягко изгибающую его губы.

«Морган, во второй раз ты согласишься обручиться со мной? Ты — любовь моего сердца, искренность моего сердца, моя спасительница в многих смыслах. Ты станешь моей женой?» Хантер потянулся через стол и взял ее руку.

Мойра сдержала дыхание. Она знала, что это когда-нибудь произойдёт и не знала, как будет сеюя чувствовать. Но теперь она знала — это было правильно. Это было прекрасно.

Морган взглянула на Мойру, и обратно на Хантера. — Да, — сказала она ясным, устойчивым голосом. — Да. — Она снова посмотрела на Мойру, любовь и надежда явно отразились на ее лице.

Мойра молчала, переводя взгляд с одного на другую. Она чувствовала себя странно: и счастливой, и удивленной, и взволнованной, и немного печальной.

«Я думаю, что это очень хорошая идея», сказала она, кивая. — «Я действительно так думаю».

Морган откинула назад голову и рассмеялась, и Хантер смеялся вместе с ней. Дотянувшись, он обхватил руку Мойры, и она прикоснулась к матери, и все трое так и сидели за столом, обнявшись. Они прошли боль и ужасы и испытания судьбы, чтобы оказаться здесь. И они сделали это. Они стали семьей.

Content

Тирнан Кейт Дитя Ночи