Андрей Владимирович Загорцев

Спецуха

«Специальные учения проводятся с привлечением как оперативно-агентурных групп, так и разведывательных групп специального назначения, действующих в полосе оперативно-стратегических командований, с целью вывести из строя весь личный состав штаба (напрочь, чтобы в зюзю все ухрюкались; морковка, мясо и прочая шняга — от меня)».

Из рабочей тетради одного из офицеров одной из бригад спецназа некоего военного округа, слава богу, пока еще не единственного.

Глава 1

Главное — начать

Если бы не звонок оперативного дежурного на пункт управления, то совещание давным-давно закончилось бы, и все офицеры принялись бы выполнять сто сорок пунктов задач, которые необходимо было решить к вчерашнему завтрашнему вечеру.

Комбриг сделал ошалевшие глаза, ловким енотом метнулся на выход, обернулся, погрозил всем пальцем и заявил:

— Никому не спать! Черепанов, в окно не пялиться и по-китайски слово «хер» на партах не царапать!

Как только дверь за командиром бригады захлопнулась, офицеры дружно взвыли: рабочий день закончился минут сорок назад, как раз в тот момент, когда началось совещание. Сейчас полковник получит какую-нибудь новую мудреную задачу с самого верху и будет по этому поводу мыслить еще с часик, а потом новые, суперважные и необходимые задачи. Приезда комиссий никто уже давным-давно не боялся. Они в бригаде жили постоянно, некоторые даже прочно окопались. Кадровики сменялись воспитателями, те — тыловиками, автомобилистами различной ориентации, направлений и уровней.

Частенько в кабинете какого-нибудь психолога можно было обнаружить мирно подремывающего представителя инспекции по личному составу. Одного такого бригадная психологиня, обладавшая статями молодого Михаила Пореченкова, силой усадила за компьютер и заставила протестироваться. Полковник оказался полным имбецилом, склонным мочиться в постель и чрезмерно злоупотребляющим суицидом. Инспектор обиделся на компьютер и психолога, в результате чего бригада была отмечена в худшую сторону по морально-психологическому состоянию.

Моложавый подполковник, недавно назначенный на должность помощника командира по материально-техническому обеспечению, увидел, что комбриг убежал, и попытался взять власть в свои руки.

— Товарищи офицеры! — возопил он, подскакивая и потрясая в воздухе какими-то бумажками.

— Сядь, постылый, — осадил его помощник командира по физической подготовке, — а то два по полосе поставлю.

— Я — замкомбрига…

— Какой ты на хрен зам? Ты такой же помощник! Вот раньше зам был — матерый человечище, из ста сорока машин в бригаде только сорок не бегало, а теперь сто не ходят, и у солдат карамель по карманам килограммами валяется, — осадил его физрук, точно такой же подполковник на капитанской должности.

— Ну а что я могу поделать, — ответил тот и развел руками.

— «Баклан-2. Забастовка машин», — смотрите в парке и на складах бригады, — мрачно молвил сзади подполковник Черепанов и старательно выцарапал слово «хер» на английском.

Вернулся комбриг. Всем поплохело. Помощника командира по работе с личным составом даже слегка стошнило под стол.

Речь командира бригады была расцвечена яркими образцами русской словесности, основным из которых было то слово, которое уже по-французски выцарапывал Черепанов на соседней парте. Внезапно нахлынули учения из разряда тех, которые проводятся постоянно, типа «ЗАПАД», «ВОСТОК», «ЦЕНТР» и прочее. А народу-то и нет. Нынешний набор призывников девяносто третьего года рождения таял на глазах. На данный момент людей еле-еле хватало на наряды да обеспечение жизнедеятельности соединения. А директива-то уже по каналам военной связи несется. Комбриг, удержавшийся на своем месте лишь благодаря тому, что слил за штат неимоверное количество офицеров и достойно рапортовал обо всех досрочно выполненных веяниях нового облика, с приходом данного документа оказался в таком положении, которое тут же лаконично обрисовал Вова.

— Жопа! — заявил он и тут же внес предложение: — Может, лучше обратно в Чечню, товарищ полковник?

Комбриг уныло махнул рукой и проговорил:

— Вова, ты хоть скотина и полный разложенец, но физкультуру сдаешь на отлично и строевая у нас работает, как часики, а то выпер бы тебя за штат, не задумываясь.

— И папа у него в Генштабе, — тихонько добавил начальник автомобильной службы, старый заслуженный майор Пачишин.

— Что делать, товарищи офицеры, что делать, — патетически воскликнул комбриг и чуть ли не воздел руки к висевшему неподалеку портрету министра обороны.

Министр обороны на портрете обворожительно улыбался.

Возникла театральная пауза со щемящей тишиной. Слышно было, как за окном пролетела муха.

В возникшей трагической тишине раздался чувственный, с приятной хрипотцой, голос поэта-интеллигента в десятом поколении:

— На мягких лапах, чуть шурша, песец подкрался не спеша!

Все присутствующие с недоумением оглянулись на военнослужащего, зачитавшего стихи собственного сочинения. Тот недоуменно осмотрелся по сторонам и густо покраснел. Майору Аллилуеву показалось, что стихи он произнес про себя. Ан нет, высказался вслух, причем громко, с выражением и достоинством.

— Аллилуев!!! — взревел комбриг.

Майор тут же подскочил и преданно вылупился на полковника.

— Майор, в медицинском пункте сидеть и отчеты за пневмонию писать — это тебе не по горам носиться с рюкзаком. Уколы ставить и диверсии проводить — это не одно и то же. И если бы ты… — Тут у комбрига что-то сдвинулось в голове, и он начал бормотать: — Ага, по лесам… ну да, с рюкзаком. Он тоже был, ну да, Аллилуев, да, а радистов нам дает разведывательный центр, да, на фиг, наберем, ага.

И тут старший инженер технической части майор Пиотровский брякнул:

— Что-то чую своими старыми прокладками, что песец был очень жирный.

Взгляд командира бригады уперся в Пиотровского. Потом полковник хищно оскалился и посмотрел на начальника автомобильной службы Пачишина, который, с видом кота Бегемота, починяющего примус, что-то строчил в рабочей тетради.

Пачишин понял, что от него не отстанут, вскочил, вытянулся по стойке смирно и начал докладывать (как выразился Черепанов, «вкладывать всех по полной»):

— Ромашкин — на прыжках с парашютной командой, начфиненок — на должность сержанта в технической части переводится, в управление финансового обеспечения. Я готов!

Министр обороны благожелательно улыбался с портрета.

Комбриг хищно потер ручонки и проговорил:

— А ведь вопрос оказался не столь сложен; жаль, прошлый командир после своих академий в других округах служит. Ну, ничего, найдем достойную замену. Всех разыскать, всех ко мне. Радистов нам выделяет окружной разведцентр, ждем указаний сверху и вперед…

Достойным командиром группы оказался Черепанов.

Причем сам Вова отнесся к этому известию весьма равнодушно.

— А чего нам, злобным псам войны! Пойду свои старые перчатки искать! — заявил он.

Помощник командира бригады, посланный на розыски майора Ромашкина, ловко выехал на посадочную площадку, поставил свою новенькую «Тойоту» рядом с пунктом управления и бодренько пошлепал к руководителю прыжков, меланхолично наблюдавшему в ТЗК (труба зенитная командирская) за точкой вертолета, еле видневшейся в небе.

— Ты, наверно, по поводу Лени приехал, да? — спросил начальник прыжков визитера, с интересом рассматривающего парашютные столы, радиостанции и чуть раздувшийся «колдун» (указатель силы и направления ветра).

— Ага, за Ромашкиным, сам комбриг послал; задача государственной важности, тебе отзвонились, что ли?

— Да нет, так догадался; комбриг — он у нас страсть как воспитателей и работников с личным составом любит, а ежели из них кто на своей машинке на площадке появляется, то это — сто процентов за Леней.

— Странная примета, — заявил помощник командира бригады. — Слушай, а вот…

Начальник прыжков отмахнулся от него рукой и приник к окулярам. Парашютисты начали десантирование.

Он отсчитал количество отделившихся персон, записал в журнал время, поднес ко рту мегафон, прокашлялся и заорал:

— Ахтунг, ахтунг! Всем! Всем! В небе — Ромашкин! Всех еще раз предупреждаю!

Офицеры, крутившиеся возле парашютных столов, со скоростью ветра кинулись к своим личным машинам, оставленным поблизости, и начали отгонять их подальше.

— А чего это они? — спросил помощник командира бригады, улыбнулся, задрал голову и принялся наблюдать за раскрывающимися куполами.

— Я тебя, пламенное сердце, предупредил! — отмахнулся десантник и продолжил раздавать указания в мегафон.

— Да я в прокуратуру!.. — визжал помощник командира бригады. — Крыша, стекло… да ведь недавно же, только с салона.

— Не ори, — спокойно отбрехивался Ромашкин, сматывая стропы купола в бесконечную петлю, — не хрен на площадке свои личные машины ставить. Вызывай своих страхователей, у тебя ж КАСКО наверняка, раз машина с салона.

— Ну да, КАСКО, — печально нудил помощник, тыкая в экран сотового. — Это ты мне отомстил, да, за распределение приказа по дополнительным выплатам? Да, чувствую — это месть, я в прокуратуру…

— Да отвали ты, вон он, кстати, зампрокурора, во втором заходе прыгает. Давай, прямо к нему — он тебе объяснит, кто прав, а кто нарушил все требования и инструкции, подверг угрозе жизнь и здоровье доблестного спортсмена-парашютиста…

Помощник командира чуть ли не взвыл, но успокоился, так как наконец-то дозвонился до страхователей. Представители КАСКО даже не удивились. Мол, в этой бригаде иной раз бывает и не такое. Мы можем даже сказать фамилию того человека, который с неба да на парашюте…

Комбриг, узнав о происшествии, удивленно покачал головой.

— Ишь ты! Стабильность — признак мастерства! Ромашкин в своем репертуаре. Еще одну звездочку на купол. Однако что там с остальными?

Капитан Овчинников, в миру — начфиненок, пытался отдохнуть после наряда дома, в кругу семьи. Поэтому поочередно прятался то в туалете, то на балконе. Жена с завидным упорством вытаскивала его из «загашников» и пилила мозги по поводу невынесенного мусора, затянувшегося перевода с сержантской должности, на которой он состоит по штату, но впахивает за десяток бухгалтеров.

Когда позвонили из части, начфиненок, по укоренившейся привычке, начал ныть:

— Я ведь только после наряда. Ну, на меня вот-вот выписка придет на перевод. Куда? — На несколько секунд он заткнулся, переваривая услышанное, потом сглотнул и затараторил: — Да, есть, так точно! А пулемет мне можно? Есть!

Овчинников в мгновение ока запрыгнул в камуфляж, вытащил с антресолей рюкзачок, сделал страшные глаза в ответ на немой вопрос жены, пулей метнулся к холодильнику, вытащил оттуда палку сырокопченой колбасы и закинул ее в рюкзак.

— Люда, я на специальное задание!!! — выкрикнул он и громко хлопнул дверью.

— Бумагу туалетную забыл! — заорала ему вслед жена.

Над бригадой медленно таяли и кружились снежинки. Комбриг натянул на уши папаху, слегка позевывая, стоял неподалеку от плаца и осматривал свои владения. Рядом крутился помощник по работе с личным составом и тихонько поскуливал по поводу негодяя Ромашкина, приземлившегося на его машину.

— До чего же поганая контора эта самая «Славянка», — печально произнес командир бригады, — ты смотри, что творят! Обещали и обещают, а половина освещения ни хрена не горит. То лампочек, то электриков, то вышки нету. Теперь, оказывается, какие-то «Электросети» за все это отвечают.

— Да-да, а если бы он упал с вышки, то, наверно, не выбил бы стекло, — гнул свое помощник.

— Да уймись ты со своей машиной, тебя предупреждали! Я вот думаю, кого оперативным в группу назначать? Прошлый-то замполитище — матерый был! Сам с группой в бой рвался. Ты как, а?

— Товарищ полковник, у меня давление, как у космонавта в желудке у Хищника. Сейчас же проблемы начнутся. Страховую сумму бы получить…

Печальный монолог помощника по воспитательной прервала молодецкая строевая песня, исполняемая всего двумя военнослужащими, выдвигающимися со стороны КПП через плац, в направлении казармы батальона связи.

— Толик, что ты делаешь, Толик, закажи лучше столик, посидим, побухаем, табуретки сломаем.

— Хорошо поют! — восхитился помощник командира бригады. — И песня такая знакомая! А чего они с рюкзаками?

— У меня, наверное, дежавю, — пробормотал комбриг, всматриваясь в вояк, марширующих по плацу.

— «Дежавю» хорошо в китайской кухне готовят, в кляре, с кисло-сладким соусом, — опять встрял помощник.

— Да уймись ты, постылый!

— Смирно! Равнение направо! — заорал один из этих бравых военных.

Оба, чеканя шаг, лихо промаршировали мимо комбрига и помощника.

Комбриг кинул руку к папахе, опомнился и заорал:

— Стоять! Эй, вы, оба, — ко мне, по одному, перекатами!

— Товарищ полковник, основной радист группы, выделяемой на специальные учения, майор Артемьев, — отчеканил офицер, первым приблизившийся к командиру бригады.

— Да еще и не один, а с братцем. Вы-то тут каким образом? — простонал комбриг, здороваясь за руку с каждым близнецом.

— Товарищ полковник, нас отобрали методом тестирования: начальник направления зачитал только одно слово и сказал, кто первый на него правильно ответит, те и пойдут на задачу.

— Вот мы первые и выпалили, — буркнул второй брат-близнец, поправляя за спиной рюкзак.

— А что за слово-то? — встрял помощник комбрига, немало удивленный происходящим.

— Военная тайна!

— Идите в казарму, завтра собираю всю группу в классе; оперативным офицером буду сам, — заявил комбриг и махнул рукой, отпуская близнецов.

— А чьи это такие щечки, а у кого у нас такие заплывшие жиром ушки, — радостно тискали майора Пачишина братья Артемьевы.

— Уйдите, упыри, — отбивался от них указкой для карт Пачишин, — ряхи-то на шпионских харчах наели, животы отрастили, занесла вас нелегкая в новый облик.

— Иди к нам, шалунишка, мы тебе подарок приготовили! — приманивали братья майора.

— А чего за подарок? — майор заинтересовался, отставил указку в сторону и подвинулся поближе.

— Тебе понравится, сладкий наш, невинный презент в твоем извращенном вкусе. Мы как узнали, что на встречу с тобой попадем, все секс-шопы да колхозные рынки оббегали, чтобы тебе, шалунишке, угодить!

— Ну-ка, ну-ка, покажите, — заявил Пиотровский, сидевший рядышком за партой и пытавшийся перевести с французского слово, выцарапанное на ней каким-то негодяем.

— Отвали, любитель кожи и латекса, — отгоняли братья Пиотровского, одновременно доставая из-под парты пакет.

— Неужели костюм Бэтмена? — осведомился Пиотровский. — Если Пачка не возьмет, я в коллекцию заберу.

— Да ты и кувалду из МТО в коллекцию забрал, и два мешка цемента, кафель в ванной подправить, — возмутился Пачишин. — Не отдам, мое! — Он выхватил пакет у одного из близнецов и в две секунды достал содержимое.

В руках оказалась большая резиновая маска Шрэка.

— Ха-ха, — заржал Пиотровский, — ну и рожа! Так тебе и надо! Близнецы, ну вы и чудаки.

— Ой, извини, милашка, а вот и твоя масочка, — ответил второй близнец и достал из-под парты точно такой же пакет.

— Если там принцесса Фиона, то я не надену! — возмутился Пиотровский.

Маска оказалась ослиной.

— А почему у него — бременские музыканты, а у меня — маска Шандыбина? — возмутился Пачишин, никогда не смотревший Шрэка.

— Меряй, она, между прочим, за евро куплена и в приличном магазине, без канцерогенов и прочих вредных добавлений.

— Моя, по-моему, с запахом клубники, — заявил Пиотровский, принюхался, осторожно натянул маску, повертел головой и довольно «иакнул».

— Класс! — восхитились братья. — Куда там до нас всяким омонам с ихними маски-шоу.

— Да полисмены и рядом не стояли, — поддакнул Пачишин, осматривая свою маску и принюхиваясь, — моя, по ходу, с запахом мяты. — Он даже куснул маску за трубчатое ухо.

— Осторожнее, Вечно Голодное Существо, он хоть и с запахом мяты, но без вкуса пельменей. Ишь ты, подарки он жрать вздумал, — возмутились братья, — надевай давай. Как только наденешь — по закону жанра сюда кто-нибудь войти должен.

Пачишин вспомнил, как они пугали костюмом Бэтмена зампотеха, и мигом надел маску и уселся рядом с Пиотровским.

— Что, может, нового помощника по МТО позовем? — спросил он из-под маски.

— О, у вас новый зампотыл-зампотех? — начали расспрашивать братья. — И как он?

— Как говорит Вова Черепанов: «Разбакланистый баклан, раздолбанистый долбан!» Старый зампотех реально осознавал, что он туп, но хоть к чему-то пригоден. Этот же ставленник из округа. По паркету всю жизнь ходил и считает, что все делается само собой: техника — сама чинится, по приказу — радиостанции сами обновляются, а автоматы — сами к нормальному бою приводятся; тельники и кальсоны — сами стираются, и повара, из обеспечивающей компании, пельмени килограммами не воруют.

— Да, впечатляющая картина, — заявил один из братьев и вздохнул.

— Ты про помощника по МТО или про то, что сидят Шрэк и Осел и жалуются на новые порядки? — переспросил второй.

— О, кто-то идет! — вскинулся Пиотровский, наверно, из-за длинных ослиных ушей внезапно улучшивший свой слух.

Один из братьев выглянул в коридор и оповестил, что в сторону класса вальяжно выдвигается Вова Черепанов.

— Щас мы его приколем, — заерзали технари.

Вова с пинка открыл дверь и оповестил всех присутствующих о своем появлении громким командным рыком:

— Товарищи офицеры! Почему никто не подал команду «смирно»!

Братья захихикали. Технари в масках уставились на Черепанова, стараясь то ли напугать, то ли удивить.

— О, боже! — завопил Черепанов. — Я не узнаю вас в гриме, кто вы такие, прекрасные незнакомцы! — Вова театрально всплеснул руками и бросился обниматься с братьями-близнецами. — Пацаны, да я вас и реально не признал: выросли, возмужали, похорошели! — тормошил он братьев. Кинув взгляд на Шрэка и осла, скептически хмыкнул: — О, парковые ханыги: Пиотровский опять на умняке, и Пачишин башку побрил зачем-то.

— Блин, весь сюрприз испортил, — заворчали технари, стаскивая маски.

— О, а вы че, в масках, что ли, были? — ненатурально удивился Вова.

— Блин, Вован, тебе ничего не привезли, — смутились братья, — да там ничего подходящего и не было.

— Ему бы принц, тот, который из мультика, на Баскова похож, подошел, — подсказал обиженный Пиотровский.

— Ага, ага, — закивали братья и в голос запели:

Золотые яйца, золотые,

У майора у Володи были,

А сотри с них слой песка и пыли —

Снова станут яйца золотые!

В соседнем кабинете горевавший о разбитой машине помощник командира по работе с личным составом, услышав песню, схватил пульт и начал переключать каналы. «Какой он красавчик, Басков; блин, да на каком же канале?» — щелкал пультом помощник.

— Браво! — заявил Аллилуев, осторожно втиснувшийся в кабинет. — Братья неподражаемы; кому витаминку, господа? С восьмидесятых годов на складе лежат, все никак раздать не могу.

— Пилюлькин! — радостно загомонили братья, кидаясь к майору.

— Не хватает трех фигурантов, — подытожил Вова, — бывший командир особой группы восседает в штабах других округов. Так что его мы хрен дождемся. Остались начфиненок и — трижды орденоносный уничтожитель «Тойот» — царь Леонид! Так что, господа, ждем появления. Всех предупреждаю — командир группы — я, так что со всей ненавистью придется насиловать скот и угонять продажных женщин. Задачи реально еще никто не знает, но, чую, будет все намного хуже. Комбриг сидит в кабинете, над телеграммой воет.

— Вова, а не страшно тебе группером идти, это же все-таки не в штабе бабами в строевой рулить? — подначил Пиотровский.

— После того количества штатов бригады, которое я видел, после стольких невинно уволенных контрабасов и выведенных за штат офицеров, глядя на задохликов-годичников, из которых за год хотят сделать угрозу ядерному потенциалу НАТО, мне ни хрена не страшно, — спокойно отвечал Черепанов. — Мне страшно, что жена комбрига снова в бригаду вернется служить, а это, уж поверьте, скоро будет в главном мобилизационном. Бумажки вот-вот подпишут. Так что лучше я юность боевую вспомню, чем новую анальную трещину и разрыв мозга заработаю.

— Ну да, по кустикам и перелескам скакать сейчас намного проще, — поддакнул один из Артемьевых, — а то чего доброго из-за какого-нибудь ненароком напуганного «слоненка» по прокуратурам затаскают да всех выплат лишат.

— Ха! Лене Ромашкину вон вообще в четырехсотом отказали. Он в прошлом году в жизни бригады не участвовал, — добавил Пачишин, пытаясь куснуть за ухо свою маску.

— Это ж за что его так сурово-то?

— А он в прошлом году семь месяцев в части не появлялся, в Чечне в Разведслужбе, гад, отсиживался, — хихикнул Пиотровский.

— Ромашкин может, — сказал Аллилуев, — вечно то на прыжках прячется, то по соревнованиям бегает.

Дверь затрещала, и в нее одновременно ввалились начфиненок и Ромашкин.

— Малой, держи правый фланг, — пробасил Леня и, картинно пригнувшись, попытался красиво перекатиться, в результате чего стукнулся о какой-то плакат.

Близнецы заржали, Леня широко улыбнулся.

— Начфиненка лови, — заорали технари, — щас он обратно шмыгнет и убежит в свою бухгалтерию.

— Да не убегу я, — степенно подавая руку и здороваясь со всеми, проговорил капитан, — мне тут сказали, что в группе два пулемета будет, а я по своим каналам узнал, что на данное мероприятие денежек по статье капнуло — ой сколько!

— «Печенег» мой, — тут же отрезал Ромашкин.

— Бедный-бедный начфин, придется ему теперь два ствола таскать, — покачал головой подполковник Черепанов, — Овчина, Олежка, ну-ка расскажи-ка, болезный мой, про денежку. Али ты так, от недостатка колбасы в организме ляпнул?

— Сырокопченой от него пахнет, — повел носом доктор.

Капитан, за годы службы поднабравшийся уверенности в себе, степенно присел за парту и проговорил:

— Короче, в связи с ученьями в Центральном округе на наши реквизиты денежка пришла немалая. Финансисты в управлении сперва заквохтали, забегали. Что за дела такие: неужто в половине квартала по приказу «десять-десять» дополнительные выплаты капнули?! А на что именно денежка пришла, никто сообразить и не может: военных мало-то у них там, в основном девчонки в юбчонках. Пришлось мне консультацию давать, что да как. Бабло пришло на учения; во-первых, на проезд «туды-сюды-обратно» — суточные всякие там, по специальным статьям, и все такое, да на прикомандированных радистов. Деньга — ой какая хорошая! До командира до нашего довели — тот, говорят, волком взвыл, ибо количество личного состава подал уже.

— И сколько же он подал? — чуть ли не в один голос заорали разведчики.

— Девять человечков, офицеров.

— Так нас же восемь? Или еще кого втиснут, жену его там али доченьку-сержантиху?

— Да не, он сам! Он, как бы, у нас — оперативный офицер: сами понимаете, во всех списках фигурировать будет, но из кабинета носу не покажет. Рулить станет дистанционно.

— Тут полковник прав, как ни крути, — сказал Вова, съевший не одну сотню ежиков на различных штабных делах, — учения оперативно-агентурные. Если от бригады группа офицерская да на территории другого округа, — по-любому командир бригады оперативным должен быть.

— Получается, мы только от бригады, — резюмировал Ромашкин, — и спортгруппа сейчас не та. Бывшего командира в Ичкерии видел. Он теперь в соседней структуре подполковником по сопкам скачет. Веселый такой, жизнерадостный. Хорошо, что он московский теперь. Если бы его нам на хвост посадили, то мы ни хрена не ушли бы. Начфиненка точно запинали бы до смерти.

Все довольно заржали. Комбриг так и не появлялся. Видно, еще не осмыслил текст телеграммы из вышестоящего штаба. Заглянул контрактник-сержант, начальник секретной части, и притащил с собой огромный рулон карты.

— Вася, это ты чего притаранил? — возмутился Черепанов, отбрыкиваясь от формы № Љ7\11, которую ему подсовывал сержант.

— Товарищ подполковник, ну распишитесь, мне комбриг задачу поставил эту карту приволочь, — ныл секретчик.

— Блин, если она таких размеров, то не проще ли нам с собой вместо карты глобус взять? — призадумался Ромашкин.

Глава 2

Главное, не забыть, зачем мы все это начали

— Товарищи офицеры! — бодро рявкнул Черепанов при виде комбрига, протискивающегося бочком в дверь.

Все подскочили и начали преданно «есть глазами» старшего начальника. Полковник только устало махнул рукой, призывая всех садиться, и опечаленно вылупился на карту, висящую на стойке.

Он немного подумал, уселся за свой командирский стол и начал толкать речь:

— Несмотря на трудности, возникающие при проведении оргштатных мероприятий, командованием части проведена огромная работа с военнослужащими, выведенными за штат…

— Чего это — он свой доклад из справки читает? — шепнул Черепанов Пачишину. — Сейчас начнет цифрами сыпать.

Полковник действительно начал перечислять количество офицеров, прапорщиков и контрактников.

Черепанов поднял руку.

— Да! — встрепенулся комбриг.

— Товарищ полковник, мы вместо учений едем на военный совет? — задал вопрос Вова.

— Черт! — Комбриг начал перебирать бумаги в папке, бурча под нос: — Совсем я заморочился с новыми штатами.

— Учения, — подсказал Вова.

— Это жопа, — не задумываясь, ответил полковник, наконец-то пришел в себя и продолжил: — Короче, товарищи офицеры, сейчас я запер начальника штаба в его кабинете, он лично отрабатывает распоряжения. Степень секретности, важность задач, — сами понимаете.

— Понимаем, — дружно вздохнули технари, — а задача-то какая?

— По поводу задач. На моей памяти таких учений было несколько; обычно работала простая разведгруппа спецназа и пара оперативников-агентурщиков. Но сейчас, в данный период времени, я, будучи еще в здравом уме и не выведенным за штат, понимаю, что группу с призывниками дальше полигона не пошлю, и то буду переживать и пить корвалол пачками.

— Коньячок-то получше будет, — посоветовал Ромашкин.

— Короче, мужики, на этих специальных учениях группа, выделяемая от соединения, должна отработать в соседнем военном округе. Необходимо вскрыть состав сил и средств одной из армий условного противника. Выход соединений в места сосредоточения, в районы ожидания, погрузки перед маршем. Выявить места развертывания пунктов управления, провести ряд диверсий в тылу. Это вкратце. В распоряжении, которое вы получите для отработки, будут более точные данные.

— Доказать существование внеземного разума, довести реформу вооруженных сил до логического конца! Может, еще попутно и эти задачи выполним, — пробормотал подполковник Черепанов, хватаясь за голову.

— А прыгать в тыл противника будем? — опять подал голос Ромашкин.

— С выводом в тыл противника вопрос еще не решен. Ждем, что скажет округ, — ответил комбриг. — Короче, сидите, совещайтесь, я пойду опять звонить. — Полковник встал и начал быстренько продвигаться к двери.

— Так куда мы идем все-таки?! — заорал ему вслед Черепанов.

— Я там, на карте отметил, — махнул рукой комбриг, — да, кстати, против вас в этот раз, помимо полицейских и военных, еще фээсбэшники работают. Как только начнете выводиться в тыл, так они и примутся шерстить! — Добавив еще одну радостную весть, комбриг резко выскочил за дверь.

Черепанов рванул за ним, выглянул из класса, оглядел коридор, шуганул унылого бойца со шваброй из наряда по штабу.

— Ухи на макухе! — предупредил он всех. — Я-то думаю, чего это наш особист за мной, как агенты Смиты за Нео, ходит!

— Кто такие Смиты? — спросил «непродвинутый» Пачишин.

Чтобы не задавал лишних вопросов, его поставили на стрему возле лестницы, ведущей к классу, и озадачили: при появлении бригадного особиста громко петь песню про «шоколадного зайца».

Комбриг ушел, и теперь можно было поговорить спокойно. Вова ринулся к карте и нашел район, обозначенный командиром.

Он почесал голову, отыскал значок пункта постоянной дислокации бригады и заявил:

— Ребята, да это подстава! Тут еще чутка, и мы можем в Черном море искупаться! Тут пара тысяч километров, лопни мои шары!!!

— Засада! — заорали Артемьевы. — Где распоряжения по связи? Как сеансы работать?!

Начфиненок опередил Ромашкина, начавшего было открывать рот, и затараторил:

— Поездом мы поедем, сто пудов поездом! Я когда с начальником финуправления беседовал, он мне посоветовал копии билетов участников учений (сразу, как купят) снимать и к авансовым отчетам прикладывать. Я сперва не допер, каких учений, а теперь соображаю. Ни хрена не будет у нас вывода парашютным способом!

— Да откуда твой финансист знать может? — возмутился Ромашкин. — Он что у нас — главный разведос?

— В текущий период финансисты — как раз и главные, — начал размышлять вслух Черепанов. — Они лучше командующих знают, на что выделят денежку, а на что просто плечиками пожмут. Здесь бы я прислушался к писклявому голосу разума.

Тут в класс ввалился Пачишин и начал моститься на свое место.

— Молодой человек, ты же вроде на охране?! — возмутился Вова. — Сейчас я накажу тебя властью командира группы — отхлестаю тебя по пухлым щечкам и поставлю в угол!

— Уймись, постылый, — хохотнул майор, — особист наш целый день крутился на территории первого батальона, а сейчас приехал из финансовой управы, заправился в парке и рванул на вокзал.

— Откуда дровишки, пухлый?

— Мы первому командиру особой группы как-то объясняли, что мы — парковые ханыги и на нас много что завязано. А сейчас, со всеми сокращениями, отдел ФСБ — гарнизонный — у нас на довольствии и по горючке стоит, и машинки свои в нашем парке ставит. А водила ихний, угадай, товарищ подполковник, где по штату стоит?

— Ну да, — пробормотал Вова, — наш контрактник с РМТО.

— Вот и я о том же! Я Сашке позвонил, он как раз в парке заправлялся, мне все секреты и выдал. Особист какую-то команду вычисляет, которая от нас отправляется.

— Опять силы зла стоят на нашем пути, — высказался Аллилуев.

— Вроде наш особист, а работает против нас, — удивился Пиотровский.

— Ой, как будто не всегда так было, — заявили братья.

— Вот еще одна проблемка. Поможет ли нам вышестоящий штаб разобраться со стукачами? — спросил сам себя Черепанов и сам же ответил: — Да сейчас, поможет! Только мешаться будет. Знаем мы их! Шпион нам здесь нужен толковый, примерно такой же, как и я. Чтобы сообщал и вовремя информировал. Как я придумал, а?

— Ну, ты и голова, Вова! — восхитились братья. — Старую идею за свою выдать!

В дверь осторожно постучались. Ромашкин по знаку Черепанова сразу прыгнул к двери, а начфиненок пошел открывать.

В дверном проеме появилась голова капитана — начальника отделения автоматизации.

— Здравия желаю, товарищи офицеры!

— Лови стукачка! — скомандовал Вова.

Начфиненок ловко придавил дверью шею капитана. Ромашкин тут же схватил его за шкирку и закинул в класс.

— А с ноги по помидорам? — возмутился автоматизатор, потирая шею. — Я вам тут раньше командира «указивку» от начальника разведки тащу — только что по «военному интернету» пришла, а они меня растлить собираются!!!

— Извини, Димон, ты же у нас не кадровый военный, а из «пиджаков»! Так что можешь и душу продать ради того, чтобы в Новый Облик вписаться! — мгновенно разрулил ситуацию Черепанов. — Чего интересного?

— Да вот, читайте, — заявил компьютерщик, — «начальник жжет не по-детски». — Он протянул Вове листок с текстом «указивки». — Можете себе оставить, я файл на оперативного скинул: он пока распечатает, зарегистрирует, до комбрига донесет, мы третью мировую развязать успеем.

Вова углубился в текст, отгоняя Ромашкина, пытающегося заглянуть через плечо.

Он дочитал бумагу, пожал плечами и заявил:

— Ничего другого я и не ожидал! Любимый шефуля дает указания комбригу. Надо проверить весь личный состав, принять зачеты по знанию руководящих документов и уставов, провести строевой смотр, в обязательном порядке сдать нормативы по физической подготовке, провести инструктажи по соблюдению мер безопасности в ходе учений, довести меры уголовной и административной ответственности (и все такое) и доложить телеграммой о готовности группы к выполнению задач.

— У него всегда так! Задачи по боевому предназначению — это сейчас не актуально! Главное, чтобы личный состав водки не нажрался и требования безопасности не нарушал! — заявил Ромашкин, который в прошлом году тоже уезжал в Чечню через сдачу зачетов по физической подготовке и знанию руководящих документов. Тогда Леня получил два балла по уставам, но никто его от командировки не отстранил.

— Если комбриг будет в адеквате, то он просто «болванку» кинет, чтобы начальник успокоился. Наш командир всегда так делает, — начали всех успокаивать Артемьевы.

— Я пошел. Всем чмоки в этом чате! — известил автоматизатор, пытаясь выскользнуть за дверь.

— Вот кто нам нужен! — заявил начфиненок и указал пальцем на компьютерщика. — Димон — нормальный пацан, в интернете шарит, в связи, здесь постоянно со всеми в контакте. Сейчас же у всех компы. Его и особисты частенько дергают.

— Я каждый раз памперсы меняю после их вызовов, — подтвердил автоматизатор. — А на какой хрен я вам сдался? Вы же знаете, что я ни разу не рейнджер! Для меня по сопкам бегать — смерти подобно: я сразу становлюсь шикарно туп и малоадекватен!

— Сила твоя в другом, юный «падаван», — перебил его Черепанов, — сейчас мы тебе смысл расскажем всей затеи…

— Хе-хе, падаван! — хохотнул Пачишин. — Молдованин, что ли?…

После всех инструктажей и постановок задач комбриг поступил так, как считал нужным, проигнорировал «указания» начальника разведки. Начался этап подготовки. Согласно принятому решению, командир бригады «забыл» о том, что от соединения выделяются какие-либо разведывательные группы. На совещаниях вопрос больше не поднимался. Если о задаче не говорят и не «воют» на каждом углу, то она наверняка выполнена. Вопросов лучше не задавать, иначе самого отправят. Все «указывающие, помогающие и определяющие» документы из вышестоящих кабинетов собственноручно отрабатывал начальник штаба бригады. Личный состав, не принимающий участия в учениях, благополучно забыл о них на следующий день, благо с округа пришло распоряжение о переносе выплаты денежного довольствия на следующий месяц. Народ, набравший кредиты, немного поднапрягся и вздрогнул. Короче, всем остальным дела не было до какой-то группы.

В кабинете у Черепанова на подоконнике примостился «автоматизатор» — Димон со своим «айфоном» — и что-то колдовал. Вова запер дверь на ключ, копался в отрывных приказах, что-то искал.

— А-а-а! Вот оно! — провозгласил он, достал свою трубку, набрал Ромашкина. — Леня, ты, получается, на сборы с парашютной командой не едешь? Ага, понял… Да… воспитатель еще тот… Ага, понял! По приказу здесь ровно девять человек. Когда билеты у них? Отлично! Спасибо, что подсказал. Запускаем дезу!..

— Готово! — отозвался с подоконника компьютерщик, — билеты заказаны с доставкой на адрес, паспортные данные вроде вбил, все правильно.

Тут же отзвонился капитан-начфиненок с докладом о получении денег. Он уже на «базе», ждет билеты.

— А зачем по разным вагонам, и половина в плацкарте? — спросил Вову автоматизатор.

— Конспирация, однако! Фээсбэшники уже нас пасти начали, но мы им шикарную «утку» подкинем в наших старых добрых традициях! Нам хотя бы до места добраться, а там, глядишь, что-нибудь да исполним…

Бумажной работой на этот раз занимался лично начальник штаба бригады. Он подписывал и согласовывал различные разрешения и справки. Братья Артемьевы, получив распоряжения по связи, с головой ушли в свои дела, выясняли, с какими узлами, как и когда будут работать, изучали район предстоящих действий. Они получили на складе «УКВ» — радиостанции для связи в группе, разрабатывали систему скрытого оповещения и прочее.

Начфиненок работал по прямому предназначению, получал деньги, заранее составлял авансовые отчеты.

Командир группы решил отказаться от стандартного вооружения разведгруппы спецназа. Как ни куксились Ромашкин и другие, пулеметов они не получили. На всю группу — три «АКС-У» с холостыми патронами и насадками, у каждого по пистолету с обоймой боевых патронов плюс имитация. Технари лично занялись получением вооружения со склада и пошли на должностное «преступление», в результате которого у Лени Ромашкина вместо обычного «ПМ» оказался «АПС».

Черепанов в эти дни готовился передать свое хозяйство одному из помощников и постоянно зависал в строевой части. Он активно распространял слухи о том, что вот-вот сляжет в госпиталь с геморроем. Однажды на пороге нарисовался бригадный особист и попросил сделать ему какую-то выписку. Вова пообещал исполнить все в лучшем виде, вот только оформит кучу бумажек на некую «команду», которую надо срочно отправить. А то с округа уже достали — «и звонют, и звонют». Особист сделал стойку и чуть ли не прокричал: «Йааахууу!» — однако вовремя опомнился и лишь глупо улыбнулся.

Группа пропала из части как-то тихо и незаметно. Говорят, что Пачишина даже через несколько дней после исчезновения постоянно наблюдали в автомобильном парке. Никто даже внимания не обратил на исчезновение группы офицеров. «Посвященные» персоны молчали как рыбы. Начальник разведки даже решил было сам приехать и проверить убывающих разведчиков на предмет готовности, однако его отговорили и предложили провести строевой смотр в одной из подчиненных частей. Генерал обрадовался, прихватил с собой линейку, новый приказ о ношении формы одежды и убыл.

Вывод начался тихо, мирно, как-то по-домашнему. Лишь на железнодорожном вокзале группа мужчин разнообразного возраста, одетых в спортивную форму, с парашютными сумками при себе, жутко смущала оперативников местного отдела ФСБ.

— Господи, ну и маскировка, — бормотал один из старших оперов, мирно покуривавший сигаретку и ненавязчиво прогуливавшийся рядом с фигурантами.

Действительно, маскировка была так себе. По выправке, коротким стрижкам, сумкам, деталям формы одежды и разговорам только слепоглухонемой не опознал бы в них военных, скорее всего, спецназовцев. У многих под спортивными костюмами виднелись тельняшки.

Подошел поезд, и «маскирующиеся» военные, радостно гомоня, начали забираться в вагон.

— Они еще и в одном вагоне едут, — заявил оперативник, — пора передавать фигурантов.

Мимо «тайного» сотрудника прошлепали два молодых человека с длиннющими растрепанными патлами неформальной наружности, тащившие под руки третьего, который заплетающимся языком требовал продолжения банкета и напевал себе под нос что-то веселое. Неформалы несли за спиной огромные рюкзаки, увешанные кучей значков. У пьяненького типа в руках из стороны в сторону мотался скейтборд, постоянно выпадавший на перрон. Оперативнику пришлось помочь «молодежи» подсадить своего товарища. Пока те беседовали с проводницей, показывая билеты, он скользнул вдоль вагона, дошел до места встречи и передал группу «ведомых» паре оперов, которые должны были вести «диверсантов» уже в поезде. Отработав передачу объектов наблюдения, он отошел к перрону и продолжал приглядывать за посадкой. Один из фигурантов, уже разместившийся в купе, выпрыгнул из вагона, достал телефон и начал куда-то звонить. Он громко оповестил какого-то товарища полковника о том, что «они уже сели».

«Форменные идиоты! Кто их готовил?» — Опер усмехнулся, и тут его чуть не сбил с ног мужик со здоровенной сумкой.

— Эта что за поезд, а?! — заорал он в ухо оперативнику.

Тот отстранился и слегка пожал плечами.

— Батя, это наш! — проорал кто-то рядом под ухом уже с другой стороны. — Ломим к вагону!!!

— Сумку осторожнее! Сервиз не разбей: мамка с дерьмом и тебя, и меня сожрет!! — сказал мужик своему достаточно взрослому сыну, закинул торбу за спину и по-спринтерски рванул вдоль состава.

— Батя! Помедленнее!! — заголосил увалень-сынок, семеня следом.

Оперативник не удостоил взглядом этих «провинциалов», осторожно сфотографировал на телефон фигуранта, все еще разговаривающего с товарищем полковником, и послал ММС-сообщение группе наблюдения, осевшей в поезде. Работа была выполнена. Дальше условных «диверсантов» поведут другие.

Наблюдаемые персонажи вели себя так, как им и было положено. Они расположились по своим купе и через час уже сбились в тесную компанию. Послышался звон бутылок и стаканов.

— «Паранфойл» — херня, «Стратаклава» — вот это вещь, — слышались возмущенные крики.

Оперативник, ведущий группу условных шпионов и изображающий из себя пассажира, скучающего у окошка, легонько усмехнулся. Минут через тридцать, по согласованию с железнодорожными полицаями, должна была состояться проверка багажа этих личностей. Если обнаружатся оружие или средства связи, то разведчикам придется «засветить» свои командировочные удостоверения, то есть полностью раскрыться. В конечной точке группу «шпионов» можно будет просто брать тепленькими прямо на вокзале. Тем более что в учениях участвовали отряды полиции специального назначения, нацеленные именно на захват.

Со стороны тамбура подошел напарник, непринужденно встал рядышком, кивнул в сторону купе со «шпионами» и спросил:

— Как они? Наблюдателей выставили, шифруются?

— Ага, уже литра полтора шифров ушло; слышишь, про охоту базарят, собак, по-моему, обсуждают!

— Что-нибудь про задачи свои говорят?

— А ведь ни разу не упомянули!

— Вот то-то и оно. Смотри: видишь, самый молодой бутылки пошел в тамбур выбрасывать — три пол-литра на четверых человек, плюс со второго купе трое сидят — столько же выбросили, и ни слова, ни жеста, ни намека! Где-то еще двое должны быть: наверняка в ресторане зависают или в других вагонах.

— Ты думаешь, что?…

— Именно. Не так просты эти вояки, как нам кажется… Мы бы уже всем отделом упились, а они ни в одном глазу. По ходу, на показуху играют, еще и наблюдение ведут. Заметь — ровно по двое курить выходят!

Сотрудники «бдительных» служб вполголоса начали обсуждать «деятельность объектов»: откуда же им в голову могло прийти, что эти ребята (в основном офицеры воздушно-десантной службы и спортсмены местного клуба) могут выпить намного больше, а после этого с закрытыми глазами провести укладку парашюта Д-10.

Наружка — дело скучное и неблагодарное. Выпившие «шпионы» могли несколько неадекватно повести себя при досмотре. Поэтому наблюдатели, ожидавшие подхода полицейских, решили прогуляться. Рядышком очень кстати располагался вагон-ресторан.

Первый из оперативников предложил остановиться и выпить по чашечке кофе. Он, младший по званию, угощал. Пока ждали заказ, с другого конца вагона в зал ввалились два ярких представителя «военщины», десантники, облаченные в цифровой камуфляж и широко улыбающиеся. «Молодой» радостно охнул и начал подавать глазами знаки старшему.

— Тсс, конь боевой, чего скачешь? Вижу двух вояк!!!

— И что с того?

— Так вроде группа от спецназовской бригады, — они же в десантной форме ходят, вот еще наверняка «диверсанты»!!

Два доблестных десантных майора уселись за столик, потребовали у официантки меню и водки.

— Ага, диверсанты… Как же… Не столь они глупы и наивны, чтобы вот так, со всеми знаками различия и принадлежности, ехать на спецзадачу.

— В смысле? Они же ведь явно военные!

— Здравствуй, «капитан очевидность»! — старший пары поморщился, как от зубной боли.

— Я пока старший лейтенант, капитана на следующий год получать!

— Вон, смотри, официантка идет, водку им несет. Они сейчас ее приговорят. Эти, за столиком, просто вояки, скорее всего, командировочные. Или ты хотел, чтобы они еще морды себе разукрасили, в задницу веток натыкали и передвигались по поезду исключительно ползком?

— Ага, понял, — дошло наконец до младшего, — это типа как Штирлица ничего не выдавало, кроме парашюта и шапки-ушанки?

— Именно… Допивай кофе и идем: сейчас полицейские подойти должны.

Оперативники дохлебали кофе и начали продвигаться к выходу. Молодой все-таки специально замешкался у столика с десантниками.

— Да мы пока накладные получим, изделия принимать будем — уйма времени уйдет, — проговорил полноватый майор, внешне чем-то напоминающий прапорщика Шматко из сериала «Солдаты», — я приемщику дозвониться ни хрена не могу, — возмущался он, тыкая кнопки телефона. — Гребаная МТС — связи ни хрена нет!

— Щас я с «Мегафона» наберу, — ответил второй, доставая мобильник. — Горячее несут! — радостно завопил он, увидев официантку.

Оперативник, обдумывая услышанное, двинулся дальше за напарником. В результате непродолжительного процесса мозговой деятельности он тоже пришел к выводу о том, что «эти» — далеко не «те». Эх, еще учиться и учиться нелегкому делу тайной работы на благо государства!

Тем временем военные за столиком начали поглощать горячее. Водки они взяли всего-навсего двести грамм.

— По-моему, это вон те два кренделя, что сейчас мимо нас шарахались, — сказал Пиотровский, выглядывая в проход между столиками.

— Ты их сфотал? — спросил Пачишин, пытаясь ножом «убить и расчленить» котлету на тарелке.

— ММС уже у близнецов, а ты чего там мудрил?

— Да у меня тут что-то заело… Глянь сам, — Пачишин протянул телефон сослуживцу.

Пиотровский похмыкал, рассматривая в телефоне серию фотографий напряженной физиономии Пачишина и его пальцев на объективе.

— Заело у него… Сам себя наснимал. Еще бы ММС кому-нибудь, типа комбрига, отправил, он бы оценил твою мужественную физию, которую покидают последние зачатки разума.

— Сам дурак, — буркнул майор, отбирая телефон, — слушай, а чего мы-то в форме премся, наряженные, как елочки на утреннике? Остальные в гражданке поехали.

— Вова, скотина, сказал, что в гражданке мы выглядим как два бомжа с Казанского вокзала, а так похожи на бравых вояк, а для нас лучшая маскировка — это преданное и тупое выражение лица.

— Ну, у меня уж точно не тупое, — Пачишин заочно обиделся на Черепанова и принялся удалять свои неудачные фото с телефона.

Опера расположились так, чтобы наблюдать за подошедшими полицейскими, которых они проинструктировали заранее в тамбуре.

Два бравых сержанта, весело помахивая дубинками (чтобы не вызывать подозрений), проверили на выбор несколько купе. Они просто заглянули в них и поинтересовались маршрутом пассажиров. Потом они постучали в дверь, за которой весело «отдыхали» объекты слежки.

— Добрый день, товарищи пассажиры, куда следуем? Предъявите документы, — пробасил один из сержантов.

Тут случилось нечто странное, что заставило оперативников напрячься еще больше. Сержанта просто втянули внутрь, и тут же за ним последовал второй. Раздались какие-то невнятные возгласы, потом смех, звон стаканов.

Старший группы наблюдения занервничал и придвинулся поближе.

— Хо-хо… ни хрена себе… а помнишь?!. — раздавались возгласы из купе.

Полицейские появились только минут через сорок, сияющие улыбками и разящие перегаром. Они довольно гоготали, тепло попрощались с обитателями купе и двинулись дальше. Опера нагнали их только в тамбуре.

— Слышь, сержант, ну что там? Ксивы, оружие, — что было? — начал тормошить полицейских старший группы наблюдения.

— Да все нормально, все в порядке, — отбрехался полисмен. — Обычные пассажиры — мужики, охотники… Все, давайте, нам некогда. Мы отработали по вашей просьбе, нам скоро на станции сходить.

— Черт! — выругался опер, махнув рукой на полицейских.

Те быстренько скрылись в вагоне.

Младший напарник недоуменно посмотрел им вслед и спросил:

— Что это значит? Мы что, не тех ведем? Нам что, дезинформацию кинули?

Старший лишь улыбнулся:

— Да нет… Скорее всего — это именно они, а копы их сдавать не захотели, и догадайся, почему?

— Им пригрозили?

— Ага, водкой… И воплями: «Ни хрена себе, это ж Семенов!» Ты чем слушал? Ты же ближе меня к двери стоял?

— Ну да, они полицейских по именам, по-моему, называли: одного — Серегой, второго — Стасом… Про какую-то вэдээску говорили, прыжки вспоминали.

— И у каждого по летучей мышке на костяшках выколото; соображаешь?

— Ага… И под формой у них — тельники голубые! Они наверняка с ними служили раньше!

— Сообразил, наконец… Соответственно, бывшие спецназовцы своих, которые едут на задачу, не сдадут, значит, мы ведем тех, кого надо. Минут тридцать еще толкаемся, пробиваем до конца — у них конечная остановка завтра ранним утром. Но сдается мне, что вылезут они раньше, перед городом… Есть там небольшая станция, на которой всего минуты две стоим. Если они не дураки, то выйдут и «растворятся», или дальше поедут, или на свои «объекты» пойдут.

— Ясно, будем работать.

В тамбур протиснулось два неформала с дредами на головах и с портретами «товарища Че» на майках.

— Извините, пацаны, всю романтику обломили, — заржал один.

— Удаляемся, удаляемся, зажимайтесь дальше, — прохихикал второй, — не будем мешать вашим «амурчикам».

— Занимайтесь любовью, а не войной, — добавил первый, закрывая за собой дверь тамбура.

— Придурки, — возмутился младший опер, — растаманы обдолбанные.

— А ты не прижимайся ко мне, когда слушаешь, — ответил старший. — Действительно, со стороны по-идиотски смотрится.

— Да я, чтобы посторонние не слышали, — отпрыгнул на шаг младший, — эти два брата-акробата — еще так себе; я по вагонам когда ходил, видел одного… Тот на скейтборде до туалета ехал.

— Хватит моросить ерунду, давай в наблюдение; надо до конца отработать их точку выхода, — мне до вечера надо доложить, а связь по сотовому… то есть, то нет.

— Да, это они — те самые, — сказал один из братьев Артемьевых, входя в купе и обращаясь к Черепанову, который мирно попивал чаек и копался в своем телефоне.

— Я же говорю, что память для начальника строевой и кадров — вещь абсолютно незаменимая. Я этих копов сразу узнал: один у нас служил, второй в роте специального вооружения. Его еще в командировке ранило, я на него страховку оформлял. Пацаны сразу и выложили, кого ищут, кто ищет и прочее.

— Тем более Пиотрович вовремя ММС прислал с фотками фигурантов, — добавил первый близнец.

— А я тут с проводницей достаточно плотно обзнакомился, — включился в разговор второй из близнецов, — запасным ключиком вагонным обзавелся на всякий случай.

— Ну, теперь для нас санитарных зон не существует, — обрадовался первый близнец, — и вообще — вечером запрусь и голову помою: под этим париком башня чешется — просто ужас.

— Во Димон Айфон в майл-агенте появился, — известил всех Вова, — пишет, что про нас все забыли, только комбриг весь на измене, ждет известий. Братаны, что писать по поводу сеанса связи?

— Вова, скажи хакеру, чтобы наш интернет-канал не светил, сеанс только через пару суток — когда приедем на место, так что пусть ваш полковник немного помучается.

— Написал… Шпион отвечает, что понял, и просит привезти магнитик.

В дверь купе вежливо постучались.

— Кто там? — осторожно поинтересовался Вова и бросил в сторону: — Неужто все-таки кого-то подсадили?

— Сервизами не интересуетесь? — спросили из-за двери.

— Заходи, коробейник, покажи товар лицом!

В купе ввалился Ромашкин с огромным китайским баулом и начал всем предлагать купить хорошие сервизы и чайные наборы.

— Эй, очнись, царь Леонид, — начали тормошить Леню братья, — выйди из роли, достань начфиненка из сумки, присядь, выпей чайку.

Леня плюхнулся на полку и вытянул ноги.

— Задолбался я эту сумку таскать, — там же только маскхалат и автоматы на самом дне, да батарейки ваши связистские; остальное — эти гребаные сервизы китайские… На хрен вы мне их загрузили?

— Леня, все ради конспирации… Тем более эти стекляшки валялись мертвым грузом в кладовке штаба, и новый замполит на праздники всем раздаривал их, — заявил Черепанов и спросил: — Где Овчинников и Аллилуев?

— Где твой сын, папаша, — заорали близнецы на майора.

— Где мой конспиративный сын — всех волнует, а то, что я его родил, когда мне было десять лет, — никого не смущает, — печально развел руками Леня. — С доктором они в нарды режутся и над пассажирами глумятся… Гады, гамбургеров вокзальных нажрались, так теперь к вагонным запахам еще и непередаваемый аромат доктора нюхать приходится. Я тебе, Вова, припомню и плацкартный вагон, и сервизы.

— Док в своем стиле, — обрадовались братья. — Вова, мы пойдем их навестим со всеми мерами предосторожности.

— Валяйте… Если что, все хором выкидываемся из поезда и идем побираться в ближайший городишко.

— Купите сервиз, — опять подал голос Леня, — мне же все-таки тяжело.

— У Вовы скейтборд возьми. Гоняй на нем, — посоветовали братья, выходя из купе.

Леня переговорил с Черепановым, попил чаю, удачно втюхал за копеечную цену сервиз проводнице и ушел, весьма довольный жизнью.

Глава 3

Ждать и догонять

Сотрудник ФСБ мелкими шажками подкрался к купе с «диверсантами» и со скучающим видом воткнул себе в голову наушники. Он изображал приторчавшего меломана, принялся вслушиваться и внюхиваться в запахи и голоса, доносившиеся из купе.

Отсеивать ненужное оперативника учили неплохо. В бурном потоке рассказов, смеха и матерно-лапидарных выражений, он сумел все-таки выхватить суть, а потом схлопотал и нечаянный удар по ребрам от пошатывающегося парашютиста, ловящего азимут на туалет и перебирающегося исключительно вдоль стенки.

«Петровско-Никольское». А ведь должны ехать гораздо дальше! Почему так? Да все очень просто: вагонное пьянство и тотальное обсуждение армейских реформ — это все маскировка. Хорошая такая, добротная маскировка! А станция высадки выбрана не зря.

Оперативник пробрался к расписанию. В Петровске стоять всего две минуты; в четыре часа утра; ровно. Кто будет смотреть на толпу околовоенного люда, выгружающегося со скоростью метеора и пышущего перегаром? Все спят, и проводники лишь только по служебной необходимости открывают двери. На полустанке всего один узенький перрон, к которому выводит асфальтовая дорожка, по которой может проехать в одну сторону небольшой грузовичок или микроавтобус. Дорожку эту, с обеих сторон до самого здания полуразвалившегося вокзала, окружают киоски со всякой снедью и прочей ерундой. Когда появилась связь, вояки созвонились с какими-то друзьями. Они договаривались насчет незапланированного выхода и доставки их дальше по маршруту.

На первый взгляд действительно так быстрее. Большой город и станция только утром, а оттуда — снова на перекладных да в обратную сторону. А ведь с Петровска не только быстрее, но и безопаснее: прыгнули в подкативший микроавтобус — и поминай их как звали, — все посты и наблюдатели будут сосредоточены на большой станции. Эх, хитрецы! Одного не учли, что они уже на крючке!!!

Старший пары тут же оценил информацию, полученную с помощью СМС. Достал туристический атлас, просмотрел дороги и объекты. А ведь прав оперативник! Из Петровска «диверсанты» намного быстрее доберутся до большого военного аэродрома. Скоро стартуют сборы парашютных команд; под этим прикрытием можно спокойно «отработать» объекты, не внушая никому подозрений. Но железнодорожный вокзал Петровска хорош еще тем, что можно одним махом взять всю группу. Хрен они при задержании куда денутся: местность не та. Судя по тому, как эти парни налегают на спиртное, в четыре утра они вряд ли будут способны оказать сопротивление доблестным бойцам ОМСН (бывшего СОБРа), принимающим участие в учениях. Говорят, что на недавнем таком вот мероприятии группа «офицеров-диверсантов» обскакала СОБР, водила их за нос, ненавязчиво глумилась, подсовывала ни в чем не повинных туристов. Вот пусть и поквитаются.

Вагон подходит аккурат к перрону. Отряд ОМСН сейчас по условиям учений находится на запасной базе. Езды до Петровска им ровно час. Так что вопрос решен!

Осталось доложить по команде и согласовать пару нюансов. До встречи в Петровске, господа «диверсанты»! Главное, чтобы полицейские особого назначения успели вовремя!

Полицейские особого назначения успели не вовремя, а заранее. Степанычу пришлось пару раз рявкнуть матом и навешать пенделей молодому водиле, недавно переведшемуся в отряд.

— Если это та банда, которая нас с пулемета расстреляла и «турье» подсунула, — не церемониться! Начнут сопротивляться — работаем максимально жестко! По почкам не бить, в щечки не целовать, — учения все-таки.

Его неизменный зам Вася хмыкнул и заявил:

— За колбасу нам эти лыжники по-любому ответят! Сто пудов — они! Бригада спецназовская, та же: я этих парней потом встречал… хрен подумаешь, что разведчики, обыкновенные мужички…

— Как бы опять подлянку не кинули… Да и этих «молчи-молчи» я опасаюсь: вдруг информашка просроченная или неверная? — проговорил Степаныч и почесал подбородок, заросший трехдневной щетиной. — Ладно, «война план покажет»! На перрон задом подгоняем оперативную «газельку», подгруппы — по сторонам, вдоль киосков! Ты, Васек, со своими, — с обратной стороны вагона страхуешь, чтобы по рельсам не ушли. «Газельку» пассажирскую, с водилой, ставим с другой стороны, возле ближнего к перрону ларька. По коням!

Домчались в три часа ночи. Распределили технику и подгруппы. Организовали взаимодействие с местным отделом. Попросили «не лезть не в свое дело» и организовать оцепление, дабы никто из «мирных жителей» не просочился к месту «захвата». Провели пару тренировок.

Стрелки часов неумолимо приближались к четырем. Просвистели мимо пара товарняков и один скорый. Где-то в Петровске завыла собака, ей вторил сильный мужской голос. Степаныч облизал пересохшие губы. Страшно хотелось пить. Киоски закрылись еще в двенадцать часов ночи, а питьевой фонтанчик на вокзале был сломан еще во времена Леонида Ильича. Группа собиралась наскоро, и попить с собой, естественно, никто не захватил. Водила пассажирского микроавтобуса задремал и оглашал окрестности переливчатым храпом. На магнитоле тихонько завывал «Сектор Газа», напоминая, что «его укусил вампир».

Степаныча передернуло, он щелчком в ухо разбудил водилу и погрозил ему пальцем. В наушнике зашипело, щелкнуло, пошли доклады от подгрупп. Все в норме. Готовность — двадцать минут. Да где же этот чертов поезд? Наверняка, как всегда, опаздывает. Однако вопреки ожиданиям поезд пришел вовремя.

Степаныч предупредил всех по связи, что вагон может не доехать до перрона или выскочить за него, возможно, придется побегать. Нет, все тютелька в тютельку. Заспанная проводница ловкими движениями отворила дверь и освободила вагонный трап.

В тамбуре виднелись люди. Первый с лихим матерным криком выпрыгнул из вагона и… не успел развернуться, как в него полетели сумки.

— Транспорт уже пришел! — завопил кто-то из вагона.

— Не, это не наш — у Лехи «Истана»! Давайте прям тут и подождем, заодно вздремнем чутка: всю ночь колбасились, спать охота, — добавил еще кто-то.

Судя по вялым и медлительным движениям, «диверсантам» было как-то не «очень». Если выражаться откровеннее, то «херово».

Степаныч напрягся. Вроде бы те. Или не они?…

— Степаныч, они! Сумки парашютные у них! — вышел на связь отрядный доктор, сидевший в наблюдении за одним из киосков, вооруженный пистолетом, медицинской сумкой и пачкой «Желтого полосатика».

Вторую упаковку этой вкусной вяленой рыбки недавно съел командир отряда и теперь мучился жаждой.

Степаныч ловко выпрыгнул наружу, опять погрозил пальцем водителю, неодобрительно зыркнул в сторону нескольких пассажиров, которые, несмотря на короткую остановку, все-таки выбрались из вагонов и расхаживали рядом с ними. Командир отряда быстро переместился к углу ларька. «Диверсанты», никуда не торопясь, развалились на сумках, а один из них даже отливал под колесо «Газели»-автозака.

— Всем подгруппам! Клиенты «теплые»! Я, по-моему, кого-то узнал, — это реальные фигуранты из спецназовской бригады. Проверить еще раз «холостые»! Стрелять только над головами в случае сопротивления. Помните про меры безопасности! На счет три!.. Начинаю — пятьсот один…

Группы захвата появились из-за киосков стремительно, почти неразличимые в своих серо-черных камуфляжах в свете только-только зарождающегося утра.

С тронувшегося поезда соскочили два оперативника. Один резко забросил спортивную сумку за спину, достал из-за пазухи фотоаппарат и присел на одно колено.

Казалось, весь вокзал Петровска пришел в возбужденное состояние. И только «диверсанты», не обращая внимания ни на кого, спокойно разлеглись на своих сумках; некоторые даже успели заснуть.

— Всем стоять! Руки за голову! Полиция!!! — Эти крики не произвели на них абсолютно никакого впечатления.

Кто-то, продолжая спать, просто перевернулся на живот и сложил за головой руки. Кто-то, меланхолично пялясь на беснующихся рядом полицейских, тыкающих автоматами, закурил. Контрразведчики оперативно снимали происходящее, захлебываясь слюнями восторга. Захватывать вялых и не проявляющих попыток к бегству «диверсантов» было неинтересно. Возбуждение и азарт прошли сами собой.

— Попались, голубцы, — хорохорился Вася, заместитель Степаныча, — наконец-то мы с вами снова встретились!

— Тебя зовут Рита Герус? — спросил один из «диверсантов», удобно разлегшийся на вместительной парашютной сумке, пузом вниз.

— Да с фига ли? — ощерился Вася. — Какая Рита?!

— Да я просто с ней в восьмом классе встречался, хотелось бы потеребить воспоминания юности!

— Да ты охамел! Что ты там теребить собрался?! — возмутился полицейский.

Условный «диверсант» поднял заспанное лицо, посмотрел на Васю и буркнул:

— Ну и рожа!

После этого он принялся моститься поудобнее, намереваясь поспать еще.

Степаныч в недоумении ходил над кучкой сумок и людьми, лежавшими на ней. Им явно было абсолютно по фигу, что их захватила полиция.

— Товарищи офицеры, по условиям учений ваша оперативная группа захвачена! Требую предъявить документы, вооружение и боеприпасы. Вы обязаны давать ответы на все вопросы, задаваемые вам, — затараторил контрразведчик, закончивший фотосъемку и подбежавший к шпионам.

— Без пива будем молчать как партизаны…

— А командировочные в плену оплачиваются?

— А я тоже хочу наручники и резиновую дубинку, — начали стебаться пленные, хотя кое-кто за пиво готов был раскрыть все секреты, даже те, о которых сам не догадывался.

Степаныч хмыкнул, продолжая искать взглядом знакомую физиономию. Нет никого, даже отдаленно похожего.

Он пододвинулся к контрразведчику и спросил:

— Слышь, ФСБ, как там тебя?

— Зови Тридцатый, — сказал с нескрываемой гордостью старший опер и счастливо прижмурился.

— Слышь, Тридцатый, а это точно те фигуранты?! Что-то уж больно они пофигистично себя ведут, и духан от них — как будто они всю ночь ханку жрали.

— Мы их от места посадки вели, а водку они действительно выпивали со всем прилежанием. Я сейчас своих запрошу; заодно доклад сделаю о том, что отработали на «пятерку». Наши на бригаду выйдут, оповестят центр боевого управления о том, что агентурная группа провалилась.

— Ну, давай, Тридцатый, выходи, связывайся! Мы пока шмотье их прошманаем и документы проверим.

Фээсбэшник показал ему образец командировочного удостоверения, обратил внимание на то, какие росписи и штампы с отметками должны в нем быть.

К огромному сожалению, ничего запретного у «диверсантов» не оказалось. В командировочных удостоверениях было написано, что все они следуют на тренировочные парашютные сборы. Печати, росписи, — все как положено.

Начали раздаваться возмущенные крики:

— Зырьте, вон тот, с бородой, у меня труселя умыкнул и рулон туалетной бумаги!

— Дятел, не дергай ничего! Это же парашют спортивный! Я на него все деньги за последнюю командировку в Чечню потратил!!!

Степаныч начинал злиться: молниеносная операция по захвату спецназовцев оказалась каким-то фарсом. Пленные веселились от всей души, обзывали его «Александром Родионовичем Бородачом» и орали, что они с ним коллеги.

— Да что за херня! — заявил Степаныч и во всю глотку выдал витиеватую матерную тираду. — Васек, все окрестности осмотрели? Эти типы ничего не выкинули?!

— Не, шеф, все чисто! Тут со стороны вокзала микроавтобус «Истана» подошел, мы его досмотрели. Парашютист, главный с авиабазы, говорит, что за спортсменами приехал, прибывшими на сборы. Документы в порядке. Да и наши его знают.

Степаныч почесал подбородок и сплюнул. Потом он отвлек от работы второго фээсбэшника и попросил его узнать: проводятся ли сборы парашютистов.

Несмотря на раннее утро, тот добыл информацию довольно быстро. Он дозвонился до оперативного дежурного по бригаде спецназа, который подтвердил, что есть такое мероприятие, и даже назвал фамилию старшего команды и количество человек. Информацию по агентурной группе он наотрез отказался давать. Мол, связь открытая, озвучивать такие данные я не стану. Это не в моей компетенции.

— Приплыли, — резюмировал Степаныч. — Где этот Тридцатый? Отсодомировать надо его стадо зеленых орков!

Старший оперативник тут же появился, недоуменно пялясь на свой мобильник, зажатый в руке.

— Тут какая-то неувязка, — проговорил он. — Агентурная группа бригады выводится наземным путем, а это, похоже…

— Парашютисты-спортсмены это! И старший у них подполковник Еремеев! Вон он сидит, минералку хлебает, — буркнул Степаныч и сглотнул.

Ему ужасно хотелось пить после «полосатика».

— Отлично сработано! — восхитился младший опер. — А чего мы к этим-то прицепились?

— Сие нам неведомо, чего вы к ним прицепились, — ответил недовольный полицейский и вызвал по радиостанции всех старших подгрупп и водителей к себе.

Первым появился водитель пассажирской «Газели», тащивший в руках огромную бутылку кока-кола. Степаныч, Док и Васек умильно вздохнули. Бутылка тотчас оказалась в руках у командира отряда.

— Ну, красава, малой, подсуетился, — заявил Степаныч, одобрительно похлопал водителя по плечу и принялся жадно откручивать крышку. — От кого кола? Или киоск какой вскрыл?… — осведомился он.

Водитель усмехнулся и ответил:

— Да нет, командир, я же не мародер, — парнишка с поезда угостил.

— Что за парнишка? — Степаныч уже до конца открутил крышку и приготовился отхлебнуть.

— Да молодой такой, подбежал, спрашивает, это не Степаныча отряд, вас знает откуда-то. Я говорю — ну да!

— Как выглядел? — Степаныча кольнуло какое-то нехорошее предчувствие.

— Да как… обыкновенно, я примет не запоминал. Говорит, передавай привет ему. Жаль, дескать, колбасы нет, а то я должен. Тогда колу передай, и бутылку мне сунул.

— Какой, к черту лысому, колбасы! — заорал Васек. — Что он сказал? Кто он?! Откуда?!!

— Да лыжник; говорил, типа на Олимпиаде в Пхеньяне был.

Пробка от бутылки выскочила из пальцев Степаныча. Кока-кола под бешеным напором газа огромной пенной струей обдала весь отряд, в том числе и фээсбэшников. На парашютистов напитка уже не хватило.

— Хватит херней страдать! — завопил один из этих парней, уже бредущих с сумками к вокзалу.

— Тридца-а-атый, блин! «Инфа — стопроцентная!!!», «с места посадки вели», вашу мать!!! Уничтожить бы этого Тридцатого! — в сердцах высказался Степаныч. — Теперь я знаю пароль и вижу ориентир: «тридцатых» уничтожим — спасем жопу и мир! Хер вы их поймаете, — это те самые поганцы!

Леня Ромашкин весело насвистывал и предлагал самым симпатичным особам женского пола купить у него китайский сервиз. Потом он ввалился в тамбур, где со скучающим видом мирно покуривали доблестные десантники-технари.

— Здорово, вояки! — бодро поприветствовал Ромашкин Пачишина и Пиотровского.

Он достал сигареты, попросил зажигалку, прикурил и тут же спрятал ее в карман:

— Как служба, военные? Говорят, скоро бабло будете бешеное зашибать?

— Леня, ты не переигрываешь? — с тревогой спросил Пиотровский, всматриваясь в майора. — В тамбуре, кроме нас, ни хрена никого нету.

— В роль вошел так, что за уши не оттащишь, — поддержал друга Пачишин. — Леня, брось армию — иди в торговлю! Смотрю, уже почти все замполитовские наборы продал. Ты поосторожнее, а то и стволы с патронами сдашь по дешевке.

Леня меланхолично выпустил колечко дыма и заявил:

— Черепан говорит, надо срываться с поезда. Наши спортсмены из парашютной команды по-любому в Петровске слезут — им удобнее оттуда до авиабазы добираться. Опера конторские поймут, что не тех вели, и снова кого-то на поезд подсадят.

— Когда надумали? Вам-то хорошо — сорветесь! А нам — до конечной переться, в штабе армии светиться, под проверяющих из округа косить, — проговорил Пачишин и тяжело вздохнул.

У «технарей» была своя особая задача, придуманная для них хитроумным подполковником Черепановым. Два эти умника будут заниматься агентурной разведкой в штабе армии, участвующей в учениях. Учебные закладки в виде надувающихся презервативов и имитаторов мин в штабных туалетах и кабинетах они оставлять не будут. Их дело гораздо сложнее, тоньше и ответственней. Они должны вычислить время выхода армейских бригад в районы сосредоточения, сами эти вот районы, количество техники, построение походных порядков, маршруты выдвижения, командный состав.

На мысль о «засланцах» Вову недавно натолкнули два майора из штаба соседнего округа, приехавшие для «контроля и оказания помощи» в бригаду. Маразм, но такое при проведении реформ бывает. Майоры были из нового, только что сформировавшегося «автобронетанкового управления». Службу до назначения они проходили рядышком — в соседней десантно-штурмовой бригаде.

Эти ребята полдня покрутились в части, а потом подошли к Черепанову с весьма «интересной» просьбой. Сами они местные, от поезда не отставали, семьи и приусадебное хозяйство из-за службы в штабе округа навещали нечасто, а тут — такая удача! Нельзя ли как-нибудь договориться с «милашкой»-подполковником о проставке несколько иной даты убытия из части в командировочных удостоверениях? А они за это очень лояльно отнесутся к проверке техники бригады. По прибытии все-таки разобрались, что попали не туда, и доложились начальству. Оно почесало затылки, созвонилось с соседними «боссами», а те обрадовались. Мол, пусть соседи и проверят! Наверняка подойдут непредвзято и накопают кучу недостатков, которые можно будет со смаком устранять.

Вова сперва хотел послать их подальше, заявить, что техника и проверяющие — это головная боль помощника командира по МТО. Хотел, но не сделал. Очень далекие-далекие еврейско-хохляцкие корни и врожденная склонность к аферам не дали ему совершить этот необдуманный поступок.

Проверяющие майоры с чистой совестью отправились на дополнительные две недели к семьям. Вова заимел за это бутылку того самого «Чиваса», который «рыгал», и две отличные копии командировочных удостоверений с печатями и росписями соответствующих начальников.

Только спустя некоторое время Черепанов осознал, какая удача попала ему в руки! Все это происходило в период подготовки группы, и у Вовы начал зарождаться наиковарнейший план. Автоматизатор Димон пораскинул мозгом, вытребовал в качестве награды ту самую бутылку «Чиваса». Из копий командировочных удостоверений, неумело отсканированных Вовой, он сотворил два почтенных документа, по качеству даже лучше, чем настоящие.

Теперь майоры командировались в штаб армии и еще в несколько подчиненных ей частей все с той же целью — «контроля и оказания помощи». Дальше началось масштабное легендирование. Пачишин и Пиотровский действовали по схеме, составленной братьями Артемьевыми.

Через военные узлы связи они дозванивались до армейцев и, досадуя на хреновую слышимость, орали в трубку:

— У вас эти чудаки из округа уже были??? А-а… не слышу?! Что проверяли? Да, у нас сидят, все наизнанку выворачивают. Да, сейчас фамилии скажу. Да новые какие-то, все из себя десантники, мать их! Вы ждите — они к вам собираются!

Перед выводом группы Пачишин снова позвонил в армейский отдел МТО и нарвался на какого-то капитана. Он представился офицером автобронетанковой службы округа майором Косовым, попросил оказать содействие в размещении по прибытии и оставил свой номер сотового телефона.

Капитан, недавно вышедший из отпуска и принявший этот звонок, сперва хмыкнул, потом хрюкнул. После этого он позвонил в округ своему однокашнику по училищу, служившему в автобронетанковом управлении:

— Серега, привет! Что за крендели Косов и Павленко?

— А-а… майоры, десантники-старперы! Сейчас с проверками ездят по частям.

— О как! А они в адеквате? Водку пьют, по баням ходят? Договориться можно?

— Да, договориться можно с кем угодно! Ты мне лучше скажи — по приказу «десять-десять» тебе сколько дополнительных выплат капнуло? Бабло уже на карточку перечислили?…

Однокашники принялись беседовать на куда более «важные» темы.

В результате начальник штаба армии получил доклад о том, что из округа прибывают двое проверяющих, — злобных, но «адекватных». Для них был заказан номер в гарнизонной гостинице. Специально обученные люди разработали «развлекательную программу», заранее составили план «устранения недостатков» и предупредили подчиненные части.

А тем временем Черепанов благодаря своему служебному положению достал два новеньких удостоверения личности, аккуратно заполнил на фамилии проверяющих, влепил фотографии Пачишина и Пиотровского. Автоматизатор сотворил пару нужных печатей, засунул новые удостоверения в карманы штабного компьютерщика-писарюги и заставил его таскать их там целый день, для приобретения всяческих потертостей и обтрепанностей.

Пачишин и Пиотровский перекинулись еще парой слов с Ромашкиным и гордо убыли к себе. Леня же поплелся в плацкарт.

Аллилуев и начфиненок резались в нарды на щелбаны и пугали мирный люд азартными выкриками. Ромашкин успокоил не в меру веселого «сынка» и даже задал тому трепку за легкий запах пива.

За начфиненка тут же вступилась дородная тетенька, ехавшая на боковушке. Она сдала Аллилуева с потрохами. Это он — «верзила неотесанный!» — мальчонку пивом поил и анекдоты похабные рассказывал! Да так, что полвагона ржало, как стадо далеко ускакавших молодых лошадей.

Кстати, она не замужем и готовит хорошо, и у нее есть свой домик в деревне, и коровки, и бычки, а сынок у Лени такой хорошенький, видно, что в отца, совсем еще молодого. А сынуля рассказал, что они живут без мамки. Ой, а не хотят ли мужчинка с сыночком отведать домашних отбивных и попробовать смородиновой самогоночки?

Опешивший Леня от самогонки отказался. Он мотивировал это тем, что не пьет и отпрыску своему не позволяет, чем еще выше задрал свою планку «мужчинки на выданье». От отбивных с картошкой отказываться не имело смысла. Они с начфиненком под завистливым взглядом доктора принялись радостно чавкать, вяло отбиваясь от ухаживаний тетки.

Когда мадам ушла в сторону туалета для мытья одноразовой посуды, Леня быстренько провел совещание и передал информацию, полученную от Черепанова. Завтра, часов в десять утра, на большой станции они сваливают с поезда. До границы с соседним округом и района выполнения специальных задач еще добрый день пути. Придется добираться туда на том, что бог пошлет. Скорее всего, надо будет оседлать нерадивого командира группы и хлестать его нагайками, пока не довезет до места назначения. Короче, отдыхать, шмотье держать при себе. Порядок высадки сейчас разрабатывается.

Доктор с начфиненком поржали над Ромашкиным, которого продолжала охмурять соседка по вагону, и засели за свои коммуникаторы, принялись резаться по блютусу в какую-то стрелялку.

— Что-то меня от этих котлет сушняк замучил, — пожаловался начфиненок, — сходить, что ли, в ресторан, минералочки взять?…

— А жрать надо меньше было, — флегматично ответил доктор, — может, таблеточку «Фестала» тебе дать?

— Ой, давай! А то у меня от этой семейной жизни постоянно расстройство желудка.

Доктор вытащил из своей сумки походную аптечку и угостил начфиненка таблеткой.

— Ой, у вас в сумочке, там что — тонометр? — восхитилась тетка-соседка.

Аллилуеву пришлось подтвердить этот неоспоримый факт, и тетка тут же упросила его померить ей давление. Глядя на профессионализм доктора, она тотчас же поменяла свое мнение с «верзилы неотесанного» на «сразу видно интеллигентного человека». Доктор попал так же, как и Леня. Пришлось ему выслушивать различные симптомы и описания болячек.

Начфиненок конкретно заскучал и пошел в вагон-ресторан купить попить и чего-нибудь к чаю, по просьбе соседки. Дойдя до тамбура, он получил СМС от доктора: «Ментоса две пачки и колу большую». Начфиненок пожал плечами и поплелся дальше.

В дверь купе кто-то настойчиво постучал, а потом с размаху пнул ногой. Черепанов выматерил близнецов, богатырски похрапывающих на своих полках, встал, споткнулся о свой скейтборд и отодвинул дверцу. Все-таки нашелся пассажир на свободное место. Черепанов охнул и чуть не расхохотался. На пороге стоял военный непонятного звания и рода войск. Это был парень лет двадцати в чудовищной камуфляжной форме, аляповато украшенной аксельбантами, бантиками-вставками, нашивками и погонами черного бархата. На черном берете, лихо заломленном на затылок, раскинули крылышки самодельные летучие мышки. Укороченные яловые сапоги были оснащены кучей шнурков.

— Чего так долго, блин? — вежливо спросил военный и икнул.

— Здоров! — Вова широко улыбнулся и осведомился: — А ты кто?

— Да типа билет у меня сюда, — ответил дембель, переместился в купе и забросил камуфлированный рюкзачок, украшенный надписью «ДМБ-2011», под полку.

Братья проснулись и с удивлением начали рассматривать неожиданно появившегося соседа.

— Так ты военный, что ли? — спросил один из братьев, делано неуклюже спускаясь с верхней полки.

— Ну, типа все! Был военный, да сплыл! Отпахал свое, отслужил как надо, — сказал дембель и презрительно осмотрел своих соседей. — А вы типа?…

— Да мы — музыканты, на концерт гоняли, живем не тужим, — ответил второй брат, с интересом рассматривая «служивого».

— Витек, — небрежно представился дембель и вальяжно раскинулся на полке, потеснив Черепанова, чуть слышно фыркнувшего при таком вот самоуправстве.

— Витек, ну как там, в рядах Министерства обороны? Где служил, чем занимался? — атаковали соседа братья.

— Сами-то что, не служили? — спросил Витек, аккуратно снял с головы «чудесный» берет и любовно расправил его на коленке.

— Да куда нам, — вклинился в разговор Черепанов, — кое-как военные билеты по знакомству купили! Мы же музыканты, альтернативу играем.

— Ага, в армию боязно, дедовщина там всякая! Хотели в связисты пойти, потом передумали, еле-еле краями с военкоматом разошлись, — подтвердили братья.

— Эх, а я вот за таких, как вы, год впухал! — презрительно бросил Витек. — Знали бы вы, что приходилось пережить! Не дай бог, такое второй раз!

Черепанова начало перекашивать, и он титаническим усилием воли сдерживал позывы лошадиного ржания. Братья закатили глаза в немом восторге и начали толкать друг друга локтями.

— Брат Че, — обратился один из близнецов к Черепанову, — надо защитника уважить, стопарик поднести, закусь организовать — у нас же все есть! Братуха год отпахал, пусть расслабится по пути домой!

— Служивого первое дело уважить, хоть мы и за мир! — подтвердил Вова. — Что есть в печи, все на стол мечи!

Черепанов и Артемьевы начали споро накрывать столик: нарезали сало, лучок, достали яйца (куриные), картошечку, колбаску. В завершение натюрморта посередине стола водрузили 0,7 «Зеленой марки».

Дембель Витек сначала обомлел от такого радушия, потом заулыбался.

— После сухпая и мерзлого хлеба на боевых — это просто рай какой-то! — пробормотал он и вытащил из-за голенища корявый тесачок явно китайского производства.

— Витек! Вилки же есть, убери свой свинокол, — делано испугались братья, — мы, музыканты, — народ миролюбивый и сугубо трусливый, особенно в компании таких бруталов.

— Извините, пацаны, отвык реально на боевых — только с ножа и питался; вышел в поле — живи как свинья! — с какой-то затаенной грустью ответил дембель Витя.

Черепанов втихую включил под столом телефонный диктофон. Речи эти достойны большего, чем воздух в купе и веселое застолье. Они должны пойти в массы.

После первой рюмки дембелек, оглядываясь по сторонам, страшным шепотом раскрыл жуткую тайну. Он служил В РАЗВЕДКЕ!!! Выше нас только звезды! Близнецы сделали испуганные лица и с опаской потрогали латунную летучую мышку!

Вова Черепанов, теребя шкурку от колбаски, произнес задумчиво:

— Витек, ты от нас что-то скрываешь!

Дембель обиженно вскинулся и попытался открыть рот, но Вова не дал ему и вякнуть.

— Такие мужики в простой разведке не служат! Ты, по ходу, служил в спецназе ГРУ!!!

Витек выдохнул, сделал загадочный вид и хмыкнул. Да, он действительно служил в суперсекретном спецназе, для которого нет невыполнимых задач!

А веселье продолжалось: суперсекретный спецназовец Витек «поплыл» уже на третьей рюмке и начал нести бред, как они со своими «пацанятами» в Аргуне, под Кандагаром, схватились с бандой арабских наемников и расколошматили их в пух и в прах. На четвертой он принялся рассказывать, как каждый «шакал» в части считал своим долгом зайти к нему и посоветоваться по поводу «как дальше жить». На пятой, под заведенное караоке черепановского айфона, все дружно голосили: «…Давай за нас, и за десант, и за спецназ!» Витек надрывался больше всех и пытался демонстрировать своим китайским тесаком какие-то секретные приемы ножевого боя. А потом он устал. Соседи по купе ухватили его под белы рученьки и потащили в тамбур проветриться и проблеваться. Потом они осторожненько уложили парня на нижнюю полку. Счастливый Витек тихонько похрапывал.

— И чего этот юноша ретивый с микродозы так поплыл, — восхищались абсолютно трезвые братья.

— Этот парень — всем полупарням в полукедах парень, — резюмировал Черепанов, — читайте в очередном бестселлере Андрея Негриводы «Разведгруппа „Бибигон“». Он был обыкновенным тупорылым гопником, но его выгнали из профессионального колледжа, и он попал служить, хер пойми куда! Вскоре о его подвигах знали все чуханы округа. Навалить кучу дерьма перед штабом бригады, заснуть в упоре лежа и многое другое, скрытое завесой секретности!! Серия «Спецназ. Где мы? Там? Нет, блин, там! Да где же мы!». Очередной бестселлер от топового автора, служившего в спецназе «Краповый берет Морской пехоты Железнодорожных войск» Иностранного легиона!

Разведчики поржали над дембелем и принялись собирать рюкзаки и вещи для экстренного покидания поезда. Часа через четыре будет Петровск — место выхода спортсменов-парашютистов. Там может случиться всякое.

Ромашкин, отбившийся от ухаживаний настойчивой пассажирки, мирно похрапывал, подсчитывая во сне прибыль от проданных сервизов. Аллилуев меланхолично встряхивал в руках бутылку с колой.

Проснулся начфиненок, позевывая, сполз с полки и спросил:

— Док, послание от Вовы читал? Час назад пришло!

— Да, быть в готовности сваливать. Если в Петровске все проходит нормально — едем дальше, сходим утром; до конца маршрута только «технари» идут.

— Слушай, нам же тогда пиликать придется чуть ли не семьсот километров! Мы пешком и до Нового года не дойдем ни хрена!

— Вова только загадочно улыбается, наверно, придумал что-нибудь феерическое. Хочешь кока-колы?

— Нет, спасибо! Я же видел, как ты туда «Ментос» набодяжил! Мне пены в морду еще не хватало. Ты опять свои опыты проводишь?

— Ага, хотел тетку-соседку угостить, уж слишком разговорчивая да больная. Ее счастье, что вовремя отстала. Кстати, скоро Петровск — надо Леню будить.

Подполковник Черепанов темной тенью пронесся по проходу и возник уже на полке, рядом с доктором.

— Все живы, никто не упился, пирожками не обожрался? — спросил он.

— Да все нормально, только мозги нам чуть вон та «милашка» не съела, начфиненка за неразумного ребенка приняла — то за щечки тискала, то отбивными пичкала, — ответил Аллилуев и кивнул на спящую соседку.

— Хороша девчушка, — согласился Черепанов, — у нас сосед намного лучше — тихий, скромный, бывший военный.

Вова толкнул Ромашкина локтем:

— Царь Леонид, персы по правому флангу!!!

— Там минное поле, — не открывая глаз, ответил Леня, — стволы на месте, проверил и по номерам, и по комплектности. Остался один сервиз, и то битый, никто покупать не хочет.

— Отлично! Близнецы тоже готовы! Майорам лучше всех сейчас, смотрите, — если Петровск проскакиваем, с утра на большом вокзале работаем по утвержденной схеме. Близнецы, имеющие ключ от вагонных дверей, выходят с нерабочего тамбура и принимают вещи. Особое внимание на полицейских в окрестностях. Не дай бог, досмотрят Ленину сумку со стволами. С обратной стороны по расписанию должна будет стоять электричка, поэтому толпа народа для прикрытия обеспечена. Сами — выходим просто на перрон со скучающим видом и скрываемся. Сейчас включаем блютусы, ловим гугловскую картинку со схемой вокзала и местом встречи. Димон Айфон только что переслал. Разрешение хорошее, все видно прекрасно. На выходе не забываем связь через сотики, поэтому гарнитуры — в уши!

Вова еще минут пять инструктировал подчиненных, скидывал картинки, пояснял порядок действий и условные сигналы. Если дать понять конкурирующим службам, что настоящие «диверсанты» спокойно едут дальше по тому же маршруту, тем же транспортом, то после Петровска «оперативники», «пасущие» агентурщиков, стопроцентно снова появятся в поезде. Но они догонят его только к утру — как раз к тому времени, когда «черепановцы» растворятся в толпе. За пару минут стоянки все вагоны досмотреть они не успеют, значит, двинутся дальше. А там большой перегон без остановок, километров на триста между станциями.

Но есть одна загвоздка. Как внушить фээсбэшникам, что группа цела, невредима и двигается дальше? Кто будет брать «подставных»?

В решении проблемы помог автоматизатор Димон. Фамилию командира отряда ОМСН и нескольких должностных лиц, участвующих в учениях, он узнал самостоятельно, прозвонив по полицейским управлениям и называясь полковником Дубиной, представителем округа по взаимодействию в ходе учений. А дальше интернет, сайт «Одноклассники», непродолжительный поиск, и вот они, фотографии Степаныча и его заместителя подполковника Васи. Не отходя от кассы, автоматизатор создал профиль умопомрачительной красотки Дуняши Праворучкиной и от ее имени выставил пятерки за все фото.

Васе, возбудившемуся от внимания незнакомой прелестницы с грудью пятого размера, сразу же захотелось пообщаться с ней. Ее текущий статус «прусь кипятком от крутых мужиков в форме» как бы ненавязчиво что-то намекал и обещал. Дуняша оказалась общительной и далеко не глупой, прислала ему парочку очень откровенных фоток. Их встреча состоялась бы, если бы не эти гребаные учения, из-за которых доблестный подполковник находился на запасной базе возле Петровска-Николаевского. Хотя, может, все и закончится уже скоро, после выполнения одной задачи в самом Петровске. О том, как все прошло, Вася обязательно расскажет ей после четырех утра.

«Похотливая любительница камуфлированных мужиков» обещала ждать весточки, а заодно разработать глотательные рефлексы. Последняя строчка заставила Васю задуматься, а потом и возбудиться.

По просьбе Вовы фото Степаныча было отправлено для рассмотрения и опознания.

Момент истины наступил, когда начфиненок радостно улыбнулся и провозгласил:

— Да я его знаю! Я же у них колбасу-то спер на прошлых учениях!

— А я их с пулемета косил, — подтвердил Леня.

Молоденький капитан взял выполнение задачи по заманиванию на себя.

Все, скоро Петровск, по местам! Народ спит, в тамбуре почти никого, и заспанная проводница ругается и предупреждает, что стоянка всего две минуты, и не хрен кому-либо выходить. В окошке промелькнули киоски, «Газель», стоявшая между ними, и пассажирский микроавтобус. Видно было даже водителя, скучающего внутри. Ждут.

Начфиненок напружинился. Доктор сунул ему в руку бутылку с кока-колой.

Тридцатый быстрым шагом перемещался по вагонам. Сзади семенил злой и не выспавшийся младший сотрудник. Все утро догоняли этот чертов поезд! И все равно на станции осмотреть вагоны не успели. Мало народу, ох как мало! В движении уже чуть ли не час, придется теперь пиликать черт знает куда. И все-таки при опросе проводниц место вычислили. Вот он — вагон, это самое купе.

Тридцатый рывком отодвинул дверь. На нижней полке без штанов, но зато в красивом, расшитом золотом кителе с многочисленными нашивками валялся какой-то молодой военный. Он похрапывал и обнимал начищенный обрезанный сапог, зашнурованный по бокам белой стропой.

— Встать! — заорал оперативник и в возбуждении начал дергать рукоять пистолета в кобуре под мышкой.

Военный застонал и пробормотал:

— Товарищ сержант, ну сколько можно в упоре лежа стоять?

Он очнулся, захрипел и обвел контрразведчиков сонным, но презрительным взглядом.

— Кто такой?! Документы! — бесновался Тридцатый.

Дембель презрительно хмыкнул и пробасил:

— Спецназ ГРУ, блин!

В оперативников полетел красивый, начищенный и прошнурованный сапог.

Удача? Надо брать?

Глава 4

Дождался

Я не первый год служил на офицерских должностях, искренне считал, что знаю, как сорвать звезду с неба, уронить ее себе на погон, не огрести «звездюлей». Но оказалось, что горького опыта мне все еще не хватало. В этот день я был предельно неосторожен, не просчитал обстановку, не оценил текущий момент, силы и средства, имеющиеся в наличии, и подал рапорт на отпуск.

Солнышко светило ярко, со стены загадочно улыбался министр обороны, ненавязчиво намекая, что реформы еще не закончены. Вроде все в норме, но тут кто-то принялся тарабанить в дверь моего кабинета. Я решил пересидеть беду, на всякий случай загрустил, уткнулся лицом в монитор, сделал вид, что мирская суета меня не касается, и начал клепать какую-то очередную архиважную служебную писульку. Но в дверь все равно тарабанили.

— Андрюха, открывай! — прозвучало в коридоре.

— Это мы, общество алкогольных анонимщиков, — проговорил другой человек.

По голосам я опознал офицера из своего отдела и еще одного субъекта. В целях сохранения государственной тайны фамилию называть не буду, только кличку — «ТОТ ЧУВАК, КОТОРЫЙ ЗАСВЕТИЛСЯ ПО ТЕЛИКУ ПРИ ОСВОБОЖДЕНИИ СУХОГРУЗА „КАКОЙ-ТО ТАМ УНИВЕРСИТЕТ“ ОТ ПИРАТОВ И ПРОЧЕЙ НЕЧИСТИ».

— Если что — я готовлюсь в отпуск, — заявил я, открыв дверь.

— Сочувствую, братан, — сказал офицер моего отдела, отпихнул меня в сторону костылями и заковылял к тумбочке, в которой я по обыкновению прятал чайник, кофе и печенюшки. «Секретный» обдал меня запахом перегара, протиснулся вслед за ковыляющим Мишей и устремился к холодильнику. Он, гаденыш, знал, что пара-тройка бутылок холодной минералки всегда ждут там страждущих.

— Гребушки-воробушки, — охренел я от увиденного, — Мишаня, что случилось? Откуда костыли, гипс и довольное выражение лица?!

— Не боись! Расследование я уже отработал, наверное, даже страховку получу, — ответил Миша, включил чайник и принялся сбивать в пену кофе с сахаром. — Небольшая производственная неприятность, связанная с выполнением специальных задач.

— Угу, — подтвердил «секретный» и принялся глотать минералку, — так оно и было, ну, почти так.

— Миша, было время, когда ты был начальник, а я — дурак! Но ведь сейчас я начальник, хотя все равно — дурак… что было-то?

— Да не забивай голову, со стола упал, — ответил Миша, заливая кофе кипятком и пытаясь уместиться с кружкой и костылями на кресле. — Я вот что пришел-то…

И все-таки я выяснил причину выхода из строя моего бывшего начальника, а ныне сослуживца.

Миша действительно упал со стола. Мой офицер с группой единомышленников праздновал в своем излюбленном ресторанчике субботу и отправку жен с детьми в Анапу. Он уничтожил изрядную дозу спиртного и принялся за старое, то есть начал танцевать стриптиз на столе. Еще когда я был его подчиненным в одной из бригад соседнего округа, Миша продулся в преферанс. Игра шла не на деньги, а на желание. Он вынужден был на вечеринке показать свои умения в стрип-пластике. Бурный восторг почтеннейшей публики и небольшая сумма, заработанная за первый танец, сотворили с Мишей злую шутку. Теперь при первой же возможности он залезал на стол и выписывал на нем кренделя. Хорошо, что общественность заваливала его аплодисментами и монетами заранее, до момента полного обнажения.

В этот раз Миша красиво начал танец и так же изящно, со вкусом гребанулся со стола. Но это все были прелюдии. Через неделю он собирался на тактико-специальные учения. В связи с реформами офицеров не хватало. Поэтому моему подчиненному, в прошлом доблестному заместителю командира бригады специального назначения, предстояло возглавить оперативно-агентурную группу, сформированную не из специально обученных и взращенных в недрах дипломатической академии «атташе лесных дорог», а из офицеров звена «тупой кулак разведки». Проще говоря, из спецназеров.

Дело обычное, сам сколько раз, в бытность командиром группы, что-то подрывал, уничтожал и похищал, третируя нервы сотрудникам ФСБ, МВД и мелким чиновникам народного хозяйства. Но вся незадача была в том, что офицеры будут не из нашей бригады, а из соседнего округа. Работать будем в зоне ответственности наших войск. Ну и, соответственно, наоборот, — их офицер работает с нашими.

В ходе разговора до меня начал доходить весь ужас положения, в которое меня мог поставить безусый стриптизер-полковник.

— Миша, ты — гад и… — Я впал в отчаяние и не смог закончить фразу.

Город Санкт-Петербург, куда я собирался в отпуск вместе с семьей, начало заволакивать призрачным туманом с Невы.

— «Ну а что я могу поделать», — сказал Миша не свою фразу и пожал плечами.

— Да ладно, Андрюха, не кипятись, — начал успокаивать меня «секретный», — на эти учения бабла капнуло на статью — «мама-не-горюй»! Это же не в штабе сидеть.

— Я рапорт на отпуск подал, уже собрался проездные выписывать, пока еще дают. Может, кого другого, а?

— Да не переживай, — заявил Миша.

Он уже доел пачку печенья и шарил в тумбочке на предмет «чего бы еще спереть».

— Ты же писал на начало следующего месяца, а до него еще три недели. Учения — от силы пять дней. Еще пара уйдет на всякие подведения итогов и прочее. Тем более что наш шефуля все равно тебя пнет, раз я, твой подчиненный, такой бестолковый. Работать-то все равно в нашем округе.

— Ага, а вдруг задачи не отработаем? Я уже давно по кустикам и перелескам не скакал, все больше по кабинетам да военным советам околачивался. Начальник до того обидится, что похерит мне отпуск красивым росчерком пера.

Я проводил сослуживцев тычками и нехорошими напутственными словами, схватил трубку городского телефона и начал названивать в госпиталь. Есть у меня там знакомые — такие болезни найдут, что единственным выходом будет применить эвтаназию. Проще родить нового, всему уже обученного полковника, чем лечить «этого». Кореш мой, Владимир Валентинович, как назло, отсутствовал. А через полчаса я, с лицом песика, нагадившего в прихожей, и с печалью во взоре стоял перед начальником. Солнце светило все ярче, играло бликами на впалых и мужественных скулах министра на портрете.

— И где я тебе специалистов такого класса найду, да еще в соседнем округе? — Наш главный связист метался по кабинету, хватался за голову, плакал у меня на плече, размазывая сопли и ядовитую желчь. — Не дает их разведцентр никаких фамилий. Его право. Дадут — на кого фишка ляжет, и все!

— Ага! Или назначат первого мимо пробегающего, — добавил я яду. — Мне ведь работать с абсолютно чужой группой. Сам знаешь — чем количество отработанных сеансов выше, тем лучше оценка.

Связист снова кинулся к телефонам, с кем-то говорил, уныло качал головой и даже пытался пустить слезу.

Наконец-то он повернулся ко мне и заявил:

— Старый, ну не могу, хоть убей! Они там вообще с ума посходили: сказали — назначим интуитивно!

— Ага, эвентуально, предположительно и оценочно! Могут ведь и вообще каких-нибудь «анадырских оленей» сунуть.

— Да нет, по связистам еще отдельно оценка будет, у них начальник связи в управе далеко не дурак: ты бы видел, как он в Академии, на территории, на улице Обручева, веником махал. Крупный специалист! Сказал, что сам подготовит критерий для отбора.

Я покидал кабинет в полной уверенности в том, что толковых радистов нам не дождаться.

Целую неделю я просидел, изучая обстановку за противника и за себя. В управе меня негласно объявили шпионом соседнего государства и пытались подбить на проставу за счет полученных командировочных, кстати говоря, вполне неплохих. Господа офицеры узнавали «как оно там, за кордоном» (платят ли по «четырехсотому» приказу, отстегивают ли начальникам по приказу «десять-десять») и пытались всучить мне комплект формы от Юдашкина.

Однако были во всем этом и свои плюсы. Приказом я уже был отдан как участвующий в учениях и использовал данное обстоятельство в личных целях, куда-нибудь исчезая по собственной надобности. Подобную практику я подсмотрел у одного из заместителей комбрига в бригаде, в которой служил раньше, и успешно ее применял. Главное — лицо сделать озабоченное и под мышкой таскать папочку со всякой бумажной хренью.

Услышав вопрос начальника, надо присесть, испуганно осмотреться по сторонам, закатить глазки и невнятно прошипеть:

— Товарищ генерал, ну вы ж в курсе!..

Шеф сразу же делал понимающее лицо и полушепотом сообщал, что он на меня наде-ется.

Надеяться-то он надеялся, но место встречи с моими будущими подчиненными мне так и не удалось узнать. Я был не в курсе даже насчет того, как будет осуществляться мой вывод. Всякое может статься. Выбросят меня с парашютом к селянам, на стог сена. Это еще в лучшем случае. Недавно я приземлился на будку с истошно завывающим псом и меланхолично погавкивающим хозяином.

Такой способ вывода очень опасен еще и потому, что все взлеты транспортной авиации будут отслеживаться представителями ФСБ, полиции и военными. Бойцы моей спецназовской бригады узнают, что этот полковник, который совсем уже их задолбал, переметнулся на сторону врага, да еще стал лидером партизанского движения. Они приложат все усилия, чтобы погонять меня по окрестным лесам да пригоркам. А еще мотострелки на своих БМП, радиоразведчики, рэбовцы и прочие. Спасает только «Новый Облик». Пока они проинструктируются, усвоят требования телеграмм с округа, нарисуют и тысячу раз переделают свои карты, проведут строевые смотры, я, уже в неприметной гражданской форме одежды, с рюкзачком и пистолетом Ярыгина под курточкой, буду далеко.

Блин! А в рюкзаке еще и радиостанция, по которой я должен буду в определенное время связаться со своими, договориться о месте встречи, обменяться опознавательными знаками. А не пойти ли мне старым проверенным путем: возьму-ка с собой планшетник с картами, GPS и прочими полезными приложениями.

Так… планшетник на платформе «Андроид» — значит, разряжаться он начинает еще в процессе зарядки. Понадобится пара батарей к нему. Наверное, пригодится «солнечная зарядка». Деньги само собой. Но самое главное — «ксивы» и справки, удостоверяющие всех и каждого в том, что я все-таки «военный обыкновенный». Но их мне делают в центре.

Главное сейчас, все-таки узнать хотя бы предстоящий район работы. Вчера мне вручили новую выписку по оперативной обстановке. На учениях будет развернут региональный оперативный штаб, подключатся представители Национального антитеррористического комитета. Я в прошлом году видел их на Ханкале, — парни серьезные, камуфляжи у них — американская «цифра». Правда, чем им положено заниматься, они и сами не знают, но зарплаты, говорят, у них неплохие.

Чудо все-таки случилось: всеми правдами и неправдами мне удалось узнать район выполнения задач. Недалеко, всего пятьсот километров. Можно и на своей машине прокатиться. Да только думаю, мое начальство на это не пойдет. Есть подозрения, что меня еще на строевой смотр затащат и отымеют за отсутствие какой-нибудь книжки-малышки, в которой прописаны последние требования директив и приказов командующего с министром.

Есть у меня один знакомый опер, который в последний раз бойца видел в далекой юности, командуя башней «ИС-3», где-то на островах в Тихом океане. Он имел бледный вид, когда проверяющие спросили его, сколько бойцу-срочнику положено в сутки морковки. Тот бесхитростно ответил: «Да сколько сопрет, столько и съест».

До вывода оставалось ровно двое суток. Мне положено было лечь на «сохранение» и ждать своего направленца в специально отведенном для этого месте. Я так и сделал, выехал на своей машине в район предстоящих действий и никому ничего не сказал. Там я глянул на карту, нашел деревню, в которой должен был оказаться, сверился с умным навигатором и неспешно попылил к цели. По пути я гадал, что это будет, настоящая деревня или несколько заброшенных развалюх да покосившиеся кресты на погосте.

На перекрестке меня ожидал самый натуральнейший шок: отворот от грунтовки был отлично заасфальтирован, столбики побелены, вдоль дороги фонари и рекламные плакаты. Я восхищенно и нецензурно высказал весь свой восторг, а потом притопил педальку газа. Красота!

А вот и заправка. Ну что же — заедем, посмотрим; зальем в свой «Хайлюкс-Сурф» солярки, а в себя чего-нибудь горячего (надеюсь, здесь есть кофейный аппарат, а то под кондиционером весьма прохладненько). Кофейный аппарат был! Как и заправщик в фирменном комбинезоне «Башнефть». Он профессионально размотал шланг, вставил пистолет в горловину и ослепительно улыбнулся. Мне в голову даже закралась мыслишка о том, что заправщик «заднеприводной» — уж больно миловидно он выглядел и зазывно покачивал булками.

Выходя из мини-маркета, я с опаской покосился на работника шланга и осведомился:

— Эй, любезный, ты местный?

— Конечно, — радостно и вполне дружелюбно отозвался «бензин-бой».

Тьфу ты! Да это же девушка! На мордаху очень даже ничего. Если так, то вилянье булками и жизнерадостная улыбка только в зачет!

Пока заправщица «Алена» (надпись на бейджике) мне заливала полный бак, она поведала мне о том, что деревня последние три года вполне процветает: построено много новых домов, куча магазинов. Рядом стоят работающие молочные фермы, колбасный заводик, строится большое фермерское хозяйство. Навезли кучу рабочих обоего полу, пригнали технику. Работают день и ночь, ведут себя вполне благопристойно — водку не хлещут, со всеми здороваются. Хозяева всего этого великолепия откуда-то из Питера, — дай бог им здоровья, — рабочими местами обеспечивают, платят достойно, так что людям и без всяких столиц вполне на пирожок с икрой хватает. Местный главный полицейский, несмотря на молодость и «такие миленькие ямочки на щеках», держит всех хулиганов в страхе. Бандитов здесь еще в начале девяностых постреляли другие бандиты, которые теперь депутатами в области. Полицейский — сам из бывших военных и такой «лапуся».

Кстати, военные здесь неподалеку, километров за сто. Как-то проезжали мимо, дорогу гусеницами разбили, всю водку скупили да пару киосков снесли. Говорят, у местного зажиточного комбайнера вторую жену, вместе с коровой, сманили. И неизвестно еще, из-за чего больше горевал комбайнер Петрович — по слухам, корова была гораздо миловиднее второй супруги.

Теперь все успокоилось: новые хозяева как-то договорились с вояками. Те изредка гоняют объездной дорогой за Шемякиной горой, а дальше — по проселкам и грунтовкой до своих полигонов. Недавно снова вертолеты гудели, да на заправку пару раз военные «уазики» забредали.

Я поблагодарил словоохотливую заправщицу, оставил ей на чай пятьдесят рублей и поехал дальше. Ага, вот она — Шемякина гора, аккурат с западной окраины деревни. Поросла лесом да кустарником. С нее должно быть прекрасно видно окрестности.

Даже не включая полный привод на своей «дизельной лошадке», я с комфортом, изредка подскакивая на ухабах и объезжая большие камни, взобрался на самую вершину, полавировал между деревьями и выполз на живописную поляну среди высоченных лиственниц. В прогалы с восточной стороны деревня была видна как на ладони. А вот и дорога, огибающая Шемякину гору с запада и уходящая на север к обширному лесу. Так, по карте дальше: только ОТФ да МТС всяческие, да поляны с перелесками, линии ЛЭП да ручейки. Жалко, что в оперативном управлении такие жлобы сидят, что за крохи информации удавятся. Да ладно, прибегут к нам в управу за обстановкой по «супостату»; мои безобидные шалости с майором Черепановым в далекие дореформенные годы будут просто невинными детскими забавами.

Моей будущей группе предстоит выявить колонные пути выдвижения пунктов управления армии, места разгрузки эшелонов, районы боевого предназначения пары мотострелковых бригад и одной ракетной. А потом, скорее всего, перенацеливание, какая-нибудь лихая диверсия.

Хотя нет, учитывая нынешнее состояние вооруженных сил и всяческие меры перестраховки, мы должны будем устроить какой-нибудь показательный флешмоб, с соблюдением всех требований безопасности, приказов командующих и законодательных актов. Я даже представил, как мы весело подбегаем к командному пункту армии и начинаем зажигательно танцевать, вовлекая в действо все дежурные смены, генералов и полковников. Мы объявляем им, что они якобы взорвались, а стены кунгов разрисовываем веселыми смайликами. Начальники радостно смеются и бегут на доклад к заместителю министра. Эта очаровательная дама прибывает на место событий. Она тоже хочет «одним глазком» посмотреть на «зеленых человечков».

Надо, кстати, порыться в многочисленных требованиях и рекомендациях, которые приходят из министерства, узнать, есть ли в обязательном перечне имущества какие-нибудь влажные салфетки и тональники. А то, чувствую, из-за своей безалаберности могу и задачу сорвать.

Место для закладки я выбрал в трех метрах на запад от раскидистого дуба. Задерновал герметичный ящик с кодовым замком (подарок на 23 февраля от сотрудниц управления; Мише, тому вообще яйцерезку вручили). Потоптался, отметил координаты в GPS, сфотографировал на смартфон. Спустился с горы, обогнул ее, выехал на дорогу.

Ага, есть следы чего-то гусеничного; рядом еще пара наезженных проселков. Ладно, дальше не поедем. Надеюсь, удача будет на моей стороне и время выдвижения армейских и бригадных колонн я как-нибудь вычислю. Эх, «стукача» бы мне в стане врага, было бы вообще изумительно! Рассуждая об этом и слушая «Юмор FM», я снова выбрался на асфальтированную дорогу и повернул к деревне. Осмотримся, что здесь есть полезное для нашей диверсионно-подрывной деятельности.

Информация, полученная от симпатичной селянки про местного полицейского, внушала опасения. Скорее всего, полицай — ставленник «хозяев». Если питерские бизнесмены всерьез взялись обрабатывать этот лакомый кусок, доставшийся от канувших в небытие колхозов, то за порядком они должны следить куда лучше местных властей. Работники на стройках, по словам заправщицы, не пьют, безобразия не учиняют.

Делаем первичный вывод: порядок есть, а для нас это не очень хорошо. Если придется легализоваться, то я буду на виду, как начальник Генерального штаба на первой полосе «Красной Звезды». Место встречи при сеансе связи буду обозначать на той самой поляне. Главное, чтобы направленцы выбросили меня поближе к деревне. Надеюсь, вывода воздушным путем — парашютным способом — не будет; как-нибудь простенько: на машинах да на электричках.

Даже транспортировка на скромняжке «Ми-8» особого преимущества мне не даст. Да, местные пейзане и фермеры привыкли к военным вертолетам. Но они ведь просто пролетали мимо, в район полигона. А мой будет зависать; тут, того гляди, и местный шериф нарисуется со своими «ковбоями». Региональный штаб во время учений будет объективки рассылать и ценные указания. А если работают «бдительные», так те и взлет вертолета просчитают, и направление его движения. Да еще и окружные радиоразведчики будут против нас постукивать.

Ох, грехи мои тяжкие! Наверно, будет к лучшему, если моих будущих подчиненных на пути вывода вычислят и нейтрализуют. И волки сыты, и овцы пьяны! Ну, подумаешь, задачи не отработали, — так я ни при чем! Я — белый и пушистый! А как я старался!!! Действительно, неплохо бы. Хрен с ним, — еще раз сгоняю; пятьсот километров для «полноприводной дизельной собаки» не крюк, — заберу закладку.

Вскоре я въехал в деревню и не понял, куда попал. Да здесь вообще невозможно работать! Деревня разительно отличалась от ранее виданных мной Курояровок и Вахапетовок. Несколько мини-маркетов, куча магазинчиков и киосков. Твою ж мать, ресторан! Клуб! Бассейн, спортзал и остальные прелести цивилизованной жизни…

От количества вышек базовых станций сотовых операторов крыша может поехать. Значок Wi-Fi постоянно мигает. Вот зашифрованная сетка D-Link, открытое «Сообщество WOT села Леушово». Они, блин, тут и в танки режутся! Мне бы так жить! А то даже фильмов нормальных в компьютерной сети нашей управы нет. Да куда там, фильмы, — мы еще с дискетками бегаем: все секретность блюдем…

Ага, вот и представители фискальных органов. Не какой-то там «козлик», а симпатичный «козлик» «Патриот», увешанный проблесковыми маячками. Рядышком два подтянутых полисмена, подозрительно посматривающие на меня. Один даже достал с пояса радиостанцию и начал у кого-то что-то запрашивать. Ну, свезло — взял и просто так «выставился»! Теперь и мою морду запомнят. А им, может быть, даже и ориентировки пришли.

Один из блюстителей порядка вышел на дорогу и начал предлагать мне «купить полосатую палочку».

Пришлось остановиться и начать радостно улыбаться.

— Прапорщик Дрбртыщенко, — скороговоркой представился он и задавил лыбу, — предъявите, пожалуйста, документы и водительское удостоверение.

Можно, конечно, повозмущаться, покачать какие-нибудь права, направить на них объектив видеорегистратора, но на хрена? Ведь могут и запомнить, а я должен проскочить «серой мышкой». Так, ведем себя спокойно и непринужденно.

Прапор бегло посмотрел мои документы. Черт, как бы фамилию не начал пробивать через базу, — я засвечусь дальше некуда.

— Вы извините, что мы задаем такие вопросы, но пришло указание из главка тщательно проверять особенно незнакомые машины, — заявил коп. — Куда и откуда следуете, где проживаете, место работы?

Я открыл рот, собираясь выдать порцию негодования, но почему-то брякнул:

— «Оборонсервис», с полигона еду! (Надо было все-таки липовые «фээсбэшные» корочки брать!)

— Ну да, счастливого пути. — Прапор почему-то сразу потерял ко мне интерес, неприязненно глянул на меня и отошел к напарнику.

Что за дела?

Я старался не менять выражения лица, с недовольными пофыркиваниями и непроизвольными радостными попукиваниями — это я так образно выражаюсь, не примите за чистую монету, — вышел из машины и выдвинулся в сторону близлежащего магазинчика.

По пути я краем уха уловил разговор полицейских:

— Полигон всяко-разно выкупят, вон зачастили. Блин, если бы не эта реформа, сейчас бы служил еще, хорошо хоть сюда взяли.

— Да благодари шефа, он мужик хоть и молодой, да дельный. Сам из бывших вояк.

Второй раз слышу дифирамбы в адрес местного шерифа. Порядок держит — это хорошо. А для выполнения наших задач плохо. Да еще бывший военный. Вдруг где-нибудь в спецназе служил и сталкивался со мной? Загонит нас, как волков на меховую фабрику. Узнать бы поподробнее. Но к ментам лучше не приставать.

В магазинчике я купил минералки, сигарет, закинул денег на телефон через аппарат и, выходя, натолкнулся на плакат с какой-то улыбающейся мордой. Я в недоумении потряс головой. Да не может быть! Прочитал еще раз: «Глава Концерна…».

— Девушка, а кто это, на плакате? — спросил я продавщицу, в недоумении тыча в него пальцем.

— Ой, а это же наш… — и бойкая продавщица взахлеб принялась рассказывать, кто это.

Короче, один из местных хозяев, бизнесмен из Санкт-Петербурга. Душа-человек и благодетель. Вот так…

Я в состоянии тихого шока вышел из маркета и поплелся к машине, осмысливая увиденное и услышанное. Такого не могло быть. Но я видел своими глазами и фотографию на плакате, и надпись под ней. Ладно, успокоимся и садимся в машину.

Покурив, я достал смартфон и нашел номер. Ну что же, проверим — вдруг это действительно правда, а не чудовищный бред подсознания?

Прошел вызов, и человек, находящийся за пару тысяч километров от меня, радостно завопил:

— Аллоо! На связи!

— Здравствуйте, мебельный салон?

— Нет, блин, Министерство обороны!

— А чего скамейки стоят!

— Так сейчас модно. Здорово, командир, как сам? В Питер собираешься? Или случилось чего: просто так же ты ни хрена не звонишь?!

— Ну, а то! А скажи-ка мне, Леха, на выезде из Леушово чья заправка стоит?

— «Башнефть», нормальная контора, торгуют честно, топливо не бодяжат… э-э-э, стоп-стоп! Зря спрашивать не будешь. Работа?

— Какой же ты понятливый!

— Ну а кто меня таким воспитал, — хмыкнул Скамейкин, — давай переходим на закрытую связь. Адрес чата помнишь, приватная комната там висит. Если ты в том месте, о котором я думаю, то интернета там завались!

— Перехожу.

Болтали мы долго и в основном по делу.

«Леушово» был проект моего бывшего ординарца, и семьдесят процентов в этом деле принадлежали ему, остальные — компаньонам. Как он вышел именно на эту деревню, начинал, устанавливал порядки, — долгая история. Но у Скамейкина, с его деловой хваткой и неплохим бизнесом в Питере, все стало постепенно получаться. Сейчас он активно расширялся, хотя, по моему мнению, дальше уж было и некуда. Леха с компаньонами задумал строительство агрохолдинга. Комплекс из перерабатывающих мини-комбинатов, коптилен, овощехранилищ, консервных линий располагался на южной окраине села и уже находился в стадии завершения. Оставались отделочные и пусконаладочные работы. Большую часть наемных рабочих уже вывезли, но дел было еще полно, и постоянно появлялись наладчики, компьютерщики, электрики. Сейчас у него ожидалось прибытие нескольких специалистов из области, и работала бригада отделочниц, откуда-то из бывших союзных республик.

Благодаря своему нерасторопному и вечно спящему матросу Скамейкину, а ныне — солидному бизнесмену, я решил кучу волновавших меня проблем. Надо же, как удачно. Под конец переписки Леха, чуть ли не в приказном порядке, посоветовал мне заехать в заведение под названием «Кофе Молл», расположенное возле местного клуба, и пообедать. Кофе там, по его словам, был такой, от которого у меня крышу свернет.

В кафе действительно кормили вкусно и на убой. Кофе был великолепен, это у них не отнять; а ведь раньше у Скамейкина он постоянно сбегал. Эх, молодость…

Денег с меня почему-то не взяли; наверно, Леха уже отзвонился по поводу моей персоны. Мне налили еще кофе в дорогу в термос-кружку.

Только сев в машину, я вспомнил, что так ничего и не узнал про местного шерифа. Ладно, надеюсь, у Скамейкина и с этими все схвачено…

В день вывода все прошло обыденно. Миша с видом ласкового теленка вытащил кусок копченой колбасы из моего походного рюкзачка, отрезал солидный шмат и принялся радостно жевать. Я пообещал сломать ему кроме ноги еще и нос.

— Хамишь, батенька, — прошамкал с набитым ртом сослуживец, — раньше ты меня на «вы» и шепотом, а теперь — нос сломать грозишься. Пожалей мои седые волосы, которые я сбрил вместе с усами.

— А вот как-то так! Спасибо тебе, господи, за пути твои неисповедимые, — я подобострастно поклонился портрету на стене.

Тот посмотрел на меня надменно, с чувством брезгливости.

Я отчего-то начал нервничать, а Миша продолжал:

— Эх, а вспомни, какие у нас спортсмены были! Как на общероссийских «скачках» всех «рвали»! С первого месяца службы готовили их… А сейчас за год только лучшего знатока ОГП (общественно-государственная подготовка) можно сляпать. А на одном ОГП далеко не уедешь.

Тут вошел «секретный» и кивнул мне.

— Не покидай меня, оставь на память кусочек «сырокопченой» и фляжечку коньячку, — заявил Миша. — Я буду грустить и курить в форточку, сидя на подоконнике.

— Миша, гоу ту де анус, — возмутился «секретный», — с подоконника навернешься, нос сломаешь! А претендентов на коньячок мы найдем более достойных — нам пятьсот километров на старенькой «Волге» пиликать. А водилой — Семен. Сам знаешь, с ним трезвым ехать — опасно для психики.

— А, ну тогда — да, если с Семеном вашим ехать, то вам спиртное нужнее; и чего вы все к моему носу привязались.

Мы вышли с черного хода. Я закинул рюкзак в багажник, проверил наплечную кобуру с «Грачом», две обоймы по семнадцать патронов. Снял гражданскую сумку со снаряжением, кинул на сиденье. «Секретный» передал мне опечатанный и тысячу раз перепроверенный планшет с документами.

— Яичек к ужину прихвати, — заорал Миша, высунувшийся в окно.

Мы ему помахали, выдвинулись, через час сломались. Через три починились. Коньяк уже допили. Опаздывали категорически. Уже в ночь мы все-таки выбрались на федеральную трассу и помчались с ветерком.

В час ночи «секретному» кто-то позвонил на его зашифрованный мобильник.

Он покивал и обрадовал меня.

— Началось! Теперь тебя тоже ловят, так что смотри в оба.

— Сам смотри, тебе задачу вывода никто не отменял; довезешь — дальше я уже как-нибудь сам.

В три часа ночи мы уткнулись в хвост колонны, стоявшей перед стационарным постом ДПС. Торчали там долго, двигались очень медленно и нудно.

«Секретный» вышел посмотреть, что там творится, и заодно посудачить с недоумевающими водителями. Это же надо, такую кучу машин собрать! Он вернулся и молча пожал плечами. Выяснить ничего не удалось. У меня противно засосало под ложечкой.

Минут через пятнадцать к нам подошли полицейские в полной снаряге и в кевларовых касках.

— Это не гибэдэдэшники, — сквозь зубы прошипел «секретный», — это или ОМСН, или фээсбэшники-регионалы.

Он вышел из салона. Семен начал выкарабкиваться вслед за ним. Мне пришлось повиноваться командам, вытащить за ремень сумку и подойти к багажнику.

— Откройте капот и багажник, — пробасил один из блюстителей порядка сквозь прорези в маске.

Нет, это не полицейские. У тех нет таких шлемов и разгрузочных жилетов. Наверняка «безопасники».

— Вау! — заорал вдруг «секретный» и начал тыкать пальцем в небо.

Все как по команде задрали головы, и я тоже. Блин, и чего они там увидели-то?

Да это вертолет! А светящийся круг — фонари такие, на краях лопастей.

Лишь после тычка в бок я осознал, что безбожно туплю. Впрочем, не я один был такой. Фээсбэшники тоже тыкали пальцами в небо и яростно спорили о модели этого летно-подъемного средства.

— Да это же «Черная акула», — радостно вопил «секретный».

— Хрена лысого, «Аллигатор» это! — заявил Семен.

— Идиоты, это «Ми-8»! — выдал фээсбэшник.

— Да сейчас, — бормотал я на бегу, просовывая руку в лямку рюкзака, — это Тищенко! У него как раз ночные облеты: он на вертолетном заводе командиром испытательной группы пашет. Каждые два часа над трассой проходит до четырех утра.

Зря мы, что ли, с «секретным» поили этого человека-легенду, все выясняли и увязывали с направленцами по выводу.

В том, что мой направленец отмажется от «безопасников», я нисколько не сомневался. Он даже от самого грозного оперативного дежурного по округу отбрехался, когда тот поймал его в три часа ночи, бродящего по управлению в прикроватных тапочках, трикошках и распевавшего песню про «трех белых коней».

Отмотал я от места досмотра километра три, не меньше, и присел, переводя дух. Интересно, сколько я там баллов по физической подготовке заработал на этом забеге? На первый уровень, никак не меньше.

Есть подозрение, что меня уже активно разыскивают. Надо уходить дальше. Скоро сеанс связи. Даже два. Первый — с нашим отдельным радиоузлом особого назначения, ну а второй — с «партизанами», которые станут моими подчиненными.

Глава 5

И опять дорога

Ох, я и попал! До сеанса связи — четыре часа; до района — четыреста километров. А меня классически загоняли на флажки! Вот животрепещущий пример: не думай, что умнее всех и все просчитал на несколько ходов вперед. Как говорится в Вооруженных силах, «на хитрую жопу есть кое-что с винтом»! Я ведь не молоденький лейтенант — ухарь на сержантской должности, у меня пенсия давно есть, отстаньте от меня, противные. Ох, а если догонят, так еще и люлей по запарке могут навешать!

Загонщиков — человек пятнадцать. Двигаются впритык к дороге и дальше загибают угол. По дороге, вдоль бровки, один за другим, идут два БТР-«восьмидесятки» и «уазик», освещая кюветы и близлежащие кусты. На бортах опознавательные знаки внутренних войск. Наверняка загонят меня на «наковальню» и примут по полной. Руководят, стопроцентно, фэбосы, а вэвэшники — в обеспечении этого увлекательного процесса…

Бегу мелкой трусцой, изредка спотыкаясь. Какой же тут, на хрен, сеанс связи! Добегался — сковырнулся в небольшой овражек и чуть не влетел мордой в хилый ручеек. О, да здесь дренажная труба! Загонщики от меня метров на триста сзади. Можно успеть.

Я вытащил из бокового кармана рюкзака китайский светодиодный фонарик. Включил, покрутил им. Натоптал возле входа в трубу, размахнулся и со всей дури швырнул фонарик внутрь! Он пролетел насквозь. Отлично!

Стараясь не оставлять следов, я выполз из овражка и подобрался к дороге. Присел, стащил «бундесовский» комбинезон-размахайку, который напялил перед началом забега, затолкал его на дно рюкзака.

Междугородный автобус обогнал бронетранспортер, ползущий по правой полосе, прижался к бровке и остановился.

Распахнулись дверцы, и чей-то веселый пьяненький голос завопил:

— Мальчики налево, девочки направо.

— Мальчики всегда ходят налево! — проорал кто-то из толпы пассажиров.

Не хватало еще, чтобы мне кто-нибудь на голову надул!

Из колонны вэвэшников вылетел «уазик», обогнул транспортеры, подскочил к автобусу.

— Эй, какого хрена остановились, — не положено! — заголосил какой-то военный, подбежав к окошку водителя.

— Ага, ты мне знак покажи, что остановка запрещена, — весьма дерзко ответил водила, и его тут же поддержал гомон женских голосов:

— На посту нас в туалет не пустили!

— Мы из-за вас уже двадцать минут еле плетемся.

— Это беспредел! У нас тут не Чечня, мы будем жаловаться!

Я подполз чуть поближе и осторожно встал в полный рост. Мужики, яростно орошающие близлежащие кусты, не обратили на меня никакого внимания. Тем более что к оврагу, подсвечивая себе фонариками и перекрикиваясь, уже подбегала поисковая группа.

— Папа, глянь, сталкеры! — восторженно завопил какой-то малец из пассажиров.

— Круто! — восхитился еще кто-то в толпе. — Гляньте-ка, в касках все и с автоматами!!

Многие пассажиры достали мобильники и принялись снимать моих «загонщиков».

Некоторые бойцы немедленно стали позировать, состроили героические выражения лиц и старались попасть в свет фар.

— Мужики, а кого ловим? Зэки, что ль, сбежали? — подал и я голос.

— Езжайте на хрен отсюда! — обиделись за «мужиков» вэвэшники.

— Так если вы за нами поедете, то с удовольствием, — парировал я.

Окружающие заржали.

Старший на «уазике» все-таки что-то растолковал водителю, и тот начал загонять всех в салон.

— Он через дренаж на другую сторону убежал! — радостно завопил какой-то поисковик, и они всем скопом ринулись в трубу.

— Эй, идиоты, подвиньтесь!

— О-о-о, вон он — с фонариком сидит!!!

— Жопу убери!

— Блин!.. Да мы застряли! Он тут один еле прополз!

— Этого кинолога рыжего, с его полудурочным псом, не подпускайте! У него Джек — пипец, какой озабоченный: вчера «уазик» в выхлопную трубу чуть не изнасиловал! — верещал кто-то истошно.

Пассажиры автобуса ржали уже вовсю.

В овраг степенно спускался тщедушный боец с огромной, вальяжно вышагивающей немецкой овчаркой. Пес заметил нездоровую суету в трубе, залыбился во всю пасть и грациозно спрыгнул вниз.

Продолжения шоу я так и не увидел — меня затолкали в салон. Я старался не нарваться на скандал, не занять чье-либо место, опустился на заднее сиденье, быстренько скинул рюкзак под ноги, натянул капюшон толстовки на голову и притворился спящим.

В пять утра я, полусонный, выполз из автобуса на остановке возле какого-то придорожного мотельчика — спрятавшегося среди невысоких сопок. Вместе со мной автобус покинула группа суетливых туристов, всю ночь несших какие-то бредни о лесных феях, эльфах и странных чуваках, которые спускаются с неба на парашютах, жутко ругаются матом и воруют шашлыки.

— Барбитуры, что ли, обожрались, — пробормотал я потихоньку и смылся.

Местность знакомая. В прошлый раз я проехал этот мотельчик не останавливаясь. Через семьдесят километров — съезд с трассы на грунтовку, а еще через двадцать — нормальная дорога до Леушово и Шемякиной горы. На автобусе я нагнал время и довольно легко ушел от преследователей.

Я подобрал место для развертывания радиостанции, вскарабкался на высотку и начал разворачивать антенны. До шести часов успел похлебать кофе из термоса, покурить и кинуть зашифрованное письмо на электронную почту Скамейкину. С нашим узлом худо-бедно отработал. Если бы не тренировался перед выходом, не восстановил утраченные навыки, то, наверное, тупил бы безбожно. Я получил все данные для связи с «партизанами», переустановил антенны, подсоединил ключ.

Неизвестный мне корреспондент работал так, как я никогда в жизни не мог. Я не успевал за ним. Он меня поторапливал. Если бы связь была голосовой, то этот парень наверняка обматерил бы меня за нерасторопность. Вот это быстродействие!

Закончив сеанс связи, я вытер пот и покачал головой. Радист у партизан оказался таким же виртуозом. Я думал, что буду иметь дело с какими-нибудь середнячками, а тут спецы высочайшего уровня «мастер». А если это — самые «плохонькие» у них? Страшно подумать, что вытворяют «отличники».

Надеюсь, командир группы правильно расшифрует координаты, переданные мной, и своевременно выйдет на место встречи. Судя по уровню шумов и статики при сеансе связи, группа уже в районе. Теперь еще и мне бы туда добраться… Ладно, пора собираться.

Артемьевы и Черепанов сидели в придорожной «шашлычке» и откровенно скучали: разглядывали машины, проезжающие мимо, и редких посетителей. Тройка, состоящая из Аллилуева, Ромашкина и начфиненка, на связь не выходила; телефоны их были недоступны. Один черт знал, где они находились на данный момент.

Вова уже начинал откровенно переживать и все порывался заказать себе грамм сто водочки для успокоения. Близнецы утешали командира, предлагали ему купить чупа-чупс и пососать его для успокоения.

— У Лени — стволы и начфиненок! Переживаю я — вдруг нашего молоденького капитанчика потеряет!..

— Так доктор же с ними, успокойся.

— Аллилуев — тот вообще, латентный гот!!! Давайте хоть по полтинничку под мясо, а?! Вон, уже несут…

На том они и порешили.

А тройка Ромашкина в это время с удивлением бродила по какой-то помойке. Доктор почесывал нос и пялился в свой планшетник.

Начфиненок радостно ковырялся ногой в куче мусора, то и дело восклицая:

— Гляньте, кто-то вертолет на радиоуправлении выкинул! Целый ведь совсем!!! Можно я его себе возьму?

— Тебе — все игрушки, — пропыхтел возмущенный Ромашкин, — ты гляди, тут труб сорокового калибра метров пятнадцать будет, не ржавые совсем. Что за расточительство?

— Военный, когда-то начавший строить дачу, навсегда обречен собирать всякий хлам, — философствовал Аллилуев, оглядываясь по сторонам и вертя в руках планшет. — Доктор, вы бы трепались поменьше, а маршрут прокладывали поточнее! А то, товарищ военмед, завели нас непонятно куда.

— Я тут ни при чем! Какой мне маршрут подполковник Черепанов скинул, по такому я вас и веду. Мне кажется, еще немного — и мы дойдем.

— А «технари» сейчас в отдельном купе едут, проводницу за ягодицу щупают, пивко попивают, — мечтательно произнес начфиненок.

— А мы по мусоркам шляемся и от ментов с самого вокзала убегаем, — пробормотал Ромашкин, плотоядно посматривая на трубы.

О том, что нахождение группы вычислено, первыми догадались «технари», которые вальяжно прогуливались вдоль вагона в цветастых шортах, тельняшках и с бутылками безалкогольного пива в руках. Они обратили внимание на трех мужичков, одетых, несмотря на летнюю жару, в куртки. Эти персонажи бодро шагали вдоль вагонов и внимательно поглядывали на пассажиров.

— Глянь-ка, фэбосы поперли, — заявил Пиотровский и показал на них бутылкой пива, — надо Вову предупредить.

— С чего ты взял? — засомневался Пачишин, близоруко щурясь.

— У них провода к наушникам от гарнитур болтаются.

— Ну, это не показатель!

— В руках распечатки; пялятся в них и кого-то выискивают!

— Может, сканворды на ходу решают?

— У них на куртках сзади надпись — «ФСБ»!

— А, ну тогда — да, конечно, вызывай срочно Вову.

— Я уже с ним на связи, по блютусовской гарнитуре.

— Смотри, — засуетился Пачишин, — выходы с вокзала точно такие же перекрывают, а рядом с ними — по полисмену стоит: пытаются делать вид, что просто так пришли, пирожками с ливером отовариться!

Тройка Ромашкина уже находилась на перроне. Леня закинул за плечи сумку, начфиненок прыгал рядом, выпрашивая мороженку. Дородная пассажирка, безуспешно пытавшаяся обольстить то Ромашкина, то Аллилуева, махала платочком одновременно обоим.

Доктор сделал вид, что сам по себе, и двинулся в сторону вокзала самым первым. Он тут же на ходу получил сообщение от Вовы, не меняя скорости, свернул к надземному переходу и потопал вверх по лестнице.

Ромашкин и Овчинников, вяло переругиваясь, держась от доктора на приличном расстоянии и не теряя его из вида, ползли вслед за ним.

Пользуясь наличием вагонного ключа и тем, что все пассажиры вывалились на перрон, Артемьевы быстренько выкинули сумки на противоположную сторону, вышвырнули туда же скейтборд и Черепанова, после чего подарили ключ вокзальному бомжику, проходившему мимо. Потом они втроем проползли под какими-то товарняками. Доктор наблюдал за ними сверху и флегматично корректировал перемещение.

Фээсбэшные оперативники успели к вагону в момент отправки поезда, помахали ксивами перед проводницами и резво запрыгнули внутрь. В купе их, соответственно, ожидала только сонная тушка дембеля Витька.

Близнецы и Черепанов благополучно выбрались с железнодорожных путей и скрылись в привокзальном скверике.

Аллилуев немного понаблюдал за зданием вокзала, убедился в том, что оперативники уехали на поезде, а полицейские, перекрывавшие выходы, попрыгали в свои машины и скрылись неизвестно куда. Потом он прошел через мостик и поманил за собой остальных.

Встреча — через три часа, в условленном месте, — на картинке, присланной Черепановым.

Тут Леня вспомнил, что он является командиром боевой тройки. Ему надо чем-то занять личный состав. После недолгих раздумий им было принято решение: резко сменить имидж и заодно посетить местный рынок — «китайку». Словоохотливые попутчицы-пассажирки с восхищением рассказывали друг другу о вполне лояльных ценах на всякий ширпотреб и обилие товаров. Все трое выбрели на остановку маршрутки и через пять минут уже заползли в салон микроавтобуса, изрядно потертого жизнью.

Вскоре диверсанты уже входили в широкие ворота рынка, гудящего многоголосьем. Обилие китайских товаров поражало воображение дешевизной и хреновеньким качеством.

Господа офицеры поглазели по сторонам, потом все-таки решили, что им пора кардинально менять свой облик, и сперва двинулись на поиски парикмахерских. Таковых тут оказалось на удивление много. Они выбрали более-менее приличную и без очереди.

Парикмахерша подстригла Аллилуева под «доктора Быкова», из известного сериала, при этом посоветовала ему носить рубашку-апаш, с отложным воротником. В ответ он лишь задумчиво кивнул, видно, примеряясь к новому облику.

Капитан Овчинников, сидевший на соседнем кресле, попросил миловидную дамочку изобразить ему «что-нибудь этакое: классическое, арийское». Парикмахерша подсунула ему какой-то глянцевый журнальчик, потом начала нашептывать что-то на ухо и прихихикивать. Начфиненок разомлел и кивнул, в результате чего оказался окрашен в радикально блондинисто-желтый цвет. Аллилуев меланхолично вздернул бровь и сказал, что капитан теперь похож на молодого Люка Скайуокера.

Леня, в отличие от всех, стричься не собирался и меланхолично похрапывал на удобном диванчике для посетителей. Овчинников и Аллилуев, даже не удосужившись разбудить, усадили его в кресло и принялись объяснять парикмахерше, как необходимо подстричь майора, тыча пальцами во все тот же «глянец». Очнулся Леня без усов, с выбритыми тонкими полосками на висках, сплетавшимися на затылке в затейливый кельтский узор. Ромашкин открыл рот и собирался было завопить, но тут же услышал от соратников по гламуру, что он похож на ВинаДизеля и ему очень бы подошла татуировка на спине в виде китайского дракона или хотя бы три буквы «Х» на затылке. Леня драконов и букв «Х» на затылке не хотел, — он хотел парашютные купола и череп на предплечье.

Следующим пунктом смены имиджа стала покупка новой одежды и вместительного рюкзака, в который был тут же запихан Ленин баул. Доктор теперь щеголял в джинсовых шортах и гавайской рубахе, нацепил на нос сувенирные очки с простыми стеклами.

А начфиненок, открыв рот, стоял возле лотков с игрушками и любовался на джедайский фыркающий меч, источник зеленого света. Напрасно приятели пытались оттащить этого чудака. Если он решил потратить деньги, пусть даже и государственные, то его уже не остановишь! А к мечу прилагались заплечные ножны!.. Овчинников пригрозил, что если товарищи не разрешат ему купить игрушку, то он вцепится в ногу Ромашкину и начнет визжать на весь рынок: «Хочу!» Меч отлично фырчал и светился зеленью.

Китаянка, торгующая игрушками, продала его с большой скидкой и помахала ручкой вслед, приговаривая:

— Корефана, приходи еще, корефана.

Диверсанты накупили газовых баллончиков для плиток, беспалых перчаток, носков и прочей мелочовки. Находились, насмотрелись, наторговались на славу. Собрались зайти в какую-нибудь рыночную кафешку и перекусить. Время у них еще было.

Ромашкин начал набирать Черепанова, чтобы поинтересоваться обстановкой и узнать, есть ли изменения в планах.

— Черт, связь пропала! Только что антенка полная была и — бац, нет ничего, — сообщил он.

Аллилуев жестом указал еще на парочку посетителей рынка, которые, чертыхаясь, пялились в телефоны.

— Гребаные белые яйца на красном фоне! — поддержал общее возмущение начфиненок, пялясь на стайку миловидных девчонок в шортах и коротких топиках, фланирующих неподалеку.

Странности с пропажей сети сотовой связи были не единственными. Многие лавочки представителей бывших братских и союзных республик начали стремительно закрываться.

— Пойдем отсюда! Где-нибудь в другом месте перекусим: поближе к точке сбора! Да и отдохнем — я задолбался за всех стволы таскать, так вы и покупки мне еще понапихали, — проговорил Леня.

— А вот и не все, — парировал начфиненок, закидывая руки за спину и с мужественным лицом щупая рукоятку «джедайского меча».

— Слышь, «белокурая бестия», сейчас как самый младший по сроку службы «рейдовик» попрешь!

— По-моему, надвигаются тучи, — нахмуренно произнес Аллилуев, осматриваясь по сторонам.

— Какие на хрен тучи! Солнце палит — не продохнуть!!! — возмутился Ромашкин и смахнул рукой пот.

— А по-моему, Док прав! — пробормотал, оглядываясь, Овчинников.

Странности на рынке продолжались. Народ дружно валил к выходу. Троицу потихоньку несло в сторону центральных ворот. Толпа приобретала все более и более плотную консистенцию.

— Приплыли, — заявил Ромашкин и остановился, — смотрите на выход!

На автомобильной стоянке перед воротами рынка резво припарковалась «газелька»-автозак. С разных сторон подкатили три «уазика», из которых начали выбираться бравые пэпээсники.

— Какая-то проверка наверняка. Может, по нашу душу? — подумал вслух Аллилуев.

— Связи так до сих пор и нет, — добавил Леня, продолжая оглядываться.

«Бредень» выстраивают, смотрите, — всех выходящих через себя пропускают! Вон уже у кого-то сумки и документы шерстят, — проговорил начфиненок и кивнул в сторону полисменов.

— Сгоняй, посмотри на другой выход, — скомандовал Ромашкин, поправляя рюкзак и намечая пути отхода для прорыва или бесславного плена.

Начфиненок ловко нырнул в толпу и заработал локтями. Аллилуев и Ромашкин всматривались в происходящее, пытаясь уразуметь, что творится.

— Я понял, почему нет связи, — пробормотал Леня.

— Отчего так, коллега? — вопросил доктор, удобнее прилаживая свою сумку.

— Видишь, на стоянке, минивэн, «фордик», номера голубые, стекла тонированные, на крыше — бокс багажный! Там — глушилка для GSM, нам на сборах такие показывали. Рядышком тип с радиостанцией трется.

— Логично, — согласился доктор и спросил: — Шеф, как будем сваливать?

Из толпы вынырнул начфиненок с чебуреком в зубах.

— Все перекрыто, — прочавкал он.

— Вечно молодежь всякую гадость в рот берет! — заявил возмущенный Леня, выхватил у начфиненка чебурек и кинул его под ноги.

Тут же из ниоткуда материализовался облезлый рыночный пес, подхватил чебурек, благодарственно рыкнул и скрылся между киосками.

«Белокурая бестия» Овчинников прожевал то, что оставалось у него во рту, погрозил «лохматому бомжу» пальцем и продолжил:

— Выходы перекрыты; там — тоже полицаи и парни в куртках, с надписью «ФМС»; я так понял, незаконных мигрантов отлавливают да и, заодно, всех подозрительных шерстят.

— Да, а у меня в рюкзаке — стволов и военных причиндалов — минимум на две операции «Вихрь-Антитеррор» и на три наградных высшему руководящему составу областного УВД, — констатировал Леня. — Идем треугольником: я — в голове, вы — на расстоянии видимости, по бокам! Главное, вырваться за оцепление с рынка! Потом уходим в район недостроенных зданий, встречаемся у той вон полуразрушенной водонапорной башни. — Первый пошел! — скомандовал сам себе Леня и ринулся в толпу, бормоча под нос: — Пятьсот один, пятьсот два…

Доктор и начфиненок бросились за командиром, зорко оглядываясь по сторонам.

Ромашкин благополучно пересек линию оцепления и начал выходить на финишную прямую по аллейке, захламленной всякими коробками и прочим рыночным мусором и ведущей к долгостроям. Но ему не повезло — из-за фургончика автозака вынырнули двое патрульных и ловко отрезали майору пути отступления. Один из полицейских, справа, придержал Ромашкина за локоток, второй, слева, за рюкзак.

— Мужчина, куда торопимся? Предъявите документы и рюкзачок к осмотру!

— Вы сначала представьтесь, как положено, — пытался хорохориться майор.

— Наш царь Леонид нашел свои Фермопилы, — пробормотал Аллилуев, протискиваясь к начфиненку, увлекаемому толпой.

— Видел, — коротко бросил Овчинников, — сейчас создаем панику: я — отвлекаю ментов, ты — выдергивай Леню с баулом! Как они Ромашкина отпустят — стартуй со всех ног!

Аллилуев кивнул и начал продираться к выходу, покрикивая на окружающих:

— Куда прешь, имбецил! Посторонись, инфузория в туфельках!

Овчинников узрел рядышком девчонок в шортах, виденных ранее, протиснулся к ним поближе, смачно ущипнул сразу двух за ягодицы.

Затем он футбольным финтом ушел в сторону и заорал во всю мощную начфиновскую глотку, натренированную в тиши кабинетов и касс:

— У женщины сумочку сперли! Держи вора!!!

Девчонки слаженно завизжали. Одна развернулась и влепила мощный хук справа мужичонке, семенившему сзади и волочившему огромные пакеты. Мужичок ушел в нокдаун, высоко вскинул ноги и улетел в толпу.

Очутившись на земле, он истошно заорал:

— Грааабят! Осторожнее, яйца!!! А-а-а, куда прете, они же по двадцать пять рублей за десяток!!!

Толпа загомонила, завизжала, заорала, заматерилась.

— Лови гада, вон он, к выходу ломится! — продолжил начфиненок.

Несколько подозрительных личностей, которых всегда полно на рынках, решили, что это про них, и кинулись на прорыв полицейских кордонов. Рыночные воришки удачно вынесли доктора за пределы оцепления и тут же попались под руки патрульным. Паника усиливалась по нарастающей. Начфиненок метался в толпе и щипал всех подряд. Сам он успел получить пощечину и такой же заигрывающий щипок, неизвестно от кого.

Пробравшись к выходу, он схватил какую-то дородную даму за локоток, решил использовать ее как таран и двинулся к выходу, истошно вопя:

— Женщине плохо! Щас блеванет! «Скорую», «Скорую»!!!

Тетка решила, что ей действительно плохо, схватила под мышки свои объемные сумки и начала закатывать глаза.

Овчинников удачно миновал линию оцепления, усадил тетку на скамейку, послал ей воздушный поцелуй, бросился к Аллилуеву, подбегающему к нему, и сказал:

— Выдергиваем Леню и валим! Я начинаю! — «Белокурая бестия» выдернул из-за спины джедайский меч и нажал кнопочку.

Меч засветился зеленым и начал фыркать при взмахах.

— Галактика в опасности! — заорал начфиненок и бросился к патрульным, трясшим Леню за рюкзак, словно новогоднюю елку.

— Ломай меня, ломай меня полностью, — издевался над патрульными Леня.

Патрульные услышали топот и фырканье, оглянулись и оторопело уставились на блондинчика-начфиненка, размахивающего мечом, ногами и всем остальным, чем только можно.

— Блин, то мужик с прической бурундука, то сумасшедший Басков! — возмутился один из них.

— Начальника, отпусти Джамшута, — начал кривляться начфиненок, ловко жонглируя мечом.

— Пшел вон, обкурыш! — заорал полицейский, пытаясь не упустить Ромашкина.

Овчинников ловко одной ногой отвесил пенделей обоим патрульным, отпрыгнул назад и заорал:

— Таджикские скинхеды зверски избивают китайских антифашистов на почве национальной розни.

— Урою падлу!!! — завопил полисмен.

Стражи порядка бросили Ромашкина, которого тут же уволок Аллилуев, налетевший как вихрь, и бросились вдогонку за начфиненком.

Тот мигом нырнул в толпу, все-таки прорвавшую кордоны.

— Лысого повязали!!! — выкрикнул он и ловко скрылся от погони.

— Мы будем жаловаться на беспредел властей, — заявил кто-то из толпы.

Тетка, сидевшая на скамеечке, махала целлюлитной ручкой вслед убегающему капитану и посылала ему воздушные поцелуи.

— Совсем гастарбайтеры офигели! Что в рапортах писать будем? — сказал полицейский напарнику.

Господа офицеры, как и договаривались, встретились возле водонапорной башни. Начфиненок прибежал последним. Они отдышались. Потом Аллилуев достал планшетник, открыл картинку, присланную Вовой, и повел всех за собой. В результате блужданий диверсанты вскоре вышли на городскую свалку и принялись в недоумении озираться по сторонам. Местные клошары, узрев неизвестных, приготовились отражать покушение на свою территорию.

— Куда идти-то? — вопрошал Леня, вертя головой. — Время встречи на точке уже подходит!

Тут у всех одновременно запиликали телефоны, извещая о пришедших сообщениях.

— Сеть появилась! — обрадовались все, тоже одновременно.

Леня связался с Черепановым, узнал, что планы не поменялись и надо поторопиться. Еще он услышал, что доктору надо поставить «два» по топографии. Вова посоветовал ему включить GPS, найти такую же картинку, возле федеральной трассы, и ориентироваться на местности, прокладывать маршрут.

Троица незамедлительно проделала все рекомендованные операции, покинула негостеприимную свалку и выдвинулась к точке встречи. Местные жители поняли, что битва за обладание территорией не состоится, успокоились и разошлись по мусорным кучам.

Оператор станции ВБС «Пчела» (виртуальная базовая станция, используется в радиотехнической разведке для определения местонахождения корреспондента сотовой связи в сетях GSM) распечатал обработанные результаты и подал их оперативному работнику.

— Это что? — спросил опер, вглядываясь в ряды цифр и букв.

— Я что, аналитик-информатор? Я свое отработал, — заявил лейтенант-радиоразведчик и пожал плечами, — какие номера мне дали для внесения в базу, такие я и высветил.

Майор-оперативник кивнул и вылез из салона микроавтобуса. Полученные данные необходимо было быстро, как можно тщательней отработать и проверить. Но он чувствовал, что ПРАВИЛЬНЫЙ след все-таки у него в руках. Так оно и оказалось: два номера оператора МТС, которые неимоверными ухищрениями удалось достать, высветились в работе. Местоположение корреспондентов определилось. Один выдвигался, второй находился в районе кафешек, у федеральной трассы, на выезде из города. Группа захвата готова.

К «шашлычке» в пешем порядке, весело гомоня и делясь впечатлениями, прибыла группа туристов. Все увешаны рюкзаками, ковриками и прочим походно-полевым скарбом.

— Ждем здесь, междугородный автобус будет через двадцать минут; билеты достаем, багажные квитанции и прочее, — начал распоряжаться бородатый мужичок, по всей видимости, руководитель.

Туристы, весело переговариваясь, скидывали рюкзаки, покупали в киосках воду и сигареты, с жаром обсуждали путешествие.

Вова Черепанов и Артемьевы посмотрели на них и завистливо вздохнули. Тройка Ромашкина была еще где-то в пути, но уже совсем-совсем рядом.

— Вова, мы на автобусе дальше? — спросил один из близнецов.

— Ну а что — идея неплохая; я думаю, до места сеанса с агентом доедем с ветерком, заодно среди этих вот типов затеряемся, — добавил второй.

— Ой, не знаю, — сказал Вова и потер переносицу, — где же эти черти? Технари — те, как по расписанию, отзваниваются, пишут всякую хрень: когда поели, когда чаю попили — и фото Пачишина в трусах шлют; а этих не дождешься.

«Эти» сразу же нарисовались, вывалились из кустов прямо перед кафе.

— Господи! Что с вами жизнь-то сотворила! — удивились близнецы.

— Это шедеврально, — подтвердил Черепанов, — особенно жалко Николая Баскова — они же его в забулдыгу-начфиненка превратили!

— Вам бы ржать, а мы такого натерпелись… — начал Леня.

— Стоп-стоп, — перебил его Вова и спросил: — Леня, для разговоров ты пользовался тем убогим телефончиком, который я тебе дал?

— Конечно; для инета, как ты сам говорил, мы использовали только планшетник Аллилуева. Вова, мы пожрать закажем? Проголодались — жуть!

— Да вижу, вас из-за голода не узнать даже: ты на помесь Вина Дизеля и бурундука стал похож!

— Шашлычка бы, — заныл Овчинников, — с томатным соком.

— Заказывайте, время есть, около двадцати минут; если что — с собой заберете.

Начфиненок и доктор побежали к стойке заказывать различные яства из размороженной свинины.

— Так мы на автобусе все-таки? — переспросили близнецы.

— Посмотрим. На всякий случай права водительские подготовьте, — сказал Вова, забирал у Ромашкина старенький телефон, достал свой, точно такой же.

Один из близнецов вытащил из кармана рюкзака две зарядки, забрал у Вовы аппараты и огляделся по сторонам.

Он приметил кого-то из туристов, двинулся к нему, о чем-то потолковал, поразводил руками, вернулся довольный и доложил:

— Сдал по двести рублей! Меня жаба чуть не задушила — там на балансе по пятьсот было.

— Операция «Симка» прошла успешно, — сказал Черепанов, потер руки, потом посмотрел на часы и достал из кармана нормальный навороченный смартфон.

Он написал кому-то, дождался ответа и начал всех торопить:

— Быстрей, собираемся! Леня, гони сюда доктора Быкова и начфиненка Баскова! Сейчас придется метров пятьсот пройти.

Леня пригнал Овчинникова и Аллилуева, держащих в руках контейнеры с шашлыком и пакеты с соком. Все быстренько накинули рюкзаки, стараясь не привлекать внимания, перешли дорогу, скрылись за поворотом и добежали до километрового знака. Начфиненок и доктор ухитрились на бегу слопать по кусочку мяса.

Тут же из-за поворота на бешеной скорости вылетела колонна черных, блестящих и очень красивых японских автомобилей, на транзитных номерах, и начала тормозить. Из головной машины вылез Каузов, он же Рома-«фашист», год назад выведенный за штат бригады, но остающийся настоящим спецназовцем, и залихватски свистнул.

— О, майн готт! Майне либе фройнде, по двое в машину! Херр Черепанов, прошу ко мне!

Разведчики покидали рюкзаки в багажники, и без того забитые всяким барахлом, и попрыгали в салоны.

Вова вольготно расселся на белом кожаном кресле, слева от Каузова, восхищенно вздохнул и проговорил:

— А ты еще на реформу жалуешься! Целый год груши околачиваешь, а «Крауны», два совсем свежих, восьмого года, по несколько штук зараз гоняешь!

— Пристегнись, Вован, — посоветовал тот другу. — Тут что-то гибэдэдэшники обозлились. Да, и есть участок один, где гопота дорожная пошаливает, как в девяностых, — битами бейсбольными да пистолетиками помахивают, в прошлый раз еле пронесло. Так что ты со своими диверсантами как раз впору пришелся.

— Когда в нашем районе будем? У нас в шесть утра завтра сеанс с агентом.

— Да домчимся еще раньше! Компания «Люфтваффе-Перегон» приветствует вас, — заявил Рома, хохотнул и включил магнитолу с записями своего любимого Макса Рабе.

— Ну и хренотень! — сказал Черепанов, поморщился и воткнул в ухо наушники.

Он решил проверить связь со своими на новых сим-картах.

Туристы, весело гомоня, загрузились в автобус и поехали. Счастливые обладатели телефонов, купленных по дешевке, радостно названивали кому ни попадя, сообщали всем, куда они едут.

Группа захвата и оперативники примчались к кафе как раз в момент отправки автобуса. Оператор, сидевший в машине с виртуальной базовой станцией, кивнул, подтверждая, что абоненты внутри.

— Будем брать? — спросил один из оперативников. — Догнать их — дело трех минут.

— Нет смысла, так сразу, — ответил майор, — в соседней области на стационарном посту можно подзадержать, проверить, все ли там, и вести дальше до места высадки. Должен ведь у них сеанс связи состояться. Там уже, когда ножками пойдут и засядут, — возьмем. Они у нас на крючке…

Глава 6

Все здесь

— Смотри, Вован, — Каузов отвлекся от дороги и побегал по экрану планшетника пальцем, передвигая карту, — мы все равно будем делать крюк.

— На хрена? Нам-то, конечно, в масть, — мы точнехонько в район вписываемся, идти и светиться меньше, — меланхолично ответил Черепанов, всматриваясь в карту.

— У меня четыре машины — баки надо заливать по полной! Вот тут, ближе к Леушово, заправка «Башнефть» есть, скидка по моей клиентской карте уже на двадцать процентов плюс там, на заправке, сервис, — техосмотр не помешает. На повороте, как раз возле рощицы, вас выкинем для ваших сеансов связи и прочего.

— Да не вопрос, меня все устраивает.

— Только вот здесь, — Рома ткнул в угол экрана, — проблемы могут быть нешуточные с местным криминалитетом.

— Так тут же вроде пост недалеко, стационарный гибэдэдэшный. Чего они там трутся?

— Да есть мысль, что им с поста кто-то информашку кидает о проезде колонны перегонов. Тут, сам видишь, — дальше поворот сопку огибает и резкое сужение дороги, ремонтные работы уже несколько лет идут, а вернее, не двигаются. Гопота перекрывает въезд в узость, ну якобы машину развернуло и все такое, аварийку врубают. Просто так не проскочишь. Леха Ислентьев в этом году так попался — развели по полной. Слава богу, сам живой остался. В полицию заявлять смысла нет: начнут разгребать — выяснится, что военный, в распоряжении, перегоном занимается и прочее. Не-ет, не вариант, — Каузов вздохнул и пожал плечами.

«Краун» деловито пожирал дорогу и радовал кондиционированной прохладой салона.

Черепанов увеличил карту, открыл ее в «спутниковом» виде, промерил расстояния и о чем-то задумался.

— Рома, есть небольшая идея: надо будет остановиться и кое-что со своими согласовать, — сказал он.

— Ну, идем по графику, почему бы и нет?

Боевая тройка — Ромашкин, Аллилуев и Овчинников — переместилась в одну машину и ушла вперед. Пост ГИБДД они проехали по объездной грунтовке медленно и печально — водила берег подвеску новенького «японца»; возле поворота, у сопки, свернули на малоприметную дорожку и, отойдя подальше от трассы, остановились. Высадка прошла успешно.

По приказу Черепанова на троих разведчиков было свалено все военное имущество: вооружение, боеприпасы и снаряжение. Вова оставил себе только пистолет, затолкал его за пояс штанов и прикрыл сверху майкой.

Через пять минут Леня в маскхалате, с «АКС-У» взвалил на плечи рейдовый рюкзак и повел свою тройку через сопку, изредка сверяясь с топопривязчиком. Начфиненок весело бежал за ним, выцеливая иногда в деревья из «стечкина» и приговаривая: «Пыщ!» Рюкзак с радиостанциями и аккумуляторами ему совершенно не мешал радоваться жизни. Доктор, непонятно для чего, навесил на себя медицинскую сумку. Он подобрал крепкую палку, использовал ее как посох, брел сзади и философствовал на тему распущенности нравов молодых «хоббитов»-начфиненков.

Минут через сорок они взобрались на вершину, поросшую молодыми елками, и Леня объявил пять минут отдыха. Господа офицеры шли точно по графику.

Водитель, который провел высадку диверсантов, уже вернулся в колонну и стоял вместе со всеми на посту. Колонну менты шмонали основательно. Документы на машины проверяли и пробивали по всяческим базам данных по несколько раз, но все оказалось чисто. Тогда они решили проверить еще что-нибудь, вроде номеров на двигателях и шасси, послать запросы и прочее, прочее.

По истечении полутора часов Вова не выдержал и как-то ненавязчиво, но очень эффективно решил все вопросы с помощью нескольких купюр. «Хранители дорог» пообещали, что даже свяжутся с другими постами и попросят коллег не сильно придираться.

Каузов услышал это, хмыкнул и скомандовал:

— По машинам!

Когда солнце пошло на закат, Ромашкин со своей компанией уже вышел к месту встречи и залег среди придорожных деревьев, неподалеку от сужения дороги. Капитан Овчинников игрался на телефоне с «говорящим котом Томом», заставлял виртуальную зверюшку ругаться матом и падать в обморок от ударов по морде. Аллилуев мерно посапывал. Леня считал машины, пролетающие мимо, переговаривался по телефону с Вовой и близнецами, которые вскоре должны были подъехать.

С запада промчались две неприметные машинки; вынырнули из узости и остановились. Видавший виды «Лендкрузер» съехал на обочину и остановился недалеко от «засады». Из потрепанного джипа вывалились три личности «околокриминальной» наружности. Вторая машина притормозила рядышком. Личности достали из багажника бейсбольные биты. Из второй машины, белой и пошарпанной «Тойоты», выскочил здоровенный мужик в кожаной куртке и спортивный штанах. На вид — отставной спортсмен, боксер или тяжелоатлет. Новый персонаж достал из-под мышки пистолет, повертел его в руках и двинулся к соратникам.

Леня, уже разбудивший своих подчиненных, внимательно наблюдал за происходящим, шепотом отдавал распоряжения, кому какое место занять, уточнял и порядок действий по командам. Черепанов на звонок отозвался сразу и сообщил, что к встрече уже готовы и мчатся на всех парах.

В это время «Тойота» выскочила на полотно дороги и перекрыла въезд в узость. Заморгала «аварийка». Из салона выбрался еще один тип — вихлявый мужичонка в кепке и кожаной куртке — и махнул «спортсмену». Вдалеке высветились фары колонны. Шоу начиналось.

— Эй, мальчуганы, освободите проезжую часть, будьте так любезны! — заорал один из Артемьевых, сидевший за рулем.

Второй близнец внимательно смотрел по сторонам.

Джип, стоявший у обочины, резво выскочил на дорогу, промчался вдоль колонны и перегородил полотно, отрезал пути к отступлению.

— Ловко, — восхитился Черепанов, — ты смотри: больше ни одной машины на шоссе! Наверняка уже схема отработанная.

Мужичонка в кепке вылез из-за руля «Тойоты» и вихляющей походкой приблизился к головной машине. Тут же рядом нарисовался Спортсмен.

— А че такое, че такое?! — с блатными интонациями заголосил первый.

Тут же по отмашке Спортсмена остальные «боевики» выскочили из кустов и начали размахивать битами, сделав страшные лица.

— Ну, блин, и цирк, — усмехнулся Вова. — Эй, пацанчики, а не свалили бы вы отсюда подобру-поздорову?

— А ты кто такой?! — заголосил мужичонка и сдернул со своих плеч кожанку.

Даже в свете фар можно было разглядеть многочисленные татухи на плечах и руках.

— Ты вообще знаешь, с кем говоришь?!!!

Спортсмен сунул руку под мышку, видимо, готовясь достать пистолет, и в разговор пока не вмешивался.

Черепанов посоветовал Каузову молчать и неспешно выбрался из салона.

— Ну и кто ты такой, — с ленцой спросил Вова и зевнул во всю пасть, показывая, что разговор ему совсем неинтересен и неожиданная встреча его просто утомляет.

А на мужичонку, которому он тут же дал позывной Расписной, ему вообще плевать.

— Да я — Дема!!! Меня тут все знают! Меня сам Джем Комсомольский в девяностых за пивом поджопниками гонял!!! — блатной начал яриться и подскакивать на месте.

— А-а-а… ну, тогда два пива и гамбургер! — сказал Вова и широко улыбнулся.

Спортсмен набычился и чуть ли не зарычал низким утробным голосом:

— Не выеживайся, клоун! Кто у вас старший? Сейчас за ваши базары гнилые вам дополнительно влетит! Короче, территория наша, проезд с Демой не согласован.

— Да в натуре, козлы, довыеживались! — опять начал яриться Расписной. — Я — смотрящий здесь! Одну тачку на бочку и три куска «гринов» за ваши гнилые базары!!!

Расписной и Спортсмен абсолютно не обращали внимания на то, что творится за их спиной, были уверены в том, что «боевики» надежно прикрывают тыл. А зря! Тройка подручных с битами уже стояла на коленях, закинув руки за головы. Над ними возвышался Леня Ромашкин с автоматом. Начфиненок ловко обыскивал «боевиков», показывал каждому пистолет и ласково поглаживал по голове трофейной битой. Тут же, сзади, появлялся доктор и совал под нос «пленным» какую-то тряпку. После этого они закатывали глаза и немедленно плюхались на асфальт.

— «Джип» в отключке, — раздался в беспроводном наушнике голос одного из близнецов.

Черепанов широко улыбнулся.

— Смотрящий, говоришь… На что-нибудь интересное посмотреть желаешь? — Подполковник полез в штаны.

— Э-э-э… ты что там собрался вытаскивать? — возмутился Расписной.

— Вот эту маленькую штучку, — ствол пистолета Стечкина радостно вынырнул наружу и уставился на представителей криминала, — а то, что ты надеялся увидеть, гораздо большего размера, — добавил Черепанов.

Спортсмен попытался дернуться, но сзади уже появился начфиненок, ловко крутанул битой и врезал тому под колени. Шкафоподобный гопник рухнул мордой вперед. Овчинников мгновенно наступил ему на руку и выхватил пистолет.

— Газовый, расточенный, — пояснил он Черепанову.

Подошел Леня и отвесил леща Расписному. Тот втянул голову, открыл было рот, но сразу же его захлопнул. Ромашкин сделал страшные глаза, сунул ему под нос ствол автомата, пнул Спортсмена, валяющегося на земле и шипящего от боли. Потом он по команде Черепанова двинулся в сторону Джипа, проверить обстановку.

Начфиненок уже досматривал багажник «Тойоты» и радостно повизгивал.

— Гляньте-ка, колбаска копченая!!! — вопил он.

— Не трогайте колбасу! — подал голос Спортсмен — Меня Нинка моя убьет, — она оливье сегодня готовит.

— «Напрасно ждет Нинка колбаску домой, ей скажут, она зарыдает!» — запели Артемьевы, подошедшие к ним. — Вова, там Леня хочет двоих в «Крузере» порешить и уши ихние в коллекцию отрезать. Мы-то человечину не едим в отличие от него, так просто отоварили да шины порезали и стекла поразбивали.

Расписной мелко затрясся и посмотрел на ухмыляющегося Вову. Жути на блатного нагнал Аллилуев, который бесцеремонно схватил его за подбородок и начал осматривать словно безнадежно больного.

— Шеф, я его череп заберу, больно уж форма прикольная, мне на пепельницу надо, и кожу с татухами вырежу для обоев. Остальных охламонов я уже того… «усыпил».

— Вы кто? — заблеял Спортсмен, с жалостью наблюдавший, как начфиненок тормошит сумку с продуктами в багажнике.

Артемьевы, весело переговариваясь, спускали шины «Тойоты».

— Я — Ваха Черепаев! А вот ты, по-моему, уже никто! — добавил страха Вова. — Я думаю, что трасса останется теперь за нами!

— Не убивай, начальничек, не допусти беспредела, — заблеял очнувшийся Расписной, — век воли не видать, стукачок наш попутал, не узрел серьезных людей, я с вашими, с Кавказа, никогда в рамсах не был.

— Да вы под кем? Мы серьезным людям маляву кинем! — попытался «прокачать ситуацию» Спортсмен.

— Наша крыша — небо голубое, — ответили ему братья, рывком подняли с асфальта и поставили на ноги перед Черепановым.

— Да вы, ваще, кто такие, да я порву всех, — еще раз попробовал быкануть Спортсмен.

— Для оливье еще яйца нужны, — монотонно произнес доктор.

— Ой, точно! — заявил Черепанов, обрадовался и со всей дури залепил Спортсмену в промежность.

Шкаф закатил глаза. Упасть ему не позволили Артемьевы и доктор, сунувший под нос ватку, смоченную какой-то вонючей медицинской фигней.

— Басков, шмонай карманы, — сказал Черепанов Овчинникову.

Начфиненок, насвистывая под нос про «натурального блондина, одного на всю страну», ловко обшмонал Спортсмена, вытащил документы, парочку мобильников и тощее портмоне.

— Шеф, бабосов нету, только удостоверения водительские да паспортишка! В мобилах крайний вызов «Слава-мент», — доложил он.

— Ксивы и мобилы забирай, информашку — Димону Айфону, — пусть скинет кому надо! Остальных тоже на шмон.

— Начальничек, отпусти, а! — взвыл блатной. — Забирай трассу! Там, в заначке, под сидухами, — пять косых «гринов», не кончай только!..

Аллилуев молча достал из медицинской сумки блестящий металлический ящичек и начал перебирать какие-то скальпели и иголки, плотоядно поглядывая то на Расписного, то на Спортсмена.

Начфиненок уже выползал из салона и показывал американские деньги, свернутые в трубочку и перетянутые резинкой.

— Надо было вам на евро переходить. Как бухгалтер советую, — сказал он и покачал головой.

Спортсмена, взглянувшего в безжизненные глаза Аллилуева, мелко затрясло.

— Шеф, по ходу бычок того, обмочился, — проговорил один из Артемьевых и брезгливо сморщил нос.

— А Леня-людоед брезгует такими, — заявил подполковник и добавил: — Ладно, пора завязывать, время поджимает. Тех троих — в кювет, Джип с остальными — туда же. Этих оленей — в «Тойоту». Пусть смердят и помнят о доброте Вахи Черепаева.

— Непонятки, непонятки, за нами косяки, — радостно загомонил блатной.

Доктор, примерявшийся скальпелем к уху Спортсмена, все-таки довел того до обморочного состояния. Его безвольно обмякшую тушку пришлось запихивать в салон близнецам, в два голоса обвинявшим Аллилуева в жестоком обращении с животными. За пару минут диверсанты освободили трассу, прыгнули по машинам и помчались дальше.

— Вы, блин, охренели! — завопил Каузов, когда Вова сел в машину.

— Что такое, партайгеноссе?

— Да я чуть сам не обделался, когда Ромашкина с автоматом и вашего безумного доктора увидел!

— А я думал, что начфиненок самый страшный, — сказал Черепанов.

— Тоже ничего так, вылитый ариец, — подтвердил Рома.

— А можно я все-таки из автомата хоть по кустам пальну, — заканючил на заднем сиденье Ромашкин.

Они с Овчинниковым при отъезде на время пересели в головную машину.

— Успокойтесь, Леонид, — нарочитым голосом увещевал его командир группы, пересчитывающий бандитские доллары, — берите пример с начфиненка! Видите, как он сладко под курточкой посапывает.

— Он колбасу трофейную втихую жрет! У него завтра расстройство желудка будет, факт проверен, — буркнул недовольный Леня.

Черепанов с Каузовым хмыкнули и занялись своими делами. Один рулил, второй считал деньги и связывался через интернет с автоматизатором. Леня, насупившись, смотрел на пейзаж, пролетающий за окнами машины. Начфиненок и в самом деле чем-то тихонько хрумкал под курточкой.

Через полчаса два главаря дорожных хулиганов пришли в себя и очумело уставились друг на друга.

— Че делать, Дема? По ходу, попадос по полной?! — вопрошал Спортсмен, брезгливо осматривая свои штаны.

— Беспредел полный, валить надо, на хрен, в столицу, там затеряться легче, — бормотал Расписной, дрожащими руками прикуривая сигарету.

— А Нинке что сказать?

— Да как будто она не привыкла, что ты постоянно пропадаешь! Сходи глянь, что с пацанчиками! Я очкую что-то…

— Да ты не очкуй, — сказал Спортсмен и покачал головой. — Не, не пойду, надо быстрее уходить. По ходу, этот Ваха Черепаев упакован по полной. Банда у него — настоящие отморозки, бррр! — Блатной в ужасе передернул плечами. — Там насос компрессорный, в багажнике; накачиваем колеса — и газу? — предложил он.

Опытный сиделец все-таки обманул отморозков, отделавших их, и сдал всего одну нычку. Под водительским ковриком, в специально сделанной нише, была спрятана еще одна скрутка, такая же сумма, так что деньги на бензин и жратву у них были. На том напарники и порешили. Они кое-как накачали спущенные колеса — слава богу, отморозки их не прокололи, — и дали деру. Остальные очнулись в кювете под утро, с головной болью и плохим настроением…

Расписной и Спортсмен гнали без остановок всю ночь. Уже в восемь часов утра, проезжая мимо остановки автобуса, они заметили там одинокую фигуру с рюкзачком за плечами. На трассе пусто, до автобуса еще с час. Расписной предложил опустить лошка, так сказать, для поднятия тонуса и сшибания дополнительного запаса «лавэ».

— Что, пацанчик, грустим? Может, помочь чем? — заорал он, подъехав вплотную и высунувшись из окошка.

Этот тип буркнул что-то невразумительное, абсолютно не желая разговаривать.

— Ты че такой, дерзкий?! — заистерил Расписной.

Спортсмен тем времен выскочил из салона, оббежал машину и готовился покарать лоха. Но тот мигом предъявил какой-то страшенный ствол, пнул Спортсмена по «больному» месту, выкинул блатного из-за руля и умчался на их «Тойоте». На прощание он пригрозил, что Ваха Черепаев их найдет и зарежет. На этом моменте блатного накрыла настоящая истерика, а Спортсмен впал в ступор.

— Попали, — резюмировал шкаф. — Если Ваха этот со своими отморозками уже и здесь все под контролем держит, — я сваливаю с этой темы! Лучше я от Нинки люлей получать буду, чем с маслиной между глаз и отрезанными ушами в кювете загорать. Не-е-е, Дема, я пас, я домой! Не звони, не пиши, не приходи! Что ты сразу-то бабки не отдал все, видишь, как наказали. Иди куда хочешь!

— Я в Москву буду добираться, — сказал Дема и всхлипнул, — сценарии для НТВ про «глухарей» писать.

Каузов еще раз пообнимался со всеми, посоветовал начфиненку «держать марку истинного арийца» и дал команду на отправку колонны. Резвые «японцы», мягко приседая, вырулили на асфальтовую дорожку и помчались к заправке «Башнефть», видневшейся неподалеку.

— Итак, господа, мы находимся на южном склоне Шемякиной горы; в нескольких километрах от нас — сельцо Леушово, через двадцать минут — сеанс связи, — провозгласил Черепанов, когда группа скрылась в небольшой рощице и остановилась для определения на местности.

— Мы готовы!!! — заорали Артемьевы, тут же принялись ловко распаковывать радиостанции и разматывать антенны.

— Давайте шмотки по рюкзакам раскинем, — пропыхтел Леня, — я опять все за всех таскаю.

— Да-да, — поддержал начфиненок, — надо туалетную бумагу найти, я на «китайке» два рулона брал.

Аллилуев методично перебирал свою медицинскую сумку.

Близнецы свое дело знали туго: с отдельным радиоузлом связались точно по времени, отработали сеанс, сами расшифровали данные, в мгновение ока перекинули антенны и вошли в связь с очередным корреспондентом. После окончания сеанса они расшифровали текст донесения и отдали его Вове.

— Ага, координаты, — обрадовался Черепанов, включил электронную карту, немного подвигал ее, отмечая координаты, и радостно хмыкнул: — Слава богу, идти всего ничего — на вершину этого милого пригорочка! Я так полагаю, место для базирования группы он предлагает на вот этой полянке; оттуда, кстати, и село, и военную дорогу будет отлично видно. Так, а место встречи ниже метров на триста, на вот этом изгибе тропы, в двадцать два часа. Времени предостаточно. И пароль какой-то шибанутый. «Птица грач»! Он что, этот новый командир, птицу на плече вместо попугая таскает, как пират?

Диверсанты немного отдохнули, перераспределили груз и выдвинулись к месту забазирования. Через сорок минут они уже располагались с комфортом и готовили завтрак-обед, сожалея о том, что хозяйственные «технари» — Пиотровский и Пачишин — отрабатывают другие задачи. Начфиненок и Ромашкин все порывались сходить в Леушово на разведку, но вместо увольнительных записок получили втык и наряд на стрему, должны были бдить по очереди.

Скамейкин отзвонился как раз в тот момент, когда я на последних остатках бензина загнал «Тойоту», отобранную у гопников, в придорожный лесок.

— Выходи в чат, — бросил он в трубку и отключился.

Новости были отличные: «посылка» была на подлете и, на данный момент, передвигалась в мою сторону по федеральной трассе. Я в приподнятом настроении позвонил по сброшенному мне номеру водителю «посылки», обговорил место встречи, обрисовал свою внешность, дабы меня ни с кем не попутали, и отключился.

От нечего делать я спустил шины страдалицы «Тойоты», разломал компрессор-насос и закинул его в кусты. Потом я начал крушить салон и тут, совсем случайно, наткнулся на какой-то пластиковый пакет под ковриком. Из него мне приветливо улыбнулись американские деньги. «Тыщи три, не меньше! Я, оказывается, еще и грабеж совершил!» А не хрен меня было злить! Пересчитал — пять тысяч! Осмотрел внимательней — вроде не фальшивые. Надеюсь, фигуранты, владельцы машины, в полицию заявлять не будут. А может быть, эта машина давно в угоне? Так что идут они лесом! Ну а мне тут и пешком шагать недолго. К вечеру я даже неспешно смогу дойти.

Протопав вдоль дороги с пяток километров, я снова отзвонился водителю и засел в кустах. Вот и «посылка» — небольшой симпатичный микроавтобус «Фольксваген» с логотипом «000 хер пойми что» на борту. Водила, как было условлено, моргал мне фарами и прижался к обочине.

Серьезный парнишка, лет двадцати пяти, представился Виктором и сразу передал мне в руки папку с документами и какими-то бланками. В ответ на мой вопрос о том, зачем мне это, он только пожал плечами. Страховка на автомобиль была без ограничений, в доверенность оставалось вписать только фамилию. В сумке, под одним из сидений, с десяток рабочих комбинезонов синего цвета, бейсболки с логотипом компании и прочие полезные мелочи.

Я попытался отзвониться Скамейкину, но тот проводил какое-то важное совещание в своем совете директоров. Услышав мои робкие попытки предложить немножко денежек сторонней организации, «выигравшей тендер на поставку услуг партизанам-агентурщикам», он посоветовал мне не маяться херней и отключился.

Водитель согласился посторожить автобус до следующего утра и по первому звонку подогнать его, куда потребуется. И вообще-то в командировку его отправили в полное наше распоряжение, командировочные выплачивают неплохие, и поэтому он никуда не торопится. Нормальный такой парень — ни лишних вопросов, ни возмущений. Видно, неплохо платят. По первой команде умчался за несколько тысяч километров и готов ехать дальше.

За завтраком, разогретым в автомобильной микроволновке, Виктор немножко разговорился. Службу по призыву он отпахал водителем какого-то высокого чина в штабе группировки войск и сил в Чеченской Республике и, дембельнувшись, по рекомендации генерала устроился водилой у крутого бизнесмена, который прогорел во времена недавней инфляции.

Фирма Скамейкина на торгах по распродаже имущества выкупила все, что осталось, заодно забрала к себе в штат и водителя. Платили нормально, тем более что «босс» имел слабость к служивому люду. Скоро Витек, зарекомендовавший себя исполнительным и профессиональным работником, пошел на повышение и стал водителем для выполнения «специальных и особых задач». Какие это задачи и с чем связаны, я расспрашивать не стал, да и Виктор предпочел не распространяться.

К вечеру, основательно выспавшись и обговорив с Витьком некоторые моменты, я выпрыгнул на повороте к Леушово и отослал микроавтобус, дабы он заранее не светился местным селянам и полисменам. Налегке шагалось гораздо веселей. Через час я уже пробирался среди деревьев, изредка сверяясь с GPS и на всякий случай высматривая пути отхода. К обозначенному времени выбрался на изгиб тропы и осмотрелся по сторонам.

Где-то на вершине Шемякиной горы, где я присмотрел место для базы и оставил закладку, мне почудились какие-то отблески. Если все идет так, как я рассчитывал, то будущие мои подчиненные уже сидят там и гоняют чаи. Я присел на поваленное дерево, вытащил из пакета термос, налил в крышку кофе, закурил и прикинулся скучающим грибником, немножко заблудившимся в сумерках. Пистолет на всякий случай засунул под толстовку.

Время тянулось мучительно медленно. Через пять минут пройдет обозначенный срок. Это значит, что мне надо будет сваливать отсюда, разворачивать радиостанцию, выходить на узел связи, ждать дополнительных указаний, менять место базирования и прочее.

На тропинку, чертыхаясь, вывалился какой-то тип, увидел меня и сперва впал в ступор. Я тоже слегка ошалел. Это был неподражаемый «штабной крыс», грозный полевой лидер иррегулярных формирований Ваха Черепаев, он же Вова Черепанов. Он меня просто не узнавал из-за капюшона, натянутого на голову.

— Эй, чувачок, а где твоя птичка? — спросил Вова, пытаясь получше разглядеть меня в темноте.

Я молча достал «Грача» и показал ему.

— Чего ты тут пистолетиками вертишь, у меня тоже есть, — Вова вытащил «стечкина» и помахал им.

Я молча покачал головой.

Тут до Черепанова дошло, и он наконец-то с пониманием воскликнул:

— А-а-а, «ярыгин»! Ну да, точно «Грач»!

Я скинул капюшон толстовки.

Вова увидел меня, ничуть не удивился и заорал:

— О, Тана! (великий вождь на языке индейцев из фильма «Горячие головы»), я принес тебе батарейки к плееру!

— А какого хрена ты так долго, — ответил я Вове, и мы обнялись.

Так вот почему он пропал со всех линий связи, в интернете и с телефонов.

— А я чего-то и не удивился, — сказал мне Вова, присев рядом, прикурив сигарету и умыкнув у меня крышку с кофе.

— Когда эта суета началась, я подумал даже, что сиквел смотрю. Все те же рожи, только задачи масштабнее. Вас тогда локально ловили, а сейчас по всем фронтам засаживают. Я вообще-то здесь залетом оказался, по замене, вместо Миши-стриптизера, нашего бывшего замкомбрига, и даже не буду рассказывать, как он ногу сломал.

— Да нормальный мужик, несмотря на то, что в бригаде иногда завихрялся не в нужную сторону. Так он что, теперь твой начальник?

— Наоборот, теперь я его босс, и он мне мстит — то опаздывает, то вот ногу сломал! Кстати, из старого состава никого не прихватил?

Вова картинно выпустил дым и пафосно произнес:

— Здесь все: Леня, Доктор, близнецы, и Олежка-начфиненок, технари тоже в группе, но по своей задаче сейчас работают. Пойдем, — там, на месте, уже все расскажу. А то они в состоянии готовности уже минут тридцать сидят. Я даже начфиненка «до ветру» не отпускаю, у него днище скоро вышибет.

Когда я шагал по тропинке за Вовой, до меня дошло, как радисты Артемьевы оказались в группе. Когда я уходил из бригады, они переводились в разведцентр. Теперь понятно, почему я так тупил на сеансе связи по скорости приема и передачи, — мне с ними никогда не сравняться.

На подходе Вова забурчал в выносную гарнитуру радиостанции, что все могут расслабиться, все прошло на «три пятерки». Он попросил меня чуть подождать и первым шагнул на поляну. Господа офицеры чего-то плеснули в еле тлевший костер, и он разгорелся достаточно ярко. Из-под деревьев встали призрачные фигуры, подтянулись к Вове, окружили его.

— Дорогие россияне, — начал Черепанов, — я устал, я ухожу, представляю вам нового усовершенствованного командира группы. — Он махнул мне рукой.

Я вышел из-за деревьев к свету.

Первыми очнулись близнецы.

— Сука и зараза, ветеран спецназа! — заорали они и кинулись обниматься.

— У тебя пулемет есть? — спросил Леня.

— Привет, командир, я на стрему, — заявил начфиненок, на бегу разматывающий рулон туалетной бумаги.

— Чайку с травками, — предложил Аллилуев и протянул мне парящую кружку.

— Спасибо, Док! Скажи начфиненку, что под тем дубом, куда он наметился для «минирования», лучше не присаживаться, — попросил я, с тревогой глядя на удаляющегося Овчинникова.

— Я слышал, — ответил начфиненок, пробегая мимо дуба.

— На тебе пригляд за деревней и дорогой на горку! — напомнил ему Черепанов.

— Бинокль со мной! — прокричал начфиненок и скрылся из глаз.

Мы пообнимались еще пару минут, потом с помощью Лени Ромашкина я извлек на свет свою «закладку». Особо никто и не удивился. Ну, достал человек ящик с планшетом и другой полезной ерундой, что такого? Обычное для партизан дело.

Возле костра, прикрытого защитным экраном, Вова пошагово и очень подробно рассказал мне о процессе вывода группы в район проведения специальных мероприятий. Партизанам тоже пришлось несладко. Они даже нападение каких-то бандюков отразили.

Афера с заброской в разведываемые нами соединения двух агентов, Пачишина и Пиотровского, меня искренне восхитила. Кто может подумать, что проверяющие из вышестоящего штаба могут быть шпионами? Такая возможность, по-моему, даже самыми светлыми умами контрразведки никогда не рассматривалась. С новыми реалиями и неразберихой, возникшей в ходе реформ, шансы проскочить незамеченными, вызнать что надо и потихоньку свалить значительно возрастали.

Тут Вова очень даже неплохо сыграл на нашем военном менталитете. Если проверка, значит, надо как-нибудь отвести глаза контролеров от недостатков, возникающих всегда и везде, деликатно прогнуться перед ними. Можно свозить их в ресторанчик или в сауну, лишь бы не рылись в бумагах да не шарились по каптеркам, выискивая излишки карамели «несвоевременно выдаваемой личному составу», не проверяли ход расследования по пневмониям, полученным в разгар лета.

На завтрашнем сеансе связи с узлом я должен буду получить подтверждение задачи на организацию агентурной работы и специальных мероприятий.

О еще одной заначке, в виде синего «Фольксквагена» и водителя Витька, я пока рассказывать не стал. Не из-за того, что кому-то не доверяю. Просто мы пока не в курсе, где находятся «разыскники» — мало ли что может случиться до начала фазы активных мероприятий. Сейчас можно просто вести наблюдение и отдыхать, тем более что у Черепанова должен состояться подтверждающий сеанс, на котором мы обязаны доложить об удачной встрече. Только после этого командование группой полностью перейдет ко мне.

Связисты перебрасывались шутками, задавали мне вопросы о моей нынешней службе и без суеты, не торопясь, растягивали антенны. Вова рассказывал мне новости о бригаде, жаловался на постоянные сокращения и изменения штатов. Доктор перебирал таблетки. Леня сидел рядышком, иногда вставлял в наш разговор пару слов и постоянно вызывал на связь начфиненка, так и не вернувшегося с «минирования» и наблюдения.

— Сижу я, значится, наблюдаю и вижу нечто интересное, — вдруг проговорил тот.

— Что там? — осведомился Ромашкин.

— На грунтовку, которая к нам ведет, «уазик» выскочил да подъем не осилил, фарами посветил и остановился. Из него тип какой-то вышел, я в свете фар разглядел, что он в фуражке и, по-моему, в форме, сюда, наверх, поднимается!

Этого еще не хватало!

Все повернулись ко мне. Ситуация не из хороших. У радистов сейчас начнется сеанс связи, к нам идет неизвестно кто, тем более в форме.

— Так, мужики, работаем, как в прошлый раз! Радисты, продолжайте свои муторные дела, остальные — по кустам, начфиненок, наблюдай!

— Ишь, как власть из рук рвешь, — восхитился Черепанов и залег в кустах рядом со мной.

Неизвестный тип был уже близко и ломился, словно лось через молодую чащу, вопя во все горло песню из репертуара Димы Билана.

Глава 7

Погружение в атмосферу

— Не вытягивает Билана чувачок, не вытягивает, — просипел рядом со мной Вова и добавил в своем стиле: — А если я выскочу и рядом с ним начну на скрипке наяривать и на роликовых коньках фигурировать, интересно, уважаемое жюри даст нам первое место?

— Голос знакомый, — пробормотал я в недоумении, напрягая слух.

— МТВ смотреть надо, а не в «танчики» вечерами гонять, — буркнул Черепанов.

Майор полиции Рябушкин, словно молодой безумный лось, продрался сквозь кусты к неяркому костерку с защитным экраном и в недоумении открыл рот. Под раскидистым деревом неизвестного наименования и неопознанной породы вальяжно расположились на полиуретановых ковриках два представительных мужика, колдовавших над какой-то аппаратурой.

— Э-э-э, — сказал Рябушкин, протер глаза и сдвинул фуражку на затылок. — А-а-а-а, — продолжил он и замолчал.

— Ты спишь, это сон! — заявил один из мужиков, лежащих под деревом.

— И тебе снимся мы, два милых лесных эльфа, — добавил второй, глумливо хихикнул и снял с головы наушники.

«Близнецы!» — отстраненно подумал майор полиции.

— Опять! — констатировал он. — Условные террористы — это наверняка вы и есть!

— У тебя дежавю, ты живешь прошлым, — заявил один из Артемьевых.

— Арестуй нас, крутой коп, закуй в наручники и отхлещи дубинкой, — добавил, корчась от восторга, второй.

Однако Рябушкин своим поведением удивил и близнецов, и остальной личный состав диверсионно-разведывательной группы, лежавший в кустах.

— Ну, во-первых, здравствуйте, — сказал их давний знакомец и присел возле костра, — а во-вторых, — оно мне надо?

— Ну что ж, стало быть, настало время познакомиться с местным шерифом, — заявил я, выползая из кустов.

— Братан, Билан не твое, попробуй что-нибудь из хип-хопа «нафристайлить», — проговорил Вова Черепанов и тут же добавил: — Я смотрю, вы тут все знакомы, а я не при делах; представьте меня этому доблестному джентльмену в красивой фуражке.

Рябушкин, при виде меня и Вовы, встал от костра, широко улыбнулся, протянул руку и проговорил:

— Майор Рябушкин, местный шериф-территориал, как выразился ваш командир группы.

— Ваха, — коротко отрекомендовался Вова, подозрительно посмотрел на меня и проговорил: — Стало быть, ты знаком с местным копом, он даже в курсе, что ты командир группы и мы находимся здесь.

Рябушкин улыбнулся и заявил:

— Ну да, мы в былые времена именно в этих местах и познакомились. Вы тут все, что ли? Те же самые персонажи?

— А ты почему без БМП приехал, как в прошлый раз? А харю-то такую зачем наел! — возник из ниоткуда Ромашкин.

— Ты почему с Милкой Феофановой перестал крутить? — пропыхтел начфиненок, обиженно выползающий к костру. — Почему не боролся до конца, не был романтичен, не дарил цветов, не пел песни Билана под балконом? Мне теперь из-за тебя расхлебывать!

— Так майор у нас ходок, его щечки теперь заправщица Аленка мечтает облобызать, не женат еще, и мущщина в самом соку, — добавил я.

— Во-во, истинный гондурас, — добавил один из братьев Артемьевых, сворачивая станцию, и доложил: — Командир, сеанс на пятерочку!

— Все-то вам известно, — удивился Рябушкин, — а вы вроде не все. В крайний раз еще же двое были. Маленький такой, пухлый и технарь, который нам «бэху» тогда завел.

— А мы их на Вову обменяли: жрут больно много и солярой от них воняет, — ответил Ромашкин.

— Ладно, успокоились, — оборвал я поднимающийся гвалт. — Давай, господин полицейский майор, колись, зачем ты здесь? Если по нашу душу, то в курсе, что мы тут «по условиям учений», и все такое.

— Пятьдесят на пятьдесят, — ответил Рябушкин. — Я хоть и местный глава полиции, но, честно говоря, не горю желанием вас ловить, выдавать, вязать и прочее. Да и знаю вас, понимаю, что вряд ли смог бы провернуть задержание в одно рыло.

Доктор заварил чай. Овчинников обиженно глянул на Рябушкина и снова убежал на пост. Старый знакомый принялся неспешно рассказывать о событиях и обстоятельствах, благодаря которым он оказался здесь, на Шемякиной горе.

Начал майор полиции, правда, издалека. Первая наша встреча состоялась несколько лет назад. После этого пиджак-двухгодичник Рябушкин был положительно отмечен по результатам учений и переведен на новую должность в штаб полка. Там он отвечал за организацию противодействия терроризму.

Дела у него пошли неплохо. В лейтенанте открылся талант матерого штабного деятеля-антитеррориста. Он ушел на повышение в Северо-Кавказский округ, там дослужился до капитана.

Когда начались реформы и должность была сокращена, Рябушкин недолго думая свалил на гражданку. Тем более что первое высшее у него было юридическое, и кое-какие перспективы на хорошую должность в родной губернии имелись. Ему пришлось пройти переподготовку, немного освежить знания. Потом Рябушкина с удовольствием приняла в свои объятия милиция, которая буквально через несколько месяцев превратилась в полицию.

Тут, благодаря немалому разнообразному опыту, полученному в вооруженных силах, врожденным организаторским и привитым командирским способностям, служба у него тоже поперла. В результате прогремевших переаттестаций и прочих потрясений Рябушкин удачно прыгнул на новую должность.

Он сказал мне, что водитель Зюзин, с которым мы познакомились в те самые времена, давным-давно дембельнулся в звании сержанта и в должности командира отделения обеспечения. Он помаялся на гражданке, приехал сюда, недолго послужил полицейским у Рябушкина, но потом соблазнился и снова ушел на контракт в армию. Этот ухарь прошел переобучение, научился водить какие-то специальные машины и сейчас в звании старшины наращивал жир. Иногда на учениях, на которые выезжало все армейское командование, он заскакивает в гости.

На данный момент у майора Рябушкина, что называется, закрутилось. В связи с учениями, проводимыми в федеральном округе, в район пришла куча указивок и телеграмм с ориентировками, распоряжениями насчет усиления бдительности и прочими «нужными» сведениями. Ни одной вменяемой ориентировки или сводки с прогнозами действий условных «террористов» не было.

А тут еще «федеральная власть» посчитала, что «сиволапые деревенские полицаи» что-нибудь напутают и все завалят. Вчера Рябушкин получил наистрожайшее распоряжение, исключающее все, отданные ранее. «Ничего не трогать, никуда не лезть — работать будут специалисты из Центра!» Майор лишь пожал плечами и усмехнулся.

Благодаря питерским спонсорам и их пристальному вниманию к своим вотчинам, леушовские и районные полицейские были оснащены лучше, чем их соседи. Боевой и специальной подготовкой они занимались не в пример остальным, — намного тщательнее и больше. В этом Рябушкин никому спуску не давал. Получив очередную телеграмму, он вздохнул, отзвонился начальству, составил план мероприятий, провел координационное совещание со своими наличными силами и средствами и успокоился.

Здесь майор оказался по чистому стечению обстоятельств. Он отрабатывал старую ориентировку по банде «дорожных гопников», обирающих перегонщиков японских авто. Пару месяцев назад эти мерзавцы «тиснули джип», который шел «на запад» одному из новоявленных полицейских полковников. А тут «нештатная сотрудница» на заправке подсказала, что видела с неделю назад странного, неместного мужика, на большом «внедорожнике», который полицией интересовался, вопросы всяческие задавал, а потом, кажется, в сторону Шемякиной горы укатил. Тем более что под вечер на вершинке какие-то странные отблески замаячили, как от костра.

Вот и решил майор, не торопясь, поработать по делам текущим, наплевав на неведомых «террористов».

— Территориалы не потеют, — добавил он в конце рассказа и смачно зевнул. — Меня только одно смущает, — опять вы здесь, про Аленку в курсе; даю палку резиновую на отсечение — хозяин из Питера мне, скорее всего, про вас намекал.

В ответ я лишь загадочно улыбнулся ему. Рябушкин человек неплохой, но как полицейский и представитель «сил зла» еще абсолютно непонятен. Он упомянул про «хозяина из Питера». Это, скорее всего, Скамейкин или кто-нибудь из его команды. Позвонить, что ли, выяснить обстановку? Надо решать, что делать с Рябушкиным. Брать его в плен или вербовать для агентурной работы?

Я отошел в сторонку, оставил майора полиции на растерзание братьям-близнецам и начфиненку.

Сперва я отзвонился водителю Витьку. У него все было в ажуре, и он праздно проводил время в салоне микроавтобуса, просматривая фильмы не самого грустного содержания.

Скамейкин отозвался, был краток и содержателен. Рябушкина он прекрасно знал и кое-какие указания по поводу группы уже выдал. Завтра с утра нам надо было легализоваться на строительном комбинате в деревне. Витек должен будет нас привезти, сдать прорабу и забрать предыдущую смену. Список должностей уже лежит у меня в электронной почте. Документы для штатного расписания мы можем использовать свои. Бригадир на объекте уже в курсе и особо лезть никуда не собирается. Рябушкина можем использовать как хотим, главное — не попортить.

Я вернулся к разведчикам, которые наперебой стебались над майором полиции и вербовали его в вооруженные силы по контракту, на сержантскую должность.

— А ты кому звонил? — тоном стервозной дамочки вопросил меня Черепанов и сделал обиженный вид.

— Да бойцу своему бывшему, — не стал я вдаваться в подробности.

— Все вы, начальники, такие: про бывших помните, а на тех, с кем работаете, — ноль внимания, — заявил начфиненок.

— И много у тебя таких, бывших? — тут же встрял в разговор Ромашкин.

— Он что, лучше нас, да? — хором, как и всегда, осведомились Артемьевы.

Доктор печально покачал головой, осуждающе посмотрел на них и проглотил витаминку.

Рябушкин, довольный тем, что от него отстали, вопросительно глянул на меня.

Я помотал головой и еще раз осмотрелся. Вместо лихих разведчиков-нелегалов в салоне автобуса оказалась группа разбитных гастарбайтеров. Черепанов в синей спецовке и в бейсболке с логотипом компании, с огромной автомобильной щеткой в руке, пытался навести лоск на остальных. Братья отмахивались от него антенным штырем, начфиненок забился под сиденье и тихо поскуливал. Леня Ромашкин, наоборот, довольно жмурился и просил пройтись еще разочек по спине. Доктор перебирал большой медицинский кейс, который должен был доставить в бригаду, и сортировал таблетки. Витек с удивлением оглядывался на пассажиров и похрюкивал от смеха. Так, с песнями и прибаутками, мы въехали в Леушово и подкатили к строительному комбинату.

— Ишь ты, — удивился Ромашкин, — все подъезды к территории оборудованы согласно приказу «ноль пятому». Нам бы такие антитеррористические штуковины! Наш зам по службе войск от зависти рапорт на вывод за штат написал бы.

На воротах стоял хмурый мужичок в наглаженном комбинезоне, с белой повязкой на рукаве. Он подошел к микроавтобусу, пристально вгляделся в водителя, отсканировал меня. К неуемной радости Ромашкина, достал штуковину, предназначенную для досмотра днищ автомобилей. Если наши военные приспособы представляли собой автомобильное зеркало, присобаченное на палку, то тут была маленькая видеокамера, на выдвижной штанге, с небольшим экраном возле ручки и с фонариком подсветки.

— Буржуи! — резюмировал завистливый Леня.

— Леонид, не вздумай спереть, — предостерег Ромашкина Черепанов. — Я в курсе, что ты на должность ЗНШ по службе войск метишь.

— Больно надо, — отбрехался Леня. — О, смотрите, камера наружная! Интересно, как у них здесь наряд на КПП выставляется.

Мы наконец-то въехали на территорию, и автобус остановился. Тут же появился представительный мужичок, тоже одетый в спецовку, из-под которой выглядывала наглаженная рубашка с галстуком.

— Так, быстренько построились перед автобусом! — скомандовал он.

— Ух ты! — Вова восхищенно вздохнул. — И тут строят.

Мужичок ловко всех выстроил, представился начальником объекта, толкнул небольшую речугу о правилах поведения, о недопустимости нарушения мер безопасности, о штрафах за употребление спиртных напитков и нарушение распорядка дня и прочих карах.

Доктор, стоявший за моей спиной, печально пробормотал:

— Сейчас у нас отберут домашние пирожки, деньги, постригут и отправят в баню, а потом выйдут злобные «деды» и начнут нас прокачивать.

Появился еще один деятель с папочкой, достал из нее списки и начал зачитывать вакантные должности, на которые мы якобы прибыли. Он яростно тупил, постоянно все путал и что-то бормотал себе под нос. Мы начали похихикивать.

Начальник объекта позеленел и вызверился на горе-«кадровика»:

— Алеша, какой, на хрен, краб? Нет у нас таких должностей!

— Ну вот тут, в распечатке с центрального офиса, так написано, — чуть ли не плакал Алеша.

Начальник вырвал распечатку, всмотрелся и вызверился еще больше:

— Кухонный работник — сокращение такое, а то, блин, назначишь человека на должность краба, а мне потом как отметки в трудовой книжке делать? Шеф мне все водил шлет да каменщиков, а у меня ни бухгалтера, ни кадровика.

— Э-э-э, начальник! — поднял руку Черепанов.

— Разговорчики в строю! — гавкнул тот по-военному. — Что ты хотел?

— Кадровик, — показал на себя Черепанов, — бухгалтер, — он ткнул пальцем в начфиненка, стоявшего рядом с ним.

Начальник объекта с недоверием вылупился на Черепанова.

Тот мило улыбнулся и повторил, поочередно показывая пальцем на себя и на Овчинникова.

— Кадровик, бухгалтер!

Начальник тут же выдернул Черепанова из строя и всучил ему бумажку. Вова разобрался в ней в считаные секунды. Зачитал должности, поставил отметки, тут же потребовал от начальника штатное расписание и начал собирать у нас «документы». Вот сученыш! Как говорится, все правильно сделал!

Начальник задал Вове пару вопрос по Трудовому кодексу и радостно хлопнул себя по ляжкам. Временно исполняющий обязанности кадровика облегченно вздохнул и тут же начал падать в обморок, потому что начфиненок потребовал книгу приказов, подписанных начальником объекта, а Вова пожелал узреть журнал учета переработки.

Начальник объекта сплюнул и сник.

— Так и знал, что у нас все в косяках, — пробормотал он. — Короче, нам еще экспедитор нужен, инженер по технике безопасности и начальник медпункта; каменщиков, плотников у нас и так выше крыши. Я заявку еще месяц назад посылал. Неужто в Петербурге сподобились специалистов прислать? Оказалось, сподобились.

Я стал грузчиком-экспедитором и должен был сегодня принимать грузовичок. Леня заделался инженером по технике безопасности. По доктору Аллилуеву даже вопросов не возникло.

Артемьевых определили в сварщики, чему те несказанно обрадовались. В их распоряжение поступала списанная военная машина «МТО-АТ», на которой им предстояло выезжать на различные объекты стройки; соответственно, возможностей для организации сеансов связи было великое множество.

Нас расселили по уютным вагончикам, бытовкам, провели ознакомительную экскурсию по хозяйственным объектам. Потом весь личный состав выгнали на общее построение, которое опять проводил начальник, встречавший нас.

Народу тут было на полнокровный мотострелковый батальон. В дальнем конце строя млеющий Черепанов обнаружил чуть ли не целую роту девушек, плотоядно облизнулся и подтолкнул начфиненка локтем.

Потом были подняты два флага: российский и компании.

От всех этих церемоний я начал тихо охреневать.

Сам грузовичок, выделенный мне, был в полном порядке, но покапать на мозги технику, сдающему его, и шоферу, убывающему в оплачиваемый отпуск, я при желании вполне мог. Аптечка недоукомплектована, журнал выездов не пробит по сегодняшнее число.

Шоферюга был из местных, — видно было, что работой дорожил: японский грузовичок держал вылизанным и работающим как часики. На мое замечание по поводу аптечки он среагировал довольно живо и попытался броситься устранять недостаток, но я благодушно махнул рукой. Сам разберусь.

Мы разговорились. Работой в фирме он был доволен, платили все вовремя, штрафы были божеские и только за дело, завтра, вон, в Турцию всей семьей летят. Чего еще желать? В своем же банке дали неплохую ссуду — глядишь, на следующий год дом свой достроит. Выпить за знакомство — да, пожалуйста, но только вечером, могу зайти к нему в гости; сейчас — ни в коем случае. Говорят, новый инженер по технике безопасности, приехавший сегодня с нами, сущий зверь, — вон, его на всю стройку слышно, как орет! Да и вообще, здесь лучше работать, а не синячить, хозяева дерут жестоко.

Мужичок еще минут двадцать объяснял мне некоторые нюансы экспедиторской деятельности. Показал на автомобильном GPS все маршруты и объездные пути и предупредил, что если будут наряды на доставку чего-либо к военным на полигон, то надо хвататься за них обеими руками.

Эта часть рассказа меня особенно заинтересовала. Оказалось, что фирма Скамейкина, расположенная в «культурной столице», успела ухватить какой-то подряд в «Славянке», и ремонтники частенько выезжали на различные работы. Они всегда прибывали вовремя, делали все на совесть, «липовые» наряды и акты выполненных работ не подсовывали.

Шофер показал мне даже пропуска на территорию полигона и описал то начальство, с которым сталкивался там. В последний раз он туда выезжал вчера. Отвозил гипсокартон и пять ящиков лампочек. Наверняка на неделе еще несколько рейсов будет. Там вроде как какие-то большие маневры разворачиваются.

Мы поболтали еще несколько минут и расстались, вполне довольные друг другом.

Я помыл машину, расписался в актах, сходил к логистам, которые пообещали, что скоро выпишут мне путевку, и, между делами, просмотрел видеорегистратор грузовичка. Пожалуйста, вот она, дорога на полигон, КПП, дежурные, стоянки, суетящиеся люди, как гражданские, так и военные.

Наряд и путевку мне выписали. Я забрал накладные и подъехал к складу на загрузку. Мне предстояло проскочить по окрестным селам, развезти на объекты строительства небольшие партии расходных материалов. Рейс, как говорится, в тему. Особо не напрягаясь, можно было изучить все дороги в округе, выйти на связь, выяснить обстановку с Пачишиным и Пиотровским, приватно пообщаться с Рябушкиным, который недавно скинул мне СМС: «Есть инфа».

Со мной на своем ремонтном автомобиле должны были выезжать радисты-сварщики Артемьевы, так что обязательный сеанс связи с центром можно провернуть по дороге. Возле ворот склада на меня наорал Ромашкин и отправил на осмотр к медику, чтобы тот расписался в путевке. Братья уже загрузились всяческими электродами и прочей хренью и тихо балдели от Лени, устроившего разнос кладовщику.

По дороге в медпункт меня встретил Черепанов и, похихикивая, доложил, что штатная дисциплина соблюдена и все наши «документы» у него. Вова уже подготовил справку-доклад начальнику объекта, провел сверку штатного расписания, довел до белого каления всех и убывал вместе со мной проверить остальные объекты. Начфиненок, по словам Вовы, с радостным визгом зарылся в бумажки и компьютеры и вытребовал себе в помощницы пару девчонок для проведения сверок и ревизий.

Начальник, во временное подчинение которого мы попали, тихо радовался. Он-то как раз и встретился мне в медицинском пункте. Аллилуев зорко заглядывал ему в рот, просил произнести какую-нибудь гласную букву, царапал ему грудь какой-то фиговиной и что-то неразборчиво строчил в медицинской книжке. Меня доктор, как только увидел, повелительным тоном и барственным взмахом выставил за дверь.

Минут через пять из кабинета вышел покряхтывающий «шеф».

— Ты чего — не успел приехать, уже косишь, — для проформы гавкнул он, заправляя галстук в комбез.

— Да нет, на осмотр перед выездом, — бодро вскочив, отрапортовал я.

Шеф огляделся по сторонам, нагнулся ко мне и прошептал:

— Радистам скажи, чтобы отсюда связь не качали, — рэбовцы уже на полигоне, и людишки из ФСБ по Леушово скачут. Тут вам не Харсеной — махом спалитесь! Привет от «скобарей».

Я только молча кивнул. По-моему, я где-то видел этого человека!

Я крутил баранку и весело насвистывал. Сзади меня довольно бодро пылила «мтошка», за рулем которой устроился один из близнецов. Рядом со мной сидел Черепанов и беседовал по телефону с Димоном Айфоном. Тот передавал последние новости из ППД. Технари наглухо пропали со всех линий связи, не отзывались ни в интернете, ни по сотовым. Если бы их «повязали», то Димон уже знал бы об этом, но пока глухо. Время до контрольного выхода на связь еще есть, поэтому будем ждать.

На очередном объекте Черепанов быстренько проверил личные данные работяг, посмотрел учетные списки. Я разгружался. Артемьевы приваривали какие-то кронштейны, весело балагуря между собой.

К забору, покрашенному в цвета российского триколора, чадя солярой, попыхивая, подкатил военный «КамАЗ», и из кабины высунулся доблестный представитель вооруженных сил в звании старшины.

— Здорова, мужики, — заорал военный, обращаясь ко всем и ни к кому одновременно.

Старший участка, только что подписавший мне накладные на получение груза, поморщился и вышел к воротам. Он перемолвился со старшиной парой фраз и указал ему на близнецов, уже закончивших сварку и сматывающих кабеля.

Военный выпрыгнул из кабины и направился к Артемьевым. Братья меланхолично выслушали старшину, отрицательно покачали головами, указали на меня.

Так, интересно, интересно, посмотрим, что надо доблестному старшине. Все просто: колонна полевого узла связи из армейской бригады управления выдвигалась для развертывания в район учений. Водила одной аппаратной, которую тащили на жесткой сцепке, то ли уснул за рулем, то ли медленно мастурбировал, в результате чего злополучная сцепка то ли сбила, то ли срезала форкоп ведущей машины и что-то там загнула. Требовалось все срезать и приварить по новой, чтобы продолжить движение. Оставлять два автомобиля дожидаться ремонтников — значит получить «люлей» сперва от начальника автослужбы, а потом и от самого комбрига — по нарастающей. А еще я подозревал, что за такой «косяк» кого-нибудь лишат надбавок в виде «четырехсотого приказа» и прочих прелестей.

Старшина в обмен на нашу помощь обещал баснословное вознаграждение: аж целых «пять зеленых пайков»! Вова, стоявший рядом и выслушивавший сетования контрабаса, чуть не поперхнулся от восторга. Контрактник понял, что дешево нас не купить, и увеличил число пайков до десяти.

Я отрицательно покачал головой и потребовал денег. Старшина поматерился, пометался и начал названивать какому-то «товарищу майору». Положение было безвыходное, и в конце концов мы сошлись на сумме в три тысячи рублей. По штуке сварщикам и мне одну, как старшему. Вова Черепанов на деньги претендовать не стал и лишь скромно потупил глазки.

Колонна стояла недалеко от строящейся птицефермы, и мы домчались до нее с ветерком. Братья, как заправские ханыги-сварщики, долго осматривали повреждения, цокали языками, вздымали руки к небу, кричали, что тут одних электродов уйдет чуть ли не «тыщщу». Дебелый майор, начальник узла связи, отчаянно торговался, но сумму не увеличивал, тоже предлагал добавить пайками.

У него скоро какие-то злобные диверсанты-спецназовцы будут. По слухам, они ведут себя отвязно, словно на войне: крадут секретные документы, бьют кого ни попадя ногами по интимным местам и стреляют, словно кучка ополоумевших хоббитов-ваххабитов, так что «выручайте, мужики!!!».

Пока братья-близнецы торговались и устраняли последствия аварии, мы с Черепановым спокойно сняли всю колонну на видеорегистратор, пообщались с бойцами, угощая их сигаретами, узнали цели и задачи.

Из этих разговоров нам стало ясно что: «Да куда-то туда едем; генералы скоро будут; форма „цифра“ — полная фигня; да тот спецназ мы как только ни вертели, — пусть попробуют сунуться!» Хватало и прочей информации такой же важности.

Майор поторапливал, все время куда-то названивал. Близнецы добросовестно транжирили чужие электроды. Черепанов посапывал, я скучал.

Бойцы, пользуясь моментом, добросовестно храпели. Странно: если они так опасаются спецназа, то почему охранение не выставляют? Наверное, кормят друг друга баснями и страшилками.

Артемьевы закончили сварочные работы и с гордостью представили свой труд начальнику, начали хвастаться красотой шва и качеством работы. Майор вздохнул, полез в карман и достал потертый кожаный кошелек.

— А пайки? — возмутились Артемьевы.

Контрабас-посыльный залез в кунг радиостанции. Вова Черепанов вдруг встрепенулся и начал тревожно озираться.

— Чего-то я себя как на Грозненском рынке перед терактом ощущаю. — Помнишь, как в две тыщи первом по нам вье… — Вова не успел договорить.

Возле первой машины, в колонне что-то грохнуло, и ее начало заволакивать оранжевым дымом.

— Ща возле крайней долбанет, — сказал я.

И точно, возле машины, замыкающей колонну, тоже грянул взрыв и вспухли клубы дыма. Загрохотали очереди холостых, забухали взрывпакеты и раздались крики про «Аллах акбар!».

— «А я милого узнаю по походке…» — пропел Вова под нос и заявил: — Всегда хотел посмотреть, как в других бригадах куражатся, это ж твои? Пойдем взглядом стороннего зрителя заценим?

Я с удовольствием выбрался наружу. Связисты носились вокруг машин и судорожно галдели; некоторые вытащили деревянные макеты автоматов, воинственно размахивали ими и орали всяческие неприличности.

Майор, начальник узла связи, вопил, чтобы все прыгали по машинам. Да куда там!

Артемьевы поступили хитрее всех. Они сделали круглые от ужаса глаза, запрыгнули вслед за контрактником в кунг радиостанции и попытались там закрыться. Потом братья вылезли наружу и начали в спешке грузиться в свою «мтошку», угрожая воткнуть в глаз электрод всем, кто пробегал мимо. Один из близнецов помахал мне рукой в грязной брезентовой перчатке и украдкой, из-за пазухи, показал какой-то пакет. Ага, они, пользуясь суматохой, что-то уже сперли.

Однако связисты оказались не такими уж и охламонами, какими выглядели. Офицеры и контрактники общими усилиями рассовали бойцов по машинам, отогнали спецназовцев, непонятно откуда взявшихся и цепляющихся за кузова, и были таковы.

Машины умчались, чадя солярными выхлопами.

Их провожали крики близнецов:

— Пайки, суки, отдайте!

Спецназеры поняли, что упустили колонну, и кинулись в атаку на нас. Один из этих героев подбежал ко мне с Вовой и начал тыкать нам в физиономии автоматный ствол с насадкой. Мы с Черепановым заржали. Я показал бойцу «Грач» и пощекотал ему нос. Он смутился и непроизвольно чихнул.

— Успокойся, болезный! Где командир группы? Давай его ко мне!

Спецназовец тут же испарился.

Близнецы грозились повыкалывать глаза всем, кто сунется к машине, и стойко держали оборону.

Передо мной нарисовался военный в «винтажной» прыжковке и американской бейсболке, с надписью NAVY. Знакомая личность!

— О, непризнанный герой третьей мировой войны, майор Пехотин! Ведь ты, насколько я знаю, начальник штаба отряда. Здесь-то каким макаром? — осведомился я.

Пехотин откозырял мне на американский манер и заявил:

— Товарищ полковник, здравия желаю! Да я тут с отрядом работаю. Мы наковальню для этой колонны сделали в распадочке, а они все не идут да не идут. Смотрим — поломались; перегруппировываться смысла нет, и время поджимает. Тут еще колонны должны подойти. Нам пришлось изобразить тупой по своей лихости налет, чтобы они дальше полетели.

— Так ты с отрядом здесь?

— Ага, перед отпуском отправили прогуляться, — ротного на месте нет, все групперы кто на курсах, кто в отпуске; меня, старого начальника штаба, выпихнули. Товарищ полковник, а вы здесь по «спецухе»?

— Ага. Номерок мой у тебя есть?

— Есть и специальный, и обычный.

— Я на спецномере буду; вас уже «срисовали»? Кто-нибудь гоняет?

— Да так, пехота по-хиленькому да «вованы» с собаками; у них основной упор на агентурщиков, начальник разведки специально пару групп подставил, чтобы внимание отвлечь.

К нам подошли братья Артемьевы, злобно зыркающие по сторонам.

— Это что за хулиган с автоматом? — кивнул один из них в сторону майора.

— Это один из моих подчиненных.

— А-а-а, подлый изменщик, опять с кем-то мутишь: то бывшим звонишь, то на каждом шагу подчиненных находишь, — начал один, а второй добавил обиженно:

— Все вы, начальники, такие.

Мне пришлось на виду у удивленного Пехотина успокоить братьев и направить их стенания в конструктивное русло. Мы договорились, что сеанс за Артемьевых отработают радисты из отряда майора после проведения засады на колонну. Артемьевы тут же принялись составлять обычную «болванку», не несущую смысловой нагрузки.

Разведотряд специального назначения, возглавляемый майором Пехотиным, в оперативном деле назывался емко и загадочно «Меткий чукча». Он работал по такой же задаче, как и наша, только в первоочередных объектах имел пункты управления ракетной бригады и запасной КП армии.

Мы быстренько договорились о взаимодействии, способах и методах выходов на связь и разбежались. Даю левую Черепановскую тестикулу на отсечение, что у Пехотина где-то поблизости запрятан его личный тюнингованный «уазик».

Черепанов, все это время находившийся на стреме, по моей команде быстренько изъял из видеорегистратора флешку и перекинул «ненужные файлы», встречи с военными и налет. Флешку форматнули. Запись начали, только вернувшись на объект.

Весь день прошел в выездах да работах. В обеденный перерыв меня нашел Рябушкин, одетый в гражданское, и дал расклад по силам и средствам, прибывшим для поиска «террористов». Это были областные и региональные спецы из полиции, несколько фээсбэшников и какая-то машина с аппаратурой. Дорогие гости остановились у него, заняли несколько кабинетов, накурили, насвинячили и обвинили Рябушкина в некомпетентности и ничегонеделании. Майор полиции мило улыбнулся и тут же поспешил ко мне.

Злость и обида местного шерифа-территориала выплескивались на меня с каждой фразой, и я тихо млел. Под конец беседы Рябушкин сообщил, что сегодня вечерком эти самые визитеры примутся шерстить гастарабайтеров и начнут с нашей «базы» на строительном комплексе.

Будет вестись и поиск диверсантов. Этим сегодня же займется группа спецназа внутренних войск. Она станет вести наблюдение с воздуха, с вертолетов, в районе Леушово и прилегающих окрестностях.

Ну что же, будем ждать: предупрежден — значит вооружен. Надо, кстати, согласовать с Пехотиным пару мероприятий. О засаде на колонну полевого узла связи Рябушкин ничего не слышал. Наверное, визитеры просто-напросто не довели этот факт до сведения шерифа, который своей активностью мог только навредить им.

К концу рабочей смены появился начфиненок, с кругами под глазами, и поведал, что он задолбался разгребать бухгалтерские завалы и отправлять отчетность за прошедшие несколько месяцев. Короче, Овчинников поднял на ноги в Питере всех главных и старших бухгалтеров, устроил неплохой переполох. Он заявил, что кто-то из них даже пытался угрожать ему и предлагал какие-то выгоды.

Я взял этот факт себе на заметку, решил, что надо предупредить Скамейкина, сказать ему, что начфиненок все это сделал не со зла. Однако Скамейкин позвонил мне сам. Мы пару минут поговорили о положении дел, потом он попросил номер моего начфина и перезвонил ему сам. Они о чем-то долго разговаривали. После этой беседы Овчинников ходил задумчивый и чему-то тихо улыбался. Наверное, с ума сошел: с начфинами это частенько бывает.

Я же успел предупредить Пехотина об изменении обстановки. Мы договорились о паре отвлекающих моментов, так, на всякий случай.

«Проверяющие» нарисовались буквально через пятнадцать минут. Они прибыли к нам на белой полицейской «газельке» и начали требовательно сигналить. Их сопровождал Рябушкин на «уазике».

Однако охранник, дежуривший на КПП, оказался не робкого десятка. Он промурыжил полицейских минут двадцать, довел их до белого каления. Потом майор Рябушкин вылез из своего транспортного средства, понаблюдал еще чуток за этой комедией и в две минуты решил вопрос с проездом.

«Специалисты» очумело посмотрели на плац для построений, спортивную площадку, строительные вагончики и потребовали к себе начальника объекта. Тот немедленно прибыл строевым шагом. За ним бодро вышагивал Черепанов с кучей папок под мышкой. За Вовой семенил его помощник, нерасторопный Алеша, с раскладным столиком.

На виду у изумленной публики начальник бодро отрапортовал визитерам, чем сейчас занимается личный состав, вверенный ему, сколько народу задействовано в рабочих сменах. Короче, все как положено по уставу.

Вова с помощником разложили столик, обставили его стульями, нагрузили папками. Алеша тут же поставил на стол две бутылки минералки и пару стаканов.

— Это на хрена? — в удивлении спросил один из проверяющих, в котором ничего не выдавало начальника, кроме пуза, красивой кожаной папки и поддельного «Ролекса».

— Как это зачем? — не смутился начальник объекта. — Так положено: как приезжает полиция для проверки — мы сразу предоставляем ей все документы. Инженер по технике безопасности готовит объекты для показа. Мы немедленно строим личный состав, не задействованный на работах, для проверки личности, правильности оформления паспортов, разрешений на работу, миграционных карт, трудовых книжек. Далее проверяем расписание работ, распорядок дня, бытовые условия. Естественно, фуршет и выступление нашей самодеятельности.

Пока начальник тараторил, нарисовался начфиненок, тащивший две раздвижные штанги, на которые набежавшие гастарабайтеры тут же повесили экран и пару огромных схем объекта. Тут же, непонятно откуда, появились полумягкие офисные стулья и ноутбук с проектором.

Проверяющие слегка ошалели и попытались было открыть рот, но тут же были усажены на стулья. «Главного» хозяева определили за стол.

— Это на хрена? — возмутился этот субъект и со злобой посмотрел на Рябушкина.

Тот пожал плечами. Мол, здесь всегда так.

— Презентация в формате «Пауэр Пойнт»: «Историческая справка ООО „NNN“: цели и задачи, перспективы развития и инвестирования», — глубоким басом провозгласил Черепанов в микрофон, который сам собой вдруг появился в его руках.

Проверяющие начали доставать корочки и грозиться Законом о федеральной службе безопасности. Черепанов увещевал их вкладывать деньги и приобретать акции. Начальник объекта тыкал указкой в плакаты.

— Ни хрена не понимаю, — взвыл «главный проверяющий», — давайте разберемся по вашим работникам, — в ближайший период к вам кто-нибудь нанимался?

Черепанов тут же подскочил к ним с папкой в руках и затараторил:

— Согласно уставу ООО «NNN» и политике кадровой деятельности, на работу принимаются лица, прошедшие предварительные проверки, имеющие положительные характеристики и записи в трудовых книжках. Бла-бла-бла-бла…

— Блин, да сюда кто-нибудь нанимался? — взвыл главный проверяющий.

— Повторяю, согласно уставу ООО «NNN» и политике кадровой деятельности… — опять начал гнуть свое Черепанов.

— Нет, к нам из центрального филиала приезжают по вахтовому методу, местных берем только по рекомендации полицейских, не местных — вообще не берем, — перебил Вову начальник объекта и тут же добавил: — Следующий заезд на вахту через месяц.

— Так бы и сказал, — обрадовался предводитель «ловцов террористов».

Этим людям казалось, что все документы они проверили тщательно. Что подсовывал Черепанов, то и смотрели, и отмахивались от Лени Ромашкина, желающего сопроводить их на объекты. Время от времени к столу подбегала стайка девах-работниц и требовала всех на выступление художественной самодеятельности.

Из шатра-столовой, с надписью «Балтика» иногда выглядывал повар и черпаком нагонял в сторону проверяющих аппетитные запахи.

Дурдом дополнили два вертолета «Ми-8», красиво пролетевшие над селом.

Проверяющие засуетились, начали хвататься за телефоны и бегать друг за другом.

«Главный» орал в трубку:

— Точно был выход? Где группа? Вертушки туда, да разберитесь вы, наконец!

В течение минуты «проверяющие» прыгнули в свою «газельку» и умчались. Они прихватили с собой Рябушкина на «уазике», который во время суеты спокойно перекусил и плотоядно поглядывал на местных работниц в соблазнительных сарафанах.

Начфиненка и Черепанова девки все-таки утащили в хоровод и заставили участвовать в непонятном действе. Я сидел в курилке и общался в интернете со Скамейкиным. Доктор неподалеку ругался с поваром, Ромашкин на спортивной площадке лупился в волейбол.

От всей этой идиллии меня отвлек звонок. Это был мой заместитель Миша Сломанная Нога.

— Андрюха, тут такое дело. Начальник штаба округа требует себе в охрану на учения двух офицеров-спецназеров, таких, чтобы попутно могли армию на предмет всякой фигни дрюкнуть и его с секретами поохранять, а у нас в бригаде — ни хрена никого нет, все на учениях да в распоряжении. Начальник разведки отбрыкивается. С какой бригады брать-то?

— Да по хрен, бери с любой, на кого глаз упадет.

— Тебе хорошо, а они уже завтра должны быть в штабе армии, я по рейсам пробил. Они даже на самолете только через день появятся; проездные им — хрен кто даст, потому что «секреты» и личный состав они не везут, телеграмму сам же их начальник штаба и не подписал; опять за свой счет посылать? Так мне по судам мотаться неохота. А генерала ты прекрасно знаешь, на выговор от него намотаться — дело двух минут. Что делать?

— А, забей, не мучайся, распоряжение все равно не завизировано; составь телегу за подписью исполняющего обязанности начальника разведки и отправь в какую-нибудь из ближних бригад. Подойди к делу формально. Если что — ты распоряжение выполнил, с комбрига взятки гладки, пусть отправит офицеров, не спеша, и тоже телеграммой отпишется. Дай бог, к концу учений офицеры и подоспеют: пока в финансовом управлении у себя деньги получат, пока билеты возьмут…

— Ну ладно, давай, не скучай, мы на тебя тут ставки делаем, не дай мне на ящик коньяка попасть, — проговорил Миша и отключился.

Вот ведь гад! Я вместо него тут по горкам бегаю, на грузовичке экспедитором работаю, а он на меня ставки делает!

Черепанов и начфиненок вяло бродили в хороводе и тянули гнусавыми голосами какую-то задушевную песенку. Я заинтересованно вытянул шею. Хоровод перестроился, Вова и начфиненок повеселели: с боков их теперь окружали не дородные тетки-малярши, а вполне симпатичные молодые отделочницы.

— Ой, наши локти хороши, а у соседа лучше, — затянула одна из них.

Все участники этого увлекательного действа как по команде схватили своих соседей за локти и двинулись по кругу.

Очередная чаровница продолжила:

— Ой, наши плечи хороши, а у соседа лучше!!!

— У соседа лучше, — прорезались среди девичьих голоса Черепанова и Овчинникова.

Потом все узнали, что уши хороши, но у соседа лучше!

— Ой, наши сиськи хорошиыыы!!! — дошла очередь и до Черепанова.

Глава 8

Полное погружение

Думается лучше всего ночью, когда ты уже готов отключиться. Тем более если принял пятьдесят капель на сон грядущий. Больше — здесь не разрешает начальник объекта.

Черепанов и Овчинников, несмотря на строжайшие запреты и призывы Ромашкина блюсти нравственность, куда-то пропали. Аллилуев и Леня меня абсолютно не беспокоили, так как спали в другом блоке. Они теперь техническая и медицинская интеллигенция, не чета нам — парням от сохи. Артемьевы, удачно скинувшие радиограмму-«болванку» через разведотряд Пехотина, тихо посапывали и поскуливали.

Один из них иногда приговаривал:

— Электроды! Еще электродов!

А я все не засыпал и маялся думками. Технари так и не засветились нигде и никому. Завтра истекает контрольный срок их выхода на связь. Придется стиснуть зубы и докладывать. Учения ученьями, но ведь могло произойти что-то действительно плохое. Тьфу! Не дай бог! Ну а нам надо отрабатывать до конца задачу. На полигон пробраться теперь абсолютно несложно.

Я немного порылся в памяти.

Помнится, мимолетом я здесь бывал. Именно «мимолетом». Сопровождал какую-то шишку из министерства из какого-то там департамента непонятно каких отношений. Для «царька» заказали вертушку, и мы просто облетели местность, даже не приземляясь. Насколько я помню, полигон решили продавать, но что-то там застопорилось. Командующий войсками округа каким-то образом спас данный кусочек военной земли весьма нехилых размеров.

Теперь, скорее всего, Командующий (именно с большой буквы, а не потому, что так пишут в телеграммах, исходящих из округа) принял решение: загружать по полной всю округу мероприятиями боевой подготовки, согласно директивам, указаниям и новым веяниям. Решение в принципе логичное. Показать министру, что землица — ой как нужна! — воюем мы здесь, учимся ратному делу и новым способам ведения боевых действий должным образом.

Даже Верховный Главнокомандующий может заглянуть к нам в гости. Хотя, насколько я знаю нынешнюю обстановку в ВС РФ, как только товарищ Президент оказывается в паре тысяч километров от штаба округа, то все соединения и части сразу же оповещаются о том, что — САМ может нагрянуть с внезапной проверкой. Надо срочно красить губы и сдать физическую подготовку, всем находиться на рабочих местах, а выходные и праздничные дни обозначить флажками.

Ладно, это все лирика. Посмотрим еще раз через «Гугл-Земля», что у нас в той местности. Я достал планшетник, поелозил пальцами, нашел участок, который так интересовал меня. Сколько раз уже просматривал, но все равно постоянно отмечал что-то новое.

Вот, к примеру, здесь — наверняка намечается строительство вертолетной площадки. Снимки годичной давности. Значит, скорее всего, площадка уже есть.

Местность — в основном равнинная, холмов и возвышенностей мало. На них обычно располагаются вышки направлений и командные пункты.

Интересно, почему для столь масштабных учений был выбран именно этот полигон? Экономическая составляющая ясна и понятна. Показать министру и окружению надобность и незаменимость, рентабельность данного объекта.

А оперативная составляющая? Чем выгоден?… Какие вопросы на данной местности лучше отрабатывать? Всякие классические оборонительные и наступательные операции? В принципе — да, но это дело прошлое. Теперь вся передовая военная наука, в том числе и та, которой занимаются теоретики Североатлантического блока, на каждом перекрестке трубит о том, что войны фронтами вестись не будут. Теперь в основном все отрабатывают межвидовое взаимодействие в группировках войск, сил при возникновении локальных конфликтов.

Ни хрена в голову не лезет. Местоположение командных пунктов, маршруты выдвижения — задача ерундовая, если честно. Простые войсковые разведчики путем выставления грамотной системы наблюдения отработали бы этот вопрос не хуже нас.

Только теперь войсковая разведка как класс, можно сказать, практически уничтожена. Взвод какой-нибудь разведроты мотострелковой бригады при нынешних реалиях вряд ли будет применен по прямому предназначению. Командиры всех степеней побоятся ответственности.

Вдруг какой-нибудь беспилотник, типа «Груша», все-таки взлетит, начнет давать «картинку» — и что с ней прикажете делать? А потом этот аппарат еще самостоятельно примет решение, наплюет на все потуги оператора и не вернется домой. Или солдатик-разведчик какой неразумный ударится, да, не дай бог, синяк получит. Кому ответственность потом нести, огребать прокурорские предостережения и выговоры от командующих? Нет, такой «хоккей» нам не нужен! Пусть лучше господа офицеры бегают!

Нет, что-то меня не в ту сторону понесло… Так все-таки каков основной замысел этих учений? Вот если бы умыкнуть планы оперативного развертывания войск!!! Этакий бонус дорогого стоит. Считай, все задачи — и первоочередные, и последующие, и попутные — одним махом! Только данная мечта неосуществима: все секреты в специальном чемоданчике тискает потными ручонками офицер из оперативного управления, который хвостиком таскается за начальником штаба округа, а того мои же спецназеры и охраняют.

Опять не туда меня понесло. Так чем же все-таки примечателен полигон? Да ничем! Танковые директрисы, участки направлений, вышки и прочее…

Рядышком заворочался один из Артемьевых, приподнялся, как сомнамбула, пошаркал ногами, разыскивая тапочки, и побрел к выходу, почесывая ягодицы.

Проходя мимо меня, он мельком заглянул в планшет, смачно зевнул и пробормотал:

— Тьфу, блин, я думал — порнушкой балуешься, а ты тут всякую хрень рассматриваешь!

— Иди, куда шел, — махнул я на радиста рукой.

— Ага, а то не хватало мне еще обмочиться. Тут, кстати, связь будет охренительная, а если створ пробить!.. — Близнец ткнул пальцем на картинку в мониторе и не спеша пошлепал на выход.

Кто о чем, а голодный о пряниках. Связист — он и в Камеруне связист.

Связь! Именно она, родимая.

Сейчас же актуально всякие автоматические системы управления войсками внедрять. Атаки на террористов, межвидовое взаимодействие — это хорошо. А внедрение новых систем управления войсками — это… это просто отлично!

Если исходить из рельефа местности и верить моему радисту, то связь с данного места будет просто «охренительная»! Другие окружные полигоны и побольше, и оборудованы получше, но у этого есть свой несомненный плюс. Расставить машины управления, аппаратные; растянуть антенные поля и, — пожалуйста, — управляй войсками, сколько влезет. А что еще говорит в пользу моего соображения?

Артемьев, пробредший мимо, пробормотал в полусне:

— Связь охрененная, связь моей мечты…

Нет, близнец в пользу моего соображения не говорит, он просто лунатит.

Что еще покажет картинка? Ага, с севера неплохая такая грунтовка; а чуть дальше железнодорожная станция с громкоговорящим названием Залеты. А ну-ка, поближе посмотрим! Вот, и торцевая рампа присутствует: очень удобно для разгрузки прибывающих войск. Напрямую туда, от Леушово, только через полигон или в объезд, через федеральную трассу, но это в разы длиннее и опаснее…

Узнать бы, кто, когда и в каком количестве там разгружается. Колонна из бригады управления, обстрелянная ушлыми пехотинцами, — еще не показатель. Где же технари? Информация от них была бы теперь весьма кстати. Будь я сейчас в своей штатной должности, можно было бы вертолетно-поисковую группу снарядить на облет местности. Или просто одну разведгруппу спецназа задействовать для разведки железнодорожной станции и рокадных путей.

А сегодня я даже группу майора Пехотина толком не смогу использовать. Надо будет поинтересоваться, есть ли в разведотряде беспилотник, или, как обычно, по привычке — ножками да глазками? Пехотин, насколько я его знаю, всегда доверяет только личным впечатлениям, собственным глазам и ушам.

Наконец-то экран планшетника ушел в спящий режим и утащил меня за собой.

За завтраком я тихонько поделился своими соображениями с моим боевым замом Володенькой.

Черепанов, меланхолично прихлебывая чай с лимоном, пожал плечами и проговорил:

— Слушай, то, что отцы-командиры будут отрабатывать какой-нибудь локальный конфликт, и так ясно. Как обычно, — будем мочить внутреннего вражину. У дамочки одной, бригадирши штукатурщиц питерских, брательник комбатом в Лебяжьем, рядом с культурной столицей.

— И чего это нам дает?

— Она упомянула, что обещался в гости заглянуть, их куда-то в эти края по железке перебрасывают на какие-то учения.

— Питер — это хорошо, — промямлил набитым ртом начфиненок, сидевший рядом, — я бы хотел там жить.

— Кстати, — оживился Черепанов, — у нас же есть беспилотники, — он, ухмыляясь, кивнул на Овчинникова.

— Похабник вы, товарищ подполковник, — буркнул, насупившись, тот и запил свою обиду томатным соком.

— Вова! Беспилотник — это летательный аппарат, а не бухгалтер, которому ночью не дали, — осадил я хихикающего Черепанова. — Сегодня, если Пачишин с Пиотровским на связь не выйдут, у нас будут проблемы. Даже не буду говорить, какого масштаба.

— Выйдут. Димон Айфон мне нынче доложился, что абоненты в сети. Забухали, наверно. Пойдем, там Леня всех сейчас инструктировать будет перед работами, поганец эдакий.

После инструктажа и развода меня выдернул Ромашкин и зловеще поинтересовался, когда мы пойдем крушить супостата, иначе он сам наплюет на все и устроит какую-нибудь засаду. Ромашкин — все-таки боевой офицер. В Чечне даже вертолеты, заслышав его позывной, старались махать винтами пореже и шуметь потише.

Как бы в подтверждение слов майора, над нами лениво и еле слышно прошуршал «Ми-8» в сторону Шемякиной горы. Он облетел ее и скрылся в направлении полигона.

— Леня, не ори мне на ухо, лучше подумай, как нам до Залетов добраться и доразведать местную железнодорожную станцию.

Леня возбудился и предложил сразу несколько вариантов, безумных по своей сути. Самым реальным из них был захват вертолета и лихой наскок на все командные пункты, обнаруженные по пути. Ромашкин потихоньку начинал сходить с ума.

Этого мне еще не хватало! Технари пропали, Леня с катушек съезжает, начфиненку ночью не обломилось. Такими темпами мы окажемся в полнейшей… даже неохота думать, где именно.

Еще, как назло, телефон оповестил о получении нового СМС-сообщения. Писал мне Черепанов, кратко и емко: «По-моему, жопа… зайди».

Вова сидел на своем рабочем месте и делал вид, что увлеченно что-то проверяет в компьютере. В кабинете ошивались посторонние в виде помощника, кадровика Алеши, поэтому Вова задал мне какие-то никчемные вопросы и подсунул бланк заявления страховки. Я начал заполнять его, вписывал в стандартные графы всякую бессмысленную хрень. Все равно Черепанов эти бумажки уничтожит.

Вова тихонько подсунул мне свой телефон. Вспомнил я о технарях — и вот, пожалуйста, вышел на связь Пачишин. Бессмысленный набор букв: «Арме каво ваме», — а потом: «Нас встретили, везут парить».

Мне стало не по себе. Что означает данный текст?… Над этим можно даже не заморачиваться. Черепановская затея с выделением запасной подгруппы агентурщиков провалилась! Наверняка Пачишина и Пиотровского вели еще с поезда. На перроне организовали «теплый прием» и теперь везут колоть. Редкая удача, что один из провалившихся агентов смог сообщить о катастрофе.

Я сразу же захотел позвонить им и узнать, что случилось. Мне пришлось усилием воли успокоить расшалившиеся нервишки, заполнить бланк до конца и двигаться за путевкой на очередной выезд. Тем более что через час у нас с Пехотиным встреча в условленном месте. Черепанов получил от меня инструкции и начал потихоньку организовывать экстренную эвакуацию.

Жаль, если придется отсюда уходить: место и прикрытие — идеальные, но если охотники за диверсантами начнут колоть технарей и проверять их телефоны, то долго мы не продержимся. Одно хорошо — технари еще не знают, что командование группой принял я; можно будет на этом как-то сыграть.

Близнецы, встретившиеся мне по дороге, со всех ног убегали от Ромашкина и показывали ему фиги.

— Босс, — прошептал один из Артемьевых, — Леня от нас «Пилота» — так называется радиостанция для связи с авиацией — требует, заявляет, что будет мониторить переговоры вертолетчиков.

— Да выдайте ему! Пусть радиоразведчиком поработает, может, чего полезного услышит, — отмахнулся я и побрел дальше, полный печальных дум о судьбах Отечества в целом и вооруженных сил в частности.

— Симпатишный вокзал, — пробурчал Пиотровский, сгибавшийся под тяжестью чемоданов.

— И горожанки тут ничего, — добавил Пачишин, смачно пережевывавший пирожок, купленный с первого попавшегося лотка.

— Слышь, толстый, хватит жрать, а то я тут в одно рыло поклажу тащу, а ты на горожанок засматриваешься и пирожки хомячишь, — возмутился Пиотровский.

— Я в наблюдении и охранении, должен тебя прикрыть в случае внезапного отхода. Вау, смотри! Квас! Надо стаканчик на пол-литра опрокинуть, — философствовал Пачишин, — кстати, нас, по ходу, уже встречают; готовься встать на лыжи.

Со стороны вокзала к перрону целенаправленно выдвигалось двое военных, в чинах подполковника и майора, облаченных в повседневную форму.

— Я, если кипеж какой, подпола сумкой перетяну, — размышлял вслух Пиотровский, — всегда мечтал старшему по званию по башне зарядить. Так, чтобы тот упал. И начал корчиться, шипеть. Мол, за что? А я ему, с ноги, еще — хрясь! И такой, с бравым видом… нет, полковник, «я не гордый! Не заглядывая вдаль…».

— Я скажу, не надо орден, я согласен на педаль, — закончил мечтания Пиотровского Пачишин. — По-моему, действительно к нам.

Местные военные подошли к приезжим, радушно поздоровались с ними и осторожно спросили, не с проверкой ли господа майоры прибыли? Естественно, с проверкой! Подполковник, представившийся помощником начальника автомобильной службы армии, смахнул скупую слезу счастья. Слава богу, не пафосные гламурные штабисты из округа, а настоящая соль земли — работяги-технари! С этими договориться несложно в случае чего, и запросы у них попроще. Второй офицер, в чине майора, радостно пожал лапы технарям, схватил у Пиотровского половину сумок и предложил всем выдвигаться в сторону автомобильной стоянки.

Хозяева сняли для проверяющих неплохой номер в гарнизонной гостинице. После размещения они предложили им не спешить с работой, а съездить помыться с дороги в какую-нибудь близлежащую баньку, заодно там и позавтракать.

— Так утро раннее на дворе, в частях еще гимн на разводе не запели, а мы уже в баню, — заявил Пиотровский. — У нас план, мы его придерживаться должны, доклады там, ежедневные, акты проверок…

— Нет-нет, помыться надо в обязательном порядке, несколько дней все-таки ехали, труселя сменить, тельняшечки простирнуть, — оборвал его Пачишин. — Поехали, товарищ подполковник. Надеюсь, там не очень дорого, — с ноткой жалости добавил он.

— Да нет, что вы! Баня одного из командиров частей: все бесплатно, и стиралка там есть, и завтрак подготовили, — успокоил его подполковник.

Офицеры, встречавшие гостей, переглянулись между собой и довольно улыбнулись. Расчет прост: проверяющих, согласно давней военной традиции, надо сперва хорошенько — уважить, дабы работа комиссии спорилась.

У Пачишина были несколько иные планы. Он хотел узнать подробнее обстановку на местах, обозначить ключевые фигуры, с которых, может быть, потребуется качнуть инфу, проверить надежность легенды прикрытия.

Пачишин и Пиотровский переоделись в спортивные костюмы, похватали сумки с грязными шмотками и, весело балагуря, полезли в «газельку» военного цвета, выделенную какой-то сторонней организацией для обслуживания проверяющих. По дороге военные из штаба армии проводили обзорную экскурсию, показывали различные достопримечательности. Приезжим особенно понравилась рессорная бричка первых таксистов, которая иногда, по праздникам, выходила на маршрут, и героический танк «Т-34», до сих пор состоявший в штате танкового батальона одной из мотострелковых бригад.

Местные военные тут же попытались подшутить над Пиотровским и предложили посмотреть и пощупать танк вживую, а то, поди, он, кроме парашютов, и не видел ничего стоящего. Пиотровский ласково улыбнулся и пообещал, что обязательно проверит и формуляры, и карточки настрела семидесятишестимиллиметровой пушки, и трубки холодной пристрелки, и акты перевода танка из строевой группы в состояние памятника… Аборигены озадаченно замолчали. Потом майор сдавленным голосом посоветовал гостям на данном отрезке дороги держаться покрепче, так как он не ремонтировался со времен Брежнева.

Пачишин, восседавший на заднем сиденье и пытавшийся написать контрольную эсэмэску о благополучном прибытии, совету не внял. В результате чего, подпрыгивая на кочках, набрал какой-то невнятный текст, попытался его исправить, потом плюнул на все и отправил как есть.

Баня была отменной: пар был в наличии, имелась даже горячая вода. К немалому удивлению туземцев, проверяющие отказались от «по сто грамм для аппетита». Этим они немало напугали армейских офицеров, которые тут же предложили смотаться за пивом или винцом. Пачишин, смущенно улыбаясь, отмахнулся и пошел доставать шмотки из стиральной машины.

Первое посещение штаба армии было намечено на после обеда. Так как время еще оставалось, — проверяющие решили отдохнуть с дороги. На обед их вызвался отвезти армейский майор. На том и порешили.

— Херня, а не баня, — подытожил Пачишин, оставшись наедине с Пиотровским, — видали и получше.

— Ну да, и завтрак обыкновенный, из солдатской столовой, плюс пара убогих покупных салатиков; что-то они не очень проверяющих побаиваются.

— Да как-то так. Скорее всего, их проверками настолько достали, что чувство страха напрочь притупилось. Знаю, так частенько бывает, когда личный состав перед всякими комиссиями мурыжат. Неделю, вторую можно в авральном режиме поработать, а потом все по фиг становится. Я перед задачей, помнишь, пробивал, кто у них и в каких числах работал. Кого только не было! Каждой твари по паре: и москвичи, и окружники. Поэтому нас так хиленько встречают. Как говорится, на отцепись.

Несмотря на все нелицеприятные обстоятельства, кое-что визитерам все-таки удалось выяснить. Однако полученная информация требовала уточнения и для доклада Черепанову пока не годилась.

— Херово встретили. Ой, как нехорошо-то получилось, — проговорил подполковник, вытер вспотевший лоб и закурил очередную сигарету.

— Да кто же думал, что они такие дотошные, — вроде простачки, десантники, а роют покруче москвичей, недостатков в рабочие тетради себе накатали на несколько страниц, — сказал майор, сидевший рядом с ним. — Надо вечером поляну накрывать, упоить — вусмерть! Завтра они по частям собрались ехать.

— Ага, и акт собираются в округе составлять! Если бы здесь набирали, то как-нибудь устранили бы в ходе проверки. Заметь, в секретку не лезут, предписания не светят. Чую, еще пару сюрпризов готовят!

— Атас! Командующий идет! — выдал майор, подскочил и быстренько притушил сигарету.

Мимо курилки бодро прошагал генерал и погрозил пальцем нарушителям дисциплины. Курение на территории штаба армии было строго запрещено.

В кабинет, где работали Пачишин и Пиотровский, вальяжно ввалился упитанный полковник.

Технари бодро подскочили и гаркнули:

— Здравия желаем, товарищ…

— Приветики. А вы кто такие, соколы мои ясные?

За полковником ввалился ранее обозначенный подполковник и начал страстно нашептывать что-то в начальственное ухо.

Пока шли эти вот перешептывания, Пиотровский хищно посматривал на стул, прокручивал в голове траекторию размаха и радиус поражения. Второй технарь глупо улыбался и ел глазами незнакомое начальство.

Полковник уловил заинтересованный взгляд и с любопытством уставился на Пачишина, у которого в голове почему-то заиграла музыка из «Семнадцати мгновений весны» — эпизод встречи Исаева с женой в берлинском кафе.

— Где-то я вас видел, товарищ майор, лицо этакое, знакомое.

— Никак нет, товарищ полковник, раньше мы вроде не встречались. Если только где-нибудь в Чечне, в командировке?

— Да, бывал я в тех местах, но, по-моему, с тобой там не пересекался. Не шпион ли ты, подкинутый нам на учения, а?

— Э-э-э-э-э… — У Пачишина все внутри оборвалось и через объемное пузо скатилось в район пяток.

Пиотровский нащупал стул.

Подполковник, стоявший позади непосредственного начальника, напрягся.

Полковник жутко ухмыльнулся и добавил:

— Хотя нет, тот похудее был… у тебя брата нет, случайно?

Пачишин, абсолютно не изменившись лицом и переживая лишь где-то в глубине себя, буркнул:

— Да есть, прапорюгой, командиром взвода материального обеспечения служил у летунов, сейчас за штатом бултыхается…

— Он в «Одноклассниках» под ником Дикий прапор-28 см есть, — добавил Пиотровский.

— Точно, Шматко фамилия! Деловой такой. Ты ему передай, если захочет в наш округ переводиться, возьму на старшинскую; у меня тут и квартиры дают. Вон Семенов, — последовал кивок в сторону подполковника, — отношением на перевод займется, у него связи неплохие у комплектовщиков и кадровиков.

— Ага, и жена, и теща, — добавил из-за спины подполковник Семенов.

Полковник говорил еще пару минут, попросил не обижать его автомобильную службу и на этом удалился.

Поездку по частям гарнизона, несмотря на все просьбы подполковника Семенова и майора Величко, проверяющие откладывать не стали. От ресторана они отказались и заперлись у себя в номере.

— Чую, акт разгромный будет, неправильные мы ставки сделали, — заявил подполковник Семенов, покачал головой и полез в «газельку», обеспечивающую работу гостей.

— Есть идея, — майор Величко масляно прищурился, — Леха Сапожников, майор наш, из распоряженцев; помочь, я думаю, сможет.

— Так он же это, фей ночных возит на своем микроавтобусе. Анжелика у них… эх, хороша стерва!!!

— По-моему, Виолетта получше будет! Ух и кардан у нее. — Величко мечтательно прикрыл глаза и продолжил: — Надо Сапогу отстегнуть, он самых пробивных девах на субботник к этим десантникам отправит. А там водочка, пивко и прочее. Номерок у них из трех комнат, с хорошей ванной, развернуться есть где. Главное, чтобы девахи дали понять, что весь праздник жизни оплачен.

— Идея хорошая; а вдруг эти десантники — особо стойкие какие-нибудь: запрутся в номере и давай бутылки об голову хлестать да «Слава ВДВ!!!» орать?

— Да ну, москвичи — на что уж знатоки — и те против Виолеттки и полчаса не продержались. Леху с его сисястым спецназом надо снаряжать.

— Была не была! Звони давай!

Пачишин еще раз выглянул в окно центральной комнаты гостиничного номера и задернул занавеску.

— Уехали! Сидели, совещались, на окна наши посматривали. Наверно, что-то подозревают, раз мы в кабак с ними не пошли, — сказал он.

— Я там посмотрел — у нас балкон на другую сторону в палисадник выходит. Если с него на пожарную лестницу перебраться, то можно будет уйти огородами, — задумчиво проговорил Пиотровский. — Хотя с тебя такой прыгун, что в полете балконы снесешь.

— Не надо петь печальных песен: ФИЗО — на первый уровень для пятой возрастной группы сдал, — отбрехался Пачишин. — Доставай свою тетрадку, и будем бабки подбивать; надо Черепанову донесение строчить.

Технари по мелочи выудили немало полезной информации, из которой вдумчивый аналитик мог взять многое. К примеру, наряды на получение новой техники. Когда что в какую часть ушло, запущено ли в эксплуатацию. Акты прошлых проверок той же техники. Планы устранения выявленных недостатков. Заключения комиссии. Заявки на обеспечение автомобильным и военно-техническим имуществом.

Они подаются перед проведением — чего? Правильно, каких-нибудь мероприятий, вплоть до военных действий, в данном случае — масштабных учений. Допустим, войсковая часть номер такой-то, подала заявки на дообеспечение тем-то и тем-то. А эта часть у нас — доблестная мотострелковая бригада и находится в соседнем гарнизоне. Количество и марки привлекаемой техники даже вычислять не надо — вот же оно, перед глазами! Сверяемся со списком водителей и имеем приблизительное число автомобильной техники, привлекаемой на учения. А если оно есть, то количество подразделений — мотострелковых, танковых, артиллерийских — вычислить не составляет труда. Конечно, все это приблизительно и оценочно, но для того и намечены на завтра поездки по войсковым частям.

Пиотровский, как более продвинутый в IT-технологиях, быстренько набирал на планшетнике текст; Пачишин диктовал, изредка впадая в ступор и покряхтывая. После составления донесения Пиотровский прогонит все через специальную программу, разработанную Димоном Айфоном. Бессмысленный набор знаков он под видом спама скинет на электронную почту Димона. Тот снимет информацию, расшифрует ее и перекинет на узел связи. Оттуда через прапорщика Шпонкина (специально обученного и подготовленного) при очередном двустороннем сеансе она дойдет до агентурной группы.

— Готово, — радостно пропыхтел Пиотровский, кликая пальцем по экрану, — сейчас все, на хрен, сотрем, почистим корзину, и можно поспать! Или у тебя, толстый, другие планы?

— Да я чуть мозги не сломал, — пожаловался Пачишин, — надо Вове эсэмэску кинуть, что все хорошо, пусть ждет посылку, а то я только с утра в контрольный срок отписался, а он, скотина, не звонит, не пишет… Совсем про нас забыли.

— А может, их уже того? В застенках ногами бьют и кофеем угощают?

— Да вряд ли. Я думаю, Черепан придумал бы что-то, нам сообщил, или Димка из бригады дозвонился… Слышь, стучат там, что ли?

— Ага, по-моему, точно стучат. Не к добру это! Давай, ты к двери, узнай тихонько, я сумки быстренько закидаю…

Пачишин неслышно подошел к двери, прочистил горло и тоненьким дискантом пропел:

— И кто это там, на ночь глядя?

За дверью раздался задорный женский смех.

— Мальчики, мы к вам в гости, соседки по этажу! Видели вас сегодня в холле и решили познакомиться, — ответил молодой женский голос.

Пачишин в недоуменном ужасе оглянулся на напарника. Пиотровский с безумными глазами запихивал в сумки все подряд, умудрился прихватить гостиничные тапочки и пододеяльник.

— Я ухожу на первую базу, связь по второму номеру, прикрывай, — пробормотал он.

Пачишин коротко кивнул и выдохнул.

— Девчата, вы дверью ошиблись! Вам номер в конце коридора нужен! — брякнул майор первое, что пришло ему в голову.

— А-а-а… ну, извините, — промолвила незнакомка и, как ни странно, поцокала каблуками в конец коридора.

— Что за хрень? — Пачишин недоуменно пожал плечами и обернулся.

Пиотровского уже не было, только ветерок слегка шевелил балконные занавески.

— Что за хрень — ни девок, ни напарника?! — удивился Пачишин и побрел к холодильнику. — Вот гад, и пиво забрал! Даже звонить не буду: побегает — вернется!

— Хороший номерок. — Один из оперативных сотрудников плюхнулся в кресло посредине гостевой комнаты и вытянул ноги.

— Ага, в гостинице всего два таких: один под московских проверяющих отдали, второй мы себе под оперативный штаб загребли. Завтра остальные подтянутся, плюс технари связи налаживать будут, — добавил второй, радостно озираясь.

— Вечер и ночь в нашем распоряжении, можно куда-нибудь в кабачок заглянуть, девах подцепить, что зря время терять, завтра всякие специалисты и прочие долбозвоны понаедут, поспать негде и некогда будет.

— А чего здесь-то решили развернуться? Штаб армии под боком, там все каналы связи есть, работать намного проще.

— Там армейские контрасы рулят. Мы же — оперативный штаб на краткий период учений. Спецназовских групп, еще не пойманных, куча шляется плюс агентурщики армейские — мы там как на ладони. Да ты и сам армейских знаешь — у них кучи знакомых, везде могут и невзначай, не подумав, слить. Наши отработали с радиоразведчиками, аналитики и прочие просчитали, со спецназовской бригады особисты информацию подкинули, здесь наверняка будут проявления деятельности шпионов или спецов.

— Ну, это понятно — ведущее объединение на учениях, народу куча — из штаба округа, из Москвы. Агентурщики кого-нибудь подкинуть могут под видом обеспеченцев или сотрудников всяких сторонних организаций.

— Да вряд ли, шпионы — народ консервативный, а тут подготовительной работы на долгие недели… И вообще, пошло оно все, куда подальше! Завтра к обеду с начальником штаба округа все наши остальные прибудут. Времени полно. Как все-таки насчет кабака и пары местных прелестниц?

Пиотровский, нагруженный сумками, плюхнулся на землю, тяжело перекатился, начал осматриваться. Никакого спецназа ФСБ, СОБРа или, на худой конец, местного ОМОНа перед гостиницей не наблюдалось. Из-за мусорных контейнеров высунулся лохматый помоечный пес, нагло уставился на майора, неодобрительно гавкнул и скрылся в неизвестном направлении. Все было вполне тихо, спокойно и пристойно. Никто никого не захватывал, не визжали сирены, напарник не вырывался из дверей гостиницы, паля в разные стороны, и, захлебываясь в собственной крови, не кричал: «Уходи, я прикрою!!!»

Сверху донесся голос Пачишина.

— Пиотровский, ну ты и придурок! — известил он товарища

Майор недоуменно пожал плечами, вытащил из кармана банку пива, вскрыл, отхлебнул и буркнул под нос:

— Ну, перенервничал слегка, с кем не бывает, разорался, харя толстая.

При входе в гостиницу на Пиотровского внимания никто не обратил и с расспросами не приставал. Какой-то командировочный подполковник с пьяной грацией очаровывал дородную мадам, дежурившую по этому заведению, и приглашал ее к себе в номер послушать раритетные записи Льва Лещенко.

Пиотровский осторожно пробрался на свой этаж, осмотрелся по сторонам и на цыпочках прокрался к двери. В противоположном конце коридора, во втором — генеральском — номере гремела музыка и раздавался задорный женский смех.

— Вот везет кому-то же, — с возмущением проговорил майор и побарабанил в дверь условным стуком.

— Иди в конец коридора, — буркнул Пачишин, высунувшийся из номера, — там таким, как ты, самое место.

— Успокойся, Толстый! Ну да, струхнул чутка, с кем не бывает, в лесу как-то сподручнее бегалось. Тем более пиво еще есть. Давай киношку какую-нибудь посмотрим, что ли? Местные, к примеру, тоже могли бы нам развлекуху организовать, да и от общения с женским полом я бы не отказался, скажем так, для полного погружения в легенду.

— Да, не любят здесь проверяющих, ничуть не уважают, — подтвердил Пачишин. — Голосую за боевичок какой-нибудь!

— Может, порнушечку? — предложил Пиотровский, снимая сумки и разыскивая тапочки.

— Да, вон тем хлыщам, молодым, повезло, что сегодня заселились. Будут у них нынче горячее видео и прочие радости, слышь? Они уже в супермаркет рванули.

— Колбаски там какой-нибудь.

— Мартини побольше!

— А мне — мороженку!!! — раздавались в коридоре мужской и два женских голоса.

— Да, по ходу лучше боевичок, — согласился Пиотровский, — предлагаю «Пингвинов» из «Мадагаскара».

— Бухают, веселятся прямо в номере. — Величко радостно потер руки.

— Откуда знаешь? — высунул голову из-за монитора Семенов, ваявший очередной план устранения недостатков, выявленных при работе комиссии.

— Лехе Сапожникову Виолеттка отзвонилась, они уже в номере у проверяющих.

— Квадрат для них очень знакомый, частенько там работали; клиенты даже ломаться не стали; к утру будут никакие и с чувством легонькой такой вины.

— Ага, они же на семь утра наметили выезд, завтракать в какой-нибудь придорожной кафешке собирались, с ранья заявимся и конкретно им мозг вынесем желанием немедленно ехать работать. Еще и фотоочет с их похмельными физиономиями забацаем!

— Страшный вы человек, товарищ подполковник, — заявил Величко.

— Да нет, я вполне даже ничего, — Семенов подпустил обиды в голос и продолжил работу.

Несмотря на попытки дебоша на этаже, музыку и прочее, Пиотровский и Пачишин довольно приятно провели время. Попили пивка. Переложили и упаковали вещи в одну сумку, которую на всякий случай решили возить с собой. Досмотрели мультик и упали спать.

С утра они были свежие и бодрые, как два зеленых и пупырчатых овоща. Приняли душ, гладко выбрились, схватили сумку и бодро потопали вниз, решив попить кофе из автомата в холле и там же подождать сопровождающих.

Семенов и Величко прибыли ровно в шесть. Вид свежих и румяных майоров, мирно попивающих кофеек, привел их в шок.

— У меня разрыв шаблона, — пробормотал Величко, — как так?! Они что, из железа? Там такие девки в номере до сих пор зависают, по сведениям Лехи. А они тут сидят и кофе пьют.

— Странные они, эти десантники, даже в должностях майоров, — добавил Семенов, улыбаясь во весь рот, шагнул навстречу Пачишину и Пиотровскому. — Доброго утра, как спалось-отдыхалось, товарищи офицеры? — спросил он, поочередно здороваясь с гостями за руки и пытаясь учуять запах вчерашнего перегара.

— Да нормально, — ответил Пачишин.

— Мы на полигонах и учениях веселее время проводим, — буркнул Пиотровский. — Ну что, едем? У нас по плану сегодня три бригады.

— Да-да, без проблем! Позавтракаем в кафешке на трассе, «Вдали от жен» называется, — подначил гостей Величко, пытаясь узреть что-нибудь эдакое в их реакции.

Майоры спокойно согласились с этим и бодро выдвинулись к микроавтобусу.

— А сумку зачем с собой тащите? — спросил подполковник Семенов, следовавший сзади.

— Да так, там, в гарнизоне, куда едем, бывший сослуживец за штатом болтается, подарки везу, — довольно убедительно отбрехался Пачишин.

В придорожном кафе было достаточно уютно и свободно. «Шпионы» заказали скромный завтрак за свой счет. Даже пиво брать не стали, ограничились чаем с лимоном.

Семенов все время беседовал с кем-то по телефону и нетерпеливо ерзал на стуле.

— Товарищи офицеры, может, мотострелковую бригаду отменим на сегодня, а? — предложил подполковник. — Туда, по дороге в штаб армии, начальник штаба округа заезжает со своими помогающими, проверять по поводу антитеррора. Месяца два назад местный комбриг на крупные неприятности нарвался, энша лично перед учениями обещался проверить. Как-то неохота на него наткнуться. Я предлагаю одно мероприятие заменить другим. Ну, к примеру, рыбалкой, а?

— Нет, спасибо, товарищ подполковник, у нас план. Да и не боимся мы начальника штаба округа, танки тараканов не давят, — ответил довольно нагло Пачишин, хлебнул глоток очень вкусного чая с лимоном и заел его сдобной плюшкой.

Пиотровский уже вышел на улицу и собирался отзвониться Черепанову.

Звонок от Вовы застиг меня, когда я выехал на место встречи с Пехотиным.

— Вова, если ты с плохими новостями по технарям, то дай две секунды собраться с мыслями и духом и говори.

— Новости очень хреновые! Соберись, слушай. Пиотровский и Пачишин, короче…

— Вова, не томи! Что, нам пора вставать на лыжи?!

— Короче, технари сейчас плотно позавтракали и едут дальше работать по задаче, информашку взяли, уже скинули. Говорят, что проблем не возникало и мы сами тупари, все неправильно поняли.

— Вот сволочи!!! — радостно заорал я.

— Они убили Кенни, — добавил Вова и отключился.

Глава 9

Весь мир — театр

Вместо того чтобы назначить место встречи где-нибудь на опушке леса с живописно поваленной сосной, от которой время от времени надо отгонять медведей, Пехотин приперся на окраину Леушово и с максимальным комфортом расположился в кафешке у дороги, ведущей на полигон. По сведениям, добытым Черепановым, эта забегаловка пользовалась неизменным успехом у военных с полигона. Содержал ее то ли бывший прапорщик, то ли кто-то из военных, по слухам, еще числившийся в рядах «непобедимой и легендарной». Но он вроде как находился за штатом и в своей части появлялся очень редко. Словом, идеальное место для наблюдения и сбора информации в период проведения «агентурных скачек».

Пока я мысленно возмущался, заодно хаял майора, припершегося с базы в село, и рулил по ухоженной дорожке, надо мной величаво проплыл вертолет; сделал круг над селом и стал карабкаться куда-то в высоту. Утро начиналось как по распорядку. Валить надо отсюда с максимально возможной скоростью. Еще день-два, и мы войдем в конкретный ступор с выполнением задачи.

Одно радует — технари появились, вышли на связь. Перед моим выездом братья Артемьевы уже приступили к обработке принятого файла. Надеюсь, в нем будет что-то, достойное внимания.

Пехотина, несмотря на его эсэмэску о том, что «ждем-с!», — в кафешке не оказалось. Так, пара работяг в синих комбезах, какой-то гастрабайтер, яростно пожирающий плов, и все — пусто…

Я в недоумении повертел головой. Странно! Может, ловушка какая? Супостаты отмониторили наши переговоры по сотовым и начали заманивать нас. Ну а что, — вполне реально: виртуальная базовая станция «Пчела» помещается в один небольшой чемоданчик. Оператор, к примеру, вон в том навороченном «уазике», обвешанном шнорхелями, туманками и лебедками, может скрываться. А эти вот работяги, в комбезах ООО «Славянка», вполне могут оказаться контрразведчиками.

У меня неприятно засосало под ложечкой. Тупо стоять на входе и пялиться по сторонам — не вариант, начну привлекать внимание.

Сделав независимую морду и покручивая ключи от грузовичка на пальце, я подошел к стойке и открыл папочку с меню. Жрать-то совсем неохота, на комбинате кормят на убой. Но надо перебороть себя ради конспирации. Хотя, смотрю, тут предлагают несколько сортов кофе и пирожные собственного приготовления.

Заказав большую кружку натурального кофе и два «буше», я уселся за столик и, в ожидании подачи, с независимым видом начал пялиться на улицу. Черт! «Уазик»-то знакомый, — это же пехотинская колымага! Значит, он сам где-то здесь! Но где?

Один из пролетариев в синих комбезах сыто рыгнул и побрел на улицу, явно скосив на меня взгляд. Второй направился ко мне. Да, старость — не радость. Это же мой доблестный майор!

— Здорова, старый, смотрю: ты — не ты, — радостно сыграл на немногочисленную публику Пехотин и присел за столик.

— О, какие люди и без охраны! — подыграл я, встал и обнял его. — Ты что приперся прям в село? Охренел, что ли? — прошептал я ему на ухо.

— Охрана в моем тарантасе, все под контролем, товарищ генерал, — ответил, радостно скалясь, Пехотин.

— Потише, мы здесь в компании. — Я кивнул на гастарбайтера в конце зала.

— Да ну, брось: сержант Баряев — нормальный контрабас, только жрать больно любит!

— Твой, что ли?

— Конечно. Я смысла не видел выводить тебя на нашу базу: мало ли какой хвост за тобой, а так — мы переоделись в трофейное шмотье, проехались с десяток километров и вот уже здесь, наслаждаемся благами цивилизации. Ты же знаешь, не люблю я пайки жрать.

— Ну да, тебе персональный повар нужен, как минимум.

Официантка принесла мой заказ. Кофе оказался вполне приличным, а пирожные — свежими. Пехотин, тоже любитель кофе, заказал себе мокаччино, из кофемашины, и каких-то сухофруктов.

Попивая кофе, я вкратце изложил проблему с доразведкой железнодорожной станции Залеты. Свою группу использовать для выполнения этой задачи мне пока не хотелось. Надо было учитывать, что два технаря работали в отрыве. На полицейского Рябушкина лучше не надеяться: у него своих проблем полон рот. Пехотин прихлебывал кофе, изредка кивал и вставлял свои комментарии.

Во время разговора отзвонился Ромашкин, сообщил, что все нормально и скоро гениальный план по угону вертолета будет готов. Я чертыхнулся и пожаловался на неугомонного Леню.

— Ну, не знаю. Может, где-нибудь на Кавказе умыкнуть вертолет и можно было бы, — сказал Пехотин. — Да вы же помните: бывало, чтобы ножками поменьше топать при возвращении после выполнения задачи, мы тормозили попутные вертушки.

— Ага, было дело. Вертолет тогда за очередной группой из 346-го разведбата внутренних войск шел на Северный, а тут вы подвернулись.

— Да нет, здесь в принципе можно тоже, к примеру, в плотном взаимодействии с вами, с хорошей связью, что-то да провернуть. «Пилоты» для связи с авиацией у меня в отряде есть, частоты по взаимодействию с летчиками — тоже.

— Ну да, Каузов рассказывал, что на таких учениях создается единый пункт управления тактической авиацией; наверняка подразделения вертолетчиков внутренних войск туда же завязаны.

— Ну а может авиация быть вообще наша?

— Смысл, дорогой товарищ полковник, совсем не в том. Мы можем изобразить активность, засветиться, флагами помахать, голыми по лесу побегать.

— Так-так, погоди… они, соответственно, обнаружив иррегулярное формирование, попытаются высадить группу для досмотра местности, преследования и всего остального. Но тут есть минусы!

— Ну да, ваша подгруппа, разбавленная моими, тупо лежит на захоронке и слушает по «Пилоту» переговоры. В момент подсадки и высадки вэвэшников моя первая подгруппа с гиканьем, улюлюканьем, радостно хохоча и постреливая, убегает в дремучий лес. Вертушка, высадив группу, сразу же подскочит и начнет наводить и прикрывать с воздуха. Для захвата вертолета вашей подгруппой просто нет времени. Это же надо скрытно подобраться, потом запрыгнуть внутрь, изобразить сам захват. А вертолет в это время уже в метрах тридцати от земли будет. Мы не знаем, разместит ли кого в машине командир поисковой группы. Вспомни, мы же сами обязательно пулеметчика в рампе оставляли и второго радиста. Еще полено в топку — связь!

— Ну да, командир экипажа сразу же на дежурного по полетам выходит, сообщает о посадке и высадке…

— Вот-вот, ну, даже если эта бредовая затея удается, то все равно — экипаж даст знать, что они работают под контролем. А вмешиваться в действия пилотов мы не посмеем, и они это прекрасно осознают.

— Да, абсолютно не вариант с вертолетом… хотя, к примеру, если каким-нибудь образом летчиков обмануть… Например, просто сообщить с земли на тех же частотах, под тем же позывным о том, что диверсанты ускакали, как молодая лошадь, то можно спокойно обозначить площадку и забраться в машину. Потом назвать экипажу следующую точку, поближе к твоим Залетам, высадиться и спокойно отработать. Частоты мы знаем, позывные вертолетчиков — в таблице взаимодействия и связи у меня есть. Останется прощупать позывные командира, потом так же выманить и повести на себя.

Мыслительный процесс у Пехотина пошел.

Он сожрал все свои сухофрукты на тарелочке, цапнул мое пирожное, мигом проглотил его и заговорил:

— Так, смотри. Мы выводим их в какой-нибудь ранее обозначенный район, а там — глушим им связь. Есть у меня китайские штучки в группе: «блокираторы сигналов»; мои технари в батальоне чуть подшаманили — размерами с обыкновенный «Кенвуд», но двух штук хватает на то, чтобы район — «три на три» километра — накрыть.

— Да, помню-помню, — вы же их использовали на учениях «Антитеррор»: у половины военного городка связь выстегнули.

— Ну да, они самые. Мы мурыжим поисковую группу, твои, прикинутые «вованами», подсаживают вертолет и дуют к Залетам! Как тебе идея?

— Да уж, идея для фильма с Вином Дизелем в главной роли. Я тебе сейчас тоже дров накидаю в топку. Ты помнишь, как наши группы на Кавказе и вэвэшные выглядели? Ну и вот, у наших — форма «номер восемь»: «что уперли, то и носим». Кому в чем удобно, тот в том и бегает. На наши группы из спецназа внутренних войск похожи были только парни из Смоленского отряда. Ну, там и так все понятно: у них командир группы разведки — выходец из нашей Двадцать второй бригады. Ингушский разведбат, к примеру, как по лесам шляться, так в ту же «степь» одевается, да вот только все в наколенниках, сферах и прочей приблуде. Сейчас учения; насколько я помню, сюда местный взвод специального назначения привлекают и еще какой-то отряд. Вот, а учения — это красота и стать. Местных ты тоже видел, и не раз. Найдется у тебя минимум семь касок кевларовых, комбезов расцветки «камыш», ну и до кучи — пара зеленых беретов?

Пехотин, в раздумье, вытащил из кармана комбеза пачку сигарет и посмотрел по сторонам. Увидел на соседнем столике пепельницу, переставил к себе и с наслаждением прикурил.

— Ну да, тут тоже засада, — сказал он. — А не проще ли мне, к примеру, послать пару своих, переодетых «славянами», все заснять и скинуть тебе на электронку? Со смартфона все откроешь и просмотришь. Хотя если там действительно эшелоны с войсками разгружаются, то охрана должна быть усилена.

— У тебя беспилотник в отряде есть?

— Нету. Пытались мне его всунуть, все панацею ищут, — думают, что раз БЛА в разведотряде есть, то задача на восемьдесят процентов выполнена. На строевом смотре драли, почему не берете беспилотник: «Вы не понимаете текущего момента!» Комбриг слюнями мне всю харю забрызгал. А на хрен он мне нужен? Операторы — этакие «бэмби», потому что даже звания «оленей» не заслужили. «Груша» эта — хрен его знает, сколько стоит. Вон с прошлой командировки командир роты спецвооружения из-за этих гребаных «блю-рейдов», «Груш» и прочих дронов теперь государству бешеные деньги должон. Нет уж, увольте, — я ножками да глазками. А вам-то оно на кой сдалось?

— Да там местность такая: поднимись повыше — и все как на ладони; знай только кадры щелкай. Да вот одна проблемка, — подняться-то некуда. Водонапорная башня на самой станции стоит, но там, как я подозреваю, уже наблюдатели сидят. Хотя в ваших комбезиках, наверно, труда не составит пошарахаться да скрытно поснимать.

— Да, в принципе так намного проще и менее затратно. «Славянка» сейчас везде что-то обеспечивает. Мы сегодня с раннего утра пару колонн гражданских наблюдали. Штук шесть машин. У одной надписи на борту — «Аппетит-сервис»; наверняка какая-нибудь сторонняя организация питание поставляет.

— Ну, так и мне обещали, что скоро заявки на сварщиков для полигона будут, субподряд какой-то отхватили.

— О, у тебя сварщики есть! Мне на джипике срочно кое-что приварить надо. Намедни сосну лебедкой валили…

— Контора у нас солидная, так что, давай поехали, заодно и договоримся по передаче информации.

Гастарбайтер, сержант Баряев, допил компот и по знаку Пехотина выдвинулся на улицу.

Я отзвонился Артемьевым. Братья закончили снимать файл, расшифровали, заодно по ходу дела сварили пару стыков труб и обматюкали Ромашкина. Порадовал своим звонком начфиненок: по электронке пришли копии контрактов субподряда на выполнение монтажных работ в интересах в/ч такой-то, если быть проще — на окружном общевойсковом полигоне. Даже прорываться туда не придется. Поедем спокойно и посмотрим.

Я успокоился, запрыгнул в грузовичок, махнул рукой Пехотину, тоже усевшемуся за руль, и мы двинулись на базу.

Братья Артемьевы очень быстро орудовали сварочным аппаратом. Они споро обработали силовой бампер на «уазике», шлифанули место сварки болгаркой и задули краской из баллончика.

— Ловкие у тебя здесь мужички, — восхитился Пехотин, — махом все сделали. Думаю, надо им заплатить, чтобы без подозрений, да?

— Обойдутся, — заявил я и показал кукиш близнецам, навострившим уши.

— Ну хоть на пиво мужикам-то дать надо, не по-человечьи выходит…

Я махнул близнецам рукой, чтобы подошли.

— Командир, нам хотя бы на полторашечку. Ваш знакомец уже в «Славянку» устроился, бабла-то теперь немерено заколачивает, — начали канючить братья.

— Успокоились и заткнулись! — оборвал я Артемьевых. — Быстро мозгами раскинули, чем можем взаимодействующим помочь. От них на разведку подгруппа в сторону Залетов поедет, поснимает там, побродит. Надо обговорить, как фото и видео нам перебросить. Что снимать — они знают. Вам — двадцать минут и не задерживаться. После — отбираем и анализируем сведения от технарей, во время обеда — совещаемся, Леню и Черепана предупредите. Пехотин, ты на связи. По отправке группы звони мне.

— Да, босс, — сказал майор и пошел за бурчащими близнецами.

— Ишь ты, босс! А мы — так принеси, привари, — возмущались братья себе под нос.

Я поперся к Овчинникову узнать про контракты, а заодно и потеребить странного бригадира: может, все-таки поможет с легальной экскурсией в район полигона. Контракты были на установку нескольких помещений модульного типа. Спецификаций и прочей технической фигни к этим модулям никто не прислал. Что они собой представляют, догадаться было никак нельзя. Да и сами эти модули были пока что неизвестно где.

Звонок в Питер, в головной офис, ситуации не прояснил, скорее всего, даже усугубил ее. В главной конторе вообще не имели понятия, откуда эти помещения брать. Ответили просто: узнавайте у военных!

Бригадир устал звонить всем подряд, плюнул на все и решил послать меня на полигон, чтобы на месте выяснить обстановку. Люблю, когда начальники считают, что гениальный выход из создавшейся ситуации придумали именно они. А кто ему подсказал этот выход и в каких целях — это дело десятое. Мне главное — бумажек побольше набрать да в свой район особого внимания — он же общевойсковой полигон — пробраться.

Все это надо провернуть как можно быстрее, до начала активной фазы учений. Потом в действующих армейских соединениях поднимется изрядная суета — подъемы по тревоге, выходы в районы формирования колонн и прочее. Мы с вероятностью восемьдесят процентов проиграем и не выполним задачу.

В тот момент, когда оперативный дежурный округа начнет вскрывать учебный пакет, наше руководство должно гаденько улыбаться и докладывать в Главное управление Генерального штаба о том, что все специальные мероприятия и задачи выполнены. Этакая своеобразная международная политика перед началом какой-нибудь охрененной войнушки. Когда танки выползут из боксов и десантники полезут в самолеты, политика будет уже ни к чему. Тут надо писать рапорт на увольнение или на поощрение отличившегося личного состава.

Пока бригадир продолжал согласовывать и утрясать мою завтрашнюю поездку в район развертывания новомодной модульной хрени, я вспомнил, что сейчас как раз начался обеденный перерыв, и быстренько собрал своих для проведения совещания и распределения очередных задач. Информация, полученная от технарей, по критериям оценок Генерального штаба, тянула на степень «особой важности».

Надо было учитывать, что материальных затрат у нас не было практически никаких, только мои да черепановские нервы. Это означало, что не все потеряно. Мы еще поборемся за успех нашего безнадежного дела. Я должен был систематизировать, превратить в удобное, легкое для восприятия чтиво с соответствующими ссылками на источники всю информацию, добытую непосильным трудом. Чтобы сделать это, мне придется немножко активизировать свой мозговой аппарат.

Черепанов одолжил мне свой кабинет, подхватил под руку Овчинникова и ушел в Леушово по магазинам якобы прикупить всякой канцелярщины и прочей фигни. На самом же деле они выдвигались туда для встречи с Рябушкиным, который обещал познакомить их с каким-то очень нужным человечком, и вентилирования обстановки в окрестностях.

Артемьевы томились в ожидании обработанного файла. После его получения они должны были выдвинуться в район очередного объекта, на котором требовалось что-то срочно заварить и перепаять. По дороге заодно отработают обязательный двухсторонний сеанс связи и передадут какую-то хрень для подгруппы Пехотина, выдвигающейся в Залеты. Что они там придумали, меня волновало мало; главное — чтобы работало.

Ромашкин, огорченный тем, что ему не досталось никакой «опасной» работы, начал носиться по окрестностям строящегося комбината и пугать работяг штрафами. Попутно он осуществлял мою охрану.

Аллилуева абсолютно не напрягало отсутствие больных и собственное безделье. Он закрылся у себя в медпункте и довольно похрапывал.

Я наработанным движением открыл в планшетнике карту, вставил флешку и принялся редактировать расшифрованный файл, насвистывая себе под нос.

Назавтра меня подняли ни свет ни заря, сунули файлик с документами в зубы, пинками загнали за руль грузовичка и отправили на полигон. Даже кофе попить не дали. Ну да ладно, ничего страшного, насколько я помню, кафешка, в которой я встречался с Пехотиным, начинает работу с семи утра. Она как раз только что открылась. Позавтракаю, хлебну горяченького, заодно разберусь с бумагами, прикину, кому звонить, оценю масштабы работ как экспедиторских, так и агентурных. Группа, оповещенная эсэмэсками, пусть находится в состоянии боевой готовности.

Сегодня в пять утра в сторону железнодорожной станции выдвинулась тройка разведчиков Пехотина. Парни пристроились к хвосту какой-то очередной колонны. Возле полигона они уйдут в сторону, на лесное бездорожье.

Режим охраны полигона, мест проведения учений и боевых стрельб, скорее всего, уже усилен. Поэтому командир разведотряда не стал так рисковать. Да и дополнительная разведка местности не помешает.

У спецназовцев помимо взаимодействия с нами есть еще своя основная задача, по которой они работают. Пехотин о своих целях рассказал поверхностно, в подробности вдаваться не стал. Нет, вовсе не потому, что мне не доверяет. Так уж он устроен. Наверное, его жена каждый раз голову ломает при поиске очередной заначки законного супруга.

Кафе действительно уже работало. Еще не войдя внутрь, я почувствовал запах свежей выпечки и кофе. На стоянке были припаркованы два военных микроавтобуса «Форд».

А при входе в зал мне стало не по себе. Я подумал, что нахожусь в американском вестерне. Если бы при моем появлении зазвучала музычка из фильма «Хороший, плохой, злой», то картина была бы полнейшая! Зал был загружен военными, что-то смачно жующими и разговаривающими между собой. Так уж вышло, что при моем появлении все разом замолчали и уставились на меня. Я едва не начал машинально нащупывать на бедре кобуру с пистолетом.

Но отступать было поздно. Я гордой походкой, придерживая папку с бумажками под мышкой, двинулся к стойке, чтобы сделать заказ. Яичница, салатик и кофе, — пожалуй, хватит.

Под взглядами, расстреливающими меня в затылок, мне становится как-то не очень уютно. Да что же я им сделал-то? Того и гляди, табуреткой по голове навернут.

Черт, я же в новом синем комбинезоне и бейсболке с логотипом «Славянки». Точно такие же были у ребят Пехотина. Вчера вечером мне их прораб выдал и в приказном порядке заставил надеть с утра перед выездом. Удружил, огромное тебе человеческое спасибо!

Откуда же столько «зеленых человечков» набежало? Ни одной знакомой морды! Наверное, на полигон выдвигаются. Скорее всего, ехали в ночь, под утро решили дать роздых водителям и позавтракать сами.

Свободное место во всем кафе только одно, за столиком с двумя солидными дядьками в званиях подполковников. Сразу видно, что какие-нибудь начальнички. Майоры, капитаны и тройка лейтенантов сидят сами по себе, не суются к ним. Ну и ладно. Эту публику я прекрасно знаю, соображаю, как с ними себя вести.

Я борзой походкой подошел к столику, кивнул обоим начальникам и бросил сквозь зубы:

— Здесь не занято?

Ответа дожидаться я не стал, нагло сдвинул военную кепку и кожаную папку на край стола и довольно нагло расположился за ним. Не обращая на подполковников никакого внимания, я сдернул с головы бейсболку, достал из папочки файл и начал бегло просматривать бумаги в ожидании заказа.

Тут, точно в положенное время, мне позвонил мой заместитель Володя и доложил, что все идет отлично. Потом Пехотин сообщил о продвижении тройки разведчиков. Я говорил с ними барственным тоном, жестко, в приказном порядке.

Соседи по столу, прервавшие свою беседу при моем появлении, чуть навострили уши, вникли в суть моих разговоров и пришли к выводу, что я тоже, наверное, какой-нибудь начальник. Они успокоились и во весь голос, так, чтобы слышали все люди, сидящие в зале, продолжили переговариваться, хаяли «Оборонсервис» и уплетали за обе щеки блины с мясом.

В ожидании заказа я перебрал бумаги, нашел номера телефонов, забил их в мобильник, решил, что в принципе уже наступило утро, и начал названивать. Два сонных мужика попросили меня перезвонить попозже.

Я забрал заказ, не обращая внимания на косые взгляды, слопал яичницу и салат, потом, прихлебывая кофе, продолжил просматривать остальные бумаги.

Мои соседи по столу, видя мою невозмутимость, усилили громкость своих разговоров.

Толстощекий подполковник под ехидные смешки, доносящиеся с соседних столиков, возмущался:

— И где я, блин, этого чудака-экспедитора буду искать? У этих дятлов днем с огнем ни хрена не допросишься, а меня командующий лично драть будет во все щели…

Я нашел еще один номер, потыкал пальцами в экран, набрал его. Вызов пошел.

Разорявшийся и плевавшийся слюнями толстощекий подполковник внезапно начал лапать себя за карманы на груди, потом вытащил на свет божий телефон и заявил:

— Да, кто же там, в восемь утра-то! Алло!

Это самое «алло» я тут же услышал и сказал в трубку:

— Здравствуйте! Вы Лепехин Сергей Викторович? — я говорил это и недоуменно смотрел на соседа по столу.

Толстощекий подполковник мотнул головой, глянул на меня и заявил:

— Да, это я, а вы кто?

Получается, что я созвонился с человеком, сидевшим рядом со мной! Весело!

— Да я и есть тот самый чудак-экспедитор, которого вы собрались очень долго разыскивать.

Толстощекий подполковник смущенно хмыкнул. Разговоры и смешки за столиками смолкли. Военные уткнулись в свои тарелки как ни в чем не бывало.

Через два часа я въезжал на охраняемую территорию полигона, пристроившись в хвост колонны, состоящей из двух штабных микроавтобусов. Меры к охране принимались действительно нешуточные. Новые выдвижные бетонные блоки на колесиках на недавно заасфальтированной площадке перед КПП. Решетки на окнах. Внушительные массивные ворота на электроприводе. Мобильные помосты для досмотра грузовых автомобилей.

Сперва матерый контрактник очень долго рассматривал мои документы. При этом он все время выходил на кого-то по малогабаритной радиостанции, потом забегал в помещение пропускного пункта, с кем-то созванивался, чесал голову под каской. Наряд по КПП все это время держал меня под прицелами автоматов. Бойцы делали грозные лица и, кажется, млели от своей крутости, пугались самих себя.

Я тихо радовался и посмеивался, изредка пугал наряд неожиданными телодвижениями и шипением себе под нос:

— Аллах акбар! Иншалла. Я ваш казарма труба шатал.

Толстощекий подполковник Лепехин, который теперь бегал за мной хвостиком и боялся потерять, матерился на бойцов и дежурного и тоже куда-то названивал.

При всей строгости пропускного режима никто и не додумался попросить меня выключить видеорегистратор и телефон. Двухметровый забор, опутанный по верху колючкой, идущий от КПП в стороны, как бы намекал на то, что я не смогу пробраться на строго охраняемую территорию и напакостить там. Прогуляться вдоль периметра? Да нет, пожалуй, не стоит, а то бойцы в обморок упадут от усердия.

— Викторович, да ну вас на фиг, мне по барабану. Сейчас в головной офис отзвонюсь, сами будете грестись с этими модулями, — подначил я подполковника, увлеченно ругающегося с кем-то по телефону.

Лепехин показал мне какую-то фигуру из пальцев, скорее всего, обозначающую, что все будет отлично.

Наконец, все решилось. Наряд забегал вокруг моего грузовичка с зеркалами для осмотра днища и предельно внимательно оглядывал пустой кузов.

— Быстрее бы учения начались, — заявил дежурный по КПП, торчавший рядом со мной.

— А что в этом хорошего-то, служивый? — спросил я. — Ведь тогда в разы больше народа будет тут мотаться.

— А тогда офицеров начнут ставить, а я сержант всего-навсего. Вдруг какого генерала напугаю или затуплю как-нибудь эдак по-особенному. Мне оно надо, чтобы меня какой-нибудь надбавки лишили? Я уж лучше в своем бронетранспортере посижу.

Вслед за колонной мы проехали к полевому лагерю, где офицеры принялись разгружаться и искать свободные места в палатках. Лепехин быстро пристроил свои сумки, прыгнул ко мне в кабину и начал показывать, куда ехать.

На центральной командной вышке располагался штаб учений, куда меня пустить никак не могли. Я намекнул Лепехину, что время — деньги, и он убежал решать какие-то вопросы, с кем-то о чем-то договариваться. Я ждал его, снял видеорегистратор, засунул себе в карман так, чтобы глазок камеры торчал наружу, и принялся шляться невдалеке от вышки.

Мое внимание привлек участок местности, огороженный столбиками и книпперной лентой. С десяток солдатиков с БСЛ лениво, не торопясь, разравнивали площадку. Рядом торчал военный экскаватор, возле которого загорал какой-то дядька, облаченный в шорты и тельняшку.

Я угостил его сигаретой, и мы разговорились. Оказалось, площадка как раз и готовится для размещения модулей, куда поселят солдатиков для показухи, развернут пункт полевого питания. Дядька работал здесь уже неделю, успел разровнять несколько площадок для техники и командных пунктов, а теперь маялся в ожидании, когда ему закроют наряды.

Военные требовали поддать угля! Вперед! Копай всю ночь! Но гражданскому экскаваторщику, работающему в воинской части, штурмовщина надоела, и он с чистой совестью положил болт на всю работу. Тем более что планировалось привлечь к этому делу несколько землеройных и прочих машин, но почему-то не срослось, и он вкалывал ударно в одно рыло. Экскаваторщик посоветовал и мне держать ухо востро, а то вояки наобещают кучу всего, а потом ищи ветра в поле.

Мы еще пару минут посудачили, потом я увидел Лепехина, попрощался с мужиком и пошел к толстощекому подполковнику.

— О, я гляжу, ты уже площадку осмотрел, — заорал он, увидев меня, — я тут план модульного городка отксерил, накладные забрал, сегодня-завтра с Питера еще команда ваших подъедет, модули ставить.

— Ну, давай посмотрим — что там; сравним, что да как, — сказал я.

— Пойдем на тыловой пункт управления, он там, рядышком с вышкой; заодно кофейку хлебнем да под кондиционерами посидим, а то я припотел, разговаривая со всякими начальниками, — проговорил тыловик и потащил меня за собой.

Я видел, какая неразбериха творится на полигоне, и заявил, что мне уже завтра надо будет привезти сюда свою бригаду для замеров и дополнительных работ. Тыловик почесал голову и сказал, что вопрос в принципе решаемый. Для ускорения рабочего процесса он готов на все. Надо только определиться, где моя бригада будет проживать и чем питаться. Я начал уверять его в том, что эту проблему мы решим сами, и попал в свою же ловушку.

— Так у вас же по документам один опытный образец должен быть! Вот в нем и поживете, — высказался Сергей Викторович и лучезарно улыбнулся.

Твою ж мать! Надо срочно звонить Скамейкину, узнавать, что за образец и где его доставать. Плюс дополнительная бригада специалистов-установщиков. Ладно, прорвемся, совру что-нибудь; думаю, в общей неразберихе учений прокатит. Зато группу можно будет вполне легально перебазировать на полигон.

— Сергей Викторович, добро, думаю, завтра переберемся; нам только пропуска и на машину нужны, и на моих работяг.

— Да не вопрос. Тут опять какую-то дополнительную хрень для антитеррора клепают. Сейчас комендант прибежит за досками, вот его и озадачим. Там только фотки личного состава нужны и ТТХ машин. Когда к себе на комбинат поедешь, собери.

— Не надо. Это прямо сейчас можно сделать.

Вопрос решился очень просто, с помощью новых технологий. По моему звонку Вова тут же перекинул мне на электронку фотографии с агентурными фамилиями и именами. У тыловиков в наличии имелись и принтер, и фотобумага. Комендант горел бешеным желанием заполучить брус. Узнав, что у меня в бригаде имеются и сварщики, и дефицитные электроды, он собрал свою силу воли и распущенные слюни в кулак и совершил невозможное. Через час пропуска были готовы на всех моих людей и грузовичок. Тороватые тыловики уже считали меня за «своего», поэтому позволили на ламинаторе закатать пропуска в пластик и попить с ними дрянного растворимого кофе.

Когда я размачивал в нем печенюшку, Лепехину кто-то позвонил из штаба тыла округа.

Он поговорил две минуты, схватился за голову, умоляющим взглядом посмотрел на меня и заявил:

— Опять засада: вагоны на станцию Залеты пришли, а бригада еще не приехала!

— Так в чем проблемы? Накладные же у тебя есть. Ты же, по-моему, и приемщик груза, как представитель войсковой части. Получай, привози сюда, а мы потихоньку начнем.

— Если бы все так и было, но, представь себе, все три вагона потерялись на хрен. Сейчас на рампе несколько эшелонов прибывших на учения разгружаются, куда их загнали — хрен пойми!

— А железнодорожники что говорят?

— Матерятся! У них там сейчас такой бедлам… Ты в Питер позвони, спроси, может, опознавательные знаки какие есть, а то по номерам вагонов да по товарным накладным упоремся искать. Я сейчас своим, которые грузы принимают, отзвонюсь на станцию, но надо как-то процесс поиска форсировать.

— О как! Ну, добро, я тогда сейчас к себе на комбинат, бригаду собирать…

— Модуль-то, модуль не забудьте!

Блин, этот несуществующий модуль еще!

— Да-да, не забудем — нам же жить в чем-то надо; заодно с базы своим в головной офис прозвоню и узнаю, чья бригада едет. Да и по знакам. Вот, смотри, — на бумагах логотип. Сам знаешь, фирма, которая эти модули склепала, не бедная. Вагоны они в аренду не берут и грузились у себя на предприятии.

— А, ну да, по «Звезде» показывали всякие новые разработки. Там действительно логотипы на всех вагонах. Молодца, тебе бы в разведке служить! Вагоны найдешь — я тебе еще литр текилы выкачу!

— Я тебя за язык не тянул! С разведчиками поосторожнее: нас предупреждали — их тут как бычков возле полевого сортира!

— А, ну да, есть такое дело, говорят, диверсанты и шпионы шерстят по округе.

— А может, и не шерстят, — буркнул я, не подумавши.

— Чего ты сказал? — Лепехин даже перестал жевать печенье.

— А хрена им! Сели, к примеру, на тот же поезд где-нибудь на станции и едут под видом бригады из «Славянки»; пойди докопайся!

— Да, вполне вероятно! А то я думаю, чего наш особист все за тебя расспрашивал. Мол, что за хрен с горы с тобой тут трется?

— А, ну, тогда пока. — Я демонстративно надул губы и сделал очень обиженный вид. — Давай, до встречи. Позвонишь, как вагоны найдете; подъедем тогда не спеша.

Подполковник подозрительно посмотрел на меня, потом фыркнул и заржал. Я не выдержал и тоже начал хихикать.

— Да ладно, братан, не дуйся — я же шутканул; какой, на хрен, с тебя диверсант? По тебе же видно, что даже в армии не служил. Так ведь? Почем «военник» брал?

— Заплатил за него двумя годами на Тихоокеанском флоте: главстаршина, замначальника продовольственного склада!

— Так ты из наших, тыловых! Я сразу это понял! Ну что — давай, завтра с утра вас жду; а как подъедешь, поможешь с вагонами?

— За литр текилы, естественно, — ответил я, помахал всем ручкой и гордо удалился, размышляя про выкрутасы мышления подполковника Лепехина.

То мне в разведке служить надо, то я вообще не служил, а теперь он во мне сразу тыловую крысу признал! Да и хрен с ним! Главное — есть вполне официальная возможность работать с самого что ни на есть «передка». Осталось ведь совсем немного. Ждем, что скажет высшее руководство в ответ на первую нашу «посылку». Отработав по войскам, разгружающимся в Залетах, шлем вторую. Попутно, чувствую, подкинут нам еще какое-нибудь специальное мероприятие, — так, чтобы побегали тутошние антитеррористы, чтобы что-нибудь взрывалось. В это время телевизионщики будут снимать «новейшую систему связи управления», которая буквально в секунды доводит приказы и распоряжения до войск — бла-бла-бла…

Да, кстати, вот, пожалуйста. Навстречу моему грузовичку по грунтовке пылили два гражданских микроавтобуса с радугами на боках и надписями, гласящими, что едет «ТЕЛЕВИДЕНИЕ».

Все это хорошо и распрекрасно, но где мне достать этот чертов модуль? Как назло, Скамейкин пропал со всех линий связи и на телефоны не отзывался, был «вне зоны доступа». Ладно, может, на комбинате что-нибудь и придумаем.

Интересно, что там, у доблестных разведчиков майора Пехотина? Этот прославленный деятель спецназа тоже пока молчит. Вдруг, когда я по полигону катался, их всех уже повязали, и я остался один? Может, Леня Ромашкин бросился захватывать вертолет, Вова Черепанов не смог его остановить, а Овчинников, охочий до подвигов, поддержал эту безумную затею?

Однако, нет — на базе все было хорошо. Все работали в штатном режиме «прикрытия». Черепанов доложился об удачной встрече с майором Рябушкиным и о том «человечке», с которым тот обещал свести. Леня прикрывал близнецов, прокачивающих очередной обязательный сеанс связи. Пехотин и его команда работали еще по одной задаче, поставленной разведывательным управлением. О подгруппе доразведки железнодорожной станции — пока молчок.

По моем приезде группа собралась быстро, без проволочек. Ромашкин, несмотря на мои запреты, на прикрытие связистов таскал с собой «АКС-У» и пару взрывпакетов, за что был наказан, но огорчаться даже и не собирался, узнав о том, что мы перебазируемся.

Вова хмыкнул, кивнул в сторону начфиненка и заявил:

— Только у нашего мачо начало что-то наклевываться — и тут такой облом!

— Она сама меня в столовку затаскивала, я не при делах, — отбрехался Овчинников.

— А вот теперь, господа шпионы, еще одна задачка, которую надо решить, — продолжал я, — нам к завтрашнему утру надо родить какую-нибудь охренительную штуку под названием жилой модуль. Что это такое, я, конечно, представляю и видел их в немереных количествах. Я так понимаю, это еще одна фишка, которой наши доблестные вооруженные силы должны поразить общественность. Из Питера что-то пришло, но бригады установщиков еще нет, вагоны потерялись в Залетах. В конце концов, нам надо где-то жить, и легенда прикрытия вырисовывается неплохая.

— Может, прицеп какой оборудуем? — подал голос Ромашкин. — Мы в Ичкерии в таком катались.

— Нет! — возмутились Артемьевы в голос. — Ты, Леня, ни хрена не понял — это совсем другая штука. Нас в прицепе откатят в чисто поле и расстреляют из пушки…Тут реально домик нужен, как у девочки Элли.

— Это как у Эльки Дагбаевой, с узла связи, на даче стоит, что ли? — спросил, морща лоб, Леня.

— А ты что, у нее на даче был? — разом завопил Черепанов.

— После меня или раньше? — осведомился Овчинников.

— И мы тоже там были, — поддержали суматоху Артемьевы.

— Хреновый у нее домик: я там чуть как-то стены все не повалил, — печально молвил Аллилуев, — переел я однажды на ночь хлебушка с молочком, ну и…

— Да заткнитесь вы, — прекратил я обсуждения неизвестной мне Эльки и достоинств ее домика, — по существу давайте.

На пару минут воцарилось молчание, потом Вова начал тянуть руку.

— Можно я, ну пожалуйста!

— Говорите, товарищ подполковник!

— Интернет и Димон Айфон — нам в помощь, проектов в глобальной сети сейчас можно найти каких угодно.

— Ну а мы можем сварить, припаять, — добавили близнецы. — Главное, чтобы материалы были…

— И у меня руки не из задницы выросли, — заявил Леня.

— Короче, братва, на Черепанове проект — самый простой в изготовлении. Начфиненок, рассчитай стоимость и узнай про наличие нужных материалов и инструментов у бригадира. Леня, за тобой организация работ и помощь братьям.

— А я покурю и буду контролировать процесс, — добавил за меня Черепанов.

— Да нет, Вова, — скорее всего, за просто так бригадир нам ни хрена не даст: он хоть и, по ходу дела, осведомлен, кто мы такие, но из собственного кармана оплачивать наши причуды не будет. А шеф их, самый главный, пропал со связи по всем каналам. Так что, скорее всего, побуду я переговорщиком.

Накрутив всем хвосты и рассовав задачи, я поперся к бригадиру на переговоры. По пути я ответил на звонок Лепехина и еще раз убедил его в том, что к утру буду, а вагоны вот-вот найдутся.

Бригадир меня понял. Материалов, пригодных даже для строительства космического корабля, было у него в избытке. Но без разрешения начальства он ничего сделать не мог.

Тут как раз подоспел начфиненок со списком необходимых материалов. Увидев мои бесплодные попытки о чем-либо договориться, он схватил бригадира за рукав и потащил в сторону, что-то нежно нашептывая ему на ушко.

Дородная рыжая повариха, выглянувшая из столовой, увидела эту парочку, закусила губу и злобно помахала бригадиру половником.

Минут через пять начфиненок подбежал ко мне и затараторил:

— Вопрос решается двумя путями. Первый: если ваш кореш лично даст добро отпустить то, что нам нужно, бригадир с этого свое поимеет.

— А еще способ? Скамейкин сейчас недоступен, а время горит.

— Денежками наличными ему отдать. Он по накладным все попозже проведет и тоже внакладе не останется.

— Цена вопроса?

— Полторы зелеными, с бешеными скидками, но тут облом. У нас на эти расходы денежка не заложена, нет ее просто. Да если бы и была, то не списали бы ее никак. Мы со своего кармана бы выплачивали.

— Иди, договаривайся, денежка есть: меня пара дорожных гопников-долбодятлов проспонсировала.

Начфиненок радостно махнул головой и побежал к прорабу. Интересно, на сколько же он меня нагрел с такой милой улыбочкой?

Проект, найденный лейтенантом-автоматизатором и перекинутый на почту Черепанову, был тщательно рассмотрен и утвержден, а потом переделан основными исполнителями, братьями Артемьевыми, по текущей реальности. Задачи нашлись всем.

Близнецы из обрезков труб скоренько сварили крепежные узлы. Всего вышло по восемь штук на модуль.

В процессе работы они поясняли мне:

— Зырь, босс, вот это — узлы крепления. Угловые кувалдочкой приложить, и они в земле. Глубже вбить невозможно. Мы стопорный прут прихреначили. Леня уже замки в токарке вырезает, будут по типу струбцин. Сам видишь, правую или левую сторону, по желанию клиента, делаем выше, для ската крыши. В случае жары крышу можно сдвигать, фиксировать для дополнительной вентиляции. И вообще иди, не мешай. К Лене не заходи. Он жутко матерится, когда ему мешают.

Начфиненок и Черепанов обрабатывали асбоцементные листы, проще говоря, плоский шифер. Хотя «обрабатывали» — громко сказано. Они наняли двух малярш, которые ловко, через трафареты, раскрашивали пиксельными квадратиками будущие стены модуля. Сами же диверсанты сидели на солнышке и любовались на молоденьких работниц.

Погрозив им пальцем, я пошел искать Аллилуева. Тот был ответственным за внутреннее убранство. Доктор, быстро снискавший популярность у местного контингента работниц из разряда «кому за тридцать», обосновался в маленькой швейной мастерской и, не надоедая никому, почитывал книжку. Справная тетенька, охая и жалуясь на фантомные боли, споро строчила на заводской швейной машинке драпировки из мешковины и приметывала петельки.

В три часа ночи близнецы сожрали по паре таблеток сиднокарба, выданных доктором, раздухарились и смонтировали две переборки для кухонного и умывального блока.

В пять утра работы были закончены, краска высохла. Начфиненок уснул, и Черепанов нарисовал ему зубной пастой усы.

Мне пришлось всех будить и приводить в чувство.

— Мы строили, строили и, наконец, построили, — возвестил я. — Последний аккорд — устанавливаем, испытываем, снимаем, пихаем в грузовик, если остается время, чуть спим и в десять утра двигаем, чтобы к двенадцати быть на месте. Все готовы?

— Ага, — буркнуло мое сонное воинство.

Потом Ромашкин очень конкретно зевнул, чуть не проглотив Черепанова.

— Я не понял, дети, вы готовы?! — поддал я напора.

— Да, командир! — бодро заорали шпионы.

— Согласно расчету, по местам! Я засекаю! К установке жилого модуля приступить!

Мои бойцы кинулись на заранее обозначенные места, к уже разложенным узлам.

Леня размахнулся кувалдой. Все остались живы, модуль поставили ровно за двадцать пять минут. Отличное время!

Внутри — очень даже ничего. Поставим раскладушки с базы, бригадир нам их продал вместе с тумбочками. Проводку для света и других нужд на штатные места повесить — дело пяти минут. У нас все получилось!

Черепанов с Аллилуевым притащили шланг и начали поливать домик водой со всех сторон, стараясь обильно окатить крышу. Нигде ничего не протекало! Красота!

Только тоненький голос начфиненка мешал мне насладиться приятным ощущением хорошо выполненной работы:

— Снимите меня с крыши, пожалуйста. Кажется, дождь пошел!

— О, точно, — высказался один из Артемьевых. — Надо здесь прутки по-быстренькому приварить, как для лестницы, чтобы и туда забираться, когда крышу ставишь, и обратно слезать. Это дело пяти секунд. Сейчас сделаем. Главное — столб подсушить.

Начфиненок метался по крыше под злобный хохот Черепанова, доказывая сейсмостойкость изобретенного нами сооружения.

Разобрали мы модуль за полчаса и сразу же уложили в кузов грузовика. Заодно сунули туда кровати, тумбочки, пару столов, стулья и кондиционер, который начфиненок непостижимым образом выманил у прораба.

Как оказалось впоследствии, он и домик, построенный нами за тринадцать часов, продал обратно прорабу. Уже не за полторы тысячи долларов, а гораздо дороже.

Сумки со снаряжением и оружием мы запихали на дно грузовичка и тщательно замаскировали их.

Бригадир, с опаской наблюдавший за нашими художествами, отвел меня в сторонку для решения пары вопросов. Его волновало, как вернется обратно машина и не сдам ли я его Скамейкину за нелегальную деятельность.

Я пообещал ему по размещении на месте отзвониться и передать грузовичок шоферу, который подъедет к полигону. Потом мы поручкались. Я проверил своих архаровцев, которые, нарушая все требования по перевозке личного состава, уже дрыхли в кузове, и тронулся в сторону полигона.

Пехотин все-таки вышел на связь. Ему было что мне сказать, а то и показать.

На выезде из села мне позвонил мой доблестный заместитель Миша и предупредил, чтобы я ровно в девять был на связи на своем спецномере и подальше от чужих ушей. Наш самый большой начальник будет лично ставить мне задачу невероятной важности.

Глава 10

Все одно к одному

— А теперь прикинем, что имеем в результате, — заявил старший оперативный сотрудник, постучал карандашом по столу и окинул недобрым взглядом своих помощников. — Мы засекли непонятную группу туристов. Они появились на заранее согласованном маршруте, а потом ушли в горы, — продолжил он. — Да и хрен бы с ними, с туристами, но вот внезапно появляются монтажники, которые работают с «Оборонсервисом». Они направляются на полигон, где находится куча военной техники. Число этих вот монтажников, один в один, совпадает с числом туристов. Но это ведь не все!

— Число монтажников совпадает с количеством диверсантов, которые работают на этих учениях против нас, — добавил один из сотрудников, мельком глянувший на монитор ноутбука, стоявшего на столе. — Абсолютно в дырочку! Не исключено, что это действительно монтажники, которые едут монтировать свои модули. Может быть, и так. Но почему же тогда военные и наш особист со своей группой с полигона сообщают, что монтажники, которых решили пробить на одной из станций и тихонечко поставить под наружку, не появились? Их просто-напросто не было в поезде! А потом, на одном из постов ГИБДД, ближе к Залетам, обнаруживается микроавтобус, прибывший из самого Санкт-Петербурга. Бригадир монтажников посылает всех куда подальше. Он говорит, что они не хотели заморачиваться с пересадками и прочим, вызвали автобус и пересели в него. Водитель автобуса, некий Виктор Семенов, только ухмыляется и разводит руками. Держать их у себя мы сможем еще буквально часов десять-двенадцать, не больше, и вряд ли что-то за это время по фамилиям пробьем. «Славянка» и «Оборонсервис» — это такие мутные организации, что взаимодействовать с ними практически бесполезно. Но насчет водителя все-таки удалось кое-что выяснить. Бывший военный. Служил в Чечне. Через военкоматы можно узнать, не призывался ли он снова на контракт, но времени на это уйдет весьма и весьма много.

Еще один младший сотрудник попросил слова, взял со стола лист бумаги, глянул на него и заговорил:

— Товарищ полковник, вот, смотрите. Есть еще одна бригада, которая будет подготавливать площадки под модули и заниматься прочей фигней. Но эта бригада из местных, будет работать по субподряду. Так вот, их экспедитор, он же вроде и бригадир, уже был на полигоне. Комендант списки через тамошнего особиста в обязательном порядке согласовывает. Контрразведчик, естественно, скинул все нам. Тут народу поменьше, чем в группе диверсантов. Местный стройкомбинат, который выделил бригаду, уже проверяли. Там все чисто. Эта бригада с утра должна приступить к работе на полигоне.

— Не будем сбрасывать со счетов и этот вариант. Шпионы могут разбиться на пары-тройки, а потом собраться вместе для проведения специальных мероприятий. Нам надо найти какой-нибудь факт, подтверждающий, что это диверсанты либо просто работяги. Продумай этот вариант, прикинь, что да как тут можно посмотреть. А местный особист — дурак или гений. Считай, себе под нос группу разведчиков посадил. Если дурак, то они только заедут, сразу напакостят и постараются смыться, а тот будет ушами хлопать, валить все на группу антитеррора и коменданта, дабы скинуть с себя ответственность.

— А если гений?

— Тогда, если эти монтажники действительно диверсанты, их в любой момент можно взять и вести как на поводке, шаг влево, шаг вправо, в нужный момент блокировать, предложить сухие портянки и горячий чай!

— Так, а по поводу факта что? Ведь не исключается вариант, что они действительно работяги?

Опер, говоривший про бригаду монтажников из Леушово, поднял палец, кашлянул и проговорил:

— Товарищи офицеры, есть и такое дело. У тех монтажников, что едут с Питера, по информации местных тыловиков, есть данные о вагонах с домиками-модулями. Они же именно их будут собирать. Значит, знают место разгрузки и прочую ерунду. Логисты из центрального офиса должны все отслеживать. Получается, что те монтажники, которые знают, где и какие вагоны стоят, будут настоящими. Плюс небольшое добавление. Я поговорил с тыловиком с полигона. — Он посмотрел в бумажку. — Этот Лепехин Сергей Викторович утверждает, что монтажники из Леушово должны поставить для своего проживания какой-то опытный образец модуля.

— Ага, — подхватил мысль полковник. — Если из Леушово приезжают люди и резко начинают страдать фигней, сразу разбегаются по полигону, рисуют кресты на технике, устраивают прочее непотребство, значит, они — диверсанты. А если ставят какой-то домик, встречают вагоны…

— Да-да, если эти ребята знают, где вагоны, то они, соответственно, настоящие, а не под прикрытием. Вряд ли разведгруппа может иметь связь с логистами из «Оборонсервиса».

— Вот-вот, надо на Лепехина придавить, чтобы он бригадира дернул на Залеты, якобы для поиска и разгрузки вагонов, тем временем остальных под контролем подержать. Естественно, если эти работяги, как и положено работникам «Славянки», начинают ставить себе модуль под жилье, то и хрен с ними. Ну, а если… — полковник не смог выразить мысль и махнул рукой. — Короче, спецназеров из внутренних войск предупредите и усильте местных особистов парой наших сотрудников.

— Кем именно?

— Этими двумя полудурками, которые вместо того, чтобы оперативный штаб развернуть, всю ночь со шлюхами бухали.

— Ну да, а с утра администраторша гостиницы рассказала про двух странных проверяющих из округа, которые быстренько свалили.

— Ага, я о том же. А эти якобы питерские монтажники где у нас появились? Именно в том городишке, где штаб армии расположился… Тут, по-моему, еще чуть-чуть — и картинка сложится. Кстати, эти два недоумка видели «проверяющих» в лицо?

— Нет, куда там! Но на ресепшене стоит видеокамера с записью. Командующий армией расстарался. Военные командировочные иногда такое вытворяют!

— Ага, понятно. Так и что, есть картинка?

— Да, есть, отработали. Качество не очень, конечно, но все же разобрать, кто на фото, и сравнить можно…

— Всучайте им фотки — и на полигон! Легендируйте под военных, и пусть опознают! Соответственно, если фигуранты обнаруживаются, то доблестные вэвэшники пеленают их по полной. Я думаю, своих спецназеров дергать смысла нет. Хотя чую, что против нас очень опытная группа пашет: сколько их уже ведем, а результатов никаких. СОБР, вон, как за нос провели при зачистке на рынке, как сквозь землю ушли. — Полковник хохотнул и отхлебнул из стакана минералки. — Подытоживаем. Первое — модуль; второе — вагоны, третье — опознание! Если хотя бы первых два фактора сходятся, то все — задачка решена!

Доблестные сотрудники антитеррористического комитета вытерли вспотевшие лбы и начали быстренько прикидывать планы мероприятий. Два младших сотрудника, прошляпившие исчезновение «проверяющих», тихо матерились, однако смогли через свои каналы и военных особистов выяснить направление движения двух майоров. Самим их «отработать» уже не светило, надо было срочно собираться. А вот сделать предупредительный звонок и скинуть фотографии с данными, любезно предоставленные администратором, по факсу в отдел контрразведки мотострелковой бригады, куда направились майоры, они успели.

Координаты места встречи мне скинул Пехотин. Поползав по электронной карте и сориентировавшись на местности, я осторожно съехал с дороги и начал по едва видимой колее подниматься в горку. Разведчики, валявшиеся вповалку в кузове, даже не проснулись, хотя и подскакивали на мелких ухабах.

Лишь Вова, сидевший рядышком, на пассажирском кресле, стукнувшись головой о торпеду, лениво пропел:

— Я знаю пароль, вижу ориентир, куда же ты завез нас, лихой командир? — Он наверняка хотел пропеть про тупого командира, да постеснялся.

— Да успокойся ты, расстонался. Судя по GPS, скоро будем.

— Я тут, пользуясь правами заместителя и халявным Wi-Fi на комбинате, перекинул Димону Айфону видеозапись с твоего регистратора.

— А на хрена? Видео с места проведения мероприятий — это хорошо, но как его использовать для отчетного документа?

— Отстали вы там, в своих штабах. В других округах прогрессивная общественность лепит презентации на гугловские снимки и дополняет их видеороликами с места событий. Дима на этой хрени столько собак уже сожрал, что ему даже объяснять ничего не надо.

— Ну в принципе мысль здравая; главное, чтобы вовремя файл перегнал для отчета.

— По ходу, вот оно, место, — сориентировался я, и мои предположения подтвердил GPS голосом Жириновского: «Вы прибыли! Объявляю вашу независимость, однозначно!»

Я выехал на неширокую полянку, кое-где поросшую редким кустарником, развернулся и остановился.

— Начфиненок — направо, мальчики — налево, — известил Черепанов разведчиков, выпрыгнул наружу и начал яростно отливать под близлежащим кустом.

— Э-э-э-э, — раздалось из-под куста, — я не фанат золотого дождя! — Человек, проговоривший это, словно чертик из табакерки, выпрыгнул на свет божий.

— Я же без оплаты за дополнительные услуги. Разнообразьте свой досуг, — не смутился Черепанов.

По всей видимости, связной от Пехотина прибыл заранее, залег, убедился в том, что описание, полученное от командира, совпало с нашими приметами, и выскочил на свет божий, подгоняемый черепановской струей.

— Слоны идут на север. Есть у тебя что для нас? — обратился я к разведчику.

Парень, облаченный в маскировочный костюм, полез куда-то за пазуху; сперва почесался, потом достал флешку, протянул мне и заявил:

— Там — видеофайлик; босс сказал, вы все поймете! Он также просил передать на словах, что скоро здесь объявится Дед Рус. Типа вы в курсе, кто это и какие головняки эта информация принесет.

Я в задумчивости кивнул. Появление данного персонажа никак не вписывалось в мои планы. Генерал Русской обладал феноменальной памятью и если кого-то из спецназовцев увидел хоть один раз, то уже хрен забудет. Еще и вспомнит всю биографию, послужной список и различные косяки. А меня он имел удовольствие наблюдать как в первую чеченскую, так и во вторую; а уж на нынешней моей должности мы общались постоянно. Если генерал будет присутствовать на пункте управления, где мы почти легально сможем тусоваться, то — даю двести процентов! — он меня (да и остальных членов моей бригады) опознает. Сдаст — не сдаст, — тот еще вопрос! Но подколоть в своем стиле, я думаю, может. Он, скорее всего, едет сюда по душу тех спецназеров, которые будут участвовать в последнем акте большого марлезонского балета, крутить показуху с засадами и налетами. Но из штаба округа ему уже наверняка доложили о реально действующих группах и их задачах. Может быть, Миша предупреждал меня именно о генерале.

Черепанов воткнул флешку в планшетник, перекинул файлы и вернул ее владельцу. Разведчик-связной, даже не попрощавшись, нырнул в кусты и пропал из виду.

— Эй, куда же ты? У нас есть и другие ролевые игры! — прокричал ему вслед Черепанов.

— Вова, давай посмотрим, что нам скинули, до звонка еще время есть, — предложил я.

Черепанов протянул мне планшетник.

Так, и что мы тут видим? Видеофайл — дергающаяся картинка какого-то участка местности. Съемка идет с уровня земли. Можно различить даже травинки и мелкие камушки. Высота съемки — метра полтора, не больше.

Картинка начала дергаться еще больше. Земля с травой и камушками стала резко удаляться. Камера захватила пару камуфлированных фигурок, деревья, поросшие негустым лесом, холмы. Видимо, съемка велась с какого-то миниатюрного летательного аппарата.

Вот, Пехотин, гад! Врал мне безбожно, что опасается всяких новомодных штук, а у самого беспилотник заныкан!

Хотя нет, зря я на него так подумал. В объектив попала тоненькая леска, связывающая аппарат с землей. Воздушный змей? Ну, точно! Вон, видно по камере, как картинка дергается, земля удаляется все быстрее и быстрее… Вот уже видны дома и водонапорная башня!

Блин, да это же станция Залеты! Вот он, железнодорожный узел, мелькает в нижнем углу экрана.

Между тем воздушный змей с камерой заползал все выше и выше. Где они столько лески набрали? Высота где-то метров двести, а то и больше. Ведь такой штуковиной надо еще наловчиться управлять, а, судя по ракурсу съемки, разведчики свое дело знали на твердую четверку и выше.

Камера почти перестала дергаться. Железнодорожная станция в картинке переползла на центр экрана.

Я нажал паузу и увеличил изображение. Ага, вот она, рампа. Торцевая. Ого, вот это дела! Видно как на ладони разгружающийся эшелон. Судя по количеству БМП, это мотострелковый батальон или тактическая группа на его основе. Можно разглядеть даже человеческие фигурки.

Больше картинку не увеличишь, она размывается. Скорее всего, разведчики майора Пехотина снимали все это на китайскую ручку-«шпион» с камерой. Ее легко привязать к воздушному змею. В нынешние времена купить такую фиговину за пустяковую цену можно во многих магазинах, торгующих электронными прибамбасами.

Краем глаза я зацепился за какое-то светлое пятно среди вагонов, стоящих в отстойнике на железнодорожных путях. Чисто по интуиции принялся рассматривать. Ага, простой грузовой вагон, с эмблемой какой-то компании. Еле различимый логотип, на котором я разобрал только «СПб». Вагончик гражданский, из Питера пришел, а его загнали в отстойник.

А логотип-то в точности такой, как на бумагах фирмы-подрядчика, поставляющей сборные модули. Не тот ли это самый вагон, который пропал в дороге?

Так, попробуем картинку наложить на изображение из «Гугла». Теперь снимем координаты и забьем их в топопривязчик, обозначив «свое» меткой. Пригодится, я думаю, да и с Лепехина можно какой-нибудь бакшиш поиметь.

Дальше видео посмотреть не удалось. Мне позвонили.

Я не знаю, кто это придумал и зачем. Времени оставалось в обрез. Пехотин должен отработать во взаимодействии со мной первый этап — засаду. Изъять субъекта из автомобиля, доставить нам. Я провожу допрос. Хотя какой там допрос — просто представляюсь и вкратце рассказываю о своих задачах.

Этаким вот образом окружное руководство решило выпендриться перед каким-то представителем Генерального штаба, который усомнился в том, что наши разведчики хоть что-то могут. Задело, видишь ли, начальника разведки. По мнению представителя Генштаба, не может офицер из управления руководить действиями партизан, да еще приданных из другого округа. Спецназеры способны только разбивать бутылки о головы на показухах. Да, как говорится, паны дерутся, у холопов чубы трещат.

А тут еще наш генерал. Он ведь наверняка про эту задачу уже знает, скорее всего, еще и начальника разведки подначивал. Знаю я его повадки. «Дед» стопроцентно будет ехать в одной машине с «объектом», на которого должна быть организована засада.

Миша, несмотря на поломанную ногу, дал вполне исчерпывающую информацию о средствах передвижения и маршруте, предупредил, что «товарищи» уже давно в пути и вскорости будут в нашем районе. Никаких вертолетов, самолетов и военных машин. «Деда» и проверяющего везет наш офицер, из первого отдела, на своем личном автотранспорте.

Машину я помню, офицера прекрасно знаю. Доблестный подполковник по данной дороге катался не один раз, — довезет с ветерком, а заодно и своевременно кинет мне сообщение. С однокурсниками по училищу всегда и обо всем можно договориться.

До прибытия на полигон времени еще было достаточно. В случае чего можно отзвониться Лепехину и отбрехаться какими-нибудь неувязками, внезапно возникшими в системе аутсорсинга и обеспечения сторонними организациями. Это вполне нормально.

Подполковник, по имени Саня, вышел на связь, рассказал, что «кандидаты» на результат пошли отлить и перекурить, ибо в машине у него дымить нельзя. Я назвал ему точку, на которой ребята Пехотина устроят засаду. На всякий случай скинул координаты для навигатора, чтобы не ошибиться.

Саня попросил обойтись без стрельбы и порчи машины, ибо кредит «еще платить и платить». Он просто остановится под каким-нибудь надуманным предлогом минут на десять, пассажиры обязательно выйдут перекурить или отлить. Мол, тогда и вяжите их без зазрения совести, хотя дядьки вполне нормальные, без особых понтов.

Пехотин присутствовал при разговоре и все прекрасно понял.

Мы обозначили место недалеко от дороги, где буду восседать я, для проведения «допроса». Грузовичок, с разборным модулем и разведчиками, так и не проснувшимися и валявшимися в кузове вповалку, замаскировали неподалеку. Один только Леня напялил на себя шапочку-маску и напросился к спецназовцам в группу захвата.

Ждем. Ждем. Ждем.

Проехали несколько военных автомобилей, пара гражданских, и все стихло. Основное движение сейчас наверняка идет с запада, со стороны Залетов. Где-то неподалеку прострекотал вертолет, покрутился и двинулся дальше.

Ага, вот и синий «Мицубиси Оутлендер». В бинокль даже видно Санино лицо. Он нацепил на него безразличное выражение, гнал свой кроссовер довольно прилично, потом постепенно снизил скорость, сдал на обочину и отъехал к живописной группе деревьев.

Сашка вышел из машины, потянулся, разминая затекшие мышцы, достал телефон и начал писать какое-то сообщение. Потом спокойно, не торопясь, открыл багажник, достал канистру, воронку.

Пассажиры довольно резво выскочили из машины и бросились к кустам. Ну, «Деда Руса» и без бинокля можно узнать по абсолютно седой голове. Рядом с ним держался мужик довольно крепкого телосложения, в камуфляже с короткими рукавами, но в берцах. Обычно представители Верхнего штаба любят щеголять в туфлях, а этот нет, — наверно, форму одежды нарушать желает.

Я продолжал наблюдать за происходящим, но упустил буквально одно мгновение. Спутник нашего генерала словно под землю провалился.

«Дед» покрутил головой, проорал несколько раз: «Сергеич!» — и шагнул за кусты…

Там, на импровизированном походном столике из огромного пня, застеленного чистой клеенкой, было расставлено несколько тарелок с бутербродами и пирожными из придорожной кафешки и стояла большая турка со свежесваренным кофе.

— Здравия желаю, товарищ генерал! — выскочил из-за стволов деревьев Пехотин. — Разведывательный отряд специального назначения выполняет задачу…

— Пехотин, а где полковник, который со мной ехал? — спросил генерал.

Он ничуть не удивился, присел на край пня, самостоятельно налил себе кофе в чистую фаянсовую кружку, стоявшую рядом с туркой, и принялся смачно прихлебывать его, закусывая пирожным.

— По нему работали агентурщики, не могу знать, — прибрехнул майор. — Думаю, минут через пять появится, после проведения первичного опроса.

— Ну, присаживайся, рассказывай, как до такой жизни докатился. Вы же полковника Генерального штаба сперли. Он же на меня подумает, — проговорил генерал, хохотнул и прихлебнул кофейку. — Сергеич! — проорал он снова в лес и продолжал поучать майора Пехотина: — Он же считал, что засада какая-нибудь будет с фейерверками, пляски с бубнами, морды в косынках, а тут — отлить отошел и пропал. Скажет, что я вам маршрут движения слил и водитель был заранее куплен.

— Без понятия, товарищ генерал! Там начальник отдела все выяснял, а засада будет, не переживайте! Надеюсь, даже вертушка с поисковой группой прилетит.

— Да мне глубоко по хрену, что полковник подумает! Я с ним в дрязги не ввязывался, он с вашим начальником разведки чего-то закусился. Ты мне скажи, чего в академию не собираешься?

— Так Новый Облик, сокращения, и прочее, — вяло отбрехивался майор.

На место допроса пленного полковника с шапочкой, натянутой по самые плечи, притащил Леня Ромашкин, все время приговаривая с жутким кавказским акцентом:

— Вах, давай, шевели ногами, да…

Полковника усадили на заранее подготовленный складной стульчик, сдернули шапку. Меня он не видел. Живодер Ромашкин расслабил пластиковый жгут, который использовал вместо наручников, и встал за спиной пленного.

Я вежливо поздоровался через живой передатчик, то есть через начфиненка, на которого напялили маску и воткнули в ухо беспроводную гарнитуру телефона:

— Здравия желаю, товарищ полковник! Есть смысл представляться или просто так парой слов перекинемся?

Овчинников оперным басом повторил мой вопрос.

Полковник, ничуть не смущенный обстановкой, хмыкнул, вытащил из кармана пачку сигарет, закурил и задал вопрос в лоб:

— Кто вам сдал наш маршрут выдвижения? Не могли же вы вот так, просто, вычислить, как мы поедем… Да и подполковник на «Мицубиси» — ведь сто процентов с вами связывался.

Ответ я продумал заранее, поэтому начал плести очередную ересь, которую за мной слово в слово повторял капитан:

— Товарищ полковник, вы же видели стоянку машин перед штабом. Она находится под просмотром камер, которые на дежурного по штабу выходят. Там две камеры — с IP-адресом, чтобы владельцы автомобилей всегда могли посмотреть, что с их машинками творится.

— Да я как-то внимания не обращал, мне охрана ваших личных машин возле штаба округа безразлична.

— А у меня есть IP-адрес камер; иногда просматриваю от скуки; много интересного можно увидеть, а особенно когда комиссии приезжают всякие: какого проверяющего, на чьей машине да в какую сауну повезли. А тут явный разведывательный признак, ставший достоверной информацией еще до начала учений: прибытие из Москвы нашего генерала. А он — большой любитель комфорта. Так что отследить убытие нужной машины от площадки можно запросто. Это ни разу не вопрос.

— Ну, ты и чешешь! — удивился полковник.

— А что тут сложного, если в машине едет наш генерал и с ним полковник, которого мы не знаем? Это — явно проверяющий из Генерального штаба, скорее всего, не так давно попавший на эту должность. Иначе мы уже и ваш портрет имели бы, знали, чем вы предпочитаете маяться во время проверки: подворотнички смотреть на караульной собаке, бумажки перелопачивать, охотиться на всякую живность или рыбешку в саунах половить.

— Гулящая женщина с безобразным поведением! — выругался полковник. — А как вычислили, где машина встанет? Расход топлива и прочее?

— Тут все очень просто. Зная, кто именно вас повез, можно выяснить номер его мобильника и в определенный момент кинуть ему эсэмэску с содержанием, требующим немедленного ответа. На такой дороге за рулем опасно баловаться с телефоном, вот ваш водитель и остановился. Дальше — дело техники!

— То ли врешь ты мне, то ли вы все повязаны. Да и разговариваешь странно: тебе в уши кто-то нашептывает, что ли?

В ответ Овчинников лишь молча пожал плечами.

Я закончил снимать и записывать разговор и выключил телефон.

— Сергеич! — раздался совсем поблизости крик генерала.

— Ох, ни хрена себе! — заорал вдруг Овчинников, подскочил с пенька и вылупился куда-то за спину полковника.

Тот в испуге оглянулся, никого и ничего не увидел и с досадой развернулся обратно к Овчинникову, которого, естественно, уже и след простыл.

Полковник помахал головой и посмотрел на часы — с того момента, как он отошел от машины, прошло ровно семь минут.

— Сергеич! — снова заорал рядом генерал. — Ты куда делся?!

— Здесь я, иду уже, — буркнул полковник.

— А чего бумагу туалетную не взял? Давай быстрее, ехать пора. Это тебя, наверно, с кабачков прохватило: говорил же — не заказывай, кафешка подозрительная.

Полковник вышел навстречу генералу, который украдкой смахнул с подбородка крошки от пирожного и с тревогой посмотрел на попутчика. Полковник промолчал, недоуменно покачал головой и побрел к машине. Какие бы честные глаза ни делал спецназовский генерал, но факт налицо. Все они тут повязаны, в том числе и он.

Пока они садились в машину, подъехал японский грузовичок с бригадой каких-то разухабистых гастарбайтеров, восседавших на куче имущества прямо в кузове и нарушающих все мыслимые и немыслимые меры безопасности.

Рабочие, весело галдя, начали спрашивать дорогу на полигон и фривольно подмигивать генералу, на что тот пробормотал себе под нос:

— Ну, блин, а вот и группа героических раздолбаев.

Полковник ничего не услышал и был в готовности отразить очередную атаку диверсантов, но она откладывалась. Он постепенно успокоился, понял, что это — обычные работяги со сторонней организации. А когда говорливые труженики субподрядов сообщили, что они — монтажники автономных модулей, полковник даже обрадовался. Ему, при убытии, про эти модули все уши прожужжали. Надо посмотреть, узнать, что да как, сфотографировать и прочее.

Водитель «Мицубиси» предложил ему ехать за ним, и через две минуты все выдвинулись дальше.

Ближе к полигону, в тот момент, когда над миниатюрной колонной завис любопытный вертолет, из придорожной рощи загрохотали выстрелы, поперек грунтовки свалилось здоровенное дерево. «Мицубиси» с проверяющими резко затормозил. Грузовичок с рабочими вырулил на обочину.

Работяги дружно закричали: «Ура-а-а! Аллах акбар! Что за фигня?!» — достали мобильники и начали снимать происходящее.

Полковник с генералом быстренько вылезли из машины. Генерал знал своих разведчиков. Ребята горячие, вытаскивая их из авто, могут и не поцеремониться.

Тут же из-за поворота выскочил БТР, облепленный бойцами. Те, словно горох, сыпанули в стороны, поливая все вокруг холостыми выстрелами и создавая еще большую сумятицу.

Вертолет спустился еще ниже и начал выписывать круги. Воздушно-поисковая группа, находившаяся на борту, приготовилась к десантированию на близлежащую полянку.

Красота! Проверяющий полковник с искренним восторгом любовался разворачивающимся действом, покрепче прижимая к себе папку с документами и косясь на попутчиков по колонне. Самый невзрачный из работяг, с обесцвеченными волосами, размахивал «джедайским световым мечом» и дико хохотал.

«Наркоманы какие-то. Им бы в армии послужить, нормальной жизни понюхать», — с неприязнью подумал полковник.

Вертолетчики высадили десант, который во взаимодействии с группой, прибывшей на БТР, начал оцеплять район засады полукольцом, не давая никому улизнуть.

— Какая Пехотину на хрен академия! Так глупо подставился, — пробубнил себе под нос Дед.

Военные ожесточенно палили и бегали еще с четверть часа. Потом группа с БТР минут пять перестреливалась холостыми с ребятами из вертолета. Лишь после этого те и другие поняли, что воевать не с кем. Диверсантов в лесу не оказалось. Они каким-то образом ушли.

Минут через десять усиленного поиска и догонялок в различных возможных направлениях отхода до командиров подразделений дошло, что реально никакой засады и не было. Они поискали, нашли несколько лент китайских петард, пару нехитрых замыкателей да куски перегоревшего огнепроводного шнура.

Бойцы антитеррора и внутренних войск в полном порядке, по парам, прикрывая друг друга и вертя стволами, отошли к технике и уехали-улетели. Они так ничего и не сообщили ни генералу, ни полковнику.

— Как они ушли?! Тут же все сразу оцепили, окружили? — допытывался у генерала полковник-проверяющий.

Генерал только задумчиво отмахивался и делал загадочное лицо. Он думал, что майору Пехотину уже все-таки давно пора в академию.

А тот спокойно дожевывал бутерброд и наблюдал события в режиме конференции «Скайп» через свой планшетник и телефон Черепанова. Он даже не подозревал о том, что в течение некоторого промежутка времени сперва был недостоин поступления в академию, а потом — чуть ли не отправлен туда принудительно и без экзаменов.

— Да ты бы лучше тотчас же за нами БТР выслал, — сказал я Лепехину, который встречал нас сразу за центральным въездом на полигон, — нас там чуть какие-то разбойники не расстреляли, обратно под охраной ехали; мы тут сроки выполнения заказа можем сорвать, а вам — все игрушки.

— Да там спецназ балуется, нас на инструктажах уже достали; ну, вы что — образец-то привезли?…

— Да привезти-то привезли, только этот образец — наш! Он по бумагам у вас не проходит; вы свой товар по железке получаете. В нем как раз монтажники и я жить будем. Конструкция и спецификация немного другие.

— Да по барабану! Тут и телевизионщики приехали эти модули экспериментальные поснимать. У них разрешение на съемку командующим округом подписано. Заместитель по МТО уже на подходе, начальник штаба округа в армии ошивается, в одной из бригад; скоро тоже прилетит. Мне хотя бы один показать, а там вдруг железнодорожники или ваши вагон потерянный найдут. Тут уже даже фээсбэшники по этому поводу засуетились.

Известие о контрразведчиках неприятно царапнуло по нервам. Начнут копать, поймут, что мы вообще люди приблудные, непонятно каким образом затесавшиеся в общую суету. Надо как-то успокоить местных тыловиков, глядишь, и бдительные сотрудники поумерят свой пыл.

Лепехин показал нам площадку, на которой необходимо было развернуть домик. Я осмотрел ее с умным видом, походил с рулеткой. Колонка с водой была неподалеку, электрический распределительный щиток тоже находился рядышком, на столбе, так что подключиться к промышленной сети — не проблема.

Ага, вот и подтянулись непонятные парни, в количестве двух экземпляров. Оба в форме, но носят ее не так, как «военные обыкновенные», — со множеством нарушений, и брюки от камуфляжа «об асфальт», под туфли, от повседневки. В ожидании прилета «больших шишек» военных всегда дерут за излишне молодцеватый вид, почищенные ботинки и придурковатое выражение лица. А тут какие-то странные «зеленые человечки», да еще не в «цифре», а в старой «флоре». Подошли и внаглую пялятся, явно кого-то высматривают.

Мои предположения подтвердил Лепехин:

— Ага, это те самые кадры, которые тоже вагон ищут. Мутные какие-то: все расхищения выявляют; задолбали уже, — то одна проверка, то другая, то инспекция тыла, то ФСБ.

Я отмахнулся, сделал озадаченное лицо и заорал своим диверсантам:

— Выгружайте! Давайте разметку наносить.

Мои разведчики, особо не торопясь, начали разгружать сборный модуль. Овчинников от греха подальше натянул бейсболку по самые уши, стараясь не засветить свои «белоснежные кудри». Он бегал с рулеткой и вколачивал по моим ценным указаниям опорные колья.

Несмотря на медлительность и показное равнодушие, домик рос, словно на дрожжах. Ночная тренировка не прошла даром. Мои подчиненные работали на автомате, перекидываясь ехидными шуточками.

Лепехин, обрадованный быстрым темпом работ, сказал мне, что снова будет звонить по поводу потерянного вагона, пообещал подойти к концу монтажа и прислать инженера-электрика, чтобы тот посчитал, сколько нужно кабеля, и запитал домик. После этого подполковник куда-то убежал.

— Капитан, ты, что ли, электрик? — осведомился Ромашкин у одного из «пятнистых мальчиков», которые подавили показушную робость, подошли поближе и внаглую пялились на мою команду.

— А, ну да, — не стушевался этот фрукт, — меня, это… ну… короче… прислали.

— Так, а что стоишь, сопли жуешь? Меряй давай; мы-то и своим кабелем можем запитаться. Нам по фиг, откуда. А у вас потом что-нибудь на хрен перегорит или обесточится. Кого винить будут?

Капитан недоуменно пожал плечами, а Леня продолжал разглагольствовать, споро прикручивая асбоцементные стенки к каркасу:

— Естественно, мы не при делах и в ваше электрохозяйство нос совать не должны. У вас же районные электросети на подряде, по-моему, стоят? Заплатите потом еще ни за что ни про что. А вот у вас как сейчас в армии с деньгами? А то сына хочу пристроить, куда-нибудь к военным, — Леня кивнул на начфиненка, тащившего тумбочку с кузова грузовичка.

Капитан подошел к щитку, с опаской подергал замок, поколупал ногтем печать.

— Сейчас прибегут полигонщики, откроют, — успокоил он Леню.

— Ну, тогда отойди, — щас крышу заводить будем.

Любопытствующие прибывали волнообразно. Подскочили какие-то полковники на военном микроавтобусе, начали махать руками и доказывать, что домик должен стоять совсем не здесь. Они даже план достали и начали его тыкать мне под нос.

Потом откуда-то возник аж целый контр-адмирал. Он, наверное, корабли свои потерял и решил разыскать их у меня в модуле. Адмирал заявил, что здесь разместится его пункт управления, и начал прогонять полковников.

Приехали телевизионщики, покрутились у всех под ногами и спросили у меня, когда будет готов модуль. Я посоветовал им подъехать через полчаса как минимум и притащить с собой кого-нибудь из военных, а то тут начальства — как собак на мусорке.

Пока я разбирался с любопытствующими и бдительными особами, снова примчался Лепехин и спросил:

— Ты своим по поводу вагона не звонил? Если сегодня не найдем, а завтра не приступим к разгрузке, то крутой втык получат все!

— А мы при чем? Я бригадир, моя задача собирать, логистикой я не занимаюсь.

— Какая, на хрен, логистика?! Тут контрразведчики уже вовсю роют, тоже пропавшие вагоны ищут! Еще телевизионщики, с аккредитацией, подписанной командующим, — им материал срочно про модули жилые в завтрашние выпуски давать.

— Так наш домик поснимайте, вам какая разница?

— Да мне по фиг, сейчас вон корреспондентов спросим.

Телевизионщики, уже примчавшиеся обратно в сопровождении целого генерала, которого я опознал как главного воспитателя округа, начали бегать вокруг нашего модуля и, несмотря на протесты Овчинникова, даже забрались внутрь.

— Классно! — восхитился их руководитель. — Пойдет! Самое то, товарищ генерал! Если разрешите, мы прямо здесь репортажик и откатаем.

Окружной замполит, вообще не имеющий никакого отношения ни к модулю, ни к нам и, скорее всего, даже не соображавший, что происходит, царственно проследовал внутрь.

Вот же деловые: в наше жилье, построенное за свой счет, прутся без зазрения совести и считают себя чуть ли не хозяевами.

Внутреннее убранство замполиту понравилось, но он ведь все-таки целый заместитель командующего округом, поэтому тоже внес пару корректив.

— Так, повесить плазму внутри, подшивку журналов, доску для глажки и утюг поставить; столы — нормальные, две штуки и лампу настольную, на стены — портреты Верховного, министра обороны и командующего! — барственно провозгласил он. И повернулся к нам.

Несмотря на то что в округе мы с ним встречались частенько, он меня абсолютно не узнавал. Ну да, я щетину отпустил, бейсболку на глаза натянул, руки в карманы спецовки засунул, стоял и ухмылялся. Много ли вы отдадите за то, чтобы без всяких последствий осадить заместителя командующего? Я, честно говоря, даже немного прослезился от подвернувшегося шанса.

— Не, не пойдет, — ответил я нагло и спокойно закурил при генерале, — мне реально по фиг. — Домик — собственность фирмы и предназначен для проживания персонала; я сейчас просто разберу его и уеду, а вы сами тут вешайте плазмы да портреты в тех модулях, которые на железке потеряли.

Генерал-замполит аж задохнулся от возмущения, нахлынувшего на него девятым валом.

— Сынок, да ты охренел! Да как ты… — закончить он не успел.

— Папа, да ты нашелся!!! Давай я маманьке в Питер позвоню, обрадую, что ты не потерялся в далеком космосе! — Я театрально растоптал бычок, нарочито медленно отошел к своей команде, с интересом наблюдавшей за перепалкой, достал телефон и начал ломать комедию со звонком в центральный офис.

Лепехин понял, что его карьере вот-вот наступит кирдык, бесцеремонно схватил замполита за рукав и потащил в сторону, невзирая на звание.

Телевизионщики радостно загалдели.

Замкомандующего, скорее всего, сам понял, что «сел не на ту лошадь». Он что-то с жаром обсуждал с Лепехиным, попутно отдавал команды офицерам, окружившим его.

Лепехин, с вопросом в глазах, подскочил ко мне, но его отгородили от меня близнецы и попросили подождать, пока «шеф с центральным офисом базарит».

Рядом с нами опять нарисовались «бдительные» офицеры.

Я прекратил комедию и подошел к подполковнику.

— Ты это, не обращай внимания, — сказал он. — Генерал немного обознался; дай добро у тебя поснимать, а плазму и прибамбасы всякие сей момент воспитатели сами притащат, кабель уже везут, сейчас все запитают. Ну что, как порешали, а?

— Скажи, пусть у нас плазму до конца работ оставят, антенну мы сами сообразим, — начал наглеть я.

— Я попробую, но не обещаю.

— Тогда с потерявшимся вагоном я тоже ничего не обещаю, хотя уже в курсе, где он стоит, — пошел я ва-банк.

— Да ну, на фиг! Сейчас все уладим! Слышь, а после съемок в Залеты сгоняем? Меня со всех сторон прижали, я уже думал накладные на груз сожрать и водкой запить.

— Давай, решай с вашим генералом, а я с вами съезжу, покажу, где стоят, у нас на вагонах GPS-трекеры есть; мне координаты сейчас скинут, — прибрехнул я в надежде на то, что непонятный объект, обнаруженный в ходе аэрофотосъемки группой Пехотина, окажется тем самым вагоном.

Генерал успокоился, подошел ко мне и вполне миролюбиво начал задавать различные вопросы.

Наконец-то внутренности модуля были украшены подобающим образом.

Лепехин, которому предстояло стать телезвездой и обнародовать «еще один успех реформы», успел накидать текст, согласовать его с заместителем командующего и — надо же! — пару раз прорепетировать.

Операторы настроили свои камеры, даже включили прожектор. Какой-то старший лейтенант пригнал трех вылизанных до блеска бойцов миловидной наружности, призванных изображать обитателей модуля.

Телевизионщики начали снимать. Для порядка они задали пару вопросов заместителю командующего на фоне колонны бронетранспортеров, как раз проезжающей мимо. Окружному воспитателю процедура была не впервой, и отработал он на «отлично»: колонну не пришлось разворачивать и прогонять еще раз.

А вот Лепехин все запорол.

— Какой-то он у вас пухловатый, в кадре «режется», — возмущался оператор.

— Я все-таки тыловик, мне по должности положено, — отбрехивался Лепехин.

— Да и вид какой-то не героический, — поддержал замполит, — может, посмотрите еще кого? Текст уже есть, за пару минут выучит, а?

Естественно, генералу не хотелось упускать возможность прославить свой округ на центральных каналах, и ради этого он шел на все ухищрения. По его команде снова сбежалась куча военных и выстроилась в колонну по одному, пытаясь придать себе самый что ни на есть героический облик.

— А можно всех посмотреть? — осведомился главный корреспондент.

Он отобрал пару самых эффектных подполковников, но у одного из них оказался слишком уж густой бас и, видимо, синдром Туретта. Он через каждое слово непроизвольно добавлял крутую нецензурщину. Через пять минут бесплодных усилий, потраченных на то, чтобы перевоспитать подполковника, телевизионщики решили опробовать другого. Но тот «встал в позу» и заявил, что он «жуть какой секретный и сниматься в кино ему никак нельзя».

— Тьфу ты, — сплюнул в сердцах генерал, — такая толпа, а сниматься некому.

— А вон, гляньте, какой симпатяга! — заорал главный телевизионщик и пальцем показал на Леню Ромашкина.

Тот как раз обнажил свой мускулистый торс и прошелся с огромной пластиковой канистрой на плече (которую недавно спер у зевающих бойцов) в сторону колонки.

— Хорош! — Генерал тоже залюбовался Леней.

Телевизионщики начали упрашивать бригадира, то есть меня, отдать Леню в искусство. А самого Ромашкина даже уговаривать не пришлось. Ему тут же нашли форму с подполковничьими погонами, которая сидела на нем как влитая. Раздетый подполковник, ничуть не смущаясь, побежал к моим разведчикам, уже приладившим шланг к колонке. Они радостно плескались под ней, смывали трудовой пот. Леня выглядел идеально, а текст заучил, едва глянув на бумажку.

— Красавец, — одобрил генерал, — вылитый подполковник!

— Твои бы слова да комбригу в уши, — пробормотал Ромашкин и подбоченился перед камерой.

— Свет! — заорал оператор.

Телевизионная кухня снова закрутилась. Мешали только Черепанов и Овчинников, пытавшиеся устроить эротические танцы на заднем плане. Мне пришлось идти туда и утихомиривать их.

Лепехин постоянно терся возле меня, предлагал выехать за вагоном. За нами хвостиком бегали фээсбэшники. В общем, было весело.

Леня так вошел в роль, что после съемок припахал бойцов-актеров и начал раздавать им команды не самого приличного свойства.

Лепехин все-таки уговорил меня ехать в Залеты. Пока он мотался за документами, я ввел координаты в GPS телефона, посмотрел скриншот с экрана планшетника, проинструктировал своих диверсантов и оставил за старшего Черепанова.

Я вырулил на центральную полигонную дорогу и остановился в ожидании машины с тыловиком. Вскоре он появился на военном «Форде», с гражданским водителем за рулем. На заднем сиденье, как бы невзначай, делая независимое лицо, угнездился тот самый капитан-псевдоинженер. Мы переговорили. Лепехин посоветовал мне держаться впритык за «Фордом», ибо в той части полигона, через которую мы будем проезжать, блокпостов и патрулей понатыкано сверх всякой меры. Там располагались вертолетная площадка и командный пункт внутренних войск.

Мне было по фиг, куда и за кем ехать, лишь бы без проблем. Видеорегистратор включен, маршрут я примерно пробил по навигатору. Главное, чтобы меня по пути не тормозили.

А по дороге было что поснимать: вертолетные площадки, стройные ряды палаток, полевые парки, машины технико-эксплутационной части, то и дело подъезжающие к вертушкам. Туда-сюда сновали бронетранспортеры. На них восседали бойцы внутренних войск, обвешанные оружием, в краповых беретах, нацепленных чуть ли не поверх касок.

Благодаря Лепехину я спокойно выехал через КПП и попылил по хорошо укатанной грунтовке. Рядышком пролегала еще одна дорога, довольно разбитая и разъезженная. Пару раз навстречу нам по ней довольно бодро пробежали колонны из БМП и «Уралов». Прибывали подразделения близлежащих армий. Значит, Пачишин и Пиотровский в своих материалах все просчитали довольно точно. Интересно, как они там?

Пачишин и Пиотровский прибыли на КПП бригады, прошли в штаб и представились нервничающим офицерам. Тем было от чего психовать. В течение часа в бригаду должен был прилететь начальник штаба округа, проверять организацию противодействия терроризму и все, что попадется под руку. Вот, видимо, и его люди уже потихоньку подтягиваются по сухопутью.

Пачишин с Пиотровским расположились в кабинете, выделенном им для работы, закинули свои сумки под стол. Они отказались от различных угощений и начали копаться в бумагах, изредка тихонько переговариваясь между собой и выглядывая в коридор.

В штабе царила суета, обычная перед приездом «барина». Где-то на верхних этажах зычно голосил комбриг, рысью пробегали вдоль стен офицеры.

В кабинет заглянул какой-то майор, задал ничего не значащий вопрос, внимательно осмотрел технарей и исчез.

— Чего это он на нас так пялился, — с недоумением спросил Пачишин, выглянув в коридор и закрыв дверь за нежданным визитером.

— Может, понравились мы ему, в ресторан нас хотел пригласить, — ответил Пиотровский и недоуменно пожал плечами.

— Да нет, ты видел, как он всматривался, будто сравнивал с кем-то или опознавал. Не нравятся мне здешняя обстановка и этот чудик.

— Слушай, сумки у нас под руками. Тут все на стреме, начальника штаба ждут. Может, под шумок скроемся? Я и так что надо уже отфотал на телефон, — предложил Пиотровский.

— Полностью поддерживаю вас, коллега; делаем, как планировали: покидаем территорию части, переодеваемся и залегаем до указаний командира группы. Может, отзвонимся Вове?

— А может, не надо? Наверняка нас сейчас пасти будут, если мы под какие-нибудь подозрения попали.

— Резонно, япона-мама; давай-ка потихоньку валить. Смотри-ка, что на плацу творится!

На огромнейшем плацу уже собралась небольшая толпа военных. Там суетился какой-то летчик, легко опознаваемый по синему комбинезону и пилотке. Скорее всего, это был авианаводчик.

Пиотровский вытащил из-под стола сумки, еще раз выглянул в окно и заявил:

— Глянь-ка, видишь, парнишки в бронежилетиках и с автоматиками из казармы выскочили, строятся перед подъездом, ждут чего-то. Смотри, не тот ли самый тип, который к нам заглядывал, к ним подходит?

— Точно, он! Вон, скорее всего, командир группы антитеррора к нему подгребает, — проговорил Пачишин.

— Да, все правильно, округ проверяет антитеррор. Почему бы группу не поднять заранее, а под шумок и пару шпионов типа нас прихватить? — сделал выводы Пиотровский. — Я, уважаемый коллега, предлагаю валить через стоянку личного транспорта. Я там неплохую дыру в заборе наблюдал, а рядом — рощица разлохматистая. Сдается мне, что нас еще с гостиницы вели да все не знали, когда взять.

— Сдается мне, пора валить отсюда! — подтвердил Пачишин.

Из зимних бушлатов, найденных в шкафу, Пиотровский соорудил что-то наподобие чучел и усадил их в кресла. Через окна, наполовину затянутые противокомариной сеткой, издалека эти «куклы» вполне можно было принять за офицеров, склонившихся над бумагами. Майоры тихонько выползли из кабинета. Пачишин изнутри прислонил стул к открытой двери и потихоньку затворил ее. Стул медленно сполз и заблокировал дверную ручку.

Где черный ход с тыла штаба, они уже прекрасно знали, выбегали пару раз на улицу перекурить, поэтому на «мягких лапах» прокрались через коридор и оказались снаружи. Черт! В курилке от начальства пряталась пара штабных офицеров. Майорам пришлось сделать скучающий вид, бросить сумки на лавочки и степенно закурить.

В это время на плацу вспухло облачко оранжевого дыма, и над расположением бригады прострекотал вертолет.

Офицеры штаба, только что мирно сидевшие в курилке, с воплями «Летят, летят!» убежали по своим кабинетам.

Пачишин с Пиотровским подхватили сумки и ринулись в обход штаба.

Навстречу им, с выпученными глазами и с дурацкой улыбкой на лице, пробежал какой-то прапорщик.

— Чего там? — крикнул ему Пачишин.

— Комбриг строевым по плацу рубит, фуражку потерял. Говорят, к нам буквально на пару минут залетели, дальше в район учений попрут, — заорал прапорщик в ответ и побежал дальше.

Шпионы осторожно выглянули из-за угла и по косой линии перебежали к магазину, из-за стеклянных витрин которого выглядывали румянощекие представительницы сторонних организаций.

А обстановка продолжала накаляться. Плац с вертолетом и начальником штаба округа, к которому подбежал строевым галопом комбриг, оцепляла группа антитеррора. Фээсбэшник и командир группы забрались на трибуну, откуда было прекрасно видно все происходящее. Шпионов никто пока не обнаружил. Общее внимание отвлекал вертолет на плацу и «первые лица».

Пачишин с Пиотровским, благополучно прикрываясь постройками, стоявшими на территории части, по периметру забора добрались до стоянки личного транспорта. Там их поджидал неприятный сюрприз в виде офицера с тремя вооруженными бойцами. Офицер, увидев бегущих майоров, сразу же вышел на связь с контрразведчиком. Видно, в части все-таки взялись за ум и провели пару дополнительных занятий с подразделением антитеррора. Бойцы, радостно скалясь, быстрым шагом ринулись к разведчикам, беря их в полукольцо.

Пачишин вяло улыбнулся и оглянулся назад. Можно еще скоренько отойти вдоль забора, но перелезть через него уже не получится. По всему периметру натянута колючая проволока.

— Улыбаемся и машем, — дал команду Пиотровский.

Майоры резко приняли вправо и посеменили вдоль плаца.

— Чую, убегать — бесполезная идея, — пробормотал Пачишин, — смотри-ка, на парадном входе в штаб уже патруль стоит.

— Да вижу, вон еще ковбои, во главе с тем самым милым парнем, бегут. Да по хрену. Сдаемся? Чего они нам сделают?

— Не сдаюсь принципиально, — пробормотал Пачишин, — я бы сейчас выпил водки и показательно застрелился. Давай на плац, прямо к вертолету, в толпу «звездных мальчиков»: кипешу наведем, возьмем начальника штаба округа в заложники!

— А почему бы и нет, коллега?! Погибать будем с музыкой!

Майоры еще раз резко взяли вправо и, под недоуменными взглядами «загонщиков», двинулись прямо к офицерам, столпившимся возле вертолета.

Начальник штаба обладал зычным командирским басом. Он легко перекрикивал шум винтов, отдавал последние указания командиру бригады.

Пачишин и Пиотровский ввинтились в толпу и протиснулись к начальнику, нагло оттеснив комбрига. Фээсбэшник, бежавший рысью сзади и уже готовившийся схватить Пиотровского за рукав, оторопел. Комбриг, увидев незнакомцев, открыл рот. Окружные и бригадные офицеры, находившиеся здесь, вообще не поняли, что происходит.

Лишь самый большой начальник, увидев двух майоров с сумками, возникших из ниоткуда, зычно проорал:

— Ну, здравствуйте вам, приехали! Я уже полдня без охраны! Наконец-то, изволили появиться, ну-ка, марш в вертолет!

Пачишин открыл было рот, но Пиотровский резко толкнул его к летательному аппарату, из которого высунулся борттехник, и в две секунды закинул обоих майоров внутрь. После этого он начал запихивать в салон сопровождающих, помогающих и различное другое начальство.

— Ну все, комбриг, бывай. Не хрен мне тут показушничать со своим антитеррором! Ишь ты, весь плац оцепили, — проорал начальник штаба округа, пожал мозолистую руку полковника и был таков.

Комбриг счастливо вздохнул и украдкой перекрестил вертолет, зависший на пару минут над крышей штаба. Фээсбэшник обиженно посмотрел на винтокрылую машину и хотел было пустить слезу, но вовремя вспомнил, что мужчины не плачут. Бойцы из группы противодействия терроризму в кураже продолжали ловить всех майоров подряд.

— Сдавайтесь, вы окружены, — вопили они.

— Что это было? — проорал Пачишин Пиотровскому на ухо.

— «Птица счастья завтрашнего дня прилетела, звездами звеня», — пропел улыбающийся Пиотровский.

Глава 11

«Джек Дэниэлс»

По пути я неспешно позевывал, наблюдал в зеркало заднего вида за «Фордом» с Лепехиным и выделывал кренделя. То прибавлял газа, то плелся в режиме «дачного оленя»; а на повороте к поселку вообще резко сдал на обочину, распахнул дверцу и поскакал к кустам. Желание мое было вполне естественное, а вот «соглядатаи» не на шутку переполошились. Бдительный офицер даже вывалился из машины и с низкого старта рванул за мной.

— Не убегай, — жалостно проблеял мне вслед Лепехин.

Я, подбежал к кустам, расстегнул ширинку и блаженно прижмурился. Офицер догнал меня, пристроился рядом и сделал вид, что он ярый коллективист. Такое простое дело, как облегчение мочевого пузыря, без него никак не обойдется.

— Почки… — пояснил я ему, — гребаный Вьетнам…

Так вот весело, с шутками и прибаутками, мы и доехали до железнодорожной станции.

Лепехин постоянно кому-то названивал, искал каких-то отправителей. Честно говоря, он был настолько затурканный, что мне его стало немного жалко.

Еще в машине я построил на GPS путь до вагона, включил голосовое сопровождение и потихонечку почапал. Я проползал под составами, перешагивал через рельсы и огрызался на ни в чем не повинных железнодорожников в оранжевых жилетах, говоривших мне, что здесь посторонним личностям бродить не положено. Сзади бежали подполковник и липовый инженер. По пути к нам прилип еще какой-то военный, представитель службы сообщений, с кожаным портфелем под мышкой. По пыхтенью, раздававшемуся сзади, было понятно, что эти люди меня проклинают, ненавидят, подозревают и на меня молятся.

Следуя голосовым подсказкам, я вышел в тупик междурельсового пространства и обозрел кучу вагонов. Да, где-то здесь. Я прошагал еще несколько метров и уткнулся в какой-то старый товарный вагон. Ладно.

Я прополз под ним и нос к носу столкнулся с печальной девой в оранжевом жилете.

— А по лицу? — с кокетливой интонацией спросила меня «дива РЖД» и замахнулась увесистой монтировкой.

— Мадам, садомазо — не мое, я вполне традиционен, — ответил я и осведомился: — С чем связано ваше желание влупить мне по мордасам?

— Объект тут, охраняемый, вагон с Питера; бригадир сказал, никого не пускать!

— Да с чего это не ВОХР, а вы этим занимаетесь? — я откровенно недоумевал.

— Да бригадир наш — дятел конченый, — спокойно отвечала «мадам», поигрывая монтировкой, — там, видать, опять за несвоевременную раскредитовку срубить хотят, тем более отправитель гражданский; с оборонки на учения что-то везут.

Тут из-под вагона заверещал Лепехин, следующий за мной:

— Ни хрена себе! Бригадир! Раскредитовка! Штрафы!!!

— Мадам, бегите, и — мой вам совет — ни в чем не сознавайтесь, — сказал я ошалевшей железнодорожнице и начал вытаскивать из-под вагона Лепехина, основательно застрявшего там.

«Дива РЖД» только ухмыльнулась, закинула на плечо свой грозный инструмент и мигом испарилась.

— Принимайте, — сказал я своим спутникам и кивнул на одиноко стоявший симпатичный вагончик со знакомым логотипом.

«Вы прибыли на место назначения», — пробормотал мне на ухо телефон.

Представитель службы военных сообщений тихонько уходил в осадок. Я чувствовал, что он каким-то образом был задействован в данной схеме. Но это не мои проблемы. Пусть с этим разбирается специально обученный паренек, прикипевший к Лепехину. Хватит ему изображать инженера.

Тут мне позвонил Вован и в двух словах обозначил диспозицию:

— Прилетела большая птичка. Все у них зашибись.

Из его сообщения я не понял ровным счетом ничего. Плохо это или хорошо, что за птичка?

Авианаводчик, дежуривший на вертолетной площадке, что-то пробормотал в гарнитуру радиостанции и приник к окулярам ТЗК (труба зенитная командирская). Встречающие замандражировали. Авианаводчик вскрыл наземный сигнальный патрон. Оранжевый дым облачком окутал толпу встречающих, заставил их еще больше занервничать; потом игриво встрепенулся и столбом пошел вверх.

Из-за холма вынырнул трудяга «Ми-8», сделал заход над площадкой и плюхнулся ровно в ее центр. Встречающие встрепенулись и прихлопнули на голове кепки и фуражки.

Еще до того, как бортач выставил лесенку, из нутра вертушки вывалились два героических парня в камуфлированной форме и строго обозрели все вокруг. Один подбежал к встречающим и под шум винтов проорал что-то в ухо заместителю командующего округом по работе с личным составом. Тот выслушал его и согласно кивнул.

На площадку въехал черный «Лендкрузер», в который запрыгнул вояка из вертолета. Водитель внедорожника, несмотря на протестующие вопли авианаводчика, ловко подрулил к вертолету. Никто не успел заметить, кто и в каком количестве залез в джип. «Крузер» стартанул в направлении командного пункта полигона.

Встречающие открыли рты и побежали к своим машинам; военные, «рангом пониже — в звездах пожиже», поскакали на своих двоих. Из вертолета посыпались остальные пассажиры с сумками, что-то обсуждая между собой. Кого-то встречали, на кого-то забили, — в общем, все как обычно.

Когда «Лендкрузер» лихо подрулил к центральному командному пункту, командующий армией, успевший опередить всех, четким строевым шагом рубанул к задней двери, которую открыл охранник, ехавший впереди, целый майор с десантными эмблемами.

— Товарищ начальник штаба! — солидно пробасил командарм.

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, — на командарма из салона смотрел человек, по солидности не уступающий начальнику штаба округа, но его физиономия, конечно же, была не столь одухотворенной.

— Майор, твою мать, ты кто? — пробормотал изрядно охреневший командующий армией и заглянул в салон.

Начальника штаба там не оказалось. Искать его в багажнике командарм почему-то не стал.

— Товарищ генерал, не переживайте, — заявил незнакомый майор и мило улыбнулся, — все нормально, следуйте в Центр боевого управления. — Он чуть помолчал и добавил, чтобы снизить градус недопонимания: — Таково приказание начальника штаба…

Случилось странное. Начальник штаба округа неизвестным образом уже оказался в Центре. Он непонятно как миновал всю охрану и проскользнул туда незамеченным. Разумеется, военачальник выглядел весьма довольным.

Он расположился в красивом белом кресле, бухнул на стол перед собой навороченный пластиковый кейс с кучей замков и непонятных кнопочек, счастливо ухмыльнулся и заговорил:

— Ну что ж, товарищи офицеры, давайте проведем совещание. Буквально через два дня начинается активная фаза учений. Соединения занимают свои позиционные районы согласно графику. Военные эшелоны прибывают строго по расписанию. Имелись, конечно, небольшие затыки, но военные и гражданские железнодорожники с честью выходили из всех сложных ситуаций. По сообщениям сотрудников военной контрразведки, буквально пару часов назад были выявлены факты злоупотреблений некими должностными лицами, — соответственно, подключилась военная прокуратура и другие надзорные органы. Очень неплохо работают наши спецслужбы. Несколько разведывательных групп условного противника были обнаружены, отслежены, повязаны и отшлепаны. Осталась еще одна, которая, по всей вероятности, ползает где-то неподалеку, пытается пробраться к полигону и центральному командному пункту, устроить вульгарный дебош с песнями, плясками, стрельбой, подкладыванием мин и похищением секретных документов. А вот хрен этим диверсантам по всей их камуфлированной морде! Все планы учений находятся под моим личным постоянным контролем, — генерал кивнул на солидный кейс, лежавший на столе.

Офицеры, присутствовавшие на совещании, делали озабоченные лица и что-то записывали в секретные тетради. Начальник службы защиты государственной тайны зорко оглядывал присутствующих. Начальник службы радиоэлектронной борьбы тихонько под столом игрался в телефоне и позевывал. Лишь только хитромудрый начальник оперативного управления слушал все это и чему-то благостно улыбался.

После речи начальника штаба пошли доклады о готовности, естественно, сопровождаемые слайдовой поддержкой с безумной анимацией и эффектами. Все как обычно. Офицер, назначенный на нештатную должность слайдометчика, лихо кликал компьютерной мышкой и успевал реагировать на форс-мажорные ситуации.

По обыкновению, на совещании заслушивали всех, поэтому оно длилось два с лишним часа.

Два новых порученца начальника штаба, хитро провернувшие ложную высадку генерала, тихонько сидели в углу, стараясь не отсвечивать, не попадаться на глаза персонам с большими звездами на погонах. Лишь представители разведки изредка бросали на них взгляды, в которых явно читалось недоумение.

Начальник штаба после проведения совещания сытно пообедал, вздремнув с полчасика в комфортабельном кунге, а потом отправился на осмотр войск, площадок, техники и мест розыгрыша этапов учений. Многое впечатляло, но кое-что вызывало оторопь и недоумение.

В одном из показных мотострелковых батальонов пришлось в спешном порядке переделывать плакаты в местах проведения занятий. Комбат, пребывавший в полуобморочном состоянии после визита генерала, отправил заместителя в ближайший населенный пункт, где было можно распечатать баннеры. Ротные командиры, постанывая, морально содомировали писарей-хакеров. Бойцы, как им и положено, спали в штатных местах отдыха, ибо распорядок нарушать нельзя.

Неплохое впечатление на генерала произвели гражданские специалисты со своим быстросборным модулем. Домик новой конструкции был на диво хорош и неплохо обустроен. Статный усатый мужчинка с выправкой настоящего вояки, замещавший бригадира, уехавшего в Залеты на станцию разгрузки, подробно объяснил высокому военному начальству особенности конструкции, порядок сборки-разборки, обозначил стоимость данной модели. К сожалению, модули, которые пришли по железной дороге, будут попроще, да и собираются они подольше, но что есть — то есть.

Тут же нарисовался заместитель командующего округом по тылу и пояснил:

— Виктор Юрьевич, вагон с модулями уже пришел. На станции подполковник Лепехин с подрядчиком из Леушово разгрузкой занимаются. Думаю, сегодня уже приступим к установке.

— Ну, неплохо; кто устанавливает? Помню, по контракту — фирма-подрядчик из Питера должна выделить бригаду.

— Да, питерцы уже прибыли, только их особисты задерживают: проверки одну за одной накручивают — за диверсантов их приняли. Но я в принципе этот вопрос уже решил. Думаю, к вечеру сборщики будут на месте. Нам пока вот эти парни из Леушово помогают. Телевидение уже сюжет откатало.

Начальник штаба посетовал на несогласованность действий и спросил этих самых рабочих, не обижают ли их тут, не требуется ли какая помощь. Два сварщика об одно лицо, по всей видимости, братья-близнецы, попросили генерала обеспечить им беспрепятственный выезд с полигона. Надо ехать за сварочным аппаратом и за другими инструментами, потому как питерцы, оказывается, с собой ничего не везут, — интеллигенция вшивая!

Молодой рабочий, подсобник, с обесцвеченным чубом, вместе с другим неформалом из местных тут же попытались высказать пожелание прокатиться на генеральском «Крузере». Военные посмеялись, начальник штаба ласково потрепал белобрысого парня по голове и пообещал ему должность контрактника в бригаде управления.

Майор-спецназовец, сопровождавший генерала, чуть отошел в сторону, приблизился ко второму рабочему, неформалу, и бросил короткую фразу:

— «Джек Дэниэлс».

Тот понятливо кивнул.

— Да, Володя, я понял. Ситуация не из приятных. Время поджимает, скоро буду, — сказал я, отключился, закурил и пошел к Лепехину, яростно разруливавшему обстановку на платформе выгрузки.

Прошел всего час с момента обнаружения вагона, а Сергей Викторович развил бешеную деятельность. Бдительный, специально обученный сотрудник органов госбезопасности уже давно куда-то ретировался, потерял ко мне интерес, и Лепехин остался один.

Железнодорожники в мгновение ока перегнали вагон на площадку разгрузки. Буквально минут через тридцать начали появляться грузовики из автомобильного батальона местной бригады обеспечения. Тут же подъехал кран, и ловкие стропальщики-контрактники споро занялись разгрузочно-такелажными работами.

— Викторович, я погнал! — прокричал я подполковнику. — Дел по горло: там, говорят, ваш какой-то генерал прилетел, у моих сейчас был. Теперь куча затыков будет. Питерцы не приехали, на меня из нашего управления орут. Короче, некогда мне.

Лепехин отвлекся от руководства, бодрым козликом подскочил ко мне и начал трясти руку.

— Блин, братан, спасибо, офигенно выручил, даже не знаю, как и сказать. Проси что хочешь, но в пределах разумного.

— Бутылочки «Джека» мне вполне хватит, — заявил я, улыбнулся и побрел к грузовичку.

— Как приедешь — в домике вашем уже будет стоять, — прокричал мне вслед подполковник. — Куда ты, угребище, пакеты грузишь?! — заорал он в сторону, надеюсь, не мне.

На обратном пути меня одолевали не очень веселые думы. Пачишин с Пиотровским, по докладу Черепанова, прилетели на вертолете начальника штаба округа, затесавшись к нему в охрану. Я даже знаю, как у них все получилось.

После визита генерала в наш модуль Вова понял, что начфиненок привлекает к себе слишком много внимания. Овчинников непонятно каким образом сумел запомниться всем воякам, как недалекий леушовский неформал, подрабатывающий в бригаде монтажников, к которому очень благосклонно отнесся сам начальник штаба округа. Черепанов отправил его от греха подальше, к центральному командному пункту, вместе с лазерной рулеткой, идиотским световым мечом и куском ватмана.

Начфиненок начал и там выписывать свои обычные кренделя, приставать к комендачам с различными просьбами. Те сперва даже хотели арестовать его и отлупить ногами по кокосам, но заместитель командующего по тылу, очень своевременно подъехавший с какого-то объекта, пояснил всем, что этот паренек хоть и туповат, но задачу выполняет архиважную. На том от Овчинникова и отстали, приняли его за полигонного сумасшедшего.

Капитан, однако, подошел к делу ответственно: развернул треногу лазерной рулетки и начал что-то мерить. Тут его и нашел Пиотровский.

У центрального командного пункта стояло огромное количество штабных машин, выстроенных в несколько линеек и накрытых маскировочными сетями. На подходах к нему оборудовались закрытые огневые точки с бронеколпаками. Грунтовку перекрывал БТР-«восьмидесятка».

— Смысла туда идти нет. Я уже все там облазил, — сказал, озираясь, Пиотровский. — Вон туда погляди. Видишь будку кирпичную метрах в трехстах от КП? Так вот, это центральная электрощитовая. На нее замкнуто буквально все здешнее хозяйство. От центрального кунга траншея крытая идет прямо к будке, глубокая, метра два. Кабеля на подставках уже протянуты. А нас скоро прижмут к ногтю. Тут, короче, тема такая…

Пиотровский во всех подробностях рассказал начфиненку о событиях последних дней. Овчинников донес эту информацию до Вовы Черепанова. Тот, по моем прибытии, изложил все мне и добавил кое-что узнанное от Пачишина.

Действительно, картинка была не особо радостная. Жить нам оставалось от силы день, а дальше — по обстоятельствам. Информация о двух наших агентурщиках, чудом ускользнувших из вражьих лап на генеральском вертолете, через несколько часов уже станет разведывательными данными. Если они попадут в нормальные уши, то дадут много пищи для размышления. А для кого-то это будет команда к действию.

Минут через пятьдесят к нам в модуль прибежал самый настоящий инженер и с тоской во взоре уставился на Артемьевых.

— Чем обязаны? — галантно спросил Черепанов и подал условный знак Ромашкину, мгновенно перегородившему выход.

— Ребята!.. — взвыл этот полковник, один из заместителей начальника инженерной службы.

Он отлично знал меня. Поэтому мне пришлось уткнуться в кучу документации, лежащую перед моей физиономией.

— Ребята, аппарат наш, электроды тоже. Надо возле «Стрижа» пару направляющих для кабелей сварить и стойку распределяющую. Уголки есть, все есть, ребята!.. — Полковник едва не пустил слезу.

— А что нам с этого будет? — спросил один из братьев.

— А что такое «Стриж»? — осведомился второй.

— Да дура такая здоровенная, типа пункта управления. Столики там, компы, доски интерактивные да проекторы, — пояснил полковник. — Начальник штаба округа уже здесь, завтра пуск. Мелочи остались. Три наши сварщика вусмерть ужрались, а больше с допуском нет никого.

— Так, может, у нас допуска нет? — заявили Артемьевы в один голос.

— Так вы гражданские, — нелогично отбился инженер, — а питерские, которые у нас в контракте прописаны, только под вечер будут. Так зампотыл сказал.

— Ага, значит, все-таки будут, — сказал я и неосторожно высунулся из-за бумаг.

— Да, — подтвердил инженер и спросил: — Слышь, а мы с тобой никогда не бухали?

Артемьевы выжали максимум из этой ситуации и убыли на шабашку, сопровождаемые завистливым шепотом начфиненка.

Уже начинало вечереть, когда нас выдернул на работу Лепехин, прибывший с Залетов. На месте размещения автономного модульного лагеря начфиненку опять пришлось побегать с лазерной рулеткой и дальномером. Он чуть ранее освоил эту несложную технику и бодро рулил приданными солдатиками, вбивавшими вешки. Я с Лепехиным намечал места разгрузки. Ромашкин подруливал, жучил всех бойцов и офицеров за нарушение правил техники безопасности, ловко махал командирскими флажками и пинал ногами стропальщиков. Черепанов непонятно куда запропастился. Артемьевы, за двадцать минут сварившие пару металлических конструкций в Центре боевого управления и выпертые оттуда бдительными комендачами, заперлись в домике и созванивались по сотовым с Димоном и нашими оперативными офицерами.

Пачишин с Пиотровским, естественно, терлись возле начальника штаба округа. Они забыли о своей высокой агентурной миссии и вообще не подозревали о моем существовании. Это было нормально. Про меня они до сих пор не знали, и мне это нравилось.

Пришло сообщение от Скамейкина, короткое и лаконичное: «Подлетное время 50 минут, мои едут». Тут все ясно. Настоящих монтажников из Санкт-Петербурга особисты все-таки отпустили. Минут через пятьдесят они прибудут сюда. Времечко начинало бежать все быстрее. Интересно, все то, что собрала и разложила по полочкам наша группа, стоит хоть чего-нибудь? По-моему, мы заслужили очень даже высокую оценку.

Наша работа должна закончиться с началом первого этапа учений. Мы отрабатываем уход и расслабляемся после всяких отчетов и прочей лабуды. Да в принципе уже пора сваливать отсюда. Что от нас можно еще требовать?

Вывод группы на задание осуществлен практически идеально, встреча и прием под управление — ничуть не хуже. Информация от нас идет достоверная, подтвердить ее нетрудно. Связь постоянная. Может, еще что-то от нас надо?

Если заботливое командование потребует от группы результат, связанный с громкой диверсией, то нам мигом придет кирдык. Я чувствовал, что так оно и будет.

Ко мне, отдуваясь, подошел Лепехин, хитро подмигнул и спросил:

— «Джека» видел?

— Офигенный «Джек», — с улыбкой ответил я. — Где достал такое великолепие?

— Да у нас начальник штаба его уважает; помню, попал под раздачу, искал именно такой, когда с ним в комиссии был, поэтому всегда на всякий случай таскаю именно этот вариант, мало ли что.

— Слушай, так генерал вроде здесь, — может, отдать ему, мало ли что?

— Нет, заработал — забирай. Тем более что я сейчас за этот модульный лагерь лично отвечаю. Если честно, пусть подсуетятся другие, молодые да рьяные, удержавшиеся в Новом Облике, — заявил Лепехин и хохотнул. — Я им добрые советы даю, а они рожи кривят, уроды! — неожиданно резко закончил он.

— Слушай, но вы же вроде тыловики, все одной крови, да? — недоуменно спросил я.

— Одной крови, да разных пород, — проговорил подполковник, тяжело вздохнул и подозрительно посмотрел на меня. — Такое впечатление, что ты лет двадцать в непобедимой и легендарной отслужил, — фразочками специфическими бросаешься. Ладно, давай, некогда мне. — Он опять побежал на площадку разворачиваемого лагеря.

Блин, чуть не прокололся. Надо быть осторожнее в выражениях.

Неподалеку появились на моем грузовичке Артемьевы и призывно помахали руками. Близнецы под видом доставки какой-то хрени с базы выезжали в Леушово, якобы за сварщицкими прибамбасами, нужными им. Инженеры, пользуясь благословением начальника штаба, выбили у коменданта пропуск на наш грузовичок с правом проезда без досмотра. Артемьевы неплохо помогли спецам, обеспечивающим развертывание Центра боевого управления.

Реально никакая хрень с базы нам была не нужна, а вот двусторонний сеанс связи прокачать надо было обязательно. Сотовые — это отлично, но и про штатные средства лучше не забывать.

Проинструктировав братьев и (на всякий пожарный) отправив с ними Ромашкина, я в сопровождении Черепанова поплелся к нашему модулю, готовить встречу бригады из Санкт-Петербурга, заодно переговорить по куче назревших вопросов. Мы поставили на стреме начфиненка, дали ему в руки «Сникерс», чтобы не скучал, и с жаром принялись обсуждать сложившуюся ситуацию.

— Вова, все, что можно, мы уже отработали и, скорее всего, дали угля свыше нормы. Остался буквально день до окончания «спецухи», ждем сигнал сворачиваться. Основные каналы связи уже могут быть под контролем радиоразведчиков и особистов. Еще немного — и нам придется просто-напросто убегать отсюда, — рассуждал я, прихлебывая кофеек.

— Да не все так просто. Нам обязательно навесят дополнительную задачу с какой-нибудь красивой, звучной диверсией. Дед Рус с москвичом недаром здесь раньше основного бомонда появился.

— Диверсия должна исполняться группой Пехотина, а не нами. Мы можем побыть у них в оперативном обеспечении, скинуть план Центра боевого управления, мест проникновения, расположения огневых точек, засад комендачей и вэвэшников. Нам самим это не по карману. Мы шквала огня и красивой показухи никак не сможем обеспечить.

— Я чую, что сигнал к нам придет сперва именно на специальное мероприятие, а потом уже и на отход. Задействовав твоего майора, мы какой-нибудь результат дадим, — проговорил Вова, призадумался, хлебнул из стакана и продолжил: — Опять же исходя из расклада политических сил. Тут рулит местный начальник штаба округа, а нами — наш. Они кореша или типа того.

— Ты хочешь сказать?…

— Ага, нам дополнительную задачу может поставить только наш начальник разведки по согласованию с вашим. А вот ему спокойно может приказать… — Вова замешкался.

Я подхватил его мысль:

— Если все основные оперативно-агентурные мероприятия выполнены и группа до сих пор в работе, то закончить этап специальных учений можно красивой диверсией!

— Я уверен, что начальники штабов между собой еще на что-то поспорили.

— На «Джека Дэниэлса», — почему-то пришло мне в голову.

— Блин! — заорал Вова. — Пачишин же говорил!

— У меня, кстати, немного есть, — я вытащил из-под стола пузырь, честно заработанный на побегушках у Лепехина, — предлагаю после всего…

Заглянул начфиненок, увидел вискарь и улыбнулся.

— Там микроавтобус с рабочими приехал, — сообщил он.

— Что тебе снится, крейсер «Аврора»… — послышалось слаженное пение с улицы.

Питерских пролетариев, прибывших на полигон, военные на скорую руку разместили в нашем модуле, переодели. Тыловики покормили всех в палаточной столовой, развернутой поблизости, и работа закипела. Лепехин был на седьмом небе от счастья. Питерцы не задавали никаких лишних вопросов, монтировали модули, таскали кабеля и трубы. Своей суетливостью они напоминали китайцев, получивших выгодный подряд на строительство где-нибудь в Уссурийске.

Начфиненок с Черепановым убыли на какую-то доразведку «и с кем-то там перебазарить». Они даже меня в свои планы не посвящают, но, может, это и к лучшему. Отзвонились Артемьевы, доложили, что сеанс связи отработали по графику, плюс подобрали еще каких-то двоих пассажиров, как они озвучили — «из наших». Ладно, приедут — посмотрим.

Сзади раздалось покряхтывание, и чей-то знакомый голос произнес:

— Ну что, когда когти будете рвать?

Я, стараясь не делать резких движений, обернулся и мельком взглянул на Деда Руса.

— После отработки крайней задачи, товарищ генерал, — пробормотал я, думая, чем мне грозит появление непосредственного начальника.

— Да, наверху, конечно, намудрили. Вам бы уже давно пора было свалить, но ладно. Думаю, вы с Пехотиным как-нибудь украдете этот портфель, — обронил генерал и, весело насвистывая, испарился.

Ага, все-таки не совсем диверсия. Сейчас, вслед за моим генералом, все кому не лень начнут доводить до моего сведения эту самую задачу. У меня всегда так. Если, к примеру, ожидается какое-нибудь совещание, то мне про него человек пять скажут, и обязательно один за другим. Такое впечатление, что я беспредельно туп и с первого раза ни хрена не воспринимаю.

Хотя я уже привык к данному положению вещей. Теперь, если меня минимум три человека не предупредили, никуда не хожу. Это иногда срабатывает.

Ко мне подошел какой-то работяга из прибывших в фирменном комбинезоне и надвинутой на глаза кепке.

— Я тут присяду, перекурю, — пробормотал он, устраиваясь возле меня на скамеечке и доставая из пачки сигарету.

— Ну, давай, растолковывай, какой портфель нам надо скоммуниздить, — устало проговорил я.

Пехотин хохотнул и начал по порядку рассказывать о задаче, прилетевшей к нам внезапно.

Потом мы в течение получаса, под видом замерщиков, провели небольшую рекогносцировку, отметили ориентиры, обговорили взаимодействие. При этом мы прикрывались лазерной рулеткой, так полюбившейся начфиненку, и куском ватмана.

Группа Пехотина могла без всяких проблем проникнуть на территорию полигона. Но к Центру боевого управления, развертываемому здесь, смысла подходить не было никакого. Очень много голого пространства, всяких дорожек и закрытых огневых точек, которые живо оборудовали тутошние инженеры. Группа будет просто как на ладони. От холма над северной окраиной и далее нет никаких естественных складок местности, ни единого овражка или хилой лесополосы.

Мы видели, что неподалеку от Центра развертывались мобильные группы радиоэлектронной разведки. Судя по антенным полям, там находился комплекс на базе «КамАЗа», способный вести разведку в КВ-, УКВ-диапазонах и мониторить радиосервис. Наши разговоры по мобильникам пока не контролировались никем, и нас это выручало, а вот теперь стоило опасаться, да еще как.

— Обложили нас. Слушай, есть тема, надо посчитать кое-что, — озвучил я мысли, бродящие в голове. — Давай-ка свернемся, а то мало ли кто на нас пялится.

По моим соображениям, группе Пехотина подходить к Центру боевого управления после проникновения на полигон не имело никакого смысла. А вот создать видимость своего присутствия, учитывая предыдущий опыт бесконтактной засады, ничуть не мешало. Можно было изобразить передвижение диверсантов по территории полигона.

Пехотин что-то подсчитал в уме и сказал, что запасов ему в принципе хватит. После этого специального мероприятия он выйдет «на ноль», но это не беда, — специальные учения заканчиваются. Надо поработать всю ночь. Можно воспользоваться суетой, возникшей при строительстве модульного лагеря. Фирменные спецовки для прикрытия подгруппы обеспечения он уже достал.

Мы еще немного побеседовали. Для пущей достоверности я громко отругал Пехотина в матерных выражениях, и тот куда-то ушел.

Тут ко мне на грузовичке подскочили близнецы и, радостно скалясь, вытащили из кабины двух камуфлированных майоров из моей спецназовской бригады.

«На хрена эти китайские копии Пиотровского и Пачишина тут нужны?» — подумал я, а потом кое-что вспомнил.

Один из Артемьевых огляделся по сторонам, поманил меня в модуль, сделал страшные глаза и начал рапортовать о проведенном сеансе связи и о поступившей задаче.

— Ты третий, — резюмировал я, — значит, все верно — придется отработать.

— Чего третий? — не понял Артемьев.

— Майоров припрячь и ничего им не говори, — распорядился я.

Начальник штаба округа позвонил командующему, поставил задачи подчиненным, вызвал к себе начальника службы войск и выдвинулся в сторону развертываемого Центра боевого управления. Майор-спецназовец, из охраны, встретил «Лендкрузер», бесцеремонно запихал в него подошедшего полковника из службы войск, предупредительно открыл дверь для генерала.

— Так, ты со мной, второй — у меня в кабинете на телефонах. Предупреди его, если заместитель будет меня искать, я на ЦБУ провожу осмотр. Пусть на меня выйдет по закрытой мобильной связи и сам подъезжает. Кейс давай сюда, мне, на колени.

Майор быстренько сбегал в кабинет, предупредил своего напарника, прискакал обратно и нырнул в джип, на переднее сиденье. Внедорожник бодро попылил в сторону скопления машин.

Пачишин, оставшийся в кабинете начальника, барственно развалился в кресле и осмотрел стайку телефонов, различной степени секретности и защищенности. Он пощелкал мышкой компьютера, поползал по папкам, воткнул флешку, лежавшую рядом, поинтересовался ее содержанием. Ничего любопытного. Служба защиты государственной тайны все секреты своевременно удаляет из компьютеров и обновляет антивирусные базы. Скучно, девицы.

От нечего делать майор начал изображать на листочке роспись начальника штаба округа, благо образцов было полно. Уж в этом майор был специалистом. Вскоре и это занятие ему надоело, тем более что роспись стала получаться лучше оригинала.

«А не позвонить ли в бригаду?» — подумал Пачишин, по памяти пощелкал по клавишам телефона и услышал гудки исходящего вызова.

— Алло, Димон, здравствуй! — с начальственной ноткой в голосе забасил он в микрофон громкой связи.

Минут через сорок после окончания разговора Пачишина с бригадой в кабинет заглянул хмурый начальник оперативного управления.

— Здравия желаю! — бодро гаркнул майор и нагло уставился на полковника.

— Начальник штаба еще не вернулся? — осведомился тот, игнорировав приветствие.

— Он с заместителем и начальником службы войск на ЦБУ, проводят смотр.

— Ну да, смотр, совсем в шпионов заигрались, — непонятно к чему пробормотал полковник. — Сейчас я оператора пришлю, он ему утренний доклад скинет в его папку.

— Присылайте. Начальник штаба вроде что-то про это говорил, — сказал Пачишин и окинул полковника скучающим взглядом.

Тот ушел, бормоча себе под нос про непонятные игры генералов.

Минут через пять в кабинет заглянул измученный подполковник, с тенями под глазами.

— Я доклад скинуть, — оповестил он Пачишина.

— Скидывай, — сказал майор и зевнул.

Подполковник вытащил из опечатанного портфеля флешку с огромной биркой и протянул ее майору.

— Сам скидывай, — пошел в отказ Пачишин, — я в ваших штуках не рублю.

— Да сейчас. Ключик доступа в компе, на рабочем столе лежит. Его туда скидывает порученец-связист, который еще не прилетел, или сам генерал. Я хрен полезу, меня уже за эти учения чего только не лишали. Давай, не менжуйся. Папка на «рабочем столе». Флешка, прописанная на этом компе, одна, так что не мороси, давай, я жду.

Пачишин пожал плечами, взял флешку и начал манипуляции, тихо бормоча:

— Эге, копировать; ага, вставить…

Подполковник воздел глаза к потолку и ухмыльнулся. Пачишин, смущенный и красный, выдернул флешку и передал ее ему. Тот усмехнулся и заставил Пачишина расписаться в журнале переданных файлов. Майор автоматически черкнул закорючку, насупился и уставился на телефоны.

Как только оператор скрылся из виду, он снова набрал знакомый номер.

— Димон, это снова я! Я тут какую-то херню сотворил, подскажи, что делать?

Глава 12

Начинаем и…

Мне все больше и больше плохело. По логике вещей я должен был через пару минут смачно проблеваться. Пиотровский, принесший мне неутешительные новости, бегал глазами по сторонам и норовил удрать за угол модуля.

— Я тут ни при чем, — вяло оправдывался он, — что услышал, то и рассказываю, — при этом он почесывал себе задницу черным кожаным кейсом и старался быть как можно незаметнее.

— Покажи еще раз, — потребовал я.

— А чего это он тебе показывает? — выскользнул из-за угла неуловимый Вова Черепанов. — Надеюсь не то, про что я подумал?

— Именно то, — буркнул майор и достал из чемоданчика большую красивую бутылку водки «Белуга».

— Так, и какие мысли по этому поводу? — пробормотал я.

— Я так понял, ваш командующий в случае проигрыша «Белугу» начальнику штаба округа должен будет выставить. Да, интересные порядки у вас, — проговорил Пиотровский.

— Губа не дура, да, — задумчиво сказал Черепанов и облизнулся на водку, — ты бы взял бы да узнал у генерала, чем он любит прибухнуть?

— Вова… товарищ подполковник, вы, видимо, дурак, — печально проговорил майор, — я еще в запас не собираюсь, чтобы такие вопросы генералам задавать.

— Тут надо подумать, — заявил подполковник, ничуть не обидевшись.

Что-то неуловимое крутилось у меня в голове и никак не хотело занять свою полочку среди уже упорядоченных мыслей и выводов. Майор и подполковник начали вслух рассуждать о предмете выигрыша.

— Красивое нижнее белье?

— Говорящая панда?

Короче, сослуживцы несли сущую околесицу, сбивали меня с мысли.

Из домика бесшумной тенью выскользнул Овчинников, подсветил себе дорогу световым мечом.

— Я по делам, папа Леня уже ждет, — доложился он мне.

— Не засветись, — напутствовал я его. — Имидж смени, а то уже примелькался. Хоть и ночь на дворе, но часовых и патрульных на каждом углу полно.

— Вас понял босс, — заявил начфиненок и нырнул обратно в домик.

Обратно он выскочил в черепановском парике с дредами и в бандане. Среди приехавших питерцев была пара неформалов, и ничего странного в таком прикиде пока не наблюдалось.

— Йо-хо-хо, — пробасил капитан и скрылся в темноте.

— Не чебурахнись там, Джек Воробей, — напутствовал его Черепанов.

— Капитан Джек Воробей, — донеслось издалека.

Тут у меня в мозгу ярким пламенем взорвался флешбек с фразой, ненароком оброненной подполковником Лепехиным. Одновременно с этим нарисовался простейший по своей наглости план.

— Так, господа, надо мне срочно интернет, чтобы с округом связаться. Спецрадиосвязь не пойдет. Надо поболтать со своими в отделе. Дайте-ка бутылочку «Белуги» сюда. Я ее сфотографирую. Володя, тащи пакет с моей тумбочки. Произведем небольшую замену.

Услышав план, озвученный мною, Пиотровский перекрестился, но сказал, что все равно придется валить отсюда, поэтому была не была.

Миша, с которым я все-таки созвонился через мейл-агент, сперва ничего не понял. Поэтому мне пришлось долго втолковывать ему, что к чему.

От самого Миши на определенном этапе ничего не требовалось. Ему просто-напросто надо было озвучить информацию, полученную от меня, нашему заместителю начальника разведки и достать точно такую же бутылку водки. Тут надо сказать, что этот самый заместитель сейчас оставался за начальника, а с мозгами и везучестью у него все было в норме. Если бы на месте был штатный персонаж, то могло бы ничего и не выгореть. Я знал деловые качества заместителя и ничуть не сомневался в том, что он согласится с моей не самой ординарной идеей.

Миша помялся, принял фотку бутылки водки, ужаснулся ее стоимости и пошел докладывать заместителю.

Потом он прислал мне короткое сообщение:

«Через полчаса выйди сам по закрытой. Иначе не поверит».

Вове Черепанову на телефон пришло сообщение от Димона Айфона. Подполковник хмыкнул и перешел по ссылке, указанной в нем. На его удивление, никакой порнушки и китайского магазина там не наблюдалось. Он попал на сайт некоего весьма известного военного училища. Вова еще раз прочитал сообщение, пожал плечами, хмыкнул и перекинул его мне.

— И что бы это значило? — Я сперва тоже не понял. — Два брата из одного училища. Старший — генерал, младший — командир разведбата. Что тут такого? Нормальная военная династия.

— Посмотри, что за генерал, — направил мои мысли Вова.

— Блин, начальник штаба округа, тот самый, кого мы пасем! А брат — командир того самого разведбата, который здесь на учениях. Вот генерал к нему и ездил. Пиотровский же говорил.

— А еще он говорил, что генерал своего брата-подполковника в сторону оттаскивал и какие-то задачи ему ставил. После этого разговора там суета началась. Разведчики в город поехали зачем-то.

— Готовятся к встрече больших боссов, хотя начальник штаба округа тоже та еще шишка. Смотри, тут пишут, что Володя, младший, воевал. Я его, кстати, помню. По-моему, мы встречались где-то в горах. Тут сказано, что он отличался нестандартным мышлением, дерзостью и, в общем, жуть какой серьезный. Начальник штаба округа знает более всех, даже командующего. Вот генералы, видать, и поспорили. К тому же они бывшие десантники оба, у них такие споры запросто. Я в округе частенько что-то подобное наблюдал. Да вспомни все эти фильмы «Ответный ход» и прочее.

— Засаду они нам готовят, — прервал мои размышления Вова. — Очень даже хитрую, — Черепанов захрипел, подражая Высоцкому: — Идет охота на волков, идет охота. И им охота, и нам охота.

Со стройки автономного модульного лагеря доносились шум, гам, лязги и не самые интеллигентные выкрики. Питерцы трудились не покладая рук. В нескольких километрах от них темными тенями почти над самой землей скользили тени разведчиков-саперов из группы майора Пехотина. Они действовали по плану, известному только им, расставляли самодельные взрывные устройства, чудеса китайской пиротехники, тянули провода.

На позициях маневренной группы отдельной радиотехнической бригады связисты матерились и в который раз искали разрыв кабеля, тянувшегося от командного пункта к пункту управления разведкой. Наверное, местные трактористы и строители снова что-то зацепили.

Ну а мне надо идти в гости. Так что бреемся, причесываемся. Интересно, откуда Вова достал новый камуфляж с полковничьими звездами? Я почистил берцы, вместо зеркала использовал Черепанова, распихал по карманам удостоверения и кучу пропусков, натыренных на пункте управления Пачишиным и Пиотровским, взял кожаную папку под мышку и тенью выскользнул из домика.

Поздно ночью в кабинет начальника штаба бесцеремонно ввалился молодой капитан-связист и с порога заорал:

— Здравия желаю, товарищ майор!

— Ты кто, сладкоголосый? — пробормотал Пачишин, удобно свернувшийся в генеральском кресле.

— Капитан Абрамович, отвечаю за связь начальника штаба. Я тут сейчас все проверю, посмотрю, что да как, и спать пойду, а вы дожидаться будете?

— Ага, давай, я пока пойду по нужде прогуляюсь, — заявил Пачишин и, прихрамывая на отсиженную ногу, поковылял наружу.

Абрамович прозвонил все аппараты, поболтал пару минут с узлами связи, вызвал нужных корреспондентов, записал все в журнал осмотра. Потом он сел за компьютер, хмыкнул, выставил на нем правильное время, обновил антивирусные базы и через пять минут все закончил.

В дверь постучали.

— Открыто! — гаркнул капитан.

Внутрь заглянул мужественный и красивый подполковник, командир разведбата.

— Я тут кое-что второму привез, — сообщил он и показал капитану небольшой черный кейс, оборудованный по всем правилам. Бирки, печати, прямо настоящая рабочая папка. Даже красивая надпись «Планы оперативного развертывания».

Тут сзади нарисовался Пачишин и живенько поинтересовался, кто хочет подорвать на неизвестном взрывном устройстве его подопечного генерала. Не стоит ли вызвать группу антитеррора.

— Да я не спецназ, а командир разведбата, — отбился подполковник, — позвони, второму доложи, что задача выполнена, все доставили.

Пачишин бдительно посмотрел на подполковника, уловил сходство комбата и начальника штаба округа. Он, ничуть не замявшись, взял мобильный телефон засекреченной связи, протянутый Абрамовичем, и услышал гудки. Предупредительный связист уже нажал кнопку вызова.

— Товарищ второй, это Волкодав-два. Тут некто принес посылку для вашего мальчика, — проговорил он.

На его удивление, генерал все понял, приказал отложить посылку в сторонку и не трогать. Мол, я пока на стройке, но скоро буду.

Подполковник убедился в том, что информация доведена до адресата, кивнул на прощание и убыл.

— Здоровый какой! — восхитился Пачишин.

— И жрет, как конь, — добавил Абрамович. — Я тут все наладил под начальника штаба, как он любит, даже карандаши подточенные расставил. Если что, на телефоне секретной связи самая первая кнопка быстрого вызова. — Капитан, весело присвистывая, удалился.

Пачишин хмыкнул и снова уселся за стол. Инструкции, переданные Димоном и командиром, он выполнил в точности, пошагово. Что надо, запомнил и продиктовал.

Так, ну а сейчас заявятся гости. Страшновато, вдруг кто увидит? Хотя чего бояться? И так уже влезли по самое не балуй.

В штабе округа заместитель начальника разведки перечитал все донесения, краткую выжимку из докладов оперативно-агентурной группы и поежился.

Командующий, судя по проведенному совещанию, пребывал в довольно сумрачном настроении. Разносов он не учинял, но был задумчив и суров. Видно было, что генерала что-то не устраивало. Он очень уж подробно расспрашивал про действия разведчиков, папки со сводками забрал с собой в кабинет и заместителю главного разведчика назначил рандеву через двадцать минут.

Тут еще этот покалеченный спецназовец несет самую настоящую ахинею. Ерунда какая-то. Наглость — второе счастье, но не настолько же.

Запиликала секретная связь.

Заместитель поднял трубку.

— Алло! — Он минут пять слушал какой-то доклад, потом заявил: — Да ты охренел!.. Ладно, я понял тебя, иду. Ты давай там осторожнее. Если можешь, ровно через пять минут позвони первому. Номер знаешь. Постарайся!.. Так будет убедительнее. — Полковник положил трубку и глубоко вздохнул.

Была не была. При таком раскладе сил и средств можно рискнуть, поставить все на кон.

Звонок, раздавшийся в кабинете первого лица округа ровно через пять минут, был очень вовремя. Генерал, выслушавший заместителя начальника разведки, схватил трубку и через пару минут наконец-то улыбнулся.

— Работай, даю добро, — сказал он неизвестному абоненту и нажал отбой.

Командующий в течение минуты выяснил у дежурного связиста, откуда ему сейчас звонили, откинулся на спинку кресла, с ухмылкой взглянул на полковника и заявил:

— Давай иди. Я все понял. Напиши мне на листочке текст, который я буду озвучивать.

По пути от Пачишина я то и дело сталкивался со знакомыми, приветствовал их, жаловался на судьбу, на прерванный отпуск, прочие тяготы и лишения. Никто не удивлялся моему присутствию, все было в порядке вещей.

Встретил я и знакомого подполковника из оперативного управления. Он вцепился в меня, как клещ, требовал подать ему прямо сейчас списки офицеров-посредников, убывающих в штабы армий и бригад.

— Да отвали ты от меня, — отбрехивался я. — Тебе списки подашь, а ты часа в три ночи начнешь личные планы посредников проверять или еще что-нибудь. У наших они, естественно, не готовы, так как основной состав пункта управления разведкой прибывает аж завтра к вечеру. Со мной тут несколько человек из бригады спецназа и командно-разведывательного центра. Видишь, наш самый главный здесь, аж с Москвы прилетел. Начальник разведки вообще по самую крышу озадачен. Не знаю ничего. Уйди, убогий!

— Братан! — заныл оператор. — Дай несколько человечков, пусть на выезд посредниками сгоняют. Завтра вечером бригады поднимать по тревоге будут. Я им плюсики в ведомости поставлю. Начальник оперативного управления проверять не станет. Помоги, реально надо.

— Даже не знаю, чем тебе помочь, — вяло отбивался я, стараясь побыстрее скрыться с этого неблагополучного места.

Вот же настырная сволочь! Как что, так сразу же сдают. Дескать, разведчики не представили то, не отработали это. А тут ему вынь да положь пару человечков. Потом эти бедолаги еще отчеты будут представлять в электронном виде, обязательно с фотографиями в виде презентации в формате Power Point, да чтобы не менее десяти слайдов было.

Мимо пробегал главный радиоразведчик. Он кивнул мне, позубоскалил над тем, что меня «выдернули» из отпуска, посетовал на то, что местные работяги всю связь нарушили. Мы с ним болтали еще пару минут, а настырный оператор так и не желал от меня отвязываться.

Полигон не думал засыпать. Рабочие, возводившие модульный лагерь, трудились, не покладая рук, ног и еще чего-то. Офицеры засыпали над картами. Часовые бродили за огороженными периметрами, караульные псы изредка погавкивали, вторя старшинам рот, обустраивавшим полевой быт своих подчиненных.

Только рядовые контрактники и призывники добросовестно спали. Им в отличие от офицеров нарушать регламент служебного времени было нельзя ни в коем случае. С данной проблемой ротные и комбаты были не согласны. Все-таки война, пусть и учебная. Но тут, как обычно, всех жестко обломали юристы и строевики. Мол, учения начинаются завтра в ночь. Согласно приказам таким-то… и прочее. Так что солдатики пускай спят.

Данный прецедент в который раз показывал, что самыми бесправными существами в армии, как ни странно, являются офицеры в званиях от лейтенанта до полковника. С генералами немного другой коленкор. Да и бог с ними.

Я наконец-то вырвался из объятий всяческих знакомых, скрытно подобрался к домику и попытался проверить бдительность нашей охраны.

Начфиненок пресек мои поползновения свистом лазерного меча и громким шепотом:

— Я вас вижу, босс. Все в норме. Пока никто к нам не подкрадывался. Все согласно расчету. Док — на стройке, лечит болезных. Ромашкин с Черепановым — на рекогносцировке. Братья готовятся к отходу со спецназом. Рюкзачки и все такое упаковали. Два майора, которых мы незаконно удерживаем, кормим и поим, дрыхнут без задних ног.

— Как они? Поняли всю важность предстоящей задачи?

— Нормальные парни. Все поняли как не надо. Думаю, тупить будут точно так же, как я на прыжках.

— Дай бог, — прошептал я. — Нам от них большего и не надо…

— Босс, вот как так? — продолжал размышлять вслух начфиненок. — Почему эти прибывшие майоры как две капли воды похожи на наших технарей? Вы их как-то заранее отбирали?

Я недоуменно пожал плечами. Да хрен его знает, как так получилось. Но на данный момент есть задачи поважнее. Необходимо устранить еще один затык в планах и проработать несколько вариантов. За ту часть марлезонского балета, которую разыграют высшие начальники, я уже не переживал. Это сугубо их личное дело. А нам необходимо довести до конца свое.

Где Ромашкин с Черепановым? Запропастились они, не дай бог попались кому. Но нет.

Телефон пиликнул, пришло СМС-сообщение от Вовы:

«Возвращаемся. С нами Пехотин».

Странно, радиоэлектронный борец мне говорил, что они все подряд глушат, а связь есть. Или у них запрет на подавление мобильного сервиса?

Начфиненок продолжал бдить, организовал мне кружечку кофе и растворился в темноте. Я расположился на входе. Время уже три часа ночи. Надо хотя бы немного поспать самому и команде дать вздремнуть, пусть и посменно.

С утра нам еще много дел предстоит. И самое важное — это изображать из себя непонятно кого. Еще бригадир из Леушова припрется домик принимать. Хорошо получилось с этим бригадиром. Он тут, оказывается, давно прописался, крутит с полигонными всякие шашни, да и с Лепехиным хорошо знаком.

Бесшумными тенями рядышком со мной нарисовалась троица доблестных спецназовцев.

— Пехотин, ты мог бы своих балбесов не тащить за собой, — пожурил я майора.

— Запас карман не тянет, — позубоскалил он.

Ромашкин с Черепановым заскочили в домик за кофе для себя и майора. Из модуля донеслось возмущенное шипение Ромашкина на незваных гостей, портящих воздух.

Из темноты появился начфиненок, тоненько хихикнул и снова скрылся в ночи.

— Господи! — Пехотин аж перекрестился. — Как же меня пугает этот ваш пацан с лазерным мечом.

— Ты еще не видел, как он за лазерной указкой гоняется, — сказал Черепанов, таща в руках две кружки с ароматным напитком.

— Итак, господа, вернемся к нашим баранам, — решил я начать совещание.

— Да, я здесь. — Ромашкин вынырнул из дома.

— Хи! — раздалось где-то возле угла домика и послышался характерный вой лазерного меча.

— Начфиненок, падла! — сказали мы в один голос.

В пять утра питерцы приволокли к нам невменяемого доктора, который порывался идти читать стихи проституткам и с бандитами жарить спирт.

— Мировой мужик, — сказал старший рабочей команды, — глюкозой нас кормил, давление мерил, кому-то перевязку сделал, жаль только, от трех стаканов в осадок выпал. Сразу видно, что в армии он не служил. Ладно, положите его где-нибудь. Нам вторую смену пора запускать, там вроде санинструктор есть. — Работяга ушел, весело насвистывая.

— Доктор, что же ты наделал, — в ужасе прошептал Ромашкин и начал заламывать руки.

— Пилюлькин в край охренел, — лапидарно выразился Черепанов. — От кого от кого, а от него я такого не ожидал.

— Абырвалг, — пробормотал Аллилуев.

— Не надо здесь абырвалг, — засуетился начфиненок, — давайте его на улицу вытащим, пусть он там абырвалгает сколько душе угодно.

Два «плененных» майора доблестно похрапывали, абсолютно не обращая внимания на происходящее.

— Зина, Зина, зубы, зубы, — заявил совершенно невменяемый Аллилуев.

— На улицу его! — скомандовал я.

Ромашкин и Овчинников подхватили доктора под руки и поволокли наружу, к бочке с водой. Черепанов достал докторскую сумку и вприпрыжку побежал за нами. Спасатели подтащили лекаря к бочке и посадили на скамеечку.

Патруль под руководством молоденького лейтенанта, проходивший рядом, остановился и с интересом уставился на нас.

— Уши ему потрите, — посоветовал летеха, — или нашатырю дайте. Меня так всегда в каптерке в училище в чувство приводили.

Патрульные солдатики завистливо смотрели на доктора.

Мы посоветовали лейтенанту идти дальше и нести службу бдительно, не отвлекаясь на пьяных питерских маргиналов.

Только мы спровадили одних, как сразу же нарисовался заместитель командующего по работе с личным составом, следующий на военном «Форде» по каким-то своим делам неизвестно куда. Он попытался вдохновить нас и укорить доктора. Но как только этот фрукт глянул на Аллилуева, дергающегося в конвульсиях, он сам чуть не блеванул и скоренько хлебнул минералки, вовремя поданной заботливым водителем.

Еще один военный, шарахавшийся рядом, даже заснял наши реанимационные мероприятия на телефон и пытался комментировать увиденное.

Шесть утра, рань несусветная, а все мотаются кругом и советы дают. Лучше бы своими делами занимались.

Один лишь заместитель командующего, «пламенный борец» за сердца личного состава, оказал пострадавшему реальную помощь. Он вернулся к нам на своем «Форде», вручил мне две банки запотевшего «Невского» и бутылку холодненькой «Талки», а потом уже дал ценный совет, сказал, что пациента из состояния комы выводить надо постепенно. Своим поступком замполит не хреново так приподнялся в глазах всей моей группы. Он помахал нам ручкой и уехал.

Нам пришлось затащить доктора за модуль, подальше от посторонних глаз, и разложить на заботливо подстеленном матрасе.

— Да как же это? — Овчинников чуть не плакал. — Доктора же мощные выпивохи должны быть, а наш раз — и скопытился.

Аллилуев вдруг встал с матраса, спокойно осмотрелся по сторонам и четко проговорил:

— Спасибо вам, господа. Вы замечательная публика. — Доктор картинно раскланялся в ответ на аплодисменты Черепанова и Ромашкина, повернулся к Овчинникову и заявил: — А ты, Олег, меня разочаровал. Как ты мог подумать, что суровый спецназовский доктор способен всего с трех стаканов уйти в астрал?! Эх, молодежь!

Овчинников смущенно вжикнул мечом.

— Так, господа, а теперь все по плану и распорядку. Завтракаем и приступаем. Нас ждут великие дела, — оборвал я начавшиеся разговоры, единственной целью которых было глумление над начфиненком, вовремя не сумевшим распознать великолепную игру доктора.

Пока Ромашкин готовил на всех завтрак, остальные умывались и судачили между собой, стараясь скрыть нараставшее напряжение.

Доктор рассказал мне, что Артемьевы довольно спокойно ушли со строительной площадки, таща на себе сварочный аппарат и матерясь непонятно на кого. Свою аппаратуру связи они заблаговременно передали разведчикам Пехотина, побродили по лагерю, специально натыкаясь на военных, для виду поспрашивали, где можно купить водки, и скрылись в темноте.

К шести утра близнецы уже находились на базе разведывательного отряда Пехотина. Для проведения сеансов связи они отъехали на «уазике» майора Пехотина километров на двадцать от основной базы, организовали там дневку и делали все возможное, чтобы их запеленговали радиоразведчики.

Братья озвучили только одну просьбу. Если мы увидим вертолет с поисково-штурмовой группой, то должны будем немедленно оповестить их об этом СМС-сообщением. Пункт сбора оставался прежним.

Полигон просыпался. Скоро все начнется. Надо не торопиться и еще раз все обдумать. Этим я и занялся, поглощая завтрак, приготовленный рачительным Леней.

Рядышком хрумкал консервированными огурцами начфиненок и о чем-то мечтательно вздыхал. Черепанов гонял по пластиковой одноразовой тарелке макаронину в кетчупе и обвинял Леню в отсутствии заботы о личном составе.

— Пачишин намного вкуснее все замутил бы и сервировочку получше одноразовой сообразил, — вещал Вова.

— Да, макароны по-флотски у него просто офигительны, — подтвердил начфиненок.

— Они желудком хорошо усваивались, — заявил Аллилуев.

— Все из-за того, что Леня очень ленивый, лег на должность, и несет его по течению, как ежика в тумане, — не унимался Черепанов.

— Отстаньте вы от Ромашкина, — встал я на сторону Лени. — Все нормально. Он абсолютно не ленивый, вон уже пятнадцать минут автоматы начищает и набивает магазины холостыми.

— Да, я чую шум битвы, — подтвердил Леня, спрятавшийся в домике. — И вообще, Вова, ты сам-то лентяй еще тот.

— Самый лентяй — это я, — решил я прервать бесполезный спор.

— С чего это? — заинтересовался Володя.

— Да я после срочной службы, чтобы парадку на дембель не готовить, в военное училище поступил.

— Если так, то да, — согласился Черепанов.

Отзвонился бригадир из Леушово, сказал, что скоро подъедет принимать домик и выполнять часть работ по контракту.

Все при деле. Осталось нам немного поучаствовать в нем.

С приездом бригадира события закрутились куда быстрее. Мы передали ему домик и имущество, ранее арендованное для проведения оперативных мероприятий. Потом засветились везде, где только можно, изображая бурную деятельность и мешая всем.

Лепехин увидел меня с бригадиром, начал жаловаться на нереальные сроки развертывания модульного лагеря, который завтра с обеда будут смотреть все кому не лень. Аккредитованные корреспонденты уже стайками вьются и выхватывают самые удачные кадры. Подполковник слезно просил у меня помощи в некоторых вопросах, которые он сам никак решить не мог.

Хотя после посещения автономного модульного лагеря у меня создалось впечатление, что подполковник просто прибеднялся. Жилые модули уже стояли ровными рядами. Заканчивался монтаж небольшой котельной и насосной станции. Питерцы даже умудрились выложить тротуары из толстой резины. В домиках уже шуршали бойцы из соседней бригады, надраивали полы и расставляли мебель.

— Эх, ну не хватает тут чего-то, — пробормотал тыловик, озираясь по сторонам.

— Елочки бы рядком высадить, и будет как на Ханкале у внутренних войск, — вдруг брякнул бригадир.

— Да где же их достать? — пробормотал я.

— Командующий был бы более чем доволен, даже проперся бы от такого ландшафтного дизайна, — сказал Лепехин. — У вас в питомнике вроде есть что-то, да? — спросил он и с надеждой посмотрел на бригадира.

— Да есть. Но там, если брать по расценкам для гражданских организаций, в копеечку влетит. Насчет скидки надо в Питер звонить, выбивать разрешение. Это будет очень долго и муторно.

— Блин, у меня где-то тысяч пять осталось, — пробормотал Лепехин. — Что на это можно взять?

— Я не знаю, какие расценки в питомнике, ей-богу, не в курсе, но думаю, что на рядок хватит, — проговорил бригадир, почесал голову и добавил: — Надо звонить или ехать.

— Может, что и придумаем, — вмешался я в разговор, чувствуя, что вот-вот схвачу за кончик ту самую нитку, которой мне так не хватало.

Подполковник с видом кота из мультика «Шрэк» уставился на меня. Я отмахнулся от него, отошел чуть подальше и набрал Скамейкина.

Через минуту вопрос был решен его фразой:

— Не вопрос. Твой подполковник — человек нужный, берите стволов восемьдесят, я потом с них контракт на ландшафтный дизайн и озеленение выдерну. В питомник прямо сейчас позвоню, получите все по накладной, там же ее и оформите. Давай, держи меня в курсе, — Скамейкин отключился.

Я сделал скучающее выражение лица, вернулся к своим собеседникам и сказал:

— Нормально все можно получить. В питомнике нам прямо сейчас подготовят саженцы, накладные и все прочее.

— Ура! — завопил Лепехин, радостно подпрыгивая.

Рабочие-питерцы, как раз проходившие мимо, остановились, вежливо поаплодировали тыловику и дружно пошагали дальше. Да, такие вот они. Из культурной столицы как-никак.

— Так езжай и забирай, — сказал я подполковнику, отвернулся и стал обсуждать с бригадиром вопрос замены моих троих работников, которые отпахали смену.

Тыловик открыл рот, тут же захлопнул его, начал названивать куда-то, требовать машину и ругаться.

— Ребята, выручите! У нас с машинами затык, — проговорил он, сделав морду милого котика.

— Я сейчас народ забираю на комбинат в Леушово, экспедитора с его людьми. К вечеру стропальщика да двух монтеров привезу сюда. Могу в принципе все получить и на машине привезти. Только выпустить-то нас выпустят, а обратно как?

— Я все решу! — радостно завопил Лепехин.

В обед я раздвоился. Одна моя ипостась сидела за рулем грузовичка, вторая влезла в автобус с посредниками, убывающими в части. Я привел себя к «нормальному бою», обвешался всякими военными прибамбасами, включая командирскую сумку, перекрашенную из коричневой в черную согласно последним модным тенденциям, флажки, противогаз. Во всесезонном комплекте полевого обмундирования я был неотразим. Меня мало кто замечал. Я был похож на стеклянный шарик в стакане воды. Знакомые офицеры изредка кивали и бросали ничего не значащие фразы.

Рядышком пыхтели Пачишин с Пиотровским, переодетые из десантников в доблестных пехотинцев. Для пущей солидности они вместо майорских нацепили подполковничьи погоны, жутко важничали, но и переживали. А вдруг их спросят, кто, мол, вы такие? Однако никому до них абсолютно никакого дела не было.

Все посредники громко возмущались тем, что их отправляют с полигона, не дав пообедать. Я тут же выдал в пространство, что в Леушово есть кафешка, где можно неплохо перекусить. Эта мысль, брошенная в воздух, была тут же подхвачена, одобрена и получила общую поддержку.

Замена моих агентурщиков на настоящих офицеров, прибывших для охраны начальника штаба округа, прошла весьма буднично. Майоры встретились и быстренько переговорили. Новая пара была проинструктирована лично мной и в ситуацию въехала без проблем. Все-таки спецназу присущ дух авантюризма. Это нас спасает.

В результате майор, жаривший за генеральской столовой на переносном мангале шашлык, внезапно сменился на другого. Только отошел за мешком древесного угля и вернулся как ни в чем не бывало. Дородная повариха, нарезавшая на свежем воздухе салаты и кидавшая заинтересованные взгляды на красавца-майора, как две капли воды похожего на легендарного прапорщика Шматко, даже не почувствовала подмены и продолжала подмигивать ему правым, самым красивым глазом. Над генеральской столовой распространялся умопомрачительный запах мяса на углях.

Начальник штаба округа, зайдя в свой кабинет, отметил, что его спецназовец-охранник наконец-то побрился и выспался. Теперь он выглядит намного свежее и моложе, даже чуть выше стал. Вот и отрицай после этого полезные свойства сна.

Другого меня, сидевшего за рулем грузовичка, изображал бригадир в моей кепке. Он весело переругивался с архаровцами в кузове и торопил наряд по КПП с проверкой. Дневальные ползали вокруг грузовичка и, несмотря на наличие пропуска, страдали фигней — пытались осмотреть днище с помощью зеркала на палке и куда-то звонили.

В кузов парни заглянули мельком. Черепанов обласкал их искренней улыбкой, начфиненок угостил печеньками, а Ромашкин — презрительным взглядом. Короче, солдаты запомнили всех троих.

Доктор в это время сидел возле модуля за раскладным столиком и мерно накачивал замполита округа пивом, делая вид, что жутко мается с похмелья. Заместитель командующего по работе с личным составом почувствовал в Аллилуеве родственную душу и заливался соловьем. Доктор приходил в состояние нестояния прямо на его глазах.

Невдалеке нарисовалась парочка офицеров особой выучки. Они посмотрели, что творится вокруг, ненавязчиво спросили разрешение у генерала, поинтересовались у Аллилуева ходом работ и местонахождением всей команды.

— Уехали на хрен, смена у них, блин. Я, фельдшер, один должен тут за всем следить, — пробормотал доктор.

— А куда уехали? — как бы невзначай поинтересовался особист.

— Так все, смена, вечером новых привезут, — ответил доктор.

Особисты быстренько ретировались.

Грузовичок выехал за КПП и немножко притормозил за поворотом. Ромашкин, начфиненок и Черепанов кубарем вывалились из кузова, сей же миг были подхвачены под белы руки разведчиками майора Пехотина и скрылись в лесу. Через пятнадцать минут они встретились с подгруппой прикрытия, забрали пару тоненьких рюкзачков и в обход, через сопку и мишенный двор, вернулись на полигон, ловко избегая патрулей и секретов доблестных внутренних войск. Офицеры вышли к опушке, с которой отлично просматривался модульный лагерь, почти готовый к запуску.

Черепанов с начфиненком ушли первые и вскоре влились в толпу питерских рабочих. Леня прикрывал их, дождался сообщения о благополучном переходе, кивнул спецназовцам, нырнул в кусты, выскочил из них, застегивая ширинку, и неспешно двинулся по дороге. Кстати сказать, Ромашкину очень повезло. Как только он скрылся с дороги, по ней, подымая клубы пыли, промчался БТР с группой антитеррора от разведбата.

Агентурщиков встретил скучающий доктор Аллилуев.

— Пришлось вести себя неподобающе, чтобы выпроводить генерала-воспитателя, — доложил он Черепанову, — стволы, имитация, маски и все такое здесь, на месте.

— Отлично, ховаемся и ждем. Как стемнеет, спецназеры начнут.

Автобусы на повороте к Леушово начали притормаживать и заехали на площадку у нескольких придорожных кафе. Старшие машин, самые влиятельные начальники отделов оперативного управления, громким криком оповестили товарищей офицеров о том, что в их распоряжении имеется не более тридцати минут. Посредники радостно загалдели и ринулись по кафешкам.

— По сто грамм, здоровье поправить, — крикнул я в толпу, и мои майоры ответили, что они нисколько не против.

Мы общей толпой зашли в знакомое кафе, потолкались возле стойки и испарились через кухню. Благо раньше я этим выходом пользовался.

Через полчаса автобусы поехали дальше. Нашего отсутствия никто и не заметил. Да и в списки посредников, убывающих по бригадам, нас так и не занесли. В автобусах мы ни с кем особо не разговаривали, дабы не примелькаться, сидели по разным местам. Каждый из нас бросал фразы, мол, что сел не в тот автобус, на остановке перейду в другой.

Старший оперативной группы от ФСБ в задумчивости потер лоб и продолжил высказывать свое видение ситуации.

— Те работяги, которых мы должны были сегодня взять на крючок, просто тупо уехали отсюда. Смена закончилась у них, а что это значит?

Один из самых опытных оперативников немного подумал и спросил начальство:

— Если бы они были агентурщиками-диверсантами, которые сумели пробраться на полигон, залезть в самое его сердце, то какой смысл им уезжать просто так, не отработав задание до конца?

— В том-то и дело, что абсолютно никакого смысла нет, хотя некоторые фигуранты, прибывшие из Леушово, очень уж похожи на офицеров из бригады спецназа, работающей на специальных учениях за противную сторону. Да и экспедитор их на грузовичке тоже смахивает на одного полковника, хотя намного моложе того.

— Так тот полковник, на которого мы думали, сегодня здесь был, — подал голос еще один оперативник. — В форме, как ему и положено, с сумкой. Я на построении его мельком видел. Он все возмущался, мол, эти ироды меня из отпуска отозвали, плевался и вроде как с начальником разведки от обиды не разговаривал.

Надо сказать, что этот оперативник чуть покривил душой и добавил в свое сообщение малость отсебятины.

Старший покачал головой и продолжил:

— Разведывательный отряд под руководством майора Пехотина — единственный, который остался у противной стороны на учениях. Не исключено, что агентурщики у них есть. Спецназ попытается их вывести или спрятать где-то здесь, на полигоне. Если это будет, то, скорее всего, в ночь. Иваньков, ты у нас на радиоразведчиков направленец. Что они говорят?

Здоровенный и кряжистый Иваньков, имевший запоминающуюся и нестандартную для сотрудников компетентных органов внешность, поморщился и выдал:

— Разведчики эти друг друга кроют, но у меня есть там старлей, обиженный несправедливым распределением премий по приказу «десять-десять». Он сейчас на группе обработки информации сидит, когда донесение составляет, мне копию скидывает. — Иваньков немного помолчал, взял со стола бутылку минералки, не торопясь налил в стакан, отхлебнул и продолжил: — Ситуацию по мобильному радиосервису вы сами знаете. От наших центральных органов только-только разрешение пришло на работу поста. Там лишь к вечеру эти ежики антенные развернуты будут, чтобы выявлять всякие там нарушения скрытого управления войсками и прочее. Опоздали мы с этими бюрократическими проволочками, да, — Иваньков замолчал, но тут же встрепенулся. — В УКВ переговоры войск и все такое. Служебный радиообмен. Отмечены мелкие нарушения дисциплины связи, но ничего особенного. Однако буквально час назад они стали отмечать работу неизвестного…

— Да не тяни кота!.. — поторопил его старший. — Дальше-то что?

— Кто-то работает очень профессионально. Скорее всего, сеансы связи ведутся с отдельным радиоузлом особого назначения. Пеленги есть, но пока весьма приблизительные. Чтобы точнее определить местоположение, надо машины отдельного радиотехнического батальона переместить, организовать нормальную работу пеленгаторной группы.

— Иваньков, блин, откуда ты только все это знаешь! — восхитился кто-то из оперов.

— Да он Череповецкое училище радиоэлектроники окончил, — пояснил старший оперативной группы, — лучшим командиром взвода в Улан-Удэ был. Вот поэтому и с радиоразведчиками постоянно работает. Ты лучше, Алексей Петрович, скажи, будут они машинки передвигать или нет?

— Ту все начальник разведки или отдела РЭР решает. Надо через них работать.

— Ладно, я это решу, — чуть подумав, согласился старший оперативной группы. — Наружка, вы что видели? Что из Леушово наблюдатели докладывают?

Из-за стола поднялся один из неприметных сотрудников, который вел наружное наблюдение на полигоне.

— Замполит округа бухал возле модульного домика, который для телевидения снимали, похмелял одного из питерских. Тот до того «долечился», что валяется сейчас без памяти. В Леушово команда, которая отсюда прибыла, поехала в елочный питомник хрен знает зачем. Там мои ребята отмониторили, как они елки загружали, ругались с кем-то, потом на комбинат уехали, сейчас вроде там сидят. Дальше наблюдать нет смысла. Грузовичок с елками на комбинате. Экспедитор там еще денег у кого-то занял, в магазин пошел, купил выпивку и закусь. — Неприметный сотрудник вздохнул и продолжил: — Потом он с маляршей встретился, с такой фигуристой, и они в мотель поехали.

— Ни хрена себе подробности! — удивился старший. — Плотно же вы его вели.

На самом деле из сказанного правдой было всего пятьдесят процентов. В реальности наблюдатели из наружки увидели только три фигуры в кузове грузовичка, заезжавшего в Леушово и свернувшего на дорогу к елочному питомнику, и не более того. Остальное же было плодом их бурной фантазии.

— Так, а что нам скажут сотрудники, которые упустили агентурщиков из штаба бригады? Как эти волки смогли улететь на вертушке вместе с начальником штаба округа? Они скоренько ноги унесли, а вы сюда черт знает сколько времени добирались, непонятно каким образом и на чем.

— Товарищ полковник, мы только что с дороги и сразу к вам, — заголосил один из провинившихся, — мы не можем сообразить, как так получилось вообще. Наверное, у этих ребят какая-то договоренность была с летчиками или еще что. Тех майоров мы почти загнали…

— Они обиделись на вас и улетели. Кстати, а те спецназовцы, которые сейчас охраняют начальника штаба округа, это не наши фигуранты?

— Нет, товарищ полковник, — вступил в разговор второй из провинившихся «охотников за головами», — похожи очень даже, но не они, я к одному подошел, он там шашлык на обед на мангале для начальника штаба жарил и с поварихой шашни крутил. Я даже поговорил с ним. Нет, не он. Я тех-то запомнил хорошо, там рожи злобные, глаза холодные, как у Джеймса Бонда. А этот с шашлыком добряк, всегда улыбается, реально не тот. Я через отделение документационного обеспечения пробил и через бригаду, из которой они прикомандированы. Это самые настоящие майоры, не агентурщики.

— Ну а куда тогда те делись? — начал закипать полковник. — Спрыгнули с вертолета и исчезли или… — Он внезапно замолчал.

Все встрепенулись, ожидая от шефа умопомрачительный по своей простоте и гениальности вывод.

— Или их ни хрена и не было. Все это… — Он замолчал и вперил взгляд в провинившихся сотрудников.

Те побледнели и опустили головы.

— Я сделаю организационные выводы по результатам этих учений, — заявил полковник, чуть помолчал и добавил: — Совещание закончено, всем землю рыть до потери пульса! Чувствую, что сегодня нам покажут интересное кино про войну.

Начальник штаба округа отдал последние указания, закончил совещание и распустил по рабочим местам личный состав центра оперативно-стратегического управления. Офицеры мерно затопали по настилам. Маскировочные сети колыхались от небольшого ветерка.

Генерал сделал пару звонков, доложил командующему войсками о готовности центра к работе, кивнул охраннику, вышел к месту построения личного состава. Там он посмотрел на темнеющее небо и смачно зевнул.

Офицеры, находившиеся в курилке поблизости, прыснули в разные стороны от греха подальше. Спецназовец, маячивший сзади, достал из полевой сумки зазвонивший телефон «Шмель», протянул его генералу.

— Да, давай, пять минут тебе! — рявкнул в трубку генерал и приказал спецназовцу: — Начинай!

Майор свистнул. Из-за курилки появились несколько бойцов, тащивших огромный скрученный рулон. Двое парней встали у входа и в течение нескольких минут никого не пропускали в центр боевого управления. Потом все внезапно испарились.

Начальник штаба одобрительно покивал головой и размеренно выдвинулся к генеральской столовой под присмотром охранника. Второй спецназовец маялся на пункте управления, дежурил на телефонах и охранял чемодан с секретными документами. Офицеры штаба и прочие должностные лица мирно попивали кофеек, работали на своих компьютерах, куда-то звонили, что-то выясняли. Обычная деловая обстановка.

Старший дежурной смены, он же начальник пункта управления, принимал доклады, пинал оперативного дежурного, наслаждался высокой честью и доверием вышестоящего руководства. Именно он в три часа ночи начнет учения. Вот свезло так свезло!

Начальник штаба вернулся с ужина и, не торопясь, прошел в курилку, в которой, естественно, уже был наведен порядок. Он усмехнулся, вытащил из позолоченного портсигара тонкую сигаретку и со смаком закурил.

— Как думаешь, диверсанты нам сегодня пакости устроят? Ты же сам из них, должен чувствовать, что к чему, — обратился генерал к майору-охраннику.

— Уже начали, — спокойно ответил тот и ткнул пальцем в небо.

От сопки в сторону центра боевого управления плыли несколько ярких огоньков. Они летели медленно, то чуть опускались, то набирали высоту.

На площадку высыпался весь штабной люд и с гомоном принялся обсуждать это явление.

— Беспилотники идут, — высказался кто-то.

— Нет, это парашютисты на специальных куполах, — подкинул кто-то дров в топку.

— По местам! — вдруг рыкнул генерал, и всех будто ветром сдуло. — За мной! — приказал он спецназовцу и прошел на свое рабочее место.

Прошли доклады от групп антитеррора. Они перекрыли все подступы к Центру боевого управления, заняли заранее оборудованные и замаскированные позиции.

Тем временем беспилотники начали искать цели. Наблюдатели стали замечать точки лазерных указателей, хаотично бегавшие по земле и некоторым объектам. Офицеры, дежурившие на командном пункте управления, не смогли опознать эти аппараты. То ли это были американские «Райвены», то ли наши «Гранаты».

На самом же деле диверсанты запустили в небо три китайских фонарика с лазерными указками, привязанными к ним.

Спецы по радиоэлектронной борьбе пытались подавить и перехватить каналы управления, поэтому напрочь глушили все вокруг. Радиоразведчики крыли их многослойным матом и тщетно вели поиск во всех диапазонах. Почти весь мобильный радиосервис накрылся медным тазом. Сотовая связь работала только у МТС.

Начальник штаба волевым решением отдал команду сбить неизвестные беспилотники огнем из стрелкового оружия. Стреляют только офицеры из группы антитеррора. Всю ответственность генерал брал на себя. Несколько очередей трассирующими ничего не дали. Огоньки ушли вверх и пропали из вида. Офицеры ПВО сделали вывод, что операторы увели аппараты из зоны обстрела. На самом же деле просто сменился ветер.

Пока все гонялись за призраками, обстановка резко изменилась. На северо-востоке, в районе расположения отряда внутренних войск, послышались несколько глухих разрывов и звуки автоматных очередей. Пока старший дежурной смены звонил туда и выяснял, в чем дело, некие диверсанты дерзким броском из района сопки Северная атаковали позиции маневренной группы радиоэлектронной разведки.

По донесениям, диверсанты, естественно, были «уничтожены». Но отходя с поля боя, они унесли с собой условные трупы и совершенно реальные аккумуляторы, вытащенные из аппаратных. Группа усиления, ринувшаяся ловить диверсантов, заехала на неизвестно откуда взявшееся минное поле. Вокруг бронетранспортеров начали грохотать взрывпакеты, обрызгивая десант, сидящий на броне, какой-то противной желтой краской.

Командир группы организовал оборону и благоразумно принял решение остановить движение. Мало ли что натыкано на дороге. Поэтому бойцы просто тупо стреляли холостыми с брони и орали как оглашенные.

Лишь только в центре боевого управления было спокойно. Из кунгов и штабных машин никто не выбегал. Оттуда доносилась только легкая музыка и отрывистые фразы.

Начальник штаба работал как заведенный, принимал доклады, отдавал распоряжения. Офицер-оператор наносил на карту обстановку, менявшуюся каждую минуту. Охранники начальника штаба заняли оборону у бронированных дверей. Они изредка выскакивали наружу по приказаниям генерала.

Минут через десять после начала бедлама с пункта управления инженерными войсками доложили о том, что к ним в кунг проникли три каких-то персонажа в жутких масках.

— Чего, — охренел генерал, — вы что несете? Что они сделали? Постреляли в воздух, схватили пару бумажек со стола и убежали? Так какого хрена вы не закрылись, как я приказывал!!

Тут же химики сообщили, что к ним ломились диверсанты в масках и черных комбинезонах. Они попытались лазерным мечом вскрыть бронированную дверь и потом ретировались.

В подтверждение слов химиков за стальными стенами кунга загрохотали металлические помосты, раздались нечленораздельные крики и грохот очередей.

Начальник штаба хищно улыбнулся и кивнул спецназовцу.

— Давай! — приказал он, выскочил из-за стола и подбежал к двери.

Спецназовец перебросил генералу чемодан с секретными документами, тот ловко его поймал.

— Делаем все так, как я говорил! — бросил, как отрезал, генерал и выскочил наружу.

За ним нырнул один из охранников. Офицер-оператор сразу же захлопнул дверь. Второй охранник вытащил пистолет из кобуры и на всякий случай убедился в том, что он не заряжен.

Начальник штаба остановился на помосте возле своего кунга. Сзади как приклеенный маячил охранник. Им было слышно, как кричали штабные офицеры и разрывались телефоны. Неподалеку от центра боевого управления грохотали очереди, раздавались командные крики.

Над всей этой беготней прострекотал «Ми-8» АМТШ с поисковой штурмовой группой на борту. Все-таки сообразили вовремя поднять. Экипаж с допуском к ночным полетам благодаря бдительности некоторых должностных лиц уже дежурил на площадке. Поэтому вертушка взлетела очень быстро.

Генерал так и не понял, откуда нарисовалась троица в черных комбинезонах и масках известных мультяшных и киношных героев.

— Сорри, товарищ генерал, — пробормотал Дарт Вейдер, вжухнул световым мечом и ловко выхватил из рук начальника штаба округа чемодан с секретными бумагами. Охранник-спецназовец ринулся вперед, пытаясь перехватить ручку, но тут же уперся носом в ствол коротыша «АКС-У».

— Полегче, герой! — остудил пыл спецназовца Шрэк.

— Не лезь, все правильно, по условиям учений, — придержал спецназовца генерал, с ухмылкой взглянул на диверсантов и осведомился: — Ну и что дальше?

Тут же из-за кунгов выпрыгнули бойцы в касках и бронежилетах и включили мощные фонарики, ослепляя диверсантов.

Осел заверещал, оттолкнул ближайшего бойца, натянув ему очки с каски на глаза, и ринулся в сторону, противоположного выхода, освещенного синим светом дежурной лампочки.

Шрэк мощным движением резко закинул автомат за спину, схватил двух ближайших бойцов за стволы и крутанул в разные стороны, словно волчки. Бойцы повалились, как кегли. Через них перепрыгнул Дарт Вейдер с чемоданом в одной руке и световым мечом в другой.

Шрэк снова крутанул автомат, и тот оказался у него в руках. Он дал пару очередей, начал прыжками отступать за остальными ряжеными диверсантами.

Но выхода не оказалось. Он был простой фотографией, напечатанной на баннере. Занавес упал, и троица диверсантов оказалась перед внушительной шеренгой бойцов разведбата, ощетинившихся автоматами с холостыми насадками и фонариками. Среди них виднелась довольная физиономия начальника службы войск.

— Как театрально-то! Прямо спектакль какой-то, — заявил Осел, метнулся в сторону и рванул ручку ближайшего кунга.

Тот в отличие от остальных оказался открытым и пустым.

Диверсанты в одно мгновение оказались внутри и захлопнули за собой дверь.

— Товарищ генерал, там же документы, — заорал начальник службы войск, — ну посидят они час, два, три, могут же испортить что-то!

— Это же «Стриж», мобильный пункт управления, там компьютеров на миллионы, — причитал начальник этого самого пункта, он же старший дежурной смены. — Вдруг сломают что-то?!

Начальник штаба округа ухмыльнулся, подошел к бронированной двери и потянул за ручку. Естественно, она не открылась.

Он постучался как можно сильнее и проорал:

— Выходите, господа диверсанты, — с этой машины вам не выбраться, вы окружены.

— Русские не сдаются, — глухо донеслось из-за бронированной двери.

— Ах молодцы, черти, — улыбаясь и отходя от двери, произнес генерал, — устроили суматоху и пробрались в центр, только обломились маленько. Встречи с диверсантами меня кое-чему учат.

— Товарищ генерал, но там же портфель с документами, — напомнил службист.

— Да пускай смотрят, много чего интересного увидят, — отмахнулся начальник штаба округа, — давайте стучите им, переговаривайтесь. Чтобы через полчаса их достали! Я пока кофе попью да перекурю. Пойдем! — он кивнул спецназовцу и гордо удалился.

Разведбатовцы заколотили в мощные двери и начали убеждать диверсантов сдаваться и выходить.

— Да пошли вы на хрен! — донеслось из-за двери.

Глава 13

…и заканчиваем

Через полчаса к начальнику штаба прибыл командир разведбата, который лично руководил «расконсервированием» диверсантов. Дождавшись, когда генерал обратит на него внимание и закончит прием докладов по телефону, подполковник кашлянул, отрицательно покачал головой в ответ на недоуменный взгляд.

— Что?… — спросил начальник штаба округа. — Они так и не вышли?

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант. Минут десять назад еще что-то кричали через дверь, сейчас замолчали.

— Твою мать! Мне через пару часов округ поднимать, сажать в эту машину оперативный состав, отрепетировать все к приезду командующего, а вы этих мультяшек оттуда никак не выкурите!

— Дверь открыть не можем, — печально ответил подполковник и на всякий случай сделал шаг назад.

— Пойдем! — рыкнул начальник штаба.

Охранник вместе с подполковником последовали за ним.

Бронированная дверь «Стрижа» болотно-защитного цвета, к немалому удивлению генерала, оставалась девственно чистой, нетронутой. Даже полос от ботинок солдат, колотивших в дверь, не осталось. Бойцы разведбата расступились, образовали живой коридор. Штабные начальники попытались слиться с толпой.

— Начальник пункта управления, вы что, свою технику не знаете? Есть же какие-то ключи, чтобы экстренно открыть, коды к замку?

— Товарищ генерал, наверное, есть. Но техника новая, даже на баланс пока не поставлена. Мы ее толком еще не изучили, — осторожно пропищал начальник пункта.

Генерал саданул в дверь ногой, но та даже не дрогнула. Диверсанты, находившиеся внутри, молчали.

— Наверное, компьютеры курочат, — проговорил кто-то из толпы.

— Да по фигу. Все жесткие диски у меня в секретке, — заявил начальник службы защиты государственной тайны, неведомо каким образом затесавшийся в толпу.

— Скройся, — рявкнул генерал.

Главный защитник государственной тайны немедленно исчез из вида, оставив после себя только запах сгоревших секретных бумаг.

— Твою ж мать! Кто знает, как эту долбаную дверь открыть, — начал закипать генерал. — Найдите мне такого человека, пообещайте ему отпуск или двойной коэффициент в приказе «десять-десять».

— Контрактник старший сержант Зюзин, водитель подвижного пункта, — как-то задумчиво ответил управленец.

Через десять минут сквозь толпу вальяжно прошел высокий, статный старший сержант с лицом, немного обезображенным интеллектом. Он ловко вскинул руку в воинском приветствии, доложил начальнику штаба о своем прибытии.

— Ты, сынок, можешь эту дверь открыть? — спросил начальник штаба, показывая на вожделенный объект. — И вообще какого хрена она у тебя была не заперта?

— Не могу знать, товарищ генерал-лейтенант. Я только за автомобильное шасси отвечаю. Мне внутрь кунга даже входить нельзя, допуска у меня нет, — ответил контрактник.

Начальник пункта управления открыл рот, тут же закрыл его и огляделся, отрабатывая варианты отхода перекатами.

— Ясно-понятно! — рявкнул генерал. — А дверь-то открыть сможешь?

Контрактник молча кивнул и не торопясь подошел к двери. Он наклонился над кодовым замком, достал из кармана обыкновенный индикатор, что-то нажал, потыкал отверткой. Внутри двери что-то щелкнуло и тоненько запищало.

— Готово, — бросил контрактник и, абсолютно не напрягаясь, потянул за ручку двери.

— Внимание! — проорал подполковник-разведчик.

Дверь легко открылась, и разведбатовцы скопом ринулись внутрь, незнамо для чего паля холостыми в воздух и крича: «Лежать, руки за голову!»

— Зюзин, молодец, жди премии! — проорал начальник пункта управления и в бешеном восторге кинулся за остальными.

Зюзин молча пожал плечами и удалился. Он вышел к курилке, сел подальше от офицеров, молча задымил, любуясь на звезды и чему-то улыбаясь.

Чемодан с секретными документами лежал на столе, так никем и не тронутый. Рядышком стояла примитивная китайская колонка-проигрыватель, в которую была воткнута флешка. Батарейка уже давно села. Поэтому колонка молчала, давно не говорила голосом Черепанова, мол, русские не сдаются.

В железных недрах не было абсолютно никого, ни диверсантов, ни тараканов, чисто, тихо и стерильно, даже следов никаких. Разведчики недоуменно шарахались из стороны в сторону, заглянули во все закутки, даже под столы. Они так никого и не обнаружили.

Начальник штаба округа вошел, осмотрелся и в восхищении буркнул:

— Вот же гады! — Он махнул рукой и в сопровождении охранника последовал к себе.

— А чемодан, товарищ генерал, с секретными документами, — заорал вслед начальник службы войск.

Ему тоненько вторил начальник пункта управления.

— Хрен на него, — спокойно обронил генерал и ушел.

Тут же появился начальник службы защиты государственной тайны и объявил, что чемодан надо вскрыть и проверить наличие секретных документов по описи. Личный состав разведбата не имеет к этому делу ни малейшего отношения, поэтому может смело валить отсюда на хрен. Бойцы во главе с комбатом так и сделали.

Через пять секунд раздался хлопок. Господа офицеры выбежали из кунга, осыпанные какой-то белой вонючей хренью. Из чемодана выполз и надулся презерватив, на котором был нарисован смайлик.

Генерал, узнав об этом, сказал коротко, но емко:

— Ну и идиоты же вы.

К двум часам ночи суматоха сошла на нет. Бдительные сотрудники спецслужб и подгруппы антитеррора прочесали все, что было можно, на территории полигона, в местах засад и налетов, устроенных спецназом условного противника. Они проверили и пересчитали всех рабочих. Списки таковых составили и подали коменданту лагеря бригадиры. Все сходилось. Никого лишнего, никто не пропал.

Работяги из Леушово, споро сажавшие в грунт елочки, привезенные из питомника, обрадовались незапланированному перекуру и начали галдеть. Лепехин, метавшийся от одного объекта к другому, слезно умолял бригадира продолжить работы. В пять утра надо было привезти сюда деревья, оставшиеся в питомнике, ибо все они в грузовик не влезли. Бригадир кивал на проверяющих и отнекивался. Мол, что порядок прежде всего. Лепехин пообещал все уладить и договориться о беспрепятственном выезде.

Бдительные сотрудники спецслужб провели построение пролетариев, пересчитали всех по головам, пожали плечами и уехали к модульному домику, в котором жили эти самые рабочие. Там стоял перегар, сшибавший с ног. На раскладушке за домиком валялся доктор из рабочей бригады.

— Силен, — пробормотал один из оперативников, — целый день квасит.

Они скоренько обыскали домик, разумеется, ничего не нашли и пообещали бригадиру посодействовать в беспрепятственном выезде в пять утра. Тот в ответ гарантировал, что будет сообщать им обо всем подозрительном, если только что-то такое заметит.

Как только бдительные персоны уехали, доктор встал с раскладушки и пробормотал:

— Ни хрена не мягко лежать на всяческой амуниции и автоматах. Но обошлось, поднимать меня они не стали.

Через пару минут с посадки елок пришла троица диверсантов. Прежних лихих работяг было не узнать. Начфиненок коротко пострижен. Волосы из радикально белокурых превратились в обыкновенный черный ежик. Леня был обрит налысо и заимел короткую бородку, Черепанов приобрел роскошнейшие усы. На построении на них внимания никто не обратил. Сами они особо не мелькали, в разговоры не встревали.

В два часа ночи начальник штаба округа закрылся на пункте управления, отзвонился оперативному дежурному по округу и узнал, что командующий находится в зале для проведения видеоконференций. Дежурный связист дал встречный вызов, проверил видеокамеру, доложил, что видит всех хорошо, контент получает и готов соединить с Первым.

Начальник штаба взглянул на справку-доклад и приказал:

— Соединяй!

Прошел вызов. На огромном экране на фоне флагов и баннера с наименованием округа нарисовался командующий, восседающий в шикарнейшем белом кресле. Два часа ночи, а первое лицо округа еще работает. Несмотря на столь позднее время, на лице генерала не замечалось никаких признаков усталости. Он был свеж, бодр и чему-то улыбался.

— Доброй ночи, товарищ командующий, — начал начальник штаба. — Разрешите докладывать?

— Здравствуй, Виктор Юрьевич, — проговорил Первый. — Да, я готов принять доклад.

Начальник штаба, почти не глядя в справку, лежащую на столе, начал докладывать о всех проведенных мероприятиях и выполненных работах. Закончил он сообщением о том, что завтра к обеду будут завершены мероприятия по озеленению автономного модульного городка. Проблем и вопросов, требующих решения командующего, нет. Все готовы его встречать. Дежурный генерал в Москве доложил, что вышестоящие начальники завтра вылетают на полигон.

— Да, я знаю, — сказал командующий округом. — Я тут встречаю заместителя министра, мы с ним едем на открытие новой столовой в учебный полк, оттуда вертолетом к вам. Министр, скорее всего, будет послезавтра. Надеюсь, в грязь лицом не ударим.

Начальник штаба округа заверил его, что все будет в ажуре.

— Виктор Юрьевич, скажи, как ты действия разведчиков, в частности агентуры и спецназа, оцениваешь? Группа работала из соседнего округа, а весь отряд — под руководством нашего офицера. Задача у них, насколько я понимаю, была сложнейшая. Главное разведывательное управление оценку этой группе будет выставлять дифференцированно, тут одним бравым внешним видом и документацией не отделаться. Командующий соседним округом мне постоянно названивает, переживает.

— Если честно, товарищ командующий, то оценку они заслужили если не отлично, то твердую четверку. Я доклады начальника разведки внимательно перечитываю, помечаю, сейчас для сверки операторам отдал. — Начальник штаба взял со стола какой-то листочек, сверился со своими записями и продолжил: — Эти агентурщики — изрядные стервецы. Они полностью вскрыли состав сил и средств, привлекаемых на учения, можно сказать, и к оперативному замыслу подобрались, особенно ясно просчитали тот момент, что учения будут заточены на управление войсками, апробирование автоматизированных систем и средств передачи данных.

— То есть ребята отработали хорошо? Я ведь тоже их донесения читаю. Из них много выводов можно сделать. Некоторых командармов стоит вздрючить как следует, а комбригов придется и на аттестационную комиссию вытащить. Контрразведчики развернули оперативные штабы, задействовали неимоверное количество народа, но толком ничего не смогли сделать. Они жалуются мне, что уж больно дерзко и нешаблонно агентурщики сработали. От спецназа только один разведывательный отряд остался. Если к пяти утра его не выловят, то по условиям специальных учений можно будет считать, что задачу он перевыполнил. А сам-то чего кривишься?

— Радиоразведчики взяли пеленги на радиостанцию агентурщиков, спецназ их прикрывал. Сегодня несколько налетов на лагерь было, даже китайскими фонариками нас напугали. Весь персонал командного пункта ПВО чуть с ума не сошел. Потом ребята из разведбата один шарик подбили, притаскивали недавно на ЦБУ, показывали. Спецназ мы отогнали. Сейчас один вертолет-ночник со штурмовой группой отработает по определенным координатам. Подразделения разведбата и спецназа внутренних войск уже на полпути. К утру, думаю, всех возьмем, ну и…

— И что? — Командующий даже приподнялся в кресле.

— Тройка самых крутых диверсантов до ЦБУ дошла. Их там окружили, но эти лоси реальные отбились. Чтобы травм не отхватить, мы выпустили их. — Генерал сделал театральную паузу, зная, как усилить интерес командующего, и продолжил: — Ибо так и надо было сделать!

— Да ты что?! Как это так? — Командующий в немом восторге чуть не перелез через экран.

Начальник штаба немного пококетничал, нагоняя жути, и продолжил:

— Да потому, что подсунули мы им пустышку. Я лично позволил диверсанту выдернуть портфель у меня из рук!

— Виктор Юрьевич, так это получается…

— Да, товарищ командующий, они нашу мину сперли, поэтому им надо было дать уйти, чтобы они подорвались у себя в расположении, а настоящий чемодан при мне! — Генерал вытащил из под стола небольшой аккуратный кейс черного цвета и заявил: — Он пункта управления не покидал, все время был под охраной!

— Вот дела! — с наигранным удивлением протянул командующий. — Так это получается, что я тебе спор проиграл?

Начальник штаба смущенно улыбнулся и проговорил:

— Ну да, как бы так получается, товарищ командующий.

— Я думал, все будет просто. Постреляют, сопрут бумаги и убегут. Видно, что зол ты на спецназовцев, такой план коварнейший придумал и воплотил! Ну, раз я проспорил, то придется отдать тебе бутылочку вискаря, деваться некуда.

— Да зачем, товарищ командующий, не надо, — вяло отбрыкивался начальник штаба, смущенно улыбаясь.

— Нет, я проспорил, а слово десантника надо держать, — заявил командующий и внезапно сменил тему: — Да, кстати, в тех планах учений, которые должны были похитить диверсанты, надо пару доработок сделать. Графики уж больно расплывчатые, точных сроков нет, третья бригада непонятно зачем в общевойсковом резерве находится. Операторам скажи, чтобы файлы нормально обзывали. А то пока название прочитаешь, весь мозг сломаешь. Ну, что это такое Гр. Вз. Подподр.?

— Да. — Начальник штаба щелкнул мышкой, открыл папку на рабочем столе компьютера, нашел файлы, о которых шла речь, согласно кивнул головой и тут же словно ужаленный подскочил с кресла. — Товарищ командующий, как?! Я же вам их не показывал, только что сам открыл, еще не смотрел! — Генерал глянул на начальника оперативного управления, который мирно подремывал неподалеку и делал вид, что его все это никаким образом не касается. — Журнал передачи файлов, быстро!

Журнал тут же оказался перед его носом. Генерал увидел свою роспись в графе «получил» и время, когда это произошло. Да, в этот момент он действительно находился на рабочем месте, но не помнил абсолютно ничего.

Командующий со скучающим видом наслаждался моментом и чуть погодя продолжил прессинг:

— Виктор Юрьевич, так что скажете?

— Я не понимаю, как это случилось, товарищ командующий. Подозреваю, что…

— Да что тут подозревать. Это мне агентурные птички в клювике принесли. Жаль, конечно, что без чемодана. Да ты не переживай. Никакой утраты документов и файлов, содержащих государственную тайну, не было, все сделано по правилам.

— Так я, получается, тоже проспорил? — недоуменно пробормотал начальник штаба.

— Слово десантника, — как бы невзначай напомнил командующий.

— Когда отдать? — Начальник штаба начал приходить в себя, избавляться от сумбура мыслей в голове.

— Сперва я отдам. Я же вроде первый проиграл, — сказал командующий и предложил: — Виктор Юрьевич, ты кейс свой открой.

Начальник штаба выложил чемодан на стол так, чтобы он попадал под объектив камеры, вставил ключ, щелкнул замками и с недоумением уставился на содержимое. — Это как?! — пробормотал он.

— Так это вискарь, проспоренный мной. Ты же «Джек» уважаешь, — проговорил командующий и улыбнулся.

— Он самый. — Генерал в недоумении крутил в руках бутылку.

— А у меня «Белуга»! Спасибо, уважил, — командующий показал бутылку элитной водки.

— Ну да. Как они ухитрились так быстро?… — Начальник штаба окончательно запутался и в недоумении пялился на экран.

Командующий усмехнулся и исчез.

— Ни хрена себе! Вот вам и Желаемый Облик Перспективной Армии, — высказался в никуда начальник штаба округа, потом посмотрел на бутылку в руках. — Ну, здравствуй, «Джек». Нам с тобой надо пообщаться.

После разговора с командующим я понял, что в этом деле нужен какой-то незабываемый штрих, яркая точка. Надо было дать понять начальнику штаба округа, что во время налета диверсанты все-таки раздобыли секретные документы. Моя команда была абсолютно не против, горела желанием показать себя во всей красе. У начфиненка был меч и маска Дарта Вейдера, Ромашкин хотел пострелять, Вова — покуражиться. Мы решили, что после моего отхода с Пачишиным и Пиотровским трио под прикрытием доктора пойдет на дело.

Я не желал нарушать требования по защите государственной тайны, когда договаривался о смене агентурщиков на настоящих спецназовцев, просто посмотрел названия файлов в папке на рабочем столе начальника штаба округа. Честно говоря, Пачишин мне просто показал, куда он их перекинул. Всеми моими манипуляциями руководил по закрытому телефону Димон. Теперь даже спецы-автоматизаторы подтвердили бы, что папка на компьютере ни разу не открывалась и файлы не просматривались.

Я просто рассказал Первому, как они называются, а дальше он уже сам импровизировал. Потом немногочисленные свидетели рассказывали мне, что командующий округом сыграл, как настоящий актер.

Ближе к ночи троица диверсантов кардинально сменила имидж под тех работяг, которые выезжали вместе с ними в Леушово, только прикрытые брезентом. Потом они вывернули рабочие спецовки, превратили их в черные комбинезоны, взяли с собой мультяшные маски, световой меч, автомат и пару дымовых шашек, обходными путями вышли к антенному полю пункта управления, через никем не занятые окопчики пробрались ко второму выходу, залезли под помост, притаились там и дожидались спецназовского шоу.

Мои офицеры с интересом понаблюдали, как бойцы разведбата притащили ко второму выходу баннер, начали его развешивать и устраивать засаду. Они шепотом обсудили увиденное, на всякий случай еще раз проползли под «Стрижом» и по окопчику с силовым кабелем, который хозяйственные инженеры заботливо прикрыли сверху маскировочной сетью. Когда полетели китайские беспилотники, диверсанты увидели картину, как штабные работники резко запираются в кунгах, заметили нескольких бойцов, которые спрятались между ними.

Они напялили маски и со стороны курилки ринулись в атаку. Все прошло на удивление гладко. В единственном открытом кунге эти ухари переворошили документы, Леня дал пару очередей в воздух. Начфиненок пугал всех вжуханьем меча и делал вид, что режет им стальные листы обшивки.

При появлении на сцене начальника штаба округа диверсанты отработали захват важного портфеля точно по сценарию, хотя начфиненок и порывался влепить генералу промеж глаз. Они чуть не попались группе захвата, но Леня, жаждавший крови, разметал супостатов, как кегли. На падающий баннер и нарисовавшихся бойцов ребята даже внимания не обратили, заскочили в кунг, который открыл Вова в то время, когда Леня с начфиненком пугали народ.

В кунге Вова достал из рюкзачка китайскую колонку-плеер с заранее записанными лозунгами и включил ее на полную громкость. Леня с мужественным видом торчал у двери, содрогающейся от ударов. Чемодан они просто положили на стол и не обращали на него внимания. Пачишин вовремя просек фишку с заминированной пустышкой.

Начфиненок в дальнем конце кунга поднял резиновый коврик, взмахнул мечом и с пафосом изрек:

— Люк, я твой отец!

Через пять минут все были уже возле домика, маски выкинули подальше, комбинезоны вывернули, превратили их обратно в спецовки, все остальное положили под матрас раскладушки, водрузили сверху доктора и убежали сажать елочки.

В одиннадцать дня мы уже всей компанией сидели в кафе и отходили от встречи с Дедом Русом, который провел с нами небольшой разбор специального мероприятия, проверил наличие вооружения, средств связи и прочего.

В ожидании главного спецназовца я болтал по телефону со Скамейкиным, иногда отрывался от разговора и бил по рукам начфиненка, который пытался спереть у меня пирожное. Остальные члены группы мирно посапывали на удобных пуфиках.

Только Артемьевы стояли на улице и о чем-то мирно беседовали с бригадиром, подъехавшим нас проводить. Братья за ночь восемь раз развертывали свои станции и выходили на связь с Центром, а потом убегали под прикрытием тройки, выделенной от группы Пехотина. Наверняка радиоразведчики сошли с ума, пытаясь запеленговать чокнутых радистов-агентурщиков.

Разведывательный отряд майора Пехотина сейчас находился на марше в район эвакуации. Майор наверняка пылил впереди на своем «уазике», разведчики следовали за ним на какой-нибудь попутке. Впоследствии выяснилось, что так оно и было.

Автобус от разведывательного центра округа за нами уже выехал. Он должен был подойти сюда где-то часа через два. Всем членам группы предстояло написать кучу отчетов, нарисовать схемы и прочее, тому подобное.

Черепанов запустил руку в рюкзачок, вытащил красивую бутылку «Белуги» и заявил:

— Я не знаю, что там купил твой заместитель командующему, но эту водку предлагаю уничтожить как трофей.

Все члены группы внезапно начали потягиваться и приходить в себя.

— Начфиненку не наливать, мал еще, — высказался Ромашкин.

— Как с начальником штаба округа бороться, так я Дарт Вейдер, а как соточку пропустить, так мал, — возмутился Овчинников.

— Налейте ребенку, — хором сказали братья, внезапно зашедшие в кафе.

— Да, сто грамм ему не повредят, — подтвердил доктор.

Я подумал и согласился. До автобуса еще долго, так что можно.

После первой бутылки в заведении появился Зюзин, которого тут же усадили за стол, но наливать не стали. По странному стечению обстоятельств он был замечен начальником штаба округа и уже осваивал его «Лендкрузер», вроде даже приказ о переводе сегодня будет подписан.

Потом в кафе завалилась какая-то группа туристов-походников. Они скинули с себя рюкзаки и побежали мыть руки. От них жутко вняло кострищем и каким-то детским восторгом. Счастливые они люди. Вон с жаром обсуждают, как их ночью с вертолета атаковали, потом бронетехникой окружали и взрывпакетами закидывали.

Уволюсь-ка я на хрен из армии да пойду, наверное, тоже в туристы.

Content

Андрей Владимирович Загорцев
Спецуха

Глава 1 Главное — начать

Глава 2 Главное, не забыть, зачем мы все это начали

Глава 3 Ждать и догонять

Глава 4 Дождался

Глава 5 И опять дорога

Глава 6 Все здесь

Глава 7 Погружение в атмосферу

Глава 8 Полное погружение

Глава 9 Весь мир — театр

Глава 10 Все одно к одному

Глава 11 «Джек Дэниэлс»

Глава 12 Начинаем и…

Глава 13 …и заканчиваем