Елена Первушина

В погоне за русским языком: заметки пользователя. Невероятные истории из жизни букв, слов и выражений

Предисловие

Где рождается язык? Высоко-высоко в горах, над облаками стоит башня из слоновой кости. Там живут мудрые волшебники в синих остроконечных колпаках с серебряными звездами. День и ночь они творят чары, и слова, словно искристые снежинки, падают прямо на головы удивленных людей.

Нет! Новые слова создают в секретных лабораториях ученые в белых халатах и защитных очках. Потом правительство рассылает их в редакции газет и на телевидение, и уже оттуда слова попадают в наше сознание – да так ловко, что мы ничего не замечаем.

Вы, разумеется, понимаете, что все написанное выше – сущая ерунда. На самом деле, слова рождаются в гуще жизни: на улицах, в магазинах, на стадионах, за семейными столами. Они путешествуют из дома в дом, из страны в стану, меняют обличья, иногда умирают, иногда засыпают, чтобы снова проснуться много лет спустя. И процесс этот не контролируется никем. Он поистине хаотичный, произвольный, а значит, бесконечно свободный. Но при этом все же подчиненный каким-то таинственным правилам – не навязанным сверху, а идущим из глубины, из базовых структур любого языка.

Я – писатель. А это значит, что слова являются моим единственным «орудием труда». А еще так же, как для любого русскоговорящего человека, они для меня – единственная среда, в которой я могу мыслить и общаться в другими людьми. Приезжая за границу, я говорю на иностранных языках, но потом всегда мысленно перевожу разговор на русский и обдумываю услышанное. Иногда мне интересно, как видят мир финны, в чьем языке нет ни будущего времени, ни категории рода. Или испанцы, для которых не существует среднего рода, а все субъекты, явления и объекты – или «мальчики», или «девочки». Или англичане с их сложной, но очень логичной системой времен. Или немцы, придумавшие более десяти синонимов к слову «счастье». Иногда после долгой практики я даже могу попытаться думать на другом языке, но «по умолчанию» мне дан только русский, только в нем я – как рыба в воде.

По большей части эта вода довольно мутная. Очень редко язык напоминает спокойное озеро. Как правило, он – река, широкая, полноводная и с быстрым течением. Та река, в которую нельзя войти дважды, поскольку она всегда меняется: то разливается, затопляя берега, то мелеет, то струится, то бурлит. Оставаясь все той же рекой, она меняется каждую секунду. За языком так же приходится гнаться, стараясь поймать то единственное верное слово, которое нужно поставить на то единственное верное место в предложении – и быть готовой: если ты не будешь знать и понимать достаточно много, то в последний момент это слово ускользнет из твоих рук.

Я всегда была уверена, что стану писателем. Но в школе меня больше интересовали сюжеты и образы, а о языке своих произведений я как-то не думала. И хотя на экзамене получила честную пятерку, начав писать книги, была вынуждена осваивать язык заново. Уже не как ученица, которой нужно ответить учителю и бежать гулять, а как «пользователь» – человек, для которого язык является ключом. Ключом, который выпустит мои мысли на свободу и поможет другим людям узнать их и понять меня. И от того, насколько хорошо я одену свои мысли в слова, зависело, насколько хорошо люди меня поймут. Но ведь быть правильно понятым важно не только для писателя, но и для любого человека, каким бы независимым и скрытным он ни был.

Знаете такой анекдот? Человек читает книгу и все время восклицает:

– Удивительно! Нет, ну надо же! Неужели? Никогда не догадывался!

– Что вы читаете? – спрашивает его сосед.

И получает ответ:

– Орфографический словарь.

В этой шутке есть доля шутки. Когда мы изучаем нечто нам интересное, то порой можем сделать удивительные открытия. Этими маленькими находками я и хочу с вами поделиться. Надеюсь, они помогут вам подружиться с языком, при этом относясь к нему с искренним уважением. Ведь он этого заслуживает!

Заметка 1

Ложные друзья переводчика, или Как из одного корня вырастают разные деревья

– Почему собакам нельзя верить?

– Потому что они издают лай!

Эту шутку поймет только человек, знающий английский язык и знающий, что по-английски слово lie, которое произносится как «лай», означает «ложь». Эти слова – омонимы, но омонимы необычные: они происходят из разных языков.

Впрочем, бывают случаи, когда переводчикам не до смеха. Так бывает, когда слова из одного языка – как правило, из греческого или латыни – пришли в другие языки, но в каждом из них значения этих слов немного изменились. У таких коварных слов есть даже особенное название – «ложные друзья переводчика». Профессиональные переводчики прекрасно с ними знакомы и осведомлены об их коварстве. Но тот, кто только начал знакомиться с языком, может легко попасть в ловушку.

«Разве такое может быть? – спросите вы. – Ведь известно, что греческим и латынью в Средние века пользовались образованные люди во всех европейских странах и именно поэтому итальянский ученый мог без переводчика читать труды своего английского коллеги, а французский юрист понять, о чем пишет испанец».

Но в том-то и беда, что универсальных языков не существует. Каждый говорящий вкладывает в слова свои оттенки смысла, и иногда эти оттенки «застывают» и становятся правилом языка.

* * *

Возьмем, к примеру, одно хорошо известное нам слово – «артист». Его значение кажется понятным: это человек, который играет роли на сцене и в кино.

И невнимательный переводчик, встретив в тексте фразу: «The true poet is always a true artist and words are the instruments of his art», переведет ее так: «Настоящий поэт – всегда настоящий артист, и слова – инструменты его искусства». Но какие у артиста инструменты?

Если же этот переводчик не поленится и заглянет словарь, то узнает, что слово artist в английском языке, в отличие от русского, означает не только музыканта, певца или танцора, но и художника. Ведь оно происходит от латинского корня «art» – искусство. Существовала даже такая латинская пословица: «Vita brévis, ars lónga» – «Жизнь коротка, искусство вечно».

Самое замечательное, что слово «артист» использовалось для указания на любого деятеля искусств и в России – еще в XIX веке. Например, в романе Ивана Гончарова «Обрыв» встречаем такой разговор между дядей и племянником:

– К чему ты готовишься?

– Я, дядюшка, готовлюсь в артисты.

– Что-о?

– Художником быть хочу, – подтвердил Райский.

– Черт знает что выдумал! Кто ж тебя пустит? Ты знаешь ли, что такое артист? – спросил он.

Райский молчал.

– Артист – это такой человек, который или денег у тебя займет, или наврет такой чепухи, что на неделю тумана наведет… В артисты!.. Ведь это, – продолжал он, – значит беспутное, цыганское житье, адская бедность в деньгах, в платье, в обуви, и только богатство мечты! Витают артисты, как птицы небесные, на чердаках. Видал я их в Петербурге: это те хваты, что в каких-то фантастических костюмах собираются по вечерам лежать на диванах, курят трубки, несут чепуху, читают стихи… а потом объявляют, что они артисты. Они нечесаны, неопрятны…

– Я слыхал, дядюшка, что художники теперь в большом уважении.

Если не заглянуть в словарь, этот разговор покажется бредовым. О ком говорят герои? О художниках или об артистах? Но если мы посмотрим, к примеру, в толковый словарь Ушакова, то увидим там вот что:

АРТИ́СТ, артиста, муж. (франц. artiste).

1. Занимающийся публичным исполнением произведений искусства. Оперный артист. Артист драмы. Артист балета. Артист эстрады. Цирковой артист. Звание народного артиста.

|| Актер. Артист художественного театра.

2. Человек, занимающийся творчеством в области какого-нибудь рода искусств, художник (устар.). «Я, дядюшка, готовлюсь в артисты… художником быть хочу», Гончаров.

|| Человек талантливый, художественно, с большим мастерством выполняющий что-нибудь (разг.). Портной был артист в своем деле.

3. Ловкач, плут, мошенник (разг., ирон.). Какой-то артист вытащил у меня бумажник.

* * *

Но на этом проблемы нашего начинающего переводчика еще не закончились. Что значит слово «instrument». Казалось бы, чего проще? Так и переводи: «инструмент». Но какие у артиста или даже у художника инструменты?

А все дело в том, что слово instrument в английском языке означает не только «прибор», но и «орудие, приспособление». Как, впрочем, и в русском. В том же словаре Ушакова находим:

ИНСТРУМЕ́НТ (инструмент прост.), инструмента, муж. (лат. instrumentum).

1. Ручное орудие для производства каких-нибудь работ. Слесарные, хирургические инструменты.

2. только ед., собир. Совокупность ручных орудий в какой-нибудь специальности (спец. прост.). Слесарь захватил с собой весь инструмент. Шанцевым инструментом называются лопатки, кирки и т. п. орудия для устройства окопов.

3. То же, что музыкальный инструмент (см. ниже). Духовые, струнные инструменты. Ударный инструмент.

|| Рояль, пианино (разг. – фам.). У вас есть инструмент? Новый инструмент оказался очень приятным по звуку.

Музыкальный инструмент – особый прибор, специально приспособленный для извлечения музыкальных звуков.

И снова «виновата» латынь! На ней «instrumentum» означает просто «орудие труда».

Итак, правильный перевод нашей фразы прозвучит так: «Настоящий поэт – всегда настоящий художник, а слова – орудие его искусства».

* * *

Иногда значение слов в разных языках «перекрывается» хотя бы частично (как в случае со словами «артист» и «artist»), а иногда их «ветви» разрастаются настолько широко, что слова обретают совсем разное значение.

Возьмем для примера тот же хорошо знакомый многим английский язык. В нем есть несколько слов, казалось бы, понятных и без перевода, – и тем не менее они вполне могут «подставить подножку» торопливому переводчику.

Например, слово «солидный». В русский язык оно попало из французского, а в тот – из латыни, где solidus означает «плотный, твердый». У древних римлян была такая монета – «солид», символизировавшая надежность и достаток. Позже, в эпоху Возрождения, инфляция превратила ее в разменную монетку «сольдо», одну двадцатую лиры. Помните, за сколько Буратино купил билет в театр? Верно, за четыре сольдо.

Но вернемся к нашему «солидному». Словарь Ушакова дает для него такие определения:

1. Прочный, крепкий, надежный. Солидная постройка. Солидные познания.

2. Важный, представительный. «Луна, полная и солидная, как генеральская экономка, плыла по небу», Чехов. Солидный вид.

3. перен. Основательный, с установившейся репутацией, серьезный, не легкомысленный. Солидный человек. Он не по летам солиден. Солидный журнал. Вести себя солидно (нареч.).

|| Пожилой (разг.). Человек солидных лет.

4. Значительный, большой (разг.). Солидная сумма денег. Солидно (нареч.) зарабатывать. «На ногах… качалося солидное брюшко», Некрасов.

Отметим, что в прямом значении это слово употребляется редко, а вот в переносных – сплошь и рядом.

Не то – в английском языке. Там слово solid имеет множество значений, самые важные из которых:

– твердый (а не жидкий или газообразный),

– сплошной; цельный, без пробелов; непрерывный,

– прочный, крепкий,

– целый, долгий, непрерывный, нескончаемый (говоря о времени).

«The water has frozen solid» – «Вода, замерзая, становится твердой», а вовсе не «солидной».

«I have been waiting for you for three solid hours» – «Я ждал тебя целых три часа», а вовсе не «три солидных часа».

Встречается это слово и как существительное – в значении «твердое тело». Regular solid – это именно оно – геометрически правильное тело, а вовсе не какая-то «регулярная солидность». Другое значение этого существительного – сытная пища. И фразу «I am very well served at dinner with many and good dishes, and some of them solids» (A. Young) не стоит переводить как «Я был очень хорошо сервирован к обеду, со многими и хорошими блюдами, и некоторые из них были солидными». Гораздо больше будет походить на правду: «За ужином мне подали очень много хороших блюд, и некоторые из них были очень сытными». (Кстати, в этой фразе «спрятался» еще один коварный «ложный друг переводчика», но надеюсь, вы без труда нашли его сами.)

А вот еще несколько примеров.

Accurate – это скорее точный, правильный, верный, но не аккуратный в значении «опрятный» (tidy).

Air-port – при написании через дефис – вентиляционное отверстие-иллюминатор в борту корабля, а вовсе не аэропорт (airport).

Biscuit – печенье, а не бисквит (sponge cake).

Brilliant – (прилаг.) блестящий, сверкающий, замечательный, а не бриллиантовый (diamond). При этом есть существительное brilliant – вот оно означает драгоценный камень.

Cabinet – шкаф, ларец, футляр, а не кабинет (комната). Если это слово пишется с большой буквы – Cabinet, – то имеется в виду кабинет министров, правительство. А вот в роли прилагательного его значение в английском и русском языках совпадает: cabinet piano – кабинетный рояль.

Carton – чаще это небольшая картонная коробка (а не просто картон, как материал – cardboard).

Compositor – наборщик в типографии, а не композитор (composer, musician).

Crest – гребень петуха, грива или шлем, а не крест – cross.

Design – чаще план, замысел, схема, конструкция и очень редко в смысле «украшения, отделка интерьера» – то есть значении, в котором слово обычно употребляется в русском языке.

Examine – врачебный или технический осмотр, даже допрос (а не экзамен – test, exam). Если это слово выступает как глагол, то оно, опять же, может означать: осматривать, исследовать, а не только экзаменовать.

Genial – веселый, общительный, добрый, а не гениальный – genius.

Intelligent – умный, смышленый, интеллектуальный, а не интеллигентный (это слово имеет совершенно особое значение в русском языке, и наиболее близкий к нему английский аналог – civilized).

Magazine – популярный журнал или магазин для патронов, но не магазин с товарами – shop, store.

Mayor – мэр города, а не майор – major.

Plaster – замазка, штукатурка, а не пластырь – bandaid.

Resin – смола, а не резина – rubber.

Velvet – бархат, а не вельвет – corduroy.

Если во время чтения какого-либо текста вам встретятся подобные слова, не лишним будет их выписать, и тогда постепенно у вас составится своя забавная и поучительная коллекция.

А истинные друзья переводчика – это словари. И чем больше их будет на его столе, тем точнее окажется перевод.

Заметка 2

Каждой твари по паре: слова в мужском и женском роде

Кто проектирует новые машины и станки? ИНЖЕНЕР. Кто лечит людей? ВРАЧ или ДОКТОР. Кто учит детей? УЧИТЕЛЬ. А взрослых в университете? ПРОФЕССОР. А если всем этим занимается женщина? Кто она: инженерша, врачиха, докторша, профессорша? Конечно, нет. Она тоже ИНЖЕНЕР, ВРАЧ ИЛИ ДОКТОР, ПРОФЕССОР.

Каждое слово в языке имеет свою историю. Оно появляется в какой-то конкретный момент, когда в нем возникает потребность. Раньше женщина не могла получить образование, достаточное для работы в этих областях, поэтому словами «инженерша», «докторша», «профессорша» и т. д. назвали жен инженеров, докторов, профессоров. Когда в поэме Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» мы читаем о «губернаторше Елене Александровне», то понимаем: ее не назначали на пост губернатора, она просто губернаторская жена.

В конце XIX – начале XX века женщины добились того, чтобы их тоже принимали в университеты и обучали профессиям, требующим высшего образования. Так в России стали появляться женщины-врачи, инженеры, профессора. Но специальных названий для них придумывать не стали. Возможно, зря? Вот как, например, в одном из ранних рассказов Ивана Ефремова «Юрта ворона» разговаривают его герои:

– Жена ваша, она тоже геологом работает?

– Да, – улыбнулся Александров, – настоящая геологиня!

– Как это вы сказали – геологиня? – переспросил Фомин.

– Это я выучился называть от студентов. Мне нравится, и, кажется, так правильнее.

– Почему правильнее?

– Да потому, что в царское время у женщин не было профессий и все специальности и профессии назывались в мужском роде, для мужчин. Женщинам оставались уменьшительные, я считаю – полупрезрительные названия: курсистка, машинистка, медичка. И до сих пор мы старыми пережитками дышим, говорим: врач, геолог, инженер, агроном. Женщин-специалистов почти столько же, сколько мужчин, и получается языковая бессмыслица: агроном пошла в поле, врач сделала операцию, или приходится добавлять: женщина-врач, женщина-геолог, будто специалист второго сорта, что ли…

– А ведь занятно придумал, Кирилл Григорьевич! Мне в голову не приходило…

– Не я, а молодежь нас учит. У них верное чутье: называют геологиня, агрономиня, докториня, шофериня.

– Так и раньше называли, к примеру: врачиха, кондукторша…

– Это неправильно. Так исстари называли жен по специальности или чину их мужей. Вот и были мельничиха, кузнечиха, генеральша. Тоже отражается второстепенная роль женщины!

Старый горняк расплывался в улыбке.

– Геологиня – это как в старину княгиня!

– В точку попали, Иван Иванович! Княгиня, графиня, богиня, царица – это женщина сама по себе, ее собственное звание или титул. Почему, например, красавица учительница – это почтительное, а красотка – так… полегче словцо, с меньшим уважением!

– Как же тогда – крестьянка, гражданка?

– Опять правильно! Мы привыкли издавна к этому самому «ка», а в нем, точно жало скрытое, отмечается неполноценность женщины. Это ведь уменьшительная приставка. И женщины сами за тысячи лет привыкли… Разве вам так не покажется – прислушайтесь внимательно, как звучит уважительное – гражданин и уменьшительное – гражданка. А если правильно и с уважением, надо гражданиня или гражданица!

– Верно, бес его возьми! Чего же смотрят писатели или кто там со словами орудовать обязан? Выходит, что они о новом не думают, какие настоящие слова при коммунизме должны быть.

– Думать-то думают… да неглубоко, пожалуй, – вздохнул Александров.

Может быть, писатель сделал правильный прогноз и новые слова для женских профессий появятся в будущем? А может быть, и нет, ведь женщины уже привыкли к старым названиям? А вот слова УЧИТЕЛЬНИЦА, ПРОДАВЩИЦА, СЕКРЕТАРША, ПОВАРИХА, ДОЯРКА И Т. Д. существуют довольно давно и уже стали привычными. Потому что эти профессии стали доступны для женщин раньше и люди успели придумать для них особые названия. А уж справедливо это или нет – пусть решает каждый.

* * *

Что еще можно узнать об истории, заглянув в словарь?

Посмотрите, например, на такие пары слов: ТКАЧ и ТКАЧИХА, ПОВАР и ПОВАРИХА, ДОЯР и ДОЯРКА, КУХАРЬ и КУХАРКА…

Вам ничего не показалось странным? Откуда взялись эти слова «ДОЯР» и «КУХАРЬ»? Можно ли так говорить? По-русски ли это прозвучит? Есть ли вообще такие слова в русском языке?

Есть! Просто раньше мужчины занимались этими профессиями, но потом стали делать это настолько редко, что слова забылись. Попробуйте найти определение, обозначавшее бы мужчину, который нянчит детей или стирает белье? Не найдете. А слова «НЯНЯ» и «ПРАЧКА» хорошо известны всем.

Интересная история приключилась со словами «ПОВАР» и «КУХАРЬ». Они обозначают одно и то же – человека, готовящего еду: он ВАРИТ ее, работая на КУХНЕ. Причем слово «КУХАРЬ» – более старое. Например, Николай Семенович Лесков в повести «Скоморох Памфалон», действие которой происходит в Византии в IV веке нашей эры, пишет о нравах тамошних богачей: «При этом простолюдины знали, что именитые люди и сами между собой беспрестанно враждовали и часто губили друг друга. Они не только клеветали один на другого царю, но даже и отравляли друг друга отравами на званых пирах или в собственных домах, через подкуп КУХАРЕЙ и иных приспешников». Устаревшее еще во времена Лескова слово «кухарь» необходимо ему для того, чтобы читатели мысленно перенеслись в прошлое.

В XIX веке в России стало модно приглашать в богатые дома специалистов-французов, которые готовили еду и гордо назвали себя «КУЛИНАРАМИ» (от латинского слова culīna – кухня), а русские хозяева именовали их «ПОВАРАМИ». «Повара появились еще в Древней Греции и Риме, на Руси они работали в княжеских и монастырских поварнях, в домах богатых феодалов и горожан. Многие повара приобрели мировую славу (французский Эскофье, Карем и древнерусский Зест, Степан Герасимов и др.). В России в XVII–XIX веках в частных домах и ресторанах работали многие повара-иностранцы. В Древнем Риме, в Средние века в Европе (особенно во Франции) повара считались деятелями искусства», – рассказывает нам «Российский гуманитарный энциклопедический словарь». Еду же для прислуги по-прежнему готовили женщины, которых по старинке назвали КУХАРКАМИ или СТРЯПУХАМИ. Тогда-то слово «КУХАРЬ» и стало устаревшим, а слово «КУХАРКА» все еще было необходимо и потому осталось в языке. Конечно, в иных домах хозяевам было не по карману нанимать повара-иностранца, и они брали одну кухарку. Случалось, что она готовила не хуже французского кулинара. О таких мастерицах говорили «КУХАРКА – ЗА ПОВАРА» и уважительно звали их ПОВАРИХАМИ.

Кухарки делились на «белых», которые готовили для господской семьи (часто помогая повару), и «черных», стряпавших для прислуги. Поэтому, когда Лев Толстой описывает в «Анне Карениной», как «все смешалось в доме Облонских» – «Повар ушел еще вчера со двора, во время обеда; черная кухарка и кучер просили расчета», – он имеет в виду не кухарку-негритянку и не кухарку, редко мывшую руки, а именно кухарку, которая готовила для лакеев и горничных.

В чем-то похожая история произошла со словами «ВРАЧ» и «ДОКТОР». ВРАЧ – слово очень древнее и происходит от слова… «врать» – то есть говорить, заговаривать болезнь. А позже, в XVIII и XIX веках, когда для работы врачом стало требоваться университетское образование, их начали уважительно называть «ДОКТОРАМИ», подразумевая, что у них есть звание доктора наук. Постепенно слово «доктор» стало синонимом слова «врач» – так стали называть всех медиков, даже если у них не было докторской степени. (Кстати, само слово «ДОКТОР» происходит от латинского слова DOCTOR, ЧТО ЗНАЧИТ «УЧИТЕЛЬ».)

* * *

А теперь давайте снова заглянем в школу. С учителями мы вроде разобрались. Поговорим об учениках. Слова «УЧЕНИК», «ШКОЛЬНИК» имеют свои ПАРЫ – «УЧЕНИЦА», «ШКОЛЬНИЦА», и это никого не удивляет. В сельских школах в XVIII и XIX веках мальчики и девочки учились вместе. Гимназии же были мужскими и женскими, поэтому в русском языке прижились слова «ГИМНАЗИСТ» и «ГИМНАЗИСТКА». (Кстати, слово «ГИМНАЗИЯ» происходит от греческого слова «ГИМНАСИЙ» – школа в Древней Греции, в которой дети учились чтению и письму, а также занимались ГИМНАСТИКОЙ, бегом и борьбой.)

Поскольку девочек не принимали в военные училища, нет и женского рода у таких слов, как «ГАРДЕМАРИН», «КАДЕТ», «ЮНКЕР» и т. д. Зато существует термин «ИНСТИТУТКА», есть даже роман Лидии Чарской «Записки институтки». А вот никакой «институтицы» нет. Почему? Разве мальчикам было запрещено учиться в институтах?

Легко догадаться, что «ИНСТИТУТКИ», о которых идет речь в романе Чарской, учились не в простом институте, а в Институте благородных девиц. Это учебное заведение было открыто по приказу Екатерины II, желавшей видеть при своем дворе образованных и воспитанных дам. Она даже написала статью для журнала «Собеседник», в которой жаловалась, что видела, как в знатных домах за неимением гувернанток дочерей дворян обучают… француженки-актрисы, игравшие в театре. «Но если бы она знала что-либо, то за учением ролей своих преподать научений не могла», – писала императрица. Чтобы исправить положение, она основала первое в России учебное заведение только для девочек – тот самый Институт благородных девиц. Его разместили в Петербурге, являвшемся тогда столицей Российской империи, в здании бывшего Смольного монастыря. «Благородных девиц», которые учились с этом институте, стали называть не только институтками, но и «смолянками».

Всем петербуржцам хотелось взглянуть на этих необыкновенных девочек, у которых есть своя школа. Поэтому, когда смолянок первого набора повезли гулять в Летний сад, посмотреть на это диво собралась целая толпа народа. Позже одна из воспитанниц – Александра Левшина, которую подруги за смуглое лицо и темные волосы прозвали Черномазой Левушкой, – писала Екатерине II: «Уверяю Вас, казалось, будто ведут на прогулку пятьдесят обезьян – до того народ толпился за нами со всех сторон… Одним словом, мне казалось, что весь Петербург был в саду».

Александр Петрович Сумарков посвятил этой знаменательной прогулке такие строки:

Не нимфы ли богинь пред нами здесь предстали?

Иль сами ангелы со небеси сошли,

Ко обитанию меж смертных на земли,

Что взоры и сердца всех зрителей питали,

Как солнечны лучи, так взоры их сияют,

С красой небесною краса всех нимф равна;

С незлюбием сердец невинность их явна;

Конечно, божество они в себе являют.

Как сад присутствием их ныне украшался,

Так будет краситься вся русская страна.

Но позже, когда Институты благородных девиц открылись по всей России – в Москве, в Нижнем Новгороде, в Орле, в Казани, в Харькове, в Одессе, в Киеве и т. д., – к таким девочкам привыкли и стали называть их ИНСТИТУТКАМИ. Еще через некоторое время для девочек стали открывать гимназии. А после 1917 года, когда в придворных дамах уже не было нужды, институты закрыли, а слово «институтка» устарело.

* * *

Таким образом, каждое слово имеет свою историю. Оно появляется, когда в нем возникает необходимость, живет в речи, путешествует по миру и «засыпает», когда становится ненужным. Но оно может и снова проснуться, если о нем вспомнят. Подобная история произошла со словом «ЛИЦЕИСТ».

Первый лицей, в котором учился Александр Сергеевич Пушкин, был открыт в 1811 году в Царском Селе под Петербургом. Император Александр, внук Екатерины II, хотел, чтобы мальчики, которые в будущем должны были стать опорой российского государства, получали в нем лучшее в России образование. И он оказался прав. Ведь в лицее учился не только Пушкин и многие другие поэты (такие как Антон Антонович Дельвиг или Николай Александрович Корсаков), но и будущие дипломат Александр Михайлович Горчаков, полярный исследователь адмирал Федор Федорович Матюшкин, директор Публичной библиотеки Модест Андреевич Корф, рязанский и тверской вице-губернатор и писатель-сатирик Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин… Название «лицей» было взято из истории Древней Греции. Так называлась роща, где собирались ученики великих философов Сократа и Аристотеля.

Лицей, как и Смольный институт, был закрытым учебным заведением: мальчики жили там круглый год, и первое время их даже не отпускали на каникулы. Конечно, они скучали по дому, но находили время и для того, чтобы вместе пошалить и похулиганить. И даже тайком стрелялись на дуэли, как взрослые офицеры. Но, поскольку будущие государственные деятели должны быть предусмотрительными, пистолеты заряжались… ягодами клюквы. Лицеисты стали очень хорошими друзьями и после выпуска каждый год в день открытия Лицея – 19 октября – обязательно встречались. Пушкин старался бывать на каждом таком собрании и писать к этой дате стихи, которые позже вошли в золотой фонд русской поэзии.

Когда лицей закрыли, у слова «ЛИЦЕИСТ» появилась пометка – «устаревшее». Однако в XXI веке оно снова появилось в языке, а вместе с ним родилось и слово «ЛИЦЕИСТКА». Сегодня лицеями называют среднее общеобразовательное учебное заведение, специализирующееся на каком-либо направлении (на математике, естественных науках, биологии и т. д.), а ЛИЦЕИСТАМИ и ЛИЦЕИСТКАМИ – мальчиков и девочек, которые в них учатся.

Слова очень чутко откликаются на потребности людей, стараясь сделать так, чтобы тем было удобно выражать свои мысли. И за это они заслуживают благодарности, уважения и бережного отношения.

Заметка 3

«Нестареющие слова». Как менялось значение отдельных корней и слов с течением времени

Есть слова-ветераны. Когда-то они честно служили людям, потом их с почетом проводили на покой. Но они не хотят сидеть на пенсии, а снова рвутся работать. А чтобы их не прогнали с порога и не сказали, что их время уже прошло и они устарели, слова меняют обличие. Иногда так загримируются, что узнать их очень сложно. Но все-таки можно. Для этого нужно смотреть в корень. И в прямом и в переносном смысле.

Вот, например, слова «НАПЕРСТОК», «ПЕРСТЕНЬ», «ПЕРЧАТКА». Что между ними общего? То, что все они имеют отношение к пальцам. И НАПЕРСТОК, и ПЕРСТЕНЬ, и ПЕРЧАТКУ надевают на пальцы. В старину палец называли «ПЕРСТОМ». А теперь посмотрите на корни этих слов, и вы увидите в них спрятавшийся «ПЕРСТ» или «ПЕРЧ» (корень поменял свое звучание, чтобы его было труднее узнать).

Слова «ОЧКИ» и «ОЧЕВИДЕЦ», казалось бы, не имеют между собой ничего общего. Но посмотрите в корень! Он у этих двух слов одинаков – «ОЧ». То есть тот же, что у старого русского слова «ОЧИ» – глаза. ОЧЕВИДЕЦ – это буквально тот, кто видел что-то своими собственными ОЧАМИ, а не узнал из пересказа. А чтобы ему было лучше видно, он может надеть ОЧКИ, и тогда для него станет ОЧЕВИДНО: случилось что-то необычное. И кстати, если вы будете помнить о происхождении этих слов, вам уже никогда не захочется написать «ачевидец» или «ачки», хотя первый гласный звук в этих словах безударный, и легко можно услышать «а» в место «о».

Прячется ли слово «ОЧИ» в каких-либо других словах? Конечно. Если студент хочет учиться в другом городе, он может поступить на ЗАОЧНОЕ отделение, и его будут называть «ЗАОЧНИКОМ». Он не сможет видеть преподавателей своими глазами (ОЧАМИ), но будет иметь возможность читать их лекции и сдавать им экзамены. А потом, если ему захочется, он сможет приехать в тот город, где находится его институт или университет, и перевестись на ОЧНОЕ отделение.

Есть еще одно существительное, происходящее от слова ОЧИ, а точнее ОКО (глаз). Некоторые признают его устаревшим, однако оно так красиво, что писатели просто не могут с ним расстаться. Это слово «ОКОЕМ» – горизонт, в буквальном смысле то, что можно окинуть ОКОМ. Например, живший в конце XIX века писатель Василий Осипович Ключевский замечает: «Трудно сказать, насколько степь широкая, раздольная, как величает ее песня, своим простором, которому конца-краю нет, воспитывала в древнерусском южанине чувство шири и дали, представление о просторном горизонте, ОКОЕМЕ, как говорили в старину». Но в начале XX века Алексей Николаевич Толстой, будто не зная, что это слово считалось устаревшим еще полвека назад, пишет: «Разгораясь по всему окоему, мерцало дымное зарево». А еще полвека спустя переводчики «Властелина Колец» Джона Руэла Толкиена В. С. Муравьев и А. А. Кистяковский выведут:

Был свет еще не пробужден,

Когда, стряхнув последний сон,

Великий Дарин, первый гном,

Легко шагнул за окоем

Высоких колыбельных скал.

И в лунной тьме ему предстал

Неназванною новизной

Новорожденный мир земной.

Но вернемся к нашему ОЧЕВИДЦУ и посмотрим, что с ним могло случиться дальше. Например, он увидел на улице большую толпу клоунов. Если он начнет считать их вслух, это будет УСТНЫЙ счет (привет от устаревшего слова «УСТА» – то есть рот). А если он начнет рассказывать по мобильному телефону приятелю о том, что видит, это будет УСТНАЯ речь (в отличие от письменной). А может быть, он напишет об этой процессии стихи. И они так понравятся всем, что многие захотят выучить их НАИЗУСТЬ.

Встретить слово под маской можно очень часто. И если одно из них попадется вам на глаза – улыбнитесь ему. Оно здесь для того, чтобы служить вам так же верно, как и нашим пращурам.

Заметка 4

Развесистые корни, или «Почему носки не носят на носу»

Слово «НОСКИ» знакомо всем. Мы вспоминает о нем по крайней мере каждое утро и каждый вечер. А умеете ли вы правильно его писать? В первом слоге слышится звук «а», а писать нужно «о». Как подобрать к нему проверочное?

Позвольте начать издалека.

Есть у Владимира Маяковского стихи «Военно-морская любовь». Звучат они так:

По морям, играя, носится

с миноносцем миноносица.

Льнет, как будто к меду осочка,

к миноносцу миноносочка.

И конца б не довелось ему,

благодушью миноносьему.

Вдруг прожектор, вздев на нос очки,

впился в спину миноносочки.

Как взревет медноголосина:

«Р-р-р-астакая миноносина!»

Прямо ль, влево ль, вправо ль бросится,

а сбежала миноносица.

Но ударить удалось ему

по ребру по миноносьему.

Плач и вой морями носится:

овдовела миноносица.

И чего это несносен нам

мир в семействе миноносином?

В этом стихотворении можно найти три вида слов с корнем «нос». Первое из них миноносец – корабль небольшого водоизмещения, основным вооружением которого является торпедное. (Слова «миноносица» и «миноносочка» придумал сам Маяковский.) Затем – глагол «носиться». Согласно словарю Ушакова, это слово имеет то же значение, что и «носить». С той лишь разницей, что глагол «носить» подразумевает перемещение кого-то или чего-то (например, миноносец носит мины), а с суффиксом «-ся» он превращается в обозначение перемещения самого себя.

А вот слово «нос», по тому же словарю Ушакова, – это выступающая часть лица человека или морды животного между ртом (пастью) и глазами; наружная часть органа обоняния. По аналогии, «носом» или «носиком» могут назвать любую выступающую часть: например, переднюю заостренную часть корабля, носик чайника или далеко выступающий в море мыс (недалеко от Петербурга есть такой приморский поселок – Лисий Нос). Нам ясно, что слова «нос» и «миноносец», вовсе не родственники; и хотя у миноносца есть нос, никаких мин на этом носу нет.

Теперь вернемся к нашим «носкам». Какое же слово является им родственным – глагол носить» или существительное «нос»?

Кажется, что слово «носок» должно быть однокоренным со словом «носить» и не иметь никакого отношения к носу. Так ли это? Ведь носить можно и пальто, и платье, и шляпу, но от этого они вовсе не называются «носками». Почему же вдруг носкам такая честь?

Дело в том, что в XVIII веке и мужчины, и женщины надевали на ноги чулки – вязанную или сшитую одежду, закрывающую ногу и крепящуюся выше колена с помощью подвязок. Потом появились короткие чулки, закрывающие только ту часть ноги, которая находилась в носке сапога, а не в его голенище. Этот предмет гардероба и назвали «носками», поскольку его просовывали в носок обуви. Таким образом, хотя носки и не носят на носу, они все же родственники слову «нос» – только не родные, а «двоюродные». То есть – несмотря на то что это может показаться странным – слово «носки» все же можно проверять словом «нос».

Еще один вопрос, имеющий практическое значение. Как правильно сказать или написать: «У меня есть шесть носок» или «У меня есть шесть носков»?

Слово «носок» в единственном числе заканчивается на твердый согласный звук «к».

Обычно подобные слова в родительном падеже множественного числа имеют окончание «-ов». Например: пять платков, замков, подков, черепков, островов и т. д. Но есть слова-исключения: те, что обозначают парные предметы (к ним относятся уже упоминавшиеся выше чулки, а еще ботинки, сапоги, погоны). Они в родительном падеже множественного числа имеют так называемые нулевые окончания: шесть чулок, сапог, ботинок или погон.

Однако слово «носки» перехитрило всех! Оно является «исключением из исключения» и вместе с «непарными» словами в родительном падеже множественного числа получает окончание «-ов». Так что правильно будет сказать: «У меня шесть носков». И никак иначе!

Заметка 5

Подножки приставок. Пара «надеть/одеть», «завернуть/обернуть», приставки «пре-», «при-» и «пере-»

Приставки похожи на небольшие пристройки к дому. Крыльцо или мезонин могут изменить весь облик здания, сделать его нарядным и привлекательным. А приставка делает слово более точным, нацеленным, помогает ему вернее передать нашу мысль. Или, можно сказать, она похожа на лекарство, которое точно поможет больному, если… врач не ошибется в выборе. А иногда ошибиться довольно просто.

Пример, известный нам со школы: разница между словами «надеть» и «одеть». Возможно, вы даже еще не забыли мнемоническое правило «надеть одежду или одеть Надежу». А помните, что оно означает?

Обратимся к словарям.

Толковый словарь Ушакова рассказывает:

ОДЕ́ТЬ, одену, оденешь, повел. одень, совер. (к одевать).

1. кого-что во что или чем. Облечь в какую-нибудь одежду. Одеть ребенка.

|| Покрыть, закутать чем-нибудь для тепла. Одеть коня попоной. Одеть больного одеялом.

2. перен., что чем. Покрыть, окутать, обволочь (поэт.). Зима одела поля снегом. Горы одели тенью долину.

3. кого-что. Снабдить одеждой, помочь кому-нибудь завести одежду. Одеть и обуть всю семью.

|| Сшить кому-нибудь одежду.

4. что. неправ. вместо надеть. Одеть калоши (вместо надеть калоши).

Заодно узнаем, что в первой половине XX века (4 тома словаря Ушакова были выпущены в 1935–1940 годах) с глаголом «одеть» сочетался не только винительный падеж с предлогом «в» («одеть ребенка в шубу»), но и творительный без предлога («одеть коня попоной»). И что уже тогда многие путали эти зловредные «надеть» и «одеть».

А что говорит словарь Ушакова о глаголе «надеть»?

НАДЕТЬ, надену, наденешь, пов. надень, сов. (к надевать).

1. что на кого-что. Покрыть, облечь чем-н. кого-что-н., приладить что-н. к кому-чему-н., покрывая, облекая. Надеть чехол на мебель. Надеть шапку на ребенка. Надел ему на голову колпак. Надеть наконечник на карандаш. Надеть кольцо, петлю на что-н.

2. что. Облечь себя во что-н., покрыть себя чем-н. (какой-н. одеждой, частью костюма и т. п.; ср. одеть). Надеть пальто. Надеть перчатки. Надеть калоши. Надеть очки. Надеть значок. Надеть кольцо.

Теперь нам понятно, что означает выражение «надеть одежду, одеть Надежду», почему загадка сообщает:

«Скатерть бела весь мир одела»,

а Анна Ахматова пишет:

«Я надела черную юбку, чтобы казаться еще стройней».

Если же вам все равно трудно запомнить это правило, то, может быть, помогут эти стихи Новеллы Матвеевой:

«Одень», «надень»… Два слова

Мы путаем так бестолково!

Морозный выдался рассвет,

Оделся в шубу старый дед.

А шуба, стало быть, надета.

«Одень», «надень»… Давай глядеть:

Когда одеть и что надеть.

Я полагаю, что на деда

Три шубы может быть надето.

Но я не думаю, что дед

На шубу может быть надет!

* * *

Еще одна пара слов с «хитрыми» приставками – «завернуть» и «обернуть».

Как правильно сказать:

«Учитель попросил детей, чтобы они завернули книги»

или

«Учитель попросил детей, чтобы они обернули книги»?

А это зависит от ситуации!

В уже знакомом нам словаре Ушакова находим:

ЗАВЕРНУ́ТЬ, заверну, завернёшь, совер. (к завертывать).

1. кого-что. Обернуть, упаковать, окутать. Завернуть покупку в бумагу. Завернула ребенка в одеяло. Завернуть ноги в плед.

2. без доп. Поворотить, скрыться за поворотом. Автомобиль завернул направо, к крыльцу. Завернуть за угол. Завернуть в переулок.

3. без доп. Зайти или заехать мимоходом, по пути, на короткое время (разг.). Он проездом завернул в деревню. По дороге он завернул в закусочную.

4. что. Завинтить, закрутить. Завернуть кран. Завернуть гайку.

|| Завинтив, закрутив (какой-нибудь прибор), прекратить действие, истечение чего-нибудь (прост.). Завернуть лампу (погасить). Завернуть воду (завернуть кран водопровода). Завернуть газ.

5. что. Загнув, приподнять (одежду; прост.). Завернуть полу пальто. Завернуть подол.

6. что. Сказать ловко, удачно (прост.). Завернуть словцо.

|| Сказать что-нибудь неожиданное или непристойное (прост. фам.). Он такое завернул, что все рот разинули.

ОБЕРНУ́ТЬ

оберну́, обернёшь, сов.

1. (несов. обертывать и оборачивать) что во что. То же, что обвернуть. «Около парня лежала… коса без черенка, обернутая в жгут из сена», Максим Горький.

|| что. Намотать вокруг чего-н. Обернуть косу вокруг головы.

2. (несов. оборачивать и обертывать) кого-что. Повернуть в какую-н. сторону (разг.). Обернуть кого-н. лицом к окну. «Пьер… обернул оживленное лицо к князю Андрею», Л. Толстой.

|| перен. Придать чему-н. (мысли, ходу какого-н. дела) иной смысл, неожиданное направление (разг.). Обернуть дело в свою пользу. «Всё обернуть умеет он в бесславье нашему союзу», Баратынский.

3. (несов. оборачивать) что. Перевернуть на другую сторону, наизнанку (простореч.). Обернуть лист в книге. Обернуть брюки.

|| Опрокинуть, повернуть вверх дном (разг.). Обернуть лодку. «Викентьев обернул шляпу вверх дном», Гончаров.

4. (несов. оборачивать) кого-что кем-чем или в кого-что. В сказках – превратить в кого-что-н., заставить принять образ кого-чего-н. с помощью волшебства. Колдунья обернула его лисой. «Колдун: А захочу… в зайчат вас оберну», Полонский.

5. (несов. оборачивать) что. Пустив в оборот, вернуть (деньги, капитал; торг.). Купец разбогател, трижды обернув свой капитал.

6. (несов. оборачивать) что. Произвести весь круг работ, необходимых для какой-н. производственной операции с чем-н. (разг.). В неделю обернули всю корректуру.

7. (несов. обертывать и оборачивать) без доп. Съездить туда и обратно (простореч.). До города ехать далеко, в один день не обернем.

|| что. Быстро справиться с чем-н. (со своими делами; простореч. обл.). Обернул в два дня все свои дела и уехал домой.

• Обернуть вокруг пальца кого (разг.). Обманув, перехитрив, подчинить чьи-н. поступки своей воле. «Парень этот простой… кругом пальца его оберну», Короленко.

То есть, если ЗАВЕРНУТЬ учебник, его нельзя будет раскрыть: бумага окутает его со всех сторон. А вот если положить его раскрытым на бумагу и загнуть ее вокруг обложки, то учебник окажется ОБЕРНУТЫМ.

Итак:

«Учитель попросил детей, чтобы они завернули книги прежде, чем отнесут их на почту»,

но

«Учитель попросил детей, чтобы они обернули книги прежде, чем принесут их в школу».

И, кстати, стало понятно, почему есть слово «оборотень», но нет никакого «заворотня».

* * *

Пока в наших примерах речь шла только о парах слов. Но существуют приставки, вызывающие затруднения в любых словах, в которых они употребляются. Это «пре-», «при-» и «пере-».

И есть только один способ их различить: понять значение, придаваемое слову каждой из них.

Приставка «при-» имеет следующие значения:

– приближение: «приехать», «прилететь», «приплыть»;

– присоединение: «прислонить (-ся)», «приклеить (-ся)», «присохнуть»;

– принадлежность: «прибрежный», «пришкольный»;

– неполнота действия: «пригнуть», «притворить»;

и, напротив,

– завершение действия: «придумать», «пристрелить».

По поводу «пре-» «Справочник по правописанию, произношению, литературному редактированию», составленный Д. Э. Розенталем, Е. В. Джанджаковой и Н. П. Кабановой, разъясняет:

приставка «пре-» придает словам:

а) значение высокой степени качества или действия (возможно заменить приставку словами «очень», «весьма»), например: «преинтересный», «преувеличить», «преуспеть»;

б) значение «через», «по-иному» (близкое к значению приставки «пере-»), например: «превращать», «преступать».

* * *

Нужно только помнить о существовании нескольких слов, которые почти ушли из русского языка, и их легко спутать со знакомыми нам словами.

Например, замечательное слово «ПРИЗИРАТЬ» означает вовсе не то же, что «ПРЕЗИРАТЬ».

Владимир Иванович Даль посвящает ему в своем словаре большую статью:

ПРИЗИРАТЬ, призреть на что, на кого, взглянуть, бросить взор со вниманием, с участием, сочувственно, милосердно. Прозираяй на землю и творяй ю трястися. Призри на мя и помилуй мя, Псалтирь. Яко призри на смирение рабы своея, Лук. Призирайте на нужды ближнего своего.

| – кого, или призревать, призреть и призрить (акад. словарь), принять, приютить, пристроить, дать приют и пропитание, взять под покров свой и озаботиться нуждами ближнего. Призирайте нищих, оденьте нагих, напитайте алчущих. Бог призревает сирот. Его нагого добрые люди призрели.

| Призирать, призреть за чем, за кем, приглядеть, присматривать, наблюдать, смотреть. – ся, быть призреваему. Призирание, призревание длит. призрение окончат. действие по гл. б.ч. в последнем знач. Приказ общественного призрения, губернское место, заведующее этою частью, заботой о нищих, калеках, больных, сиротах, содержащее их на счет земства и пр. Призор, муж. присмотр, надзор, наблюдение, смотрение за чем. Хозяйство требует призору. Дом без призору – яма.

| Призренье или попечение, забота, призирание неимуших, дряхлых, сирых, больных и пр.

| церк. и народное, сглазь, озёв, озева, порча от дурного глаза, от уроков, изурочья. Соблюди (Господи) от насилия духов и от очес призора, из Требника. Оберегайте младенца от призора. С призора попритчилось. Призиратель, – ница, призирающий на что, призревающий кого. Призреник, – ница, призренный кем или где; богадельник, – ница. Призорный, ко призору вообще относящийся. Призорчивый, заботливый по надзору за чем или усердный смотритель. Призорить кого, сев., вост. урочить или портить сглазом, озевывать; опризорить, сглазить.

| Позорить, стыдить (в Словаре Академии ошибочно призаривать). -ся, быть опризорену. Призрак, муж. обманчивая видимость, образ, явление, представшее чувствам нашим или чувству внутренему; все мнимое, мечта, бред, греза; видение, привидение; невещественое явление, дух, во образе. В зеркале один только призрак человека. Тень есть призрак, в ней – ни существа, ни вещества. Марево призрак. Радуга и пасолнца призраки, но падающия звезды и огневые явления в воздухе не призраки, они вещественны. Во сне являются призраки, быть может, видения из духовного мира. И видевше его (Христа) по морю ходяща, смутишася, глаголюще, яко призрак есть, Лук. Т. е. мара, мана, морока, обманчивое, ложное видение. Призрак покойника, тень его, привиденье во образе его. Душа порывается за призраком, за чем-то неуловимым, воображаемым. Тебя пугает призрак, мечта, воображение, мнимое, чего нет на деле. Весь видимый мир есть призрак, коего существенность заключена в мире духовном. Призраковый, призрачный, до призрака относящийся, невещественый; мнимый, мечтательный, воображаемый; обманчивый, обольстительный; недоступный уму и чувствам, недосягаемый, непостижимый, неуловимый. Призрачные явления марева. Призрачные стремления ко счастью. Призрачность марева весьма обманчива. Призрачник, – ница, кто ходит призраком.

А словарь Ушакова высказался кратко:

ПРИЗРЕ́ТЬ, призрю, призришь, совер. (к призирать и к призревать), кого-что (книжн.). Дать кому-нибудь приют и пропитание. «Дядя мой, г-н Сипягин, брат моей матери, призрел меня», А. Тургенев.

В то время как «презирать», «презреть» означает (опять согласно словарю Даля):

ПРЕЗИРАТЬ, презреть кого, или чем, пренебрегать, считать ничтожным, подлым, недостойным внимания, ниже всякого уважения. И тот, кто кормит наушника, сам презирает его. Наши институтки обожают либо презирают учителей своих, по достоинству их глядя.

| Презирать угрозы, опасность, смерть, считать за ничто, нипочем, не щадить себя. Призреть, см. ниже. – ся, страд. Презирание, презрение, действие по гл. или чувство пренебрежения, омерзения. Презрительный, презренный, презираемый или достойный презрения; подлый; презрительность, презренность, свойство или качество это. Барин презрительно улыбнулся, изъявляя презрение, отворотясь, прищурясь и отдув нижнюю губу. Презиратель, презритель, – ница, презирающий кого. Презорливый, презирающий самодовольно всех, – зоравый, высокомерный, гордый, надменный, напыщенный, никого не уважающий. Презорливость жен. презорство ср. презор муж. высокомерие, гордость, надменность, кичливость ума, самоуверенность. Презорник муж. – ница жен. презритель правил, ослушник, небрегущий законами. Презорствовать, презорничать, самодуреть, высокомерно презирать порядки, обычаи, правила.

* * *

Другая такая пара «преклонить»/«приклонить»:

ПРЕКЛОНИ́ТЬ, преклоню, преклонишь и (разг.) преклонишь, совер. (к преклонять), кого-что (книжн. устар.).

1. Склонить, опустить вниз, нагнуть. Преклонить голову (почтительно опустить; не смешивать с приклонить!). Преклонить колена. «Василий Васильевич слушал, преклоня колено, опустив голову», А. Н. Толстой.

2. Убедив, склонить на что-нибудь, расположить к чему-нибудь. Преклонить на милость.

ПРИКЛОНИ́ТЬ, приклоню, приклонишь, совер. (к приклонять), кого-что (разг.). Склонить книзу, пригнуть, наклонить. Приклонить ветви дерева к земле. Приклонить голову (нагнув, прислонить к чему-нибудь; не смешивать с преклонить!).

• Негде голову приклонить – негде приютиться, поместиться, жить. Приклонить слух или ухо (книжн. устар.) – внимательно прислушаться.

* * *

Вот еще пара: прилагательное и причастие «преходящий» и «приходящий».

ПРЕХОДЯ́ЩИЙ, преходящая, преходящее; преходящ, преходяща, преходяще (книжн.).

1. прич. действ. наст. вр. от преходить (устар.).

2. Временный, недолговечный, такой, который скоро проходит. Это явление преходящее. Преходящие радости и печали.

ПРИХОДЯ́ЩИЙ, приходящая, приходящее.

1. прич. дейст. наст. вр. от приходить. Он будет с поездом, приходящим в шесть часов утра. Мысли, приходящие в голову.

2. Такой, который является куда-нибудь для исполнения своих обязанностей, для лечения и т. п., но не живущий, не находящийся постоянно в этом месте. Приходящая домработница. «После обхода палат началась приемка приходящих больных», Чехов.

* * *

Следующую пару различать легко: слово «притерпеться» («привыкнуть») не встречается без послелога «-ся», а слово «претерпеть» («перенести») – наоборот.

А вот эти слова можно спутать только в спешке или по рассеянности:

предать (совершить предательство) – придать (сделать каким-нибудь по виду, добавить),

пребывать (находиться где-либо) – прибывать (приезжать, прилетать),

претворить (осуществить) – притворить (прикрыть),

претвориться (осуществиться) – притвориться (принять иной вид),

преступить (нарушить) – приступить (начать что-либо делать),

предел (граница) – придел (пристройка к храму).

* * *

И еще одно замечание: есть слова, в которых приставка уже давно стала частью корня. Тем не менее она – «по старой памяти» – подчиняется правилам, «работавшим», когда слово еще только складывалось. Например: «природа», «притязания», «прибор». И «прельщать», «прелесть», «прекословить», «препона», «знаки препинания».

Существуют также слова, заимствованные из иностранных языков, – их правописание нельзя объяснить правилами русского, а можно только запомнить: «президент», «президиум», «преамбула», «препарат», но «привилегия», «примитивный», «приватный», «приоритет».

* * *

А что же приставка «пере-»?

Она означает:

– в существительных – повторное действие или явление («перевыборы», «перерасчет»),

– в глаголах:

а) направленность действия или движения через какое-либо пространство или предмет («перешагнуть»);

б) направленность действия или движения из одного места в другое («передвинуть»);

в) совершение действия вновь («переделать», «перешить»);

г) распространение действия на ряд предметов («переложить»);

д) доведение действия до нужного предела («перезимовать»);

е) доведение действия до излишнего предела («перекормить»).

Как в этом чудесном стихотворении Ходасевича:

Перешагни, перескочи,

Перелети, пере- что хочешь —

Но вырвись: камнем из пращи,

Звездой, сорвавшейся в ночи…

Сам затерял – теперь ищи…

Бог знает, что себе бормочешь,

Ища пенсне или ключи.

Теперь вы видите, что даже маленькая приставка может скрывать много тайн.

Заметка 6

Искусство правильно ударять. О тонкостях ударения

МукА (пшеничная, ржаная, овсяная) – мУка (страдание);

Орган (зрения, слуха, речи) – оргАн (музыкальный инструмент);

зАмок (рыцарский) – замОк (дверной);

пАрить (кого-то в бане) – парИть (в воздухе);

Атлас (географический) – атлАс (ткань).

Всем известны эти забавные пары. Омонимы (название происходит от двух греческих корней: «омос» – одинаковый, «нома» – имя) – разные по значению, но одинаковые по звучанию и написанию слова. Точнее, в данном случае речь идет об омографах – словах, одинаковых по написанию, но разных по звучанию и значению.

А поэтесса Марина Цветаева даже написала стихотворение, обыгрывающее одну из таких пар.

– «Все перемелется, будет мукОй!»

Люди утешены этой наукой.

Станет мукОю, что было тоской?

Нет, лучше мУкой!

Люди, поверьте: мы живы тоской!

Только в тоске мы победны над скукой.

Все перемелется? Будет мукОй?

Нет, лучше мУкой!

Но эти пары довольно «безобидны». Вряд ли кто-нибудь скажет: «Для теста нужны два стакана мУки» или «Граф вернулся в свой замОк». И едва ли кто-то попросит: «Сшейте мне платье из Атласа». Здесь допустить ошибку невозможно, если русский язык является для тебя родным.

Но встречаются и другие ситуации. Слово может иметь лишь одно значение (и одно ударение), но люди ошибаются в его произношении. Подобное происходит в двух случаях.

1. Если человек видел это слово написанным, но не слышал, как правильно оно произносится. Одна моя одноклассница очень долго полагала, что двух великих французских писателей зовут «СтЕндаль» и «ФлОбер» (она видела их фамилии на корешках книг). И только отважившись попросить книги у библиотекаря, узнала, что на самом деле это СтендАлдь и ФлобЕр.

2. Если человек много раз слышал слово, но его произносили неправильно. Тогда ошибка в буквальном смысле передается из уст в уста. Особенно в этом отношении не повезло слову «звонИть». Нет-нет, да и найдутся любители произносить его неправильно: сколько бы им не объясняли, что «в слове «звонИть» нет вОни», это помогает далеко не всегда.

* * *

В разных языках ударение регулируют разные правила. Иногда довольно простые. Например, во французском ударение падает, как правило, на последний произносимый слог, в польском – на предпоследний, а в финском – на первый. В испанском же оно «прыгает» – то на последний слог (если слово заканчивается на согласный звук), то на предпоследний (если слово заканчивается на гласный и на согласные ««n» или «s»). Таким образом, когда глагол меняется по лицам и числам, меняется и ударение. Например в слове tomAr (брать) ударение на последнем слоге. Но если мы говорим «Я беру» – «Yo tOmo», то ударение «перескакивает» на первый. Кроме того, испанский язык, как настоящий кабальеро, галантно ставит ударения и при письме, что помогает различить испанские омонимы. Например: «sí» – да, но «si» – если, «qué» – что (вопросительное местоимение), но «que» – что (союз).

А вот в шведском языке есть два типа ударения – динамическое (как в русском) и тоническое, которого в русском нет. Простое динамическое ударение стремится к первому слогу слова, а тоническое может падать на второй, предпоследний и последний и сопровождается повышением тона. Тогда слово становится похожим на двугорбого верблюда: один горбик пониже (тоническое ударение), другой – повыше (динамическое). Кроме того, существуют около дюжины правил, описывающих, в каких словах применяется только динамическое ударение, а в каких – и то и другое. Думаете: сложно? Но это ничто по сравнению с русским языком, где ударение может стоять как угодно. Причем как угодно языку, а вовсе не вам.

Ударение в русском языке может быть на любом слоге и в любой части слова. Кроме того, оно подвижно – в разных грамматических формах слова может переходить с одного слога на другой: головА, гОлову; принЯть, принялА, прИнято; вАжный, важнА, важнЫ и т. д.

Встречается в словах русского языка и второе, тоническое ударение – как в шведском. Его можно заметить в словах, с приставками «анти-», «меж-», «около-», «контр-», «сверх-», «супер-», «экс-» и других, а также в некоторых сложных словах – например, «клЯтвопреступлЕние», «кОнтратАка», «ОколозЕмный», «самолЁтостроЕние», «вОдонепроницАемый», «глАвврАч», «мЕжобластнОй», «мЕжреспубликАнский», «сУпероблОжка», «вИце-президЕнт», «Экс-чемпиОн» и т. д.

Больше того: с течением времени ударение может меняться. Например, в XIX и даже в начале XX века при спряжении глаголов на «-ить» ударение так и оставалось на последнем слоге. А сейчас грамотно будет сказать только «дАрит», «кОрмит», «пОит». А вот с многострадальным глаголом «звонИть» это превращение так и не произошло. Уж слишком неприятно звучит слово «звонит» с ударением на первом слоге.

И все же некоторые правила выделить можно.

1. Проще всего разобраться не с «исконно русскими» словами, а с… заимствованными из иностранных языков. Обычно мы произносим их с ударением в том же месте, где оно предусмотрено и в оригинале. Например слова «мАркетинг» и «мЕнеджмент» были заимствованы из английского языка, а «гравЁр», «диспансЕр», «жалюзИ», «каучУк», «партЕр», «пюпИтр», «шассИ» – из французского.

В словах, оканчивающихся на «-лог» (от греч. лОгос – «слово»), ударение падает, как правило, на последний слог: диалОг, каталОг, монолОг, некролОг.

Вот еще некоторые иностранные слова, в которых часто допускаются ошибки: агЕнт, алфавИт, апОкриф, апострОф, арЕст, асимметрИя, гЕнезис, гротЕсковый, дефИс, диАспора, диОптрИя, кАтАрсис, клобУк, коллАпс, коклЮш, мессИя, мимикрИя, оптОвый, платО, санитарИя, стАтус, статУт, табУ, тотЕм, факсИмиле, феЕрия, фенОмен, экспЕрт.

2. Допускаются вариации в некоторых зарубежных именах и фамилиях, где неправильное ударение закрепилось еще в XIX (а то и в XVIII) веке и стало традиционным. Можно говорить РЕмбрандт (как это имя произносят в Нидерландах), но можно и РембрАндт (как оно традиционно звучит в России); можно ЛИнкольн и ЛинкОльн, ДЭвид КОпперфилд и ДавИд КопперфИльд. Можно даже НьютОн, как в стихах Ломоносова:

О вы, которых ожидает

Отечество от недр своих

И видеть таковых желает,

Каких зовет от стран чужих,

О, ваши дни благословенны!

Дерзайте ныне ободренны

Раченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом НевтОнов

Российская земля рождать.

А можно, как у Самуила Маршака:

Был этот мир глубокой тьмой окутан.

Да будет свет! И вот явился НьЮтон.

Но сатана недолго ждал реванша.

Пришел Эйнштейн – и стало все, как раньше.

(Маршак перевел две эпиграммы. Одну – XVIII века, сочиненную Александром Поупом, другую – XX века, за авторством Джона Сквайра.)

Иногда омонимом является имя собственное, и ударение в нем зависит от значения слова. Например, имя первого президента США – Джордж ВАшингтон, но столица США, по традиции, называется ВашингтОном.

3. В словах, обозначающих меры длины и оканчивающиеся на «-метр», ударение падает на последний слог: «киломЕтр» (и ни в коем случае не килОметр), «сантимЕтр», «миллимЕтр», «децимЕтр».

4. В отглагольных существительных сохраняется то же место ударения, что в исходном глаголе, от которого они образованы: «исповЕдать – вероисповЕдание», «обеспЕчить – обеспЕчение».

5. В сложных словах со второй частью «-провод» при общем значении «приспособление для транспортировки какого-либо вещества или энергии» ударение падает на корень «вод»: «бензопровОд, водопровОд, мусоропровОд, светопровОд». Но: «электропрОвод, электропрИвод».

6. В глаголах, оканчивающиеся на «-ировАть» – в неопределенной форме, – ударение на последнем слоге: «бомбардировАть», «гравировАть», «премировАть», «сформировАть» и т. д. Но изменяя эти слова по родам и числам и образуя от них причастия, мы должны также менять место ударения – «бомбардирУю, бомбардирОвка»; «гравирУю, гравирОвка», «премирУю, премирОванный», «сформирУю, сформирОванный».

7. Во всех русских словах, в которых присутствует буква «ё», ударение обязательно падает на нее. Исключением являются заимствованные («флёрдорАнж») и сложные, составные слова («трёхъЯрусный» и др.).

Здесь я вынуждена написать: и так далее и тому подобное. Потому что на самом деле частных правил очень много – примерно столько же, сколько и исключений. Есть, к примеру, целая группа слов, в которых возможны два равноправных варианта ударения. Среди них: «джИнсовый» и «джинсОвый», «заИндевелый» и «заиндевЕлый», «комбАйнер» и «комбайнЁр», «металлургИя» и «металлУргия», «прОполис» и «пропОлис», «петлЯ» и «пЕтля», «ржАветь» и «ржавЕть», «сАжень» и «сажЕнь», «твОрог» и «творОг», «Августовский» и «августОвский», «берЁста» и «берестА», «рАкушка» и «ракУшка», «насторожЁнный» и «насторОженный».

Каков же выход? В книгах ударения, как правило, не проставляются, а своим ушам не всегда можно доверять. Остается одно: больше читать… словарей. В любом орфографическом словаре обязательно расставлены ударения. И если какое-то из них показалось вам странным или необычным, постарайтесь узнать, почему оно ставится именно так. Возможно, вас ждет открытие!

Заметка 7

Всегда ли легко определить, с какой частью речи имеешь дело, и почему это может быть важно?

«Теория, мой друг, суха, но зеленеет жизни древо» – возможно, это самые известные слова Гете. Их любят цитировать, когда хотят покритиковать ученых, оторванных от жизни, – и, чаще всего, не к месту. Потому что на самом деле эти слова сказал вовсе не сам Гете, а Мефистофель, и вот в каком контексте. Когда Фауст с Мефистофелем ведут первую беседу, присматриваясь и примериваясь друг к другу, внезапно появляется студент. Он приехал поступать в университет и хочет посоветоваться со знаменитым профессором. Но Фауст совсем не в настроении с ним разговаривать. Тогда Мефистофель занимает его место, надев профессорскую мантию и университетскую шапочку Фауста. Студент еще не решил, какой факультет ему выбрать, и простит совета.

О, конечно же, Мефистофель охотно даст совет!

Сперва хочу вам в долг вменить

На курсы логики ходить.

Ваш ум, нетронутый доныне,

На них приучат к дисциплине,

Чтоб взял он направленья ось,

Не разбредаясь вкривь и вкось.

Что вы привыкли делать дома

Единым махом, наугад,

Как люди пьют или едят,

Вам расчленят на три приема

И на субъект и предикат.

Студент приуныл: эта перспектива его совсем не вдохновляет. Может быть, заняться юриспруденцией? Мефистофель не рекомендует:

Вот поприще всех бесполезней.

Тут крючкотворам лишь лафа.

Седого кодекса графа,

Как груз наследственной болезни.

Иной закон из рода в род

От деда переходит к внуку.

Он благом был, но в свой черед

Стал из благодеянья мукой.

Вся суть в естественных правах.

А их и втаптывают в прах.

Тогда, возможно, богословие? Конечно же, черт не может посоветовать изучать его!

О нет, собьетесь со стези!

Наука эта – лес дремучий.

Не видно ничего вблизи.

Исход единственный и лучший:

Профессору смотрите в рот

И повторяйте, что он врет.

Спасительная голословность

Избавит вас от всех невзгод,

Поможет обойти неровность

И в храм бесспорности введет.

А как насчет медицины? Тут Мефистофель оживляется:

Смысл медицины очень прост.

Вот общая ее идея:

Все в мире изучив до звезд,

Все за борт выбросьте позднее.

Зачем трудить мозги напрасно?

Валяйте лучше напрямик.

Кто улучит удобный миг,

Тот и устроится прекрасно.

Вы стройны и во всей красе,

Ваш вид надменен, взгляд рассеян.

В того невольно верят все,

Кто больше всех самонадеян.

Ступайте к дамам в будуар.

Они – податливый товар.

Их обмороки, ахи, охи,

Одышки и переполохи

Лечить возьмитесь не за страх —

И все они у вас в руках.

Вы так почтенны в их оценке.

Хозяйничайте ж без стыда,

Так наклоняясь к пациентке,

Как жаждет кто-нибудь года.

Исследуя очаг недуга,

Рукой проверьте, сердцеед.

Не слишком ли затянут туго

На страждущей ее корсет.

Студент в восторге:

Вот эта область неплоха.

Теперь гораздо ближе мне вы.

А Мефистофель подводит итог:

Теория, мой друг, суха,

Но зеленеет жизни древо.

Итак, не будем следовать совету Мефистофеля и отвергать теорию с порога. Тем более, в тех случаях, когда из теоретических рассуждений можно сделать практические и очень полезные выводы.

Хотите пример? Их много!

* * *

Но для начала давайте проверим вашу интуицию.

Как бы вы написали?

1. Голубинное перо или голубиное?

2. Скошенная трава или скошеная?

3. Анкета заполненна или заполнена?

4. Жаренная курица или жареная?

5. Воспитанница или воспитаница?

6. Перейти речку в брод или вброд?

7. Идти по двое или подвое? А может быть, по-двое?

8. В виду или ввиду?

9. Рубануть наотмашь или на отмашь?

10. Поступать наперекор отца или наперекор отцу? А может быть, на перекор?

Если вы ни разу не засомневались, отвечая на эти вопросы, можете сразу перейти в конец главы и проверить себя.

Если же вас «терзают смутные сомнения», читайте все по порядку.

1. СКОЛЬКО «Н» НЕОБХОДИМО?

Давайте поговорим не о дамских корсетах, а о том, сколько «н» нужно писать в суффиксе прилагательных и причастий.

Представим себе такую картинку: одна хозяйка решила подать на закуску собственноручно засоленные грибы. Какую банку она будет искать на полке: с надписью «Соленые грузди» или «Соленные грузди»? Вроде бы интуиция подсказывает нам, что «Соленые». Но почему тогда «засоленные» пишется с двумя «н»? Или я ошиблась и надо было записать «засоленые»?

Какой сегодня день? Ветренный или ветреный? А лицо может быть обветренное или обветреное?

Какой может быть окорок: копченый или копченный? А если на кастрюле много копоти, то она закопченная или закопченая?

И почему именно так? Где проходит граница между «н» и «нн»? Мы в этом никогда не разберемся, если не вспомним, что такое части речи и какие они бывают.

* * *

В данном случае поговорим о причастии – что это такое? (Думаю, что такое прилагательное, вы помните.)

Давайте обратимся за ответом к… учебнику русского языка. (Я взяла учебник для 10-го и 11-го класса под редакцией А. И. Власенкова и Л. М. Рыбченкова, вышедший в 2006 году; по нему занимался мой сын.) Там написано:

Общее грамматическое значение причастий – признак предмета по его действию. Морфологические признаки – сочетание свойств прилагательных и глаголов.

Синтаксические признаки: в предложениях бывают определением или сказуемым.

Согласуются с существительными в роде, числе и падеже. Могут иметь краткую и полную форму. Как и глаголы, бывают возвратными и невозвратными, имеют время (настоящее и прошедшее) и залог (действительный и страдательный). Причастия образуются от основы глагола.

То есть причастие – это плод незаконной любви глагола и прилагательного. А нужно оно для описания того, что проделывает или проделал предмет, или того, что над ним было проделано. Разница с глаголом – в форме подачи: речь идет не о непосредственном действии (глагол), а о признаке предмета (что сближает его с прилагательными).

Когда я училась в школе, причастия, как и деепричастия, были особыми формами глагола. Как мы видим, с тех пор они «пошли на повышение» и стали самостоятельной частью речи. Но сейчас это для нас несущественно.

Для тех, кто забыл школьную терминологию, напоминаю, что полная форма причастия выглядит так: «написанное письмо», а в краткой так: «письмо было написано». В полной форме причастия «работают» определениями, а в краткой – сказуемыми. И мы уже может сформулировать первое очень простое правило:

«В суффиксе причастий в краткой форме пишется одна “н”. (“Карандаш заточен, письмо написано и запечатано”)».

Вспоминаем дальше.

Действительные причастия – те, что относятся к существительному, которое «действует самостоятельно» («царапающаяся кошка»). «Страдательные» – те, что относятся к существительным, которые «страдают» от чьих-то действий («исцарапанная кошка»). Заметьте для себя, что страдательные причастия прошедшего времени образуются с помощью суффиксов «-енн-», «-нн-» и «-т-»).

Причастиями совершенного вида называют те, что описывают действие, которое уже завершено («построенный дом»), а несовершенного – те, что еще продолжаются в настоящее время («строящийся дом»).

Вот и новое правило:

«Суффиксы “-енн-” и “-нн” пишутся в причастиях, если:

1) причастие имеет приставку (кроме “не-”): “скошенная трава”, “исцарапанная кошка”;

2) причастие имеет зависимое от него слово: “жаренная на углях курица”;

3) причастия совершенного вида: “построенный дом”;

4) причастия, образующиеся от глаголов с суффиксами “-ова-”, “-ева-”, “-ирова-”: “маринованные опята”, “нарисованная лошадь”, “загримированный актер”».

Стало сложнее? Потерпите немного, сейчас все разложим по полочкам.

* * *

Вспомним, что кроме причастий у нас есть еще и прилагательные. И в их суффиксах тоже может стоять как «н», так и «нн».

И все снова зависит от того, с помощью какого суффикса образованы эти слова.

Одна «н» пишется прилагательных, если они:

1) образованы от существительных с помощью суффиксов «-ан-», «-ян-», «-ин-»: «серебряный подстаканник», «куриный бог», «голубиный нрав», «ветряная мельница»;

2) образованы от существительных и не имеют суффикса: «румяный» («румяна»), «юный» («юность»), «свиной» («свинья»), «пряный» (пряности).

«Нн» пишется в прилагательных, если они:

1) образованы от глаголов с приставками: «поношенное пальто», «ускоренное воспроизведение», «затуманенный взгляд» (по сути, эти прилагательные – бывшие причастия, просто действие произошло так давно, что последнее превратилось в постоянный признак предмета);

2) образованы от прилагательных с помощью суффикса «-енн-»: «высоченный дом», «здоровенный мужчина»;

3) образованы от существительных, корни которых заканчиваются на «н», с помощью суффикса «-н-»: «сонный»;

4) образованы от существительных на «-мя», которые в косвенных падежах прибавляют к себе суффикс «-н-»: «пламя» – «пламени» – «пламенный»;

5) образованы от существительных при помощи суффикса «-енн-», «-онн-»: «клюквенный», «пенсионный»;

6) прилагательные «оловянный», «стеклянный», «деревянный» – исключения из правила.

Стало еще сложнее?

* * *

А теперь давайте посмотрим на эти правила с другой точки зрения. Для начала разделим все прилагательные на образовавшиеся от существительных («сова» – «совиный») и от глаголов (уже знакомое нам «поношенное пальто»).

Так вот: в ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ, КОТОРЫЕ ОБРАЗОВАЛИСЬ ОТ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ, КАК ПРАВИЛО, будет писаться одна «н». А именно:

– в прилагательных с суффиксами – ан-, -ян-, -ин-;

– в прилагательных, образованный от существительных с «н» в корне, но без помощи суффикса.

А «НН» ПИШЕТСЯ В ВИДЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ:

– в прилагательных с окончанием на «-н», образованных с помощью суффикса «-н-»: «картон – картон-н-ый»; «истина – истин-н-ый»;

– в прилагательных, образованных от существительных на «-мя»: «имя – имени – имен-н-ой;

– в прилагательных с суффиксами «-онн-», «-енн-»: «революционный», «лекарственный», «провокационный»;

– в словах «оловянный», «стеклянный», «деревянный».

А что же отглагольные прилагательные? Они ведут себя как причастия и «предпочитают» «н»:

– в отглагольных прилагательных, образованных от глаголов несовершенного вида, не имеющих ни приставок (за исключением приставки «не-»), ни зависимых слов: «вареные овощи», «мороженая рыба», «путаный след», «златотканый ковер», «смышленый мальчик» (причастие образовано от глагола несовершенного вида «смыслить»);

– в сложных прилагательных с повторяющейся основой, вторая часть которых имеет приставку: читаные-перечитаные (книги), штопаные-перештопаные (носки);

– если слово происходит от краткой формы причастия: «конченый человек», «раненый», «контуженый», «названый брат», «посаженый отец», «прощеное воскресенье», «крещеный мир».

Но соглашаются на «нн»:

– в прилагательных и причастиях, образованных от глаголов совершенного вида (с приставками и без приставок): «купленный», «влюбленный», «возлюбленный», «воспитанный», «заштопанный», «сломанный», «брошенный»;

– в страдательных причастиях прошедшего времени, образованных от глаголов несовершенного вида, если причастие имеет зависимые слова: «тканный золотом ковер», «крашенная суриком стена»;

– в причастиях и прилагательных, образованных от глаголов на «-ованный», «-еванный»: рифмованный, линованный, балованный, корчеванный;

– в словах-исключениях: желанный, священный, неслыханный, невиданный, нежданный, негаданный, нечаянный, чеканный, чванный, медленный, недреманный, жеманный, деланный, черканный и других.

Этому же правилу подчиняется прилагательное «ВЕТРЕНЫЙ», которое хотя и происходит от существительного «ветер», но ведет себя как отглагольное. Если у него нет приставки, то в суффиксе пишется одно «н». Однако, стоит появиться приставке, как все срезу меняется, и мы находим на карте Карибского моря Подветренные и Наветренные острова. А вот слово «ВЕТРЯНОЙ» («ветряная мельница») покорно подчиняется правилу правописания прилагательных с суффиксом «-ян-».

* * *

Осталось сказать пару слов о краткой форме причастий и прилагательных. С первыми все просто: в краткой форме они «соглашаются» только на одну «н».

А вот вторые не обладают такой «твердостью принципов». В кратких прилагательных и наречиях пишется столько же «н», сколько и в полных, от которых они образованы: «обыкновенное чудо» – «теперь чудо уже стало обыкновенно» – «поездка прошла обыкновенно».

И если от причастий или отглагольных прилагательных образуется существительное, в нем пишется столько «н», сколько их было в том слове, от которого оно происходит: «избранный» – «избранник»; «путаный» – «путаник»; «воспитанный – воспитанник».

* * *

Теперь вам ясно, почему, шагая по мощеной улице, можно прийти на вымощенную брусчаткой площадь. Почему можно есть испеченную на углях картошку, закусывая ее печеным хлебом. Почему копченый окорок можно положить в закопченную кастрюлю. Человек с обветренным лицом может выйти на своей яхте в море в ветреный день, а может дождаться безветренного. А на банке в засоленными грибами может быть написано «Соленые грузди».

Конечно, нам пришлось здорово напрячь мозги и, возможно, вспомнить кое-что из уже давно забытого. Но ведь оно того стоило, не правда ли?

2. КАК ОТЛИЧИТЬ НАРЕЧИЯ ОТ ДРУГИХ ЧАСТЕЙ РЕЧИ?

В начале длинного моста он остановился и прислушался. Вначале он ничего не слышал и не замечал опасности. И вдруг где-то вдали раздался стук копыт. И вот уже в степной дали, почти на самом горизонте, показалось облачко пыли! Погоня! По-видимому, они едут по видимому следу дилижанса. Что же делать? Положиться на удачу и скакать в степь наудачу без дороги?

Прервем эту цитату из никем не написанного романа и попытаемся понять, почему в одном месте мы пишем «в начале» с пробелом, а в другом – слитно?

Потому что в первом случае перед нами существительное с предлогом, а во втором – наречие. Что же такое наречие и как отличить его от существительного?

Читаем тот же учебник русского языка, который уже помог нам.

Общее грамматическое значение наречия: признак действия или признак признака. Наречие не имеет рода, числа и падежа, не склоняется и не спрягается. В предложении является обстоятельством. Зависит от глаголов, прилагательных или других наречий.

Наречия позволяют более точно, более выразительно характеризовать действие, предмет, признак, передавать наше отношение к тому, что мы говорим и пишем.

Каким образом? А вот так: «делать что-то ХОРОШО И АККУРАТНО», «делать что-то НАСПЕХ», «это ОЧЕНЬ хороший дом», «это СЛИШКОМ хороший дом», «он ПОЧТИ ребенок, а выглядит уже взрослым», «хоть он и стар, но в душе он СОВСЕМ ребенок».

Для чего еще нам нужны наречия?

Чтобы обозначать обстоятельства: время («утром», «недавно», «всегда»), место («справа», «слева», «вверху», «внизу», «издалека», «вблизи»), цель (столь любимые детьми: «нарочно», «специально», «назло»), причину («поневоле», «сгоряча», «сослепу»), качество и образ действия («весело», «смело», «быстро», «вдвоем», «шепотом»), а также меру и степень («мало», «слишком», «вдвое больше», «втрое меньше»).

И отвечают они на вопросы: «как?», «когда?», «как долго?», «с каких пор?», «до каких пор?», «куда?», «где?» «откуда?», «зачем?», «с какой целью?», «для чего?», «отчего?», «почему?», «сколько?», «во сколько?», «на сколько?», «в какой мере?»

Наречие в русском языке не склоняется и не спрягается (не изменяется по родам, числам и падежам, как другие самостоятельные части речи).

* * *

А теперь, «отягощенные знаниями», попробуем найти наречия в нашем тексте:

«В начале (чего?) длинного моста». Мы видим здесь словосочетание «начало моста», состоящее из двух существительных и предлог «в».

Теперь отрывок из второго предложения: «Вначале он ничего не слышал». Слово «вначале» связано с глаголом «слышать» и указывает на время, когда произошло событие. Значит, это – наречие, и писать его нужно слитно.

Смотрим дальше: «По-видимому (как?), они едут по (какому?) видимому следу дилижанса». «Положиться на (что?) удачу и скакать в степь (как?) наудачу без дороги».

Разобрались!

Теперь нам понятно, почему, например, деревья «шумят по-весеннему», а облака плывут «по весеннему небу». Почему можно прийти на собрание «вовремя» и «во время собрания внимательно слушать докладчика». Почему можно «в первые дни января впервые поехать на каток». Почему можно «войти в пустую комнату, а перед этим долго впустую стучать в дверь». И почему можно сказать: «По моему мнению, все должно быть сделано по-моему».

* * *

Но есть отдельные особенно хитрые наречия и существительные, обожающие путать читателей.

Почему, например наш герой услышал стук копыт «вдали», а облачко вдруг показалось «в дали»? Потому что есть такое слово «даль» и в этой дали вполне можно разглядеть облачко. (У Александра Твардовского даже есть такая поэма – «За далью даль».)

Можно уехать далеко и слать приветы издалека или маячить вдалеке. И это будут наречия. Можно «слышать звон бубенцов издалека» или любоваться, как «издалека долго течет река Волга». Но можно и услышать «голос из прекрасного далека» или воскликнуть как Гоголь: «Русь! Русь! Вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу…» И можно даже обещать, как Маяковский:

Я к вам приду

в коммунистическое далеко

не так,

как песенно-есененный провитязь.

Мой стих дойдет

через хребты веков

и через головы

поэтов и правительств.

Таков язык! Стоит выучить какое-нибудь правило, как он тут же подбрасывает десяток сложностей, чтобы тебя запутать. Но, с другой стороны, это расширяет возможности. Можно сказать: «она скрылась вдали», а можно «она скрылась в голубой дали» – и это будут два разных предложения, выражающие разные чувства. А можно попросить, как просит Материнская Любовь в фильме-мюзикле «Синяя птица»:

Но вы улыбнитесь,

Вспомнив меня в дальней дали

Ваших одиночеств.

И это тоже будет правильно!

* * *

Но вам могло показаться, что все наречия пишутся слитно, дабы отличаться от существительных с предлогами. К сожалению, это не так. Язык и тут проявляет свой норов. Предлоги могут превращаться в приставки, а могут и не превращаться. Наречия могут писаться слитно, а могут через дефис или раздельно.

Есть ли здесь какие-то правила?

Да, и их довольно много. К сожалению или к счастью – судите сами. Думаю, что все же – к счастью. Ведь прочитав их, вы сможете вспомнить множество наречий, которые украшают речь и делают ее богаче, ярче и точнее.

ПЕРВОЕ ПРАВИЛО очень простое: слова, которые в настоящее время не употребляются без приставок, пишутся слитно. Примеров много: «натощак», «потихоньку», «впросак», «наобум», «насмарку», «невпопад», «кстати», «взаперти», «всмятку», «испокон», «впотьмах», «впопыхах», «второпях», «вплавь», «всмятку», «впроголодь», «навзрыд», «наизусть», «врасплох», «вприпрыжку», «наперекор», «напропалую».

ВТОРОЕ ПРАВИЛО близко к первому: если между приставкой и существительным, образовавшими наречие, нельзя «втиснуть» прилагательное, а вопрос можно поставить только к предлогу и существительному вместе, то предлог превращается в приставку и пишется слитно. И тут примеров хватает: «он курил (как?) взатяжку», «они перешли речку (как?) вброд», «он повторял правило (как?) вслух», «команды сыграли (как?) вничью», «он пришел (когда?) вовремя», «мы накупались (как?) вволю», «торгует чувством тот, кто перед светом всю душу выставляет (как?) напоказ» (Уильям Шекспир в переводе Самуила Маршака).

А еще наречия пишутся слитно, когда они:

– обозначают пространство или направление: «вверх» и «наверх», «внизу» и «снизу», «вперед» и «назад», «вглубь» и «вширь»;

– образованы сочетанием предлогов с краткими прилагательными: «наглухо», «сгоряча», «набело», «заживо»;

– образованы сочетанием предлогов «в» или «на» с собирательными числительными: «вдвое», «натрое»;

– образованы из предлога и местоимения «вовсю», «почему», «поэтому», «затем»;

– образованы из предлога и наречия: «доныне», «навсегда», «задаром»;

– образованы из существительного с приставкой «пол-» и предлога «в»: «вполголоса», «вполсилы»; но: «в пол-лица», «в пол-яйца», «в пол-яблока»;

– наречия на «-ую» с приставками «в-», «на-», «за-»: «вплотную», «наудалую», «зачастую»; из этого правила есть исключения: «в открытую», «на боковую».

Чтобы вам легче запомнилось последнее правило, предлагаю забавное стихотворение Пушкина:

О чем, прозаик, ты хлопочешь?

Давай мне мысль, какую хочешь:

Ее с конца я завострю,

Летучей рифмой оперю,

Взложу на тетиву тугую,

Послушный лук согну в дугу,

А там пошлю наудалую,

И горе нашему врагу!

А когда наречие пишется раздельно?

ПЕРВОЕ ПРАВИЛО нам уже известно: если между существительным и предлогом можно вставить определяющее слово. Например: «в меру» – «в полную меру», «на ходу» – «на полном ходу», «на миг» – «на один миг».

А еще тогда, когда:

– к существительному, входящему в его состав, есть пояснение (оно словно расколдовывает слово, превращая его из наречия в существительное с предлогом): «она вглядывалась вглубь», но «она вглядывалась в глубь озера», «вначале в моду вошли короткие стрижки» – «в начале века в моду вошли короткие стрижки» (причем, какой век имеется в виду, выбирайте сами: эта мода была актуальна в начале и XIX, и XX века), «мы отправились в отпуск вовремя» – «во время отпуска мы поехали на море»;

– существительное в его составе употреблено в переносном значении: «в пух и прах», «в конце концов», «поставить в тупик»;

– существительное в его составе сохранило некоторые падежные формы: «сесть на корточки» – «сидеть на корточках», «нести под мышкой» – «сунуть под мышку», «уехать за границу» – «жить за границей», исключения: «наизнанку» – «с изнанки», «поодиночке» – «в одиночку», «наспех» – «не к спеху»;

– образовано из предлога «в» и существительного на гласную: «в обнимку», «в упор», «в ударе»;

– образовано из существительных на «-ах (-ях)» и предлогов «в», «на»: «в потемках», «на часах», «на рысях», «в сердцах»;

– образовано сочетанием предлога «по» с собирательными числительными: «по двое», «по трое», «по одному»;

– образовано из существительных с предлогами «без», «до», «с», «под»: «до упора», «с виду», «под стать», «без оглядки», исключения: «дотла», «доверху», «донизу», «сдуру», «сплеча», «сроду», «подчас», «подряд».

А что же с дефисом? На этот счет тоже существуют свои правила – как же без них!

Через дефис пишутся наречия:

– образованные сочетанием приставки «в- (во-)» и порядкового числительного: «во-первых», «во-вторых», «в-третьих» и т. д.;

– образованные повторением однокоренных или синонимичных слов: «еле-еле», «тихо-тихо», «любо-дорого», «точь-в-точь», «подобру-поздорову»;

– заканчивающиеся на «-ому (-ему)», «-и (-ски)», «-ки», «-ьи» и с приставкой «по-»: «по-своему», «по-новому», «по-русски», «по-английски», «по-собачьи».

В детстве я смотрела в ТЮЗе спектакль «Кошка, которая гуляла сама по себе». Кошка там, между прочим, произносила замечательную фразу: «По-моему, по-моему, нужно жить по-своему». Жаль, что эта максима не всегда применима в правописании.

3. КАК УЗНАТЬ ПРЕДЛОГИ?

В 5-м и 6-м классах школы мы проходили разные части речи. И, помнится, я не могла дождаться, когда уже закончатся все эти длинные и сложные существительные, прилагательные, глаголы и наречия, о которых нужно было запомнить массу орфограмм, и начнется «легкотня»: предлоги, союзы, частицы. Тут ведь, казалось мне, и на ус-то мотать особо нечего: по родам и числам предлоги не изменяются, не склоняются и не спрягаются, а часто и вовсе состоят всего из двух, а то и из одной буквы: «к», «у», «в», «о», «из», «на», «по» и т. д.

Но оказывается, предлоги тоже могут преподнести сюрпризы.

Вот вам короткая и трагическая история:

Наперекор мнения отца я решил поступить на филфак.

Благодаря помощь моего друга я подал заявление и пришел на экзамен.

В течении двух часов я пытался убедить профессора, что рожден филологом.

Но профессор не пошел на встречу к моей мечте.

В следствии этого я вынужден был в продолжении года служить в армии.

Но в последствии своей службы я обязательно повторю попытку.

Функция «проверка орфографии», встроенная в редактор, которым я пользуюсь, ничего в этом тексте не подчеркнула. Вроде бы в нем все грамотно.

Но вы наверняка чувствуете, что в каждом предложении есть ошибка. И вы правы!

Вот в чем тут дело: предлоги, несмотря на всю свою скромность и незаметность, в одном вопросе строги и непримиримы. Они требуют, чтобы после них существительные стояли в строго определенных падежах. Можно подойти «к чему-то» (дательный падеж) и «уйти от чего-то» (родительный падеж), но поступить наоборот никак нельзя. Некоторые предлоги допускают два падежа для двух своих значений («уйти в лес», «жить в лесу», «сесть на стул», «сидеть на стуле»), но «поменяться» падежами эти значения не могут. А теперь попробуйте найти в этом тексте предлоги.

* * *

Возьмем первое слово: «наперекор». Оно происходит от глагола «перечить», а тот, в свою очередь, от слов «поперек», «поперечный».

В «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля читаем:

ПЕРЕЧИТЬ

что, новг. череп. делить, резать, рубить поперек. Ребята ушли дрова перечить, пилить на поленья, переполенивать.

– Делать что кому поперек, назло, в помеху.

– Спорить, опровергать, утверждать противное. Что ни скажи, он все только перечит. Полно вам перечиться, спорить, перекоряться, ссориться за каждым словом. Переченье, действ. по глаг. Перечник, – ница, кто во всем перечит, противник, спорщик, строптивец. Перечина ж. перечье ср. пск. противоречие, спор, супротивность. Перечень м. поперечина, поперечный брус, переводина, вязка.

В словарях найдем и слово «перекоры» с пометками «разговорное» и «фамильярное». Например, в словаре Ушакова:

ПЕРЕКО́РЫ, перекоров, ед. нет (разг. фам.). Перебранка, спор, взаимные укоры. У них вечные споры и перекоры.

Постепенно предлог «на» слился со словом «перекоры» и образовал, что называется, «два в одном»: новый предлог и наречие – «наперекор». Какая между ними разница? Вот что рассказывает словарь Ожегова:

НАПЕРЕКО́Р

1. нареч. Несогласно с кем-чем-н., переча кому-н. Говорить наперекор.

2. кому (чему), предл. с дат. То же, что вопреки кому-чему-н. Действовать н. здравому смыслу. Поступать н. взрослым.

Отличить их друг от друга очень просто. Если перед нами наречие, то не сообщается, наперекор кому или чему происходит действие. Просто: «баба Яга против!» А вот если указано, наперекор кому или чему поступает баба Яга, то перед нами предлог. И на него распространяется следующее правило:

«Предлоги «благодаря», «согласно», «вопреки», «наперекор», «навстречу» употребляются С ДАТЕЛЬНЫМ ПАДЕЖОМ».

Итак, наш «рожденный филологом» должен был поступить «наперекор мнениЮ отца» и попасть на экзамен «благодаря помощИ друга».

Но что же случилось на экзамене?

* * *

Как понимать следующее предложение: «В течении двух часов я пытался убедить профессора, что рожден филологом»?

Экзамен почему-то происходил в реке, где профессору и абитуриенту пришлось бороться с течением? Конечно же нет! «В течение какого-то времени» – это слова в переносном значении, а с точки зрения грамматики – это предлог. И чтобы обозначить это, ему было дано окончание «е», а не «и», как должно было бы быть в существительном с предлогом «в». Полностью же правило звучит так:

В ПРЕДЛОГАХ «в течение», «в продолжение», «вследствие» на конце пишется «е». Не путайте их с СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫМИ «течение», «продолжение», «следствие». У них в предложном падеже пишется «и»: в течении реки.

* * *

Следующее предложение: «Но профессор не пошел на встречу к моей мечте».

Снова речь идет не о реальной встрече. И снова перед нами не существительное, а предлог. Он пишется слитно и требует дательного падежа без лишнего предлога «к», как в предложении:

«Я назначил ему встречу и иду к нему на встречу: я иду ему навстречу».

Еще один предлог – «ввиду» («потому что») – не стоит путать с выражением «иметь в виду» («предполагать», «учитывать»). А вот различать предлог «насчет» и существительное с предлогом «на счет» довольно легко: «Насчет твоей зарплаты: я положил ее на счет в банке». А еще «вроде» и «в роде», «вместо» и «в место», «наподобие» и «на подобие» и т. д. Их сходство свидетельствует о том, что эти предлоги когда-то появились в результате перехода существительных в «другой раздел грамматики».

Нам осталось разобраться «с последствиями». «Впоследствии» – это не предлог, а наречие, обозначающее время и очередность событий. Оно всегда пишется слитно и не требует выделения запятыми. Но не стоит путать слово «впоследствии» (потом, позднее) с предлогом «вследствие чего-либо» (по причине чего-либо) – и писать «впоследствии чего-либо». Итак, наш герой должен бы закончить свой рассказ так: «Но впоследствии я обязательно повторю попытку». Восхитимся же его настойчивостью и пожелаем ему удачи!

* * *

А теперь ответы на вопросы:

1) голубиное перо;

2) скошенная трава;

3) анкета заполнена;

4) можно и так, и так – в зависимости от контекста: «мы ели жареную курицу», «мы ели жаренную на углях курицу»;

5) воспитанница;

6) вброд;

7) по двое;

8) можно и так, и так: если «иметь что-то в виду» – то раздельно, а если «ввиду» – предлог, указывающий на причину, – то слитно;

9) наотмашь;

10) наперекор отцу.

Если вы правильно и без подсказок ответили на все вопросы, то у вас великолепная память и повторять школьную программу вам нет нужды. Но даже если вы ошиблись пару раз – ничего страшного: просто у вас появился повод узнать что-то новое или вспомнить «хорошо забытое старое».

Заметка 8

Слова «безродные» и «бесчисленные»

Есть такая латинская поговорка: «Exeptio probat regulam», у нее есть два варианта перевода: «Исключения подтверждают правило» и «Исключения проверяют правило». Оба они могут показаться сущей нелепостью. В самом деле: если одно исключение подтверждает правило один раз, то два исключения подтверждают правило дважды, три – трижды и т. д. Тогда самое верное правило будет состоять из одних лишь исключений. А если уж одно исключение опровергнет правило, то сколь угодно большое количество проверок на правило никак не повлияют. Но не стоит доводить все до математического абсурда. Существуют очень важные правила, из которых есть не менее важные исключения. Последние как раз и проверяют правила на прочность и одновременно подтверждают их наличие. Ведь не будь правила, не понадобилось бы делать и исключения. Вот как это «работает» в русском языке.

Нам с малых лет знакомы эти стихи Агнии Барто:

Купили в магазине

Резиновую Зину,

Резиновую Зину

В корзинке принесли.

Она была разиней,

Резиновая Зина,

Упала из корзины,

Измазалась в грязи…

Здесь все логично, в том числе и с точки зрения грамматики. Зина – кукла, она женского рода. На это указывает окончание «-а». У слова «разиня» окончание «-я». Значит, оно тоже женского рода?

Примерно 30 лет назад на экраны вышел фильм «Инспектор-разиня», в котором играл известный французский актер Жерар Депарьдье. И никого не смущало, что главного героя-мужчину называют «разиней» – то есть словом, вроде бы относящимся к женскому роду. И такое слово в русском языке – не единственное.

Зануда, докука, липучка, надоеда, назола, попрошайка, прилипала, зуда, зудила и т. д. Так называют надоедливого, навязчивого человека (синонимы взяты из словаря Ушакова). А какого рода этот человек – мужчина или женщина? Непонятно. Не странно ли это? Обычно русский язык очень чувствителен к роду существительных. Он присваивает его даже неодушевленным предметам и понятиям. Правда, логика его выбора не всегда ясна. Почему, например, «стамеска» – женского рода, «молоток» – мужского, а «долото» среднего? Почему «справедливость», «смелость» и «сила» – женского, а «страх», «стыд» и «позор» – вдруг мужского? А «терпение» – вообще среднего? Дело в том, что грамматический род далеко не всегда связан с биологическим. Даже наоборот, в большинства случаев он не имеет никакого отношения с лексическому значению слова, а определяется в основном грамматическими признаками: окончанием и иногда суффиксом.

Например, к мужскому роду относятся не только слова с нулевым окончанием, в родительном падеже заканчивающиеся на «-а» (такие как дом, стол), но и с окончанием «-ой», «-ий», «-ый» (ученый, рядовой), образовавшиеся из соответствующих прилагательных мужского рода, а также слова с суффиксами «—ищ», «-ишк», «-ушк», «-ин» (сапожище, соловушка, домишко, домина). Еще к мужскому роду принадлежат некоторые слова с окончанием «-а (-я)» (папа, дядя) – они «пришли» в русский язык из детского лепета, – и это как раз тот случай, когда смысл побеждает грамматику.

К женскому роду относятся слова, имеющие в именительном падеже единственного числа окончания «-а (-я)». Или «—ая» (ванная, столовая, прачечная), если к ним можно добавить слово «комната». Или с нулевым окончанием в именительном падеже, но при этом в родительном заканчивающиеся на «-и» (радость – радости, Астрахань – Астрахани).

И, наконец, к среднему роду относятся слова, имеющие в именительном падеже единственного числа окончания «-о (-е)» (окно, долото), существительные на «-мя» (имя, стремя), а также слова, заканчивающиеся на «-ое», «-ее» и «-ие» (подлежащее, пирожное, земноводное, словосочетание, предложение).

* * *

А как же быть с «разиней» и «занудой»? Для таких слов была создана особая группа «общего рода». В нее вошли не только слова с окончаниями «-а (-я)», применимые к людям обоих полов, но и некоторые имена и фамилии, которыми можно назвать как мальчика, так и девочку (Саша, Валя, Женя, Черных, Саган, Гофман, Ожешко). Сюда же относятся и иноязычные слова, обозначающие лиц различного пола (визави, протеже, инкогнито).

Обратите внимание, что иностранные фамилии, относящиеся к общему роду и оканчивающиеся на согласный звук, склоняются, если речь идет о мужчине, и не склоняются, когда мы имеем в виду женщину («Мне нравятся сказки Гофмана», но «Мне нравится роман Франсуазы Саган»).

Слов «общего рода» очень много, даже если не брать в расчет имена и фамилии. Белоручка, бродяга, брюзга, всезнайка, выскочка, грязнуля, егоза, ехидна, жадина, забияка, задира, зазнайка, заика, замарашка, зевака, злюка, злючка, зубрилка, калека, коротышка, невежа, недотепа, неряха, неумеха, плакса, подлиза, пройдоха, тупица, ябеда… При желании этот список можно продолжать и продолжать. Они очень яркие и образные, и велик соблазн воспользоваться ими, чтобы «припечатать» кого-то, кем вы недовольны. Но будьте осторожны! Большинство этих слов звучат оскорбительно и могут жестоко обидеть человека. Впрочем, есть среди них и такие, как «трудяга, умница, молодец, молодчина», – вот на них можно не скупиться!

* * *

Итак, существуют слова, у которых нет категории рода. А есть ли слова, у которых нет числа?

Нам хорошо известно, что в современном русском языке большинство существительных изменяются по числам. Большинство, но не все!

Существительные, которые легко представить себе как в единственном, так и во множественном числе, обозначают, как правило, реальные предметы (события, факты), подвергающиеся счету. А вот определения предметов, понятий и явлений, не имеющих противопоставления «один – несколько», по числам не изменяются, а имеют форму лишь одного числа – единственного или множественного.

К существительным, имеющим только единственное число, относятся следующие.

1. Некоторые слова, означающие вещество: аспирин, медь, кожа, молоко, ртуть.

2. Собирательные существительные: молодежь, мошкара, периодика, сырье.

3. Существительные, обозначающие абстрактные и отвлеченные понятия: мораль, нравственность, футбол, желтизна.

4. Географические и астрономические наименования: Енисей, Гродно, Монблан, Вернера, Марс и т. д.

5. Названия художественных произведений: «Обломов», «Война и мир».

Но нет правил без исключений!

Например, французский философ XVIII века Пьер Буаст подарил нам такой афоризм: «Есть две морали: одна – пассивная, запрещающая делать зло, другая – активная, повелевающая делать добро». Но в словаре Д. Н. Ушакова читаем «МОРАЛЬ – морали, множественное число нет, женский род (от латинское moralis – нравственный)». Так что же Пьер Буаст (или вернее – его переводчик) ошибся? Конечно же нет! Он сознательно нарушил правила, чтобы привлечь наше внимание. Мы привыкли, что «мораль» – одна, и вдруг их две! И нам уже стало интересно, что автор имел в виду.

Поэт Николай Гумилев начал одно из своих стихотворений так: «Только змеи сбрасывают кожи». И мы понимаем, что змея может сменить за свою жизнь несколько кож.

А Марина Цветаева назвала свою статью, в которой рассказывает о балладе Гете и ее переводе на русский язык Василием Андреевичем Жуковским, «Два “Лесных царя”». И снова это отступление от грамматических правил оправданно, поскольку поэтесса доказывает, что Жуковский создал, по сути, самостоятельное произведение.

Итак, правила нарушать можно. Нужно только четко понимать, что ты делаешь и… не злоупотреблять этим. Тогда ваши тексты будут вызывать интерес, а не досаду.

* * *

Теперь о словах, не имеющих единственного числа.

К ним относятся следующие.

1. Некоторые слова, означающие вещество: дрожжи, опилки, сливки. (Попробуйте сами догадаться, почему они «застыли» в форме множественного числа, в то время как другие похожие слова имеют только единственное число.)

2. Собирательные существительные: деньги, джунгли, промтовары.

3. Абстрактные (отвлеченные) существительные, обозначающие сложные или многократные действия или процессы, в которых принимают участие несколько человек: бега, выборы, переговоры; или состояния природы: заморозки, сумерки.

4. Некоторые имена собственные: Альпы, Карпаты, Жигули, Нью-Васюки.

5. Некоторые конкретные существительные: сани, брюки, клещи, ножницы, щипцы и т. п. А что не так с ними? Дело в том, что в самом строении этих предметов заложена парность: у саней два полоза, у брюк – две брючины, у ножниц – две режущие кромки.

У слов, не имеющих единственного числа, есть одна важная грамматическая особенность: их нельзя употреблять вместе с числительными «оба» или «обе», поскольку они в принципе не используются с существительными во множественном числе. Нельзя сказать: «Принеси мне со стола обе ножницы», нужно говорить «двое ножниц» или «те и другие ножницы».

Как видите, искать исключения из правил, тем самым проверяя эти правила и находя им подтверждение, – очень полезное занятие.

Заметка 9

«Нет, мы с тобой – не пара», или Заметки о необычных числительных и существительных

«Иван Иванович и Мария Петровна пошли в магазин. Мария Петровна купила пару юбок, а Иван Иванович – пару брюк. Кто из них купил больше одежды?»

Такую задачу никогда не поместят в школьные учебники, потому что правильно ответить на нее невозможно. Не понятно, сколько брюк купил Иван Иванович. И кроме того, в тексте задачи допущена еще одна ошибка. Какая? Попробуйте догадаться сами. Ответ будет в конце главы.

В сказках волшебными числами называют 3 и 7. Но на самом деле, когда речь заходит о правописании, то у числа 2 тайн гораздо больше.

Когда два человека что-то делают вместе, о них можно сказать: «они оба пошли в кино» или «они обе пошли гулять». Причем нам ясно, что в кино пошли двое мужчин (или мальчиков, или юношей, или стариков), а гулять отправились две девочки, девушки, женщины или бабушки. Слово в среднем роде тоже «требует себе» числительное «оба»: «Мы засеяли оба поля пшеницей».

А как быть, если речь идет о мужчине и женщине? Тогда лучше сказать: «они пошли в кино вдвоем».

Но этого мало! Мы можем сказать, что в кино сидели «две женщины», но «двое мужчин».

Почему вдруг такие сложности?

* * *

На самом деле, раньше было еще хуже! В древнерусском языке было не два числа – единственное и множественное, а три – единственное, множественное и двойственное. По ним и склонялись существительные и спрягались глаголы.

А у числительных «два», «три» и «четыре» была своя особенность: они изменялись по родам. Для мужского у них было одно окончание, для женского и среднего – другое. Звучало это примерно так: дова – дове, трие – три, четыре – четыри. (Эти и остальные транскрипции – приблизительные, поскольку звуки древних языков трудно передать современными буквами. Так, в данном случае на месте «о» стояла «ъ», которая в то время произносилась как невнятный звук «о» – см. «Два знака в вашем букваре».)

Разумеется, наши предки знали и порядковые числительные. Как и в современном языке, они могли изменяться по родам и числам: «преве», «прева», «прево», «первыи» и т. д.

Еще были (и сейчас остались) так называемые собирательные числительные, описывающие группы людей или животных – то есть существ одушевленных. Звучали они почти так же, как и современные: довои (опять «ъ» вместо первого «о»), трои, четворо (или четверо), пяторо (или пятеро) и т. д.

Особенность собирательных числительных в том, что они очень «разборчивы» и собирают не все подряд. У них есть свои предпочтения, от которых они не любят отказываться.

Собирательные числительные «согласны» работать только вместе с существительными:

1) обозначающими названия лиц мужского пола: трое мужчин, четверо студентов, пятеро солдат (но в этом случае в косвенных падежах их можно заменить числительными, обозначающими целое число, например: «любоваться троими детьми» – «любоваться тремя детьми», «отдать приказ семерым солдатам» – «отдать приказ семи солдатам»);

2) «дети» и «люди» (а также с их синонимами «ребята», «лица») – только во множественном числе: «трое людей», «четверо детей», «пятеро ребят», «в спектакле шестеро действующих лиц» (и, опять же, можно сказать: «в спектакле шесть действующих лиц», и никто вас за это не осудит);

3) обозначающими названия детенышей животных: «семеро козлят», «трое котят»;

4) имеющими форму только множественного числа и обозначающими названия парных или составных предметов: «двое саней», «четверо ворот».

А вот женщин и взрослых животных эти привередливые числительные боятся как огня – они ни за что не встанут рядом с ними. И поэтому мы видим на афишах название пьесы Чехова «Три сестры», но никогда не увидим «Трое сестер»; а сказка Льва Толстого называется «Три медведя», а не «Трое медведей».

Зато собирательные числительные настолько самостоятельны, что могут и вовсе обойтись без существительных. Вот как они делают это, к примеру, в стихотворении Валерия Брюсова:

На площади, полной смятеньем,

При зареве близких пожаров,

Трое, став пред толпой,

Звали ее за собой.

Первый воскликнул: «Братья,

Разрушим дворцы и палаты!!

Разбив их мраморы, мы

Увидим свет из тюрьмы!»

Другой воскликнул: «Братья,

Разрушим весь дряхлый город!

Стены спокойных домов —

Это звенья старинных оков!»

Третий воскликнул: «Братья,

Сокрушим нашу ветхую душу!

Лишь новому меху дано

Вместить молодое вино!»

Как мы видим, здесь собирательному числительному «трое» оказали поддержку его «кузены» – порядковые числительные «первый», «второй» и «третий».

* * *

И наконец, были еще специальные слова, обозначающие двух человек, которые действуют совместно. Это те самые «оба» и «обе». Они, пожалуй, наиболее таинственные: относительно них у лингвистов и филологов нет единого мнения. Одни относят их… к указательным местоимениям в значении «и тот, и другой», иные – к собирательным числительным (на том основании, что по значению они близки числительному «двое»).

Ясно только, что эти слова – очень древние и возникли еще до разделения славянских языков. Так, в украинском тоже есть подобные числительные: «оба», «обi» (иногда говорят «обидва/обидвi» с ударением на первый слог и произнесением «и» как «ы»). В белорусском – «абодва» и «абедзве». В болгарском, чешском и словацком они тоже очень напоминают русские. В польском немного отличаются: «oba», «obie», «obaj». Есть похожие слова и в сербохорватсвом, и в словенском, и в литовском, и в латышском, и в древнепрусском, и в верхне- и нижнелужицких языках. А корни их можно проследить вплоть до санскрита.

Когда же лучше сказать «оба» или «обе», а когда – «двое»? Есть ли вообще разница между этими понятиями? Да, весьма существенная. Слово «двое» используют, когда хотят выделить два предмета из большего количества. «Двое котят рыжие, а один черный». А слово «оба» нужно для того, чтобы подчеркнуть, что предметов – всего два: «У кошки два котенка, и оба – рыжие».

В отличие от остальных собирательных числительных, «оба/обе» не столь привередливо. Оно может сочетаться как с одушевленными, так и с неодушевленными предметами и – мы уже знаем об этом – охотно «привечает» слова как мужского, так и женского рода: «Катя и Даша качались на стульях и сломали их. Обе девочки отнесли оба стула в починку». Благодаря этой их способности мы можем «смотреть в оба глаза» (или просто «смотреть в оба») и голосовать за что-то кажущееся нам правильным «обеими руками». Такая «неразборчивость», конечно, «льет воду на мельницу» тех ученых, которые считают их не числительными, а указательными местоимениями.

«Оба/обе» могут изменяться по падежам (это «умеют» и числительные, и указательные местоимения): «у обоих мальчиков», «у обеих девочек»; «к обоим мальчикам», «к обеим девочкам»; «с обоими мальчиками», «с обеими девочками».

А при сочетании с существительными в винительном падеже «оба/обе» принимают разные окончания – в зависимости от того, идет ли речь о ком-то живом или о каком-то предмете: вижу оба столА – вижу обоих всадникОВ, вижу обе картинЫ – вижу обеих сестер.

Зато эти числительные совершенно не терпят, когда их пытаются ставить во множественное число, как это однажды проделал небезызвестный Козьма Прутков. Вот вам история о том, как НЕ НУЖНО поступать.

Фриц Вагнер, студьозус из Иены,

Из Бонна Иеро́нимус Кох

Вошли в кабинет мой с азартом,

Вошли, не очистив сапог.

«Здорово, наш старый товарищ!

Реши поскорее наш спор:

Кто доблестней: Кох или Вагнер?» —

Спросили с бряцанием шпор.

«Друзья! Вас и в Иене, и в Бонне

Давно уже я оценил.

Кох логике славно учился,

А Вагнер искусно чертил».

Ответом моим недовольны:

«Решай поскорее наш спор!» —

Они повторили с азартом

И с тем же бряцанием шпор.

Я комнату взглядом окинул

И, будто узором прельщен,

«Мне нравятся очень… обои!» —

Сказал им и выбежал вон.

Понять моего каламбура

Из них ни единый не мог,

И долго стояли в раздумье

Студьозусы Вагнер и Кох.

Немудрено, что они были в замешательстве! Числительное (или указательное местоимение) оба/обе и так обозначает множественное число, поэтому совсем незачем «лепить» к нему еще и окончание «и».

Еще они не терпят, когда их пытаются соединить с существительными, не имеющими единственного числа. Что это за существительные? Те, что обозначают предметы, всегда состоящие из двух частей и «не работающие поодиночке»: ножницы, клещи, щипцы и т. д. Нельзя сказать «оба ножницы», потому что, во-первых, будет непонятно, идет ли речь об обоих инструментах или об обеих половинках одних ножниц. А во-вторых, существительное «ножницы» из-за своей «двойственности» не имеет рода, и потому непонятно, с какой именно из двух форм числительных оно предпочло бы сочетаться. Поэтому Иван Иванович никак не мог сказать: «Ах, как мне нравятся оба мои новые брюки!» А вот Мария Петровна легко призналась бы: «Мне ужасно нравятся обе мои новые юбки!»

* * *

Теперь, когда мы уже много знаем о числительных, настала пора разобраться, кто кому пара, а кто кому – нет.

Прежде всего, пара – это не числительное, а существительное, обозначающее два предмета, или двух человек, или животных, каким-то образом связанных между собой.

Каким? В Толковом словаре Ушакова перечислено сразу восемь значений этого слова.

ПА́РА

пары, жен. [нем. Paar].

1. Два однородных предмета, вместе употребляемые и составляющие одно целое, комплект. Пара сапог. Пара подсвечников. Пара белья. Подобрать вещь под пару. Пара весел.

|| Предмет, состоящий из двух одинаковых, соединенных вместе частей (разг.). Пара брюк. Пара ножниц.

2. Мужской костюм (пиджачный, сюртучный, фрачный). Пришел в новенькой паре. Фрачная, сюртучная, пиджачная пара.

3. Счетное слово, обозначающее два (преимущ. в мелочной торговле; разг.). Пара яблок. Три копейки за пару.

|| Порция. Пара пива (в пивных). Пара чаю (порция чаю в двух чайниках: для воды и для заварки).

4. Неудовлетворительная отметка – «два» (дореволюц. школьн. арго). Получил пару по латыни.

5. Запряжка в две лошади. Ехать на паре. «Везет его в слякоть на телеге, на паре, мужик», Достоевский.

6. Два находящихся вместе, делающих что—н. вместе существа; двое, рассматриваемые как нечто целое. «Молодой человек, у которого я отбил даму, танцовал мазурку в первой паре», Л. Толстой. Ходить парами. Танцующая пара. Неразлучная пара. Выступают четыре пары борцов. «И мы, сплетясь как пара змей, упали рядом, и во мгле бой продолжался на земле», Лермонтов. Супружеская пара. Влюбленная пара.

7. в знач. сказуемого. Человек, подходящий к другому, могущий составить с ним что—н. целое, общее (устар.). «Кто беден, тот тебе не пара (не годится в мужья)», Грибоедов. «Она девушка простая, невоспитанная и совсем вам не пара», А. Островский.

8. Небольшое количество, немного, несколько (простореч., фам.). На пару слов. Можно оторвать вас на пару минут? Пара пустяков (шутл.).

Да еще и сделано примечание, касающееся физического термина: «Пара сил (мех.) – две равные параллельные силы, приложенные к одному телу, но направленные в разные стороны и потому сообщающие телу вращательное движение)».

Но оставим физику и сосредоточимся на грамматике. Из статьи нам ясно, почему может быть «пара гнедых, запряженных с зарею» и «пара волов в упряжке», но вы не можете «встретить на улице пару кошек». Кошки, как известно, гуляют сами по себе и вряд ли будут охотиться вместе.

И понятно, почему Пушкин пишет в «Евгении Онегине» об обиженном Ленском:

Проказы женские кляня,

Выходит, требует коня

И скачет… Пистолетов пара,

Две пули – больше ничего —

Вдруг разрешат судьбу его.

Речь идет именно о специальных дуэльных пистолетах, которые можно было купить комплектом в специальном ящике и быть уверенным, что они совершенно одинаковы – противники поставлены в равное положение, ни у кого не будет преимущества.

В русской армии дуэли официально были разрешены в 1894 году, за несколько месяцев до кончины Александра III. Инициатором такого шага стал сам военный министр – генерал от инфантерии П. С. Ванновский. Сделано это было для того, чтобы… поднять престиж армии и пробудить в офицерах чувство собственного достоинства. Чтобы понять актуальность проблемы, достаточно вспомнить повесть Ивана Куприна «Поединок» – только средство было выбрано странное. Так или иначе, во время правления Николая II офицеры имели законное право сражаться на дуэлях – как на шпагах, так и на пистолетах. Что, впрочем, как нам хорошо известно, не слишком укрепило их дисциплину и моральный дух.

Но, коль скоро поединки официально разрешили, необходим был дуэльный кодекс. И в 1912 году его создал В. Дурасов, опиравшийся на аналогичные европейские акты – с учетом практики дуэлей в России.

В частности, о выборе пистолетов говорилось так:

389. При дуэли на пистолетах существуют две системы для выбора пистолетов:

1) противники пользуются своим личным оружием;

2) противники личным оружием не пользуются.

390. В первом случае каждый противник привозит свою пару пистолетов и ею пользуется.

391. Во втором случае секунданты противных сторон привозят по паре пистолетов, неизвестных противникам, и выбор пары пистолетов решается по жребию.

392. Право пользования личным оружием принадлежит оскорбленному действием с условием разрешить противнику пользоваться тем же правом.

393. При оскорблениях первой или второй степени секунданты определяют способ выбора пистолетов; они, с обоюдного согласия, имеют право решить выбор пистолетов по жребию или предоставить противникам право пользоваться личным оружием.

394. Если каждый из противников пользуется своим личным оружием, то обе пары пистолетов могут не быть совершенно одинаковыми, но их калибр должен быть одинаков, пистолеты обеих пар должны быть нарезные или гладкоствольные, и обе пары должны быть с прицелом или без него.

395. Если противники не пользуются личным оружием и выбор пары пистолетов решается по жребию, то пистолеты каждой пары должны быть совершенно одинаковыми.

396. Противник, на оружие которого не пал жребий, выбирает любой пистолет из пары, предназначенной по жребию для дуэли.

397. Право выбора пистолета принадлежит также тому, кто не привез своих пистолетов на поле поединка и должен пользоваться оружием противника.

Вот какая интересная и непростая история скрывается за этими двумя словами «пара пистолетов».

* * *

Совсем другую историю хранит словосочетание «чайная пара». Оно не только «имеет право на существование», но и в зависимости от контекста может отражать культуру разных стран и эпох. Например, в традиционной русской культуре XVIII–XIX веков «чайная пара» означала… два чайника. Один – большой самовар с кипятком, второй – маленький с заваркой. Именно из такой чайной пары пьет чай купчиха на знаменитой картине Кустодиева. Этот способ чаепития, между прочим, помогал экономить заварку, а питье «вприкуску» помогало экономить сахар. Разумеется, это считалось недостаточно аристократичным. Поэтому в столичных домах дворян чай заваривался в большем количестве воды и его наливали из фарфорового чайника больших размеров. Совсем другое дело – провинция! У Пушкина в «Евгении Онегине» читаем:

Смеркалось; на столе блистая,

Шипел вечерний самовар,

Китайский чайник нагревая;

Под ним клубился легкий пар.

Разлитый Ольгиной рукою,

По чашкам темною струею

Уже душистый чай бежал,

И сливки мальчик подавал.

Та же «чайная пара» – фарфоровый китайский чайник «верхом» на самоваре.

А в Англии «чайной парой» назывались чашка и блюдце. Просто и без затей.

Когда в Россию пришла мода на японскую культуру, у этого словосочетания появилось новое значение. «Чайной парой» стали называть традиционную посуду для чайной церемонии: узкую высокую фарфоровую чашку без ручки (вэнсянбэй), символизирующую небо, и низкую широкую чашку или пиалу также без ручки (чабэй, еще ее называют пиньминьбэй), символизирующую землю. Во время церемонии чай наливают из чайника сначала в вэнсянбэй, заполняя его примерно на две трети. После этого его накрывают чабэй. Затем пару переворачивают «вверх тормашками» и медленно и осторожно поднимают вэнсянбэй, давай чаю вылиться в чабэй. Это означает, что чай – дар, посланный с неба на землю.

* * *

А теперь давайте вернемся к нашим Ивану Ивановичу и Марии Петровне. Если бы они, перед тем как идти в магазин, заглянули в словарь Ушакова, то поняли бы: называть две юбки «парой юбок» неграмотно (если, конечно, Мария Петровна не была старомодной настолько, чтобы носить нижние юбки). И даже «пара брюк» звучит не слишком изящно, хотя такое выражение и допускается в разговорной речи (но его советуют избегать в речи письменной). Впрочем, Иван Иванович мог быть франтом или деловым человеком, и купить сразу весь костюм – пиджачную, а может быть, даже фрачную пару.

Поэтому наша задача на самом деле должна была звучать так: «Мария Петровна купила две юбки, а Иван Иванович – брюки (или двое брюк). Кто из них купил больше одежды?» И ответить на него было бы очень просто. Но, не соверши мы эту ошибку в самом начале, многого бы не узнали!

Заметка 10

«Что лучше – сорок пяток или пяток сорок?», или Еще пара слов о числительных

– Вопрос мой прост и краток, —

Промолвил Носорог, —

Что лучше – сорок пяток

Или пяток сорок?

Увы, никто на это

Ответа

Дать не мог!

Помните эти замечательные стихи, которые написал медведь с большим сердцем и опилками в голове? Кажется, ответ на его вопрос не знает никто. Ведь, как известно, о вкусах не спорят. Поэтому и мы не будем пытаться, а лучше найдем решение другой, более простой, проблемы. Представьте себе, что некий учитель говорит: «В моем классе сорок учеников. Я часто пишу своей маме и рассказываю ей о моих…» О ком? «О сорока учениках» или «о сороках учениках»? Или, если вам не нравится школьная тематика, представьте себе директора зоопарка, которые говорит: «У меня сорок зебр. Я забочусь о моих…» Или любой другой пример со словом «сорок» в предложном падеже. Или поставим вопрос в общем виде: как склоняется числительное «сорок»?

* * *

Общее правило таково: количественные и собирательные числительные склоняются по образцу существительных или прилагательных.

Вся проблема в том, чтобы подобрать подходящее.

Возьмем для примера числительное «один». Может быть, оно склоняется так же, как слова мужского рода с окончанием на твердый согласный звук (например, «стакан»)? Это, кажется, было бы логично. Ан нет! Оно склоняется как прилагательное мужского рода с окончанием на «-ый».

Но ведь может быть не только один стакан, но и одна чашка! Как она склоняется? Тоже по образцу прилагательных, но только женского рода.

А «два» склоняется вовсе не как существительные женского рода с окончанием на «-а» (например, «мама»), а как прилагательные множественного числа (и лишь в винительном и творительном падежах имеют свои особенности). То же относится к числительным «три» и «четыре».

А вот числительные «пять», «шесть», «семь», «восемь», «девять», а также числительные на «-дцать» и на «-десят» взяли за образец так называемые существительные третьего склонения – относящиеся к женскому роду и заканчивающиеся мягким знаком (ночь, тень).

И еще один нюанс, не имеющий прямого отношения к наше теме, но небесполезный.

Кроме простых количественных числительных есть еще и составные. Они начинаются после «двадцати»: «двадцать один», «двадцать два», «двадцать три» и т. д. При их склонении изменяется каждое входящее в них слово. «Нам не хватает тысячИ двухсот пятидесятИ двУХ голосов», «мы говорим о тысячЕ двухстАХ пятидесятИ двУХ твоих недостатках». А вот у составных порядковых числительных склоняется только последнее слово: «К двадцать третьемУ мая двЕ тысячИ восемнадцатОГО года я надеюсь закончить эту книгу».

* * *

Теперь самое время вернуться к нашему любопытному случаю – числу «сорок». Оно действительно очень особенное. Его отличие от «соседей» – «тридцати» и «пятидесяти» – сразу бросается в глаза. Почему? По своему происхождению это слово связано с древнерусской мерой отсчета беличьих и собольих шкурок. Их считали «сороками» – то есть, мешками определенного объема. Владимир Иванович Даль в своем «Толковом словаре» пишет: «Встарь считали сороками: первое сорок, другое сорок и пр… Соболь поныне продается сороками или сорочками, что и зовется соболь в сороках или в кошках; каждый сорочек (на полную шубу) вложен в чахол, в сорочку; выше этого парный соболь, в парах, а самый высокий одинец. Жениха и невесту опахивали сороком черных соболей (Вел. Кн. Василия Иоанна и Елену); в награду одаряли из царской казны сороком, полсороком соболей». И приводит замечательную пословицу: «Дороги твои сорок соболей, а на правду-матку и цены нет».

Слово «сорочка» – мешок, в котором продавали сорок соболей на шубу, – осталось в нашем языке поныне, но теперь оно означает нижнюю, нательную рубашку.

А еще есть русская сказка о Кузьме Скоробогатом, приключения которого чем-то напоминают похождения «Кота в сапогах» Шарля Перро. Только бедному незадачливому Кузьме помогает не кот, а хитрая лиса. Чтобы впечатлить царя и посватать его дочь, она дарит царю сначала сорок волоков, затем сорок медведей, а потом «сорок сороков соболей да куниц». «Вот, – думает царь, – беда какой богач Кузьма!» Еще бы! Только представьте себе, сколько шуб можно было сшить из такого богатства!

Слово «сорок» «начало свою карьеру» как имя существительное, но потом закрепилось в русском языке как числительное, вытеснив более древнее обозначение этого числа – «четыредесяте».

Такое особенное слово и склоняться должно по-особенному. Так и есть: оно имеет всего две формы. В именительном падеже – «сорок», а во всех остальных – «сорокА». И в самом деле: к чему излишества?

Итак: «Я пишу маме о своих сорока учениках», «я забочусь о сорока зебрах», но ни в коем случае не «о сороках»!

* * *

Есть еще одно особенное числительное: «полтора», если речь идет о мужском и среднем роде и «полторы» – если о женском.

Оно тоже склоняется по-особенному, совершенно уникальным образом. Меняется, не окончание, а гласная внутри слова. Вот так:

Поэтому не стоит жалеть ни о потраченных без толку «полутораХ тысячах», ни даже о пропавших «полтораХ миллионах». Буква «х» здесь однозначно лишняя.

Напоследок еще одна маленькая загадка для самых внимательных: в заголовке я допустила ошибку. Вы ее увидели?

Заметка 11

Еще одно особенное число

Как правильно сказать: «выдать зарплату тысяче работников» или «тысяче работникам»? Возможно, интуиция подсказывает вам, что первый вариант звучит получше. Но сейчас я попытаюсь вас запутать. Зарплату выдают «двум работникам», «трем работникам», «ста работникам». И вдруг – «тысяче работников». С чего бы такие перемены?

Может показаться, что этот вопрос вовсе не связан с числами, ведь он касается падежа «примыкающего» к числу имени существительного. На самом деле, как сказал бы один из героев «Ревизора», «здесь тонкая и больше политическая причина». Поэтому вопрос лучше поставить так: чем является слово «тысяча» – числительным или существительным?

Числительные «на много не претендуют», позволяя существительным оставаться независимыми от них и «вставать» в тот же падеж, что и они:

бранить двух работников,

улыбаться двум работникам,

спорить с двумя работниками и т. д.

А вот существительное, наоборот, строго требует, чтобы зависимое от него слово «склонялось перед ним» и «слушалось только его, не обращая внимания на другие слова в предложении»:

хвалить инициативу работников,

удивляться инициативе работников,

восхищаться инициативой работников и т. д.

Следовательно, если слово «тысяча» – числительное, то зависимое от него слово будет изменяться вместе с ним, и вам придется «бранить тысячу работников», «спорить с тысячей работниками» и «выдавать зарплату тысяче работникам». Вам не хочется этого делать? Так давайте докажем, что слово «тысяча» – не числительное, а полноправное существительное.

Сделать это просто. Достаточно посмотреть, как оно склоняется.

Теперь нам ясно видно, что слово «тысяча» изменяется по родам не как числительное, но как существительное – а значит, претендует и на «право» полностью подчинять себе зависимое слово. Теперь мы можем выдать зарплату «тысяче работников». А то они, вероятно, уже сердиты и с раздражением интересуются, почему мы так долго возимся.

* * *

А сейчас, когда вопрос с «зарплатой, выданной тысяче работников», решен, приготовьтесь к небольшому сюрпризу. Дело в том, что за долгие годы тесного общения с числительными существительное «тысяча» научилось принимать в творительном падеже форму «тысячью» (как числительное «пять»). Происходит это в том случае, когда оно обозначает неопределенно большое количество чего-либо. Но и тогда требует, чтобы существительное при нем стояло исключительно в родительном падеже.

Например, у Джозефа Кемпбела есть интереснейшая книга, рассказывающая об общих мотивах и сюжетах в мифах разных народов мира. На английском она называется «The Hero with a Thousand Faces». А на русский это название переводится: «Герой с тысячью лиц».

У Гоголя, в знаменитом описании украинской степи в повести «Тарас Бульба», читаем: «Воздух был наполнен тысячью разных птичьих свистов. В небе неподвижно стояли ястребы, распластав свои крылья и неподвижно устремив глаза свои в траву».

Короленко в автобиографической повести «История моего современника» рассказывает о странных способах лечения, к которым прибегал его отец: «А так как он был человек с фантазиями и верил в чудодейственные универсальные средства, то нам пришлось испытать на себе благодетельное действие аппретур на руках, фонтанелей за ушами, рыбьего жира с хлебом и солью, кровоочистительного сиропа Маттеи, пилюль Мориссона и даже накалывателя некоего Боншайта, который должен был тысячью мелких уколов усиливать кровообращение».

В романе Мамина-Сибиряка «Горное гнездо»: «Посередине комнаты стоял громадный письменный стол, заваленный книгами, планами и тысячью дорогих безделушек, беспорядочной кучей занимавших центр стола».

А в повести Леонида Андреева «Иуда Искариот» находим такое описание чувств главного героя: «Безмолвным и строгим, как смерть в своем гордом величии, стоял Иуда из Кариота, а внутри его все стенало, гремело и выло тысячью буйных и огненных голосов».

И еще одно замечание напоследок. Появление после слова «тысяча» любого числительного («тысяча один», «тысяча двадцать», «тысяча сто») сразу же «разрушает его чары» и возвращает зависимому от него существительному некоторую самостоятельность. Поэтому можно читать лекцию «двум тысячам студентОВ», но если в аудиторию зайдет хотя бы еще один слушатель, то лектору уже придется обращаться к «двум тысячам одномУ студентУ». А царь Шахияр мог похвастаться, что тысячу ночЕЙ слушал сказки «Тысячи и одной ночИ».

А теперь вопрос: если мы расширим производство и наймем миллион или даже целый миллиард работников? Им ведь придется выдавать зарплату. Как будет склоняться это словосочетание? По примеру числительных или существительных? Если вам это интересно, попробуйте повторить наши рассуждения и сделайте вывод сами.

Заметка 12

Для чего нужна частица «ни», если уже есть частица «не»? Чтобы легче было запутаться!

В стихотворении детской поэтессы Ольги Высоцкой «Занимательная грамматика» есть такие строки:

Не и ни – у нас частицы,

Нам их надо повторять.

И при этом не лениться

И ни часу не терять!

На самом деле, разумеется, частиц гораздо больше. И это не удивительно. Ведь они служат для выражения оттенков значений слов, словосочетаний, предложений – в нашей речи может быть столько нюансов!

Сравните:

– А НЕ опоздал ЛИ ты?

– Я НЕ опоздал.

– РАЗВЕ ты НЕ опоздал?

– Я ДАЖЕ не опоздал!

– НЕУЖЕЛИ не опоздал?

– ВОВСЕ не опоздал!

– ВРЯД ЛИ ты не опоздал!

– Я НЕ опоздал БЫ, если БЫ НЕ пошел дождь.

Меняются только частицы («не», «разве», «даже», «неужели», «вовсе» и т. д.), а получается настоящий диалог!

Такие частицы называются «смысловыми». Они выражают оттенки, чувства и отношение говорящего.

К ним относятся, например, такие частицы:

1) отрицательные: не, ни, вовсе не, далеко не, отнюдь не;

2) вопросительные: неужели, разве, ли (ль);

3) указательные: вот, вон, это;

4) уточняющие: именно, как раз, прямо, точно, точь-в-точь;

5) ограничительно-выделительные: только, лишь, исключительно, почти, единственно, то;

6) восклицательные: что за, ну и, как;

7) усилительные: даже, же, ни, ведь, уж, все-таки, ну;

8) со значением сомнения: едва ли; вряд ли.

Другая «работа» для частиц – образование форм слов. Точнее, условного и повелительного наклонений глаголов. Это частицы «бы» (показатель условного наклонения: «я не опоздал бы») и «пусть», «пускай», «да», «давай (-те)» (показатели повелительного наклонения: «давайте не будем опаздывать»).

* * *

Теперь настало время пристальнее взглянуть на отрицательные частицы «не» и «ни». Для чего русскому языку понадобились сразу обе? Они ведь очень похожи, прямо как близнецы. Но у похожих внешне людей может быть совсем разный характер. Так же и у этих частиц.

В романе «Обломов» об одном из персонажей – старательном и серьезном немце Штольце, совсем не похожем на ленивого главного героя, – Иван Гончаров пишет следующее:

«Нужно ли прибавлять, что сам он шел к своей цели, отважно шагая через все преграды, и разве только тогда отказывался от задачи, когда на пути его возникала стена или отверзалась непроходимая бездна.

Но он не способен был вооружиться той отвагой, которая, закрыв глаза, скакнет через бездну или бросится на стену на авось. Он измерит бездну или стену, и если нет верного средства одолеть, он отойдет, что бы там про него ни говорили».

А теперь давайте попробуем обойтись без «ни», заменив ее на «не». Предположим, что последняя фраза звучала бы так: «Он измерит бездну или стену, и если нет верного средства одолеть, он отойдет, чтобы там про него НЕ говорили». Перед нами совсем другой человек! Он больше всего на свете боится осуждения и готов отказаться от своей мечты, лишь бы не стать предметом людских пересудов. Но автор хотел сказать совсем не то! Наоборот, он стремился подчеркнуть независимость Штольца от чужого мнения, и для этого ему понадобилась частица «ни». Не «чтобы не говорили», а «что бы ни говорили». То есть люди вокруг могли говорить что угодно – Штольц все равно поступал так, как считал правильным.

Дело в том, что частица «ни» может играть несколько ролей:

1) выступать как отрицательная в конструкциях безличного предложения с опущенным сказуемым: «В комнате НИ звука»;

2) усиливать уже имеющееся отрицание: «В комнате НЕ слышно НИ звука»;

3) в сочетании с частицей «бы» усиливать отрицание: «Кто БЫ НИ был в комнате, но оттуда не было слышно и звука»;

4) при повторении выступать в роли сочинительного союза: «В комнате НЕ слышно НИ шорохов, НИ других звуков».

Гончаров в этой фразе использует третий вариант, призывая на помощь частицу «бы» – «что БЫ о нем НИ говорили». И отрицание усиливается! Получатся, что о Штольце могли говорить все, что заблагорассудится, это бы никак на него не повлияло.

Кстати, буквально на этой же странице автор еще дважды употребляет частицу «ни» в том же значении:

«Что бы ни встречалось, он сейчас употреблял тот прием, какой был нужен для этого явления, как ключница сразу выберет из кучи висящих на поясе ключей тот именно, который нужен для той или другой двери.

Выше всего он ставил настойчивость в достижении целей: это было признаком характера в его глазах, и людям с этой настойчивостью он никогда не отказывал в уважении, как бы ни были неважны их цели.

– Это люди! – говорил он».

* * *

А вот цитата из статьи Виссариона Григорьевича Белинского:

«Что бы ни говорили, но грамматика именно учит не чему другому, как правильному употреблению языка, то есть правильно говорить, читать и писать на том или другом языке. Ее предмет и цель – правильность, и ни до чего остального ей нет дела».

С «ни» тут все понятно. В обоих случаях эта частица усиливает отрицание – и в сочетании со «что бы ни говорили», и в «ни до чего». Кстати, во втором случае «ни» – не частица, а… часть отрицательного местоимения «ничто», стоящего в родительном падеже с предлогом. Вот такое у него странное склонение: «ничто», «ни до чего», «ни к чему», «ни в чем», «ничем», «ни о чем».

А что же с выражением «не чему другому, как»? Почему там стоит «не», а не «ни»?

Конструкции «не кто иной (другой), как» и «не что иное (другое), как», где указательные местоимения «кто» и «что» могут стоять в косвенных падежах без предлогов и с предлогами («не кого иного, как»; «не чему иному, как»; «не у кого иного, как»; «не с чем иным, как» и т. д.), легко перепутать с выражениями, в которые входят местоимения «никто» и «ничто» (они тоже могут стоять в разных падежах как без предлогов, так и с оными).

Как этого избежать?

Попробуем сравнить следующие пары предложений:

«Это был НЕ КТО ИНОЙ, КАК мой старый друг» – «НИКТО ИНОЙ, КРОМЕ моего друга, не мог этого знать».

«Это НЕ ЧТО ИНОЕ, КАК простая ошибка» – «НИЧТО ИНОЕ не заставило бы его ошибиться».

«Он встретился НЕ С КЕМ ИНЫМ, КАК с королевой» – «НИ С КЕМ ИНЫМ, КРОМЕ королевы, он не согласен встречаться».

«Он согласился НЕ НА ЧТО ИНОЕ, КАК на пост президента» – «НИ НА ЧТО ИНОЕ, КРОМЕ поста президента, он не согласится».

Значения этих предложений очень похожи, но есть и существенная разница: первое в каждой паре утверждает что-то, указывая на конкретное лицо, а второе – отрицательное, исключает всех, кроме одного-единственного лица, тем самым усиливая утверждение.

Из этих примеров мы можем вывести очень простое правило: если в предложении встречается конструкция с союзом «как», то пишем частицу «не», а если употребляется (или подразумевается) союз «кроме» – местоимение «никто» или «ничто».

Еще одна «примета»: если оборот «не кто иной, как» можно заменить словом «именно», то нужно писать частицу «не». Рассмотрим наши примеры еще раз:

«Это был (НЕ КТО ИНОЙ, КАК) ИМЕННО мой старый друг», «Это ИМЕННО ошибка», «Он встретился ИМЕННО с королевой», «Он согласился ИМЕННО на пост президента» – тут все логично и понятно. Смысл не изменился.

«ИМЕННО мой друг не мог этого знать», «ИМЕННО ЭТО не заставило бы его ошибиться», «ИМЕННО с королевой он не согласен встречаться», «ИМЕННО на пост президента, он не согласится», – смысл меняется на противоположный.

Или можно просто добавить «именно», как это и сделал Белинский во фразе: «… грамматика ИМЕННО учит НЕ ЧЕМУ ДРУГОМУ, КАК правильному употреблению языка».

Кстати, всю эту главу можно считать не чем иным, как развитием идеи Белинского. Или я должна была написать «ничем иным»?

Заметка 13

«Не» – частица или приставка?

Есть в русском языке одно замечательное короткое и простое правило, которое звучит так: «“Не” с глаголами пиши раздельно!» Конечно, у него есть и исключение: «кроме тех случаев, когда слово без “не” не употребляется». Но с ним все тоже понятно, и ошибиться здесь очень трудно. Вряд ли кто-то напишет:

«Я тебя не навижу!»

или

«Филолог не доумевал, как можно было сделать ошибку в этом слове».

Нам «интуитивно понятно», что такие глаголы, как «ненавидеть» и «недоумевать», пишутся слитно, потому что слов «навидеть» и «доумевать» в русском языке попросту нет. Казалось бы, здесь не может быть никаких трудностей.

Их и нет, пока мы путешествуем по «стране глаголов». Но стоит нам «забрести» в «соседнее государство», где «живут» деепричастия, как трудности начинаются незамедлительно.

* * *

Правописание деепричастий с “не” регулирует еще одно замечательно простое правило: «Пиши «не» с деепричастиями раздельно!» Правда, из него есть уже не одно, а целых два исключения. Первое нам уже знакомо: «Пиши “не” слитно, если слово без “не” не употребляется». Это естественно. Например, в слове «негодуя» никому не придет в голову отделить «не».

Второе исключение тоже не сложно: «Пиши “не” слитно в сочетании с приставкой “до”». (Некоторые люди вообще считают, что здесь мы имеем дело с одной лишь приставкой «недо».) И снова вряд ли кому-то придет в голову написать, к примеру, «недоделав» или «недооценивая», отделив приставку «не». То же, к слову, касается и глаголов «недооценивать» и «недоделывать» в значении «сделать меньше нужного, сделать не полностью», а также некоторых других со сходным значением: «Он вечно что-то недоговаривает и недоделывает». А теперь посмотрим на эти два предложения:

Несмотря на то что отец не видел Катю, он знал, что она вертится.

«Катя, не вертись!» – сказал отец, не смотря на девочку.

Почему в первом случае «не» написано слитно, а во втором раздельно?

Для того чтобы понять это, нужно познакомится с «не» поближе.

* * *

Послушайте стихи Феликса Крисина, посвященные тому самому коварному «не»:

Частица НЕ – упрямая частица.

Все повернуть по-своему стремится.

Ты хочешь счастья,

А она придет —

И выйдет все как раз наоборот!

С такой частицей нет опасней дружбы.

Она убьет неверием своим,

И то, что нужно,

Станет вдруг ненужным,

А то, что плохо, —

Не таким плохим.

Но если ты ослаб и утомился,

Ну, словом, просто примирился,

Как говорят, с годами поостыл,

Частица НЕ – упрямая частица —

На этот случай может пригодиться.

На помощь поскорей ее зови,

Она тебе придаст

Неутомимость,

Непримиримость,

И неукротимость,

И силу нестареющей любви!

Прекрасные стихи! Но в них допущена досадная ошибка. Дело в том, что «не» – настоящий оборотень. Оно может представать сразу в трех обличьях. В одном случае это часть корня (как в слове «ненавидеть»), во втором – приставка (как в словах «несправедливость» или «неискренность»), а в третьем – частица, то есть служебная часть речи, предназначенная для выражения оттенков значений слов, словосочетаний и предложений, а также для образования форм слов. Всякому понятно, что и части корня, и приставки пишутся слитно с остальным словом, а вот часть речи, пусть даже служебная, должна стоять отдельно. Весь фокус в умении различить, когда «не» является частицей, а когда – приставкой или частью корня.

Так вот, нетрудно убедиться, что в стихотворении, процитированном выше, «не» почти во всех случаях является приставкой, хотя поэт и называет ее частицей. Ту же ошибку делает поэтесса Стелла Морисовна Бондаренко в своем стихотворении «Странная страна». Она пишет:

Побывал я однажды в стране,

Где исчезла частица «не».

Посмотрел я вокруг с доумением:

Что за лепое положение!

Но кругом было тихо-тихо,

И во всем была разбериха,

И на взрачной клумбе у будки

Голубые цвели забудки.

И погода стояла настная,

И гуляла собака счастная

И, виляя хвостом, уклюже

Пробегала пролазные лужи.

Мне навстречу без всякого страха

Шел умытый, причесанный ряха,

А за ряхой по травке свежей

Шли суразный дотепа и вежа.

А из школы, взявшись за ручки,

Чинным шагом вышли доучки.

И навстречу всем утром рано

Улыбалась царевна Смеяна.

Очень жаль, что только во сне

Есть страна без частицы «не».

В этом стихотворении «не» является не частицей (и не приставкой), а частью корня слова. Но стихи все равно замечательные, а главное – авторы везде пишут «не» правильно.

* * *

Теперь вернемся к нашему примеру. Во втором предложении («“Катя, не вертись!” – сказал отец, не смотря на девочку») частица «не» «отрицает» деепричастие, образованное от глагола «смотреть» – причем, последний употребляется в самом что ни на есть прямом смысле: направлять взгляд, чтобы увидеть кого-то. Поэтому она пишется отдельно. Понять, что мы столкнулись именно с таким случаем, очень просто. В подобных предложениях легко можно заменить «не смотря» на «не глядя» или вставить уточнение «не смотря глазами» (вообще-то это, конечно, тавтология: в самом деле, чем еще можно смотреть? Но мы используем ее только мысленно, для примера, и ни в коем случае не будем оставлять в тексте).

Итак: «“Катя, не вертись!” – сказал отец, НЕ ГЛЯДЯ на девочку». Все в порядке, «не» в этом предложении – частица при деепричастии, и ее нужно писать отдельно.

А теперь попробуем сделать такую же замену в первом предложении: «НЕ ГЛЯДЯ НА ТО ЧТО отец не видел Катю, он знал, что она вертится» или «НЕ СМОТРЯ ГЛАЗАМИ НА ТО что отец не видел Катю, он знал, что она вертится». Получается сущая ерунда!

Что же происходит в этом случае? Здесь «несмотря на» – совсем не деепричастие, а… союз! Чтобы стало понятнее, выделим основы этих предложений: «Несмотря на то что ОТЕЦ НЕ ВИДЕЛ Катю, ОН ЗНАЛ, что она вертится». (А вот во первом предложении основа всего одна – «отец знал», а деепричастие, как это ему и положено, образует деепричастный оборот.)

Теперь «не» снова превращается из частицы в приставку и пишется слитно. Как понять, что мы имеем дело именно с союзом? «Несмотря на то что» можно заменить другими союзами «хотя» или «вопреки тому что». И тогда «не» пишется слитно. И, кстати, в некоторых случаях можно ставить две запятые: одну перед «что», а другую – в конце той части предложения, которая включает в себя союз. (Подробнее см. «Союзы – «крупицы смысла».)

А вот, например, в предложении: «Несмотря на дождь, мы пошли провожать друзей». Здесь «несмотря на» выступает в роли… предлога. И снова мы легко заменяем его словом «хотя». И потому пишем «не» слитно. И ставим запятую – на этот раз одну.

Есть у предлога «несмотря на» и «старший братик» – предлог «невзирая на» (а у союза «несмотря на то что» – союз «невзирая на то что»). Он образован от старинного глагола «взирать». Согласно словарю Даля:

ВЗИРА́ТЬ или воззира́ть и воззрева́ть, воззре́ть на что, смотреть, глядеть, устремлять взор; подымать глаза кверху, глядеть в вышину, обращать внимание, брать в рассуждение.

В этом случае не ошибиться в правописании проще, потому что в повседневной речи мы практически не употребляем слово «взирать» как глагол или деепричастие.

К сожалению, это только одна из хитростей «не». На самом деле у нее их припасено еще много! Поэт был прав: «не» – не только упрямая, но еще и коварная частица. Или приставка. И при этом насколько трудно без нее обойтись!

Заметка 14

«Два знака в вашем букваре, теперь не в моде твердый…»

Если бы вы каким-то чудом оказались в XIX веке, то, посмотрев на уличные вывески, наверняка бы заметили кое-что странное. Надписи вроде бы сделаны на русском языке, но слова пишутся совсем не так, как в наши дни. Например:

Складъ мануфактурныхъ товаровъ

Чай, сахаръ, кофе

Торговый домъ братьевъ Альшвангъ

Ресторанъ «Посадъ»

«Зачем столько твердых знаков?» – спросили бы вы себя.

Такой же вопрос задают школьники в стихотворении Самуила Яковлевича Маршака «Быль-небылица». Старик, которого они встретили в парке, рассказывает ребятам, как торговали в старой Москве, и, в частности, о некоем купце Багрове.

Купец Багров имел затон

И рыбные заводы.

Гонял до Астрахани он

По Волге пароходы…

… На белых ведрах вдоль бортов,

На каждой их семерке,

Была фамилия «Багров» —

По букве на ведерке.

– Тут что-то, дедушка, не так:

Нет буквы для седьмого!

– А вы забыли твердый знак! —

Сказал старик сурово. —

Два знака в вашем букваре.

Теперь не в моде твердый,

А был в ходу он при царе,

И у Багрова на ведре

Он красовался гордо.

У твердого знака было даже «имя собственное» – «ер». В словаре Даля читаем:

«ЕР м. (ъ), тридцатая буква в церковной азбуке, двадцать седьмая в русской; некогда полугласная, ныне твердый знак, тупая или безгласная буква». (Мягкий знак в то время назывался «ерь», а буква «ы» – «еры».)

Зачем же были нужны твердые знаки, которые сейчас нам кажутся лишними?

До 1918 года, по правилам, «ъ» следовало писать:

– на конце слов мужского рода после согласных (то есть всегда, кроме тех случаев, когда слово заканчивалось гласной, мягким знаком или буквой «й»);

– в некоторых словах-исключениях (обезъяна, съэкономить, разъикаться, двухъаршинный и т. п.);

– в качестве разделительного знака между согласным и гласным на границе приставки и корня.

* * *

Откуда взялись эти правила?

Они очень древние. В древнерусском языке твердый и мягкий знаки означали… гласные звуки. Как они произносились – точно не известно, поскольку последний делавший это человек умер задолго до изобретения магнитофона. Однако филологи полагают: это было что-то вроде невнятного «о» («ъ») и еще более невнятного «е» («ь»). При этом существовало правило, согласно которому слог может заканчиваться только на гласную. Например, слово «свиток» в древности писалось как «съвитъкъ» (попробуйте его произнести).

Нам хорошо известно, что звук «о» делает стоящие перед ним согласные твердыми. И когда людям стало лень произносить «ъ», они решили сохранить его в письме, дабы сразу было понятно, что имеется в виду. Например: «Здесь мелъ» или «Здесь мель», «Вот молъ» или «Вот моль».

* * *

Но потом этот «пережиток старины» стал сердить многих русских писателей. Им казалось, что в указании на твердость согласных звуков нет никакой нужды. Ведь каждому понятно: если нет никакого признака того, что звук на конце слова мягкий, значит, произносить его нужно твердо.

Лев Васильевич Успенский в своей книге «Слово о словах» воспроизводит гневные пассажи Ломоносова в адрес твердого знака: «Немой место занял, подобно, как пятое колесо!»

Далее писатель приводит цифры: в дореволюционном издании романа Льва Толстого «Война и мир» насчитывалось 2080 страниц. На каждую из них приходилось в среднем по 1620 букв, из которых 54–55 – твердые знаки. То есть во всем тексте последних набралось 115 тысяч, и они обозначали то, что всем и так было прекрасно известно: если после согласных в конце слова не стоит мягкий знак, значит, они твердые. Этими «ъ» можно было бы заполнить более 70 страниц книги. Успенский называет их тысячами «никчемных бездельников, которые ровно ничему не помогают. И даже мешают».

«Но ведь книги не выпускаются в свет поодиночке, как рукописи, – пишет далее он. – То издание, которое я читаю, вышло из типографии в количестве трех тысяч штук. И в каждом его экземпляре имелось – хочешь или не хочешь! – по 70 страниц, занятых одними, никому не нужными, ровно ничего не означающими, “твердыми знаками”. Двести десять тысяч драгоценных книжных страниц, занятых бессмысленной чепухой! Это ли не ужас? Конечно, ужас! Из 210 тысяч страниц можно было бы сделать 210 книг, таких как многие любимые вами, – по тысяче страниц каждая. “Малахитовая шкатулка” напечатана на меньшем числе страниц. “Таинственный остров” занимает 780 таких страничек. Значит, 270 “Таинственных островов” погубил, съел, пожрал одним глотком твердый знак!» И называет твердый знак «самой дорогой буквой в мире».

Желание избавиться от ненужных знаков стало особенно острым на рубеже XIX и XX веков. Среди сторонников изменения орфографии были многие известные лингвисты. В 1904 году при Отделении русского языка и словесности Академии наук была создана Орфографическая комиссия, перед которой и была поставлена задача упростить русскую письменность – прежде всего для того, чтобы школьникам было легче изучать ее. В комиссию вошли самые известные ученые-языковеды тогдашней России. А возглавил ее выдающийся русский языковед Филипп Федорович Фортунатов.

Комиссия попыталась было вовсе отказаться от буквы «ъ» и использовать только «ь», при этом отменив употребление последнего на конце слов после шипящих – «мыш», «ноч», «идеш» и т. д. Этот проект широко обсуждался, но так и не был принят.

Твердый знак был устранен лишь Декретом Совнаркома «О введении новой орфографии», вышедшим 10 октября 1918 года. Причем поначалу с ним разделались исключительно радикально, совсем выкинув из алфавита и заменив апострофом. На старых фотографиях иногда можно увидеть вывески с надписями: «Осторожно! Крутой под’ем!» или «Об’ект охраняется собаками!» А если вы увидите такую вывеску где-нибудь на улице сегодня, обязательно сфотографируйте ее – это большая редкость. Употребление апострофа в середине слова многим казалось диким; писатель Иван Алексеевич Бунин даже называл его «чудовищем». Поэтому вскоре от этого знака отказались и вернулись к знакомому «ъ».

Вызывало неудовольствие и само исчезновение твердых знаков из окончаний слов. Люди опасались, что им станет сложнее различать границы слова и в результате тексты станут нечитаемыми. Сейчас мы сами можем убедиться, что этого не произошло: твердый и мягкий знаки нашли свое место в русском языке, а орфография, которая шокировала бы наших прабабушек и прадедушек, кажется нам привычной и совсем не странной.

* * *

Теперь для твердого знака осталась всего одна работа. Он ставится только перед «е», «ю» и я» и исключительно в следующих случаях:

1) в приставках, оканчивающихся на твердый согласный звук: подъезд, объем, сверхъестественный, волеизъявление;

2) в сложных словах, первый корень которых также оканчивается на твердый согласный звук (это слова, начинающиеся на «двух-», «трех-», «четырех-»): двухъярусный, четырехъярдовый;

3) в некоторых словах иноязычного происхождения, где встречается то же сочетание – твердый согласный звук и гласная «е», «ю», «я»: адъютант, инъекция, объект, субъект, панъевропейский.

В этих случаях без твердого знака никак не обойтись, поскольку гласные «е», «ю» и «я» обладают свойством смягчать стоящий перед ними согласный звук. Таким образом, если мы хотим, чтобы этот звук оставался твердым, нужно отметить это специальным знаком.

А вот в тех случаях, когда приставки, оканчивающиеся на согласный звук, «соприкасаются» с корнем или с другой приставкой, начинающимися на «и», работает особое правило. «И» также наделена свойством делать предыдущий согласный звук мягким. До революции для указания на то, что приставка заканчивается твердым согласным, здесь ставился «ъ». Теперь же от него отказались, а вместо этого… «и» стало превращаться в «ы». Таких слов не очень много. Одно из них уже встречалось вам в этом абзаце. Это слово – предыдущий (сравните с причастием «идущий»). Тот же фокус звук «и» проделывает в словах «розыск» (ср. «искать»), «подытожить» (ср. «итог»), «безыскусный» (ср.: «искусный»), «безыдейный» (ср. «идейный»), «безынициативный» (ср. «инициативный»), «безынтересный» или «небезынтересный» (ср. «интересный»), «сымпровизировать» (ср. «импровизировать»), «предыстория» (ср. «история»).

Есть из этого правила и исключения. Их два. «И» пишется:

1) в словах с приставками «меж-» и «сверх-»: межирригационный, сверхизысканный;

2) в словах с иноязычными приставками и частицами: «пан-», «суб-», «транс-», «контр-» и т. п.: панисламизм, субинспектор, Трансиордания, контригра.

Надеюсь, теперь все стало просто и понятно, и вряд ли вы допустите ошибку в словах с твердым знаком.

Заметка 15

Слова с чередованием гласных и согласных в корнях, или Вся правда о «лаг-» и «лож-»

Позвонил один школьник другому:

– Слушай, есть у меня одно предЛОЖение…

– Что ты предЛАГаешь?

– Реши за меня примеры на сЛОЖение дробей! А я напишу за тебя изЛОЖение!

– Ты поЛАГаешь, это будет честно?

– Ну войди в мое поЛОЖение! Битый час уже мучаюсь, а ничего не получается…

В этом маленьком диалоге нам постоянно встречаются слова с корнями «лаг-» и «лож-». На самом деле это – один корень, просто у него два «лица». Запомнить его правописание очень просто. Буква «г» чаще всего требует, чтобы перед ней стояла только «а», а буква «ж» любит «о». Снисхождение к этим правилам «г» и «ж» проявляют в таких словах, как «предлог», «залог», «подлог», «слог» и т. д., но там гласные стоят под ударением, и ошибиться тоже невозможно.

И лишь одно слово с корнем «лог-» стоит запомнить – «полог». Хотя сегодня не всякий знает, что это такое.

Словарь Ушакова определяет значение этого слова так:

ПО́ЛОГ, полога, мн. пологи-полога, пологов-пологов, муж. – Занавеска, закрывающая кровать. Опустить полог. Спать под пологом (то есть за пологом). «Деревянная двуспальная кровать за ситцевым пологом, желтым, с розовыми цветами», Максим Горький. || перен. Покров (поэт.). Под пологом ночи. Под пологом небес. Под пологом леса.

* * *

Правило простое. Тем не менее эти корни припасли для нас еще не один сюрприз.

Скорее всего, вы помните, что у глагола совершенного вида «положить» есть «названный брат» – глагол несовершенного вида «класть». Подобные «семьи» имеются и еще у некоторых глаголов:

приЛОЖить – приКЛАДывать;

вЛОЖить – вКЛАДывать;

подЛОЖить – подКЛАДывать.

Существуют глаголы, с течением времени потерявшие свою несовершенную форму. Например, глагол «положить». Когда-то у него была несовершенная форма «покласть», но теперь она приводится в словарях с пометкой «устаревшая» – и полностью исчезла из современного языка, оставив на память о себе лишь слово «поклажа».

Как же язык обходится без нее? Очень просто: он использует другую несовершенную форму – без приставки:

– Ты уже положил муку в тесто?

– Нет, кладу прямо сейчас.

Другие глаголы строго следуют правилу:

предпоЛАГать – предпоЛОЖить;

изЛАГать – изЛОЖить;

предЛАГать – предЛОЖить;

возЛАГать – возЛОЖить и т. д.

* * *

Некоторые глаголы поступают еще хитрее. Они образуют сразу две формы – с разными значениями. Например, глагол «наЛОЖить» – совершенного вида, и значений у него, согласно словарю Ожегова, целых четыре.

1. Положить сверху на что-н. Н. выкройку на ткань. Н. компресс. Н. повязку. Н. лак (покрыть слоем лака).

2. Поставить (какой-н. знак), пометить чем-н. Н. печать. Н. резолюцию, визу. Н. свой отпечаток на кого-что-н. (перен.: оставить след, повлиять).

3. Положить, навалить в каком-н. количестве куда-н., наполнить чем-н. Н. белья в чемодан. Н. полную тарелку каши.

4. Подвергнуть чему-н., назначить, предписать что-н. (то, что обозначено существительным). Н. штраф. Н. запрет. Н. наказание. Н. тяжелое бремя на кого-н. (перен.).

У него есть сразу две формы несовершенного вида – «налагать» и «накладывать».

Для первых трех значений используется слово «накладывать».

Врач наКЛАДывает повязку на рану.

Такое событие наКЛАДЫвает особый отпечаток на всю жизнь человека.

Она всегда наКЛАДЫвала мне полную тарелку каши.

А для четвертого – налагать.

Судья наЛАГает на фирму штраф.

Это решение наЛАГает на него большую ответственность.

А вот слово «накласть» помечено в словарях как «грубое» и «простонародное» и в литературной речи не употребляется.

* * *

Еще хитрее глагол «сложить». У него, согласно тому же словарю Ожегова, сразу шесть значений.

СЛОЖИ́ТЬ, сложу, сложишь; сложенный; совер., что.

1. Сов. форма от глагола класть.

2. Положить вместе в определенном порядке. С. книги. С. вещи. С. чемоданы. (также перен.: окончательно подготовиться к отъезду).

3. Прибавить одно к другому, произвести сложение 1 (во 2 знач.). С. два числа.

4. Перегнув, свернув, положить, уложить в каком-н. виде, придать какую-н. форму. С. лист пополам. С. платье. С. раскладушку.

5. Сочинить, придумать. С. песню.

6. Сняв, положить куда-н. С. ношу с плеч. С. оружие (также перен.: прекратить сопротивление, борьбу; высок.).

В первых четырех значениях несовершенной формой будет глагол «складывать»:

Он складывал книги на полки.

Он складывал картинки из кубиков.

Он с трудом складывает два и два.

Он сложил одеяло и запихал его в шкаф.

А в двух последних – «слагать»:

Он слагает песню о нашей победе.

Председатель собрания слагает с себя полномочия.

Не думайте, что я слагаю оружие перед вашими доводами!

А напоследок – маленькая история.

Жила в начале XIX века в Петербурге поэтесса Анна Петровна Бунина. Она написала шутливое стихотворение, которое назвала: «Обещание страждущему бессонницею». Стихи такие:

ОН:

Я ночи все не сплю, – томлюсь, – изнемогаю.

Я:

Уснешь, – не унывай! Поэму я слагаю.

Теперь мы знаем, что Анна Петровна совершенно правильно употребила несовершенную форму глагола «сложить». Она была верной в начале XIX века, остается таковой и сейчас.

Заметка 16

Тайные друзья или враги? О непроизносимых согласных

Помните ли вы повесть Герберта Уэллса о человеке-невидимке? А ведь бывают еще и звуки-невидимки, точнее – «неслышимки». Объяснить их появление очень просто. В тех случаях, когда в слове рядом оказываются сразу три согласные или больше, нам трудно произнести их все подряд. И часть мы пропускаем. Но только в устной речи! На письме этим согласным по-прежнему рады и пропускать их нельзя. Напротив, надо снимать шляпу и вежливо говорить:

«ЗдраВствуйте!»

Вот и первая «неслышимка»! Она притаилась в самой середине слова здраВСТВуйте – там, где встречаются сразу четыре согласных звука подряд, и язык хочет произнести это слово так: «здраствуйте!»

А почему бы в угоду языку не изменить правописание? Будем писать так, как слышим, и всем будет легче! Но если мы так поступим, то можем упустить что-то важное.

* * *

Например, то, что слово «здравствуйте» – это на самом деле пожелание «здравия», или здоровья. Первое, что мы говорим человеку при встрече: «Будь здоров!» Какое замечательное доброе пожелание, а мы только что едва не уничтожили его!

Тем более что избежать ошибки здесь очень просто: в этом нам поможет то самое слово «здравие». Оно ясно показывает, что в корне «здрав» есть буква «в» и ей надлежит оставаться там, в какие бы приключения ни попадало само слово.

Но можно ведь не сдаваться и продолжать искать возможность ошибаться! Например, написать непроизносимую согласную там, где она не зря не слышна. Допустим, вот так: «Как ужастно и опастно букву “т” писать напрастно». Правильность написания слов с подобными буквами в этом предложении можно проверить с помощью «ужаса», охватившего вас, когда вы почувствовали «опасение», что совершаете ошибку, – и убедиться: никакой буквы «т» в них нет. А значит, писать их нужно только так: «ужасно» и «опасно».

А теперь сформулируем правило. Для того чтобы убедиться в наличии непроизносимого согласного звука, в проверочных словах он должен стоять в «сильной позиции». Что такое «сильная позиция»? Это когда звук оказывается:

– перед гласными: «безмолвствовать» – «молва», «молвить»,

– перед непарными звонкими согласными: «солнце» – «солнышко», «солнечный» (перед [н]), «счастливый» – «счастье» (перед [й”]),

– на конце слова – «гигантский» – «гигант».

Вот так можно проверить другие слова: «сердце» – «сердечко», «поздно – опаздывать», «голландский – Голландия», «крестный – крест», «агентство» – «агент» и т. д.

* * *

Вроде все просто и понятно. Но… как подобрать это проверочное слово? Иногда это легко. А порой приходится «докапываться до корней» – выяснять, откуда и каким образом оно появилось на свет.

Возьмем хотя бы то слово, оставшееся в разобранной выше фразе непроверенным, – «напрасно». Что оно означает? Словарь Ушакова нам объясняет:

НАПРАСНЫЙ

напрасная, напрасное; напрасен, напрасна, напрасно.

1. Бесполезный, безуспешный. Напрасный труд. Напрасные старания. «Напрасно (нареч.) мне кудесники сулят дни долгие, дни власти безмятежной», Пушкин. «Не плачь, дитя, не плачь напрасно (нареч.)», Лермонтов.

2. Неосновательный, не имеющий серьезных причин, ненужный. Напрасная тревога. «Напрасных слез не лей», Некрасов.

3. Несправедливый. Напрасные нарекания. «Напрасно (нареч.) чернила его клевета», Некрасов.

Но он ничего не говорит нам о происхождении этого слова. О нем рассказывает другой словарь – этимологический. Само слово «этимология» происходит от двух греческих слов «этимон» – «истина, основное значение слова» и хорошо знакомого нам слова «логос» – «учение, суждение» и обозначает раздел лингвистики (сравнительно-исторического языкознания), изучающий происхождение слов.

Однако, если мы обратимся к этимологическим словарям, нас ждет сюрприз. Разные источники объясняют его по-разному.

Например, словарь С. Фесмана утверждает:

НАПРА́СНЫЙ напра́сно, нареч., напра́с «клевета», укр. напра́сний «внезапный», блр. напра́слiна «поклеп», ст. – слав. напраснъ δριμύς, αἰφνίδιος, сербохорв. на́прасан «вспыльчивый, стремительный, неукротимый». Рум. năprásnă «нечаянно, внезапно» заимств. из болг.; см. Тиктин 2, 1034. Первонач. «внезапно, вдруг», возм., родственно праск «треск»; см. Брюкнер 23, 213 (ср. лосни́ться: лоск и под.). Совершенно недостоверно родство с др. – инд. рrаsаbhаm «насильно, быстро, вдруг» (Маценауэр, LF 11, 176; Шарпантье, AfslPh 29, 6), фонетически невозможно сравнение с цслав. напрѧдати «прыгать вверх» (см. пряда́ть), вопреки Иоклю (AfslPh 28, 2) [От основы слав. prositi, naprositi, русск. просить производит русск. напрасный и родственные слова Варбот; см. подробно «Этимология. 1964», М., 1965, с. 30–36. – Т.]

А словарь Н. М. Шанского предлагает такую версию:

НАПРА́СНЫЙ. Искон. Суф. производное от напрасъ «клевета, наговор, ложь», того же корня, что просить (см.). Исходное значение напрасъ – «просьба» > «просьба с жалобой на кого-н.», далее – «клевета, ложное обвинение» и «тщетность», «бесполезность».

Но если вдуматься, ничего странного в этом нет. Происхождение слов – дело «давно минувших дней», и оно не всегда понятно и твердо установлено. Тут допустимы разные версии. Но самое замечательное, что они обе четко указывают: никакого «т» в слове «напрасно» нет. Оно – лишнее.

* * *

А вот еще несколько слов с непроизносимыми согласными.

Слово «сердце». Словарь Г. А. Крылова пишет: «СЕ́РДЦЕ. Это общеславянское слово имеет индоевропейскую природу. Соответствия находим в разных индоевропейских языках: в армянском – sirt, в латинском – cor, в хеттском – kard. Обратим внимание, что слово «сердце» восходит к той же основе, что и середина: изначально – «то, что находится в центре».

А замечательный русский лингвист и языковед Лев Васильевич Успенский рассказывает: «Мы считаем, что уменьшительной формой от “сердца” будет “сердечко” или “серде́нько”. На деле же само слово “сердце” – уже уменьшительное к древнему праславянскому “сьрдь”. Образованное от него “сьрдько” затем преобразовалось в “сердце”, и эта форма стала основной, утратив значение уменьшительности. Корень тут не “сердц-”, а “серд-”: приглядитесь к словам: “серд-о-больный”, “пред-серд-ие”. Будет неплохо, если вы сейчас же прочтете о слове “солнце”: между ними много сходства».

О том, как читались в древности мягкий и твердый знаки, можно узнать в главе «Два знака в вашем букваре, теперь не в моде твердый…».

Кстати, проверочным словом к «сердцу» может стать слово… «сердиться» – ведь корень у них один. Не случайно о сказавшем что-то сгоряча, в раздражении, сердито, говорят: «Он ляпнул это в сердцах!»

А теперь воспользуемся советом Успенского и присмотримся к слову «солнце».

Лев Васильевич пишет о нем: «Со́лнце. По строению очень похоже на “сердце” (перечтите эту статью). Из таких слов, как “солн-ышко”, “посолонь”, можно вывести, что в древности дневное светило обозначалось у праславян словом “солнь”. От него было произведено уменьшительное – “солньце”, значившее то же, что наше “солнышко”. Затем оттенок уменьшительности выветрился, “солньце” стало основным словом. Самый корень “сол-” очень древний: почти во всех языках Европы солнце называется словами, произведенными от него: латинское “соль”, французское “соле́й”, немецкое “зо́ннэ”…»

А словарь Н. Шанского вносит поправки:

СОЛНЦЕ. Общеслав. Суф. образование (суф. – ьце < – ько) от исчезнувшего сълнь (ср. диал. посолонь «по солнцу», усолонь «тень», солнопек «солнцепек» и т. д.), суф. производного (суф. – нь) от того же индоевроп. по своему характеру корня…

Итак, «н» и «ц» – это суффиксы, в незапамятные времена присоединившиеся к корню «sol», который еще Древнем Риме был именем бога Солнца. Оттуда это слово распространилось по всей Европе, постепенно изменяясь в процессе путешествия. Помните такую итальянскую песню «O sole mio!» («О, мое солнце»). А как будет солнце по-английски? Правильно, «the sun»! А по-немецки? «Die Sonne».

А вот в славянских языках этот корень может не только менять гласный звук, но и «обрастать» суффиксами: в болгарском оно звучит как «слъ́нце», в сербохорватском – «сунце», в словенском – «sȏlnсе», в чешском – «slunce», в словацком – «slnce», в польском – «sɫоńсе», в верхнелужицком – «sɫónco», в нижнелужицком – «sɫуńсо». (Эти сведения я почерпнула в словаре Фасмера.)

Теперь мы может различить в слове «сердце» и два бывших суффикса – это «д» и «ц», присоединившиеся к древнеримскому слову «cor», поменявшему гласный звук в корне и произношение первого согласного.

* * *

Где сердце, там и чуВСТВа! И в середине этого слова тоже есть симпатичное (или устрашающее) скопление согласных. Откуда оно взялось?

Словарь Фасмера разъясняет:

ЧУ́ВСТВО чу́вствовать, русск. – цслав. чувьство αἴσθησις, ст. – слав. чоувьстви́ (Еuсh. Sin.), диал. у-чува́ть «услышать, заметить», цслав. по-чувати, болг. чу́вам «слышу», сербохорв. чу́вати, чу́вȃм «охранять, стеречь», словен. čúvati «бодрствовать, стеречь», далее связано с чу́ю, чуть, чу́ять; см. Бернекер I, 162; Преобр., Труды I, 83.

А словарь Шанского рассказывает о дальнейших приключениях этого корня:

ЧУВСТВО. Заимств. из ст. – сл. яз., где чувство – суф. производное от чувъ «способность чувствовать» > «тот, кто обладает этим», суф. образование (суф. – в-, ср. нрав, гнев и др.) от чути «чувствовать, слышать, ощущать, познавать».

Итак, «ст» и второе «в» – это тоже суффиксы, «приросшие» к корню «чув».

К слову, «сочувствию» – производному от «чувств» («общее, совместное чувство») – близко одно из значений слова «участие». Что подтверждает словарь Ушакова:

УЧА́СТИЕ, участия, мн. нет, ср.

1. Действие по гл. участвовать в 1 знач., сотрудничество, деятельность по совместному выполнению какого-нибудь общего дела. Принять деятельное участие в чем-нибудь (работать в каком-нибудь общем деле). Спектакль пойдет при участии известных артистов. Участие в общественной работе. Участие в деле.

2. Обладание долей, паем в чем-нибудь, в каком-нибудь предприятии, деле. Участие банка в акционерном обществе, в торговой фирме.

3. Сочувствие, сердечное отношение. Принять участие в ком-нибудь (выказать сочувственное отношение к кому-нибудь). «Я живо в нем участье приняла», Грибоедов. «Она выказала искреннее участие в судьбе брата», А. Тургенев. Где прелесть эта встреч? участье в ком живое?

Но в «участии», в отличие от «сочувствия», никакого непроизносимого «в» нет! Потому что оно происходит от слова «часть» (тот, кто участвует в чем-то, берет на себя часть дела). Что подтверждает и словарь Шанского:

УЧАСТИЕ. Заимств. из ст. – сл. яз., где оно – суф. производное от участь «доля, часть». Участие буквально – «доля, часть», затем – «участие в какой-л. доле, части совместной работы, переживании и т. д.».

Моя учительница русского языка в школе говорила: «Когда участвуете, не чавкайте!»

Кстати, к словам «участвовать» и «участие» непосредственное отношение имеет слово «счастье». Вот что пишет о нем словарь Шанского:

СЧАСТЬЕ. Общеслав. Суф. – преф. производное (с помощью приставки съ- в значении «хороший» (см. сдоба) и суф. (-иj-) от чясть (через «юс» малый)). Буквально – «хорошая часть, доля».

По-моему, то, что слова «участие» и «счастье» можно назвать близкими родственниками, – просто замечательно!

* * *

Дальше ищите сами, если вам будет интересно.

Но есть еще один способ верно писать слова с непроизносимыми согласными, не копаясь в словарях: просто запоминать, где «неслышимки» есть, а где – нет. Правда, тогда не узнаете много интересного. Но вот вам примерный список для запоминания или для исследования – решайте сами!

безгласный

безжалостный

бессловесный

блеснуть

вестник

вкусный

властный

гигантский

гнусный

грустный

доблестный

древесный

завистливый

захолустный

злостный

известный

корыстный

лестница

местность

несносный

областной

окрестный

пастбище

поверхностный

поздний

послать (письмо)

постлать (постель)

почерк

праздный

прекрасный

прелестный

присутствовать

радостный

ровесник

свистнуть

тростник

устный (об этом слове см. главу «Ветераны снова в строю»)

хлестнуть

хрустнуть

честный

чудесный

шествовать

шестнадцать

шефствовать

яростный

Так кто же такие эти непроизносимые согласные звуки – наши друзья или враги? Они заставляют нас проделывать лишнюю работу и зря напрягать память или позволяют узнать много нового? Вопрос из категории философских и мировоззренческих, и единственного ответа, верного для всех, здесь нет. Каждый может найти его самостоятельно.

Заметка 17

Союзы – «крупицы смысла»

Возможно, вы помните, как в школе вам рассказывали о том, что есть части речи главные, или «знаменательные», а есть служебные: предлоги, союзы, частицы и междометия. Они ни на что не указывают: ни на объект, ни на его свойства, ни на его действие, а лишь помогают знаменательным словам предстать во всей своей красе – подсказывая им, какой падеж или число лучше принять или на какое место в предложении лучше встать.

Союзы, безусловно, служат «по дипломатическому ведомству», обеспечивая контакты между словами или между отдельными простыми предложениями в составе сложного.

И самое главное: союзы четко указывают на «статус» «выходящих на сцену» слов.

Вот как это происходит в стихотворении Ивана Бунина «Детство»:

Чем жарче день, тем сладостней в бору

Дышать сухим смолистым ароматом,

И весело мне было поутру

Бродить по этим солнечным палатам!

Повсюду блеск, повсюду яркий свет,

Песок – как шелк… Прильну к сосне корявой

И чувствую: мне только десять лет,

А ствол – гигант, тяжелый, величавый.

Кора груба, морщиниста, красна.

Но так тепла, так солнцем вся прогрета!

И кажется, что пахнет не сосна,

А зной и сухость солнечного света.

Это трижды повторяющееся «и» всегда стоит в начале третьей строчки четверостишия, задает ритм и связывает то, что непосредственно воспринимает ребенок, с его чувствами («и весело мне было», «и чувствую», «и кажется»). Таким образом, создается единый мир, в котором жар лета, запах сосен и ощущение шершавой коры под руками объединяются в воспоминания о лете и о детстве.

А вот отрывок из автобиографического романа Бунина «Жизнь Арсеньева»:

А не то вижу я себя в доме, и опять в летний вечер, и опять в одиночестве. Солнце скрылось за притихший сад, покинуло пустой зал, пустую гостиную, где оно радостно блистало весь день: теперь только последний луч одиноко краснеет в углу на паркете, меж высоких ножек какого-то старинного столика – и, боже, как мучительна его безмолвная и печальная прелесть!

Снова союз «и» «связывает» впечатление и переживание, ощущение и чувство.

А вот совсем другое стихотворение другого поэта:

Жадно, весело он дышит

Свежим воздухом полей:

Сизый пар кипит и пышет

Из пылающих ноздрей.

Полон сил, удал на воле,

Громким голосом заржал,

Встрепенулся конь – и в поле

Бурноногий поскакал!

…

Сам как ветер: круть ли встанет

На пути? Отважный прянет —

И на ней уж! Ляжет ров

И поток клубится? – Мигом

Он широким перепрыгом

Через них – и был таков!

Здесь повторяющиеся «и» подчеркивают скорость и непредсказуемость движений вольного коня: вот он стоит, принюхиваясь к запахам, – и через миг уже скачет по степи, еще через миг уже на вершине холма, еще через мгновение уже прыгает через поток.

Но во второй части стихотворения темп резко меняется:

Веселися, конь ретивый!

Щеголяй избытком сил!

Ненадолго волны гривы

Вдоль по ветру ты пустил!

Ненадолго жизнь и воля

Разом бурному даны,

И холодный воздух поля,

И отважны крутизны,

И стремнины роковые, —

Скоро, скоро под замок!

Тешь копыта удалые,

Свой могучий бег и скок!

Снова в дело, конь ретивый!

В сбруе легкой и красивой,

И блистающий седлом,

И бренчащий поводами,

Стройно-верными шагами

Ты пойдешь под седоком.

Здесь монотонное повторение «и» словно заставляет коня смириться и принять седло и поводья.

В этих стихах союзы не передают никакой мысли поэта, не рисуют образов. Они только помогают организовать текст, сделать на чем-то акцент, обозначить оттенки. Важно ли это? Есть такое латинское выражение: «Cum grano salis» – «с крупицей соли». Оно имеет переносное значение – «остроумное высказывание», что-то придающее еде вкус, а речи – язвительность (аналог русского «соленого словца» – римляне не стеснялись неприличных шуток). Продолжая аналогию, можно сказать: союзы тоже похожи на соль – тем, что малы, но незаменимы.

Они организуют предложение, упорядочивают его логику и вносят в него те «крупицы смысла», без которых наша речь станет вязкой и «безвкусной».

* * *

Какие бывают союзы? Прежде всего, их можно разделить на сочинительные и подчинительные. Первые соединяют между собой однородные члены предложения либо более или менее равноправные части сложного предложения. Вторые помогают образованию сложного предложения, «фиксируют» зависимость одной его части от другой. Внутри каждого из этих двух классов можно выделить более мелкие группы, отличающиеся функциями и подчиняющиеся разным правилам пунктуации.

Самые древние из них, кажется, появились просто из восклицаний – «а», «и», «да», «но». Впрочем, возможно, они произошли от сокращения каких-то слов, уже утраченных в нашем языке. Происхождение других проследить легко, что указывает на их относительную молодость. Это такие союзы, как «что», «чтобы», «то… то», «зато», «чем», «тем», «тоже», «ведущие свой род» от местоимений, «когда», «едва», «так», «также», «точно» – от наречий, а союз «хотя» и вовсе раньше был… деепричастием.

И еще одно замечание: классификаций союзов множество. Я взяла ту, которая показалось мне удобной. Но это не значит, что вы не можете счесть таковой другую. Это – дело вкуса.

* * *

Давайте займемся сначала сочинительными союзами.

Вы уже убедились, какую важную роль в предложении может сыграть союз «и». А ведь это только один союз! И, возможно, самый простой. Он относится к так называемым СОЕДИНИТЕЛЬНЫМ союзам. В эту группу входят еще: «ДА», «КАК… ТАК И», «НИ… НИ», «НЕ ТОЛЬКО… НО И». Если очень захочется, их все можно заменить союзом «И».

Два слова о знаках препинания: если соединительный союз встречается только один раз, связывая два однородных члена предложения, запятая перед ним не ставится.

Роман Тургенева «Отцы И дети», роман Льва Толстого «Война И мир» И роман Достоевского «Преступление И наказание».

Щи ДА каша – пища наша.

Запятая не ставится перед «одиноким» союзом «и» и в том случае, если после него следует указательное местоимение «тот», «та», «то», «те»: «Ребенок и тот знает это правило».

Во всех остальных случаях запятая ставится.

1. Когда союз встречается два и больше раз. Как в описании свидания у Фета:

В дымных тучках пурпур розы,

Отблеск янтаря,

И лобзания, и слезы,

И заря, заря!..

Или как в признании Пушкина в последней главе «Онегина»:

Мой идеал теперь – хозяйка,

Мои желания – покой,

Да щей горшок, да сам большой.

2. Когда союз сам по себе уже содержит два или больше повторяющихся слов. Лермонтов пишет о демоне, представшем перед Тамарой:

Он был похож на вечер ясный:

Ни день, ни ночь, – ни мрак, ни свет!

А вот несколько фраз, придуманных мною: «КАК “отцы”, ТАК И “дети” изображены в романе людьми достойными», «Кажется, НЕ ТОЛЬКО к “отцам”, НО И к “детям” Тургенев испытывает искреннюю симпатию».

3. Союз соединяет два предложения: «По небу облака летят, И по земле бегут тени».

Из этого правила есть одно важное исключение: запятая не ставится, если союзы «и… и» или «ни… ни» соединяют слова с противопоставляемыми значениями и все выражение становится фразеологизмом: «и день и ночь», «и стар и млад», «и смех и горе», «и там и сям», «и то и се», «и туда и сюда», «ни два ни полтора», «ни дать ни взять», «ни сват ни брат», «ни взад ни вперед», «ни дна ни покрышки», «ни то ни се», «ни стать ни сесть», «ни жив ни мертв», «ни да ни нет», «ни слуху ни духу», «ни себе ни людям», «ни рыба ни мясо», «ни так ни сяк», «ни пава ни ворона», «ни шатко ни валко», «ни тот ни этот» и т. д. То же и при парных сочетаниях слов, когда третьего не дано: «и муж и жена», «и земля и небо».

* * *

Другой разряд союзов называется РАЗДЕЛИТЕЛЬНЫМИ: они не соединяют слова, а разделяют, указывают на их отличия. Это союзы «ИЛИ», «ЛИБО», «ТО… ТО..», «НЕ ТО… НЕ ТО», «ТО ЛИ… ТО ЛИ» или просто «… ЛИ … ЛИ». При желании, все их можно заменить союзом «ИЛИ». Парадоксально, но они подчиняются тем же правилам, что и соединительные союзы:

Он придет рано ИЛИ поздно.

Он придет ИЛИ рано, ИЛИ поздно: он никогда не приходит к обеду вовремя.

Рано ЛИ, поздно ЛИ, но он придет.

А может, парадокса и нет? Ведь и соединительные, и разделительные союзы описывают всю общность явлений, объединенную или «общим согласием», или «общим отрицанием». А мы знаем, что иногда «дружить против кого-то» легче, чем просто дружить.

Итак, мы с полным правом можем поставить запятую в этом четверостишии Владимира Высоцкого:

То ли – в избу и запеть,

Просто так, с морозу,

То ли взять и помереть

От туберкулезу.

Или в описании Михаила Булгакова одной обитательницы «нехорошей квартиры»: «Дамочка НЕ ТО босая, НЕ ТО в каких-то прозрачных, видно, заграничных, в клочья изодранных туфлях».

Или в другой фразе Булгакова: «Видеть ее можно было ежедневно ТО с бидоном, ТО с сумкой, А ТО И с сумкой и бидоном вместе – ИЛИ в нефтелавке, ИЛИ на рынке, ИЛИ перед воротами дома, ИЛИ на лестнице».

Или в моем описании того, что происходит сейчас за окном: «Весь день идет ЛИБО снег с дождем, ЛИБО дождь со снегом». (Петербуржцы меня поймут.)

* * *

Совсем другое дело – ПРОТИВИТЕЛЬНЫЕ союзы. Они не просто разделяют понятия, а прямо-таки подзуживают их начать войну друг ПРОТИВ друга.

Вот так:

«Я работаю в поте лица, А ты лодырничаешь»,

«Я предупреждал тебя, НО ты не слушал»,

«Ты не любишь работать, ЗАТО любишь много говорить»,

«Я трижды просил тебя, ОДНАКО ты так и не сделал этого».

Но ведь их можно использовать не только для предъявления претензий, но и для справедливого разделения обязанностей или похвалы человека:

«Давай я пожарю мясо, А ты почистишь картошку»,

«Мне казалось, что ты – лентяй, НО теперь я вижу, что это не так»,

«Ты ленился весь месяц, ЗАТО в конце взялся за ум»,

«Все было против тебя, ОДНАКО ты справился».

Как в том, так и в другом случае перед разделительными союзами ставится запятая. Делается это и тогда, когда союз соединяет не предложения, а слова. Пример перед вами:

«К ручейку подошли четверо козлят. Первый перепрыгнул, второй перепрыгнул, и третий перепрыгнул, а четвертый не стал».

* * *

Четвертая группа союзов – ПРИСОЕДИНИТЕЛЬНЫЕ. По значению они близки к соединительным, о чем ясно говорит их название. Разница в том, что они соединяют слова или предложения не равнозначно, а устанавливая некую иерархию – обозначая либо «место в строю», либо «время выхода на сцену». Правда, делают это весьма уважительно. Это союзы: «И ТО», «А ТО», «ДА И».

Знаки препинания при них имеют свои особенности. Запятая нужна, если следующие за союзом слова или предложение содержат дополнительные замечания или разъяснения к сказанному ранее:

«Только раз в жизни он купил книгу, ДА И то – в подарок приятелю».

Если же присоединительный союз указывает на неожиданный переход от одного действия к другому, запятая не нужна:

«Он думал, думал ДА И надумал».

Ту же функцию «установления иерархии» может выполнять и комбинация соединительного или разделительного союза и наречия: «и вот», «а потому», «и притом». Пред ними ставится запятая.

«Я был молод, а потому безрассуден».

«Я его любил за его прямой и нелицемерный нрав, ДА ПРИТОМ он был дорог мне по воспоминаниям» (И. С. Тургенев).

В этом правиле есть исключение: запятая не ставится, если… вместо нее стоит другой знак. Как в этих строках Пушкина:

Вдруг изменилось все кругом:

И вот она в саду моем

Явилась барышней уездной,

С печальной думою в очах,

С французской книжкою в руках.

* * *

И, наконец, ПОЯСНИТЕЛЬНЫЕ союзы, придуманные специально для того, чтобы вводить в текст разнообразные – правильно – пояснения: «А ИМЕННО» и «ТО ЕСТЬ». Они также требуют запятых. Примеры:

«Последний был членом Кабинета министров, а именно товарищем министра информации» (В. Аксенов).

«Время стояло самое благоприятное, то есть было темно, слегка морозно и совершенно тихо» (С. Аксаков).

Если в предложении идет перечисление, то перед союзом ставится запятая, а после него – двоеточие:

«На этом угольном столе поместилось вынутое из чемодана платье, а именно: панталоны под фрак, панталоны новые, панталоны серенькие» (Н. Гоголь «Мертвые души»).

Когда же эти союзы соединяют части сложного предложения, правило очень похоже: перед союзом тоже ставится запятая, а вот после него – вовсе не обязательно двоеточие. То есть во избежание двусмысленного прочтения фразы знак препинания здесь необходим, но какой именно – автор вправе выбрать на свой вкус:

«Шампанское сообщило ему расположение к разным экстренностям, а именно: он решил не ехать еще домой, а заехать к одной знакомой даме» (Н. Гоголь «Шинель»);

«…В нем есть то нужное и очень важное, чего нет, например, в Маше и в докторе, а именно, он верит, что главное на земле – правда» (А. Чехов «Моя жизнь»);

«…Случилось то, к чему я никак не была готова, а именно – доктор Шванебах был совершенно спокоен, словно ничего не произошло» (Б. Окуджава «Путешествие дилетантов»).

* * *

Теперь поговорим о ПОДЧИНИТЕЛЬНЫХ союзах – тех, что «устанавливают отношения» между разными частями сложноподчиненного предложения. Они всегда выделяются запятыми и могут выполнять разную работу.

1. Обозначают время: «когда», «пока», «едва», «как только», «с тех пор как», «по мере того как», «лишь только», «прежде чем», «после того как» и т. д.

«С тех пор как этот край принял христианство, проткни его насквозь, со всяким рыцарем, заезжавшим сюда, непременно случались странные приключения, проткни его насквозь» (Марк Твен «Янки при дворе короля Артура», перевод Н. К. Чуковского).

2. Обозначают условия, при которых что-то произойдет: «если», «если… то», «коли», «раз», «ежели» и т. д. Все остальные союзы, кроме «если», употребляются, как правило, в прямой речи (как простонародные слова).

Если жизнь тебя обманет,

Не печалься, не сердись (А. С. Пушкин).

«Раз что стихи написаны, я смотрю на них, как на товар, не иначе» (А. С. Пушкин).

«Ты мне вот что скажи, ослица: пусть ты пред мучителями прав, но ведь ты сам-то в себе все же отрекся от веры своей и сам же говоришь, что в тот же час был анафема проклят, а коли раз уж анафема, так тебя за эту анафему по головке в аду не погладят. Об этом ты как полагаешь, иезуит ты мой прекрасный?» (Ф. М. Достоевский «Братья Карамазовы»).

– А ежели мы, по-вашему, выходим необразованные, так зачем вы к нам ходите? Шли бы к своим образованным!

– Я, Настасья Тимофеевна, всегда уважал ваше семейство, а ежели я насчет электрического освещения, так это еще не значит, что я из гордости (А. П. Чехов «Свадьба»).

Союз «если… то» требует запятой между своими частями:

А ЕСЛИ запятую не поставить, ТО это будет ошибкой.

3. Сравнивают что-то с чем-то: «как», «как будто», «точно», «словно», «подобно тому как», «как если бы». Они «требуют», чтобы запятая стояла перед ними, но не разрывала их.

«Многие русские слова сами по себе излучают поэзию, подобно тому как драгоценные камни излучают таинственный блеск» (К. Паустовский).

4. Вносят оговорки и ограничения: «хотя», «несмотря на то что», «пускай», «только бы». Они также не любят, когда их разделяют запятыми.

«В степи было тихо и пасмурно, несмотря на то что солнце поднялось» (А. П. Чехов).

Но иногда союз «несмотря на то… что» выдвигает «особые требования». Время от времени его «так и тянет» разделиться на две составляющие: первая относится к главному предложению, поясняя смысл какой-то из его частей, а вторая выполняет роль союза.

В таком случае запятая ставится непосредственно перед словом «что»:

«Лошадь начинала уставать, а с него пот катился градом несмотря на то, что он поминутно был по пояс в снегу» (А. Пушкин «Метель»).

«Ботаническим садом управлял отличный ученый директор и не допускал никакого беспорядка несмотря на то, что большую часть своего времени проводил в занятиях с микроскопом в особой стеклянной будочке, устроенной в главной оранжерее» (В. Гаршин Attalea Princeps).

5. Указывают на следствия, проистекающие из главного предложения: «так что». Этот союз «не любит» лишних запятых.

«На другой день по их приезде пошел проливной дождь, и ночью потекло в коридоре и в детской, так что кроватки перенесли в гостиную» (Л. Толстой «Анна Каренина»).

Но важно не перепутать его с сочетанием наречия «так» и союза «что». В это случае наречие «так» можно заменить выражением «таким образом»:

«Жизнь Берлиоза складывалась так (таким образом), что к необыкновенным явлениям он не привык» (М. Булгаков «Мастер и Маргарита»).

Но попробуйте проделать это с фразой Толстого, приведенной выше. Получится бессмыслица. Зато там можно заменить союз «так что» союзом «и». Предложение утратит указание на причинно-следственную связь, но общий его смысл сохранится.

6. Указывают на причину: «потому… что», «оттого… что», «так как», «ибо», «вследствие того… что», «по причине того… что», «в связи с тем… что», «благодаря тому… что», «из-за того… что» и т. д. Или на цель: «чтобы», «для того… чтобы», «с тем… чтобы».

Где здесь нужно ставить запятую: перед союзом или перед словом «что»?

Например, в романе Булгакова «Мастер и Маргарита» читаем: «Почему, собственно, я так взволновался из-за того, что Берлиоз попал под трамвай?»

А в пьесе Марины Цветаевой «Федра» кормилица говорит Федре:

Оттого что лжешь

Мне, себе, ему и людям.

Ответ не так прост. Но все же попробуем разобраться.

Запятая ставится МЕЖДУ ЧАСТЯМИ СОЮЗА, если выполняется хотя бы одно из следующих условий:

– перед составным союзом имеется частица «не»:

Она любила Ричардсона

Не потому, чтобы прочла,

Не потому, чтоб Грандисона

Она Ловласу предпочла… (А. Пушкин «Евгений Онегин»);

– имеется вводное слово или частица, усиливающие или ограничивающие значение первой части союза:

«“Это, должно быть, оттого, что я слишком долго живу на свете”, – думал Мостовской» (В. Гроссман «Жизнь и судьба»);

– первая часть составного союза является частью перечисления:

«Ромашов же краснел до настоящих слез от своего бессилия и растерянности, и от боли за оскорбленную Шурочку, и оттого, что ему сквозь оглушительные звуки кадрили не удавалось вставить ни одного слова» (А. Куприн «Поединок»);

– на первую часть составного союза падает логическое ударение:

«Мне грустно оттого, что весело тебе» (М. Ю. Лермонтов).

А когда же запятая между двумя частями союза не нужна? Она не требуется, если:

– между окончанием первой части сложного предложения и союзом, который должен был соединять обе части, что-то стоит:

«Калугин рысцой ехал на бастион, с тем чтобы по приказанию генерала передать туда некоторые приказания» (Л. Толстой «Севастополь в мае»);

– придаточная часть находится внутри главной – тогда запятые ставятся перед союзом и после всего придаточного предложения:

«Все возы, потому что на них лежали большие тюки с шерстью, казались очень высокими и пухлыми» (А. Чехов «Степь»).

7. Некоторые подчинительные союзы просто указывают на подчиненное отношение придаточного предложения, не конкретизируя причины. Это союзы «что» и «как». Они требуют, чтобы перед ними стояла запятая:

«Я понимаю, ЧТО вы устали».

«Я представляю себе, КАК вы устали».

Заметка 18

Подробности из личной жизни союзов

Хотя союзы могут показаться маленькими и неприметными, их «личная жизнь» весьма насыщена. Вы помните, что не все союзы родились таковыми? Некоторые «начинали свою карьеру» с наречий или предлогов, после чего «сменили профиль». Однако по старой памяти любят пускать пыль в глаза, прикидываясь не теми, кто они есть на самом деле. Но от зорких глаз ничего не скроешь, а острый ум всегда увидит свет истины, каким бы бледным он ни был! Попробуем?

Как вам, к примеру, такая история?

Во сне я видел длинный мост, уходивший в темноту. Я пошел по этому мосту и увидел стражника. Он спросил меня:

– Ты пришел сюда, потому что хочешь научится летать?

– Да, именно поэтому, – ответил я.

– Тогда лети! – приказал он и сбросил меня с моста.

Я взлетел, но ветер подхватил меня и начал крутить. Мне стало страшно, поэтому я проснулся. Но, кажется, я скучаю по тому чувству полета.

Для тех, кто не любит сны и фантастику, есть диалог в более реалистическом ключе.

– Ты пришел, потому что у тебя закончились деньги?

– Да, именно поэтому.

– И вместо того, чтобы заработать их, как честный человек, ты решил пойти по этому скользкому пути попрошайки?

– Нет, у меня закончились деньги, и поэтому я убью тебя и заберу твои драгоценности!

Звучит как начало триллера, не так ли?

Что же общего между этими двумя историями? Четыре выражения: «потому», «поэтому», «по тому» и «по этому». Почему одни из них пишутся раздельно, а другие слитно?

Ответить на этот вопрос довольно просто. Пробел используется в случае, если перед вами предлог и указательное местоимение. Проверить это можно при помощи вопросов: «По какому мосту?» или «По какому пути?» Ответы будут очевидны: «По этому» или «По тому».

А что же «потому» и «поэтому»? В одном случае это наречие, а в другом – союз. Как их различить? Вы это уже знаете! Предлог обязательно что-то связывает. В данном случае два предложения в составе третьего: сложноподчиненного.

Ты пришел сюда, потому что хочешь научится летать?

У меня закончились деньги, и поэтому я убью тебя.

Существуют ли другие союзы, которые можно спутать с указательным местоимением с предлогом? Конечно: «зато», «оттого» и «оттого что», «затем» и «затем чтобы» и т. д.

Но отличить их не сложно. Рядом с указательным местоимением обязательно будет существительное, на которое оно указывает. Почему? А вот смотрите:

Лето было дождливым, ЗАТО теплым.

Лето было дождливым, и ЗА ТО время, пока мы жили на даче, мы успели прочитать много книг.

Я тоже пойду в цирк.

И на мне будет то же желтое пальто, которое тебе так нравилось когда-то.

Я отошел от того стола, что стоял у окна.

Мне грустно оттого, что весело тебе.

Я пошел по тому мосту.

Я выбрал этот путь потому, что люблю смотреть на воду.

Я спрятался за тем деревом.

Я спрятался затем, чтобы наблюдать за тобой.

* * *

А вот союз «так же как (и)» можно спутать с местоимением «так» + частицей «же» + союзом «как (и)». Причем разница между ними очень существенная!

Между частями союза «так же как и» запятая не ставится:

«И в самой грации может быть расчет, точно так же как и в расчете может быть грация» (М. Салтыков-Щедрин «Наш дружеский хлам»).

А вот между двумя союзами ставится:

«Наталья обращалась с ним точно так же, как и прежде» (И. Тургенев «Рудин»).

Как же различить эти два случая? Легко: весь союз «точно так же как и» можно заменить одним словом «и»:

И в самой грации может быть расчет, и в расчете может быть грация.

А вот два союза заменить одним никак не удастся:

Наталья обращалась с ним, и прежде.

* * *

А как различить союз «чтобы» и союз «что» с частицей «бы»?

Это тоже довольно просто. «Чтобы», как нам уже известно, указывает на цель. И отнять у него «бы» никак нельзя:

Я всегда хотел, ЧТОБЫ мы были вместе.

Не хочу, ЧТОБЫ надо мной смеялись.

ЧТОБЫ получать зарплату, надо много учиться.

А вот сочетание «что бы» является либо вопросительным местоимением с частицей «бы» (и тогда частицу можно просто убрать):

«ЧТО БЫ мне спросить у президента?»

Либо тоже местоимением, но только относительным, с частицами и «бы», и «ни»:

«Я вам не поверю, ЧТО БЫ вы мне НИ говорили».

И тогда оно означает «все что угодно».

* * *

А легко ли союзы уживаются друг с другом? Что происходит, когда в предложении встречаются сразу два подчинительных союза?

«Он чувствовал, что, если он признает это, ему будет доказано, что он говорит пустяки, не имеющие никакого смысла» (Л. Н. Толстой).

Видите, тут использован принцип матрешки: в сложноподчиненное предложение «Он чувствовал, что ему будет доказано, что он говорит пустяки, не имеющие никакого смысла» вставлено еще одно, связанное «условным союзом» «если» и называемое «придаточным второй степени». Это придаточное второй степени является обособленной частью предложения, а значит, должно выделяться запятыми.

А если бы Толстой написал так:

«Он чувствовал, что если он признает это, то ему будет доказано»…

Тогда бы у нас появился союз «если… то», требующий, как мы помним, запятой между своими частями. Но тогда мы не смогли бы поставить запятую перед «если», потому что в таком случае – убери мы из предложения часть, ограниченную запятыми, – фраза потеряла бы смысл:

«Он чувствовал, что, то ему будет доказано»…

Поэтому запятая в таких случаях не ставится. Равно как в и другом предложении того же Льва Толстого:

Охотничья примета, что если не упущен первый зверь и первая птица, то поле будет счастливо, оказалась справедливою.

То же правило работает для союзов «что», «когда» и «когда… тогда»:

Запомните, ЧТО, КОГДА в придаточном предложении второй степени нет на конце союза «тогда», нужны две запятые.

Нужно также помнить, ЧТО КОГДА нет второй части союза, ТОГДА нужна только одна запятая.

То же правило действует, если два главных предложения связаны сочинительным союзом и одно из них при этом имеет своего «слугу» – предложение, связанное с ним подчинительным союзом:

«Занавес поднялся, и, как только публика увидела своего любимца, театр задрожал от рукоплесканий и восторженных криков» (Куприн).

Занавес поднялся, и как только публика увидела своего любимца, так театр задрожал от рукоплесканий и восторженных криков.

А вот еще примеры с другими союзами:

«Мимоходом забежал он в меняльную лавочку и разменял всю свою крупную бумагу на мелкую, и, хотя потерял на промене, бумажник его значительно потолстел» (Достоевский).

«В предпоследней комнате встретился с ним Андрей Филиппович, и хотя тут же в комнате было порядочно всяких других, совершенно посторонних в настоящую минуту для господина Голядкина лиц, но герой наш и внимания не хотел обратить на подобное обстоятельство» (Достоевский).

«Человек он был чувствительный, и когда говорил о взаимных отношениях двух полов, то краснел» (Салтыков-Щедрин).

«Мы шли по рельсам и, когда услышали вдали поезд, поспешили спуститься с насыпи»;

«Он всегда был человеком увлекающимся, и, как я понимаю, сейчас он по уши влюблен в соседку»;

«Он всегда был скрытным, и, как я понимаю, если не спросить его прямо, он предпочтет промолчать».

Теперь, пожалуй, мы можем сформулировать общее правило. Оно довольно простое: нужно смотреть, нет ли у подчинительного союза второй части. Если есть, запятая перед первой частью союза не нужна. Если нет – нужна.

* * *

А может, стоить «жить проще» и совсем обходиться без них? Давайте-ка пробуем!

Возьмем какой-то маленький тест – например, одно из «Стихотворений в прозе» Тургенева – и попробуем убрать из него все союзы:

Нас двое в комнате: собака моя, я. На дворе воет страшная, неистовая буря.

Собака сидит передо мною – смотрит мне прямо в глаза.

Я тоже гляжу ей в глаза.

Она словно хочет сказать мне что-то. Она немая, она без слов, она сама себя не понимает – я ее понимаю.

Я понимаю, в это мгновенье в ней, во мне живет одно то же чувство, между нами нет никакой разницы. Мы тожественны; в каждом из нас горит, светится тот же трепетный огонек.

Смерть налетит, махнет на него своим холодным широким крылом…

Конец!

Кто потом разберет, какой именно в каждом из нас горел огонек?

Нет! Это не животное, не человек меняются взглядами…

Это две пары одинаковых глаз устремлены друг на друга.

В каждой из этих пар, в животном, в человеке – одна та же жизнь жмется пугливо к другой.

Кажется, ничего не произошло. Вот если бы мы убрали предлоги, текст был бы полностью разрушен, и мы споткнулись бы уже на первых фразах: «Нас двое комнате: собака моя и я. Дворе воет страшная, неистовая буря». Сразу стало бы понятно, где не хватает предлогов и каких именно. А без союзов текст вполне читаем. Другое дело, что из него ушла плавность, он стал рубленым, отрывочным. В начале XX века это могло бы сойти за стилистический прием, но представьте себе всю литературу, состоящую из фраз, звучащих как стук топора. Скучно. Однообразно.

Вы уже знаете: у союзов своя тихая жизнь и свои маленькие тайны. Да, они не жизненно необходимы, но они обогащают нашу речь и позволяют передавать больше информации: рассказывают о том, в каких именно отношениях находятся субъекты, объекты и события, о которых мы говорим.

Вы можете обходиться без них. Можете употреблять только самые простые, чтобы не допускать ошибок. А можете рискнуть и воспользоваться всем богатством, которое предоставляет вам язык. Выбор за вами.

Заметка 19

О пользе и коварстве вводных слов

Несомненно, он – отличный специалист.

Действительно, он – отличный специалист.

Наверняка он – отличный специалист.

Вероятно, он – отличный специалист.

Видимо, он – отличный специалист.

Наверное, он – отличный специалист.

Возможно, он – отличный специалист.

Кажется, он – отличный специалист.

Может, он и отличный специалист, но…

Вроде бы эти предложения говорят об одном и том же. Но какая разница! Чем дальше, тем больше мы сомневаемся в положительности оценки, высказываемой в главном предложении. Эти ощущения возникают в нас из-за слов, даже не являющихся полноправными членами предложения.

Давайте поговорим еще об одном «архитектурном излишестве» – о вводных словах и оборотах.

Что нам известно о них?

– Они выражают отношение автора к содержанию какого-либо высказывания или степень достоверности этого высказывания.

– Они не являются членами предложения и не связаны с ним грамматически.

– Для того чтобы подчеркнуть их обособленность, их выделяют запятыми.

– Их очень много.

Как уже говорилось, эти слова могут передавать оценку достоверности и реалистичности информации (в таком случае они называются «модальными»). В эту группу вводных слов также входят:

«без (всякого) сомнения», «безусловно», «само собой», «разумеется», «бесспорно», «конечно», «по-видимому», «верно», «по всей вероятности», «пожалуй», «должно быть», «может быть», «надо полагать», «можно полагать», «надо думать» и т. д.

Но когда говоришь о чем-то более или менее достоверном, неплохо бы сослаться на источник:

«по сообщению», «по сведениям», «по мнению», «по слухам», «в соответствии с», «говорят», «сообщают», «передают».

А если подходящего источника не нашлось, можно «застолбить» это сообщение, обозначив его как свое:

«(я) думаю», «(я) полагаю», «(я) надеюсь», «(я) считаю», «по-моему», «по моему мнению», «на мой взгляд», «помнится», «вспоминается»

или, как писали когда-то в компьютерной сети «фидо», imho (сокращение от английской фразы «in my humble opinion», что в переводе означает «по моему скромному мнению»). Впрочем, помнится, это сокращение быстро перевели на русский и расшифровали: «имхо» – «имею мнение, хрен оспоришь».

Или упомянуть, насколько часто случается то событие, о котором идет речь:

«бывает», «бывало», «случается», «случалось», «по обычаю», «по обыкновению», «в крайнем случае».

Или установить, насколько это событие вероятно:

«самое большее», «самое меньшее», «самое необычное», «самое удивительное», «по крайней мере».

А еще вводные слова помогают акцентировать логику высказывания, обозначить доказательства и оговорить исключения:

«во-первых», «во-вторых», «в-третьих», «кроме того», «сверх того», «наоборот», «напротив», «например», «к примеру», «с одной стороны», «с другой стороны», «далее», «в частности», «кстати», «к слову сказать», «впрочем», «между прочим».

А потом подвести итог:

«в общем», «выходит», «главное», «следовательно», «итак», «таким образом», «значит», «наконец», «стало быть», «в общих чертах», «словом», «одним словом», «короче», «коротко говоря», «называя вещи своими именами».

И, если это необходимо, уточнить:

«иначе говоря», «другими словами», «иными словами», «точнее (говоря)», «мягко выражаясь», «если можно так сказать», «если можно так выразиться», «с позволения сказать», «с вашего позволения», «лучше сказать», «точнее сказать», «так сказать», «как говорится».

Можно привлечь собеседника на свою сторону:

«понимаешь (-ете)», «знаешь (-ете)», «видишь (-ите)», «пойми (-те)», «поверь (-те)», «послушай (-те)», «согласись (-тесь)», «представь (-те) (себе)», «вообрази (-те)», «веришь (-ите) ли», «знаешь (-ете) ли», «повторяю», «подчеркиваю».

И убедить его в своей искренности:

«честно говоря», «откровенно говоря», «правду говоря», «прямо говоря», «не ходя вокруг да около», «между нами говоря», «по правде», «по совести», «(говоря) по справедливости», «не в укор будь сказано».

И, наконец, поделиться с окружающими своими чувствами:

«к счастью», «к радости», «к несчастью», «к огорчению», «к досаде», «к сожалению», «к стыду», «к удивлению», «к изумлению», «на счастье», «на радость», «на удивление», «по счастью», «чего доброго», «странное дело», «удивительное дело», «смешно сказать».

Мы видим, что водные слова – это не какая-то особая часть речи: среди них встречаются и существительные, и прилагательные, и глаголы, и деепричастия и т. д. Особенным является только их «статус» в предложении. И распознать его довольно просто.

«Ты решил задачу верно. Верно, ты хорошо учился в школе».

В первом предложении к слову «верно» легко пристроить вопрос «как?» – и понять, что это обстоятельство, относящееся к сказуемому. А попробуйте задать хоть какой-нибудь вопрос к слову «верно» во втором предложении. Не получается? Вот это и означает «не являться членом предложения и не быть связанным с ним грамматически». Перед нами вводное слово, и его самостоятельность нужно подчеркнуть запятой.

* * *

Но бывает, что слова только прикидываются вводными, а на самом деле они – полноправные члены предложения. Как вам, к примеру, такая фраза:

«Так и хочется выделить “как будто” запятой, как будто это вводное слово».

Нам уже известен союз «как будто», который может связывать две части сложноподчиненного предложения.

Существует еще частица «как будто», придающая событиям оттенок вероятности и предположительности: «Лес как будто прислушивался к шагам человека».

Теперь мы можем закончить предложение:

«Так и хочется выделить “как будто” запятой, как будто это вводное слово, но это – союз, и выделять его запятой не нужно».

А еще не являются вводными словами: «вдруг», «буквально», «вдобавок», «вряд ли», «почти», «едва ли», «якобы», «даже», «именно», «непременно», «вот», «ведь», «все-таки», «вроде», «обязательно», «исключительно», «по решению», «по предложению», «по постановлению», «в довершение», «в конечном счете» и т. д.

* * *

Вот и начало проявляться коварство вводных слов! Мало того что они могут поставить под сомнение утверждение основной части предложения или даже «переметнуться» в нее и стать, к примеру, обстоятельствами – ими могут прикинуться еще и некоторые союзы и частицы. И это еще не все!

Правило, регулирующее положение вводных слов в предложении, очень просто и нам уже известно: они обязательно выделяются запятыми. Но что произойдет, если ситуация окажется нестандартной, обычной нормой не регулируемой?

Самый простой случай – когда автор решил вставить в предложение два вводных слова или оборота. Тогда они просто разделяются запятой, как однородные члены предложения.

«Собственно говоря, сказать по совести, я хочу любви, что ли, или как она там называется?» (В. Вересаев).

А вот другой вариант. Что будет, если вводные слова встретятся с каким-нибудь оборотом, который тоже требует выделения запятыми? Да не просто встретятся, а… окажутся внутри него. Вот так:

«Одолеваемый этими горькими мыслями, не совсем, впрочем, справедливыми и навеянными взволновавшим его письмом Аниканова, Травкин вышел из овина в холодный рассвет» (Э. Казакевич «Звезда»).

Ответ здесь очень прост: и вводное слово, и оборот нужно выделить запятыми так, чтобы предложение прибрело вид матрешки.

Но что, если вводные слова окажутся не внутри оборота, а «с краю»? Тогда они «теряют право на запятые». Вот так:

«А вместо пятнышка впереди обозначилась еще одна дорога, то есть не то чтобы дорога, царапина земная, бороздка скорее» (В. Астафьев «Так хочется жить»).

«Мало-помалу присоединяются к их обществу все, окончившие довольно важные домашние занятия, как то: поговорившие с своим доктором о погоде и о небольшом прыщике, вскочившем на носу, узнавшие о здоровье лошадей и детей своих, впрочем показывающих большие дарования…» (Н. Гоголь «Невский проспект»).

То же правило действует, когда вводные слова стоят на границе однородных членов или частей сложного предложения и связаны со следующими за ними словами:

«Послышался резкий стук, должно быть сорвалась ставня» (А. Чехов «Невеста»).

Исключение тут делается, только если вводное слово стоит перед союзами «КАК» и «ЧТОБЫ»: они настолько «любят» запятую перед собой, что «настаивают» на ней очень настойчиво:

«Она ушла из дома рано утром, НАДО ПОЛАГАТЬ, чтобы не встречаться с ним лишний раз».

А вот что касается вводных слов «вернее» и «точнее», то здесь допускается «авторский произвол»: вы можете ставить запятую, а можете пропустить ее, если вам покажется, что так логичнее.

«Она ушла из дома рано утром, вернее, когда еще не рассвело».

«Она ушла из дома рано утром, точнее когда еще было темно».

А что, если вводные слова встречаются с союзами? Например, в этой фразе Тургенева из рассказа «Певцы»:

«Я узнал только, что он некогда был кучером у старой бездетной барыни, бежал со вверенной ему тройкой лошадей, пропадал целый год и… должно быть, убедившись на деле в невыгодах и бедствиях бродячей жизни, вернулся сам, но уже хромой».

Или в этой фразе из пушкинского «Выстрела»:

«Вы ничуть не мешаете мне, – возразил он, – извольте себе стрелять, а… ВПРОЧЕМ, как вам угодно; выстрел ваш остается за вами; я всегда готов к вашим услугам».

Тут все зависит от того, можно ли мысленно убрать вводные слова и перенести их в другое место. Если это возможно (первая цитата), то запятую ставить нужно, а если нет (вторая цитата) – нет.

Итак:

«… пропадал целый год и, должно быть, убедившись на деле в невыгодах и бедствиях бродячей жизни…»,

но

«…извольте себе стрелять, а впрочем, как вам угодно».

Если же союз и вводные слова стоят в начале предложения, то запятая, как правило, не ставится – видимо, из чисто эстетических соображений.

«И кроме того, жизнь прекрасна!»

Вы видите, что вводные слова, несмотря на свою независимость (а может быть, и благодаря ей), требуют к себе внимания и уважения. Но подумайте, можно ли обойтись без них? Согласитесь, это будет очень сложно. Я, например, точно не смогла бы. И наверное, этот абзац – лучшее тому доказательство.

Заметка 20

Когда пригодится тире?

А если автор решит вставить в свое предложение не слово и даже не оборот, а целую фразу? Например, вот так:

«Это было… как когда-то написал Пушкин… поистине “чудное мгновенье”».

Какие знаки должны стоять на месте многоточий?

Можно поставить запятые или заключить «вводное предложение» в скобки. А можно соригинальничать и поставить два тире. Получится необычно и красиво:

«Это было – как когда-то написал Пушкин – поистине “чудное мгновенье”».

Можно также обособить однородные члены предложения или любую его часть, несущую самостоятельный смысл. Вот как это делает Шолохов:

«Старший урядник – бравый престарелый казак с нашивками за сверхсрочную службу – скомандовал строиться»;

«Обычно из верховых станиц – Еланской, Вешенской, Мигулинской и Казанской – брали казаков в 11-12-й армейские казачьи полки и в лейб-гвардии Атаманский».

А вот так – Марина Цветаева:

«Стихи – как все, что чрезвычайной важности (и опасности!), – письмо зашифрованное».

Допустимо обособление даже однородных предложений в составе сложного:

«Кто виноват из них, кто прав, – судить не нам» (Крылов).

* * *

Но обособление вводных предложений – это отнюдь не главная задача тире. Что, например, оно делает в предыдущем предложении? То, что никогда не разрешается запятой, – разделяет подлежащее и сказуемое.

Впрочем, не всегда, а лишь в том случае, когда и подлежащее, и сказуемое выражены именами существительными. Как в знаменитом эпиграфе к роману Набокова «Дар»:

«Дуб – дерево. Роза – цветок. Олень – животное. Воробей – птица. Россия – наше отечество. Смерть неизбежна» (П. Смирновский «Учебник русской грамматики»).

Обратите внимание: в последнем предложении роль сказуемого выполняет краткое прилагательное. И в этом случае тире не ставится.

Не нужно оно, и если перед сказуемым стоит частица «не»:

«Бедность не порок»,

«Курица не птица».

Но тире необходимо, если подлежащее и сказуемое являются существительным и неопределенной формой глагола или оба они – глаголы в неопределенной форме:

«Назначение каждого человека – развить в себе все человеческое, общее и насладиться им» (В. Г. Белинский);

«Любить иных – тяжелый крест» (Б. Л. Пастернак);

«Жизнь прожить – не поле перейти».

Если в таких предложениях существуют указательные местоимения «это» и «вот» или выражения «это есть» и «это значит», то перед ними «встает» тире:

«Коммунизм – это есть советская власть плюс электрификация всей страны» (В. И. Ленин).

* * *

Еще одна «работа» для тире – «собирать» вводные слова и вставать перед обобщающим. Как в стихотворении Пушкина:

Ревет ли зверь в лесу глухом,

Трубит ли рог, гремит ли гром,

Поет ли дева за холмом —

На всякой звук

Свой отклик в воздухе пустом

Родишь ты вдруг.

А еще при помощи тире выделяются пояснения – в том случае, если его можно заменить словами «а именно» или это пояснение можно превратить в самостоятельное предложение.

«Я не слишком люблю это дерево – осину» (И. С. Тургенев);

«Со мною был чугунный чайник – единственная отрада моя в путешествиях по Кавказу» (М. Ю. Лермонтов).

* * *

Следующая задача тире – не совсем грамматическая, а скорее, психологическая. Оно используется, когда «героя» предложения подстерегает какая-то неожиданность. Помните, как в «Мойдодыре» Чуковского:

Я за свечку,

Свечка – в печку!

Я за книжку,

Та – бежать

И вприпрыжку

Под кровать!

Или если два однородных члена предложения выражают противоречивые понятия, как в знаменитой строке державинского «Бога»: «Я царь, – я раб, – я червь, – я бог!»

Или указывает на связь причины и следствия, как в том же стихотворении Державина: «Я есмь – конечно, есть и Ты». А также во множестве пословиц: «Назвался груздем – полезай в кузов», «Лес рубят – щепки летят», «Любишь кататься – люби и саночки возить».

* * *

Тире бывает очень к месту в прямой речи – причем не только в начале каждой реплики, но и «внутри» нее. Вот монолог из романа «Петр Первый» Алексея Толстого, в котором московский боярин поучает незадачливого приятеля:

– Молод ты, Миша, молоко еще не бросил пить… Вон Левка Пусторослев пошел к Чижову на именины, да не столько пил, сколько слушал, а когда надо, и поддакивал… Старик Чижов и брякни за столом: «Дай-де бог великому государю Федору Алексеевичу здравствовать, а то говорят, что ему и до разговенья не дожить, в Кремле-де прошлою ночью кура петухом кричала»… Пусторослев не будь дурак, вскочил и крикнул: «Слово и Дело!» – Всех гостей с именинником – цап-царап – в приказ Тайных дел. Пусторослев: «Так, мол, и так, сказаны Чижовым на государя поносные слова». Чижову руки вывернули и – на дыбу. И завертели дело про куру, что петухом кричала. Пусторослеву за верную службу – чижовскую усадьбу, а Чижова – в Сибирь навечно. Вот как умные-то поступают…

Здесь тире передают динамику происходящих событий, заменяя слова, о которых читатель сам может догадаться.

А еще оно ставится между двумя частями сложного предложения, если нет союза, но одна часть – следствие другой.

«Хвалы приманчивы – как их не пожелать?» (Крылов).

И, наконец, тире может означать просто промежуток между датами или понятиями, если подразумевается мысль «от… до»:

«Великая Отечественная война 1941–1945 годов»;

«Беспосадочный перелет Москва – Дальний Восток».

* * *

С официозом разобрались. Однако, помимо функции необходимого знака, тире может играть роль и авторского. По-видимому, его очень любил Державин. В уже упоминавшемся стихотворении «Бог» тире встречается много раз: то акцентируя конец строфы:

О Ты, пространством бесконечный,

Живый в движеньи вещества,

Теченьем времени превечный,

Без лиц, в трех лицах Божества,

Дух всюду сущий и единый,

Кому нет места и причины,

Кого никто постичь не мог,

Кто все Собою наполняет,

Объемлет, зиждет, сохраняет,

Кого мы нарицаем – Бог!

…

Светил возженных миллионы

В неизмеримости текут;

Твои они творят законы,

Лучи животворящи льют;

Но огненны сии лампады,

Иль рдяных кристалей громады,

Иль волн златых кипящий сонм,

Или горящие эфиры,

Иль вкупе все светящи миры,

Перед Тобой – как нощь пред днем.

То подчеркивая резкие переходы – «скачки мысли»:

Как капля, в море опущена,

Вся твердь перед Тобой сия;

Но что мной зримая вселенна,

И что перед Тобою я?

В воздушном океане оном,

Миры умножа миллионом

Стократ других миров, – и то,

Когда дерзну сравнить с Тобою,

Лишь будет точкою одною;

А я перед Тобой – ничто.

Ничто! – но Ты во мне сияешь

Величеством Твоих доброт;

Во мне Себя изображаешь,

Как солнце в малой капле вод.

Ничто! – но жизнь я ощущаю,

Несытым некаким летаю

Всегда пареньем в высоты.

Тебя душа моя быть чает,

Вникает, мыслит, рассуждает:

Я есмь – конечно, есть и Ты.

Ты есть! – Природы чин вещает,

Гласит мое мне сердце то,

Меня мой разум уверяет;

Ты есть – и я уж не ничто!

Но особенно прославилась своими тире Марина Цветаева. Они служат ей чем-то вроде утка на ткацком станке, с помощью которого она сплетает уникальную, только ей свойственную ткань текста – «сшивая» слова в единые конструкции. Вот так:

Ни к городу и ни к селу —

Езжай, мой сын, в свою страну, —

В край – всем краям наоборот!

Куда назад идти – вперед

Идти, – особенно – тебе,

Руси не видывавшее

Дитя мое…

…

Езжай, мой сын, домой – вперед —

В свой край, в свой век, в свой час, – от нас —

В Россию – вас, в Россию – масс,

В наш-час – страну! в сей-час – страну!

В на-Марс – страну! в без-нас – страну!

Как видите, тире может быть очень эмоциональным и очень авторским знаком. Оно способно сделать нашу речь более непосредственной и живой или сухой и академичной. Как и все знаки препинания, оно – полностью в ваших руках. И именно поэтому стоит научиться обращаться с ним.

Заметка 21

«Что за стих на тебя нашел?» О разнице значений слов «стих» и «стихотворение»

Когда я еще училась в старших классах, моя одноклассница – ее звали Машей – однажды спросила меня:

– А ты правда пишешь стихи?

– Да, – смущенно ответила я.

И тут она предложила:

– Тогда прочитай мне какой-нибудь свой стих!

Я смутилась еще больше. Даже не от перспективы публичного чтения, а оттого, что сама ее фраза мне как-то не нравилась. Возможно, схожестью звучания слов «стих» и «псих».

– Ты хочешь послушать мои стихи? – переспросила я.

– Не стихи, а один стих, – сурово отрезала она. – Я же так и говорю!

– Я пишу стихи, но я их не читаю, – нашлась я наконец.

На том наш разговор и закончился. Но с тех пор я нет-нет да и вспоминала о нем. Почему я тогда привередничала? Ведь существует же такое слово «стих». Им не гнушался даже Маяковский:

Я к вам приду

в коммунистическое далеко

не так,

как песенно-есененный провитязь.

Мой стих дойдет

через хребты веков

и через головы

поэтов и правительств.

Мой стих дойдет,

но он дойдет не так, —

не как стрела

в амурно-лировой охоте,

не как доходит

к нумизмату стершийся пятак

и не как свет умерших звезд доходит.

Мой стих

трудом

громаду лет прорвет

и явится

весомо,

грубо,

зримо,

как в наши дни

вошел водопровод,

сработанный

еще рабами Рима.

В курганах книг,

похоронивших стих,

железки строк случайно обнаруживая,

вы

с уважением

ощупывайте их,

как старое,

но грозное оружие.

А пользовался ли этим словом Пушкин?

Что ж, давайте поищем его в «Словаре языка Пушкина». Он был создан в 1938–1961 годах под руководством академика В. В. Виноградова. Есть ли в нем статья под заголовком «Стих»? Конечно же есть!

В последнем, четвертом, томе читаем:

СТИХ (565). 1. Ритмически организованная стихотворная речь; не «проза» [мн. ч.]. Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, Лед и пламень Не столь различны меж собой. ЕО II 13.6. Все те же ль вы, друзья веселья, Друзья Киприды и стихов? С2 174.6.

Стоп. Здесь речь идет не о стихе, а о стихах. Во множественном числе. Значит, я была права, а Маяковский – нет? Но читаем дальше:

То же, в ед. ч. Я сохранил цезурку французского пентаметра на второй стопе – и, кажется, в том ошибся, лишив добровольно свой стих свойственного ему разнообразия. Ж, 141.18.

Значит, все же правы были Маяковский и Маша, а я ошибалась? Но откуда эта цитата? Из пушкинских набросков предисловия к «Борису Годунову». Поэт пишет:

Стих, употребленный мною (пятистопный ямб), принят обыкновенно англичанами и немцами. У нас первый пример оному находим мы, кажется, в «Аргивянах»; А. Жандр в отрывке своей прекрасной трагедии, писанной стихами вольными, преимущественно употребля<ет> его. Я сохранил цезурку французского пентаметра на второй стопе – и, кажется, в том ошибся, лишив добровольно свой стих свойственного ему разнообразия.

Цезура – это пауза между словами, делящая стих на части (не путать с цензурой). Пентаметр – стихотворный размер.

Следовательно, здесь говорится не о конкретном стихотворении, а о поэтической речи в принципе и о частностях: ее формах и стихотворных размерах.

Может быть, в том же значении это слово употреблял и Маяковский? Да, похоже, что так. Он же имел в виду не конкретное стихотворение или поэму, а скорее, все свое творчество. Его «мой стих» – это то же самое, что и «мой стих» в предисловии Пушкина.

В тех же двух значениях – поэтическое творчество какой-то эпохи или какого-то конкретного поэта или стихотворная форма и размер – употребляется понятие «стих» и в других цитатах:

«Отдадут справедливость ученой отделке и звучности гекзаметра и вообще механизму стиха г-на Катенина». Ж, 221.27.

«Поэзия проснулась под небом полуденной Франции – рифма отозвалась в романском языке; сие новое украшение стиха, с первого взгляда столь мало значащее, имело важное влияние на словесность новейших народов». Ж, 37.2.

«Почтенный александрийский стих переменил я на пятистопный белый, в некоторых сценах унизился даже до презренной прозы». Ж, 67.6.

«Много говорили о настоящем русском стихе… Вероятно, будущий наш эпический поэт изберет его и сделает народным». Ж, 263.8.

«Малерб ныне забыт, подобно Ронсару, сии два таланта, истощившие силы свои в усовершенствовании стиха. Такова учесть, ожидающая писателей [которые пекутся более о наружных формах слова], нежели о мысли». Ж, 270.22.

* * *

Второе значение слова стих:

2. Единица ритмически организованной стихотворной речи, строка стихотворения.

А вот и цитата:

«Я стану петь, что в голову придется, Пусть как-нибудь стих за стихом польется». С, 2.26 bis.

Это отрывок из неоконченной поэмы «Монах». О чем говорит Пушкин? Об отдельных стихотворениях? Нет, об отдельных строфах поэмы – так же как заголовок «Песнь первая» означает вовсе не «песня», а «глава поэмы».

Следующая цитата:

«Тут он взял от меня тетрадку и начал немилосердно разбирать каждый стих и каждое слово». КД, 301.2.

Это из «Капитанской дочки». Та сцена, где Швабрин бранит стихи юного Гринева. Еще минута, и он оскорбит уже не стихи, а Машу, которой адресованы эти строки, – и поединок станет неизбежен. А пока атмосфера понемногу накаляется:

Я уже сказывал, что я занимался литературою. Опыты мои, для тогдашнего времени, были изрядны, и Александр Петрович Сумароков, несколько лет после, очень их похвалял. Однажды удалось мне написать песенку, которой был я доволен. Известно, что сочинители иногда, под видом требования советов, ищут благосклонного слушателя. Итак, переписав мою песенку, я понес ее к Швабрину, который один во всей крепости мог оценить произведения стихотворца. После маленького предисловия вынул я из кармана свою тетрадку и прочел ему следующие стишки:

Мысль любовну истребляя,

Тщусь прекрасную забыть,

И ах, Машу избегая,

Мышлю вольность получить!

Но глаза, что мя пленили,

Всеминутно предо мной;

Они дух во мне смутили,

Сокрушили мой покой.

Ты, узнав мои напасти,

Сжалься, Маша, надо мной,

Зря меня в сей лютой части,

И что я пленен тобой.

– Как ты это находишь? – спросил я Швабрина, ожидая похвалы, как дани, мне непременно следуемой.

Но, к великой моей досаде, Швабрин, обыкновенно снисходительный, решительно объявил, что песня моя нехороша.

– Почему так? – спросил я его, скрывая свою досаду.

– Потому, – отвечал он, – что такие стихи достойны учителя моего, Василья Кирилыча Тредьяковского, и очень напоминают мне его любовные куплетцы.

Тут он взял от меня тетрадку и начал немилосердно разбирать каждый стих и каждое слово, издеваясь надо мной самым колким образом.

Из контекста не ясно: разбирал ли Швабрин все стихотворения из тетрадки или отдельные строфы прочитанного. Но в любом случае это происходило еще в XVIII веке, когда русский язык значительно отличался от того, на котором мы говорим сейчас (и во многом этот «новый русский язык» был создан благодаря Пушкину).

* * *

Третье значение слова «стих»:

3. Художественное произведение, написанное ритмизованной речью с определенным размером [мн. ч. ] (340).

или

Небольшое произведение, написанное ритмизованной речью, стихотворение.

Кажется, это именно то, что имела в виду Маша (моя Маша, а не Марья Ивановна Миронова, возлюбленная Гринева). Какие же цитаты приводит словарь?

Остались нам стихи: поэмы, триолеты,

Баллады, басенки, элегии, куплеты,

Досугов и любви невинные мечты,

Воображения минутные цветы.

(«Послание Цензору»)

В почтенной кичке, в шушуне

Москва премилая старушка.

Разнообразной и живой

Она пленяет пестротой,

Старинной роскошью, пирами,

Невестами, колоколами,

Забавной, легкой суетой,

Невинной прозой и стихами.

(послание «Всеволожскому»)

В прохладе сладостной фонтанов

И стен, обрызганных кругом,

Поэт, бывало, тешил ханов

Стихов гремучим жемчугом…

…

Но ни один волшебник милый,

Владетель умственных даров,

Не вымышлял с такою силой,

Так хитро сказок и стихов,

Как прозорливый и крылатый

Поэт той чудной стороны,

Где мужи грозны и косматы,

А жены гуриям равны.

Но слава заменила вам

Мечтанья тайного отрады:

Вы разошлися по рукам,

Меж тем как пыльные громады

Лежалой прозы и стихов

Напрасно ждут себе чтецов

И ветреной ее награды.

(«Разговор книгопродавца с поэтом»)

И наконец

Между жарким и бланманже,

Цимлянское несут уже;

За ним строй рюмок узких, длинных,

Подобно талии твоей,

Зизи, кристалл души моей,

Предмет стихов моих невинных,

Любви приманчивый фиал,

Ты, от кого я пьян бывал!

Зизи – Евпраксия Николаевна Вульф, дочь Прасковьи Александровны Осиповой-Вульф, одна из «тригорских дам» – соседок Пушкина по имению.

* * *

А употреблял ли Пушкин слово «стих», подразумевая одно конкретное стихотворение? Давайте посмотрим. Вот что подсказывает нам словарь:

4. Произведение устной народной поэзии на библейскую или церковно-религиозную тему (4). Слепой старик поет стих об Алексее, божием человеке. Ж, 258.24.

Это из незаконченной повести «Путешествие из Москвы в Петербург», которую Пушкин написал в полемике с Радищевым:

Слепой старик поет стих об Алексее, божием человеке. Крестьяне плачут; Радищев рыдает вслед за ямским собранием… О природа, колико ты властительна! Крестьяне дают старику милостыню. Радищев дрожащею рукою дает ему рубль. Старик отказывается от него, потому что Радищев дворянин. Он рассказывает, что в молодости лишился он глаз на войне в наказание за свою жестокость. Между тем баба подносит ему пирог. Старик принимает его с восторгом. Вот истинная благостыня, восклицает он. Радищев, наконец, дарит ему шейный платок и извещает нас, что старик умер несколько дней после и похоронен с этим платком на шее. – Имя Вертера, встречаемое в начале главы, поясняет загадку.

Вместо всего этого пустословия лучше было бы, если Радищев, кстати о старом и всем известном «Стихе», поговорил нам о наших народных легендах, которые до сих пор еще не напечатаны и которые заключают в себе столь много истинной поэзии. Н. М. Языков и П. В. Киреевский собрали их несколько etc., etc.

Мы видим, что слово «стих» автор употребляет в этом отрывке дважды, во второй раз – в кавычках, как часть названия текста.

Но если мои стихи и можно было назвать «произведением устной народной поэзии», то разве что иронически. Ясно, что этот случай нам не подходит.

Зато слово «стихи» Пушкин вполне мог написать, имея в виду одно конкретное стихотворение.

Вот что он пишет о стихах Ленского, сочиненных перед дуэлью:

Владимир книгу закрывает,

Берет перо; его стихи,

Полны любовной чепухи,

Звучат и льются…

И в следующей строфе:

Стихи на случай сохранились;

Я их имею; вот они…

И дальше следует хорошо известное нам стихотворение: «Куда, куда вы удалились…» – единственное произведение Ленского, с которым Пушкин счел нужным нас познакомить.

* * *

Итак, кроме сомнительного примера из «Капитанской дочки», мы не нашли случаев, когда Пушкин пользуется словом «стих» для обозначения конкретного стихотворения. Той же точки зрения придерживаются и словари.

Вот что пишет Словарь литературных терминов:

СТИХ (от греч. stoichos – ряд, порядок, строй, строка) – художественная речь, наполненная особым ритмически организованным звучанием, в связи с которым слова расположены в непривычной для русской фразеологии композиционной последовательности. Всякий стих основан на системе повторности, определяемой четко выстроенным чередованием ударных и безударных слогов. Противоположным понятием стиху является проза, где членение текста определяется прежде всего синтаксическими паузами, расположенными в произвольной, а не изначально заданной форме.

Это именно то значение, в котором употребляли слово «стих» Пушкин и Маяковский.

Толковый словарь Ожегова дает слову «стих» такое определение:

СТИХ:

1) короткий абзац, подразделение главы (в стихотворном произведении, в Библии);

2) произведение старинной устной народной поэзии на библейскую, религиозную тему. Пример: Духовные стихи. С. о Егории Храбром;

3) единица ритмически организованной художественной речи, строка стихотворения; сама так организованная художественная речь. Пример: Стихи и проза. Роман в стихах. Тонический с.;

4) художественное произведение, написанное такими строками, стихотворение. Пример: Стихи Пушкина. Сборник стихов. Выучить с. наизусть.

А вот Толковый словарь русского языка Т. Ф. Ефремова добавляет к этим значениям еще одно:

3) разг. То же, что: стихотворение.

Теперь я в состоянии сформулировать то, что не могла сказать много лет назад:

Дорогая Маша (если ты читаешь эту книгу) и дорогие все!

Словам в языке свойственно менять свое значение, в чем вы имели возможность убедиться на страницах этой книги уже неоднократно. Так и слово «стихи» – множественное число от слова «стих» – постепенно расширило свое значение и в конце концов стало тождественно слову «стихотворение».

Параллельно с этим слово «стих» стало употребляться в одном контексте – как синонимом слова «поэзия», в другом – как название определенных поэтических форм, в третьем – как синоним слова «строфа» и, наконец, в четвертом – как название жанра устного народного творчества.

Слово «стих» как синоним слова «стихотворение» является просторечием, поэтому не входит в норму литературной речи.

С уважением,

Елена Первушина, которая больше не пишет стихи.

И последнее замечание. Вы вполне можете спросить: «Почему автор так много внимания уделил одному слову, да и то в конце признал, что его можно употреблять – пусть даже как просторечие? Что за стих на него нашел?»

А дело вот в чем. Если какое-то слово или фраза кажется нам неправильным и некрасивым, будет разумно не пожалеть времени и выяснить, так ли это. Недаром замечательный еврейский писатель Шолом-Алейхем когда-то сказал: «Лучше дважды спросить, чем один раз напутать». А другой, не менее замечательный, но британский писатель Оскар Уайльд (мы с ним еще встретимся на страницах этой книги) добавил: «Вопрос никогда не бывает нескромным, в отличие от ответа».

И у меня как раз готов новый вопрос: а что значит само это выражение «что за стих на тебя нашел?»? Оказывается, у слова «стих» есть еще одно значение. О чем нам сообщает словарь Ушакова:

СТИХ

нескл., м. (разг.). Настроение, душевное состояние. «Этакий стих и прежде на нее находил», Тургенев. «Ласковый тон и тихий стих (у отца)», Г. Успенский. «– Да добрый ли? – спросила я. – Как стих найдет!», Некрасов. «На него сегодня худой стих нашел», Фонвизин. || Блажь, дурь. Как найдет на него стих – начинает буянить.

А вот ответ на вопрос «Как так получилось, что слово “стих” одновременно может означать и поэтическую речь, и настроение?» предлагаю поискать самостоятельно. Я бы начала со слова «стихия» и посмотрела его значение в словарях. А дальше – как пойдет.

Заметка 22

Тавтология в засаде, или Осторожно, масло масляное!

«Что за ерунда! – скажете вы. – Любому известно, что масло всегда масляное, и нет никакой нужды говорить об этом особо». И будете совершенно правы. Филологи называют это тавтологией и советуют всячески избегать ее, иначе ваш текст будет выглядеть глупо и смешно.

Откроем «Большой толковый словарь русского языка», вышедший под редакцией С. А. Кузнецова, и узнаем из него: слово «тавтология» происходит от греческих корней tautó – «то же самое» и lógos – «слово» и означает «повторение того же самого другими словами, не уточняющее смысла». Кажется, теперь мы можем легко распознать подобную ситуацию. Достаточно убрать «подозрительное» слово и посмотреть не потеряло ли предложение смысл или хотя бы какой-либо его оттенок.

Да, иногда это и в самом деле просто. Но бывает и довольно сложно: чтобы избежать тавтологии, нужно хорошо знать не только слова, но и их происхождение – периодически включая даже корни «обрусевших» иностранных слов.

Всякий скажет вам, что «старый старик» или «молодой юноша» – это тавтология. Так же как «водянистая вода», «сладкий сахар» или «холодный лед». А вот «мужественный мужчина» – уже нет, ведь он может быть трусливым, а мужественной может быть и женщина, и даже девочка. Просто слово «мужественный» когда-то потеряло свое старинное значение «подобный мужчине» и приобрело новое – «храбрый». Но «мужеподобный мужчина» – это уже тавтология.

Не трудно также догадаться, что нельзя сказать: «Я разул уличную обувь». Во-первых, «разуваться» это и есть «снимать обувь», а во-вторых, «разувать», в отличие от «разуваться», – означает «снимать обувь с кого-то». Итак, правильно будет: «Я снял обувь», «Я разулся», «Отец разул ребенка» или (если ребенок старше и самостоятельнее, чем в первом примере) «Отец помог ребенку разуться».

Можно купить «сегодняшнюю газету», чтобы узнать «сегодняшние новости», но нельзя спросить «Каков прогноз погоды на сегодняшний день?», потому что «сегодняшний день» – это тавтология, ведь в слове «сегодня» «прячется» слово «день». Зато вопрос «Каков прогноз погоды на сегодня?» никого не удивит.

Или фраза: «Этот костюм имеет дорогую стоимость». Грамотна ли она? «Большой толковый словарь» определяет значение слова «стоимость» так: «выраженная в деньгах ценность чего-либо». Посмотрим также слова «дорогой» – «имеющий высокую цену, стоящий больших денег» и «дешевый» – «малостоящий, недорогой». И нам сразу становится понятно: «стоимость» не может быть «дешевой» или «дорогой», а только «высокой» или «низкой», ведь слова «дешевая» или «дорогая» уже заключают в себе понятия высокой или низкой стоимости.

* * *

Может показаться, что тавтология образуется только при неудачном подборе прилагательного к существительному. Но это не так! Возьмем, к примеру, обычное наречие «сколько», которое каждый из нас использует регулярно. Можно ли спросить: «Сколько много писем ты сегодня получил?» Или посетовать: «Ой, сколько мало денег осталось!» Конечно же нет! Ведь наречие «сколько» само по себе означает: «Как много?» или «Как мало?» Поэтому грамотно будет так: «Сколько (или как много) писем ты получил?» или «Как мало денег осталось!»

А почему нельзя сказать «более лучший» или «более худший»? Это тоже тавтология, только заметить ее сложнее. Слово «лучший» само по себе значит «более хороший» и ни в каком дополнительном наречии («более») не нуждается. Так же как и слово «худший» – более плохой. Точно так же нельзя сказать «Третий квартал мы закончили более лучше, чем второй» или «На этот раз он справился с заданием более хуже».

Теперь давайте проследим за судьбой некоторых иноязычных слов, которым, по милости некоторых людей, нередко приходится таскать за собой лишнее прилагательное. Возьмем «ландшафт», откроем словарь иностранных слов и прочитаем:

ЛАНДШАФТ [нем. Landschaft] 1. Геогр. Часть земной поверхности, для которой характерно определенное сочетание рельефа, климата, почв, растительного и животного мира. Долинный л. Горный л. Тундровый л. 2. Устар. Общий вид местности; пейзаж. 3. Устар. Рисунок, картина, изображающие природу.

И нам сразу понятно, почему нельзя сказать: «Ландшафт этой местности гористый», ведь слово «ландшафт» само по себе означает «местность».

Или слово «эмиграция» – оно означает «вынужденное или добровольное переселение из своего отечества в другую страну». Поэтому нельзя сказать «Он эмигрировал за границу в 1918 году». Также нельзя сказать «Этот товар Россия экспортирует за рубеж», поскольку слово «экспорт» и означает – «вывозить товар за границу с целью продажи». И «эмигрировал за границу», и «экспорт за рубеж» – несомненные тавтологии.

Еще одно слово, иностранного происхождения, в котором часто допускают ошибки, – «лейтмотив». В музыкальной теории оно означает «главный мотив музыкального произведения: симфонии, сонаты, оперы». В переносном же смысле это «главная, основная мысль, неоднократно повторяемая и подчеркиваемая». Если помнить об этом, вы никогда не напишете, например, «Основным лейтмотивом этого рассказа является мужество его главного героя» или «Главный лейтмотив этой статьи: нельзя допускать тавтологию в текстах».

Кстати, первый корень в этом слове – «лейт-» (от немецкого Leit- «ведущий, направляющий, основной») похож на еще один немецкий корень «лейб-» (от немецкого Leib- «состоящий при монархе, придворный»). Корень «лейб-» встречается, например, в словах «лейб-гвардия», «лейб-гусары», «лейб-кучер», «лейб-медик», «лейб-эскадрон». Но лейтмотив к придворной жизни не имеет никакого отношения, поэтому не стоит писать это слово как «лейбмотив».

Заметка 23

Местоимения к месту и не к месту

Самолет пролетел над самым домом, и я смог хорошо его разглядеть. (1)

Как вы думаете, где находился герой этого предложения? Стоял на дорожке рядом с домом и смотрел на самолет? Или сидел в самолете и увидел дом внизу? В том-то и фокус, что понять это не смог бы даже Шерлок Холмс. Вероятно, он сказал бы что-то вроде: «Оба эти события, Ватсон, равновероятны».

А вот еще несколько коротких, но оттого не менее загадочных историй.

Отец помог девочке снять куртку и засунул ее в шкаф. (2)

Хулиган отобрал у малыша мячик и забросил его на крышу сарая. (3)

Девочка сняла с собаки попонку, чтобы помыть ее. (4)

Мы пошли смотреть фильм в новый 3D-кинотеатр. Он нам очень понравился. (5)

Петр бежал по лесу. Вдруг он наткнулся на пень. Он перепрыгнул через него. (6)

Учитель попросил мальчиков отнести книги к себе домой. (7)

Что не так с этими предложениями? Почему их можно понять и так, и эдак? Давайте разбираться. На первый взгляд, они очень разные. Есть простые с однородными членами (2, 3). Есть сложносочиненные (1) и сложноподчиненные (4). Иногда перед нами даже не одно предложение, а два (5, 6). И все же есть у них кое-что общее.

В каждом – два существительных, относящихся к одному роду, и местоимение. Вот последнее-то запутывает читателя: невозможно догадаться, к какому существительному оно относится. Эти слова конкурируют друг с другом, и предложение превращается в загадку. Читатель никак не может понять, о ком или о чем идет речь. Как избежать появления таких шарад?

Представьте себе, что эти предложения выглядели бы так:

Самолет пролетел над нашей дачей, и я мог хорошо разглядеть его.

Отец помог девочке снять пальто и засунул его в шкаф.

Хулиган отобрал у девочки мячик и забросил его на крышу сарая.

Девочка сняла с собаки ошейник, чтобы помыть его.

Мы пошли смотреть кинокартину в новый 3D-кинотеатр. Она нам очень понравилась.

Петр бежал по лесу. Вдруг он увидел яму. Он перепрыгнул через нее.

Стало гораздо понятнее, не так ли? В чем тут дело? Вы заметили, что во второй группе предложений встречаются существительные разного рода. И им соответствуют личные местоимения тоже разных родов – «его» или «ее». Поэтому можно сразу сказать, что именно чистила девочка и что засунул в шкаф заботливый папа. Но как быть, если мальчик живет именно в доме, а не на даче, а девочка носит именно куртку, а не пальто? В этом случае одно из местоимений нужно заменить существительным. Например, так:

Самолет пролетел над самым домом, и я смог хорошо разглядеть лайнер.

Отец помог девочке снять куртку и засунул одежду в шкаф.

Хулиган отобрал у малыша мячик и забросил игрушку на крышу сарая.

Девочка сняла с собаки попонку, чтобы помыть одежду.

Мы пошли смотреть фильм в новый 3D-кинотеатр. Нам очень понравилась картина.

В предложении 6 достаточно просто убрать лишние местоимения, превратив его в простое с однородными сказуемыми:

Петр бежал по лесу, наткнулся на пень и перепрыгнул через него.

А вот с 7-м есть возвратное местоимение «себя», которое тоже может подстроить нам ловушку. Здесь достаточно заменить его личины местоимением – и все будет в порядке:

Учитель попросил мальчиков отнести книги к нему домой.

или

Учитель попросил мальчиков отнести книги к ним домой.

А что делать, если подлежащее и дополнение в этом предложении стоят не только в одном роде, но и в одном числе?

Учитель попросил мальчика отнести книги к себе домой.

Тогда стоит превратить простое предложение в сложное:

Учитель попросил мальчика, чтобы он отнес книги к себе домой.

или

Учитель попросил мальчика, чтобы тот отнес книги к нему домой.

Вы всегда сможете избежать этой ошибки, если будете внимательны. И тогда над тем, что вы напишете, никто не будет смеяться.

Заметка 24

Деепричастия, которые путаются под ногами

«Подъезжая к сией станции и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа. И. Ярмонкин». Эту фразу, сразу ставшую крылатой, написал когда-то Антон Павлович Чехов в своем рассказе-миниатюре «Жалобная книга».

Стоит прочитать ее, как сразу становится смешно. Вспоминается рассказ Николая Николаевича Носова «Живая шляпа». Но если у него шляпа «ожила» оттого, что под ней сидел котенок, то у Чехова ее «оживила» ошибка И. Ярмонкина. И мы словно видим любопытный и неосторожный головной убор, чересчур сильно высунувшийся в окно, и его владельца, горестно разводящего руками. Разумеется, сам Чехов никогда не допустил бы подобной ошибки. Он писал этот рассказ, чтобы посмешить читателей, спародировав те безграмотные надписи, которые иной раз оставляют посетители в жалобных книгах.

А вот фразы из газетных или журнальных статей, из популярных книг или школьных сочинений, авторы которых вовсе не хотели смешить своих читателей. Но насмешили!

Чувство гордости охватывает нас, слыша о новых рекордах наших спортсменов.

Бедность мучила Раскольникова, постоянно думая, где бы достать денег.

Любя русскую природу, Татьяну обрадовал первый снег.

Многое стало нам понятно, побывав на кухне этого ресторана.

Подойдя к квартире, за дверью послышались шорохи.

Видя, что обещание так и не выполнено, мне стало грустно.

Фразы звучат странно, не так ли? А почему они так звучат? И как добиться того, чтобы в предложениях никогда не встречались подобные ошибки?

Давайте вернемся к предложению, которое приводит Чехов. Итак:

Подъезжая к сией станции и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа.

(Заметим в скобках, что «сия» – это старинная форма указательного местоимения «эта». Помните, у Самуила Яковлевича Маршака в стихотворении «Гришкины книжки»: «В географии Петрова нарисована корова и написано: “Сия география моя. Кто возьмет ее без спросу, тот останется без носу!”»)

Перед нами простое предложение. Его основа – «слетела (сказуемое) шляпа (подлежащее)». То, что находится перед запятой, – не отдельное предложение, а деепричастный оборот: деепричастие вместе с зависимыми словами, обозначающее дополнительное действие, которое совершается одновременно с основным.

Вы помните, что такое деепричастие? В самом этом определении мы слышим корни «действие» и «причастность». То есть оно означает какое-то действие, которое связано с другим действием (основным), «причастно» к нему. Деепричастия бывают совершенного вида, когда дополнительное действие предшествует основному, и несовершенного, когда оба действия происходят одновременно. Чтобы понять разницу, посмотрите на эти два предложения.

Сделав сальто, гимнастка села на шпагат.

и

Делая сальто, гимнастка села на шпагат.

В первом случае гимнастка сначала сделала сальто, а потом села на шпагат (вероятно, это были два элемента одной программы), а во втором – села на шпагат в то время, когда делала сальто (возможно, она совершила ошибку).

Или такая пара:

Закончив письмо, дедушка выглянул в окно.

Заканчивая письмо, дедушка выглянул в окно.

В первом случае дедушка уже закончил писать письмо и после этого решил взглянуть, что происходит на улице. Во втором он еще продолжал писать, когда что-то за окном привлекло его внимание.

Деепричастия легко узнать. В несовершенном виде они всегда заканчиваются на «-я» (точнее, на «-ая», «-яя», «-ея» и т. д.) – вне зависимости от рода и числа подлежащего. Сравните:

Мальчик слушал учителя, зевая.

Девочка слушала учителя, зевая.

Дети слушали учителя, зевая.

Деепричастия совершенного вида заканчиваются на «-в» («-ав», «-ев», «-ив» и т. д.): спросив, прыгнув, подняв. Они также не изменяются ни по родам, ни по числам, в чем вы легко можете убедиться сами.

В предложении деепричастия могут стоять в одиночестве. Чуть выше я приводила такой пример. Но они могут и «притягивать» к себе другие слова и образовывать с ними деепричастный оборот, описывающий произошедшее более точно и подробно.

Главное правило, которое нужно запомнить, звучит так:

Использование деепричастного оборота допустимо только в случае, когда он и глагол-сказуемое (к которому деепричастный оборот относится) обозначают действие одного и того же лица или предмета.

Теперь вернемся к нашей шляпе – точнее, к предложению, в котором она упоминается. Кто «действует» в этом предложении? Только шляпа! Значит, и деепричастный оборот относится к этому подлежащему. Вот и получилось так, что шляпа вдруг ожила и стала выглядывать окно. Этого требует грамматика, хотя здравый смысл против такого сценария активно возражает.

Как избежать подобных ошибок? Очень просто! Отметьте в предложении подлежащее и сказуемое и подумайте: может ли подлежащее совершить те действия, которые «предписывает ему» деепричастный оборот. Если нет, у вас есть два выхода:

1) сменить подлежащее: «Выглядывая в окно, я уронил шляпу»;

2) превратить деепричастный оборот в самостоятельное предложение, со своим подлежащим и сказуемым: «Когда я выглядывал в окно, у меня слетела шляпа».

А как быть, если в предложении нет подлежащего? Например, в уже знакомой нам фразе: «Видя, что погода испортилась и полил дождь, мне стало грустно». В этом случае стоит обратить внимание на местоимение в косвенном падеже и превратить его в подлежащее – то есть поставить в именительный падеж: «Видя, что погода испортилась, я загрустил».

И еще одно важное правило, о котором необходимо помнить. Где бы ни стояли деепричастие или деепричастный оборот, они всегда выделяются запятыми. Соблюдая эти правила, деепричастия станут вам друзьями и будут помогать сделать речь красивой и точной. Ой, простите, я, кажется, тоже ошиблась!

Заметка 25

Друзья с характером: катахреза, оксюморон и парадокс

Кстати, не находите ли вы, что эта книга становится чересчур мрачной? И тавтология-то у нас сидит в засаде, и местоимения попадаются не к месту, и деепричастия путаются под ногами, а вокруг – одни ложные друзья переводчика. И всюду страсти роковые и от судеб защиты нет!

Давайте для разнообразия поговорим о настоящих друзьях. О тех словах и выражениях, что делают нашу речь красивее, интереснее и ярче. Эти друзья… противоречия и странности. Ведь они всегда привлекают внимание, заставляют остановиться, задуматься и поспорить с автором. А может быть, неожиданно для самого себя согласиться.

1. КАТАХРЕЗА

А начнем мы… со злоупотреблений. (Я уже привлекла ваше внимание?)

Или, говоря на древнегреческом, – с катахрез.

Вполне вероятно, что сейчас вы услышали это слово впервые. Оно не так широко распространено, как другие греческие термины, означающие разные словесные «украшения», – такие как метафора или тот же оксюморон.

Что же оно означает?

Вот что пишет, к примеру, «Большой энциклопедический словарь»:

КАТАХРЕЗА (от греч. katachresis – злоупотребление) – необычное или ошибочное сочетание слов (понятий) вопреки несовместимости их буквальных значений («зеленый шум», «есть глазами»).

Итак, катахреза может быть ошибкой, а может «совершаться умышленно». Но ради чего? Может быть, нам подскажут психологи?

И в самом деле, «Энциклопедический словарь психолога и педагога» разъясняет:

КАТАХРЕЗА

– употребление слова не в том значении, которое закреплено за ним в языке: ностальгия по прошлому – ностальгия означает «тоска по родине», а не просто «тоска», следовательно, в приведенном словосочетании слово употреблено неправильно. Вот другие ходячие катахрезы-ошибки: подробно остановиться (на такой-то проблеме), ср. подробно осветил; большая половина, меньшая половина.

С катахрезой связана лексико-синтаксическая контаминация, когда ассоциативное взаимодействие двух языковых единиц, выражений приводит к их смешению и образованию из них третьей, неправильной: увеличился уровень безработицы (смешение выражений «увеличился объем» и «возрос уровень», уровень же увеличиться не может); это не играет значения (смешение «не имеет значения» и «не играет роли»).

Катахрезы-ошибки допущены также в высказываниях: нужно искать более оптимальное решение; бойцы приняли первое боевое крещение (два раза креститься не положено); не будем даром терять (тратить) время; он любит бананы, а я, наоборот, апельсины.

Но катахреза может использоваться и как стилистический прием, как фигура речи: «Идет, гудет зеленый шум» (Н. Некрасов) – с чисто логической стороны, шум не может быть зеленым; «В электрических снах наяву» (А. Блок) – сон наяву воспринимается как смысловое противоречие. В каких-то случаях катахреза уже не осознается ошибкой речи: грелка со льдом и т. п.

О катахрезе как о литературном приеме пишет «Словарь литературных терминов»:

КАТАХРЕЗА или катахрезис (греч. Κατάχρησις, злоупотребление) – стилистический термин, обозначающий такое сочетание слов, в котором их прямой смысл образует логическую несогласованность. Поэтому говорить о катахрезе можно лишь в тех случаях, когда в слове, употребляемом в переносном смысле, еще ощущается его прямой смысл. Так, выражения обыденной речи: «красные чернила», «подошва горы» не воспринимаются как катахреза, хотя черное не может быть красным, а гору нельзя подшить; но известная загадка про смородину – «Она красная? Нет, она черная. Почему ж она желтая? Потому что зеленая» – основана на эффекте катахрезы. Не осознанная говорящим, но ощутимая слушателями, катахреза является несомненным дефектом в речи. Также и в литературном стиле такого рода катахреза может вызвать не предусмотренное автором комическое впечатление, как, напр., у Толстого в «Войне и мире»: «С другой стороны сидел, облокотивши на руку свою широкую с смелыми чертами и блестящими глазами голову, граф Остерман-Толстой». О закономерных случаях применения катахрезы в поэтической речи см. в статье Метафора.

И наконец, итог подводит «Словарь иностранных слов», который «отвечает» за все заимствованные слова в русском языке и следит за тем, чтобы их употребляли грамотно и к месту:

КАТАХРЕЗА

[гр. katachresis – злоупотребление] – филол. переносное значение, созданное на принципе отдаленных ассоциаций, своего рода синестезии, которую нельзя принимать дословно, ибо она нелогична (напр., «зуб времени», «острые слова»). К. может быть речевой ошибкой или приемом поэтического стиля [напр., «румяный взор свой оскорбляет» (Г. Р. Державин)].

* * *

Где можно встретить катахрезу?

Прежде всего – в спонтанной устной речи. То есть в тех разговорах, которые мы ведем каждый день на улице, дома и в магазинах. (Пожалуй, только в официальных учреждениях наша речь становится формализованной и «тусклой». Но тут уж ничего не поделаешь – положение обязывает.)

Некоторые из «спонтанных катахрез» являются просто оговорками. Так, например, описывая туалет героини одного фильма, женщина восхищенно говорит: «На ней был такой шелковый будуар!» Ясно, что она перепутала «будуар» и «пеньюар». Но получилось забавно.

Подобными «невольными катахрезами» прославился Оська – младший брат Льва Кассиля. В своей автобиографической повести «Кондуит и Швамбрания» Лев Абрамович так описывает «речевые подвиги» Оськи:

Оська был удивительным путаником. Он преждевременно научился читать и четырех лет запоминал все что угодно, от вывесок до медицинской энциклопедии. Все прочитанное он запоминал, но от этого в голове его царил кавардак: непонятные и новые слова невероятно перекувыркивались. Когда Оська говорил, все покатывались со смеху. Он путал помидоры с пирамидами. Вместо «летописцы» он говорил «пистолетцы». Под выражением «сиволапый мужик» он разумел велосипедиста и говорил не сиволапый, а «велосипый мужчина». Однажды, прося маму намазать ему бутерброд, он сказал:

– Мама, намажь мне брамапутер…

– Боже мой, – сказала мама, – это какой-то вундеркинд!

Через день Оська сказал:

– Мама! А в конторе тоже есть вундеркинд: на нем стукают и печатают.

Он перепутал «вундеркинд» и «ундервуд».

«Ундервуд» – марка пишущей машинки. Именно на такой я когда-то печатала свои первые рассказы.

А что же Оська? Он вырос и стал журналистом, писателем и литературным критиком. Но конец его истории был трагическим: Иосиф Абрамович Кассиль был арестован в 1937 году и в 1938-м расстрелян.

* * *

Но даже в устной речи катахреза может быть не только оговоркой. Одна из воспитанниц Смольного института вспоминает, что, когда в их класс приходила новенькая, «особым шиком» считалось огорошить ее каким-нибудь неожиданным вопросом типа: «У вас дома была медная география?» или «Вы ели на обед жареную грамматику?» Никакого смысла в этих вопросах не было, но удивление и смущение новой девочки служили лучшей наградой озорницам.

А есть «семейные катахрезы», почти как семейные реликвии. Посторонние люди о них редко знают, поскольку, как правило, подобные выражения берегут для своих и стесняются произносить при чужих. Но известно, например, что в семье Льва Николаевича Толстого маленького тезку великого писателя, Льва Львовича, звали «Сюська под соусом», «потому что он сюсюкал и как-то облил себя соусом». А прозвище одной из горничных было «собачья гувернантка». Вот как объясняет его в своих мемуарах Татьяна Толстая-Сухотина:

…Еще одно лицо, о котором я должна рассказать, так как оно не только имело большое значение для нас, детей, но и занимало довольно заметное место и в жизни нашей семьи. Это лицо – старуха Агафья Михайловна, бывшая горничная моей прабабки графини Пелагеи Николаевны Толстой, а потом «собачья гувернантка», как ее называли… Когда Агафья Михайловна перешла на дворню, она сначала занялась овцами, а потом перешла на псарку, где и прожила до конца своей жизни, ухаживая за собаками.

Во времена моего детства и отрочества в Советском Союзе ходила такая шутка. При встрече один приятель говорил другому: «Я вас категорически приветствую!» А оценивая какую-то вещь или явление, иногда заявляли, что это «типичное не то» или что кто-то кого-то понял «с точностью до наоборот». Эти фразы пародировали «суконный язык» газетных статей, в которых «категорически осуждали», к примеру, «пережитки прошлого» и клеймили «типичных мещан» или хвалили передовиков производства, которые изготавливали детали, подходившие друг к другу «с точностью до миллиметра». Поэт и писатель Борис Тимофеев в своей книге «Правильно ли мы говорим?», вышедшей в 1963 году, ругал подобных «остряков-хохмачей», «которые изощряются в “выдаче” так называемых “хохм”». И тут же (совершенно справедливо) замечал: само слово «хохма» «происходит от древнееврейского слова “хохом”, что означает “умный”, “мудрый”». И даже не задумывался при этом, что, вероятно, в тех «хохмах», на которые он ополчился, была своя крупица мудрости. Возможно, люди, «коверкавшие» язык подобным образом, пусть и неосознанно, протестовали против официозной заштампованной речи, которая на самом деле не значила ничего.

Однажды катахреза родилась на моих глазах. Один знакомый хотел пожаловаться: «Я готов потратить все деньги и уйти в неизвестность». Но он ошибся – то ли случайно, то ли намеренно – и произнес: «уйти в неизбежность». Оговорка получилась забавная и со смыслом: ведь растрата денег обязательно влечет за собой последствия.

* * *

Но когда катахрезу использует писатель, она помогает ему создать яркий, запоминающийся образ. Возьмем хотя бы пример, цитируемый словарями, – «зеленый шум». Почему шум зеленый? Потому что это шумят молодые листья. И не просто шумят! У Некрасова шум «идет-гудет» – шелест листвы движется вслед за ветром, и листья гудят под его порывами. И далее поэт рисует целую картину. И не только рисует, но наполняет ее звуками:

Играючи, расходится

Вдруг ветер верховой:

Качнет кусты ольховые,

Подымет пыль цветочную,

Как облако, – всё зелено,

И воздух, и вода!

…

Как молоком облитые,

Стоят сады вишневые,

Тихохонько шумят;

Пригреты теплым солнышком,

Шумят повеселелые

Сосновые леса;

А рядом новой зеленью

Лепечут песню новую

И липа бледнолистая,

И белая березонька

С зеленою косой!

Шумит тростинка малая,

Шумит высокий клен…

Шумят они по-новому,

По-новому, весеннему…

Идет-гудет Зеленый Шум,

Зеленый Шум, весенний шум!

Стихотворение (а в нем есть не только описание весенней природы, но и сюжет, и жизненный урок) просто чудесное. И то, что народная речь, «выхватив» из стихов этот «зеленый шум», сделала его самостоятельным выражением, – лучшее доказательство того, что катахреза в этом случае стала не «злоупотреблением», а удачей.

* * *

Еще одна, пожалуй, самая известная, катхреза – «сапоги всмятку» – встречается в романе Гоголя «Мертвые души». Губернское общество было озадачено тем, что Чичиков скупает души умерших крестьян, чего раньше не делал никто:

Что ж за притча, в самом деле, что за притча эти мертвые души? Логики нет никакой в мертвых душах, как же покупать мертвые души? Где ж дурак такой возьмется? И на какие слепые деньги станет он покупать их? И на какой конец, к какому делу можно приткнуть эти мертвые души? И зачем вмешалась сюда губернаторская дочка? Если же он хотел увезти ее, так зачем для этого покупать мертвые души? Если же покупать мертвые души, так зачем увозить губернаторскую дочку? Подарить, что ли, он хотел ей эти мертвые души? Что ж за вздор, в самом деле, разнесли по городу? Что ж за направленье такое, что не успеешь поворотиться, а тут уж и выпустят историю, и хоть бы какой-нибудь смысл был… Однако ж разнесли, стало быть, была же какая-нибудь причина? Какая же причина в мертвых душах? Даже и причины нет. Это, выходит, просто: Андроны едут, чепуха, белиберда, сапоги всмятку! Это просто чорт побери!

Здесь «сапоги всмятку» служат заменой слов «нелепица», «абсурд». Но насколько выбранная Гоголем катахреза выразительнее этих синонимов, достаточно ярких и самих по себе!

А что это за андроны и куда они едут? Об этом в книге «История слов» написал один из самых замечательных русских языковедов XX века академик В. В. Виноградов. История оказалась довольно запутанной, но ему удалось обнаружить следы не одного «андрона», а двух. В словаре Даля читаем:

Андрон м. шест, жердь; // совок, плица, черпак, напр. на свеклосахарных заводах. Подпускать андрона ряз. врать, лгать, хвастать. Андроны едут тул. говорится, коли кто некстати важничает и дуется. Андроны толстогубые, то же. // В Камч. андроны, ожоги, две палки, замест кочерги и щипцов, для ухода за очагом в юрте, кибитке; ими выносятся головни, когда юрта кутается.

Итак «подпускать андрона» значит «врать, лгать» (возможно, люди, придумавшие это выражение, имели в виду, что язык вруна без устали движется, как черпак в чане). В польском языке есть слово androny, означающее «болтовня, сказка, вздор».

Одновременно существует диалектное слово «андрон» – «одноколка с жердями, которые сзади тащатся, для возки снопов или сена». Вероятно, от «наложения» этих двух понятий и возникло выражение «андроны едут». Мориц Ильич Михельсон в своей книге «Русская мысль и речь. Свое и чужое. Опыт русской фразеологии», вышедшей в 1902 году, пишет: «Андроны едут говорится, когда хвастун несет чушь… некстати важничает и трещит о себе; намек на с треском едущие андроны – повозку с жердями, которые тащатся концами по земле».

Виноградов приводит цитаты из русской классики, в которых встречается этот фразеологизм:

у Д. Н. Мамина-Сибиряка в романе «Горное гнездо»: «А Раиса Павловна что-нибудь устроит, – говорил кто-то. – Дайте срок, только бы ей увидаться с Прейном. – Ну, это еще Андроны едут, – сомневался Майзель»;

у А. И. Левитова в рассказе «Сладкое житье»: «– Ш-што? – Ничего! Мимо, примером, андроны с позвонками проехали, за язык колесом зацепили. Вот што»;

у М. Горького в статье о Н. Е. Каронине-Петропавловском: «Я видел у него книги Спенсера, Вундта, Гартмана в изложении Козлова и “О свободе воли” Шопенгауэра; придя к нему на другой день, я и начал с того, что попросил дать мне одну из этих книг, которая “попроще”. В ответ мне он сделал комически дикое лицо, растрепал себе бороду и сказал: “Поехали Андроны на немазаных колесах!” А потом стал отечески убеждать: “Ну зачем вам? Это после, на досуге почитаете”».

Вероятно, это выражение забылось с исчезновением лошадей и различного рода телег, повозок и экипажей. Можно ли считать его катахрезой, решайте сами.

Кстати, вы помните, зачем Чичикову были нужны эти мертвые души? Он задумал финансовую аферу, да такую хитрую, что мог бы переплюнуть самого Остапа Бендера. За подробностями отсылаю вас к роману.

* * *

Удачные катахрезы можно встретить в текстах Достоевского. Например, в романе «Идиот» во время одной из бурных сцен Настасья Филипповна восклицает, обращаясь к своему «жениху» Гане Иволгину: «Что это у вас такое опрокинутое лицо?» Она могла бы сказать «удивленное», или «потрясенное», или «перекошенное», но слово «опрокинутое», конечно же, гораздо лучше рисует ту бурю чувств, которую испытывает Ганя.

А другой персонаж оттуда же, о котором сам автор отзывается как об «очень неприятном и сальном шуте, с претензиями на веселость и выпивающем», огорошил бедного князя Мышкина вопросом: «Разве можно жить с фамилией Фердыщенко? А?» Казалось бы, почему же нельзя? «Князь Лев Мышкин» – тоже звучит достаточно смешно, но это совсем не мешает князю жить. Но мы понимаем, что Фердыщенко спрашивает совсем не об этом, а о том, как жить, когда над тобой все смеются и ни в грош тебя не ставят и ты сам кажешься себе смешными и никчемным. И, возможно, ответ князя: «Отчего же нет?» – относится именно к этому потаенному, невысказанному вопросу.

* * *

Разумеется, много замечательных катахрез подарили нам поэты Серебряного века, обожавшие играть со словами.

Достаточно вспомнить короткое стихотворение юного и дерзкого Маяковского:

Я сразу смазал карту будня,

плеснувши краску из стакана;

я показал на блюде студня

косые скулы океана.

На чешуе жестяной рыбы

прочел я зовы новых губ.

А вы

ноктюрн сыграть

могли бы

на флейте водосточных труб?

Или эти строки кумира молодежи Игоря Северянина:

Элегантная коляска, в электрическом биеньи,

Эластично шелестела по шоссейному песку;

В ней две девственные дамы, в быстро-темном упоеньи,

В ало-встречном устремленьи – это пчелки к лепестку.

Или эти замечательно-выразительные отрывки из стихотворения Осипа Мандельштама:

Век мой, зверь мой, кто сумеет

Заглянуть в твои зрачки

И своею кровью склеит

Двух столетий позвонки?

…

Чтобы вырвать век из плена,

Чтобы новый мир начать,

Узловатых дней колена

Нужно флейтою связать.

Одна очень таинственная катахреза есть в поэме Есенина «Черный человек»:

Голова моя машет ушами,

Как крыльями птица.

Ей на шее ноги

Маячить больше невмочь.

Черный человек,

Черный, черный,

Черный человек

На кровать ко мне садится,

Черный человек

Спать не дает мне всю ночь.

Образ головы, мечтающей оторваться от тела, – неожиданный, но понятный. А вот что за «шея ноги»? Литературовед Лидия Яковлевна Гинзбург полагала, что это просто… опечатка и в рукописи у Есенина стояло «на шее ночи». «Шея ночи» – это, разумеется, тоже катахреза, и очень выразительная, но более уместная в этой поэме, где речь идет о ночном кошмаре.

Итак, катахреза в опытных руках из неправильности и нелепицы превращается в могучее оружие, которое бьет метко и точно, вонзается глубоко и не дает о себе забыть. И, что самое удивительное, читатели за это авторам только благодарны.

2. ОКСЮМОРОН

В пьесе Евгения Шварца «Обыкновенное чудо» один из героев – волшебник – рассказывает зрителям:

«Обыкновенное чудо» – какое странное название! Если чудо – значит, необыкновенное! А если обыкновенное – следовательно, не чудо. Разгадка в том, что у нас речь пойдет о любви. Юноша и девушка влюбляются друг в друга – что обыкновенно. Ссорятся – что тоже не редкость. Едва не умирают от любви. И наконец сила их чувства доходит до такой высоты, что начинает творить настоящие чудеса, – что и удивительно и обыкновенно.

А что такое «обыкновенное чудо» с точки зрения филолога?

Это оксюморон.

«Литературная энциклопедия» поясняет нам:

ОКСЮМОРОН (греч. – «острая глупость») – термин античной стилистики, обозначающий нарочитое сочетание противоречивых понятий. Пример: «Смотри, ей весело грустить / Такой нарядно-обнаженной» (Ахматова). Частный случай О. образует фигура contradictio in adjecto, – соединение существительного с контрастным по смыслу прилагательным: «убогая роскошь» (Некрасов).

Для фигуры О. характерна подчеркнутая противоречивость сливаемых в одно значений: этим О. отличается как от катахрезы, где отсутствует противопоставление соединяемых противоречивых слов, так и от антитезы, где нет слияния воедино противопоставленных понятий.

Возможность осуществления фигуры О. и ее стилистическая значимость основаны на традиционности яз., на присущей ему способности «обозначать только общее». Слияние контрастных значений осознается поэтому как вскрытие противоречия между названием предмета и его сущностью, между традиционной оценкой предмета и его подлинной значимостью, как вскрытие наличных в явлении противоречий, как передача динамики мышления и бытия. Поэтому некоторые исследователи (напр., Р. Мейер) не без основания указывают на близость О. к парадоксу.

Наличие О. как стилистической фигуры само по себе, разумеется, не характеризует ни стиля, ни творческого метода писателя. Правда, делались попытки видеть в обилии О. типичную черту романтического и риторического стилей – стилей эпох особого обострения общественных противоречий (Р. Мейер). Но эти попытки вряд ли можно признать доказательными. Определение значимости О. для какого-либо стилистического целого возможно, разумеется, лишь путем анализа его содержания, его направленности; только тогда вскрываются существенные различия между даже словесно близкими О. – как приведенные выше О. Некрасова («убогая роскошь») и Ахматовой («нарядно-обнаженная»).

Итак, «оксюморон» – это не просто странное словосочетание (как катахреза), но соединение двух противоположных понятий.

Кстати, ударение в этом слове падает на букву Ю: «оксЮморон», а произношение «оксюморОн» – хотя, возможно, и более привычно, но все же неправильно.

Примеры вы без труда подберете сами, поскольку авторы очень любят использовать оксюмороны для названий книг или фильмов. Выше уже упоминалось «Обыкновенное чудо». А еще есть пьесы «Горе от ума» Грибоедова, «Живой труп» Льва Толстого, «Оптимистическая трагедия» Всеволода Вишневского, повести «Барышня-крестьянка» Пушкина и «Честный вор» Достоевского, роман «Горячий снег» Юрия Бондарева, фантастический роман «Конец Вечности» Айзека Азимова, фильмы «С широко закрытыми глазами», «Назад в будущее» и «Правдивая ложь». Оксюмороны честно служат писателям, выполняя ту работу, которую на них возложили, – привлекать внимание читателя или зрителя.

* * *

Но бывает, когда излишнее внимание вредит. Владимир Набоков в своем романе «Дар» описывает эпизод, явно взятый «прямо из жизни». Главный герой романа – поэт Федор Константинович Годунов-Чердынцев – приходит на заседание литературного общества, где должен читать свою пьесу молодой автор:

Уже в самом начале наметился путь беды. Курьезное произношение чтеца было несовместимо с темнотою смысла. Когда, еще в прологе, появился идущий по дороге Одинокий Спутник, Федор Константинович напрасно понадеялся, что это метафизический парадокс, а не предательский ляпсус.

Увы этим надеждам не суждено было сбыться! Автор плохо знал русский язык и допустил этот оксюморон неспециально. В литературе же, в отличие от юриспруденции, за неумышленные преступления строго карают, а за умышленные могут даже оправдать.

Например, никому не придет в голову предъявлять претензии Толстому за его «Живой труп», ведь это вовсе не повесть о «ходячих мертвецах», а история человека, вынужденного прикинуться мертвым, чтобы дать свободу своей жене и позволить ей выйти замуж во второй раз. «Горячий снег» – роман о боях под Сталинградом, поэтому оксюморон в названии оправдан и, более того, перестает быть оным. Подобное происходит и в песне с тем же названием, написанной А. Пахмутовой на стихи М. Львова:

Смертельной битвы этой ветер,

Как бы расплавленный металл,

Сжигал и плавил все на свете,

Что даже снег горячим стал.

И за чертой, последней, страшной,

Бывало, танк и человек

Встречались в схватке рукопашной,

И превращался в пепел снег.

Хватал руками человек

Горячий снег, кровавый снег…

А роман «Конец Вечности» рассказывает об борьбе людей с захватившей контроль над временем организацией под названием «Вечность» и о том, как опасно пытаться изменить историю, исходя из собственных представлений о добре и зле. Поэтому «конец Вечности» – это одновременно и конец власти этой организации, и конец искусственно созданного ею вечного и нерушимого порядка. Видите, сколько смыслов можно извлечь из хорошего оксюморона, если подойти к делу ответственно и не халтурить.

* * *

Разумеется, оксюмороны встречаются на только в названиях, их используют и «внутри» текста. И снова автор должен быть готов объяснить, что он имеет в виду.

Например, знаменитый римский оратор Марк Туллий Цицерон, в речи против Луция Сергия Катилины обвинил его в заговоре против республики и сообщил, что Катилину никто не поддерживает.

Ты только что явился в сенат. Кто среди этого многочисленного собрания, среди стольких твоих друзей и близких приветствовал тебя? Ведь этого – с незапамятных времен – не случалось ни с кем; и ты еще ждешь оскорбительных слов, когда само это молчание – уничтожающий приговор! А то, что после твоего прихода твоя скамья опустела, что все консуляры, которых ты в прошлом не раз обрекал на убийство, пересели, оставив незанятыми скамьи той стороны, где сел ты? Как ты можешь это терпеть?.. Но теперь отчизна, наша общая мать, тебя ненавидит, боится и уверена, что ты уже давно не помышляешь ни о чем другом, кроме отцеубийства. И ты не склонишься перед ее решением, не подчинишься ее приговору, не испугаешься ее могущества? Она так обращается к тебе, Катилина, и своим молчанием словно говорит: «Не было в течение ряда лет ни одного преступления, которого не совершил ты; не было гнусности, учиненной без твоего участия; ты один безнаказанно и беспрепятственно убивал многих граждан, притеснял и разорял наших союзников; ты оказался в силах не только пренебрегать законами и правосудием, но также уничтожать их и попирать. Прежние твои преступления, хотя они и были невыносимы, я все же терпела, как могла; но теперь то, что я вся охвачена страхом из-за тебя одного, что при малейшем лязге оружия я испытываю страх перед Катилиной, что каждый замысел, направленный против меня, кажется мне порожденным твоей преступностью, – все это нестерпимо. Поэтому удались и избавь меня от этого страха; если он справедлив, – чтобы мне не погибнуть; если он ложен, – чтобы мне наконец перестать бояться…

Снова и снова возвращается он к этой теме: Катилина должен уехать, ему никто не рад в Риме, люди просто боятся сказать ему это в глаза:

Уезжай из Рима, Катилина; избавь государство от страха; в изгнание – если ты именно этого слова ждешь от меня – отправляйся. Что же теперь? Ты еще чего-то ждешь? Разве ты не замечаешь молчания присутствующих? Они терпят, молчат. К чему ждать тебе их приговора, если их воля ясно выражена их молчанием? Ведь если бы я сказал это же самое присутствующему здесь достойнейшему молодому человеку, Публию Сестию, или же храбрейшему мужу, Марку Марцеллу, то сенат в этом же храме, с полным правом, на меня, консула, поднял бы руку. Но когда дело идет о тебе, Катилина, то сенаторы, оставаясь безучастными, одобряют; слушая, выносят решение; молча кричат, и так поступают не только эти вот люди, чей авторитет ты, по-видимому, высоко ценишь, но чью жизнь не ставишь ни во что, но также и вон те римские всадники, глубоко почитаемые и честнейшие мужи, и другие храбрейшие граждане, стоящие вокруг этого храма; ведь ты мог видеть, сколь они многочисленны, почувствовать их рвение, а недавно и услышать их возгласы. Мне уже давно едва удается удержать их от вооруженной расправы с тобой, но я с легкостью подвигну их на то, чтобы они – в случае, если ты будешь оставлять Рим, который ты уже давно стремишься уничтожить, – проводили тебя до самых ворот.

Очень яркая речь! И конечно, оксюморон только добавляет ей выразительности. Недаром слова «Cum tacent, clamant» – «молча кричат» – стали крылатыми.

* * *

А что значит фраза Анны Ахматовой, приведенная в словарной статье: «Смотри, ей весело грустить, такой нарядно-обнаженной»? На первый взгляд, она кажется нелепицей. Но это лишь оттого, что цитата вырвана из контекста и мы не знаем, в какой ситуации эти слова были произнесены.

А взяты они из стихотворения «Царскосельской статуе». Эта статуя – прекрасная и печальная девушка с разбитым кувшином в руках – была отлита из бронзы скульптором П. П. Соколовым в 1816 году и поставлена у единственного на территории Царскосельского парка родинка. Эта девушка – героиня басни французского баснописца XVII века Ж. Лафонтена «Молочница». Сюжет таков: молодая крестьянка по дороге на базар мечтает о своем будущем богатстве. Представив, что ее мечты осуществились, она подпрыгнула от радости, забыв, что несет кувшин с молоком. Кувшин разбился, молоко разлилось, и опечаленная девушка присела на краю дороги, раздумывая о своем несчастье.

В XIX веке дачники, отдыхавшие в Царском Селе, пили «воду от девушки», считая ее целебной. А местные поэты находили в скульптуре источник вдохновения.

Когда-то Пушкин посвятил ей такие стихи:

Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.

Дева печально сидит, праздный держа черепок.

Чудо! Не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;

Дева, над вечной струей, вечно печальна сидит.

А насмешник Алексей Константинович Толстой по-своему дописал строки Пушкина.

Чуда не вижу я тут. Генерал-лейтенант Захаржевский,

В урне той дно просверлив, воду провел сквозь нее.

Анна Ахматова, которая, как и Пушкин, провела детство в Царском Селе, хорошо знала эту статую. И в своих стихах она то ли в шутку, то ли всерьез приревновала поэта к ней.

Уже кленовые листы

На пруд слетают лебединый,

И окровавлены кусты

Неспешно зреющей рябины,

И ослепительно стройна,

Поджав незябнущие ноги,

На камне северном она

Сидит и смотрит на дороги.

Я чувствовала смутный страх

Пред этой девушкой воспетой.

Играли на ее плечах

Лучи скудеющего света.

И как могла я ей простить

Восторг твоей хвалы влюбленной…

Смотри, ей весело грустить,

Такой нарядно обнаженной.

Вот и разгадка оксюморонов: обнаженная статуя нарядна, потому что «наряжена» в стихи Пушкина, и ей «весело грустить», потому что поэт любуется ее грустью.

* * *

Встречаются ли оксюмороны в обычной, повседневной речи? А как же без них? Мы произносим их всякий раз, когда говорим что-нибудь наподобие «страшно интересно» или «ужасно красиво». А еще когда испытываем «горькую радость», или, совсем как древние римляне, «красноречиво молчим», или «невесело смеемся», или проливаем «сладкие слезы» и т. д. и т. п.

Ничего плохого в этом нет. Ведь оксюмороны помогают яснее выразить наши спутанные мысли и противоречивые чувства. К тому же устная речь на то и спонтанная, чтобы «легко прощать» неточности. Недаром Пушкин говорил:

Как уст румяных без улыбки,

Без грамматической ошибки

Я русской речи не люблю.

Только приготовьте заранее остроумный ответ, если кто-нибудь вдруг поинтересуется, в чем, собственно, ужас того, что вас заинтересовало, или чем так страшна красота проходящей мимо девушки.

3. ПАРАДОКС

«Лучшим доказательством справедливости соглашения является то, что в полной мере оно не устраивает ни одну из сторон».

Вы согласны с этим замечанием или оно кажется вам абсурдным? В самом деле, если обе стороны считают, что соглашение в чем-то ущемляет их интересы, разве можно назвать его справедливым? И все же, если подумать: сам факт, что каждая сторона недовольна, означает, что ей пришлось в чем-то уступить – то есть другая сторона что-то выиграла. Видите, когда мы начали внимательнее рассматривать содержание фразы, показавшейся нам нелепой, оно неожиданно «перевернулось» и наполнилось смыслом. Подобные «высказывания-перевертыши» и называются парадоксами.

Поскольку слово «парадокс» – явно не русского происхождения, обратимся за его трактовкой к словарям.

«Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка», изданный в 1910 году под редакцией А. Т. Чудинова, определяет парадокс так:

ПАРАДОКС

(греч., от para – против и doxa – мнение). Положение, противное принятым убеждениям, мнение, с виду ложное, хотя часто истинное в основании.

Напечатанный тремя годами раньше «Полный словарь иностранных слов, вошедших в употребление в русском языке» почему-то ничего не сообщает о происхождения этого слова, но добавляет к его определению важные штрихи: указание на внутреннюю противоречивость высказывания и на конфликт с «общественным мнением»:

ПАРАДОКС

1) мысль, высказанная в такой фразе, что одна часть ее противоречит другой; или когда в одной фразе встречаются несовместимые мысли;

2) положение, противоположное мнению большинства.

Наконец, «Новый словарь иностранных слов», вышедший в 2009 году, объединяет оба этих определения и добавляет к ним свое:

ПАРАДОКС

(гр. paradoxes неожиданный, странный)

1) мнение, суждение, резко расходящееся с общепринятым, противоречащее (иногда только на первый взгляд) здравому смыслу;

2) формально-логическое противоречие, которое возникает в содержательной теории множеств и формальной логике при сохранении логической правильности хода рассуждений;

3) неожиданное явление, не соответствующее обычным представлениям.

Определение парадокса мы найдем и в «Словаре практического психолога», и в «Философской энциклопедии», и в «Энциклопедия эпистемологии и философии науки». Оно затрагивает все эти отрасли человеческого знания.

* * *

Парадоксы очень любили древнегреческие философы, оттачивавшие на них свою логику и нащупывавшие благодаря им существующие в природе закономерности.

Возьмем знаменитый парадокс Зенона о невозможности движения. Звучал он так:

Если что-то движется, то оно движется либо в том месте, которое оно занимает, либо в том месте, где его нет. Однако оно не может двигаться в том месте, которое оно занимает (так как в каждый момент времени оно занимает все это место), но оно также не может двигаться и в том месте, где его нет. Следовательно, движение невозможно.

Поскольку этот парадокс часто иллюстрируют полетом стрелы, в учебниках логики он так и называется – «стрела Зенона».

Отметим, что Зенон говорит, скорее, о том, что не может вообразить себе движение, поскольку не в состоянии уловить сам момент перехода объекта из одного положения в другое. Это кажется абсурдным, ведь все мы видели движущиеся предметы и много раз двигались сами.

Кроме того, Зенон сформулировал еще три апории (от греч. aporia «безвыходность»), доказывающие невозможность движения.

Одна из них – пожалуй, самая знаменитая – называется «Ахиллес и черепаха». Звучит она так:

Допустим, Ахиллес бежит в десять раз быстрее, чем черепаха, и находится позади нее на расстоянии в тысячу шагов. За то время, за которое Ахиллес пробежит это расстояние, черепаха в ту же сторону проползет сто шагов. Когда Ахиллес пробежит сто шагов, черепаха проползет еще десять шагов, и так далее. Процесс будет продолжаться до бесконечности, Ахиллес так никогда и не догонит черепаху.

Другой парадокс описывает не экзотическое состязание, а то действие, которое каждый из нас проделывал многократно:

Движение невозможно. В частности, невозможно пересечь комнату, так как для этого нужно сначала пересечь половину комнаты, затем половину оставшегося пути, затем половину того, что осталось, затем половину оставшегося…

Последняя апория предлагает нам вообразить две равные по длине колонны людей, движущиеся параллельно с одинаковой скоростью, но в противоположных направлениях. Зенон утверждает, что время, за которое колонны пройдут друг мимо друга, составляет половину времени, нужного одному человеку, чтобы пройти мимо всей колонны.

Казалось бы: просто парад абсурда!

Но на сторону Зенона неожиданно встал Пушкин. В одной из своих эпиграмм он пишет:

Движенья нет, сказал мудрец брадатый.

Другой смолчал и стал пред ним ходить.

Сильнее бы не мог он возразить;

Хвалили все ответ замысловатый.

Но, господа, забавный случай сей

Другой пример на память мне приводит:

Ведь каждый день пред нами Солнце ходит,

Однако ж прав упрямый Галилей.

Итак, не все то истинно, что кажется таковым на первый взгляд, фраза «это же очевидно!» не является доказательством, а «увидеть движение» совсем не значит «понять, что оно из себя представляет», на что нам и намекают эти парадоксы.

Чтобы «объяснить Зенону», почему мы все же можем двигаться, ученым пришлось существенно углубить понимание физического движения. Видите, какую большую пользу можно извлечь из того, что на первый взгляд кажется бессмыслицей!

* * *

Но парадоксами в Греции баловались не только философы. Ими отлично умел пользоваться, к примеру, Эзоп – фригиец, раб афинского философа Ксанфа. Об Эзопе рассказывали, в частности, такую историю:

Однажды Ксанф захотел пригласить гостей и приказал Эзопу приготовить для них самые лучшие кушанья. Эзоп купил языки и приготовил из них три блюда. Ксанф спросил, почему Эзоп подает только языки. Тот ответил: «Ты велел купить самое лучшее. А что может быть на свете лучше языка? При помощи языка строятся дома и целые города, создаются произведения искусства, провозглашаются мудрые и справедливые законы. При помощи языка мы передаем друг другу знания, можем понять, что у другого на сердце, при помощи языка люди объясняются в любви. Поэтому нужно думать, что нет ничего лучше языка».

Такое рассуждение пришлось по сердцу Ксанфу и его гостям.

В другой раз Ксанф решил соригинальничать и распорядился, чтобы Эзоп приобрел к обеду самое худшее.

Эзоп опять пошел покупать языки. Все этому удивились.

Тогда Эзоп начал объяснять Ксанфу: «Ты велел мне сыскать самое худшее. А что на свете хуже языка? Посредством языка люди огорчают и разочаровывают друг друга, посредством языка можно лицемерить, лгать, обманывать, хитрить, ссориться. Язык может сделать людей врагами, он может вызвать войну, он приказывает разрушать города и даже целые государства, он может вносить в нашу жизнь горе и зло, предавать и оскорблять. Может ли быть что-нибудь хуже языка?»

Добавим, что сам Эзоп высмеивал людские пороки, но не напрямую, а в иносказаниях – баснях. Поэтому в его честь появилось выражение – «эзопов язык». Вот как объясняет этот термин «Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений»:

ЭЗОПОВ ЯЗЫК (по имени баснописца Эзопа) – тайнопись в литературе, иносказание, намеренно маскирующее мысль (идею) автора. Прибегает к системе «обманных средств»: традиционным иносказательным приемам (аллегория, ирония, перифраз, аллюзия), басенным «персонажам», полупрозрачным контекстуальным псевдонимам (сказки М. Е. Салтыкова-Щедрина).

А словарь-справочник «Политическая наука» посвящает эзопову языку пространную статью, что, впрочем, вовсе не парадокс. Вот как она выглядит:

ЭЗОПОВ ЯЗЫК

(по имени др. – греч. баснописца Эзопа)

Средство политической борьбы, особый вид тайнописи, подцензурного иносказания, к которому обращались художественная литература, критика, публицистика, лишенные свободы выражения в условиях цензорского гнета.

Как реакция на запрет касаться определенных идей, тем, событий, имен «эзопов язык» выработал, например, в русской печати конца XVIII – нач. ХХ века систему «обманных средств», приемов шифровки (и дешифровки) свободной мысли. Специфическую роль играли в ней басенные образы, аллегорические «сказочные описания» (особенно у M.E. Салтыкова-Щедрина, который и ввел в широкий обиход выражение «эзопов язык»), полупрозрачные перифразы и псевдонимы (памфлет А. В. Амфитеатрова «Господа Обмановы» о царской фамилии), скрытые аллюзии и более прямые намеки, ирония («исполненная такта», она была неуязвима для цензуры) и т. п. Обличения отечественной действительности вуалировались «зарубежной» тематикой, бытовая фраза становилась издевкой (например, «Чего изволите?» – о газете «Новое время» А. С. Суворина). Читатель знал, что «великая работа» – это революция, «реалист» – К. Маркс, «исчезнувшие из хрестоматий» – В. Г. Белинский или H.Г. Чернышевский. В этом смысле «эзопов язык» был общедоступным и служил средством не только политической борьбы, но и реалистического искусства слова. С течением времени стилистика сатиры подчинила себе приемы, характерные для «эзопова языка», и теперь политик, писатель прибегает к ним независимо от какого бы то ни было давления цензуры. Порознь и в совокупности взаимодействуя с другими способами словоупотребления, приемы «эзопова языка» стали чертами конкретных индивидуальных стилей (напр., «Остров пингвинов» А. Франса, произведения M.А. Булгакова «Война с саламандрами», «Собачье сердце», различные жанры научной фантастики (К. Чапек), юмора и сатиры (М. Задорнов)).

* * *

Но вернемся к парадоксам. Сейчас нас интересует парадокс как литературный прием. Поэтому заглянем напоследок в «Литературную энциклопедию», где нашему «герою» посвящена большая статья.

ПАРАДОКС (греч. paradoxos – «противоречащий обычному мнению») – выражение, в котором вывод не совпадает с посылкой и не вытекает из нее, а наоборот, ей противоречит, давая неожиданное и необычное ее истолкование (напр., «Быть естественным – поза», «Я поверю чему угодно, лишь бы оно было совсем невероятным» – О. Уайльд). Для П. характерны краткость и законченность, приближающие его к афоризму, подчеркнутая заостренность формулировки, приближающая его к игре слов, каламбуру и т. п., и, наконец, необычность содержания, противоречащая общепринятой трактовке данной проблемы, которая затрагивается П. Отсюда понятие парадоксальности приближается к понятию оригинальности, смелости суждений и т. д., самый же П. может быть и верен и неверен в зависимости от содержания. П. присущ не только художественной литературе, он характерен и для политической, философской и т. п. литературы.

В художественной литературе П. играет весьма различную роль и по употреблению, и по содержанию. С одной стороны, он выступает в речи персонажей как одно из средств интеллектуальной характеристики персонажа. Таковы, напр., парадоксы Рудина (в одноименном романе Тургенева) в спорах с Пигасовым («Убеждение в том, что нет убеждений, есть уже убеждение», «Отрицание теории есть уже теория»), нужные Тургеневу для раскрытия умственного превосходства Рудина над окружающими. Аналогична при ином классовом содержании насыщенность П. речи лорда Генри в «Портрете Дориана Грэя» О. Уайльда и т. д. С другой стороны, П. является одним из моментов самой системы повествования писателя, являясь характерной чертой его стиля (то есть уже не связывается с речью персонажа, как у Тургенева), как, напр., у А. Франса, Б. Шоу, О. Уайльда, Ницше и др. И в том и в другом случае П. выступает как одно из средств поэтического языка, определяясь в своем содержании и использовании характером данного творчества и – шире – классового литературного стиля. Так, у О. Уайльда мы встречаем поверхностный и эпатирующий П. («Только поверхностный человек не судит о людях не по внешности», «Этические пристрастия в художнике – непростительная манерность стиля», «Искренность мешает искусству», «Лучший способ отделаться от искушения – поддаться ему» и т. п.), у А. Франса философско-иронический («Христианство много сделало для любви, объявив ее грехом»), у Б. Шоу – разоблачающий и т. д. и т. д. Приближаясь к игре слов, П. наиболее сильно культивируется авторами, тяготеющими к художественной иронии. Есть попытки перенести понятие П. в область композиции, говоря о парадоксальных ситуациях (напр., «Кентервилльское приведение» О. Уайльда, где не привидение пугает людей, а люди пугают привидение, дает парадоксальную ситуацию). Однако такое расширительное толкование П. лишает его всякой определенности, поскольку здесь отпадают все словесные особенности парадокса как определенного словесного построения (афористичность, краткость, игра слов и т. д.) и заменяются чисто логической формулировкой, не являющейся термином.

В стилистике парадокс рассматривается в отделе фигур.

* * *

Фраза, с которой начинается эта глава, принадлежит знаменитому британскому премьер-министру Уинстону Черчиллю. Вы, скорее всего, уже знаете, что в Соединенном Королевстве парадокс стал своего рода «национальным спортом» и составляет значительную часть фирменного английского юмора. Чего стоит одна фраза: «Патриотизм – последнее прибежище негодяя», сказанная 7 апреля 1775 года на собрании основанного им Литературного клуба поэтом, критиком и издателем доктором Сэмюэлем Джонсоном. С тех пор она толкуется и перетолковывается на разные лады.

А упомянутому выше Черчиллю принадлежит, к примеру, и ряд следующих парадоксальных высказываний:

«Удивительно, как хорошо мы умеем хранить секреты, которые от нас утаивают»,

«Говоря “Прошлое – это прошлое”, мы приносим в жертву будущее»;

«В военное время Истина столь драгоценна, что в качестве телохранителя ее всегда должна сопровождать ложь»;

«Недостаток капитализма – в неравном распределении благ. Преимущество социализма – в равном распределении лишений»;

«Самое веселое в жизни, это когда в тебя стреляют и промахиваются».

Последняя фраза была сказана в 1898 году и, возможно, отражала опыт Черчилля, полученный им в Англо-бурской войне. Точно известно, что ее оценил и полюбил Рональд Рейган – после неудачного покушения на его жизнь.

А вот знаменитый парадокс «Демократия – наихудшая форма правления, если не считать всех остальных» приписывается Черчиллю ошибочно. На самом деле он сказал: «Никто не притворяется, что демократия – идеал или ответ на все вопросы. Действительно, утверждалось, что демократия является наихудшей формой правления за исключением всех тех других форм, которые применялись время от времени; однако в нашей стране распространено мнение, что править должен народ, править продолжительно, и что именно общественное мнение, выражаемое всеми конституционными способами, должно оформлять, направлять и контролировать действия министров, которые являются их слугами, а не хозяевами». Звучит не так эпатажно, но мысль глубже и точнее.

А еще Черчилль говорил о демократии вот что:

«С тех пор как утвердилась демократия, у нас одна война сменяет другую»

и

«Демократия более мстительна, чем все кабинеты министров вместе взятые».

* * *

Но, разумеется, когда мы думаем о британских парадоксах, то прежде всего вспоминаем Оскара Уайльда. Не удивительно, что его афоризмы уже не раз встречались нам в словарных статьях, посвященных парадоксу. Вот еще несколько подобных его высказываний:

«Жизнь слишком важна, чтобы рассуждать о ней серьезно»;

«Всегда приятно не прийти туда, где тебя ждут»;

«Естественность – всего лишь поза, и к тому же самая раздражающая из всех, которые мне известны»;

«Это ужасно тяжелая работа – ничего не делать»;

«Когда со мной сразу соглашаются, я чувствую, что я не прав»;

«Англия и Америка – две нации, разделенные общим языком»;

«Тот, кто смотрит на дело с обеих сторон, обычно не видит ни одной из них»;

«Чтобы быть естественным, необходимо уметь притворяться»;

«У женщин просто удивительная интуиция. Они замечают все, кроме очевидных вещей»;

«У меня непритязательный вкус: мне вполне достаточно самого лучшего»;

«Чтобы завоевать мужчину, женщине достаточно разбудить самое дурное, что в нем есть. Ты делаешь из мужчины бога, и он тебя бросает. Другая делает из него зверя, и он лижет ей руки и не отстает от нее»;

«Как легко обратить в свою веру других, и как трудно обратить самого себя»;

«Демократия есть одурачивание народа при помощи народа ради блага народа»;

«Самая прочная основа для брака – взаимное непонимание»;

«Если что-то и стоит делать, то только то, что принято считать невозможным»;

«Когда боги хотят наказать нас, они внимают нашим молитвам»;

«Чтобы приобрести репутацию блестяще воспитанного человека, нужно с каждой женщиной говорить так, будто влюблен в нее, а с каждым мужчиной так, будто рядом с ним изнываешь от скуки»;

«Я живу в постоянном страхе, что меня поймут правильно»;

«Если хочешь испортить человека, начни его перевоспитывать»;

«Умеренность губительна. Успех сопутствует только излишеству»;

«Есть единственная в мире вещь, которая хуже, чем то, что о тебе говорят: эта вещь – то, что о тебе не говорят»;

«Если человек о чем-то здраво судит – это верный знак того, что сам он в этой области недееспособен»;

«Мода – это форма безобразия, настолько невыносимого, что мы вынуждены изменять ее каждые полгода»;

«Только по-настоящему хорошая женщина способна совершить по-настоящему глупый поступок»;

«Человек менее всего оказывается самим собой, говоря о собственной персоне. Позвольте ему надеть маску, и вы услышите от него истину»;

«Искренность в небольших дозах опасна; в больших – смертоносна»;

«В наше время быть понятым значит попасть впросак»;

«Жизнь подражает Искусству в гораздо большей степени, чем Искусство подражает жизни;

«Лондонские туманы не существовали, пока их не открыло искусство».

Парадоксы Уайльда – это парадоксы зрелого ума, «отягощенного» многовековым запасом мировой культуры. Но лично мне больше по душе дерзкие и бесшабашные парадоксы французского поэта Франсуа Вийона.

Одна из его баллад так и называется «Баллада истин наизнанку». Вот как она звучит в замечательном переводе Ильи Эренбурга:

Мы вкус находим только в сене

И отдыхаем средь забот,

Смеемся мы лишь от мучений,

И цену деньгам знает мот.

Кто любит солнце? Только крот.

Лишь праведник глядит лукаво,

Красоткам нравится урод,

И лишь влюбленный мыслит здраво.

Лентяй один не знает лени,

На помощь только враг придет,

И постоянство лишь в измене.

Кто крепко спит, тот стережет,

Дурак нам истину несет,

Труды для нас – одна забава,

Всего на свете горше мед,

И лишь влюбленный мыслит здраво.

Коль трезв, так море по колени,

Хромой скорее всех дойдет,

Фома не ведает сомнений,

Весна за летом настает,

И руки обжигает лед.

О мудреце дурная слава,

Мы море переходим вброд,

И лишь влюбленный мыслит здраво.

Вот истины наоборот:

Лишь подлый душу бережет,

Глупец один рассудит право,

И только шут себя блюдет,

Осел достойней всех поет,

И лишь влюбленный мыслит здраво.

А вот еще одна баллада, называемая «Балладой поэтического состязания в Блуа». Во время этого соревнования участникам была предложена первая фраза: «Я томлюсь жаждой у источника», и Франсуа Вийон обрушил на слушателей целый водопад парадоксов.

От жажды умираю над ручьем.

Смеюсь сквозь слезы и тружусь, играя.

Куда бы ни пошел, везде мой дом,

Чужбина мне – страна моя родная.

Я знаю все, я ничего не знаю.

Мне из людей всего понятней тот,

Кто лебедицу вороном зовет.

Я сомневаюсь в явном, верю чуду.

Нагой, как червь, пышней я всех господ.

Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Я скуп и расточителен во всем.

Я жду и ничего не ожидаю.

Я нищ, и я кичусь своим добром.

Трещит мороз – я вижу розы мая.

Долина слез мне радостнее рая.

Зажгут костер – и дрожь меня берет,

Мне сердце отогреет только лед.

Запомню шутку я и вдруг забуду,

Кому презренье, а кому почет.

Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Не вижу я, кто бродит под окном,

Но звезды в небе ясно различаю.

Я ночью бодр, а сплю я только днем.

Я по земле с опаскою ступаю,

Не вехам, а туману доверяю.

Глухой меня услышит и поймет.

Я знаю, что полыни горше мед.

Но как понять, где правда, где причуда?

А сколько истин? Потерял им счет.

Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Не знаю, что длиннее – час иль год,

Ручей иль море переходят вброд?

Из рая я уйду, в аду побуду.

Отчаянье мне веру придает.

Я всеми принят, изгнан отовсюду.

* * *

Придумать парадокс на так легко, ведь он должен быть не только неожиданным, но и верным. Но чем сложнее задача, тем она увлекательней. Попробуйте на досуге, и вы сможете так отточить свой ум, что, без сомнения, победите в любом споре.

А если вам кажется, что дружить с парадоксами, оксюморонами и катахрезами слишком хлопотно, вспомните еще один парадокс Черчилля: «Хуже, чем иметь союзников, может быть только одно – не иметь их вовсе».

Британский премьер-министр был опытным политиком. Он знал, о чем говорит.

Заметка 26

Магия слова

Очень известная и очень любимая российскими читателями американская писательница-фантаст Урсула Ле Гуин была дочерью известного антрополога Альфреда Кребера и писательницы Теодоры Кребер. Возможно, именно поэтому в словах из ее цикла «Волшебник Земноморья» заключена магическая сила, и если их правильно и к месту произнеси, то можно изменить судьбы мира. В то же верили и наши предки. И верили очень долго. Не случайно вплоть до ХХ века этнографы продолжали записывать в деревнях различные заговоры и наговоры, «присушки» и «отсушки».

Как же работает магия слова?

А вот, смотрите:

Что в имени тебе моем?

Оно умрет, как шум печальный

Волны, плеснувшей в берег дальний,

Как звук ночной в лесу глухом.

Оно на памятном листке

Оставит мертвый след, подобный

Узору надписи надгробной

На непонятном языке.

Что в нем? Забытое давно

В волненьях новых и мятежных,

Твоей душе не даст оно

Воспоминаний чистых, нежных.

Но в день печали, в тишине

Произнеси его, тоскуя;

Скажи: есть память обо мне,

Есть в мире сердце, где живу я…

Перед вами короткое и совершенно чудесное стихотворение Пушкина. Чудо его в том, что помимо «информации» – «поэт грустит о том, что возлюбленная его забудет, но надеется, что когда-нибудь, когда ей будет грустно, она вспомнит о нем» – вам передалось и настроение. Вы почувствовали и его одиночество, и его печаль, и его надежду. Как сделал это Пушкин?

С помощью СРАВНЕНИЙ! Ими наполнены два первых четверостишия. И прелесть их в том, что они не только разъясняют мысль так, как делают это, к примеру, в предложении: «Сегодня я пошел на работу, как делаю это каждый день». Они еще и передают настроение. Мы видим далекий пустынный берег, где плещут волны, мы видим густой, темный лес, мы видим заброшенное кладбище с покосившимися, вросшими в землю надгробными камнями, наполовину скрытыми плющом, – на одном из них еще можно разобрать надпись, но нельзя понять ни слова, потому что она сделана на незнакомом нам языке. От этих картин веет печалью, мы ощущаем себя одинокими, брошенными и забытыми. Настоящая магия!

* * *

Но в неумелых руках магия сравнений не срабатывает. Или срабатывает, но совсем не так, как ожидалось.

Например, в одном из романов П. Г. Вудхауза о молодом английском аристократе Берти Вустере и его камердинере Реджинальде Дживсе есть такая сцена: приятель Вустера жалуется ему на свою любовную неудачу и говорит о счастливом сопернике: «Он как беспечный мотылек, что губит доверчивые женские сердца!»

А Дживс удивляется: «Никогда не думал, что мотыльки этим занимаются!» Действительно, сравнение выбрано неудачно.

* * *

О сравнениях нужно знать еще одну вещь. Они часто вводятся союзом «как». Всегда ли перед ним должна стоять запятая?

Нет, она ставится только в трех случаях.

1. Если в предложении есть обстоятельство, выраженное сравнительным оборотом, начинающимся с союза «как», например: «Это правило нерушимо, как скала». Если же после сравнения предложение продолжается, то требуется и вторая запятая, чтобы указать, где заканчивается сравнение: «Это правило нерушимо, как скала, и никто не смеет оспаривать его».

2. Если этот союз соединяет части сложноподчиненного предложения, как это происходит в стихах Михаила Щербакова:

Мы видим, как из стеклянных врат

На поле, где самолеты в ряд,

Выходит некто, на первый взгляд

Весьма невзрачного свойства,

И, пользуясь темнотой, тайком

Шагает по полосе, причем

В руке несет чемодан, а в нем —

Взрывательное устройство.

3. Если этот союз входит в обороты, близкие по роли в предложении ко вводным словам, например: «как правило», «как исключение», «как следствие», «как всегда», «как сейчас», «как нарочно», «как например», «как теперь» – «Этот закон, как правило, соблюдают все».

Но случаев, когда запятая перед «как» не ставится, больше – целых шесть! Вся беда в том, что эти случаи – весьма сложные и неоднозначные.

Когда же запятую перед «как» ставить не нужно?

1. Если оборот с союзом «как» входит в состав фразеологизма. Например: «Ему все как с гуся вода!»

2. Если оборот с союзом «как» входит в состав сказуемого и предложение без такого оборота не имеет законченного смысла, например: «Магазин был как проклятый – уже сколько народу пострадало из-за него!» (В. Г. Распутин «Деньги для Марии»).

3. Если союз «как» заменяет тире между подлежащим и сказуемым (чаще всего сказуемое выражено существительным): «Время как воздух, его не замечаешь, когда его много».

4. Если сравнительному обороту предшествует отрицание «не» или частицы «совсем», «совершенно», «почти», «вроде», «точь-в-точь», «именно», «просто». Например: «Ты поступаешь не как друг!», «И нос с горбинкой точь-в-точь как у отца!»

5. Если оборот с союзом «как» в предложении выступает в роли обстоятельства, но не для сравнения, а для описания образа действия, и его можно заменить наречием или существительным в творительном падеже. Как стихах Льва Квитко:

Речки светлая струя

Изогнулась как змея.

Оборот с «как» можно заменить наречием («по-змеиному») или существительным в творительном падеже («змеей»).

Вероятно, найти различия между сравнительным оборотом (нужна запятая) и обстоятельством образа действия (не нужна запятая) сложнее всего, поэтому в интернете вы найдете множество примеров, в каких случаях запятую все же ставят.

6. Если слово «как» является частью составного союза «как… так и…» или «так как», а также оборотов «с тех пор как», «с того времени как», «по мере того как», «как можно меньше (больше)» и др., то запятую перед «как» ставить не нужно. Например: «С тех пор как я узнал это правило, моя жизнь круто изменилась, так как на многое я стал смотреть по-новому».

* * *

Но, если говорить о «высшей белой магии», то, на мой взгляд, ярче всего она проявляется в метафорах. Как объясняет нам «Философский словарь»:

МЕТАФОРА

(от греч. metaphora – перенесение, образ)

подмена обычного выражения образным (напр., корабль пустыни); метафорически – в переносном смысле, образно.

В повседневной речи мы не часто пользуемся метафорами. Все эти «корабли пустыни» вместо «верблюда», «мягкое золото» вместо «меха» и «битва за урожай» вместо «уборки урожая» звучат чересчур пафосно. Мы словно чувствуем, что «забиваем гвозди микроскопом». Либо пользуемся такими привычными и общеупотребительными метафорами, что сами этого не замечаем, как не замечал и Журден, герой пьесы Мольера «Мещанин во дворянстве», что «говорит прозой». К таким «затертым метафорам» относятся, к примеру, словосочетания «горячая голова», «золотое сердце», «острый ум», «меткий глаз» и т. д. Кстати, выражение «затертая метафора» само по себе является метафорой – на самом деле никто ведь не тер ее.

* * *

Иногда эти «затертые метафоры» словно обижаются за то, что их никто не замечает, и мстят беспечным и неосторожным. В самых разных книгах мне часто доводилась встречать фразу: «Это не играет никакого значения». Реже, но тоже не раз и не два: «Это не имеет никакой роли». А однажды даже: «Это не играет никакой разницы». Если присмотреться к этим выражениям повнимательнее, сразу станет ясно, что они ошибочны и, более того, абсурдны. Но почему так происходит, откуда они берутся?

Кто-то когда-то придумал метафору: «Кто-то (или что-то) сыграл (-о) важную роль в каком-то деле» – как актер, играющий роль в спектакле. А потом возникло и «это не играет никакой роли» – то есть это не важно, не существенно. Словно речь об актере, не получившем роли и вынужденном в разочаровании удалиться. Образ получился яркий, зримый, и метафора вошла в язык.

Где «столкнулась» с метафорой «иметь значение», словно значение – это какое-то имущество или знак отличия, которым можно обладать.

Означают эти две метафоры примерно одно и то же. И невнимательному человеку легко их перепутать.

Хорошо, что еще одно похожее выражение – «это не несет никакой смысловой нагрузки» – распространено в нашей речи в меньшей степени. А то страшно представить, какие «гибриды» могли бы породить спешка и невнимательность.

* * *

Некоторые метафоры умеют так хорошо прятаться, что мы не всегда догадываемся об их присутствии. Но если научиться узнавать их, можно будет избежать многих оплошностей.

Если не знать проверочных слов, в которых «трудная» гласная стоит под ударением, легко сделать ошибку, например, в словах «потрясение», «волнение» и «впечатление». А как подобрать проверочные слова? И какое отношение они имеют к метафорам?

Вы в детстве играли в игру «море волнуется»? Она очень простая и веселая. Пока ведущий произносит: «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три», все бегают по площадке или танцуют, кто как хочет. Когда же ведущий говорит: «Морская фигура на месте замри», все останавливаются и замирают в какой-то позе, а ведущий должен выбрать самую красивую «морскую фигуру». Когда-то кто-то – скорее всего, некий древний поэт – заметил, что неспокойного человека можно сравнить с бурным морем. С тех пор о людях стали говорить: «Он волнуется как море», а потом и просто: «Он волнуется». И для нового значения проверочное слово осталось прежним – «вОлны».

А что значит «человек потрясен»? Это тоже сравнение: «Он выглядит так, словно что-то его встряхнуло». Вот вам и проверочное слово: «встрЯхивать, трЯска». Если мы будем помнить о корне, то сразу увидим, что первый слог в слове «потрясение» – это хорошо нам знакомая приставка «по» («ПОмыть», «ПОбрить», «ПОскрести», «ПОтрясти»), и никогда не напишем «пАтрясение».

А «впечатление»? Это тоже поэтическое сравнение, превратившееся в метафору. К нашей памяти, словно к глине, прикладывают «печАть», и на ней остается «отпечАток».

* * *

Писатели и поэты могут делать с метафорами настоящие чудеса. Если мы снова вспомним стихотворение Пушкина, с которого начиналась эта глава, то рядом со сравнениями найдем метафору. Она спряталась в последней строке:

Есть в мире сердце, где живу я…

Поэт хотел сказать, что его сердце – КАК дом, где живут дорогие ему воспоминания, СЛОВНО любимые люди или члены его семьи. Но он не произносит этих «как» и «словно», а позволяет читателю сделать это самостоятельно – перенося его в чудесный мир сказок, где человеческое сердце становится гостеприимным домом для воспоминаний. (Кстати, «гостеприимный дом» – это тоже метафора.)

Обратите внимание вот еще на что: для расшифровки пушкинской метафоры мне потребовался целый абзац. А поэту хватило всего четырех слов: «сердце, где живу я»… Это – тоже магия метафоры. Она – как калейдоскоп, превращающий несколько цветных стеклышек в бесконечную череду сложных узоров.

А что же происходит, когда нам попадается метафора более сложная и развернутая? О, тогда перед нами разворачивается целый мир.

Вот как это делает Пушкин в своей поэме «Домик в Коломне»:

I

Четырехстопный ямб мне надоел:

Им пишет всякий. Мальчикам в забаву

Пора б его оставить. Я хотел

Давным-давно приняться за октаву.

А в самом деле: я бы совладел

С тройным созвучием. Пущусь на славу!

Ведь рифмы запросто со мной живут;

Две придут сами, третью приведут.

II

А чтоб им путь открыть широкий, вольный,

Глаголы тотчас им я разрешу…

Вы знаете, что рифмой наглагольной

Гнушаемся мы. Почему? Спрошу.

Так писывал Шихматов богомольный;

По большей части так и я пишу

К чему? Скажите; уж и так мы голы.

Отныне в рифмы буду брать глаголы.

III

Не стану их надменно браковать,

Как рекрутов, добившихся увечья,

Иль как коней за их плохую стать, —

А подбирать союзы да наречья;

Из мелкой сволочи вербую рать.

Мне рифмы нужны; все готов сберечь я,

Хоть весь словарь; что слог, то и солдат —

Все годны в строй: у нас ведь не парад.

IV

Ну, женские и мужеские слоги!

Благословясь, попробуем: слушай!

Равняйтеся, вытягивайте ноги

И по три в ряд в октаву заезжай!

Не бойтесь, мы не будем слишком строги;

Держись вольней и только не плошай,

А там уже привыкнем, слава богу,

И выедем на ровную дорогу.

О чем говорит поэт? О том, как он выбирает размер и рифмы для будущей поэмы. Но вместо тишины библиотеки или кабинета, где было бы «прилично» это делать, мы с вами внезапно оказываемся на плацу: видим бравых вояк и старых инвалидов, которые старательно держат осанку, слышим бодрый голос командира. И все это сделала метафора!

А вот строки из поэмы Владимира Маяковского «Во весь голос»:

Парадом развернув

моих страниц войска,

я прохожу

по строчечному фронту.

Стихи стоят

свинцово-тяжело,

готовые и к смерти

и к бессмертной славе.

Поэмы замерли,

к жерлу прижав жерло

нацеленных

зияющих заглавий.

Оружия

любимейшего

род,

готовая

рвануться в гике,

застыла

кавалерия острот,

поднявши рифм

отточенные пики.

Нам известно, что Маяковский очень сложно воспринимал творчество Пушкина. То он предлагал «сбросить Пушкина с корабля современности», то обещал:

После смерти

нам

стоять почти что рядом:

вы на Пе,

а я

на эМ.

Одно несомненно: Маяковский стихи Пушкина прекрасно знал. И, вполне вероятно, «подхватил» его шуточную метафору, переиначил по-своему и сделал серьезной. Подобные переклички поэтов сквозь время – отнюдь не редкость.

Совсем другой образ передают стихи Осипа Мандельштама:

Художник нам изобразил

Глубокий обморок сирени

И красок звучные ступени

На холст как струпья положил.

Он понял масла густоту, —

Его запекшееся лето

Лиловым мозгом разогрето,

Расширенное в духоту.

А тень-то, тень все лиловей,

Свисток иль хлыст как спичка тухнет.

Ты скажешь: повара на кухне

Готовят жирных голубей.

Угадывается качель,

Недомалеваны вуали,

И в этом сумрачном развале

Уже хозяйничает шмель.

Стихотворение называется «Имперссионизм» и описывает картину некоего художника-импрессиониста. Вероятно, это была «Сирень в саду» Клода Моне – первое подобное полотно, выставленное в России коллекционером Сергеем Щукиным. Но Мандельштам описывает его не так, как сделал бы это искусствовед. Слово «импрессионизм» происходит от французского, а до этого латинского «impression» – впечатление, буквально «вдавливание» (видите, скрытые метафоры встречаются и в иностранных языках). Художники-импрессионисты стремились передать прежде всего впечатление и связанные с ним эмоции – возможно, в ущерб точности изображения. И Мандельштам в этом стихотворении транслирует именно свое впечатление от картины. Не то, что увидел, а то, что почувствовал и вспомнил, глядя на нее, все ассоциации, возникшие у него в мозгу. Благодаря метафорам эти ассоциации не становятся скучным перечислением: «я увидал, что…», «я вспомнил, как…», «я подумал о том, что…», но превращаются во впечатления «здесь и сейчас», мы можем пережить их вместе с поэтом.

Обратите внимание, как метафору «поддерживают» сравнения вот в этих строчках: «…и красок звучные ступени на холст как струпья положил», «Свисток иль хлыст как спичка тухнет».

А вот стихотворение Марины Цветаевой, полностью состоящее из метафоры. Наверное, не много на свете найдется людей, которых море оставило бы равнодушными. Но для Цветаевой оно всегда было чудом. Она выросла в Москве, летом ездила в подмосковную Тарусу на берег Оки, а море впервые увидела, когда ее умирающую от туберкулеза мать повезли в Италию. Но она с малых лет знала, что принадлежит морю, что ее имя «Марина» означает «Морская». И об этом ее стихи:

Кто создан из камня, кто создан из глины, —

А я серебрюсь и сверкаю!

Мне дело – измена, мне имя – Марина,

Я – бренная пена морская.

Кто создан из глины, кто создан из плоти —

Тем гроб и надгробные плиты…

– В купели морской крещена – и в полете

Своем – непрестанно разбита!

Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети

Пробьется мое своеволье.

Меня – видишь кудри беспутные эти? —

Земною не сделаешь солью.

Дробясь о гранитные ваши колена,

Я с каждой волной – воскресаю!

Да здравствует пена – веселая пена —

Высокая пена морская!

Общее у стихов Пушкина, Маяковского и Цветаевой одно: поэту не приходится ничего объяснять и «разжевывать». Читатель воспринимает картины, которые рисует воображение поэта, и чувствует то, что чувствовал поэт, когда писал эти стихи. Магия? Магия!

* * *

Но, к сожалению, если перед нами «волшебник-недоучка», его эксперименты со словом могут вызвать не столько восхищение, сколько смех. Когда-то мне довелось работать редактором, и очень скоро я стала выписывать и сохранять «словесных уродцев», которых выпускали на свои страницы молодые авторы. В этой коллекции было много неудачных метафор. Вот некоторые из них.

«И все же она задела какие-то струны в моей голове».

«Он почувствовал на своем горле холодные пальцы дурного предчувствия».

«Ее отъезд проделал большую дыру в его жизни».

«Он лежал, уставившись в темноту, не в состоянии прогнать из головы мысли, которые копошились там».

«Ее взгляд встретился с глазами принца, и она почувствовала, что ее сердце просится наружу».

«Отчаяние выворачивало ее наизнанку».

«Да, это был самый красивый в мире мужчина. Его золотые зрачки с вкраплениями меди и бронзы внимательно глядели на нее. И вдруг эти глаза вспыхнули огнем тысячи солнц!»

Мораль этой истории проста: в метафорах заключена страшная сила. И именно поэтому они требуют осторожности и уважительного обращения. Нужно ясно представлять себе, что ты хочешь сказать – и что прочтут в твоем тексте люди. А для этого нужно уметь «становиться на место другого». Это – еще одна метафора, помнить о которой будет полезно не только писателям.

Заметка 27

Когда словари ошибаются

В этой книге я то и дело советую вам обратиться к словарям. А всегда ли мы можем им доверять? Пусть над ними, как правило, работает целый коллектив авторов под руководством профессоров и академиков, но ведь последние – тоже люди, а значит, и они могут ошибаться.

Конечно, «поймать» словарь на ошибке нелегко. Но иногда это все же получается.

* * *

Нам с детства знакомы эти строки:

Зима! Крестьянин, торжествуя,

На дровнях обновляет путь;

Его лошадка, снег почуя,

Плетется рысью как-нибудь;

Бразды пушистые взрывая,

Летит кибитка удалая;

Ямщик сидит на облучке

В тулупе, в красном кушаке…

Не будем торопиться дочитать строфу до конца, а вместо этого спросим себя: где же именно сидит ямщик? Что это за облучок такой?

Ю. М. Лотман в своих комментариях к «Евгению Онегину» не обращает на эту строчку никакого внимания. Зато рассказывает, какая полемика поднялась среди критиков по поводу первой: может ли крестьянин торжествовать, ведь слово это относится к церковнославянским и не пристало простым поселянам. И еще указывает на близость строки «Бразды пушистые взрывая» к стихотворению Вяземского «Первый снег».

Что ж, придется нам разбираться с «облучком» самостоятельно.

* * *

Но давайте сперва узнаем, что такое «кибитка». Возьмем для начала не словарь, а замечательную книгу Ю. А. Федосюка «Что непонятно у классиков, или Энциклопедия русского быта XIX века». Найдем в ней главу «На чем передвигались?», а в ней главку «Виды экипажей». Читаем:

Кибитка – понятие очень широкое. Так именовалась почти любая полукрытая, то есть с отверстием спереди, летняя или зимняя повозка. Собственно кибиткой называлось переносное жилье у кочевых народов, затем – верх экипажа, сделанный из ткани, рогожи, луба или кожи, натянутый на дуги из прутьев. Гринев в «Капитанской дочке» уехал из дому в дорожной кибитке. В той же повести Пугачев едет в кибитке, запряженной в тройку. В кибитке из Петербурга в Москву путешествует герой знаменитой книги Радищева. Любопытная деталь: в кибитке тех времен ехали лежа, сиденья не было. Кибитку Радищев иногда именует повозкой, Гоголь подчас называет чичиковскую бричку кибиткой, так как она имела навес.

В той же главе находим и заинтересовавший нас «облучок». Федосюк пишет:

Как и во всех экипажах, кучер располагался на передке – козлах, подвергаясь, в отличие от ездока, всем воздействиям непогоды. Козлы иногда называли облучком.

Проверим, прав ли автор. Заглянем в «Толковый словарь русского языка», вышедший под редакцией русского и советского лингвиста, одного из организаторов реформы русской орфографии, члена-корреспондента АН СССР Д. Н. Ушакова:

ОБЛУЧОК

облучка, м. То же, что козлы в 1 знач. «Ямщик сидит на облучке», Пушкин.

А что такое козлы? В том же словаре Ушакова находим:

КОЗЛЫ́, козел, козлам, ед. нет.

1. Передок экипажа, на котором сидит кучер. Сидеть на козлах.

2. Деревянные брусья, укрепленные каждый на 4 раскосых ножках, с настланными на них досками, служащие в качестве походных кроватей, столов и подставок для разных надобностей. Пилить на козлах.

Вроде все верно. И все же для страховки заглянем в еще один «Толковый словарь русского языка», только вышедший под редакцией советского лингвиста, лексикографа, доктора филологических наук, профессора С. И. Ожегова. И там читаем:

ОБЛУЧОК

толстая деревянная скрепка, идущая по краям телеги, повозки или огибающая верхнюю часть саней. Ямщик сидит на облучке.

Так что же такое этот облучок? Передок экипажа или деревянная скрепа, огибающая верхнюю часть саней или пресловутой кибитки? Кто прав: Ушаков или Ожегов?

С одной стороны, Ушаков родился в 1873 году, а Ожегов – в 1900-м. То есть первый «ближе во времени» к козлам и облучку, а значит, ему виднее.

С другой – само слово «облучок» говорит о чем-то «обволакивающем», а вовсе не о сиденье впереди экипажа.

Кроме того, если мы заглянем в другое произведение Пушкина «Капитанская дочка», то увидим, что Гринев действительно уезжает из родного дома в кибитке, на облучке которой сидит ямщик. Там же примостился верный дядька Гринева – Савельич («Старик угрюмо сидел на облучке, отворотясь от меня, и молчал, изредка только покрякивая»). Потом туда же садится и «дорожный», то есть Пугачев («Дорожный сел проворно на облучок и сказал ямщику: “Ну, слава богу, жилье недалеко; сворачивай вправо да поезжай”»). Трем людям не слишком ли тесно на узкой короткой скамье? Куда проще представить себе, что они расселись по краям передка кибитки.

Кто же прав?

* * *

Разрешить наш спор поможет… третий словарь – конечно же, знаменитый «Словарь живого великорусского языка». Его составитель В. И. Даль был современником Пушкина (и, кстати, пытался оказать тому помощь после роковой дуэли), и они с поэтом говорили буквально на одном языке.

Что же пишет Даль в своем словаре об облучке?

А вот что:

ОБЛУК, облучок м. грядки на телегах, повозках и санях, боковой край ящика, кузова. Сидеть на облуке, на облучке, боком, свесив ноги. Обелу(ч)ковый, облучный, облучечный, к облуку относящ. Облучать, – чить что, обогнуть, обнести лучком, чем-либо гнутым. Облучни ж. мн. вят. кресла или верхняя обвязка на простых санях.

Теперь все встает на свои места. Ожегов был прав, а Ушаков нет (и, возможно, именно он запутал Федосюка). Что ж, как известно, не ошибается тот, кто ничего не делает. Важно, что исправить ошибку одного словаря нам помог… другой словарь. А это значит, что словарей на вашем столе (или в памяти вашего компьютера) должно быть как можно больше. И тогда вы, несомненно, докопаетесь до истины, какой бы сложный вопрос перед вами ни стоял.

Заметка 28

«Об одном прошу тебя, брат Аркадий: не говори красиво!»

«Об одном прошу тебя, брат Аркадий: не говори красиво!» – это слова Евгения Базарова, главного героя романа Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети». Что он имеет в виду? Почему он против «красивых слов»?

Может быть, потому что они зачастую пусты и ничего не значат? Когда человек нарочно пытается украсить свою речь разными «завитками», ему трудно поверить, у него получается неискренне, неубедительно, а часто – смешно.

Вот, например.

«Андрей Болконский, как старый дуб, расцвел и зазеленел».

«Его лицо собралось в жесткие складки».

«Рама велосипеда покорежилась и печально изогнулась».

«Армия бежала, а впереди бежал Hаполеон, поминутно теряя свое величие».

«Небо Аустерлица переломило Андрея Болконского пополам».

Авторы этих строк пытались говорить красиво, образно, «как настоящие писатели». И воспользовались для этого сравнением (в первой фразе) или метафорой (см. Заметку 26). Метафора – мощное оружие в руках умелого творца. Посмотрите, как мастерски пользуется ею Афанасий Фет:

Какая грусть! Конец аллеи

Опять с утра исчез в пыли,

Опять серебряные змеи

Через сугробы поползли.

И мы сразу представляем себе поземку, действительно похожую на серебряных змей. А вот совсем другая, полная энергии, метафора Владимира Маяковского. Его стихотворение «Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом, на даче» начинается так:

В сто сорок солнц закат пылал,

в июль катилось лето,

была жара,

жара плыла —

на даче было это.

И мы прекрасно понимаем, что на самом деле на небе не сияло 140 солнц, но было так жарко, что казалось, будто светит не одно солнце, а множество, и что над поселком плывет жаркое марево. В этом стихотворении поэт приглашает солнце зайти к нему в гости. Они пьют чай, а потом солнце говорит:

Пойдем, поэт,

взорим,

вспоем

у мира в сером хламе.

Я буду солнце лить свое,

а ты – свое,

стихами.

Стена теней,

ночей тюрьма

под солнц двустволкой пала.

Стихов и света кутерьма —

сияй во что попало!

И сразу серые будни, косность и скука превращаются в нашем воображении в «серый хлам мира», «стену теней, ночей тюрьму», а их разгоняет и побеждает «солнц двустволка», «стихов и света кутерьма». Из сочетания этих маленьких метафор рождается большая – послание Маяковского: «поэзия, творчество – это победа света над тьмой».

Кстати, наша повседневная речь тоже пронизана метафорами и сравнениями. Мы понимаем, что будни не обязательно будут серыми, они могут быть и солнечными – но от этого не менее скучными. А когда кого-то или что-то называют косным, это не значит, что он буквально превращается в кость. Просто в этом выражениях спрятаны сравнения: дни – скучные, как серый фон без красок, человек мыслит шаблонами, словно его мозг закостенел.

Но именно потому, что метафоры пронизывают всю нашу речь и действуют на наше воображение, пользоваться ими нужно очень осторожно. Читатель без труда представит себе «зазеленевшего Андрея Болконского», но эффект будет совсем не тот, которого добивался автор.

* * *

«Говорить красиво» очень часто означает «говорить лишние слова». Кстати, в этой фразе тоже есть «излишества». Что еще можно говорить, если не слова? Мне следовало написать просто: «говорить лишнее».

Очень многие авторы об этом не думают. Начинается все еще со школьных сочинений. Если детям не повезло с учителем, у них образуется привычка «писать красиво и гладко», не вдумываясь в смысл написанного. И тогда на свет появляются такие фразы:

«Она смотрела на него парой больших и выразительных карих глаз». (А чем еще она могла смотреть? Ушами?)

«Экспедиция исследовала большое количество квадратных миль этого побережья». (Можно было написать просто «большую часть».)

«Девочки сплели венки из цветов, чтобы надеть их на головы». (С венками обычно так и поступают. Вот если бы они плели венки из крапивы, чтобы украсить ими папину машину, это стоило бы оговорить специально.)

«На столе стояла полная колба». (А какой еще она могла быть?)

«В руке он сжимал выпуклый шар». (А что, бывают «впуклые»?)

«У него было ощущение предчувствия, что ничего хорошего его не ожидает». (Видимо, предчувствия его не обманули!)

* * *

Еще одна ловушка для любителей «говорить и писать красиво» – канцелярит.

Так называют максимально формализованный язык официальных объявлений, отчетов и докладов. Корней Иванович Чуковский изобрел это название, но, конечно, не явление. Оно родилось с первым чиновником, с первым бюрократом, который пытался втиснуть жизнь во всей ее сложности и противоречивости в рамки инструкций и циркуляров. Получалось плохо и смешно.

К сожалению, мы часто слышим канцелярит в повседневной жизни. Например, в вагоне метро, когда нам советуют:

«Уступайте места пассажирам с детьми, инвалидам и людям пожилого возраста».

Место действительно стоит уступить, но только не «людям пожилого возраста», а «пожилым людям».

Или вот такое предостережение:

«Обнаружив безнадзорный предмет, не подходите к нему близко, не включайте вблизи него мобильные телефоны и не подвергайтесь панике».

Как можно «подвергаться панике»? Почему не попросить пассажиров «не паниковать» или (еще лучше) «сохранять спокойствие»?

Но услышанное запоминается, начинает казаться привычным, и вот уже в газете можно прочитать: «В эксперименте принял участие весь отдел в количестве двадцати пяти человек». Это выражение «в количестве стольких-то человек» очень привязчиво (возможно, потому что авторам кажется, будто оно звучит «красиво» и «важно»). Но читателей газеты может обидеть, что их «считают по головам, как скот». Разве не лучше сказать просто: «В эксперименте участвовал весь отдел» и, если автор почему-то считает важным точное число участников, добавить: «Все двадцать пять человек».

Но особенно смешон канцелярит в устах детей и в школьных сочинениях. Что подумает учитель, прочтя такие фразы?

«Вопрос был сформулирован Раскольниковым так: “Тварь ли я дрожащая, или право имею?”»

«Мяч шлепнулся в реку, послужив причиной всплеска…»

«Матери проявляют чувство заботы о своих детях…»

«Пьер Безухов любил жизнь и жадно впитывал окружающую его действительность».

«Татьяна – концентрат всех лучших качеств русской женщины».

И какую оценку получит написавший их ученик за свое нежелание говорить «по-человечески» – просто и понятно? А ведь так несложно научить этому своих детей! Стоит просто посоветовать им «не выпендриваться» и не стараться «казаться умнее», потому что, когда хочешь «написать красиво», часто получается какая-нибудь глупость.

В книге «Живой как жизнь», посвященной русскому языку, Корней Чуковский пишет, что если формальные слова и выражения еще как-то терпимы в официальных бумагах, то

…во всех других случаях – в письмах к родным и друзьям, в разговорах с товарищами, в устных ответах у классной доски – говорить этим языком воспрещается. Не для того наш народ вместе с гениями русского слова – от Пушкина до Чехова и Горького – создал для нас и для наших потомков богатый, свободный и сильный язык, поражающий своими изощренными, гибкими, бесконечно разнообразными формами, не для того нам оставлено в дар это величайшее сокровище нашей национальной культуры, чтобы мы, с презрением забросив его, свели свою речь к нескольким десяткам штампованных фраз.

Сказать это нужно с категорической строгостью, ибо в том и заключается главная наша беда, что среди нас появилось немало людей, буквально влюбленных в канцелярский шаблон, щеголяющих – даже в самом простом разговоре! – бюрократическими формами речи.

Как же избежать всех этих смешных ошибок? Говорить и писать как можно проще, без вычурных украшений. И тогда ваша речь сама собой станет красивой. Разве есть что-то вкуснее чистой родниковой воды, когда ты хочешь пить? Разве есть что-нибудь лучше ясной речи, если ты хочешь, чтобы тебя поняли?

Заметка 29

Хитрости пословиц и поговорок, или Гулял ли царь Горох на Маланьиной свадьбе?

Желая опереться на непререкаемый авторитет – анонимный и очень древний, – мы обращаемся к пословицам и поговоркам. Кажется, они так же стары, как наш язык, и придуманы вместе с первыми его словами. С их помощью наши предки зафиксировали истины, остающиеся верными до сих пор. Но все же не забывайте: язык – это река, он постоянно меняется, хотя мы не всегда это замечаем. И те идеи, которые казались нашим дедам самими собой разумеющимися и бесспорными, нам могут показаться странными, а древние пословицы и поговорки – непонятными. Например, до какой ручки нужно дойти, чтобы стать героем поговорки? Почему, когда ничего не знаешь, то ни за что не попадешь ногой в зуб? И в чей зуб? Действительно ли кошка всегда падает на четыре лапы или это преувеличение? Кто была та самая Маланья, ради свадьбы которой мы вечно трудимся перед праздниками? Поиск смысла многих пословиц и поговорок напоминает детективное расследование. Давайте займемся им!

1. ДОШЕЛ ЛИ ОНЕГИН ДО РУЧКИ?

Если вы услышите, как о ком-то говорят: «Он совсем отбился от рук. Скоро дойдет до ручки. Ему нужно взять себя в руки», – о чем подумаете? Что человек плохо себя ведет, безобразничает и ему необходимо относиться к себе построже, следить за своим поведением. «Отбился от рук», «взять себя в руки» – выражения образные, но понятные без дополнительных пояснений. А вот что это за ручка, до которой не стоит доходить?

У филологов есть сразу несколько версий происхождения этого фразеологизма. Наиболее распространенная гласит, что ручка была у калачей – пшеничных хлебцов, выпекавшихся в форме замка с дужкой. За нее-то (или за ручку) и держался человек, евший калач. «Дойдя до ручки» – то есть съев все самое вкусное, – он бросал остаток собакам или отдавал нищим. О тех, кто был готов подбирать ручки калачей, говорили: «дошел до ручки», совсем опустился.

Вторая версия также связана с бедностью. Нищие просят подаяния, протягивая руку. Может быть, «дойти до ручки» означало «начать просить милостыню»? Непонятно, правда, почему руку нищего называли так уменьшительно-ласкательно – «ручка».

Возможно также, что речь шла об очень простой работе, не требовавшей никакой квалификации. Например, крутить ручку вертела, на котором над огнем жарится мясо. Или точить камни, поднося их к вертящемуся наждачному кругу: его вращали вручную, работа была монотонной, не требующей никаких умений, но очень вредной, ведь каменная пыль попадала в легкие и вызывала болезни. То есть положение «у ручки» было очень незавидным. Именно такой работой занимался герой рассказа Д. С. Мамина-Сибиряка «Вертел» мальчик Прошка. Именно эта работа в буквальном смысле «доводит его до ручки» и убивает.

Но, может быть, «ручка», до которой не стоит доходить, вообще не имеет ничего общего с руками, а происходит от арабского слова «рукка» – «крайне затруднительное положение». Жители Древней Руси торговали с арабскими купцами, а любое путешествие, любые переговоры и торговые сделки неизбежно связаны со сложными ситуациями. И когда русский купец слышал, как его арабские партнеры начинали часто повторять слово «рукка», он говорил своим товарищам: «Ну все, дошли до ручки!»

Также есть версия, что в этой фразе имеются в виду ручки гроба и «дойти до ручки» означает «дойти до могилы». Но почему тогда «до ручки», а не «до ручек»?

* * *

Напоследок еще один вопрос. В романе Пушкина «Евгений Онегин» соседи-помещики судачат о столичном франте:

Сосед наш неуч; сумасбродит; (…)

Он дамам к ручке не подходит…

Что делал не так герой романа?

Думаю, вы знаете ответ: он не целовал дамам руки, что должен был делать каждый воспитанный человек. Очевидно, ему нравилось эпатировать людей. Ведь он был столичным денди, и, значит, эпатаж для него являлся «стилем жизни».

Именно так поступал кумир всех денди британец Бо Браммел. Скажем, однажды в три часа ночи он что было сил постучал в окно дома члена Королевского общества известного ученого Снодграсса и, когда тот выскочил в ночной рубашке на мороз, решив, что в доме пожар, вежливо сказал: «Простите, сэр. Вас зовут Снодграсс? Какое чудное имя, клянусь, в высшей степени чудное. Ну что же, мистер Снодграсс, доброе утро!» А вот еще образчик поведения «изысканного эпатажа». Рассказывали, к примеру, что однажды Браммел пришел на бал и, потанцевав с самой красивой дамой, поинтересовался: «Что это за уродец стоит возле камина?» «Но как же! Вы должны быть с ним знакомы – ведь это хозяин дома», – ответила дама. «Вовсе нет, – беззаботно сказал Браммел, – ведь я явился на бал без приглашения».

Существовали даже правила поведения денди, рассчитанные на то, чтобы производить максимальное впечатление на окружающих, используя минимум средств.

Правило первое – «Nil admirari» («ничему не удивляйся») – призывало сохранять бесстрастие и презрительное безразличие при любых обстоятельствах. «Я неоднократно наблюдал, что отличительной чертой людей, вращающихся в светском обществе, является ледяное, несокрушимое спокойствие, которым проникнуты все их действия и привычки – от самых существенных до самых ничтожных: они спокойно едят, спокойно двигаются, спокойно живут, спокойно переносят утрату своих жен и даже своих денег, тогда как люди низшего круга не могут донести до рта ложку или снести оскорбление, не поднимая при этом неистового шума», – писал еще один из основоположников этой моды Эдвард Бульвер-Литтон.

Правило второе – «Сохраняя бесстрастие, поражай неожиданностью».

Правило третье – «Оставайтесь в свете, пока вы не произвели впечатление; лишь только оно достигнуто, удалитесь».

По мере сил им подражали и русские денди, выражавшие своими эпатажными поступками протест против общественных условностей. Знаменитый культуролог и историк русской литературы Юрий Михайлович Лотман писал: «Дендизм приобретал окраску романтического бунта. Он был ориентирован на экстравагантность поведения, оскорбляющего светское общество, и на романтический культ индивидуализма. Оскорбительная для света манера держаться, “неприличная” развязность жестов, демонстративный шокинг – все формы разрушения светских запретов воспринимались как поэтические. Такой стиль жизни был свойствен Байрону».

Но в сельской глуши эту изысканную лондонскую манеру поведения сочли грубостью и признаком дурного воспитания. А можно ли на этом основании сказать, что Онегин «дошел до ручки»? Это уж решайте сами.

2. КАК ПОПАСТЬ В БУХТУ БАРАХТУ?

Вам, вероятно, случалось слышать такие выражения: «Ну чего ты туда полез, не подумав, с бухты-барахты?» Толковый словарь Ушакова объясняет это выражение следующим образом:

БУ́ХТЫ-БАРАХТЫ. Только в выражении: с бухты-барахты, чаще с предшествующим словом «как» или «прямо» (разг.) – внезапно, необдуманно, ни с того, ни с сего. «Дело слишком серьезное, чтобы я мог сразу, так, с бухты-барахты, дать веру словам твоим», Григорович.

Если вы бывали в Геленджике или в Крыму, на Карадаге, то, возможно, знаете: и там, и там есть бухты, носящие одинаковое странное название – Барахта. Может быть, вам даже рассказывали легенду о том, как во время прогулки на лодке знаменитый поэт Максимилиан Волошин предложил своим гостям назвать эту безымянную бухточку именем того, кто первым высадится на берег. После чего все разом бросились к борту, перевернули лодку и потом долго барахтались в воде. А когда выбрались на сушу, назвали бухту Барахтой.

Но почему в выражении «с бухты-барахты» оба слова пишутся с маленькой буквы, да еще и через дефис? Дело в том, что к бухтам, то есть к морским заливам, это выражение никакого отношения не имеет.

Корень «барахт» там действительно есть. Он, конечно, попал в это выражение из слова «барахтаться», которое, согласно «Толковому словарю живого великорусского языка» Владимира Даля, означает «возиться, биться руками и ногами, упав наземь или в воду или сопротивляясь внешнему усилию; бороться, драться с кем-то».

А первый корень «бух»? Он пришел от слова «бухаться», которое Даль объясняет так: «Бухаться – падать с шумом, грохотом». А слог «-ты» появился, чтобы срифмовать его со вторым. Так и появилось выражение «с бухты-барахты». Толково-фразеологический словарь Михельсона поясняет его следующим образом: «С бухты-барахты – делать что-нибудь (иносказательно) зря, не думая, без приготовления, вдруг, внезапно (как человек, который неожиданно бухнулся в воду и, не думая, как бы инстинктивно, барахтается в ней)».

А потом кто-то остроумный, увидев заливчик, где все купаются, решил назвать его бухтой Барахтой. И его в тот момент совсем не интересовало, что слово «бухта» в значении «залив» пришло к нам из немецкого языка и никакого отношения к глаголу «бухаться» или «бухнуться» не имеет.

3. КАК ПОПАСТЬ НОГОЮ В ЗУБ?

Зубами мудрости называют самые дальние коренные зубы, которые прорезаются последними, когда человеку уже около 20 лет. К сожалению, их появление не всегда означает, что человек как-то вдруг поумнел. Интересно другое: в народных поговорках знания и зубы часто соседствуют. Случайное ли это совпадение? Давайте разбираться.

Владимир Владимирович Маяковский, обращаясь в стихотворении «Юбилейное» к другому гениальному поэту Александру Сергеевичу Пушкину, признавался:

Нами

лирика

в штыки

неоднократно атакована,

ищем речи

точной

и нагой.

Но поэзия —

пресволочнейшая штуковина:

существует —

и ни в зуб ногой.

Удивительное признание! «Агитатор, горлан и главарь», мечтавший, «чтоб к штыку приравняли перо», автор статьи с провокационным названием «Как делать стихи», вдруг открыто говорит о своем бессилии перед духом поэзии. И простонародное выражение «ни в зуб ногой» только подчеркивает его изумление: в нем самом присутствует некая сила, перевешивающая все доводы рассудка и…

Только

жабры рифм

топырит учащенно

у таких, как мы,

на поэтическом песке.

Но… что означает само это выражение «ни в зуб ногой»? Понятно, что попасть ногой в зуб – свой ли, чужой ли – довольно сложно. Такое под силу разве что заправскому ниндзя. Может быть, эту поговорку придумали мастера восточных единоборств и она пришла к нам из Японии или Китая? Конечно же нет! На самом деле, ее история гораздо проще и одновременно загадочнее.

В рассказе Антона Павловича Чехова «Репетитор» один из героев, гимназист VII класса Егор Зиберов, дающий уроки 12-летнему Пете Удодову, бранит своего ученика: «Опять вы не выучили! – говорит Зиберов, вставая. – В шестой раз задаю вам четвертое склонение, и вы ни в зуб толконуть! Когда же наконец вы начнете учить уроки?»

Рассказ Чехова написан в 1884 году, а поэма Маяковского – в 1924-м, как раз накануне празднования 125-летия Пушкина. Чехов использует более архаичный вариант поговорки: «ни в зуб толконуть» – то есть толкнуть или ударить. Ударить в зуб довольно просто, и тот, кто не может этого сделать, выглядит совсем беспомощно – как ученик, не выучивший урок. Постепенно слово «толконуть» выпало из этой поговорки, и кто-то придумал выражение «ни в зуб ногой». Так можно сказать о человеке, который не может выполнить какой-то сложный трюк или выучить сложный урок.

А может быть, на самом деле все было не так, и выражения «ни в зуб ногой» и «ни в зуб толкнуть» имеют родство с другим – «на один зуб», означающим «очень мало»? Большой толково-фразеологический словарь Михельсона поясняет его так: «(иносказательно) – очень мало, сравнительно недостаточно (намек на кусок, хотя и большой, но не соответствующий имеющемуся аппетиту». Тогда «ни в зуб толконуть» означает вовсе не драку, а такое малое количество пищи, которое не уместится и на одном зубе. Ясно, что много пользы от такого обеда ждать не стоит, как не стоит ждать ее и от человека, у которого знаний «ни в зуб толконуть». Постепенно значение этих слов забылось, и люди, повторявшие эту поговорку, стали заставлять ее «героя» проделывать хитрые акробатические кульбиты, пытаясь попасть «в зуб ногой».

Вы уже заметили, что зубная тема довольно часто встречается в поговорках, относящихся к учебе? Например, о прилежном ученике говорят: он знает что-то «назубок». Что это значит? Что он «раскусил» ученую премудрость – как раскусывают орех, чтобы достать ядрышко. А когда он способен бойко ответить урок, у него «от зубов отскакивает» – еще одна очень образная поговорка, даже не нуждающаяся в дополнительных комментариях. Каждый может легко представить себе, как правильные ответы сыплются изо рта отличника, «со звоном отскакивая от его зубов».

В завершение два слова о ногах. Есть такая восточная мудрость: «Когда не работает голова, устают ноги». Понять ее очень просто: человек, который не умеет заранее обдумывать свои действия и просчитывать последствия, зачастую много и без толку бегает, суетясь, пытаясь всюду успеть, и в итоге не получает ничего. Немцы говорят: «Was man nicht im Kopf hat, hat man in den Beinen», что дословно переводится как: «То, что ты не имеешь в голове, будешь иметь в ногах». Означает она то же самое: если поленился что-то обдумать заранее, будь готов много и бессмысленно бродить туда-сюда. Англичане говорят в таких случаях: «No rest for the wicked» – «Нет покоя для грешных». А русская пословица просто утверждает: «Дурная голова ногам покоя не дает». Итак, это – поистине мировая мудрость. Не нужно бояться работать головой – тогда и ногам не придется много бегать, и зубам ничего не будет угрожать.

4. ТЯЖЕЛА ЛИ «СОБАЧЬЯ ЖИЗНЬ» И ВСЕГДА ЛИ КОШКА ПАДАЕТ НА ЧЕТЫРЕ ЛАПЫ?

В жизни бывает всякое. Вы, вероятно, не единожды видели, как собака загоняет кошку на дерево, а та норовит ударить обидчицу лапой. Но, возможно, вам также случалось увидеть этих «закадычных врагов» мирно спящими рядом. Однако поговорка непреклонна: «Жить как кошка с собакой» – значит, жить не дружно, все время ссориться. Дело в том, что пословица стремится вычленить самое типичное, а на исключения не обращает внимания. А какие еще бывают сравнения с «братьями нашими меньшими»?

Кстати, что означает это выражение и откуда оно взялось? «Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений» объясняет нам, что оно пришло из Библии – вернее, из Нового Завета. Но там имелись в виду люди. В главе 25 Евангелия от Матфея рассказано о Втором пришествии, когда Иисус обращается к праведникам и благословляет их за то, что они накормили его, когда он был голоден, напоили, когда он жаждал, и подарили одежду, когда он был наг. А праведники недоумевают – когда же это было? – и признаются, что не помнят о том, что встречались с Иисусом и помогали ему. А он отвечает им: «Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне».

Прекрасные и очень трогательные слова! Но при чем тут животные?

Дело в том, что этот образ запомнился бывшему ученику церковно-приходской второклассной учительской школы в селе Спас-Клепики Рязанской губернии Сергею Есенину. И позже он напишет:

Счастлив тем, что целовал я женщин,

Мял цветы, валялся на траве

И зверье, как братьев наших меньших,

Никогда не бил по голове.

Известно особое отношение Есенина к животным. Он в самом деле считал их своими младшими братьями, не раз посвящал им стихи. И с его легкой руки люди, тронутые этими строками, тоже стали назвать животных «братьями нашими меньшими» – и, может быть, на капельку лучше к ним относиться.

* * *

Многие пословицы и поговорки основаны на наблюдательности. Человек замечает какой-то признак или примету, относящуюся к живой природе, и запечатлевает ее в пословице – даже если и не может объяснить причину. Иногда это получается сделать лишь многие годы спустя. Чтобы убедиться в этом, давайте попробуем «расшифровать» пословицы о зверях, всем нам хорошо знакомых.

Когда человек приручил кошку? Точно этого никто не знает. Но, вероятнее всего, примерно тогда, когда начал обрабатывать почву под посевы и хранить большие запасы зерна, привлекавшие грызунов. Вслед за последними пришли и дикие кошки. Людям понравились такие добровольные помощники, и они постарались приручить. Археологи и генетики, исследовавшие геном диких кошек, полагают, что это произошло в районе так называемого Плодородного Полумесяца, или в Передней Азии (располагается на южном побережье Средиземного моря, от Северной Африки до Ирана) примерно в IV–III тысячелетиях до нашей эры. Минуло совсем немного времени (всего пара тысяч лет, а то и меньше), и в Древнем Египте – одной из первых земледельческих цивилизаций – кошек стали обожествлять.

А вот с собаками люди поладили гораздо раньше. Прежде ученые считали, что это произошло в промежутке от 10 до 20 тысяч лет назад. Но последние исследования дали совсем другую вилку – от 32 до 36 тысяч лет назад. Вот как давно мы дружим!

Выходит, поэт Борис Заходер был прав, когда написал:

Едва мы чуть-чуть обогнали мартышку,

К высотам прогресса направив шаги, —

За нами сейчас же помчались вприпрыжку

Мордочка, хвост и четыре ноги.

Археологи полагают, что сначала люди брали к себе в дома маленьких щенков, выкармливали и приручали их. Потом, когда у тех рождались собственное потомство, оно уже с детства видело, что родители доверяют этим странным двуногим и слушаются их, а в награду получают еду. Собаки помогали людям охотиться на мамонтов, а во время переходов тащили сани и волокуши.

Кроме того, они сторожили человеческие жилища – будь то пещеры и бивуаки первобытных людей, хижины крестьян или боярские хоромы. Все мы знаем поговорку «Собака лает, ветер носит», которая вроде бы утверждает, что в собачьем лае нет никакого проку. Но в «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Даля мы находим пословицы: «Добрый пес на ветер не лает» и «При верном псе сторож спит», свидетельствующие о совсем ином отношении к собаке. «Без собаки зайца не поймаешь» гласит еще одна пословица.

Но жилось собакам все же нелегко. Недаром о тяжелом, полном лишений существовании говорят: «собачья жизнь». А Владимир Даль приводит такую пословицу: «Богат как Крез, а живет как пес», то есть очень скудно, впроголодь. Да, в старину дворовым собакам редко приходилось есть досыта. Недаром была и такая пословица: «Сколько собаке ни хватать, а сытой не бывать». Сама за себя говорит и другая: «Битому псу только плеть покажи». Но все же многие люди были искренне привязаны к своим собакам. Об этом свидетельствуют пословицы: «Любишь меня, люби и собаку мою», «Кто гостю рад, тот и собаку его кормит».

В отличие от собаки, до конца одомашнить кошку так и не удалось. Может, времени не хватило, может, свою роль сыграла кошачья независимость. Ведь собака воспринимает человека как вожака стаи, а кошка – просто как соседа. Но, скорее всего, люди просто толком не пытались сделать это: как помощник в охоте кошка не годилась, и им достаточно было, чтобы она ловила мышей и иногда приходила на колени – помурлыкать. Подробнее эта история изложена в знаменитой сказке Редьярда Киплинга «Кошка, которая гуляла сама по себе». Кстати, фраза, послужившая названием, стала крылатой и превратилась в поговорку. Так говорят о независимых людях, предпочитающих жить своим умом, а не подчиняться другим.

«У кошки девять жизней», – утверждают в России, намекая на способность этого животного выпутываться из самых трудных и отчаянных ситуаций. Итальянцы полагают, что «жизней» у кошки больше – целых 12. Немцы «дают» ей только семь. Но все равно это во много раз больше, чем у человека. И в самом деле: когда-то кошка была превосходно приспособлена к условиям, в которых жила, и редко попадала в безвыходное положение. Но с тех пор, как человек стал изменять мир, жизнь кошек стала гораздо опаснее. С другой стороны, у них появились верные защитники – люди.

Еще говорят: «живуч, как кошка» и «на нем все заживает, как на кошке» (или «как на собаке»). У последней пословицы даже есть биологический смысл. Благодаря тому, что температура тела у кошек и у собак выше, чем у человека, а также из-за их превосходной иммунной системы инфекция в их ранах и порезах развивается реже, а сами они заживают лучше, чем на человеке.

И кошки, и собаки могут «передавать сообщения» при помощи хвоста. Но если первые бьет им в раздражении, то вторые выражают им радость, дружелюбие, приглашение поиграть или просьбу не обижать. Недаром русская пословица гласит: «У собаки думка в хвосте, а у лошади в ушах». Где она у кошки – так и осталось невыясненным.

О ловком человеке, который легко выходит из затруднительных положений, говорят: «Он, как кошка, всегда падает на четыре лапы». Эта поговорка тоже совершенно справедлива: кошка умеет переворачиваться в воздухе и, долетев до земли, приземляется на лапы. Кстати, в этом «перевороте» ей очень помогает хвост: она вертит им и за счет сокращения мышц «доворачивает» заднюю половину туловища – а следом и переднюю. Эта способность выработалась у кошек в связи с лазаньем по деревьям. Но, к сожалению, природа не предусмотрела, что они будут жить не только там, но и гулять по балконам, подоконникам и крышам высотных домов – и падать с высоты в десяток этажей, когда их чудесное умение переворачиваться в полете не сможет их спасти. О безопасности кошек в этих условиях должны позаботиться их хозяева.

Что еще объединяет кошек и собак? Их неприязнь друг к другу. Поэтому часто о соседях или о родственниках, не ладящих между собой, говорят: «живут как кошка с собакой». Это и неудивительно: и кошки, и собаки являются хищниками, а хищники не терпят рядом с собой конкурентов. Удивительнее другое: сейчас, когда у домашних кошек и собак достаточно еды, они даже могут подружиться.

Еще одна пословица гласит: «Ночью все кошки серы». Она означает, что в сложных ситуациях бывает трудно разобраться кто прав, кто виноват. В этом выражении тоже легко найти «биологический смысл», но на этот раз он касается не кошек, а людей. Человеческие глаза плохо видят в темноте и особенно плохо в таких условиях различают цвета. Кошки, в отличие от нас, в темноте видят отлично, правда, цвета тоже не различают – но им это и не нужно. Зато они способны распознать почти 25 типов мышиной окраски. Если бы пословицы придумывали кошки, они, наверное, мяукали бы так: «Ночью все мыши серые, но серые по-разному».

О кошках и мышах есть пословица: «Кошке игрушки, а мышке – слезы». Тут все ясно без комментариев. А вот «Отольются кошке мышкины слезки» не так понятна. Кто, в самом деле, будет мстить кошке за мышку? Пожалуй, это тема для сказки. Правда, она еще не написана… Зато есть другая сказка – «Как мыши кота хоронили». Ее сочинил друг и учитель Пушкина Василий Андреевич Жуковский. И, как вы, наверное, догадались, ничем хорошим эти похороны для мышей не закончились.

«И кошка может смотреть на короля», – утверждает английская пословица. А Памела Трэверс даже сочинила об этом сказку. А в словаре Даля приводится такая русская пословица: «Вольно псу и на владыку брехать». Означают они оно и то же: даже самые важные люди не защищены от критики. А справедливой оная будет или пристрастной – это уж кому как повезет.

И наконец, когда дела идут плохо и все усилия пропали зря, люди говорят: «Все коту под хвост!» Это выражение тоже абсолютно понятно: все оказалось бессмысленным и бесполезным – как для людей, так и для кошки. Аналогичная немецкая поговорка звучит капельку оптимистичнее: «Alles für die Katze!» – «Все для кошки». То есть хотя людям ничего и не досталось, зато кошке перепало. Но, надеюсь, к данной книге ни та, ни другая поговорки не относятся.

5. КТО ТАКОЙ ВАНЬКА И ЗАЧЕМ ЕГО ВАЛЯЮТ?

Давайте теперь поговорим о лентяях и бездельниках. А также о лодырях, лоботрясах, шалопаях, оболтусах, балбесах и лежебоках. Тех, кто весь день напролет гоняет собак или лодыря, бьет баклуши или валяет Ваньку.

Как много ярких и образных синонимов придумано для этого слова – «бездельник»! Впрочем, это и понятно. Когда ты трудишься, а рядом кто-то ленится, хочется как-то пообиднее прозвать его – чтобы укорить и заставить взяться за дело.

Какие-нибудь бабушка или дедушка, заметив внука, занятого прохождением очередного, 150-го уровня любимой компьютерной игрушки, могут сказать в сердцах: «Ах ты олух царя небесного! А ну-ка садись за уроки!»

А кто такой олух? И при чем тут царь небесный? Чтобы понять это выражение, нам нужно будет провести целое расследование. Сначала в «Словаре живого великорусского языка» находим слово «олух» и выясняем, что оно означает «простак, простофиля, разиня, ротозей, глупец, грубый, неучтивый».

Берем книгу В. М. Могилева «Вглубь поговорки» и узнаем из нее, что олухами в XVIII веке называли глухих. Поэтому бабушка совершенно права, называя внука «олухом», – ведь он не слышит ее просьб.

Происхождение слова «олух» не ясно. Некоторые филологи полагают, что оно «состоит в родстве» с финским «ollisko» – дурак. Это и понятно. До того как врачи научились воспитывать и обучать глухих детей, придумав специальный язык жестов, у таких малышей было очень мало шансов получить какие-либо знания. В старом псковском говоре были слова «валух» и «волух». Первое из них, как и «ollisko», означало «дурак», а второе – «лентяй». «Логика языка» тоже понятна. Лентяй очень часто плохо образован, хотя и не из-за физического недостатка, а от своей лени. В старые времена считалось, что все инвалиды – и глухие в том числе – находятся под покровительством царя небесного. В их ряды затесались и лентяи – разумеется, не по праву: ведь они могли бы работать, но не хотят и лишь надеются на милость небес (по большей части напрасно). Кстати, в старые времена было еще такое обидное для дурака прозвище – «пень Божий». Вот оно понятно без комментариев.

К словами «волух» и «валух», вероятно, близки такие обозначающие лентяя простонародные слова, как «валяка», «валяха», «валявец», «валюша». Значение их очевидно: те, кто любит поваляться. Ленивый человек часто неряшлив и неуклюж. И у этих слов появились родственники: «валюй», «валяса» – неповоротливый, неловкий человек – и более знакомый нам «увалень». Из множества ярких и сочных народных слов в литературном языке «прописалось» только последнее.

* * *

Но некоторые лентяи, как утверждает народная поговорка, любят не только валяться, но еще и валять какого-то Ваньку. Что это за гражданин и почему ему так не повезло? Вспомним еще одну поговорку с похожим содержанием: «валять дурака». А теперь – хорошо знакомого нам персонажа русских сказок Ивана-дурака. Может, он и есть таинственный Ванька? Но почему его валяют?

Одно из значений глагола валяться, согласно словарю Даля, – «кататься, ворочаться с боку на бок, быть сбиваемомоу в толстый войлок». Войлок – толстая плотная ткань из шерсти, которую сваляли, смочив мыльным раствором и перекатывая, пока волокна не переплелись между собой. Историки полагают, что валяние было изобретено 8000 лет назад. Из валяной шерсти, например, делают хорошо известную многим теплую зимнюю обувь, которая так и называется – валенки. Может быть, одна их пара даже хранится у вас дома – дети носили их зимой еще в конце XX века. А делали их так: куски войлока смачивали, придавали форму сапожка, многократно оборачивали новыми слоями войлока, а потом снова валяли или катали, чтобы волокна шерсти крепко сцепились между собой. Получалась плотная и одновременно мягкая и теплая обувь. И если ваши дети никогда не видели ее, можно сводить их в этнографический музей, а то от них будет ускользать смысл многих русских песен.

Постепенно глагол «валять» получил еще одно значение «придавать форму». Заглянем в «Большой толковый словарь русского языка», вышедший под редакцией С. А. Кузнецова. Там отмечается, что слово «валять» имеет сразу несколько значений:

ВАЛЯТЬ

1) Ворочать с боку на бок, катать, волочить (по полу, по земле и т. п.). «Валять друг друга в снегу», «валять одеяло по полу».

2) Катая, поворачивая в разные стороны, покрывать чем-л. «Вывалять котлеты в сухарях, в муке».

3) Катая, придавать какую-либо форму. «Валять галушки».

4) Катая, разминая, сбивать из шерсти, пуха. «Валять войлок», «валять валенки».

5) Делать что-либо быстро, без напряжения сил (обычно небрежно, плохо)… «Валяет кое-как, лишь бы отделаться».

Теперь нам понятен смысл фраз «валять Ваньку» и «валять дурака». Они означают: «изображать глупца», «нарочно представляться глупее, чем ты есть», «потешать глупыми выходками, дурачиться», «совершать неразумные поступки», «прикидываться не понимающим чего-либо, глупым» и, наконец, «нарочно тянуть время», «бездельничать». В самом деле, разве не глупо без толку лежать на диване, когда вокруг столько интересных дел?

* * *

А что за баклуши бьют бездельники? Снова заглянем в «Словарь живого великорусского языка» и… не найдем в нем никаких «баклуш». Зато обнаружим «баклана» с пометкой «сибирское», что означает «болван, чурбан, чурка, отрубок, баклуша». Ниже в этой же словарной статье упомянута и «баклуша». Как объясняет В. И. Даль, в костромской и нижегородской губерниях так называют «чурку или болван, приготовленный для токарной вырезки посуды, чашки, ложки». Тут же находим и выражение «бить баклуши» – «готовить болваны эти, скалывая негодную в дело болонь… притесывать баклуши вчерне, этим занимались лесники, а выделывают посуду токари и ложкари; у первых из баклуши ничего не выходило, поэтому “бить баклуши” – шататься без дела, повесничать, заниматься шалью».

Стало ли нам яснее, что значит «бить баклуши»? Если нет, давайте разбираться.

Прежде всего, «болонь» или «заболонь», согласно «Большому толковому словарю», «молодой слой древесины, лежащий непосредственно под корой». В нем текут древесные соки, он напитан влагой и, когда дерево срубали, легко начинал гнить. Поэтому, прежде чем вытачивать посуду, нужно было его снять. Особенных знаний и умений это дело не требовало: заболонь просто сбивали лезвием топора. На такую работу слесари обычно ставили подмастерьев – молодых мальчиков, которые были не прочь побездельничать, когда хозяин не смотрит. Может быть, отсюда и пошло это выражение – «бить баклуши»?

Но некоторые фольклористы – ученые, собирающие и изучающие народные песни, сказки, пословицы и поговорки, – говорят, что из баклуш могли вытачивать не только ложки и чашки, но и бабки для игры, напоминавшей городки: бабки складывали в кругу и старались выбить их оттуда палкой или другой бабкой. Обычно бабки делали из небольших коровьих костей, но могли использовать и небольшие кусочки дерева – баклуши. Если это так, выражение «Он весь день бьет баклуши» означало, что «он весь день играет на улице, вместо того чтобы заняться делом».

* * *

Иногда лентяи могут быть очень деятельны. Только их активность пустяковая, бессмысленная, не приносит никакого результата. Если от битья баклуш еще может быть какая-то польза, то бить лягушек – и вовсе бессмысленная жесткость. Именно такое выражение записали в начале XX века в Курской губернии ученые, изучавшие народный язык. Оно означает «бездельничать, заниматься ерундой». Еще о лоботрясах говорят: «Он целый день собак гоняет». Это тоже не требует объяснений. А в Нижегородской губернии в конце XIX – начале XX века сказывали: «Он работает в бригаде Ваньки Шаталова», что означало «он шатается без дела».

Кроме того, можно было играть в бирюльки, чтобы убить время и разогнать скуку. Для этого брали горсть маленьких соломинок или палочек, бросали их кучкой на пол, а затем вытаскивали по одной, стараясь, чтобы вся куча не рассыпалась. Занятие, может быть, и очень увлекательное, и даже азартное, но совершенно бесполезное. Не случайно выражение «играть в бирюльки» означает «заниматься ерундой, бездельничать».

Еще бездельники могут бродить без толку туда-сюда или «слонять слона». Любят они также сидеть и «переливать из пустого в порожнее». А чехи о бездельниках говорят, что они «пасут грибы».

* * *

Еще одно излюбленное занятие лентяев – «лодыря гонять». И если выражение «гонять собак» ясно без перевода, то с лодырем все не так однозначно. Ведь лодырь – это и есть лентяй. Зачем же лодырям гонять кого-то себе подобного? Лежали бы рядом – места всем хватит.

Это выражение привлекало к себе внимание уже давно. Старые москвичи рассказывают, что существовала некогда клиника доктора Лодера – то ли немца, то ли швейцарца. Он был сторонником «лечения движением» и заставлял своих пациентов бегать по парку, отчего их здоровье, пострадавшее от малоподвижного образа жизни, сразу шло на поправку. Крестьяне, проходившие мимо клиники и видевшие бегущих по дорожкам пациентов, говорили друг другу:

– Что это они делают?

– Да это они Лодера гоняют.

А позже чужестранную фамилию доктора заменили простым, понятным и очень подходящим к этому случаю словом «лодырь».

Доктор Лодер действительно жил в Москве! Христиан Иванович Лодер закончил Рижский университет, затем поехал изучать медицину в Германию, побывал в Голландии, Франции и Англии, где обучался делать самые сложные на тот момент хирургические операции. Одно время он был лейб-медком герцога Саксен-Веймарского, позже – лейб-медиком императора Александра I. Во время Отечественной войны 1812 года по поручению императора управлял военным госпиталем, принимавшим 6 тысяч офицеров и 30 тысяч солдат одновременно. Кроме того, доктор организовал несколько госпиталей на пути отступления русских войск из Москвы и таким образом спас жизни тысячам русских воинов. В конце жизни Лодер читал лекции по анатомии студентам Московского университета. Однако никаких сведений о том, что он «гонял» своих пациентов для улучшения их здоровья, не сохранилось.

6. ГУЛЯЛ ЛИ ЦАРЬ ГОРОХ НА МАЛАНЬИНОЙ СВАДЬБЕ?

«Это было еще при царе Горохе!» – сообщаем мы, когда хотим подчеркнуть, что некое событие произошло давным-давно. Впрочем, говорим так все реже и все реже вспоминаем славного царя Гороха. И вряд ли помним, кто он такой и чем прославился.

В старое время горох был обычной повседневной крестьянской едой. Его добавляли в похлебки, в каши, его молодыми сладкими стручками лакомились дети. Горох рос в огороде около каждой крестьянской избы. Был он неприхотлив, особого ухода не требовал, урожай давал большой, и собирать его было одно удовольствие. В «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля приведены такие народные пословицы и поговорки о нем:

Горох да репа – завидное дело: кто ни идет, урвет.

Репу да горох сеют для воров.

Житье, что гороху при дороге: кто ни пройдет, тот и скубнет.

Сват, не сват, а в горох не лезь!

И за морем горох не под печью сеют.

Тогда-то, вероятно, и появилось выражение «при царе Горохе», означавшее «в старые добрые времена». Конечно же, царь с таким простонародным именем мог быть только добряком и мудрецом, и все у него в царстве шло ладно – совсем не так, как в наше время. Фольклористы и авторы сборника русских крылатых выражений Николай Сергеевич и Мария Григорьевна Ашукины приводят такой зачин русской сказки: «В то давнее время, когда мир божий наполнен был лешими, водяными да русалками, когда реки текли молочные, берега были кисельные, а по полям летали жареные куропатки, в то время жил-был царь по имени Горох».

Впрочем, случалось царю Гороху и повоевать. Например, Даль приводит такое присловие: «Давно, когда царь Горох с грибами воевал». То есть снова: давным-давно, в незапамятные времена.

Были у Гороха и соседи, такие же легендарные цари. Например, царь Копыл (в словаре Даля читаем: «КОПЫЛ м. – стояк, стоень, надолба, торцом вставленная во что деревяшка»), царь Косарь (косарь – тяжелый нож для расщепления лучины), царь Батут, царь Овес. Наши предки могли сказать: «Этот амбар стоял еще при царе Косаре». А если дети слишком часто приставали к ним с просьбой рассказать сказку, они отмахивались: «Жил-был царь Овес, он все сказки унес» или «Жил-был царь Батут, вот и сказка тут».

Свои легендарные цари были и у других народов. Например, украинцы говорят «за царя Хмеля» или «за царя Тимка» (Тимофея), «за царя Панька» (Павла). Автор книги «В глубину поговорки» В. М. Мокинко приводит такую украинскую поговорку: «За царя Гороха, як було людей трохи (то есть немного), за царя Тмика – як була земля тонка».

Поляки говорят: «при короле Сверчке» и «при короле Гвоздике». Чехи – «при короле Голыше, когда была за грош овца», «при Марии Теремтете» (такой чешской королевы никогда не было). Немцы – «во времена короля Табака». Французы вспоминают «времена короля Гильермо» (французского короля с таким именем также никогда не было).

Кстати, в XIX веке Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк написал сказку, которую так и назвал: «Сказка про славного царя Гороха и его прекрасных дочерей царевну Кутафью и царевну Горошинку». Из нее мы с вами можем доподлинно узнать, хорошо ли жилось при царе Горохе, – и рассказать об этом своим детям.

* * *

С царем Горохом разобрались. А если чего-то никогда не случится? Русские говорят: «это будет после дождичка в четверг» (дожди, конечно, идут по четвергам, но оба эти события совпадают не так часто), «это случится когда рак на горе свистнет» или даже «этого не будет, пока в аду на конках кататься не начнут».

Еще одно забавное русское выражение с тем же значением: «ждать до морковкина заговенья». «Заговенье», согласно словарю Даля, «канун поста, последний день перед постом, когда можно употреблять скоромную пищу». Морковь и так относится к постной еде, поэтому нет и не может быть никакого морковкина заговенья.

Еще говорят: «на Турецкую пасху». Турки – мусульмане, а значит, и праздник Пасхи они не празднуют. Подобное выражение было в ходу у древних римлян, предлагавших ждать «до греческих календ», прекрасно зная, что греки не отмечают календы – первые дни каждого месяца.

Украинцы в таких случаях используют выражение «когда жаба цицьки дасть».

Латыши: «когда отелится моя сдохшая в прошлом году корова».

Поляки: «в день святого Никогда».

Молдоване и румыны: «на лошадиную Пасху».

Венгры: «когда моя старая шляпа придет к священнику на исповедь».

Англичане: «когда свиньи полетят», «когда ад замерзнет» или даже «когда свинья в желтых шлепанцах влезет на грушу» (такое же выражение есть и в болгарском языке).

Немцы: «когда собаки залают хвостами».

Испанцы: «когда у лягушек вырастут волосы» или «когда куры начнут высиживать котят».

Французы: «когда у куриц будут зубы».

Греки: «когда на смоковнице созреют золотые драхмы» (греческие монеты).

А египтяне просто обещают «завтра ночью». (Вероятно, когда приходит ночь, они объясняют, что она не завтрашняя, а сегодняшняя, а завтрашняя еще будет – завтра ночью.) Так же англичане могут пообещать сделать что-то «в следующий четверг», подразумевая, что не сделают никогда.

* * *

Еще одна знаменательная дата в этом календаре – Маланьина свадьба: «Куда ты столько наготовил? Прямо как на Маланьину свадьбу!» В прошлом веке говорили еще: «Наряжаться, как на Маланьину свадьбу». Что же это за свадьба?

На канун Нового года в церковном календаре приходился день Мелании Римляныни (то есть римлянки). Первого же января отмечали день святого Василия Кесарийского. Так в народной культуре новогодний праздник превратился в «свадьбу Маланьи и Василия». В эти дни было принято собираться за столом, угощаться пирогами, одаривать ходивших по дворам ряженных и всячески веселиться. Так что царь Горох, если бы он существовал на самом деле, вполне мог побывать на Маланьиной свадьбе.

Заметка 30

Забытые буквы

В букваре, который получают современные школьники в первом классе, 33 буквы. А в древней кириллице – азбуке, составленной в середине IX века братьями-монахами Кириллом и Мефодием и их учениками, – букв было гораздо больше. Часть из них братья взяли из родного греческого языка (они родились в городе Фессалоники), а часть придумали сами, чтобы лучше передать особенности славянского языка.

А потом число букв стало меняться. Этот процесс продолжался до начала XX века, пока наконец их не осталось 33.

Куда же пропали буквы? Их украло… время. По мере того как славяне, а потом русские осваивали свои язык и письменность, они все яснее понимали: многие буквы просто не нужны.

Далеко не все из них уходили мирно, «без боя». И если узнать, почему некоторые были «сброшены с корабля современности», другие оставлены, а третьи – как твердый знак – получили «новую работу», мы, может быть, начнем лучше понимать наш родной язык. Давайте попробуем!

1. ИСТОРИЯ БУКВЫ «ЯТЬ»

В начале ХХ века поэт Саша Черный написал для детей «Азбуку» в стихах. Она начиналась так:

Буквам очень надоело

В толстых книжках спать да спать…

В полночь – кучей угорелой

Слезли с полки на кровать.

А с кровати – на пол сразу,

Посмотрели – люди спят —

И затеяли проказу,

Превеселый маскарад.

А – стал аистом, Ц – цаплей,

Е – ежом… Прекрасный бал!

Я не спал и все до капли

Подсмотрел и записал…

А заканчивалась такими строками:

Мягкий знак и твердый знак,

Ы и Ять остались так.

То есть поэт не нашел слов, которые начинались бы с этих букв. Мягкий знак, твердый знак и буква «ы» нам всем хорошо знакомы. А что за буква – «ять»?

* * *

Она была похожа на мягкий знак, вертикальную палочку которого перечеркнули коротким штрихом – Ѣ. Прописная ять – уменьшенная копия заглавной, а в курсивном начертании напоминает букву «п» с длинным хвостиком-колечком, как у лайки, – ѣ. Появилась она в нашем алфавите благодаря все тем же Кириллу и Мефодию, взявшим за основу своей кириллицы греческие буквы и приспособившие их к звукам славянских языков. Один из которых позже превратился в русский литературный, «утащив» с собою несколько букв из старославянской азбуки.

В частности, здесь можно вспомнить о двух буквах, обозначавших звук «йэ», – о хорошо знакомой нам «е» и загадочной «ять». Стояла она не рядом с «е», а ближе к концу алфавита – после мягкого знака и перед «ю» («э» тогда еще не было).

Понятно, что лучше всего сохранял их язык церковных книг, вообще не склонный к новшествам. «Толковый словарь живого великорусского языка» рассказывает:

Смысл и значение буквы этой до того утрачены, что правописание через нее стало шатко, и прибегали для установления правила то к малорусскому языку, то к особому списку слов. Вообще «ять» произносится мягче, ближе к «э», или к немецкому «ое», но изъятий (то есть исключений. – Е. П.) слишком много. Принято, например писать «свѣдѣния», потому будто бы, что так пишет церковный язык, а между тем пишут «рѣчь», хотя церковный пишет «речь» и «рещи». С помощью других славянских наречий можно бы разобрать эту путаницу и установить правило или же остаться при одном «е», помня, однако, что эта буква и ныне произносится на шесть ладов.

Что имеется в виду? Даль объясняет: в разных словах буква «е» может означать разные звуки и произноситься по-разному: «э» – «время», «ие» – «еловый», «о» – «черный», «ио» – «ёлка» (букву «ё» Даль считает разновидностью буквы «о») и… «ять» – например, в словах «надежда» и «мел» – то есть более мягко, чем «э», но без ясно слышимого звука «й», как в слове «ель».

Кстати, Даль приводит и несколько слов, начинающихся с буквы «ять». Самые важные среди них: «Ѣхать» и «Ѣсть» в значении «принимать пищу», «кушать». Но, наверное, этим глаголам было очень сложно придумать маскарадный костюм, чтобы явиться на карнавал, описанный в стихах Саши Черного.

* * *

Итак, словарь Даля признает, что «ять» в некоторых случаях звучит как «е», а «е» – как «ять». Путаница эта началась еще с XVII века. И бедным школьникам приходилось заучивать длинные ряды слов, в которых следовало писать «ять», потому что ясного и четкого правила не существовало.

Например, в слове «беркут» пишется буква «е», а с слове «бѣлка» – «ять», в «береге» – «е», а в «обѣщании» – «ять», в «белене» (растение) – «е», а в «бѣлуге» (рыба) – «ять». Всего школьникам нужно было запомнить около 130 слов с буквой «ять». Настоящая беда! Подозреваю, они просто бесились от злости! Кстати, слова «беда» и «беситься» нужно было писать так: «бѣда» и «бѣситься». Чтобы как-то справится с этой напастью, известный педагог и методист-русист профессор Н. К. Кульман сочинял для учеников специальные стишки. Начинались они так:

Бѣлый, блѣдный, бѣдный бѣсъ

Убѣжалъ голодный въ лѣсъ.

Лѣшимъ по лѣсу онъ бѣгалъ,

Рѣдькой съ хрѣномъ пообѣдалъ

И за горькій тотъ обѣдъ

Далъ обѣтъ надѣлать бѣдъ.

Стихотворение получилось довольно длинным, но включить в него все 130 слов-исключений Кульману оказалось не по силам. Впрочем, подобное не удалось никому.

* * *

И это злило не только школьников. С середины XIX века буква «ять» стала подвергаться гонениям и со стороны филологов. Об их попытках избавиться от «трудных» и «нелогичных» букв в еще 1862 году писал в своем шуточном стихотворении «Педагогический приговор, или Орфографическая легенда» поэт Дмитрий Минаев. В его стихах буква «ять» предстает перед судом филологов:

«Буква “Ять”!» —

И мерным шагом,

Глаз не смея вверх поднять,

Перед всем ареопагом

Появилась буква «ять».

Как преступница, поникла

И, предвидя свой позор,

От новейшего Перикла

Слышит смертный приговор:

«Буква жалкая! Бродягой

Ты явилась в наш язык,

Сам подьячий за бумагой

Проклинать тебя привык,

За тебя лишь называли

Нас безграмотными всех;

Там, где люди ять писали,

«Е» поставить было грех.

Даже избранную братью

Педагогов (крики: вон!)

Допекали буквой «ятью»

С незапамятных времен.

Так в тебе гермафродита

Мы признали, – и теперь

Выдти вон из алфавита

Приглашаем в эту дверь!»

Министерство просвещения в 1913 году даже вынуждено было издать специальный циркуляр о защите букв «ять».

Окончательный же приговор ей был вынесен в 1917–1918 годах: ее убрали из алфавита – вместе с «фитой» и «и десятичным» (совпадавшем с латинской буквой «i»). Школьники вздохнули свободней.

2. ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ «ФИТЫ»

Как вам уже известно, в стихотворении «Педагогический приговор» филологи решили изгнать из алфавита все лишние буквы.

Посреди огромной залы,

Где скользит вечерний свет,

Грамотеи-радикалы

Собралися на совет.

Бродит мысль по лицам важным,

Хмуры брови, строгий вид, —

И лежал пред мужем каждым

Букв российских алфавит.

….

Двери настежь, и квартальный

Вводит связанную рать —

Букв российских ряд печальный

Счетом ровно тридцать пять.

Для позора, для допросов

Привели на стыд и срам

Буквы те, что Ломоносов

Завещал когда-то нам.

Не скрывайте ж тайных мук вы,

Не сжимайте бледных губ;

Не одной прекрасной буквы

Мы увидим хладный труп.

Сначала они жестоко расправились с буквой «ять». А затем настал черед следующей – «фиты».

Ниц склонясь, как хилый колос,

«Ять» уходит.

«На места!»

Раздается новый голос:

«Шаг вперед, мадам “Фита”!

Так как с русским человеком

Кровной связи нет у вас,

То ступайте к вашим грекам…»

Но «Фита» вдруг уперлась:

«Мир ко мне неблагодарен!»

Дама рвется, вся в поту:

«Даже сам Фаддей Булгарин

Век писался чрез “фиту”.

Вашу верную служанку

Не гоните ж…» (резкий звон).

И несчастную гречанку

На руках выносят вон.

Чем же провинилась «фита»? Или, точнее, «Ѳита», потому что именно так она писалась до 1918 года. Может быть, тем, что не следила за собой и набрала лишний вес? Но ведь она такая симпатичная толстушечка! Все дело в том, что у «фиты» был коварный сводный брат – «ферт», который очень любил стоять «руки в боки». В XIX веке даже говорили: «стоит фертом» – подбоченясь. «Ферт» – это хорошо нам знакомая буква «ф».

* * *

«Ферт», как и ныне, занимал в алфавите 23-е место – перед буквой «х». Считается, что он – сын греческой буквы «фи», которая писалась то так: φ, то так: φ.; Возможно, он также состоял в кровном родстве и с «фитой», ибо в старых книгах он писался вот так: , а «фита» вот так: .

«Фита» стояла в алфавите на предпоследнем месте, перед «ижицей» и после еще одной гречанки «Пси» (Ѱ).

До XVIII века никаких правил, касающихся «ферта» и «фиты», в русском языке не было – все ставили их так, как им нравилось. Например, новгородцы, писавшие берестяные грамоты в XIII веке, пользовались только «фитой», а «ферта», кажется, совсем не знали. Зато через 100 лет, наоборот, пошла мода на «ферта», и про «фиту» все позабыли.

Петр I поначалу симпатизировал «фите». Вводя гражданский шрифт, он даже отменил «ферт», и в 1707–1708 годах звук «ф» в русском алфавите обозначала только «фита». Но вскоре (в 1710-м) «ферт» восстановили в правах. А позже эта буква стала теснить «фиту», и вскоре место для нее осталось в основном лишь в именах древнегреческого происхождения: Ѳеодора, Ѳеодосий, ѲилоѲей, Ѳекла и т. д. Вот почему упомянутый в стихах Минаева Ѳаддей Булгарин – русский писатель, журналист, критик, недруг Пушкина и Лермонтова – писал свое имя через «Ѳ».

Но «Ѳ» употреблялась не только в именах. Например, Пушкин пишет друзьям из Кишинева, что «берет уроки чистого аѲеизма», то есть атеизма (это слово происходит от греческого «θεο» – бог, к которому прибавлена приставка-отрицание «а»).

* * *

Противостояние «ферта» и «фиты» не раз привлекало внимание литераторов. В «Мертвых душах» Гоголя грубый Ноздрев называет своего родича Ѳетюком (это устаревшее ругательство означало «простофиля»). Тот просит: «Нет, брат, ты не ругай меня Ѳетюком», и Гоголь тут же делает примечание: «Ѳетюк – слово, обидное для мужчины, происходит от “Ѳ”, буквы, почитаемой неприличною буквою». Как жаль, что Николай Васильевич не объяснил нам, почему «фита» «почиталась неприличной»!

В повести Николая Семеновича Лескова «Очарованный странник» герой рассказывает:

– Долго очень без места ходил, а потом на Ѳиту попал, и оттого стало еще хуже.

– Как на Ѳиту? Что это значит?

– Тот покровитель, к которому я насчет карьеры был прислан, в адресный стол справщиком определил, а там у всякого справщика своя буква есть, по какой кто справке заведует. Иные буквы есть очень хорошие, как, например, буки, или покой, или како: много на них фамилиев начинается, и справщику есть доход, а меня поставили на Ѳиту. Самая ничтожная буква, очень на нее мало пишется, и то еще из тех, кои по всем видам ей принадлежат, все от нее отлынивают и лукавят: кто чуть хочет благородиться, сейчас себя самовластно вместо Ѳиты через ферт ставит. Ищешь-ищешь его под Ѳитою – только пропащая работа, а он под фертом себя проименовал. Никакой пользы нет, а сиди на службе…

Здесь названо несколько букв дореволюционной азбуки: «буки» – «б», «покой» – «п», «како» – «к». И самой неудачливой из них снова оказалась наша бедняжка «фита». На сей раз ее, девушку из старинной греческой семьи, почему-то сочли недостаточно аристократичной.

А вот один из героев повести Владимира Ивановича Даля «Бедовик» придерживался другого мнения. (Да, да, Даль писал не только словарные статьи, но и повести, и рассказы, и сказки.) Этот персонаж – Стахей Онуфриевич, живший в провинции и трудившийся «секретарем в уездом магистрате», – старался всюду заменить «ферт» «фитою», «потому что ф была, по мнению Стахея, буква вовсе неблагопристойная».

* * *

Кстати, а что писал о «фите» Даль в своем словаре? А вот что:

Ѳ – буква Ѳита, 34-я в ряду, в церковном языке 41-я, пишется без нужды в греческих словах вместо Ф. В греческом произношении Ѳ напоминает английский th и некогда писалась у нас, так же как в греческих словах, вместо Т, например: Ѳеатръ, да и поныне буква эта на западных языках заменяет th, например Ѳеодор, Ѳома, Ѳеология.

Теперь нам понятно, почему некоторые имена в русском и английском языках произносятся и пишутся по-разному. Например: Федор – Theodore, Фома – Thomas. А вот Филипп и в XIX веке писался через «ферт», так как в греческом он – Φίλιππος, на латыни – Philippus, а в современном английском – Philip.

Словом, «фита» еще, оказывается, «школярный грамотей, дошлый писалка» – то есть тот, кого сейчас называют отличником, а завистники – «зубрилкой». Даль приводит несколько прибауток, сочиненных про «фиту» школьниками: «От Ѳиты подвело животы», «Ѳита, ижица – к розге близится». А когда кто-то очень удивлялся, люди говорили: «У него рот Ѳитой».

Окончательный приговор «фите» был вынесен в 1918 году. Она и в самом деле была уже не нужна. Но, может быть, кто-то все же тайком и вздыхал о симпатичной толстушке.

3. СЛИШКОМ МНОГО «И»

Вы уже знаете, что алфавит для славян придумали братья-монахи греческого происхождения Кирилл и Мефодий. Но придумывали они его не для восточных славян (в числе которых были и русские, говорившие на древнерусском), а для южных – тех, что жили по соседству с родной для братьев Византийской империей. Для них самих, а также для их учеников, обучавших южных славян новой грамоте, родным языком был греческий, и многие буквы они заимствовали оттуда. По этим двум причинам, придя на территории восточных славян, кириллица оказалась «не в пору» для их языка, поэтому ее пришлось «подгонять» под чужое наречие. Процесс этот длился много веков и закончился в 1918 году, когда филологи наконец очистили алфавит ото всех лишних букв и оставили только те, без которых уже никак не обойтись.

А до этого русский алфавит «тащил» много «сувениров из прошлого»: букв, постепенно выходивших из употребления, но продолжавших оставаться в языке. Вы уже знаете, что звук «е» до 1918 года обозначался двумя буквами – «е» и «ять», звук «ф» – буквами «ферт» и «фита». Ну, а у звука «и» было еще более богатое «приданое». В его распоряжении было сразу три буквы: знакомая нам «и», которая называлась «иже», знакомая из латинского алфавита «i» (так называемая «и-десятичная») и еще одна буква: Ѵ – «ижица». И каждая требовала к себе особого подхода.

* * *

Начнем с самой загадочной из них – с «ижицы». Она пришла в русский язык из греческого, была потомком буквы «Y» («ипсилон») и употреблялась в словах, заимствованных из греческого. По дороге на Русь она потеряла нижнюю палочку и обзавелась смешным «поросячьим хвостиком» – возможно, чтобы чем-то отличаться от буквы «V».

Сходство между «Ѵ» и «V» не случайно. Дело в том, что «V» также приходится «сыном» букве «Y», а значит – родным братом «ижице». Почему же такие похожие на письме буквы звучат так по-разному? Дело в том, что «Y», в свою очередь, является «потомком» финикийской буквы, называвшейся «вав» и произносившейся «уау». Позже в странах, где говорили на латинском языке, этот звук превратился в «ве», а в странах, где пользовались греческим, а потом и славянскими языками, – в «и».

Но, видимо, «ижица» все же не забывала брата, с которым рассталась. Не случайно В. И. Даль в своем «Словаре живого великорусского языка» пишет, что она «отвечает за И и за В», и приводит такие примеры старинных русских имен греческого происхождения: Ѵпат (Ипат), ЕѴфимiй (Евфимий) и ЕѴдокiя (Евдокия).

В алфавите «ижица» занимала самое последнее место – следом за «я» и «фитой». В связи с этим в русском языке появилось много замечательных поговорок. Например, когда кто-то изучил что-то от начала до конца, о нем говорили, что он знает науку «от Аза до Ижицы» («азом» называлась буква «а», которая и в те времена стояла первой в алфавите). А если кто-то только притворялся знатоком, тогда с насмешкой говорили, что он «сам ни Аза в глаза, а людям Ижицей тычет». Правда, тогда никто не мог напомнить зазнайке, что «я – последняя буква в алфавите», но зато лодырей предостерегали: «Фита, да Ижица, к ленивцу плеть близится!»

Судьба «ижицы» в русском алфавите была весьма непростой. Петр I то выкидывал ее для простоты, заменяя на «I» и «в», то вновь вставлял обратно. Так же поступали и его наследники. «Ижицу» отменяли в 1735 году, а в 1758-м возвращали. Отменяли в 1799-м, восстанавливали в 1802-м. Опять попытались отменить в 1857-м, но потом сменили гнев на милость. В конце концов, «ижица» исчезла из русского языка сама собой: авторы орфографической реформы 1918 года, убравшие из языка «ять», «фиту» и «и-десятичное», даже не стали упоминать об «ижице», решив, что ею и так никто не пользуется. Так что теперь «букву-призрак» можно было увидеть только… на паровозах серии Ѵ, выпускавшихся до 1931 года и ходивших по рельсам до 1950-х. Что ж, не самый худший конец. Можно сказать, «ижица» уехала в забвение лихо, с ветерком, сопровождаемая звуками паровозных гудков.

* * *

А вот букве «i» в историческом декрете все же нашлось место. Дело в том, что она играла в русской орфографии совершенно особую роль и отказываться от нее никак не желала. Но обо всем по порядку.

Родословная буквы «i» похожа на генеалогию «ижицы». Ее прародителем также была финикийская буква, которая называлась «йод» и была… согласным «й». От нее произошла греческая буква «йота» – «I», иногда использовавшаяся для счета и имевшая значение 10. Потому-то ее и стали называть «и-десятичным». Ее потомками в различных вариантах кириллицы, приспособленных для разных славянских языков, стали «I», «J» и «Ї», которые отражали разные способы произнесения гласного звука «и», согласного «й» и их сочетаний. Так буква «i» вошла во все языки восточных славян: и в русский, и в украинский, и в белорусский.

Буква «Ї», также попавшая в восточнославянские алфавиты, означала звук «йи». Она до сих пор используется в украинском языке (хлїб, дїд, Україна). В русский язык она тоже забредала, но быстро вышла из употребления, поскольку почти не нашлось слов, где ее можно было бы использовать.

А вот буква «i» осталась. Для нее нашлось свое, особое место: они стала использоваться в тех словах, где звук «и» должен произноситься перед гласными или перед «й» (исторія, русскій, Іерусалимъ и т. д.).

Была у нее и еще одна работа. Дело в том, что в русском языке существуют два омонима «мир». Один из них означает отсутствие войны, а другой – окружающий мир, мироздание и человеческое общество (так, в частности, «миром» называлась сельская община, собиравшаяся на «мирские сходы», решавшая дела «всем миром», а потом устраивавшая пиры «на весь крещеный мир»). Чтобы различить эти значения, в первом случае стали писать букву «и», а во втором «i» (мiрской сход, решить всем мiром).

Знаменитый роман Льва Николаевича Толстого в изданиях до 1917 года печатался под названием «Война и мiр» – то есть не «война и мирная жизнь», а «война и общество», что, конечно, соответствовало той идее, которую вкладывал в это произведение автор.

* * *

Как вы уже знаете, победительницей соревнования «трех и» стала буква «и». Именно она хорошо знакома нам со школьных лет. В XIX веке она называлась «иже» или «и-восьмеричная» (поскольку в древности при арифметических подсчетах могла заменять цифру 8).

До XVI века «и» означала сразу два звука – гласный «и» и согласный «й». Позже, для того чтобы различить их, там, где нужно было прочесть «й», над «и» стали ставить галочку. Так появилась еще одна хорошо нам знакомая буква – «й». На протяжении 300 лет она «поддерживала» букву «i», «требуя» ставить ее на письме перед собой, как перед гласными, и не давая ей исчезнуть из русского языка.

Но авторы реформы правописания 1918 года решили пожертвовать «и-десятичным»: они были уверены, что буква «и» будет прекрасно смотреться и перед гласными, и перед «й». Но, как нам уже известно, «в утешение» букву «i» оставили в украинском языке, а в белорусском она и вовсе «победила», полностью заменив «и».

* * *

Вы помните: язык – как река. То тихая и спокойная, текущая так плавно, что ее движение почти не заметно, то бурная, горная, с водопадами и водоворотами. Он никогда не останавливается, постоянно меняется, но одновременно и склонен долго тащить с собой то, что однажды попало в его поток. Сейчас букву «ять» вспоминают разве что дизайнеры, когда хотят придать вывеске архаичный вид, напомнить о «милой старине». Так появляется надпись на булочной «Свѣжий хлѣбъ» или вывеска «Рѣсторанъ «Елисѣй». Кстати, в обеих надписях допущены ошибки: слово «ресторан» и до 1918 года писалось через две «е», а в слове «свежий», по правилам дореволюционной орфографии, должно было писать не только «ѣ», но и «i».

Сегодня «дамоклов меч» навис над буквой «ё». Кто-то считает, что место ей только в детских книгах, поскольку взрослые сами могут прекрасно разобраться, что «елка» – это на самом деле «ёлка», а «ежик» – это «ёжик». Другие готовы до конца дней своих расставлять все точки над «ё» и завещать это своим детям и внукам. Кто прав – как всегда, покажет лишь время.

* * *

Content

Елена Первушина
В погоне за русским языком: заметки пользователя. Невероятные истории из жизни букв, слов и выражений

Предисловие

Заметка 1 Ложные друзья переводчика, или Как из одного корня вырастают разные деревья

Заметка 2 Каждой твари по паре: слова в мужском и женском роде

Заметка 3 «Нестареющие слова». Как менялось значение отдельных корней и слов с течением времени

Заметка 4 Развесистые корни, или «Почему носки не носят на носу»

Заметка 5 Подножки приставок. Пара «надеть/одеть», «завернуть/обернуть», приставки «пре-», «при-» и «пере-»

Заметка 6 Искусство правильно ударять. О тонкостях ударения

Заметка 7 Всегда ли легко определить, с какой частью речи имеешь дело, и почему это может быть важно?

Заметка 8 Слова «безродные» и «бесчисленные»

Заметка 9 «Нет, мы с тобой – не пара», или Заметки о необычных числительных и существительных

Заметка 10 «Что лучше – сорок пяток или пяток сорок?», или Еще пара слов о числительных

Заметка 11 Еще одно особенное число

Заметка 12 Для чего нужна частица «ни», если уже есть частица «не»? Чтобы легче было запутаться!

Заметка 13 «Не» – частица или приставка?

Заметка 14 «Два знака в вашем букваре, теперь не в моде твердый…»

Заметка 15 Слова с чередованием гласных и согласных в корнях, или Вся правда о «лаг-» и «лож-»

Заметка 16 Тайные друзья или враги? О непроизносимых согласных

Заметка 17 Союзы – «крупицы смысла»

Заметка 18 Подробности из личной жизни союзов

Заметка 19 О пользе и коварстве вводных слов

Заметка 20 Когда пригодится тире?

Заметка 21 «Что за стих на тебя нашел?» О разнице значений слов «стих» и «стихотворение»

Заметка 22 Тавтология в засаде, или Осторожно, масло масляное!

Заметка 23 Местоимения к месту и не к месту

Заметка 24 Деепричастия, которые путаются под ногами

Заметка 25 Друзья с характером: катахреза, оксюморон и парадокс

Заметка 26 Магия слова

I

II

III

IV

Заметка 27 Когда словари ошибаются

Заметка 28 «Об одном прошу тебя, брат Аркадий: не говори красиво!»

Заметка 29 Хитрости пословиц и поговорок, или Гулял ли царь Горох на Маланьиной свадьбе?

Заметка 30 Забытые буквы