Сергей Гросс

Корса. Дорогой вора

Пролог

Как же глупо все вышло… Так по-дурацки подставиться. Столько времени потратить на тренировки и не успеть сообразить. Не успеть дотянуться до кинжала, висящего за спиной на поясе. Как же глупо…

Крик горящего заживо человека, отчаянно мечущегося по улице в тщетных попытках сбить пламя, стоял в ушах. Живот разрывало болью. Ладони, судорожно зажимающие рану, окрасила кровь. Еще торчавший из живота клинок замедлял скорость кровопотери. Мысли тянулись медленно и вяло. Глупый конец.

Посмотрев в сторону угла, за которым скрывалась дверь в таверну «Старый наемник», я сделал над собой усилие и закричал:

– Помогите! Кха… Помогите кто-нибудь!

На безлюдной сонной улочке никого не было. Никто не спешил прийти на помощь.

– Помогите, вашу мать! Тут человек… – Севший голос с трудом поднимался до крика. Закашлявшись, я перевел взгляд на упавшего и уже затихшего противника, переставшего даже сучить ногами. На лицо наползла кривая усмешка. – …Догорел…

Огонь погас. От обугленного тела несло нестерпимой вонью. С трудом оторвав руку от живота, я взглянул на окровавленную ладонь и вернул ее на место. Как же это все глупо…

– Только не говори, что ты собрался умирать, – раздался шелестящий голос рядом.

Подняв голову, я посмотрел на стоявшую надо мной темную фигуру и зло усмехнулся. Тебя-то мне еще и не хватало. Не сводя взгляда с собеседницы, с судорожным вздохом, помогая себе рукой, принял более удобное положение. Испачканная кровью ладонь неприятно скользила по мокрой грязной брусчатке.

Глава 1

Начало

Максим

Дверь кабинета раскрылась от пинка и громко ударилась о стену. Подняв голову от монитора ноутбука, я перевел взгляд на того, кто так нагло решил ворваться к хозяину кабинета. То есть ко мне.

Через дверной проем прошел Олег с выражением лица, которое говорило как минимум о том, что конец света назначен на сегодня, а он узнал об этом только полчаса назад. На молодом брюнете двадцати с небольшим надет дорогой костюм, галстук был развязан и болтался на шее безвольным куском ткани. В руке – на четверть опустошенная бутылка коньяка. Я медленно перевел взгляд с зашедшего ко мне партнера на открывающийся из окна пейзаж. На улице день был в самом разгаре и ярко светило солнце. После недолгого созерцания вида я вновь перевел меланхоличный взгляд на Олега. Не в его привычке напиваться посреди рабочего дня.

Тем временем парень с такой же силой захлопнул дверь кабинета. И, как оказалось, вовремя. В дверном проеме уже начали появляться заинтересованные лица, принадлежащие сотрудникам нашей небольшой компании, спешившим посмотреть, что же такое творится в кабинете одного из начальников. Передо мной на стол рядом с ноутбуком со стуком опустилась бутылка коньяка. Олег молча прошел к шкафу и достал оттуда две рюмки, что поселились там еще с того дня, как мы вместе с ним открыли нашу небольшую компанию и отмечали это радостное событие в только что снятом офисе с небольшой горсткой сотрудников. С того момента прошел почти год.

Тем временем рядом с бутылкой, также со стуком, опустились рюмки. Я откинулся на спинку кресла и с интересом следил за действиями своего партнера, давшего, судя по всему, обет молчания. Олег с полным скорби лицом наполнил рюмки до краев, резким движением подвинул одну из них ко мне, так что часть ее содержимого расплескалось по столу, а вторую взял сам и резко выпил. Грохнув опустевшей рюмкой о столешницу и посмотрев на меня тяжелым взглядом, партнер с горечью сказал:

– Макс, нас дожали!

После чего подтянул к себе кресло, поместил в него свою пятую точку и снова наполнил рюмку. Я, по-прежнему откинувшись в кресле, прикрыл глаза. Приехали.

– Виктор Сергеевич?

– Он. Сссука… – выдохнул Олег, опять опрокинув содержимое рюмки в себя, и со злостью уставился на ни в чем не повинную бутылку.

– Через кого?

– Налоговики. Счета нашей фирмы замораживают. – Партнер снова наполнил рюмку. – Макс, это конец: мы не сможем сделать выплаты, а ты сам отлично понимаешь, что это значит.

Взяв рюмку, что стояла передо мной, я еще раз посмотрел на вид из окна и тоже выпил. Я отлично знал, что это значит. Это конец нашей компании, которая просуществовала не так уж и долго.

Познакомились мы с Олегом три года назад в сети, на одном из форумов, посвященном продвижению сайтов. Сначала просто общались и делились опытом. Через несколько месяцев общения уже начали запускать первые совместные проекты. Когда мы открыли нашу компанию, мне только исполнилось двадцать два года. Олег был старше на пару лет. За плечами на тот момент у каждого из нас были амбиции, опыт ведения бизнеса в сети, и успели накопиться неплохие сбережения. Связей не было, помощи ждать тоже не приходилось. Хотя нас это не расстраивало, так как, повторюсь, был опыт работы в этой сфере, и мы точно знали, чего хотели.

Сеть онлайн-магазинов, ориентированная на продажу товаров по всему миру, с партнерской программой, которая платила таким же веб-мастерам, какими были раньше мы, процент от покупок приведенных ими клиентов, заработала уже через месяц после открытия. Спустя еще месяц работы мы смогли не только окупить все вложения, но даже выйти в хороший плюс. В конце третьего месяца нам начало казаться, что мы спим, так как запущенное нами детище превращалось в финансового монстра. Наш бухгалтер был очень удивлен, увидев, как его начальство обменялось подзатыльниками, дабы убедиться, что происходящее реально, после того как посмотрело на отчеты за месяц. В общем, в свои небольшие годы мы добились всего, чего хотели, и было бы все отлично, если бы не одно «но»…

Месяца три назад мы попали в поле зрения Виктора Сергеевича. Это был мужчина сорока пяти лет, с поломанными ушами и взглядом удава, смотрящего на кролика. Авторитетный бизнесмен формата девяностых годов. Первая наша встреча состоялась возле моего подъезда. Вечером я вышел из машины после долгого дня в офисе, с единственным желанием дойти до своего дивана, не уснув по пути где-нибудь в коридоре. Подходя к подъездной двери, я услышал, как меня кто-то окликнул:

– Максим Северов?

Я обернулся. Ко мне подходил мужчина с короткой стрижкой, одетый в черное пальто. Я вопросительно поднял бровь.

– Да.

– Можно с тобой поговорить?

– О чем? – Гм, раздражают меня разговоры с неизвестными личностями, которые поджидают меня возле подъезда.

Мужчина протянул мне руку и, улыбаясь, сказал:

– О делах, Максимка, о делах. Меня зовут Виктор Сергеевич.

Я непонимающе на него уставился, но протянутую руку пожал.

– Не по статусу нам с тобой обсуждать серьезные дела на улице. У тебя тут неплохой кабак рядом, пойдем поужинаем да заодно и обсудим дело.

Доверия мне этот тип не внушал, но было довольно интересно, какого черта понадобилось от меня этой мутной личности. Через десять минут мы уже сидели в баре и ждали заказ. Виктор все это время смотрел на меня, и взгляд его мне совершенно не нравился. Такой дружелюбный, но на самом дне глаз таилась угроза. Появилось навязчивое ощущение, что меня хотят развести. Инициатором разговора быть категорически не хотелось: если этому типу что-то от меня нужно, пусть озвучит сам, а ему точно что-то было нужно… Людей у подъездов просто так обычно не поджидают…

– Максимка, до меня дошли слухи о вашем предприятии. Вот что значит двадцать первый век: сидя за монитором, теперь можно зарабатывать больше, чем ведя бизнес в реальной жизни. Да и расходов, я смотрю, у вас по сравнению с прибылью немного. Всегда любил головастых людей.

Я продолжал молчать и смотрел на него, стараясь сохранить каменное выражение лица, что давалось мне очень тяжело. Его легкое упоминание о своей осведомленности нашими счетами заставило мою пятую точку посылать настойчивые сигналы, что ничего хорошего ждать не придется. Тем временем нам принесли заказ. Я подтянул к себе кофе, сделал глоток и опять перевел взгляд на своего собеседника. Тот же хмыкнул:

– А ты, я смотрю, неразговорчивый.

Я оставил от себя чашку с кофе и посмотрел ему в глаза.

– Просто жду, когда вы перейдете к делу.

– Эх, молодежь, – мужчина поморщился, – все куда-то спешите, никакого уважения к старшим. Ну да ладно. Максимка, ты человек серьезный, как я успел узнать, и если хочешь, то давай к делу. Я хотел бы стать совладельцем вашей компании.

– Совладельцем? – Под ложечкой засосало: светская беседа превращается в попытку отжать часть бизнеса.

Мило.

– Да, Максимка, совладельцем. Вы талантливые парни, смогли открыть с нуля такое прибыльное дело, – кандидат в совладельцы сделал глоток пива из бокала и продолжил, со взглядом удава, смотрящего на кролика: – Но вы еще очень молоды, у вас мало опыта и совершенно нет связей. Я же, наоборот, располагаю всем этим и хочу помочь талантливым парням. Притом на более чем выгодных условиях.

– И на каких, если не секрет?

А песец подкрался незаметно… Идиотом он не выглядел, значит, у него должны быть припрятаны какие-то рычаги давления, чтобы с настолько наглой миной подкатывать с таким… гм, как бы сказать помягче, дурацким предложением. Как только закончим диалог, нужно будет срочно узнать, кто это такой. Тем временем собеседник растянул губы в улыбке:

– Условия вполне приемлемые. Пятьдесят процентов от прибыли будет отходить мне, пятьдесят будете делить вы с партнером. Я же, в свою очередь, беру на себя обязанности улаживать все проблемы, которые могут возникнуть у вашего предприятия.

– Проблемы? – Этот разговор мне нравился все меньше и меньше. А если быть совсем точным, он мне совершенно не нравился.

– Да, Максимка. Довольно часто у людей, ведущих бизнес, случаются проблемы. Или недопонимание… например, с налоговой, с валютным контролем, да и много с кем другим. Я же все эти проблемы буду брать на себя.

– У нас нет, – я усмехнулся, – недопонимания с налоговой. Да и большинство возникающих проблем мы вполне в состоянии решить сами.

– Максимка, ты же умный парнишка и должен понимать, что если их нет, то это еще не значит, что они не возникнут, и еще не факт, что вы сможете их решить.

Замечательно, а вот и рычаги давления. Переведем эту фразу: «Если проблем не было, то я вам их обеспечу, если не согласишься». В груди начала подниматься волна ярости. Желание послать этого козла становилось непреодолимым. И как же я ненавижу, когда меня называют Максимкой!.. Медленно сделав глоток кофе, я постарался взять себя в руки. После чего изобразил на лице вежливую улыбку.

– Это очень интересное предложение, – ага, спал и видел, когда предложат, – но вы как деловой человек понимаете, что такие важные вопросы быстро не решаются. Мне нужно обсудить ваше предложение со своим партнером. – Представляю, как пройдет это обсуждение… – Не дадите ли вашу визитку? Как только мы придем к какому-либо решению, я с вами свяжусь.

Собеседник улыбнулся и протянул мне визитку, которую вытащил из внутреннего кармана пиджака.

– Конечно. Буду ждать. Но, Максимка, не затягивайте, мало ли что может случиться.

Надев куртку, я достал из внутреннего кармана бумажник и, вытянув купюру, кинул ее на стол рядом с полупустой чашкой, после чего вернул его обратно вместе с визиткой, немного резко кивнув своему собеседнику:

– Спасибо за кофе.

Выйдя из бара, я сразу набрал Олега. Из динамика раздался запыхавшийся голос партнера и послышался женский смех.

– Да, Макс, что случилось?

– Подъезжай в офис, у нас проблемы.

– Макс, я сейчас с девушкой, до утра не потерпит?

– Не потерпит, проблемы вообще не имеют привычки терпеть. – Стоя возле своей машины, я растерянно похлопал по карманам в поисках ключей. – Я уже выезжаю, буду ждать тебя в офисе.

На этом наш разговор закончился.

Когда стрелка на часах достигла цифры пять и лучи рассветного солнца начали просачиваться в окно офиса, мы узнали, кем же являлся кандидат в совладельцы нашего бизнеса. Краткая характеристика, составленная одним знакомым знакомых, гласила: «Бизнесмен формата девяностых годов, недостаточно умный, чтобы перестать работать по старым схемам, но отлично восполняющий этот недостаток большими связями и природной хитростью». Я отлично понимал, почему он к нам подкатил с таким предложением. Два бывших студента, свалившихся в кучу с деньгами, у которых за спиной ни связей, ни поддержки. Два недоразумения вселенной, которые только и ждут, чтобы на них по-легкому нагрели руки.

С тех пор прошло три месяца. Первый месяц я занимался тем, что пудрил ему мозги и тянул время. Но долго тянуться это не могло, вот тогда и начали возникать первые проблемы. На нас стали сваливаться постоянные проверки, начиная от пожарной безопасности офиса и заканчивая налоговой. Все это время мы искали рычаги давления на этого индивидуума, но не находили. И вот, похоже, его терпение окончательно кончилось. Счета заморожены. И это значит, что наши дела очень плохи. Специфика нашего бизнеса состояла в том, что все держится на репутации. И как только по сети пойдут слухи, что мы не выплачиваем деньги, нам придет конец. И чтобы привлечь людей снова и восстановить к нам доверие, уйдет много времени. Проще вообще все начинать сначала…

Я взглянул на бутылку, из которой Олег снова наполнял рюмки. Партнер совсем расклеился. Да и неудивительно: он понимает, какие нас ждут перспективы, не хуже меня. Взяв сигарету из пачки, что лежала рядом с ноутбуком, я подошел к окну и открыл его. В этот момент распахнулась дверь и показалось милое лицо нашей секретарши, которая с интересом начала созерцать всю колоритную картину, раскинувшуюся перед ней.

– Максим, Олег, у вас все в порядке? Что-нибудь нужно?

Олег осушил рюмку, которую держал в руке, и, развернувшись в кресле лицом к девушке, изрек:

– Все просто великолепно! Лучшего времени у нас, похоже, уже и не будет! – и с этими словами, в который уже раз за этот день, с громким стуком поставил опустевшую рюмку на многострадальную столешницу моего стола.

Я прикурил сигарету, выдохнул в сторону открытого окна дым и перевел взгляд на Оксану:

– Все в порядке.

– Ага, лучше не придумаешь; в тебе оптимист прорезался? – Вот не может он помолчать.

– Оксана, проследи, чтобы нас пока никто не беспокоил.

Когда дверь закрылась, я опять повернулся к окну. Олег подтянул к себе бутылку и перевел взгляд на меня:

– Что, партнер, может, еще выпьем? За наш успешный, но недолгий бизнес!

Предложение Олега я пропустил мимо ушей. Мозг уже заработал конструктивно и начал искать выход из сложившийся ситуации. М-да, отнюдь не шоколадное море подкатывало все ближе ко рту, и выхода из этой ситуации все не наблюдалось.

– Чего молчишь? Прыгать, что ли, собрался?

Я проследил взглядом за пролетающим в небе самолетом и хмыкнул.

– Наклонностями к суициду не страдаю.

– Угум, а получаешь от них только удовольствие, – тоже хмыкнул Олег, опять развернувшись в кресле к стоявшей на столе бутылке.

Вот на черта он в онлайн-бизнес полез? Стал бы юмористом, если уж не захотел идти по профессии, стоматологом. Петросян от манимейкинга нашелся… На этой мысли я щелчком отбросил окурок в открытое окно и взглядом проследил за его падением. М-да… далековато лететь… Встряхнув головой, отгоняя идиотские мысли, я сел опять за стол и откинулся в кресле. Олег поставил передо мной рюмку, наполненную до краев. Я взял ее в руки, повертел, посмотрел на просвет и поставил опять на стол.

– Решил переквалифицироваться из сеошника в алкоголика?

Партнер осушил очередную рюмку и со злой радостью выдал:

– А одно другому нисколько не мешает. – После изречения этого, без сомнения, гениального утверждения Олег взял сигарету из моей пачки и закурил.

Ой, как же все плохо, если некурящего партнера курить-то потянуло…

– Может, перейдем к обсуждению того, что мы теперь будем делать?

– А я уже знаю, что буду делать, – парень усмехнулся, развалившись в кресле, – поеду в Тай, буду держать по старинке пару сайтов, плевать в потолок небольшого бунгало и спать с симпатичными азиаточками. – Партнер хмыкнул. – Предлагаю поехать со мной. После такого – хрен нам светит снова здесь бизнес открыть. А пахать на этого… – партнер на секунду замялся и прочертил дымящейся сигаретой в воздухе замысловатую фигуру, пытаясь подобрать подходящее слово, – козла я лично не намерен, – после нахождения нужного описания Виктора Олег ткнул сигаретой в мою сторону, – и тебе не советую.

– Гм… Похоже на план. А потом?

– Потом? – Олег недоуменно поднял на меня глаза. – Тихо загнусь от сифилиса. – Этим подытожив свой план на будущее, он снова наполнил рюмку.

– Шикарные перспективы. – Я постучал пальцами по столешнице. – А если я предложу другой вариант?

– От гонореи? – партнер хмыкнул, задумчиво рассматривая свою наполненную рюмку.

– Нет. Поиметь с этой сволочи денег, обломать ему весь бизнес и открыть новую контору, до которой он не сможет дотянуться.

Во взгляде партнера появилась надежда.

– Что именно предлагаешь?

– Продать ему компанию.

– Я лучше сдохну. – В голосе Олега прорезались шипящие нотки, он прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, пытаясь успокоиться.

– Предлагаю вспомнить, что большинство программного обеспечения оформлено на нас, а не на компанию. Также треть дохода идет с ресурсов, которые тоже оформлены на нас. Теперь убери нас из фирмы, и все, что принадлежит только нам, и нескольких ключевых сотрудников. Прибавь потерю репутации компании. И учти, что все клиентские базы и базы веб-мастеров мы прихватим с собой. Как думаешь, что останется от компании?

Олег скептически посмотрел на меня.

– И ты думаешь, он не попытается нам после этого нагадить и позволит спокойно держать в этом городе офис?

– Попытается, но новую компанию оформим в офшорах: например, в Гонконге. Один хрен у нас там большая часть поставщиков, и так работать будет даже проще. Дотянуться туда у него руки коротки, а офис… страна большая, да что там страна, вариант перенести офис в тот же Тай – не проблема. У половины наших конкурентов офисы там. Окопались в бунгало на пляжах командами, как партизаны в окопах, и спокойно работают. Это мы до сих пор в Сибири сидим мерзнем. Главный вопрос: ты со мной?

Олег наполнил свою рюмку, вторую, до сих пор полную, пододвинул мне.

– С тобой. – Он поднялся из кресла и подождал, пока я возьму свою рюмку и тоже встану. – За то, чтобы эта сволочь подавилась нашей компанией!

Мы выпили, немного постояли, и я подошел к двери. Приоткрыв ее, позвал Оксану.

– Да, что-то нужно? – Девушка с интересом посматривала мне за спину.

– Пригласи, пожалуйста, к нам Женю, Костю и Алису.

– Да, сейчас. – Девушка еще раз бросила осуждающий взгляд на непотребство, творившееся в кабинете, и убежала искать приглашенных.

Женя занимался в нашей компании поставщиками, вел все переговоры и проводил все сделки. Константин заведовал веб-мастерами, а также финансами. Алиса была общительной девушкой и отвечала за рекламу. Ключевые сотрудники, которые, несмотря на то что некоторые даже не успели закончить институт, отлично справлялись со своей работой. Мы с Олегом долго их искали, но потраченное время того стоило.

Я подошел к открытому окну и снова закурил. В дверь постучали, и все трое сотрудников вошли, с интересом рассматривая раскинувшуюся перед ними картину.

– Привет, у нас проблемы? – Женя, высокий, ушлый тип, сразу чувствовал, когда пахнет жареным.

– И главный приз сегодня выигрывает Евгений, за самое точное определение ситуации! Возьми с полки пирожок! – Кто-то ест, когда нервничает, кто-то грызет ногти, а моего напарника прорывает словесное недержание.

– Что-то не вижу пирожков. – Алиса подошла к столу и взяла бутылку коньяка, оценивая, на сколько она опустела. – Мальчики, а вы не рано сегодня пить начали? Или у начальства каждый день праздник?

– У начальства каждый день траур, так что будь хорошей девочкой и поставь бутылку на место. – И Олег поудобнее устроился в кресле.

– Так что случилось? – Константин, уже успевший усесться на один из свободных стульев, переводил напряженный взгляд с меня на Олега.

Я щелчком выбросил окурок вслед за предыдущим и повернулся к троице:

– Вы уволены.

У Константина открылся рот. Женя с сомнением во взгляде смотрел на меня. Алиса же удивленно подняла бровь.

– Это из-за замечания про выпивку посреди рабочего дня?

– Нет, у нас тут образовалась большая ж… – я взглянул на Алису, – проблема. Так что вы трое сейчас пишете заявления на увольнение с обязанностью отработать еще одну неделю, после чего молчите и никому ничего не говорите. К концу недели мы выдадим вам приличную премию за увольнение, и вы в тот же день, как освободитесь, едете подальше из города. Желательно за Урал, или, например, куда-нибудь на курорт, недели на две.

– Гм… – Женя посмотрел на меня, потом на партнера. – И к чему такая конспирация?

– Скорее всего, я перестраховываюсь, но я должен быть точно уверен, что вас в этой фирме больше не будет и что вы мимоходом не попадете под раздачу.

– Под раздачу чего? – Костян вопросительно на нас посмотрел.

– П… – Черт, Олег, тут же девушка.

– А что будет через две недели? – Алиса как обычно уловила самый важный момент в разговоре.

– Через две недели будет открыта новая компания, ваши должности и зарплаты сохраняются, плюс будете получать процент от прибыли. Постараемся, после того, как все уладим, перетащить и остальных сотрудников. Но есть одна сложность. Возможно, придется переехать, по крайней мере, на время, или, что вероятнее, перейдем на удаленный формат работы. Пока мы не устраним все неприятности.

– Куда переехать?

– Это будем решать позже, на общем собрании.

– Максимка, нехорошо так подставлять людей. Тебя родители этому в детстве не учили?

Ненавижу, когда меня называют Максимкой. Я поднимался из травы, в которую упал после двух сильных ударов одного из мордоворотов Виктора. Еще больше ненавижу, когда меня начинают бить. Обычно на это я сильно обижаюсь и начинаю отвечать. Я скосил взгляд на громилу, разминавшего кулак, ушибленный о мое лицо. Под курткой явно прорисовывался контур кобуры. Но это явно не тот случай.

По лицу текла кровь: кажется, эта сволочь сломала мне нос. Болевой шок притуплял чувствительность. Я начал подниматься на ноги, когда на меня обрушился очередной удар, снова опрокинувший меня обратно на землю.

Мы были в лесу. По моим прикидкам, где-то километрах в сорока – пятидесяти от города. Сюда меня привезли Виктор и двое его подручных, на фоне которых я, со своим несубтильным телосложением, смотрелся как щуплый подросток, никогда не слышавший о физкультуре. Они умудрились перехватить меня на трассе по пути в аэропорт. Если б я знал, что эта гнида на такое пойдет, то свалил бы из города на неделю раньше. Хотя этого отморозка отлично можно понять: он потерял ну просто неприлично большие деньги. Очередной удар ногой по ребрам прервал мои размышления.

Наш ход конем удался на все сто процентов. Сразу после разговора в кабинете Олег связался со своим знакомым, который занимался офшорными фирмами, и на следующий же день вылетел в Гонконг. Оформлять компанию через местные конторы мы не решились, так как боялись, что информация уйдет раньше времени. Я же связался со специалистами из интернет-андеграунда. Хакерами, если точнее. Была уплачена приличная сумма, но дело того стоило. Был получен полный доступ к переписке Виктора, а также к личному компьютеру и смартфону, после чего телефон был поставлен на прослушку. Да и ноутбуки имеют такое полезное устройство, как веб-камера. При нужном опыте и программном обеспечении личный компьютер превращается в отличный инструмент для скрытого видеонаблюдения за человеком.

Также был нанят частный детектив, что опять влетело в приличную сумму, большая часть которой была уплачена за молчание, но после этого источник наших неприятностей был под плотным колпаком. И мы узнали много интересной информации. Начиная его любимым порносайтом и заканчивая съемкой обсуждения сделок, которые проводил Виктор, и они были далеки от буквы уголовного кодекса. Вся эта информация уже была анонимно передана в прокуратуру, и, как удалось узнать у одного из моих знакомых по институту, что там работал, дело шилось вовсю. Наш оппонент успел нагадить многим людям, и они с удовольствием пользовались шансом отыграться на нем.

На той же неделе я связался с Виктором и предложил ему выкупить фирму, если он уж так хочет владеть нашим предприятием. Сбив цену вполовину, он согласился. И со словами: «Максимка, и вот зачем нужно было до такого доводить?» – подписал договор. И стал обладателем пустышки, которая к тому же должна была большие деньги нашей новой фирме за фиктивные услуги. И раз я нахожусь в лесу и меня от души пинают два шкафообразных существа, по недоразумению принявшие образ людей, значит, до него наконец-то дошла вся глубина задницы, в которую он угодил. Хорошо хоть про дело в прокуратуре еще не знает, иначе бы сразу убил и пустился в бега.

– Максимка, тебя совесть не мучает? Спишь спокойно?

Кто бы говорил про совесть…

Я перевернулся на спину и с трудом сел, облокотившись на кусок камня, глубоко вросший в землю. Он некстати напомнил мне надгробную плиту. Лишь бы не мою…

– Как младенец, – я оскалился во все пока еще целых тридцать два зуба, но внутренний голос подсказывал, что такая удача продлится недолго.

Новый удар заставил голову дернуться назад и больно приложиться затылком о плиту. Волосы стали влажными. Похоже, потекла кровь. Говорили же мне, что мой гонор и язык не доведут меня до добра. Я прикрыл глаза, пытаясь заставить окружающий мир не расплываться в цветных сполохах. Нужно терпеть и наобещать ему что угодно и в идеале умудриться смыться до того, как меня заставят выполнить обещанное. Как только выберусь из этой ситуации – в срочном порядке залягу где-нибудь поглубже, и хрен меня кто оттуда выкурит, пока этого отморозка не прижмут. Выберусь. Я хмыкнул про себя. Никогда не думал, что я оптимист…

– Максимка, и что мы с тобой будем делать? – Виктор Сергеевич проникновенно посмотрел мне в глаза.

Я провел ладонью по разбитым губам и взглянул на окровавленную ладонь.

– Я все верну, – произнес я, опустив взгляд и постаравшись придать голосу побольше испуга (что, если не врать самому себе, сделать было не так уж и сложно).

– Конечно, вернешь, – Виктор глумливо улыбнулся, – а куда ты денешься. Ты мне еще возместишь также потраченное на тебя время. А если не вернешь, то навеки упокоишься под ближайшим деревом. Черт, – мужчина сплюнул в траву, – настолько хитрого и наглого щенка встречаю впервые. И к тому же – тупого. Не нужно было лезть во взрослые игры. Согласился бы с моим предложением и работал бы спокойно. А теперь оказался в такой неприятной ситуации. И все, что случилось, это только твоя вина, Максимка.

Глубоко вздохнув, я вытер ладонь от крови о штанину джинсов и опять перевел взгляд на Виктора.

– Молодой, горячий, исправлюсь…

Кто ж меня за язык-то вечно тянет?.. Новый удар был получен от самого Виктора Сергеевича. Хороший удар. Сразу видно – душу вложил. Голова опять ударилась о плиту. Неудачно я как-то сел…

– Не кривляйся, это невежливо, – назидательно произнес Виктор, помассировав руку, которой нанес удар.

Ага, зато бить по морде – это верх этикета…

В глазах все расплывалось, воздух вокруг начал казаться подернутым легкой дымкой. С какой-то отстраненностью я подумал, что, похоже, получил как минимум сотрясение мозга. Виктор отошел на пару шагов, вытащил из кармана пиджака носовой платок и начал брезгливо оттирать мою кровь со своего кулака.

– Поднимайся. Сейчас свяжешься со своим партнером, и молись, чтобы он перевел деньги. Иначе ты получишь прописку посмертно в этом самом лесу, под этим камнем, рядом с которым сидишь.

Я послушно начал подниматься. Черт, как же меня хорошо отделали. Похоже, у меня теперь есть реальный шанс победить в конкурсе «Лучшая отбивная месяца». Я встал. Выпрямиться с первой попытки не получилось. Меня повело в сторону. Чтобы не упасть, я облокотился на плиту и закашлялся. На куске камня красными пятнами растекалась моя кровь. Прокашлявшись и пару раз глубоко вздохнув, собираясь с духом, я силой воли заставил мир вокруг не кружиться.

Выпрямившись, я повернулся к вымогателям. Зрение опять начало выкидывать фокусы. Мир вокруг просматривался будто сквозь пелену дыма. Появилось неприятное ощущение падения в пустоту. Я вновь пошатнулся и на этот раз упал, с размаху ударившись головой о плиту. Последнее, что мне удалось услышать перед тем как отключился, была реплика одного из мордоворотов:

– Что, мля… за чертовщина происходит?!

Глава 2

Новый мир. Нервы сдают у всех

Максим

Сознание пришло рывком, а за ним в голову накатывающей лавиной нахлынула боль. Из груди вырвался сдавленный стон. В расплывающееся сознание пришла мысль: «Какого черта я вообще решил очнуться?»

Сколько времени прошло, пока я не перестал изображать неподвижный труп, в попытках справиться с головной болью, и смог все-таки заставить себя открыть глаза, – так и не удалось понять. Может быть, минута, а может, и все полдня. Открыв глаза, пришлось сразу же их закрыть, так как по ним больно резанул яркий солнечный свет. Похоже, проваляться без сознания пришлось довольно долго, так как когда меня привезли в лес и начинали, гм… уговаривать, только смеркалось, а сейчас уже, судя по яркости солнца, почти полдень.

Собравшись с духом и для уверенности сделав пару глубоких вдохов, я охнул. Ребра обожгло сильной болью. Оставалось надеяться на то, что это просто ушибы, а не переломы. Сделав еще пару вдохов, но на этот раз неглубоких, чтобы не нагружать сильно грудную клетку, и смирившись с мыслью, что нужно прояснить ситуацию и понять, почему меня решили бросить, я поднял веки.

Первое, что бросилось в глаза, это бескрайнее синее небо, которое проглядывало сквозь стебли травы, возвышающиеся над головой. Пролежав около десяти минут и бродя по небу бессмысленным взглядом, я пытался сообразить, когда настолько успела вырасти трава, которой вчера еще не было. Как только мне надоело бесцельно лежать, а прийти хоть к каким-то выводам так и не удалось, попытался сесть. Первая попытка оказалась неудачной, так как резкий приступ головной боли заставил лечь обратно и снова закрыть глаза. Спустя еще минут пять все-таки удалось придать телу сидячее положение и подтянуть себя к чему-то холодному и гладкому. Прислонив голову к поверхности камня, я обрадовался ему как другу. Значит, еще там, где и был вчера.

Осторожный, чтобы не потревожить голову и не вызвать новый приступ боли, осмотр места, на котором я сидел, показал, что вокруг не видно ни черта, кроме травы, вымахавшей, судя по всему, на добрых полтора метра. Также осмотр выявил, что людей вокруг не обнаружено, кроме единственного недоразумения, сидящего посреди поляны и больше напоминающего хорошо отбитый кусок мяса, чем человека.

Безрезультатно поломав голову над тем, какого черта меня бросили в лесу, не доведя дело до логического конца, и как здесь так быстро выросла трава подобных размеров, я так и не пришел ни к какому заключению. Яркое летнее солнце резало щурившиеся глаза. Отложив размышления в сторону, я принялся себя осматривать.

Инвентаризация помятой тушки не порадовала. Хотя грела мысль, что все могло бы быть намного хуже. На лбу нащупалась большая ссадина, похоже, след от встречи с плитой при падении, и на затылке волосы слиплись от крови. Жутко болели ребра, которые вчера нежно погладили ногами мордовороты Виктора. Радовало, что нос все-таки не был сломан, хотя и прилично распух. Губы разбиты и, наверное, больше напоминали вареники.

Вердикт крайне неоднозначный. Жить, похоже, я буду, но сильно сомневаюсь, что в ближайшее время этот факт будет меня безумно радовать, так как болело буквально все. Ну хоть ничего не сломано. Били сильно, но аккуратно, что, впрочем, не слишком удивляло. Должников обычно убивать сразу не принято, иначе они не смогут ничего отдать.

В голову вновь полезли мысли – какого черта меня бросили здесь одного? Решили оставить в покое? Ага, мечтать не вредно. Этот урод явно не склонен ко всепрощению. Или решили, что я приложился о камень намертво, и сделали ноги, оставив тело в лесу? Могли бы и прикопать в таком случае… хотя бы чисто из вежливости…

Я еще раз оглянулся вокруг. М-да, а поляна, похоже, не та…

Над высокой травой возвышались деревья, совершенно мне незнакомые. Как минимум вчера мне их наблюдать не приходилось. Хотя если быть честным, вчера было совершенно не до окружающей флоры и, думаю, меня можно отлично понять. Еще раз присмотрелся к деревьям. Не знаю я таких пород. Хотя больше похоже на клены, но форма листьев ближе к тополям. Прикрыв глаза, прижал голову к камню. Прохлада немного успокаивала головную боль. Так, камень вчера был. Уже хорошо. Тогда с чего пейзаж поменялся? Не открывая глаз, ощупал свою опору и пришел к неутешительному выводу – все-таки придется встать.

Справившись с болью, с третьей попытки мне удалось твердо встать на ноги и обернуться. И застыть…

Плита, возле которой меня превращали в отбивную и о которую я приложился головой, была не больше метра. Эта же вытянулась от земли на добрых метра два, и почти до половины, начиная снизу, тянулись странные узоры. Я прикрыл глаза, борясь с ощущением уплывающей от меня реальности. Какого черта? Нет, серьезно, что за чушь творится в этом мире? Ответы на эти вопросы давать никто не спешил.

Поборов желание встряхнуть головой, прогоняя наваждение, так как боялся вызвать новый приступ боли, я прислонился спиной к плите и медленно сполз по камню, вновь приняв сидячее положение.

Машинально похлопав себя по карманам куртки, извлек на свет пачку сигарет и зажигалку. С удивлением осмотрев содержимое пачки, радостно хмыкнул. Все сигареты остались целы. Достав одну и прикурив, устроился поудобнее, насколько это позволял сделать холодный камень, прикрыл глаза и просто курил, стараясь выбросить все из головы.

Боль начала понемногу отступать. Легкий порыв ветра принес прохладу, освежив избитое тело. В сознание опять полезли отогнанные подальше мысли. На этот раз отмахнуться от них не получилось. Я вздохнул. Период релаксации оказался недолгим. Надо постараться понять, что произошло, пока я был в отключке. Поляна явно другая. Точно не та, на которой меня добрый час доводили до кондиции куска хорошо отбитого мяса и на которой я вырубился. О чем это говорит? А говорит это о том, что меня таскали по лесу без сознания, как мешок с картошкой, после чего бросили. А вот почему бросили, это уже интересно. Не тот Виктор человек, чтобы отказаться от идеи вернуть свои деньги. Странная ситуация…

Может, это юмор такой у представителей современного криминалитета? М-да… о времена, о нравы. Раньше мафиози были солиднее, отрубленную голову любимого коня, например, в постель подкидывали, а это как-то совсем несерьезно. Хотя Виктора тоже можно понять. Коня у меня нет, кота или другого любимца, чью голову можно было бы мне подкинуть, – тоже… Нет, все-таки ситуация отдает откровенным бредом.

Отбросив окурок и минуту попялившись в пустоту перед собой, я пришел к выводу, что ответов на свои вопросы, сидя на месте, найти не смогу. Да и нужно как-то выбираться из этого леса домой. Похлопав руками по куртке, с удивлением нащупал смартфон, завалившийся за подкладку. Хорошо, что меня не обыскали как следует, так хоть связь осталась. А осталась ли? Мысленно читая все молитвы, которые были мне известны, я медленно выуживал телефон из-за подкладки легкой куртки и всей душой надеялся, что он остался цел.

Спустя две минуты, показавшиеся вечностью, добыча была извлечена на белый свет. Продолжая тщетные попытки вспомнить еще какие-нибудь молитвы, включил его. Смартфон, явно издеваясь, утверждал, что сети не обнаружено. GPS также не находила ни одного доступного спутника. Ситуация складывалась невеселая, да и, если честно, веселой она не была и до этого. Взглянув на время, указанное на экране, я окончательно понял, что вчера мозги стрясли не только мне. Смартфон показывал три часа ночи, а солнце на небе говорило, что сейчас никак не меньше одиннадцати утра.

Выругавшись на великом и могучем, я сделал над собой усилие и встал. Осмотревшись вокруг до сих пор мутным от боли взглядом, попытался решить, куда идти. Легкий ветерок взъерошил волосы. С минуту постояв на месте, я с грустью поднял глаза к небу и мысленно послал пешим сексуальным маршрутом Виктора и двух его подручных, что завезли меня непонятно куда, да еще и решили потаскать по лесу. Обведя взглядом окружающее пространство, констатировал, что левая сторона ничем не хуже, чем все остальные, и пошел в выбранном направлении, медленно переставляя ноги, с надеждой выбрести к людям еще до конца дня.

Прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья, и от этого даже можно получать удовольствие. Многие люди, ютясь в своих квартирах и душных офисах, только и мечтают о такой вылазке на природу, и мне очень повезло… «Еще бы по почкам не били, было бы вообще отлично», – бесцеремонно вмешался в мой сеанс аутотренинга язвительный внутренний голос.

Уже несколько часов я тащился по лесу, которому не было видно конца, и как мантру повторял: «Мне хорошо. Я на природе. У меня ничего не болит, черт… ну совсем ничего не болит…» С каким же удовольствием я буду сидеть на суде у этого ублюдка, обеспечившего мне отдых на природе и телесные повреждения средней тяжести. А, черт с ним, с Виктором. Выберусь к людям, тогда буду о нем думать, сейчас можно порадоваться тому, что на дворе середина лета, а не зима, да и прогулки на свежем воздухе, как говорят, полезны для здоровья, особенно при моем сидячем образе жизни. Гм, а вот побои – не очень… Интересно, а одно другое компенсирует? Как-то я в этом сомневаюсь…

Ситуация постепенно начала усугубляться жаждой. Последний раз я пил вчера, часов в шесть вечера, если не считать того, что позже наглотался своей же собственной крови. О том, что тогда же я и поел в последний раз, вообще старался не вспоминать. Проснувшийся желудок давал знать о своем присутствии урчанием и явно хотел сказать, что жив и не пострадал после вчерашнего избиения, и не отказался бы что-нибудь переварить, но с ним дела обстояли пока еще терпимо. В довершение меня слегка подташнивало, и как это ощущение уживалось вместе с голодом, я понять был не в силах, серьезно начиная беспокоиться, что получил сотрясение мозга. По крайней мере, это бы меня не удивило.

М-да… я еще наивно предполагаю наличие данного вещества в своей бестолковой голове. Если бы оно там было, то вряд ли бы я оказался в подобной ситуации.

Стараясь не сбиться с выбранного курса, я шел только вперед. Солнце нещадно пекло. Пот тонкими струйками стекал по вискам. Безумно хотелось пить.

Все время моего путешествия, которое длилось уже часа четыре, не покидало ощущение неправильности окружающего мира. Вокруг знакомые породы деревьев странно перемешивались с флорой, про которую я точно знал, что раньше не видел. Никогда не считал себя особым знатоком растений, да и мои вылазки на природу обычно ограничивались шашлыками с пивом, но не покидало ощущение, что вчерашний вечер, как и сегодняшнее утро, не будут уже казаться такими ужасными по сравнению с тем, что меня ожидает.

Четко сформулировать в мысли это ощущение так и не получилось, но я всегда доверял своим предчувствиям. Как показывала практика, на такие вещи у меня чутье. Жаль, что прислушиваюсь я к нему редко…

Спустя пару часов путешествия, когда горло окончательно пересохло и в нем уже можно было жарить яичницу, я услышал еле различимое журчание, доносившееся откуда-то справа. Все мысли в сознании заслонило только одно желание – пить!

Не разбирая дороги, я ломился сквозь кусты, словно ужаленный носорог, стремясь к источнику звука. Спустя десять минут журчание усилилось, и из последних сил, продираясь сквозь заросли колючего кустарника, обдирая и так уже пострадавшее лицо и руки, наконец прорвался на берег небольшой реки. С улыбкой блаженного идиота я кинулся к воде и, запнувшись о корень какого-то растения, растянулся на земле во весь рост.

Пролежав пару мгновений и придя в себя после удара о землю моей многострадальной тушки, я с кряхтением поднялся и отряхнул штаны. В районе правого колена красовалась большая дыра. Переведя взгляд на реку, шириной метра два, я отер ладони от налипшей грязи. В мозгу бродили мысли о том, что после употребления воды неизвестной чистоты веселое времяпрепровождение в ближайших кустах мне обеспечено. Это в лучшем случае. Но мысль надолго не задержалась и, наплевав на все, я опустился на колени рядом с самой кромкой воды и начал пить.

Прохладная вкусная вода принесла долгожданное блаженство. Влага проливалась из сложенных корабликом ладоней. Оторваться от процесса утоления жажды получилось только минут через десять. Упав тут же на берегу, на пятую точку, я прикрыл глаза с улыбкой полностью счастливого человека. Если бы избитое тело не болело и не саднили свежие царапины, я окончательно бы почувствовал себя на отдыхе. Еще бы в идеале мангал с шашлыками и женскую компанию… М-да, как говорится, мечтать не вредно.

Зачерпнув горсть воды, я намочил раскаленные солнцем волосы. Мгновения блаженства, к моему сожалению, продолжались недолго. Голос желудка вновь нагло пробился сквозь чувство нирваны, в которое я погрузился, и решительно отрезал, что одной водой он сыт не будет; но перспектив пообедать не было совершенно.

С грустью посмотрев на быстро текущую воду и слегка встряхнув головой, пытаясь отогнать навалившуюся апатию, взял себя в руки. Смысла оставаться на месте нет, и вряд ли он появится. Нужно выходить обратно к людям, иначе я тут загнусь от голода.

Достав смартфон и узнав, что сети по-прежнему не обнаружено, с тяжелым вздохом потерев разбитый нос, я побрел вдоль берега речки, уже сегодня к ночи надеясь выйти к цивилизации. Ведь меня отвезли не так уж и далеко от города. Но все-таки странно, что до сих пор не появилась сеть и мобильник пока болтается бесполезным куском пластика в кармане…

Сумерки подкрались незаметно. Сосредоточившись на монотонном переставлении ног в попытке абстрагироваться от чувства голода, я осознал, что начинает смеркаться, а лес до сих пор не кончился. Оглядевшись вокруг, я выбрал самое, как мне показалась, удобное место и уселся, опершись спиной о ствол дерева.

М-да. На губах блуждала грустная улыбка. Мы строим планы, чтобы они рушились. Судя по всему, спать придется в этом лесу. Смирившись с фактом и за полчаса собрав сушняк, я развел небольшой костер, чтобы хоть как-то разогнать все больше сгущающуюся темноту, создающую угнетающую атмосферу.

Смотря на языки пламени, я все пытался понять, что за чертовщина творится. По моим прикидкам, уже как минимум должен был кончиться лес и начаться либо деревни, либо дачные поселки, или хотя бы трасса, но складывается ощущение, что ему конца и края не видно. Телефон по-прежнему говорил, что сети нет. Оторвав задумчивый взгляд от костра, я посмотрел на текущую воду реки и зябко поежился. Несмотря на тепло костра, ночь была прохладной.

Ничего не понимаю: такого быть не должно. Я точно помню, сколько времени и примерно с какой скоростью мы ехали в этот лес, и если даже учитывать то, что меня еще передвигали в бессознательном состоянии, бросив в итоге в неизвестном месте, то все равно я не мог оказаться настолько далеко от людей, что за день не смог выйти хотя бы к какой-нибудь дороге, не говоря уже о выходе из леса.

Гнетущее состояние усиливалось. Голод отдавался болью в уже давно пустующем желудке. Апатия навалилась с новой силой и усугублялась окружающим пейзажем, начавшим меня все больше нервировать. Пытаясь поднять настроение, я достал смартфон и включил плеер на первой случайной песне, положил его рядом и, прикурив сигарету, зацепился взглядом за отражение в воде уже успевшей выйти луны.

Не поднимая головы к небу, я встал и нетвердой походкой подошел ближе к реке, недоуменно уставившись на отражающуюся картину. Из телефона доносился жизнерадостный голос певца, а я пытался осознать, не мерещится ли мне то, что я вижу, и собирался с духом, чтобы посмотреть вверх и сверить отражение и реальность. Подняв взгляд, я замер.

Да, я не рок-стар, но моя гитара горит…[1]

Чувство времени исчезло. Я осознал себя стоящим в той же позе, с открытым ртом, все так же пялящимся на ночное небо, когда из динамиков раздавался уже хриплый голос Лепса, поющий о том, насколько он сегодня счастлив. Я же в настоящий момент счастливым себя не чувствовал… ну совершенно… скорее я чувствовал себя психом, внезапно обнаружившим, что он действительно спятил. И если до сих пор я не считал себя сумасшедшим, хотя многие мои знакомые и друзья мне говорили об обратном, то теперь точно был уверен, что вчерашнее происшествие с ударами по моей дурной голове завершило процесс превращения в полоумного. И что-то мне подсказывало, что в скором времени я стану гордым обладателем желтого билета…

В сознании возник яркий образ врача, протягивающего мне на открытой ладони две таблетки, а рядом с ним стоят две симпатичные, мило улыбающиеся медсестры в соблазнительно коротких, будоражащих воображение белых халатиках. Дополняла всю созданную в моем воображении картину и придавала ей еще больше реальности комната с белыми и такими уютно мягкими стенами…

Потерев глаза ладонями, я опять поднял взгляд к небу, но галлюцинация и не думала исчезать.

Медленно выпустил воздух из легких. М-да… не все удары по голове одинаково полезны… Встряхнувшись в попытке отогнать помешательство, я вновь поднял глаза вверх. Врач с доброй улыбкой и веселыми таблетками так рядом и не появился, а с ночного неба на меня по-прежнему смотрели две луны… Две!

Бледно-голубой спутник, почти в полтора раза больше привычной луны, висел посередине звездного неба, слегка загораживая желто-красный шар диаметром вполовину его меньше.

Чувство реальности успело только помахать на прощанье рукой. Первые мысли, пронесшиеся в голове, были бессвязными и преимущественно матерными. Я закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Вокруг по-прежнему раздавалось тихое потрескивание костра, а из динамика смартфона теперь доносился голос солиста «Би-2». Пришло понимание, что наконец-то время пушистого северного зверька настало. Выпускайте кракена!

Я поднял веки и, не отрывая взгляда от ночного неба, отбросил погасший окурок в сторону. Дрожащими руками извлек из кармана пачку сигарет, зажигалку и нервно закурил по новой. Сознание отказывалось воспринимать окружающую реальность и ту картину, что виднелась на ночном небосклоне. Момент, когда я провалился в сон, совершенно стерся из сознания.

Новый день для меня начался с боли во всем теле, затекшем после ночи, проведенной на голой земле. С трудом приняв сидячее положение и придя в более-менее адекватное состояние, вспомнил вчерашнее. Перед глазами стояли две луны, так несвойственные картине привычного мира. Отогнав видение, я потер лицо ладонями и поднял взгляд на небо. Солнце давно взошло. Обычное, до боли знакомое солнце. Лазурный небосвод с редкими перистыми облаками, даже без намека на ночную галлюцинацию.

– Кхе… – Я с кряхтением встал, разгоняя кровь по затекшему телу, и побрел к реке умываться.

Водные процедуры освежили и прогнали последние остатки тумана из сознания. Посмотрев на свое отражение в бегущей воде, криво усмехнулся. Какой только бред не видится, когда с головой обращаются как с футбольным мячом. Усталое, начавшее зарастать щетиной лицо в отражении ответило такой же усмешкой. На этом окончательно списав привидевшуюся ночью картину на сотрясение мозга и лишний раз помянув добрым словом Виктора, я, как и вчера, направился по течению речки.

До обеда монотонно шагал по выбранному маршруту, на ходу проверяя телефон на доступность связи, но радовать он меня не спешил. Окружающий пейзаж все чаще цеплял глаз непривычностью своей флоры и фауны, но сознание отгораживалось и отказывалось воспринимать неестественность мира вокруг. Желудок окончательно обосновался возле позвоночника и периодически только жалобно напоминал о себе, но чего-нибудь более или менее подходящего на роль еды на глаза все не попадалось, кроме странных грибов, которые я так и не решился попробовать, во избежание отравления.

Окончательно выдохшись, я присел на камень у берега, устало вытянул натруженные ноги и в сотый раз проверил доступность связи, но чуда не случилось. Вдруг со стороны реки раздался всплеск. В прозрачной воде отлично было видно крупную рыбу, лениво плавающую почти у самой поверхности.

Желудок вновь начал подавать сигналы, что ему срочно нужна еда. Я быстро обшарил взглядом берег, но, так и не найдя ничего подходящего на роль рыболовной снасти, вновь посмотрел на рыбину. Совершенно не хотелось упускать возможность, хотя и более чем призрачную, набить желудок.

Медленно встав и скинув ботинки, я приблизился вплотную к краю берега и осторожно наступил на скользкий камень, торчащий из воды, чтобы оказаться поближе к своей цели. Представитель речной фауны меня, похоже, не замечал. На протяжении пятнадцати минут, затаив дыхание, я ждал, пока рыба подплывет максимально близко. Сердце бешено колотилось. Ожидание увенчалось успехом. Медленно, чтобы не спугнуть добычу, я нагнулся к самой водной глади и подготовился к броску.

Бросок окончился фееричным провалом. В самом начале движения нога соскользнула с мокрой поверхности камня. Уже падая, я вцепился в чешуйчатое тело рыбы. Речная тварь в панике забилась, пытаясь вырваться из объятий внезапно напавшего хищника. Борьба длилась считаные секунды. И окончилась победой рыбы. Больно оцарапав ладони острыми плавниками, она вывернулась из захвата и, бешено работая хвостом, умчалась вдаль по течению.

Мокрый и злой, я выполз на берег, отплевываясь водой, которой успел наглотаться, и обогащая местную фауну запасом русского матерного языка.

Стоя на четвереньках на берегу и с бешенством смотря на землю, пытался унять дыхание. Какого черта ты решил рыбачить голыми руками! Идиот! Возомнил себя Беаром Гриллсом? Или опытным рыбаком, которому и удочка не нужна? Придурок! Ты на рыбалке-то был последний раз года три назад, и та в основном заключалась в пиве да бренчании на гитаре возле костра!

Я в бешенстве со всей силы ударил кулаком о мокрую от натекшей с меня воды землю, пытаясь выпустить все накопившиеся за эти дни эмоции. Не помогло. Угодив кулаком в небольшой камень и до крови разбив о него пару костяшек, повалился на траву, прижимая поврежденную руку к груди и продолжая оглашать матом окрестности.

Полежав с закрытыми глазами и успокоившись, я сделал глубокий вдох. Выдохнув, сел, хмуро уставившись на медленно текущую воду. Так дальше жить нельзя! Или я выйду из этого чертова леса к людям или сдохну здесь от голода в течение недели.

– Надо было брать уроки по выживанию и ориентированию в дикой местности, – язвительно хмыкнул я в свой же адрес.

Окончательно придя в себя и смирившись с мыслью, что нужно вставать и идти, я опять направился вдоль берега, бурча себе под нос:

– Разговоры с самим собой – плохой признак, не зря тебе две луны привиделись. Сумасшествие прогрессирует…

Сумерки опять застали меня в лесу. Почему до сих пор не удалось не то что найти людей, а хотя бы элементарно выйти из этого леса, мозг понимать отказывался. Вариант того, что мой путь шел кругами, отпадал со стопроцентной вероятностью. Про реки в виде спирали слышать не приходилось, а от берега я не отходил ни на шаг. Доступа к мобильной связи так и не появилось. GPS по-прежнему отказывалась находить спутники. Ситуация начинала все больше нервировать. Сознание балансировало на грани истерики.

Желудок постоянно урчал, и его начало сводить голодными спазмами. Единственное из еды, что удалось найти, это куст какой-то красной ягоды, отдаленно похожей на малину. Точно опознать ее я так и не смог, хотя если быть честным, то не слишком и пытался. Плюнув на предосторожности, объел весь куст. Чувство голода слегка притупилось, на пару часов. Перспективы вырисовывались крайне мрачные.

Мои невеселые мысли прервало чириканье, раздавшееся с ближайшего дерева. Приглядевшись к нижним веткам, я увидел птицу, похожую на голубя, но почти вдвое крупнее. Представитель пернатых издал очередную трель, и, похоже, пытаясь ей подпеть, голодным урчанием отозвался мой желудок. Закусив губу, я начал оглядываться в поисках какой-нибудь палки или камня, чтобы попробовать подбить наглую и, судя по виду, довольно вкусную птицу.

Короткая и тяжелая палка нашлась быстро, буквально в паре шагов от того места, где я стоял. Медленно приблизившись и так же медленно подняв метательный снаряд, чтобы не спугнуть резкими движениями жертву, сидевшую метрах в шести от меня и пока ничего не подозревающую, взвесил палку в руке, приноравливаясь. На лицо наползла мрачная улыбка. Если повезет, то скоро удастся поесть. Главное – не промахнуться.

Сделав небольшой шаг в попытке приблизиться к объекту своей охоты, я замер. Взгляд птицы упал на меня. Зрительный контакт длился пару минут, все это время я старался быть неподвижным. Кажется, даже перестал дышать. Не найдя ничего для себя интересного, голубь отвернулся, а я с облегчением тихо выдохнул и сделал еще один небольшой шаг. Приблизившись на максимально близкое расстояние, я замахнулся и с силой метнул палку.

Бросок почти удался. Снаряд пролетел в миллиметре от крыла и даже слегка задел его. Птица испуганно взмыла в воздух, перед этим обгадив землю под собой во время взлета, и стала наворачивать круги, оглашая окрестности мерзким криком.

– Тварь!

Неудача от броска и режущая боль в желудке разжигали во мне настоящее бешенство. Наглая птица, закончив кружить и орать, уселась на макушке дерева, с опаской осматривая окрестности на наличие хищника. Мой взгляд оторвался от несостоявшейся жертвы. Застыв, я не мигая смотрел на ночное небо.

– Вашу мать… не может быть… все-таки не показалось…

С усыпанного мелкими огоньками звезд неба на меня, как и прошлой ночью, смотрели две луны. Окончательно пришло осознание того, что привидевшаяся картина реальна. Списав вчерашнее видение двух спутников планеты на помутнение рассудка, я за прошедший день смог себя убедить, что все показалось, это игра больного воображения, но подсознательно я опасался наступления ночи, и вот она пришла. Появилось ощущение, что внутри что-то оборвалось, и желудок рухнул куда-то вниз.

– Не может быть… – Голос опустился до шепота.

– Каура-а-а! – раздался голос голубя с макушки дерева.

С трудом оторвав взгляд от спутников, я перевел его на наглую птицу.

– Чему радуешься, тварь? – Я быстро оглянулся в поисках нового метательного снаряда. – Сейчас, сейчас, подожди секунду…

– Куарва-а-а!

– Заткнись! – В приступе бешенства я подобрал с земли первый попавшийся камень и метнул в птицу. Он пролетел в метре от цели. – Сука!

Злость и отчаяние начали захлестывать сознание. Подняв очередной камень, вновь с силой метнул его в наглую пернатую гадину. Снаряд пролетел очень близко, и голубь сорвался в новый полет, оглашая своими мерзкими криками окрестности, а я, не рассчитав силы, потерял равновесие и растянулся во весь рост на земле, больно приложившись лицом о выступающий корень.

Скрипя зубами и срываясь на мат, я встал и опять с ненавистью посмотрел вверх, попеременно переводя взгляд с лун на орущую птицу. Схватив очередной камень, бросил его в наглую тварь.

– Заткнись! – Голос почти сорвался на фальцет. – Этого не может быть! – Новый снаряд пролетел в нескольких метрах от птицы. – Не может!

Пернатое создание, поняв, что покоя здесь, со взбесившимся человеком рядом, не будет, и огласив в последний раз окрестности криком, полетело куда-то вдаль. Я проводил его взглядом, полным ненависти.

– Не может…

Подойдя к дереву, на котором недавно сидела несостоявшаяся добыча, я прижался лицом к покрытому шершавой корой стволу.

– Не может, – удар лбом содрал корочку на успевшей подзатянуться ссадине, – не может, – кулак врезался в ствол дерева, – не может! – вместо членораздельных слов вырвалось рычание.

Спустя мгновение град ударов обрушился на ни в чем не повинное дерево. Крик срывался на неразборчивый рык. В висках пульсировала кровь. Взгляд заволокло красной пеленой. Само «я» отошло на задний план и утонуло в ярости и отчаянии.

– Не может быть!!!

Наверное, именно такое состояние называют нервным срывом. Когда проходит первое удивление и начинаешь осознавать, что коричневое море, подступающее уже ко рту, реально, и это отнюдь не шоколад, и выхода из этой ситуации не видно, – тебя накрывает.

Остатки сознания и того, что раньше было личностью, пропало, и казалось, что уже никогда не вернется. Кровь из разбитых кулаков ложилась красными пятнами на траву вокруг и покрывала собой ствол несчастного дерева, которое молчаливо терпело побои вконец спятившего человека.

Из последних сил ударив по стволу, я, тяжело дыша, прижался к нему. Постояв пару минут, повернулся спиной и сполз медленно вниз, прижимая к груди израненные руки. Боли не было. Ничего не было.

Приняв сидячее положение, я не мог оторвать глаз от двух таких непривычных и невозможных в нормальном мире лун. Слеза скатилась по щеке и упала в траву. Сознание отказывалось принять происходящее за реальность.

– Я здесь умру, – охрипшим голосом озвучил я в пустоту единственную мысль, бившуюся в черепной коробке.

Замерев в нелепой позе, прижимая к себе разбитые в кровь руки, молодой парень не отрывал взгляда от ночного неба, которое было так не похоже на небо его родного мира.

Магистр Адан

– Воды… – тихо прохрипел Адан, разлепив пересохшие губы.

Балдахин над кроватью откинулся, и показалось бесстрастное лицо Авариса.

– Учитель, как вы себя чувствуете?

Ученик одного из самых влиятельных магистров Дома ищущих знание склонился над своим учителем, лежащим в постели. Проведенный два дня назад эксперимент дался ему тяжело. Машина древних впервые за десятилетие была запущена, и по всем показаниям процесс шел правильно, но на последней стадии произошел сбой, после чего учитель, испытывавший устройство на себе, потерял сознание.

– Воды… – снова прохрипел Адан.

Ученик скрылся из виду и через минуту вернулся с кубком воды. Магистр жадно присосался к сосуду, поднесенному Аварисом. Кадык заходил ходуном. Капли падали на бинты, опутавшие все тело магистра. Утолив жажду, Адан пару минут лежал, сомкнув глаза, восстанавливая силы.

– Все, я в норме, Аварис, не в первый раз уже со мной это происходит, – все еще слабым голосом произнес шатен лет сорока пяти, с поседевшими висками, и с трудом принял сидячее положение. – Демоны! Все как и десять лет назад! – Он вытер выступившую из носа кровь платком, учтиво протянутым учеником. – Мы перепроверили все манускрипты, по всем данным все маяки работают исправно, но, как и в прошлый раз, что-то вмешалось в процесс!

Прервав себя, он медленно вздохнул и успокоился. Еще слишком мало сил для сильных эмоций. Он вновь взял кубок и сделал большой глоток, после чего кашлянул, прочищая горло.

– Аварис, вы смогли собрать данные по потокам?

– Да, учитель. Доступ к свободным потокам удалось получить только частично, и так же, как и в прошлый раз, идет утечка в неизвестном направлении. Та же ситуация складывается и с потоками, идущими из-за края мира: к утечке, которая образовалась десять лет назад, прибавилась еще одна, нам же удается вытянуть все меньше энергии.

Магистр устало прикрыл глаза.

– Что говорят счетоводы – экранировать потоки удастся?

– В случае с потоками нашего мира есть вероятность успеха, но насколько высокая, сказать пока никто не берется. В случае же с потоками за краем мира дела обстоят намного хуже. Если в отношении внутренних потоков мира складывается ощущение, что кто-то просто присосался к нашему каналу – точнее, он раздвоился, но большая часть силы поступает к нам, то во втором случае наши специалисты говорят, что утечка создана появлением естественных узконаправленных каналов, которые берут свое начало за кромкой, и, судя по всему, добраться к их началу вряд ли получится.

– Да гори эта машина огнем! Не зря Тоар попытался уничтожить все упоминания о ней, после того как запустил! – Магистр перевел дыхание, немного успокаиваясь. – Кстати, удалось перенаправить потоки от него на нас и появились ли какие-то новости о его состоянии?

– Спящий Бог до сих пор спит, мастер… – Аварис понизил голос до шепота. – И хвала небу, что он не замечает наших действий. В результате последнего запуска к нему идет все меньше каналов, и смею надеяться, он так и не проснется даже после того, как мы его отрежем от всех. Я только боюсь, что с вами может случиться то же, что и с ним.

– Успокойся, Аварис. – Учитель сел на кровати и улыбнулся, глядя на ученика. – Тоар допустил ошибки, которые мы учли. Он не подготовил свое тело и сознание и оказался не готов к управлению такими огромными потоками энергии. Но что ни говори, Тоар не был глупцом и смог вогнать себя в состояние временной смерти раньше, чем потоки сожгли его.

– Учитель, разведка Совета Домов говорит, что орты уже развернулись почти на всем юге и скоро могут начать действовать открыто.

Магистр тяжело вздохнул.

– Предоставь мне к вечеру все доклады по состоянию дел на юге, в отдельности по каждому королевству. Будем надеяться, что ортодоксальные твари дадут нам больше времени.

Глава 3

Люди бывают разные

Максим

Утро началось так же резко, как и пришел вчерашний сон. На небе, затянутом редкими дождевыми облаками, все еще были видны блеклые силуэты спутников новой планеты.

– Новой планеты… – Я обкатал непривычное словосочетание на языке и вновь взглянул на бледнеющие очертания лун, скривившись, словно от зубной боли.

Все еще с трудом верилось в произошедшее, но силуэты лун никуда не делись, оставаясь на небе. Хотя была возможность, что я просто сошел с ума. На лицо наползла мрачная улыбка. Шикарно. Никогда не думал, что буду надеяться на собственную невменяемость.

С трудом встав и отогнав прочь все мысли, роящиеся в голове, я потянулся до хруста во всем теле и начал стягивать одежду. Новая планета или просто сошедшая с ума старая, или даже мое безумие… но нужно решать, что делать дальше. И главное, если в ближайшее время не получится поесть, то долго мучиться сомнениями о своем психическом здоровье мне не придется.

Скинув одежду, я направился к реке и занялся водными процедурами. После того как удалось смыть с себя всю грязь и кровь и промыть свежие ссадины на руках, пришло время стирки.

Когда рассвело окончательно, восходящее солнце застало меня голым, сидящим на земле скрестив ноги и задумчиво оглядывающим окружающее пространство. К состоянию голода я уже привык, и желудок все реже сводило спазмами, но взамен пришло полное осознание, что организм перешел на внутренние резервы и их надолго не хватит. Что-то срочно нужно было делать.

Не придумав ничего лучшего, я стал бродить по берегу. Спустя полчаса безрезультатных поисков наконец-то решил углубиться на пару десятков метров в лес. Уже через пятнадцать минут я с задумчивым видом разглядывал стаю улиток, ползающих по широким листьям куста неизвестной породы, и пытался побороть брезгливость, все больше смиряясь с мыслью, что ничего лучшего я найти уже не смогу. Да и улиток уже есть приходилось, в принципе. Правда, эти виноградных не слишком напоминали, да и я специалистом по французской кухне не был.

Сходив на берег за футболкой, я покидал всех улиток в импровизированный мешок и развел небольшой костер, в который раз удивившись тому, что никогда не предполагал, как буду рад своей вредной привычке. Через полчаса костер практически прогорел. Отодвинув в сторону еще горевшие крупные ветки, разворошил угли и скинул туда раковины, словно картошку. Оставалось только ждать. Устроившись поудобнее возле большого камня, я задумался о насущном. А именно где я все-таки нахожусь и что делать дальше.

Собрав все свои наблюдения об окружающем пространстве, я пришел к окончательному выводу: вариантов, кроме того, что это другая планета, просто нет. Единственное, откинул процентов пять вероятности на тот случай, если все-таки окончательно двинулся крышей, но в это мне верилось еще меньше, чем в перемещения между мирами, или планетами, или где я сейчас вообще.

По спине пробежали мурашки; я бросил взгляд на улиток, а потом на реку, из которой пил воду и промывал раны. Вспомнился куст с ягодами, объединенный мной вчера. Внезапно нахлынувшая паника отступила. Если даже это и другой мир, то никаких особо опасных микробов я пока не заполучил. По крайней мере, искренне на это надеюсь. Иначе первые признаки болезни должны были бы уже проявиться. Так что по этому поводу можно пока не волноваться.

Даже если мой иммунитет не выдержит деятельности местных микроорганизмов, с этим я сделать не смогу ровным счетом ничего, так что портить себе настроение смысла нет никакого. Черт, но все-таки путешествия между мирами…

Все естество кричало, что подобной ситуации не могло быть в принципе. Никогда и ни при каких условиях. Просто потому, что это невозможно.

Из памяти всплывали какие-то полубредовые теории о пространственных карманах, временных искажениях, множественности миров и параллельных реальностях. Наравне с ними перед глазами проплывали сюжеты прочитанных книг и просмотренных фантастических фильмов. Роясь в обрывках воспоминаний о последней в своем родном мире ночи, я так и не находил ответа на мучивший меня вопрос. Как?

Последнее, что вспоминалось, это момент, когда я падал. Приближающийся к лицу камень и удивленный возглас одного из мордоворотов… и все. Дальше чернота. Да, еще было какое-то нарушение зрения. Тогда показалось, что мир задрожал и подернулся дымкой. И было также чувство падения куда-то вниз. Дальше – только утро на странной поляне, с почти двухметровой каменной плитой, напоминающей памятный обелиск.

Ситуация отчетливо отдавала бредом. Нашарив рукой куртку, я достал из кармана пачку сигарет. Встряхнув ее, открыл большим пальцем крышку и в очередной раз скривился. В скором времени в дополнение ко всем радостям этого путешествия прибавится и ломка от отсутствия никотина. Я достал сигарету и прикурил.

Судя по всему, с вопросом «как?» я окончательно зашел в тупик, поэтому, откинув его на ближайшее время в сторону, начал изучать окружающий мир и определяться с дальнейшими перспективами. Первое, чему уже можно было порадоваться, – воздух явно пригоден для дыхания. Притяжение на этой планете примерно такое же, как и на Земле, а если учитывать то, что, попив из местной реки и умяв ягоды, я сразу не отдал концы, мое фото смело можно вывешивать на доску почета вселенских везунчиков.

Я весело оскалился. Забавно, насколько гибка человеческая психика. Еще пару дней назад я даже не предполагал, что буду радоваться запеченным в костре улиткам и тому, что не загнулся после первого глотка воздуха на неизвестной планете. Поворошив раковины в углях, порадовался тому, что мое состояние хоть еще и далеко от отметки «в норме», но благодаря вчерашнему срыву нервная система спустила пар, и сегодня я уже мог соображать немного более адекватно.

Ладно, ситуация далека от моего представления о веселом и безмятежном времяпрепровождении, но трупом быть хуже, и с этим не поспоришь.

Необходимо подытожить выводы о мире, в котором оказался… Я не смог удержаться и вновь хмыкнул. Слишком уж дико это звучало. Из всего, что мне известно, можно сделать вывод: местный мир вполне пригоден для обитания homo sapiens, что уже само по себе не может не радовать. Осталось только выяснить, водятся ли эти самые сапиенсы на местных просторах и какой у них сейчас уровень развития. Учитывая, что за пару дней, которые мне посчастливилось здесь провести, я не заметил ни одного самолета, а в ночном небе не было и намека на какой-либо спутник, это наводило на мысль, что либо человек разумный здесь совсем не водится, либо уровень развития местной цивилизации еще не достиг такого технологического уровня.

Я сорвался на истерический смех. Черт! Сижу посреди леса, неизвестно сколько смогу еще в нем прожить и выберусь ли отсюда вообще, но уже строю предположения высоким слогом о цивилизации в этом мире, как какой-то идиотский персонаж в книге про попаданцев. Ха, умора! Ситуация была бы совершенно комичной, если бы не являлась настолько ужасной, и выхода из нее видно пока не было. Попаданец…

Мой смех становился все более истерическим. Что делать, когда ситуация кажется безвыходной? Когда все происходящее выглядит совершенно невозможным и нет никого, кто бы сказал, как выпутаться из окружающего бреда. Лично я повалился на землю и все сильнее смеялся, распугивая живность вокруг.

Картина, думаю, была вполне эпичная. Посреди густого леса неизвестной планеты выходец с Земли с разбитыми в кровь руками валялся на берегу реки в одних трусах и просто ржал, словно взбесившийся конь, катаясь при этом по земле, пытаясь выразить и выплеснуть этим смехом всю горечь от сложившейся ситуации и все безумие, что начало его охватывать…

Отсмеявшись, я вновь сел и вытер выступившие слезы тыльной стороной ладони. Несколько раз глубоко вздохнув, хмыкнул, чуть опять не сорвавшись на смех. С адекватностью своего мышления я явно погорячился. Ладно, поистерил – и хватит, будем считать, что план по нервным срывам на сегодня выполнен. Становиться халявным кормом для местной живности желания не было, а значит, придется как-то выбираться из этой вакханалии абсурда. Определившись со своей главной задачей, я вытащил палочкой из углей улиток и стал с нетерпением ждать, под звуки урчащего желудка, пока они немного остынут.

Так, что нам подсказывают сюжеты книг и фильмов в случае, если это перенос в другой мир? По логике я должен выйти из леса к местному селению папуасов, продемонстрировать зажигалку и закосить под какого-нибудь бога огня, например. Отхватить лучшее бунгало, обзавестись гаремом и начать ковать булат…

Или выйти из леса, наткнуться на местный баронский замок. Вызвать нехорошего эксплуататора крестьянства на бой, победить его и занять почетное место во главе баронства. Также сразу необходимо отхватить принцессу, ну или как минимум герцогиню. А, ну да, и начать ковать булат…

А что, если здесь вообще негуманоидная форма жизни? Ну нет. На таких принцесс я не подписывался…

Ладно, комичность комичностью, но сделать хоть какие-то выводы, пусть даже и неверные, нужно. Остался еще один вариант. Я оказался вне зоны полетных маршрутов и тупо проморгал все спутники. Аккуратно взяв первую раковину и палочкой подцепив из нее запеченную в собственном соку улитку, внимательно осмотрел ее. Короче, как ни крути, придется идти дальше, пока не наткнусь хотя бы на следы обитания человека. Если они вообще есть в этом чертовом мире.

Подытожив свои размышления, я разжевал улитку и скривился. М-да… то ли этот вид сильно отличается от виноградных, то ли без чеснока и масла их вообще готовить не стоит, но вкус у них отвратный. К тому же на зубах поскрипывали какие-то камушки. Если мне не изменяет память, при выращивании улиток для гастрономических целей их заставляют голодать несколько дней и, похоже, не зря. Может, стоило их выпотрошить и промыть? Я скептически осмотрел вторую улитку. Нет, это не вариант. «Потрошить улиток» – звучит еще более дико, чем их есть. Лучше их просто глотать не жуя.

В первый раз с того момента, как очнулся в этом лесу, меня не терзал голод. Ощущение сытого желудка пьянило, а настроение взлетело до небес, и даже небольшой моросящий дождь не смог его испортить.

На протяжении этого дня я прошел больше, чем за все предыдущее время, собирая всех улиток, попадавшихся на пути, и скидывая их в мешок, в который превратилась футболка. Я также впервые подготовил удобную постель из веток и травы и смог наконец отоспаться, а не мучиться на голой земле. Ночь, а с ней и две луны, висящие в небе, я встретил уже без ярких эмоций, только с легким раздражением, которое заменило собой удивление и ужас.

Рассвет нового дня я встретил сидя на корточках, мрачным взглядом наблюдая восхождение солнца и гадая, что именно послужило причиной острого приступа диареи: ужин улитками, местная вода или просто началась акклиматизация. Так ничего и не выбрав, спустя полчаса я отправился в дорогу, решив пропустить завтрак, чтобы не усугублять положение.

К полудню я уже отошел километров на десять от места ночевки. Утренняя слабость прошла, и путешествие давалось все легче. Похоже, просто начал втягиваться в ритм. Обедать улитками категорически не хотелось, так как воспоминания о сегодняшнем пробуждении, когда я еле успел снять штаны и присесть, были еще слишком свежи. Так что увидев на отмели стайку мелких, не длиннее десяти сантиметров, рыбок, больше всего похожих на кильку, я сразу вспомнил один эпизод из передачи о рыбалке, которую не знаю когда именно смотрел и зачем. План действий созрел моментально.

На поиск ветки нужной длины на дереве, похожем на молодой клен, а также ее отламывание и очистку от листьев и сучков ушло почти двадцать минут, после чего я вытряхнул улиток из футболки в куртку. Согнув один конец ветки, закрепил его шнурком в виде петли и натянул на нее предмет одежды. Критическим взглядом осмотрев изделие, решил признать, что за сачок для рыбалки, за неимением альтернативы, сойдет.

Раздробив пару раковин и разделав улиток на несколько частей, я кинул получившуюся приманку в сачок и медленно, пытаясь дышать через раз, начал заводить его в воду, стараясь касаться им дна. Спустя десять минут удалось незаметно, практически не распугав стаю рыбешек, подвести свою рыболовную снасть прямо под них. Усевшись на берег, я стал ждать, пока над сачком их соберется побольше, чтобы шансы выловить хоть кого-нибудь достигли максимума.

Через пять минут я решил, что время пришло. Ждать дальше смысла нет. Скоро эти мини-пираньи сожрут всю наживку, и причин оставаться над сачком у них не останется.

Аккуратно взяв палку, стал медленно поднимать сачок из воды, пытаясь не распугать резким движением рыб. Когда футболка показалась из воды, стая заволновалась и начала метаться по сачку. Десятку удалось выпрыгнуть обратно на свободу, но оставшиеся попались в ловушку. Стараясь не перевернуть сачок, я медленно вытащил его на берег. Отнеся добычу от реки, я окончательно расслабился. Теперь они точно никуда не денутся. Как же я был не прав…

Следующие пятнадцать минут я с матом метался по берегу, вытаскивая из травы рыб, выпрыгивавших из сачка в разные стороны сразу же, как только я положил его на землю, и скидывал их в футболку, снова перепрофилированную в мешок.

Потрошение мелкой рыбы куском острого камня оказалось еще тем удовольствием, но за полчаса получилось кое-как управиться. Критически осмотрев небольшую кучку добычи, я грустно хмыкнул. Могло бы, конечно, быть и больше, но до вечера должно хватить. Вот перед сном придется опять играть с судьбой, перекусывая улитками. Лучше каждое утро удобрять местную растительность, чем мучиться от голода.

Пока рыба запекалась на углях, нанизанная на тонкие прутики, я бродил вдоль берега. Метрах в двадцати от места стоянки в глаза бросилось неестественно черное пятно на земле. Заинтересовавшись явлением, я решил подойти ближе и рассмотреть, что это такое. Не дойдя пяти шагов, удивленно замер.

Сердце радостно забилось. Люди! Здесь есть люди! Я стоял, практически перестав дышать и разглядывая след прогоревшего костра. Вся земля вокруг была утоптана.

Подойдя к кострищу, присел возле него на корточки и потрогал остывшие угли. Они были совершенно холодными. О чем это говорит? На губы наползла саркастическая улыбка. А ни о чем. Следопыт из меня такой же, как и балерина, но как минимум можно понять, что костер прогорел не полчаса назад точно.

Главное, что факт остается фактом. Люди здесь есть! А это давало надежду, что я не умру в этом лесу в одиночестве! Долго в дикой природе, одному и без каких-либо подручных средств, протянуть мне не удастся. Про то, что тут бывают зимы, думать вообще не хотелось. Легкая куртка, рассчитанная на позднюю весну, от мороза защитит вряд ли. Тут же промелькнуло чувство благодарности к судьбе за то, что меня выкинуло в теплый климат, а не куда-нибудь в земли вечной мерзлоты. Хотя, вспомнив про то, что судьба могла бы меня вообще не трогать и оставить в покое в моем родном мире, чувство благодарности мгновенно испарилось.

Вспомнив о том, что у меня жарится рыба, я побежал обратно к костру и успел ее снять до того, как она превратилась в угли. Медленно жуя, пытаясь растянуть удовольствие – все-таки рыба отличается от улиток по вкусу в положительную сторону, – я молился, чтобы организм на этот обед отреагировал не так, как сегодня утром – на вчерашний ужин.

Закончив с приемом пищи, быстро собрал пожитки и начал более детально обследовать стоянку неизвестных мне путников. Судя по количеству следов, здесь было как минимум три человека. Остановились, разожгли костер, наловили рыбы и, похоже, переночевали. Опустившись на четвереньки над наиболее четким следом, внимательно его рассмотрел. След подошвы был странным, полностью плоским, и никакого рисунка, что удивительно, ведь даже на домашних тапочках производители стараются сделать подошву более шершавой. Осмотр показал также, что какого-либо мусора вроде сигаретных окурков, бутылок, пакетов или консервных банок тоже не обнаружилось. Задумчиво потерев подбородок, уже начавший обрастать длинной щетиной, я сел на одну из брошенных лежанок.

Люди здесь есть. Хотя… если мы берем за данность перемещение между мирами, какого черта здесь быть именно людям, а, например, не прямоходящим кроликам? Непроизвольно вырвался смешок. Ладно, чтобы не строить на пустом месте еще и теории о виде местного населения, буду считать, что это люди… по крайней мере, две ноги есть, а значит, вероятность большая. Надеюсь, что смогу к ним выбраться и не сдохнуть среди этих деревьев! Губы растянулись в усмешке. Ага, сможешь как нормальный человек откинуть копыта среди себе подобных от пера в бок, особенно если взять за теорию, основанную на осмотре лагеря, что уровень развития здесь не слишком высок, а ты совершенно не знаешь языка и одет вряд ли по местной моде. Про традиции можно в принципе даже промолчать. Хотя, может, мне попался лагерь сознательных туристов, которые не мусорят где попало.

А если еще предположить, что здесь есть развитая монотеистическая религия, не прошедшая стадию… гм, скажем так, враждебности, то тебя просто запишут в одержимые, по принципу «все что непонятно – опасно», и либо на костре сожгут, либо голову отрежут, и мне лично оба варианта совсем не импонировали.

Я устало потер лицо руками и встряхнулся, пытаясь отогнать подальше мысли о скорой кончине. Какой смысл портить себе нервы раньше времени? Да и зачем так предвзято о монотеизме? Попасть к язычникам тоже будет удовольствия мало, учитывая жертвоприношения и ритуальный каннибализм. Черный юмор начал разжигать злобное веселье. Хотя, может, местные, как у некоторых племен в Африке, просто практикуют поедание себе подобных из чисто гастрономических предпочтений. Короче, вариантов окончания своей жизни можно придумать еще много. Необходимо выдвигаться и решать все на месте.

Тропинку, ведущую от лагеря куда-то в лес, я нашел быстро. Отходить от берега ставшей уже почти родной реки жутко не хотелось, особенно учитывая, что тары для воды у меня с собой не было, а практика показывала, что жажда – вещь крайне неприятная, но упускать шанс нельзя.

– Алкоголик Петя бежал домой с бутылкой водки, случайно попал в другой мир и сразу вышел к дикому племени. Там его встретили вождь и шаман; после того как они на троих распили пузырь огненной воды, местные признали в Пете реинкарнацию их бога. Пете дали лучший дом и двух симпатичных мулаток, видно подрабатывающих на досуге топ-моделями. Наутро, видимо, из-за похмелья Петя не смог вызвать дождь и прекратить засуху, что являлось прямой обязанностью божества; вождь с шаманом признали, что ошиблись, и сожрали Петю этим же утром, сожалея, что огненная вода кончилась…

Атеист Вася шел домой с митинга возле церкви, где убеждал прихожан, что бога нет. Бог решил, что Васе стоит прогуляться по соседним мирам. Вася попал в средневековую деревню, где жил и быстро учился языку; после того как смог более-менее нормально выражаться, ляпнул местному священнику, что религия – опиум для народа. Священник откровения не оценил и сжег Васю на костре как еретика…

Верующий парень Леша шел домой и провалился в соседний мир. Леша решил стать миссионером и нести свет религии заблудшим душам. Язык он выучил моментально и стал читать проповеди. Представители местной религиозной организации не оценили появление здоровой конкуренции и забили миссионера камнями…

Дзюдоист Слава, возвращаясь из спортзала, попал в средневековый мир и сразу напоролся на местных разбойников. Там он узнал, что вертушка с ноги в голову хоть и смотрится эффектно, но мало помогает против толпы мужиков, вооруженных топорами. Разбойники были не очень обрадованы добычей в виде пятисот рублей и мобильника. Светлая память Славе…

Закончив очередной рассказ вслух о том, как здорово на самом деле попасть в другой мир (судя по сюжету – чисто из врожденного мазохизма), что я бубнил себе под нос, идя по слабо протоптанной тропинке, прорвался через очередной заросший кустарником участок и оказался на опушке леса. Впереди виднелась лента дороги!

Я подошел ближе. Не асфальтированная трасса, конечно, а обычная полевая, хотя и довольно широкая, но тем не менее это была дорога! От избытка чувств я упал на колени и просто смотрел на нее. Сейчас она казалась самым прекрасным, что я когда-либо видел. Дорога представляла собой полосу утоптанной земли шириной около трех метров. Это говорило о том, что здесь есть хоть какая-то цивилизация и что скоро я встречу людей, а также рано или поздно смогу выйти к какому-нибудь населенному пункту.

Поборов бурю эмоций, вызванную этим не поражающим современного человека видом, но дающим надежду на спасение начавшему смиряться с неизбежной смертью в одиночестве среди леса, я поднялся с колен и бодрой походкой пошел по спасительной ленте, протянувшейся через равнину.

Спустя час ходьбы по утоптанной земле, по которой было идти куда приятнее, чем по дикой местности и через заросли кустарника, я увидел небольшое облако пыли. Внутри будто что-то перевернулось. Ладони вспотели, сердце в груди забилось быстрее. Впереди кто-то едет!

Приободрившись, я ускорил шаг, а потом сорвался на бег, не в силах оттягивать встречу. Бег длился недолго, учитывая испорченные никотином легкие и общее состояние организма, который еще был слаб после недавних побоев. Запыхавшись, я остановился, выровнял дыхание и посмотрел вперед. Да, это и правда люди. Уже можно было разглядеть повозку, на которой сидели три человека. Сделав несколько глубоких вдохов, я опять быстрым шагом пошел вперед, временами срываясь на бег.

Спустя минут пятнадцать люди на повозке меня тоже заметили и остановились, я же продолжал приближаться к ним короткими перебежками. Чувство самосохранения и здравый смысл покоились где-то в глубине сознания и возвращаться не спешили. В голове билась только одна мысль: «Я встретил людей!»

Добежав до повозки и остановившись в четырех метрах от нее, согнувшись и уперев руки в колени, пытаясь отдышаться, я смотрел на первых встреченных в этом мире людей во все глаза. Одеты они были неброско. Темно-коричневые штаны из грубой, похожей на мешковину материи и серые полотняные рубахи.

Ближе всего ко мне сидел светловолосый парень лет двадцати пяти с широкими плечами, которые своим видом могли внушить уважение любому тяжелоатлету. Рядом с ним – колоритный мужик с лопатообразной черной бородой и рваным шрамом под правым глазом. Вожжи держал самый на вид высокий из тройки сидящих, худой как жердь, коротко стриженный тип с серьгой в левом ухе.

Я смотрел на них, они смотрели на меня. Никто не проронил ни слова. Неловкая пауза стала затягиваться. Не придумав ничего лучше, я улыбнулся во всю ширину рта и помахал ладонью.

– Привет, мужики, до города не подбросите?

Сидящие на повозке люди недоуменно переглянулись, после чего стриженый повернулся ко мне и выдал какую-то тарабарщину. На этот раз пришла моя очередь впасть в ступор.

– Э-э… Ду ю спик инглиш?

Недоумения во взгляде моих собеседников не убавилось. Я предпринял еще одну попытку:

– Франсе? Мон амур, мон ами? А-ля герр ком а-ля герр? Пардон муа? – выдал я все, что вспомнил из французского языка, но прогресса не было. Зато местные, устроившись поудобнее на краю повозки, решили, похоже, послушать, что еще я выдам.

– Спаниш? Амиго! Буэнос ночес. Черт! Ан, цвайн, драй! Швайне! – Я уже начал закипать. – Пицца, макароне. Боне сара! Русо туристо, вашу мать!

После последней фразы произошла первая реакция. Светловолосый, спрыгнув с повозки, подошел ко мне. Обойдя вокруг и внимательно меня рассматривая, он остановился напротив.

– Сафо эра астели вин?

Я с грустью посмотрел на него, потом в поисках поддержки – на двух других аборигенов, но не найдя ее, опять перевел взгляд на светловолосого.

– Я не понимаю, – развел я руками.

Светловолосый вновь сделал круг, внимательно разглядывая мою одежду и перекидываясь короткими фразами со своими попутчиками. Остановившись напротив, он посмотрел по сторонам и, никого больше не обнаружив, широко мне улыбнулся. Я улыбнулся в ответ. И сразу после этого меня опрокинул на землю мощный удар в челюсть.

Придя в себя через пару мгновений и обнаружив перед глазами уже не лицо светловолосого, а бескрайнее синее небо, почувствовал, что кто-то дергает за левую ногу. Приподнявшись на локтях, с недоумением посмотрел на парня, увлеченно стягивающего мой ботинок, даже не потрудившись развязать шнурки. Еще пару мгновений я осознавал нелепость ситуации и, наконец осознав ее, двинул с размаху пяткой в нос светловолосого детины. Парень растерянно сел на пятую точку, одной рукой зажимая сломанный нос и держа во второй мой слетевший с ноги ботинок.

Подскочив, я оглянулся вокруг, и, как оказалось, вовремя. Ко мне уже несся кулак чернобородого. Уйти с траектории я не успевал. Приняв удар на левое плечо, удалось прикрыть голову, а я нанес прямой правой в подбородок. Мужик отшагнул назад. Встряхнув головой и ни секунды не раздумывая, он выхватил нож, висевший на поясе. Быстро шагнув вперед, сокращая дистанцию, он попытался меня пырнуть. Движение было молниеносным и давно отработанным. Развернув корпус, уйти от клинка полностью не получилось. Левый бок обожгло, словно раскаленным железом. Зажимая широкий порез, я отпрыгнул на пару шагов назад и обвел быстрым взглядом поле боя.

Ситуация складывалась прискорбная. Хотя светловолосый все еще сидел на земле, отбросив наконец мой ботинок, и пытался поставить на место сломанный нос, но чернобородый был уже готов к новому броску. Короткостриженый же в это время слезал с повозки, держа в правой руке дубинку.

Похоже, ребята решили, что чужеземец, не способный связать и пары слов на их языке, к жизни в обществе не приспособлен и самым милосердным поступком будет проделать в этом недоразумении пару лишних дырок ножом, дабы избавить беднягу от мучений жизни. Несмотря на все эти дни блуждания по лесу, более шикарной перспективы отдать концы мне еще не представлялось.

Мысленно излив весь свой словарный запас нецензурной лексики за одно мгновение и не дожидаясь, пока бородатый решит предпринять вторую попытку увидеть мои внутренности, я повернулся спиной и дал что есть силы деру в сторону леса, из которого только недавно мечтал выбраться, матерясь по пути по поводу утраты одного ботинка.

Сзади слышались крики; судя по топоту за спиной, чернобородый решил попробовать меня догнать и завершить начатое им дело, но человек, бегущий за людьми, которые, возможно, могут его спасти, и, человек убегающий от психа с ножом, – это совершенно два разных результата по скорости.

Через минуту, показавшуюся вечностью, я вломился в кусты и, не сбавляя темпа, обдирая до крови руки и рвя одежду об острые сучья, помчался в чащу леса.

Брин

Магическая защита дома начала поддаваться. Из правой ноздри коротко стриженного мужчины с черными с проседью волосами потекла тонкая струйка крови. Напряжение достигло апогея. Четверо мужчин, закутанных в черные плащи, подхватили небольшой таран и по кивку вновь нанесли удар по воротам загородной резиденции рода Им Лакуров. Еще десяток, обнажив короткие мечи, ждали, когда будет открыт проход во внутренний двор. Замерший рядом молодой парень в серой мантии напряженно шептал неразборчивые слова, то ли заклинания, то ли просто ругательства.

– Вперед! – крикнул маг, пошатнувшись, и вытер рукавом текущую кровь.

Парень в мантии поддержал мужчину за локоть. Ворота распахнулись под ударом тарана, и в проем сразу же ворвался вооруженный десяток, бросившись на немногочисленную стражу, что находилась за воротами. Звуки боя длились недолго. Через минуту во дворе вновь стояла тишина. Двое мужчин ходили между телами защитников дома и не спеша добивали еще дышавших.

– Пошли, Марин, – произнес старший маг и направился к уже открытой двери дома, брезгливо переступая через лужи крови и обходя тела убитых.

Прогулка по дому была недолгой. Через пять минут, проломив очередную баррикаду, два мага и пятерка бойцов оказались в просторной гостиной где сгрудилось семейство Им Лакуров. В дальнем углу прятались за юбкой женщины два ребенка, мальчик и девочка лет четырех. Впереди женщины стоял молодой, смуглый, как и все семейство, мужчина, обнажив полутораручный меч. Рядом, опираясь на стол трясущимися руками, стоял совершенно седой старик. Глава рода.

– Здравствуй, Хатеп, – улыбнулся вошедший мужчина.

Бойцы уже окружили парня с мечом, озиравшегося, словно затравленный волк. Дергаясь то в одну, то в другую сторону, он пытался закрыть своим телом женщину с детьми.

– И тебе привет, Брин, – ответил вымученной улыбкой истощенный магическим поединком глава рода, – хотя не скажу, что рад встрече.

Марин остановился за спинами бойцов, сделал несколько манипуляций руками – и мечущийся парень сначала выронил меч, а потом осел на пол и потерял сознание. Не проронив ни слова, двое вооруженных мужчин подхватили тело и понесли его прочь из зала. Третий указал клинком женщине, чтобы она пошла следом.

– Он останется жив? – нервно спросил Хатеп, глядя на то, как выводят его внуков вместе с матерью прочь из зала.

– Да, после небольшого допроса он займет твое место в круге Домов юга, – спокойно произнес Брин, – твое же будущее более печально, но если ты нам все расскажешь без сопротивления, то твои последние дни не будут столь ужасными.

– Что тебя интересует? – Глава рода Им Лакуров устало опустился на стоявшее рядом кресло.

– Меня интересует многое, но начнем мы с сети Совета Домов на юге, – улыбнулся Брин, устраиваясь в кресле напротив.

Глава 4

Я хочу жить

Алаиса

На поляне, заросшей высокой травой, рядом с двухметровой плитой, напоминающей памятник давно забытому событию, клубился дым, появившийся из ниоткуда. Через несколько мгновений дым приобрел очертания человека и окончательно воплотился в высокую девушку с длинными рыжими волосами, точеная фигура которой была затянута в алую ткань, ниспадающую до земли. Пока она оглядывалась по сторонам, словно принюхиваясь к окружающим запахам, немного в отдалении точно так же появлялась вторая фигура, ставшая высоким брюнетом, одетым в длиннополый черный жилет поверх снежно-белой рубахи.

– Алаиса, ты уверена, что мы возле правильного маяка?

Девушка раздраженно дернула щекой.

– Более чем. Местные тупицы неверно настроили уловитель и уже в который раз затащили к себе в мир инородную сущность. – Склонившись над вытоптанной травой у основания обелиска, она потянула носом воздух, после чего коснулась бурых пятен засохшей крови, отчетливо выделяющихся на сером камне, и весело рассмеялась. – Человек! Только что круг возможных вариантов наших действий расширился.

Парень внимательно осмотрел окружающее пространство.

– Я бы не радовался раньше времени. В прошлый раз сосуд не то что зациклить потоки, даже в малой степени оперировать ими был не способен.

– Может, и повезет, а если нет, то хотя бы увеличит время для выполнения остальных вариантов. – Девушка погладила тонкими пальцами бурое пятно, после чего отошла от обелиска. – Магистра, эту старую хитрую крысу, уговорить переключить все каналы на нашу сеть точно не получится. Делиться силой с нами, – рыжеволосая выражением выделила последнее слово, – он не станет, а с этим, – она кивком головы указала на примятую траву, – может все получиться. Главное, чтобы он был способен выдержать весь объем энергии и информации, – девушка сузила глаза и кровожадно усмехнулась, – по крайней мере до того момента, пока процесс привязки не будет завершен. Потом он все равно только помешает. – Она снова подошла к камню и провела ладонью по его шершавой поверхности. – Безумный, глупый Тоар… он даже не смог до конца понять, что представляют из себя маяки Первых, а все туда же – захотел получить силы богов! – Девушка злобно хмыкнула. – Надеюсь, ему снятся кошмары в могиле. Теперь из-за этого идиота приходится ловить посредников для получения доступа к потокам.

– Ты сможешь его отследить? – Брюнет тоже подошел ближе к каменной плите.

– Нет, – девушка огорченно мотнула головой, – точнее, не сейчас. Он только прибыл, и его отражение еще не успело записаться в информационно-энергетическую матрицу мира. Слепок энергетики и сознания я сняла, теперь остается ждать.

Максим

– …ть! Вашу ж мать! – воздух с шумом вышел сквозь зубы. – Виктор! Аргххрр… Ссссука! – Я сделал пару крупных вдохов и смахнул пот, обильно текущий по лицу и смешивающийся с потоком слез. – Чтоб тебе в пресс-хате сидеть до самого суда!..

По ночному лесу разносились мои крики, а вокруг витал запах паленой плоти. После встречи с троицей представителей местного населения прошло уже два дня.

Чернобородый гнался за мной довольно долго, но в итоге, судя по всему, решил, что добыча не стоит таких усилий, и бросил преследование. Я же все мчался сквозь лес, забыв про усталость, пока чуть не вбежал в реку, вдоль берега которой шел все эти дни. С десяток минут я прислушивался к окружающему пространству, пытаясь уловить звуки приближающейся погони, но ее не было.

Плюнув на все, я упал на пятую точку там же, где и стоял. Вытянув уставшие ноги и убрав ладонь от раны на боку, оставленной ножом чернобородого, осмотрел ее. Зрелище довольно жуткое, но, похоже, ранение не слишком опасное. Нож порезал кожу и слегка задел мышцы. Кровь начинала понемногу сворачиваться и шла уже не так обильно, как во время бега.

Стянув дырявую футболку и тщательно прополоскав ее в реке, я развел небольшой костер и приступил к быстрой сушке, сделав в процессе еще несколько прорех огнем. После чего плотно обмотал торс импровизированным бинтом, в попытке хоть как-то перевязать рану. Передохнув с полчаса, нервно прислушиваясь к звукам окружающего леса, отправился в дорогу, по инерции идя старым маршрутом по течению реки. Желание оказаться подальше от возможной погони было непреодолимым.

Понимание того, что с раной творится что-то малоприятное, появилось только сегодня утром. Все пространство вокруг пореза покраснело и опухло. К обеду поднялась температура. Когда начало смеркаться, я уже находился в полубредовом состоянии; сидя у костра и нервно прикусив губу, грел на огне металлическую бляху, оторванную с заднего кармана джинсов, зажав ее в щель на конце короткой толстой палки.

Тело била крупная дрожь, и я даже не мог понять, от чего больше – то ли от начинающейся лихорадки, то ли от того, что именно собирался с собой сделать. «Черт, хирург с местным наркозом был бы сейчас очень кстати», – промелькнула мысль, когда я с тоской рассматривал раскаленную бляху и конец палки, покрывшийся малиновыми угольками. Но приемного покоя рядом нет и хотя бы антибиотиков и бутылки водки с бинтами – тоже. Зато есть рана и, судя по ощущениям, внутри полным ходом развивается заражение.

Вытащив палку из костра, я посидел десяток секунд, собираясь с духом и недобрым словом помянул Виктора, из-за которого здесь оказался. Сделав два больших вдоха, резким движением приложил раскаленный кусок металла к ране.

– …ть!!!

Боль была нестерпимой, хотелось орать, скулить и кататься по земле. Я позволил себе только первые два действия, еле сдерживаясь, чтобы не начать биться в припадке боли. По ощущениям, эта пытка длилась вечно. Пришлось еще раз нагревать бляху и обработать участок раны, оставшийся пропущенным. Кажется, несколько раз в процессе отключалось сознание, но экспериментальное самоврачевание, к немалому моему облегчению, подошло к концу.

Откинув подальше палку с зажатым куском металла, принесшим мне столько боли, я уперся мутным взглядом на луны этой безумной планеты. Не глядя, нащупал правой рукой пачку и с трудом достал последнюю сигарету. Оставлять ее до лучших времен не имело смысла. Уверенности, что я завтра проснусь, не было.

Прикурив дрожащей рукой и сделав глубокую затяжку, я вновь посмотрел на ночное небо. А здесь все-таки красиво… И как же глупо все вышло… Полное осознание того факта, что все вокруг реально и это не сон, не бред моего больного воображения и не компьютерная игра, где мне просто отводилась роль стороннего зрителя, пришло только сейчас. Слегка приподнявшись на локтях, принял более удобное положение. Как же больно…

Выпустив дым из легких, я смотрел, как он растворяется в воздухе бесследно. Все-таки я идиот. Выскочил к первым попавшимся людям, даже секунды не пораскинув мозгами, чем это может закончиться, и все, что сейчас со мной происходит, – только по моей вине. Вследствие моих неправильных решений. Я скривился от очередного приступа боли в обожженном боку.

Жаль только одного, что не оставил ничего после себя в родном мире. Черт, нужно было хотя бы завести семью, чтобы родителям остался внук. Я криво усмехнулся. Какая семья в двадцать два года? Да и если бы даже завел, сейчас бы оставил на Земле вдову с маленьким ребенком. Черт знает, что лучше…

Сознание угасло незаметно. Недокуренная сигарета выпала из ослабевших пальцев.

Утро так и не наступило, вместо него со всей мощью навалился лихорадочный бред. Сколько дней я лежал, метаясь по постели из травы и веток, сгораемый заживо от поднявшейся температуры, обливаясь ручьями пота, так понять и не удалось. Сознание билось в смеси галлюцинаций, бреда и изредка прорывающейся реальности.

Во время редких приступов просветления, когда ко мне возвращалось сознание, я, надрываясь, доползал до реки и пил воду. В одну из таких вылазок чуть не утонул на отмели. Упав в обморок, утоляя жажду, я уронил голову в воду.

Ситуация становилась безвыходной. В моменты просветления казалось, что оно будет последним. Я умирал, каждой клеткой тела ощущая, как жизнь уходит по капле. Черт, как же это глупо. Я хочу жить. Жить, вашу мать!

В который уже раз, придя в сознание, услышал рядом с головой журчание, на мгновение пожалел, что успел отползти перед тем как отключиться… Так было бы проще… Затянувшаяся агония полностью вымотала физически и морально. Но в этот раз что-то было не так. К боли в боку и лихорадке прибавилась боль в левой руке.

С трудом разлепив глаза, сощурив их от яркого света и скосив взгляд, увидел колоритнейшую картину, от которой в нормальном состоянии у меня бы волосы на затылке зашевелились, но ни удивляться, ни ужасаться сил больше не было. Здоровая жирная крыса вгрызлась в запястье и уже успела отхватить пару приличных кусков.

Тварь! Я еще не сдох! Бешенство захлестнуло сознание и придало сил ослабевшему организму. С максимальной резкостью, на какую был сейчас способен, схватил крысу поперек туловища. Животное забилось в панике и впилось в ребро ладони. Издав стон, я с трудом перевернулся на бок, а потом лег грудью на падальщика, придавив его всем весом тела. Наша борьба длилась почти пять минут: умирающий человек против крысы. С трудом перехватив животное за шею, сделал резкое движение, и позвонки хрустнули. Издав последний писк, крыса испустила дух. Эта короткая схватка забрала у меня все силы. Уронив голову на землю, я потерял сознание.

Вновь удалось открыть глаза, когда на ночном небе уже взошли луны. Перевернувшись на спину и отодвинув от себя труп невезучего любителя падали, я подполз к реке и утолил жажду. Вернувшись обратно к мертвой крысе, с трудом принял сидячее положение, облокотившись спиной на торчавший из земли булыжник. Мутный взгляд уперся в темноту, разлившуюся вокруг. Сил выносить это состояние больше не было. Все окружающее пространство пропитали запахи пота, крови и экскрементов. Последнее меня злило сильнее всего. Гордость настойчиво протестовала против хождения по-большому в штаны. По крайней мере, с возраста трех лет, ну и как минимум до восьмидесяти…

Нужно либо заканчивать с этим, либо как-то выбираться. Тянуться так дальше больше не может. Мой взгляд упал на труп крысы. С чего-то надо начинать… без еды я загнусь наверняка.

Взяв в руки тело животного и помедлив пару мгновений, смирился с неизбежностью, что развести костер сил просто нет, и вгрызся в бездыханное тельце, пытаясь зубами разорвать шкуру и добраться до мяса, надеясь на то, что оно не успело испортиться. Поедание сырого мяса отобрало все силы. Откинув от себя почти полностью обглоданный скелет и куски шкуры с внутренностями, я лег на землю и уставился на луны.

В голове настойчиво крутились мысли на тему, сколько проходит времени от смерти до появления трупного яда, а также какая концентрация становится опасной для жизни. Жизни… на лицо наползла кривая усмешка. Мое состояние жизнью не назовешь. Да и если брать концентрацию, опасную для здорового человека, в моем случае ее смело можно делить на десять. Хотя я ничего не теряю. В любом случае эта агония когда-нибудь должна закончиться. Так или иначе… В этот раз получилось уснуть, а не потерять сознание.

Пробуждение произошло от того, что на лицо падали капли мелко моросящего дождя. Открыв глаза, я смотрел в ясное небо. На светло-голубой лазури не было и следа туч. Капли дождя словно появлялись сразу у самой земли. Прислушавшись к организму, с немалым удивлением понял, что этот раунд борьбы с болезнью остался за мной. Жутко болел весь левый бок, но это была обычная боль поврежденных тканей, а не воспалившейся раны, что не могло не радовать. Также ныло покусанное запястье, но – злобно ухмыльнулся я – за него я уже поквитался.

С трудом встав и потянувшись всем телом, разгоняя кровь, первым делом я принялся сдирать с себя одежду. Брезгливо отбросив в сторону штаны и трусы, зашел в воду и начал себя отмывать, чуть ли не сдирая кожу в попытке избавиться от въевшихся запахов. Из реки выбрался только через полчаса, и все же не чувствовал себя полностью чистым.

Пожалел, что меня не закинуло в этот мир с набором сменной одежды: пришлось заняться одним из самых противных мне дел, а именно – отстирыванием одежды от всех последствий болезни.

Закончив со стиркой и окончательно выбившись из сил, выбрался из воды и растянулся на траве. В теле еще оставалась предательская слабость, и общее истощение организма пока оставляло желать лучшего. Немного поспав и восстановив силы, я перенес свой лагерь на тридцать метров ниже по течению, чтобы меня не преследовали мерзкие запахи, насквозь пропитавшие старое место ночевки.

Здесь я провел трое суток, лежа на подстилке из травы, восстанавливая силы и периодически устраивая массовый геноцид локального масштаба поголовью улиток, а также гусениц, лягушек и всего, что, хоть и с небольшой натяжкой, можно было назвать едой, в весьма скромной зоне моей досягаемости…

Ветер дул в лицо, приятно холодя кожу, я бодро шагал по берегу все той же реки и думал, что буду делать, когда выйду к поселениям. Если здесь есть такая широкая дорога, то должен быть и какой-нибудь региональный центр, мегаполис местного масштаба, к которому она ведет, и если мне не изменяют интуиция и логика, то находиться он должен как раз по течению этой реки. Выходить на дорогу желание отшибло напрочь. Еще одной подобной встречи с местным населением я могу и не пережить…

– Черт! – вырвался возмущенный возглас, когда я наступил на очередной острый камень левой ногой.

Вот и еще одно напоминание того, почему не следует ходить где попало. М-да, похоже, во мне начала зарождаться ксенофобия ко всем жителям этого мира. Заранее. На всякий случай. Я уже начал сомневаться, сдались ли мне вообще эти люди. В лесу уютно, хорошо, комары не кусают. Интересно, а здесь медведи водятся? Другая мысль, другая мысль…

С грустью поскреб пальцами свои выступившие ребра. Как ни крути, а выходить все-таки придется. На улитках долго не протянешь. Ладно, буду готовиться к худшему. Как говорят, жизнь оптимистов полна разочарований, а вот жизнь пессимистов сплошь наполнена приятными неожиданностями, так что будем решать проблемы по ходу их поступления… На этой мысли я резко остановился, впав в ступор от открывшейся картины, после выхода из очередных кустов.

– Приплыли…

В траве лежало тело невысокого полного мужчины лет сорока с перерезанной глоткой. Вокруг валялось какое-то тряпье, видно не понадобившееся грабителям. В том, что это было именно ограбление, сомневаться не приходилось. На лице на мгновение промелькнула грустная улыбка: угоди нож чернобородого на пару сантиметров левее – и я бы валялся не так уж и далеко отсюда.

Присев на лежавший рядом камень, я рефлекторно похлопал по карманам куртки и, не обнаружив в них пачки, раздраженно дернул щекой, вспомнив, что последнюю сигарету выкурил еще до лихорадки. Легкий ветер доносил от трупа запах недавно начавшегося разложения. К горлу подступила тошнота. Что с этим чертовым миром! Рот искривился в горькой усмешке. То же, что и с нашим. Человек всегда остается человеком. Скатиться ему до состояния хищного животного просто, нужно лишь дать понять, что последствий не будет.

Я еще раз осмотрел место трагедии. Тряпье при внимательном рассмотрении оказалось предметами одежды, залатанными или имеющими прорехи. Видимо, по этой причине ими побрезговали грабители. Начиная себя ненавидеть, я подошел ближе и подобрал мешок с длинным разрезом на дне. С детства меня учили, что нельзя ничего брать с кладбища, но сейчас для меня нет ненужных вещей, а этому парню – я взглянул на труп – они теперь без надобности, и хотя моралистом я не был, такое неуважение к покойнику мне претило.

Собрав все вещи, раскиданные по берегу, я остановился над трупом, мое тело пробила судорога; глубоко вздохнув, я пытался задержать дыхание и нагнулся над покойником.

– Извини, мужик, но мне сапоги все-таки нужнее…

Довольно мерзко ощущать себя мародером. В компьютерных играх, в которые играл последний раз, наверное, в старших классах школы, для меня это был нормальный поступок, но вот обирать настоящего мертвеца было не только противно, но и мерзко. Когда я стянул первый сапог, запах разложения усилился, смешавшись с вонью давно не мытых ног, и ударил прямо в нос всем набором неповторимых ароматов. Успев отбежать от мертвеца лишь на несколько шагов, я скрючился в приступе тошноты.

Стоя на коленях и опершись на обе руки, чувствовал, как мое тело пробивали судороги. Через пять минут в желудке не осталось даже воспоминания о завтраке, а наружу выходила только одна желчь. Отдышавшись, я сплюнул горький сгусток слюны в траву и вытер тыльной стороной ладони рот. После чего отер руку о траву. Сделав пару глубоких вдохов, оглянулся на труп. Ничего не изменилось. Мертвец так и лежал, оскалившись в небо широким разрезом горла. Еще раз сплюнув на землю, я поднялся и побрел обратно.

Стянув с мертвого парня второй сапог и все-таки удивившись (вспоминая свою встречу с местным населением), что грабители их оставили – хотя, судя по небольшим дырам на мысках, может быть, и неудивительно, – я подобрал выпавший из-за голенища нож.

Отнеся все свои трофеи к куче ранее собранного тряпья, я вернулся к трупу с большим куском сухой крепкой коры и начал рыть яму. Все-таки неправильно так оставлять человека лежать на корм зверью, тем более обобрав его.

Через три часа, закончив работу и прикопав труп в неглубокой яме, я постарался как можно быстрее отойти от места захоронения. Ночевать рядом с покойником посреди леса желания не было совершенно. Шагал между деревьями и продирался сквозь кусты, а в голове вертелся припев давно услышанной песни группы «Король и шут» – «Сапоги мертвеца», и скорость движения ускорялась непроизвольно. На душе было мерзко.

Ночь я встретил, сидя возле костра и ужиная ненавистными улитками. Трофейная одежда была уже выстирана и развешана на нижних ветвях деревьев рядом. Закончив с едой и прокляв то, что в этом чертовом лесу нет ни одного ларька с шаурмой, подтянул к себе уже успевшие высохнуть возле костра сапоги.

Сапоги с коротким голенищем были сделаны из черной грубой кожи. На мысках красовались дырки. Поборов брезгливость, вызванную воспоминаниями о том, с кого их недавно снял, натянул сапог на левую ногу и выматерился. На мою лапу эта обувь явно была маловата. Стащив с ноги не подошедший сапог и с грустью взглянув на одинокий земной ботинок, я потянулся к трофейному ножу. Босиком ходить больше невозможно. Левая ступня вся изранена. Так что сандалии были более предпочтительным вариантом, чем вообще никакой обуви.

Попыхтел десять минут над сапогами, срезая мыски, чтобы удалось впихнуть в них свою ногу. Критически осмотрев результат, предпринял новую попытку обуться. Эксперимент удался. Встав и пройдясь по берегу, привыкая к обуви, я остановился и посмотрел на пальцы ног, прилично выходившие за край подошвы. Пошевелил ими и иронично хмыкнул, вспомнив волка из старого советского мультика «Ну, погоди». За неимением лучшего – сойдет.

Закончив с обувью, перешел к другим предметам одежды. Отобрав из кучи тряпья двое штанов и рубашку с наименьшими повреждениями, отложил их в сторону. В более-менее приличном состоянии также оказался плащ, представляющий из себя кусок ткани с завязками и капюшоном. Вся одежда была сделана из мешковины или грубого льняного полотна. Все остальные тряпки, в которых с трудом еще можно было опознать предметы гардероба, отложил в сторону и начал более пристально изучать повреждения отобранной мной одежды.

У одних штанов была распорота штанина, на вторых красовались большие дырки на коленях. У рубахи серого цвета рукав был оторван до локтя. Минуту посмотрев на все это безобразие растерянным взглядом, я резко встал и пошел к тому месту, где во время сбора сушняка видел осколок кости, принадлежность которой распознать не смог.

Вернувшись с ним к костру и взяв нож, попытался отколоть длинную костяную щепку. С пятого раза это все-таки удалось. Сделав небольшую бороздку на толстом крае и разобрав на нитки один из кусков ткани, в прошлом, похоже, бывший рубашкой, приступил к починке одежды. Процесс занял почти полтора часа, а результат получился, мягко говоря, не идеальным. Закончив штопать вещевой мешок, я решил примерить одежду.

Осмотрев себя и весело оскалившись, представил, как на меня будут реагировать. Выглядел я как последний оборванец. Черные сапоги с низким голенищем, из них торчат пальцы, обмотанные самодельными портянками. Коричневые штаны, оказавшиеся короче, чем требовалось, были подвернуты до колен и теперь больше напоминали бриджи, пояс я также немного ушил, так как по ширине они были больше требуемого и спадали. Рубаха потеряла второй рукав, став чем-то вроде футболки грязно-серого цвета, жавшей в плечах и груди. Завершала образ темно-серая шапка, напомнившая короткий поварской колпак. За местного теперь я, может, и сойду, но точно не за зажиточного купца или человека вообще хоть когда-нибудь в своей жизни видевшего деньги.

Почесав затылок, скрытый под шапкой, пришел к выводу, что, может, это не так уж и плохо. По крайней мере, за вот эти вот, с позволения сказать, ботинки, меня убивать точно никто не захочет. Найдя позитивный момент в своем новом образе, я переоделся и упал на лежанку из травы возле костра.

Лежа на спине, по недавно появившейся привычке с ненавистью посмотрел на луны. Жутко хотелось курить. Сон шел плохо, но в итоге получилось отключиться. Во сне ко мне пришли кошмары, где главным действующим лицом был покойник, закопанный днем.

Висящее в зените солнце застало меня на опушке леса, изумленно застывшего возле крайнего дерева и не решающегося выйти из-под защиты зелени.

Буквально через пятьдесят метров начинались поля, засеянные, судя по всему, зерновыми и еще какой-то растительностью, разглядеть которую с этого расстояния не представлялось возможным. Дальше тянулись дома. Обычные деревянные избы, огороженные кривым частоколом. Постройки почти вплотную подходили к каменной стене высотой метров пять, за которой с холма, где и заканчивался лес, был виден крупный город. Полевая дорога, выходящая из-за деревьев по левую руку, превращалась в покрытый брусчаткой тракт, стрелой проходящий меж полей и домов и ведущий к высоким воротам, по которому шли и ехали на повозках люди, стремившиеся попасть в город.

По правую руку из леса вытекала речка, вдоль берега которой я шел все это время, и вливалась в большую реку, шириной около километра. По речной глади сновали корабли. Паруса в основном были опущены, и двигались они на веслах. Участок берега возле города был огорожен трехметровыми деревянными, обмазанными глиной стенами, вплотную подходившими к каменным. Возле пирсов были пришвартованы корабли. С возвышения, на котором я стоял, можно было рассмотреть, как на ближних посудинах сновали люди, разгружая тюки.

Рука рефлекторно потянулась к карману, где обычно лежала пачка сигарет. Вспомнив, что их больше нет и нервно дернув щекой, прекратил движение и сел на землю, разглядывая раскинувшуюся картину. В голове царила пустота. Прохладный ветер резким порывом взъерошил волосы. Только недавно я думал, что уже осознал перемещение между мирами и смирился, но очередное столкновение с окружающей действительностью в который раз привело в шок.

Теперь смело можно утверждать, что выводы, сделанные после первой встречи с местным населением, были верными. Судя по виду города, высоким развитием цивилизации и не пахло. С новой силой навалилась тоска. Что я здесь буду делать – не было никакого представления. В развитом мире были шансы попасть в поле зрения местных ученых и, возможно, обойтись даже без летальных методов моего изучения, а в лучшем варианте надеяться на помощь в поиске дороги домой. В средневековье же надеяться на подобное было глупо. Больше шансов попасть к местным инквизиторам и отправиться на костер, если, конечно, здесь практикуют именно такие методы очищения заблудших душ.

Надежда на возвращение домой таяла. Жить же здесь… Как? Даже если получится выучить язык, то что я буду делать?

– Ковать булат, Макс, в ближайшей кузнице, а заодно делать автомат Калашникова. – Я ехидно улыбнулся.

От дома на отшибе, возле реки, раздавались звуки кузнечного молота. Я заржал, повалившись на спину.

Нужно соответствовать жанру: ты же на Земле читал о подобных ситуациях, у тебя уже есть подготовленный план действий. Дуешь к ближайшему барону, валишь его, желательно наглухо, и все его вассалы признают тебя своим повелителем. Потом на базе хозяйства начинаешь проводить индустриализацию, куя булатные мечи и собирая «калаши». Аха! Булат… черт! Успокоившись и опять сев, попытался начать мыслить в более конструктивном русле.

Так, отбросим булат в сторону. Тем более что я о нем знаю только то, что он бывает кованым и литым. В чем разница, даже не представляю. Самое смешное – о том, чем отличается кованый булат от дамасской стали, я тоже без понятия. Про «калаш» можно даже не вспоминать. Разобрать и собрать его смогу, спасибо еще урокам в школе, но про то, чтобы начертить его по деталям, речи не идет.

Черт, последние пять лет я провел, по большому счету, за монитором, получая навыки, которые крайне маловероятно смогу применить в этом мире. Что-то мне подсказывает, что здесь про онлайн-продажи, линкбилдинг и сайтостроение никто не слышал и, скорее всего, еще долго не услышит. Про грамотное составление продающих страниц и аудит-трафика – тоже. На лицо наползла мрачная улыбка. Ну есть еще высшее образование, но и по нему я – дипломированный менеджер; самая дурацкая профессия, которая на основной профиль никак не тянет даже в родном мире, а в местных реалиях ее, так же как и свою основную деятельность, можно просто отбросить.

Вспомнилась драка на дороге, боевые качества… М-да, тут тоже не особо густо. За плечами бокс, на уровне любителя. Свой уровень я знал хорошо, и врать себе же смысла не было. Любой КМС меня мог раскатать за минуту, чем, в общем, и занимался мой друг детства, пару раз в месяц вытаскивая меня в спортзал на спарринг. На Земле этого было более чем достаточно. Профессиональные спортсмены редко лезут первыми в драку, а на какого-нибудь пьяного идиота в клубе и этого обычно хватало. От толпы же, будь ты хоть десять раз шаолиньским монахом или крутым спецназовцем, лучше бежать: задавят тупо количеством.

Ножевой бой? Вытащив из свертка с одеждой полоску дрянной стали с обмотанной кожей ручкой и скептически ее рассмотрев, сунул обратно. Тут тоже нечем гордиться. Основы, преподанные мне тем же другом, позволяли не порезаться в процессе махания оружием и, если повезет, даже попасть куда нужно. Да и если вспомнить рассказанную им же статистику, что, сходясь в спарринге, два человека, если у одного из них даже есть начальный уровень владения ножом, а у другого – большой опыт, в девяти случаях из десяти режут друг друга… сомневаюсь, что мне захочется выяснять уровень ножевого боя у местных.

На этом можно подвести черту. Стандартного героя боевика, попаданца, я напоминаю разве что отдаленно фигурой, и, как подсказывает опыт, каким бы здоровенным ты ни был, это преимущество заканчивается при первой же встрече с рукопашником хорошего уровня или просто с человеком, держащим в руках лом. Как говорят, чем больше шкаф, тем громче падает. Тот же друг Юра, бывший на полголовы ниже меня и более субтильного телосложения, но зато с хорошо поставленным ударом, натренированным годами, доказывал это не один раз. На этом мои бессмысленные терзания подошли к концу.

Дождавшись наступления ночи, я сделал вылазку на поля и, срезав несколько тыкв, вернулся в свой лагерь. Поджаренная на углях тыква оказалась приятным разнообразием после диеты, где основу составляли улитки. Сон пришел легко, кошмары с покойником меня больше не беспокоили, зато беспокоил завтрашний день. С утра я решил идти в город. Рано или поздно местные заметят, что их огород разграбляет нелегал из другого мира, и что-то подсказывало, что рады они не будут. Значит, придется легализоваться. И именно на завтрашнем выходе к местному населению строился весь сюжет кошмаров, пришедших ко мне этой ночью.

Магистр Адан

– Рад видеть вас в добром здравии, прекраснейшая! – Магистр Дома ищущих знание преклонил колено перед сидевшей в кресле высокой стройной женщиной лет пятидесяти на вид, внешность которой еще сохранила следы былой красоты.

– Адан, с каких пор ты, старый лис, стал опускаться до лести? – Женщина смотрела на своего старого знакомого с невозмутимым лицом, только смеющиеся глаза выдавали ее настроение.

– Никакой лести, Агуэда: ты для меня всегда останешься прекраснейшей. – Мужчина поднялся и грустно вздохнул, вспоминая прошлое. – Эх, зря ты тогда отвергла мое предложение и выбрала Суона.

– Хватит, Адан, прошло уже больше шестидесяти лет, – улыбнулась женщина, – Суон Второй был хорошим человеком, и я рада, что провела с ним лучшие годы своей жизни. Ты ко мне пришел вспомнить прошлое или по какому-то делу?

– По делу, Агуэда, по делу. – Магистр окончательно отбросил воспоминания и перешел на официальный тон. – Я к тебе пришел как к главе круга Домов Кароссы.

Вдовствующая королева Кароссы встала из кресла и подошла к окну.

– Есть новые известия с юга?

– Да. Ситуация практически по всем странам юга материка усугубляется. – Магистр зло дернул щекой. – Наша разведка выяснила, что агенты ортов очень глубоко внедрились в ключевые структуры. Когда юг вспыхнет, там начнется как минимум война всех против всех. Вы сами отлично знаете, что южная знать всегда симпатизировала ортодоксальным идеям. Все более или менее неплохо в Палеро, с нашей помощью Махти Третьему удалось вычистить страну; если орты выберут вариант внешнего вторжения, то оно начнется именно с нее, и у нас будет время для противодействия.

– Жаль, что единственная наша опора в этом регионе – этот старый извращенец… – Агуэда презрительно скривила губы и покачала головой.

– Тем не менее, Агуэда, на юге не та ситуация, чтобы разбрасываться союзниками. Ты это понимаешь даже лучше меня.

– Понимаю, Адан, еще как понимаю, за столько лет этой демоновой политики. – Женщина опять села в кресло. – Передай все данные по югу моему сыну. Правитель должен иметь точную информацию перед тем, как отправить делегации на юг. Что требуется от меня как от главы круга?

– Необходимо собрать большой совет. В Монаре, во всех трех княжествах, мы потеряли наши разведывательные сети, и что-то мне подсказывает, что дело не обошлось без предательства. Также все сложнее становится работать на Утонувшем Скорпионе. На этом архипелаге идет непонятная суета, но получить точную информацию пока не удается. Все доклады к вечеру тебе передаст мой ученик.

– Хорошо, завтра я свяжусь с главами и объявлю сбор. – Женщина задумчиво посмотрела в окно, потом перевела внимательный взгляд на магистра. – Ты плохо выглядишь, Адан, твой проект «Меч Спящего» добьет тебя. Для Тоара это ничем хорошим не закончилось.

– Спасибо за беспокойство, Агуэда, – грустно улыбнулся магистр, – но остановить уже ничего нельзя. Мы учли все недочеты Тоара, но, как оказалось, кое-что все же пропустили. Слишком большие объемы силы и информации. Даже подготовленное тело их с трудом выдерживает, но мы работаем над этим. А знаешь, что самое смешное? – Магистр сел в соседнее кресло и тихо рассмеялся. – Мы уже десять лет пытаемся отсечь побочные линии, по которым уходит энергия и которые не дают получить полный контроль, но, как оказывается, если бы не они, у нас просто не было бы времени исправить ситуацию. Нагрузка была бы слишком велика.

– Мне это не нравится Адан, это очень опасно.

– Ничего уже не изменить, – на губах магистра появилась горькая усмешка, – орты давно готовились к реваншу, и мы должны быть готовы. Любой ценой готовы. Моя жизнь – это малая плата.

Глава 5

Полукровка

Максим

– Саран сент ин харун! Эвари аника сант! – надрывался лавочник, торгующий рыбой, в попытке привлечь покупателей.

Рынок бурлил. Между торговыми рядами бродили разномастно одетые люди. Надрывали глотку на разные лады продавцы, стоящие за прилавками с товарами. Грузчики что-то укладывали на телеги, а потом эти телеги уезжали в неизвестном для меня направлении. Я же стоял, возвышаясь над бурлящей людской массой, прислонившись к столбу, вкопанному рядом с парковкой для лошадей… гм, то есть коновязью, и следил за жизнью аборигенов, ловя на себе неприязненные взгляды недалеко стоящих парней, работающих на этой коновязи, – местных коллег земных парковщиков и сторожей автостоянок. Снующие мимо люди одарить радушием также не спешили.

Проходящая в паре шагов женщина лет сорока, с корзиной в руках, осмотрела меня с ног до головы и, презрительно пробурчав что-то под нос, пошла своей дорогой. Близился полдень…

Оделся я по местной моде, скинув свою прежнюю одежду в мешок с кусками заранее обжаренной тыквы и засунув нож за голенище – так же, как и у покойника, которому он раньше принадлежал, – и двинулся к городу, с четким планом действий: влиться в толпу и прикинуться ветошью, не отсвечивая, то есть не привлекать внимания. Тело от волнения пробивала мелкая дрожь.

Солнце грело мягкими утренними лучами. Бодрым шагом спустившись с холма, я ступил на пыльную дорогу, ведущую к воротам. Впереди ехала большая повозка, затянутая грязно-белым тентом. Поравнявшись со стариком, ведущим невысокого, нагруженного тюками осла под уздцы, я приветливо улыбнулся. Дед нервно сглотнул. Быстро оглянувшись, он снова покосился на меня и потащил упирающегося осла на другую сторону дороги.

«Мило», – пронеслось в голове.

Играющая с веселыми криками ребятня на обочине дороги, видимо живущая в пригороде, обратив на меня внимание, загалдела еще сильнее, недвусмысленно показывая пальцами в мою сторону. Сделав вид, что ничего не заметил, я пошел дальше. Нездоровая реакция населения начала нервировать. Ребятня же какое-то время брела за мной, что-то постоянно крича.

Вскоре им это надоело, и они отстали, я же обогнал деда. Плотность трафика на дороге по мере приближения к воротам увеличивалась. Стараясь не пялиться, я украдкой рассматривал спешащих людей. Окружающие же не страдали моими предрассудками о вежливости и смотрели словно на экспонат кунсткамеры. Надежды на то, что мой внешний вид не будет выделяться, не оправдались. Сложно слиться с толпой, когда твой рост метр восемьдесят пять и шевелюра светлая, а окружающие люди в подавляющем большинстве шатены со средним ростом метр шестьдесят – шестьдесят пять.

Одеты идущие рядом граждане были крайне разнообразно. Похоже, здесь собрались не только жители местного пригорода, но также путешественники всех мастей. Поправив шапку, я прибавил ход и поравнялся с повозкой.

Взгляд упал на запряженных в нее лошадей. Невольно вырвался удивленный присвист. Лошади… Нет, не лошади. Скорее быки, напоминающие плод любви между яком и конем-тяжеловесом, с меланхоличным видом тянули повозку. Взглянув на возничего, то и дело лениво охаживающего животных плеткой по бокам, я, запнувшись, сбился с шага.

На козлах сидел человек… или не человек… или все-таки человек…

Окружающий бред заиграл новыми красками. Мужик, держащий вожжи, заметив мой интерес, ответил взаимностью и стал разглядывать меня. Не поворачивая головы, он крикнул что-то внутрь кузова, накрытого тентом. Через мгновение наружу показались две таких же рогатых головы!

Возничий указал в мою сторону пальцем, после чего новые персонажи также уставились на меня с кривыми усмешками.

Выглядели все трое колоритно. Широкие коренастые фигуры. Бритые черепа украшали татуировки. Из растительности остались только пышные рыжие бакенбарды, сливающиеся с усами, свисающими ниже подбородка. Лбы у всех троих украшали рога толщиной в два больших пальца, выдававшиеся почти на пять сантиметров.

Поборов ступор и с трудом отведя взгляд от низкорослых сородичей Хеллбоя, я возобновил движение. Один из странной тройки что-то мне крикнул на местном наречии. Повернувшись к нему и показав полный набор зубов в дружелюбной улыбке, развел руками, давая понять, что не понимаю, после чего прибавил шаг. Ссориться с этими троими, после того как заметил у возничего короткую шипастую булаву, желания не было.

Пригород практически кончился, и я оказался недалеко от ворот. Толпа разделилась на два потока. В одном находились повозки и телеги, в другом – люди, путешествующие налегке. Недолго думая я присоединился ко второму потоку.

Во мне бурлила дикая смесь эмоций. Все силы тратились на то, чтобы оставить лицо бесстрастно спокойным. То и дело я ловил на себе напряженные или презрительные взгляды. Ситуация начинала напрягать.

Медленно подходя все ближе к воротам и стараясь не обращать внимания на нездоровую реакцию толпы, я наконец-то смог увидеть процесс работы местного КПП.

Стражники одеты в кольчуги, поверх которых синие накидки с белой полосой по центру и изображением вставшей на дыбы лошади напротив сердца, вооружены короткими мечами в поясных ножнах. С одинаковым выражением лиц, свойственным людям, выполняющим монотонную, давно надоевшую работу, они проводили осмотр повозок. Какой-то чиновник, стоящий тут же за небольшой конторкой, описывал товары, ловко орудуя пером, то и дело обмакивая его в чернильницу, делая записи в толстой книге и осматривая, судя по всему, особо подозрительные вещи, которые ему подносили на проверку стражники. После того как опись завершалась, въезжающий отсчитывал монеты и проезжал в город.

Соседнюю очередь, в которой стоял я, также проверяли два стражника и писец, записывающий что-то в книгу после нескольких заданных вопросов и предъявленного ему документа, имеющего вид куска кожи с какими-то надписями, разглядеть которые с такого расстояния не удавалось; правда, предъявляли такой не все. Беспокоясь о том, что за вход будут взимать деньги (после прочтения кучи книг, в которых так или иначе действие шло в Средние века), я с облегчением вздохнул. Денег с людей, входящих без товаров, не брали. Зато начало беспокоить отсутствие местного паспорта, но, взглянув на бедно одетого старика с посохом в руке, который не предъявлял документы, но все-таки вошел, немного успокоился.

– Сальян нара миск? – задал мне вопрос чиновник, поднимая усталый взгляд от книги. Посмотрев внимательно в мое лицо, которому я постарался придать максимально глупое выражение, и осмотрев одежду, он брезгливо хмыкнул.

Реакция в очередной раз удивила. На старика, одетого не намного лучше меня, он так не реагировал. Я внутренне напрягся от такого предвзятого отношения, но взял себя в руки.

– Сальян нара миск? – повторил чиновник, а двое стражников в это время взялись за рукояти мечей, не сводя с меня настороженных взглядов.

Изобразив на лице самую дружелюбную и глупую улыбку, на которую был способен, и про себя приговаривая: «Улыбайся, Макс, люди любят идиотов…» – я вытянул руку и показал на проход в город.

– Мм!.. – Лучше пусть принимают за блаженного. Иностранец, не знающий ни одного слова на местном наречии, будет вызывать больше вопросов, особенно когда поймут, что говорит он на языке, который не понимает ни один местный полиглот.

Через мгновение стража расслабилась и, посмеиваясь, стала что-то обсуждать. Судя по тому, что в это время они поглядывали на меня, создавалось впечатление, что обсуждали мою персону. Взгляд чиновника стал менее злым, но брезгливое выражение лица не поменялось. Что-то записав в книгу, он махнул рукой. Приняв этот жест за «Проходи!» и почувствовав, как расслабилась моя пятая точка, я, не убирая с лица глупого выражения, зашел в город и двинулся по центральной улице. Стражники сзади весело посмеивались.

Город, прямо скажем, не поражал воображение, что не слишком удивительно. Современный человек привык к более фееричным зрелищам, чем кварталы с одно– или двухэтажными каменными и – в редких случаях – деревянными зданиями. Вокруг ощутимо попахивало фекалиями и помоями. Запах доносился из выгребных ям, тянувшихся вдоль дороги. Мимо сновали люди, спешащие по своим делам. Немного зазевавшись, разглядывая дивный новый мир, я не услышал приближающийся шум и поплатился за это.

– Варра каса форс! – раздался злобный рык за спиной, а в следующее мгновение правое плечо вспыхнуло болью.

Я отскочил в сторону. Мимо проехала повозка с товарами, закрытыми рогожей, а возница, не останавливаясь и больше не обращая на меня внимания, охаживал плетью бок лошади.

– Гнида… – процедил я сквозь зубы, потирая плечо, по которому прошлась плеть. – Добро пожаловать в феодализм, Макс.

Помассировав пострадавшее место, я еще раз выругался и двинулся дальше, в этот раз более внимательно следя за дорогой. Есть и плюсы. Лучше уж плеть, чем нож…

Пройдя бедные кварталы, я миновал очередные ворота, разграничивающие внутреннее пространство города. Возле них стоял скучающий наряд стражи. За воротами располагались более чистые и ухоженные кварталы. Останавливать меня никто не стал; проводив мою персону неприязненным взглядом, стража продолжила нести службу.

Этот квартал радовал больше, чем расположенные рядом с первыми воротами. Все сточные канавы были более глубокими и закрыты каменными плитами, и судя по журчанию, доносившемуся из-за редких решеток, от которых поднимался неприятный запах, все нечистоты выносились потоками воды куда-то за черту города. Крупные плоские камни мостовой, расположенные как попало, сменились аккуратной брусчаткой. Часто встречались участки зеленых насаждений. У большинства домов был маленький сад на заднем дворе, но больше всего начинали удивлять стекла, вставленные в окна. Стекло было прозрачным и однородным, что совершенно не клеилось с моими представлениями о развитии техники в Средние века, которые царили вокруг. Забавный факт надолго в сознании не задержался, отложившись где-то в глубине, а мозг продолжил анализировать окружающий мир.

По первым впечатлениям, в городе жило тридцать – сорок тысяч населения. Если сравнивать со средневековыми городами на Земле, то это настоящий мегаполис. По улицам сновали люди. Игнорируя взгляды прохожих и стараясь составить более целостную картину жизни обитающих здесь людей, я размышлял о своих перспективах.

Первая перспектива, которая вырисовывалась, это получить перо под ребра в ближайшей подворотне. Так что в бедные кварталы лучше не соваться, да и вообще не особо шляться по улицам после наступления темноты. Район портов тоже, по идее, должен быть более опасен, чем центральные. Короче, до наступления ночи нужно найти какой-то угол, в который можно будет забиться и спокойно переночевать.

Также в полный рост вставала проблема денег. Как я уже успел убедиться, они тут есть. Местное общество, насколько можно судить, уже давно миновало эпоху первобытного коммунизма, и главным инструментом товарно-денежных отношений являлись деньги. Свой провиант, две запеченные тыквы и небольшой запас уже приготовленных улиток, я смогу растянуть не более чем на два, максимум три дня. Значит, нужно найти работу. Вспоминая про методы казни в Средние века, пробовать себя в качестве карманника совершенно не хотелось. Да и сложно лазить по карманам людей, когда ты настолько выделяешься в толпе. Но как искать работу в средневековом городе неизвестной планеты, не то что не понимая жизни местного общества, но даже не зная языка, хотя бы на базовом уровне, представления не было совершенно.

Побродив по городу и так и не попав в центральные богатые кварталы, куда меня не пустила стража, в довольно невежливой форме отправив назад при попытке пройти очередные ворота, я к полудню вышел на рынок.

Похоже, все рынки во всех мирах одинаковы. Вокруг царил шум толпы. Между торговыми рядами бродили разномастно одетые люди. На разные лады надрывали глотки продавцы, стоящие за прилавками с товарами. Идя между рядами, я разглядывал ассортимент, глотая слюну. Нормальной еды мой желудок не видел уже давно.

Большинство торговцев меня игнорировали, да и не мудрено: на платежеспособного клиента я был совершенно не похож, особенно одеждой, которая явно была тесновата и кое-как заштопана во множестве мест. Довершало картину исхудавшее небритое лицо, несущее на себе следы измождения.

Проходящий мимо торговец, на лотке которого была какая-то выпечка, громко крича, привлекал внимание к своему товару. Мимолетно весело улыбнувшись, я подумал, что с моими познаниями местного языка он с таким же успехом мог бы обкладывать всех матом, различия я бы вряд ли заметил.

– Хая! Сарка рой! – раздался рядом возмущенный крик.

Отвлекшись на свои размышления, я даже не заметил, как сбил с ног девушку, несущую в руках корзину с покупками, валяющимися теперь на брусчатке рядом с упавшей шатенкой.

– Извини… мм… – еле успел скорректировать слова извинения, что вырвались на автомате, в мычание, дабы не выбиваться из выбранного образа блаженного, и наклонился к девушке, чтобы помочь ей подняться.

Довольно высокая, по местным меркам, шатенка со слегка вьющимися волосами, заплетенными в толстую косу, и красивым лицом, подняла на меня взгляд больших зеленых глаз. Сначала в них промелькнуло удивление, потом появился легкий испуг. Улыбнувшись, чтобы успокоить ее, помог подняться, после чего, подобрав корзину, начал собирать разбросанное по брусчатке содержимое.

Удивление красотки быстро прошло, как, в общем, и испуг, и она, отряхнув свое коричневое платье, выгодно подчеркивающее привлекательную фигуру, присоединилась ко мне, что-то затараторив на местном языке. Судя по интонациям, сначала шли обвинительные речи, а потом вопросительные. Я же в ответ просто улыбался и разводил руками. Мычать в ответ симпатичной девушке не хотелось совершенно, но и на кофе пригласить я ее не мог. Как минимум по трем причинам: незнание языка, отсутствие в карманах денег и в принципе понимания, есть ли тут кофе и кофейни.

– Мараграс! Сафо сарка миен?! – нарушила нашу неловкую пародию на интимную беседу женщина лет сорока.

В руках она несла большую корзину, набитую продуктами. Опасливо посматривая на мою небритую, отощавшую физиономию, она продолжила что-то кричать девушке.

Шатенка обернулась и начала что-то горячо отвечать. Женщина же, похоже взявшая на себя роль наседки, отвечала ей, недвусмысленно показывая на меня пальцем. С сожалением признав, что на этом празднике жизни я совершенно лишний и привлечение внимания к моей и так выделяющейся персоне на пользу не пойдет, я, подобрав последние четыре яблока и подойдя к девушке, стоящей рядом со своей «надзирательницей», кинул их ей в корзину, но через секунду, хитро подмигнув зеленоглазой, выхватил одно из яблок. Отсалютовав двумя пальцами от виска, развернулся к ним спиной и бодрым шагом двинулся вдоль рядов, на ходу вгрызаясь в сочный плод. Из-за спины раздался возмущенный крик наседки и смех зеленоглазой. Я лишь помахал в ответ, не оборачиваясь, надкушенным яблоком и, усмехнувшись, прибавил шаг.

Эта встреча меня развеселила и отогнала прочь, впервые за последнее время, все размышления о своем будущем в этом мире, о родном мире и о перспективах возвращения домой. Все-таки здесь есть красивые девушки, а значит, этот мир не так уж и плох.

Сделав небольшой круг по рынку, находясь до сих пор в приподнятом настроении, я вернулся к началу и, прислонившись к столбу у коновязи, где прибывшие на четвероногих средствах передвижения покупатели могли их оставить, перед тем как пойти по торговым рядам, стал следить за происходящим, пытаясь установить соотношение цен: местных денег и товаров, стараясь хоть в чем-то наконец разобраться. Простояв так почти два часа и почувствовав разыгравшийся голод от витающих вокруг запахов еды, я двинулся прочь. От яблока, которое я подрезал у зеленоглазой, в желудке не осталось и следа, а здесь мне не светит ни найти работы, ни купить что-то поесть, за неимением местной валюты.

Немного прогулявшись, я зашел в небольшой парк, сел на первую попавшуюся лавочку, развязал мешок и, достав кусок поджаренной на костре тыквы, впился в него зубами. Проходивший мимо мужик, увидев это, что-то презрительно сказал, глумливо улыбаясь.

– Укуси меня, – произнеся ему вслед свое пожелание, я с жадностью отхватил еще один кусок.

Это беспричинные презрение и злоба, смешанная с удивлением, начинали бесить. Особенно учитывая, что на других нищих такой реакции не было. Больше всего злило то, что причин я не понимал. Весь день ходил и, как идиот, всем улыбался, а в ответ две реакции: либо презрение, либо смешанная со страхом злоба. Черт, это жутко бесило.

Реакция не новая, в своем мире с ней тоже приходилось сталкиваться. Обычно я относился к этому с иронией. По большому счету, мне всегда было плевать на мнение малознакомых людей, и объяснять им те или иные свои действия нужным не считал, но всегда понимал причину реакции. Сейчас же она меня ставила в тупик. Злили не эмоции, вызванные моей персоной, а непонимание причин.

«Ладно, – я проводил взглядом очередного прохожего, – за неимением лучшего объяснения будем считать, что у них тут поголовно комплекс Наполеона распространен».

Доев кусок тыквы и кое-как приглушив голод, пошел в направлении портовых кварталов. Там я еще не был.

Порт встретил меня суетой. Вокруг сновали люди, разгружая и загружая корабли. Пришвартовывали свои небольшие лодки рыбаки, которые рано утром, еще до рассвета, выходили на рыбалку, а сейчас возвращались с уловом. Ходили несколько нарядов стражи, выделяясь синими пятнами из общей серой массы. Недалеко от пирсов стояли и сидели мужчины, одетые в какое-то тряпье. Изредка к ним подходили люди, после чего несколько голодранцев уходили с ними к ближайшему кораблю или лодке, и занимались разгрузкой-погрузкой.

Еще раз осмотревшись вокруг, я двинулся к поденщикам и присел немного в отдалении от рабочих на пустую, грубо плетенную корзину, в которой зияло несколько дыр, перевернув ее вверх дном. Люди бросали на меня неприветливые взгляды. Кто-то даже что-то крикнул, но, не увидев никакой реакции с моей стороны, быстро потерял интерес. Я же наблюдал, как с корабля, пришвартованного неподалеку, спускаются две высокие фигуры. Рот удивленно приоткрылся. Чувство реальности опять начало ускользать. Картина мира, в которую я с трудом впихнул местные лица рогатой национальности, вновь начала трещать по швам.

С корабля спустились трое, насколько я мог судить – мужчин, ростом метр семьдесят – семьдесят пять. Кожа была иссиня-черной. Черные же волосы, заплетенные в тугие косы, открывали острые кончики ушей, тянувшиеся к затылку. В лицах с резкими чертами, приплюснутыми носами проявлялось что-то звериное. Один из них засмеялся, и я слегка передернул плечами. Развитые резцы, которые он, оскалившись, выставил на всеобщее обозрение, больше напоминали клыки хищника, чем зубы человека.

Тройка быстрым шагом прошла мимо поденщиков, о чем-то увлеченно переговариваясь на языке, заметно отличающемся от местного наречия, и скрылась, свернув в небольшую улочку. Я же продолжал сидеть с открытым ртом, пытаясь собрать заново развалившееся представление об этом мире. Что будет дальше? Рыжие рогачи тут есть. Неправильные клыкастые негры – тоже. Дальше будут зеленокожие гоблины? Или эльфы? Я судорожно вздохнул. Маразм крепчает. Чем дальше, тем меньше я что-то понимаю в этом мире.

– Хэй, Корса, мали ран? – вырвал меня из пространных размышлений голос молодого парня, подошедшего к поденщикам и сейчас обратившегося ко мне.

Рядом с ним уже стояли три голодранца.

– Мм? – Я встал и вопросительно поднял бровь.

Парень внимательно взглянул мне в глаза, потом посмотрел на одежду и, хмыкнув, махнул рукой, зовя идти за собой. Выбранная тройка уже двинулась за ним. Не мешкая, подобрав свой вещмешок, я бодро зашагал за парнем.

Его реакция меня удивила: ни следа эмоций, которые уже стали мне привычными, не было.

Были только хитрый прищур глаз и саркастическая усмешка.

Аласт

Аласт быстрым шагом подошел к толпе поденщиков. Сегодня удалось раньше всех перехватить хорошего клиента, только что причалившего с грузом кож и мехов, и нуждавшегося в грузчиках. Быстро осмотрев присутствующих, он ткнул пальцем в трех поденщиков, которых часто нанимал, и остановился взглядом на светловолосом бугае. Парень сидел с ошарашенным выражением лица, смотря вслед уходящим асани.

– Что за новенький? – обратился Аласт к ближайшему оборванцу из выбранной тройки.

– Дык не знает никто. Сегодня прибился. Нелюдимый. Молчит, не отвечает, когда люди спрашивают. Одним словом, полукровка. – Поденщик дернул себя за жидкую бороденку и, сплюнув под ноги, скривился. – Удивляемся, что до сих пор ни на кого не кинулся. У этих выкидышей горных великанов, как люди грят, всегда беда с головой и злые сильно.

– Полукровка? – Губы Аласта растянулись в усмешке.

«Ну что взять с этой темноты. Тут, в восточных провинциях, и не видели никогда полукровок».

Парень родился и вырос на юге Кароссы в портовом городе Нарина. На границе, от которой город находился в неделе пути, между Кароссой и королевством Савента, были горы, в которых жили великаны, часто устраивающие набеги на близлежащие поселения в предгорьях.

После набегов оставались трупы и рождались полукровки, бывшие хоть и ниже, чем их чистокровные родственники, но обладавшие таким же агрессивным характером. В сочетании с низким интеллектом, бывшим особенностью полукровок, унаследованным от своих высоких предков, это делало из них опасных животных. Чаще всего их продавали в качестве гладиаторов в королевства юга или просто убивали.

Аласт внимательно осмотрел сидящего недалеко парня. Звероватых черт, присущих полукровкам, не было. Высокий лоб и светлая шевелюра выдавали в парне скорее северянина, чем выродка великанов.

«М-да, нужно же было так вымахать, – Аласт задумчиво почесал нос, – может, высокородный? Среди них это не редкость… хотя вряд ли, – парень еще раз придирчиво осмотрел бугая, – какого демона потомку высокородных ходить в обносках? По крайней мере полноправному, а бастарды редко вымахивают до таких же размеров».

– Хэй, Половина, работа нужна?

Реакция бугая оказалась забавной. Когда он повернулся к Аласту, с его лица сначала пропало ошарашенное выражение. Острый взгляд впился в обратившегося к нему парня, после чего, так же быстро, наползли улыбка и глуповатое выражение лица. Прежним остался только взгляд.

– Мм? – промычал здоровяк, вопросительно приподняв бровь.

Аласт усмехнулся. Такой цирк он видел впервые. Насколько нужно быть идиотом, чтобы притворяться полукровкой? Махнув парню рукой, он повернулся и пошел к кораблю заказчика. Загадки загадками, а работу нужно выполнить.

Максим

Проработали мы вчетвером до самого вечера. Сначала разгружали тюки с кожами с большого корабля, потом переключились на рыбачьи баркасы, из которых перегружали рыбу в повозки. Закончив с очередным кораблем, я сел, скрестив ноги, на землю, рядом с пирсом. Смахнув тыльной стороной ладони пот, поморщился от пропитавшего все и вся запаха рыбы. Устало вздохнув, поднял голову к небу. Солнце начинало клониться к закату.

– Корса, ванта тун, – ко мне подошел нанявший нас парень, которого, насколько я понял из разговоров, звали Аласт, и уронил рядом со мной небольшой шевелящийся мешок.

Похоже, премию в виде рыбы выдали каждому.

Я с кряхтением поднялся, подобрал мешок и вопросительно посмотрел на Аласта. Парень усмехнулся, после чего достал кошель с деньгами и отсчитал десять медных монет. На этот раз усмехнулся я и продолжил держать протянутой ладонь, в которую Аласт ссыпал монеты. Ведь парням, работавшим со мной, выдали по пятнадцать. Улыбка Аласта стала еще шире, и он добавил недостающие пять монет. Зажав деньги в кулаке, я благодарно кивнул и с чувством, что меня поимели, двинулся прочь.

Выданных монет, судя по моим наблюдениям на местном базаре, хватит на небольшую головку козьего сыра и, может быть, еще на пять-шесть лепешек. Негусто…

Усталой походкой я медленно переставлял ноги по брусчатке. Порт успел практически обезлюдеть. Поденщики, матросы и прочие местные обитатели спешили разбрестись по домам и кабакам. Мне же торопиться было некуда.

В голове меланхолично бродили мысли. Основной темой размышлений были две пересекающиеся темы. Как приготовить рыбу и где можно поспать. Не успел я отойти и на полсотни метров, как мои пространные размышления прервали два небритых мужика, преграждающих путь. Колоритная пара в тряпье, подобном тому, что сейчас надето на мне. Взглянув на них осмысленным взором, смог вспомнить, что их лица я уже сегодня видел, в толпе поденщиков.

– Сфаро рен! Канто ина санти ран! – разразился возмущенной речью щербатый тип с клочковатой бородой.

Я с грустью вздохнул про себя. Какого черта им от меня надо?

– Мм, – промычав в ответ и улыбнувшись пошире, я попытался пройти дальше, но они вновь заступили дорогу.

– Сфаро! Ран ломсу квита! – продолжил разоряться щербатый, строя злобную гримасу.

Уронив мешок с рыбой и поставив рядом другой, с пожитками, я убрал улыбку с лица и повел плечами, разгоняя в уставшем теле кровь. Все дело движется к драке. Поведение мужиков больше сомнений не вызывало. Бежать было некуда, да и смысла нет. Завтра я собирался снова прийти работать в порт. Других вариантов, чтобы добыть денег, пока не предвиделось, а значит, придется доказывать представителям местного пролетариата, что я имею право на работу и кусок, который они считают своим.

Криво усмехнувшись, я посмотрел на щербатого и вопросительно поднял бровь. Щербатый ответил мне такой же улыбкой, а через мгновение на голову обрушился сильный удар. Третий участник потасовки подошел незаметно сзади и пустил в ход дубинку. Охнув и пытаясь унять сноп искр, устроивших безумную пляску перед глазами, я развернулся к новому участнику и ударил прямым в голову. Мужик уронил дубинку и, потерявшись, сел на месте.

Закончить дело мне не дали. По голове нанесли новый удар, от которого я упал на землю. Деньги, до этого зажатые в кулаке, покатились по мощенной камнем площади с веселым звяканьем. Мужик, не участвовавший в драке, кинулся их собирать. Щербатый, не отвлекаясь на мелочи, продолжил орудовать дубинкой. Сильные удары, отражавшиеся в теле вспышками боли, обрушивались на спину, плечи и голову, которую я прикрыл руками, не имея никакой возможности подняться.

Вдруг откуда-то со стороны раздался злобный окрик, и удары прекратились. С трудом приподняв голову, я увидел приближающийся наряд стражи. Щербатый помог подняться первому нападавшему, до сих пор сидящему на земле, и кинулся вместе с ним прочь. Парень же, собиравший монеты, подхватил мешок с рыбой и попытался схватить второй с вещами, но я вовремя в него вцепился. Плюнув на добычу, которую не смог вырвать, он побежал вслед за своими подельниками.

Не в силах подняться, я продолжал лежать, все так же вцепившись в мешок. Один из подошедших стражников что-то спросил. Я не ответил. Второй, после недолгого ожидания, легонько пнул меня по спине. Издав стон, я с трудом принял сидячее положение, уставившись мутным взглядом перед собой. Один из стражников присел и помахал перед моим лицом ладонью, что-то спросив. Я машинально кивнул в ответ.

Стражники помогли мне подняться и, о чем-то разговаривая, пошли дальше. Я же стоял все на том же месте, пытаясь собраться с мыслями. День выдался совершенно неудачным. Посмотрев в сторону, куда убежали щербатый с компанией и скривившись, двинулся к берегу реки. С трудом спустившись по крутому склону рядом с пирсом, я положил мешок и умылся. Черт, прощать такое нельзя, иначе завтра все повторится по новой.

Сев рядом с тем местом, где умывался, я подтянул к себе мешок. Достав оттуда рубашку, которая была порвана уже до не подлежащего починке состояния, кинул ее рядом и вынул из-за голенища нож. Парой быстрых движений отделив рукава от остального тряпья, я вложил один в другой и завязал узлом с конца. Нужно прийти в себя и найти этих тварей. У них мои деньги… а главное, моя еда!

Нашарив рядом с собой пару увесистых камней, засунул их в рукав, после чего засыпал внутрь получившегося продолговатого мешка песок. Взвесил в руке будущее орудие труда и обороны, прикидывая тяжесть, удовлетворенно хмыкнул и сделал еще один узел, фиксируя наполнитель, после чего завязал узлы по всей длине матерчатой рукояти. Взмахнув импровизированным кистенем, признал его вполне годным и, отложив в сторону, лег, вытянувшись во весь рост на земле.

Голова была еще мутная. Тело болело. Особенно ныл шрам от ножа чернобородого, только недавно начавший рубцеваться. Умиротворяюще плескалась вода, накатываясь на берег. Пахло тиной и гнилой рыбой.

Пролежав полчаса, я со вздохом поднялся, отгоняя головную боль старой присказкой, что голова – это кость и поэтому болеть не может.

Снова умывшись, встряхнулся всем телом. Состояние организма еще было далеко от нормы, но больше времени у меня нет. Найти нападавших нужно сегодня. Закинув мешок с вещами за спину и сунув нож за голенище, я взмахнул пару раз кистенем, привыкая к оружию, и вскарабкался на пирс.

Напавших на меня поденщиков нашел на удивление быстро. Они сидели под самым дальним пирсом, варя в котелке на небольшом костре мою рыбу. Вся тройка была весела и, смеясь, переговаривалась. Сердце забилось быстрее. Меня начало охватывать бешенство. Почему бы им не веселиться? Ужин и бабки на халяву. День у них явно выдался лучше моего. Сделав глубокий вдох, я перехватил поудобнее кистень, конец которого был обмотан вокруг правой ладони. «Лишь бы не убить», – промелькнула мысль. Злобно оскалившись, я прыгнул с края пирса, приземлившись прямо перед костром.

Тройка удивленно уставилась на человека, появившегося перед ними. Не тратя ни секунды, я нанес кистенем удар по голове парню, который собирал монеты. Противник потерял сознание и разлегся на земле, раскинув руки. Повернувшись к щербатому, попытался повторить удар, но мужик успел уклониться, и удар шара, набитого камнями и песком, пришелся по ключице. Взвыв от боли, он перекатился подальше, а я, не отвлекаясь на него, повернулся к третьему. Удар пяткой в грудь пресек его попытку подняться. Подскочив вплотную к стонущему противнику, ударил что было силы ногой в живот. Удар кистенем по голове добавил еще одно бессознательное тело возле костра.

Поворачиваясь в ту сторону, где был щербатый, я смог заметить движение и отскочить, но нож все равно успел задеть левое плечо. Песок оросила брызнувшая кровь. Противник ощерился и что-то лающе прорычал.

– Кто кого поборет, гнида! – оскалился я в ответ, теряя последние капли самообладания и развел руки, предлагая сделать первый ход.

Щербатого не нужно было долго упрашивать. Он сделал шаг вперед, держа нож перед собой, а я, подцепив мыском горстку песка, швырнул его в лицо противнику. Рефлекторно отшатнувшись, Щербатый пропустил удар кистенем по челюсти. Неловко отступив назад, пытаясь не потерять равновесие, он не заметил нового удара, пришедшегося прямо в голову. Упав на землю, щербатый скрючился от боли, что-то подвывая. Подступив ближе, я откинул ногой в сторону выроненный противником нож и ударил еще раз кистенем. После чего уронил кистень и, сев сверху на щербатого, начал от души вколачивать его голову в песок кулаками…

Еле взяв себя в руки, я остановился, с трудом успокаивая тяжелое дыхание. Щербатый находился уже в бессознательном состоянии. Лицо превратилось в одно сплошное кровавое месиво. Рядом валялось несколько зубов. Склонившись над ним, похлопал по щекам, приводя противника в сознание. Через минуту на меня уставился практически адекватный взгляд. Прижав за горло щербатого к земле, я оскалился и, чеканя каждое слово, проговорил, более чем уверенный в том, что хоть слов он не поймет, но общий смысл уловит точно:

– Слушай сюда, тварь: еще раз встречу вас у себя на дороге, отправлю на корм рыбам. Понял? – Щербатый смотрел на меня, ожидая продолжения. Жестко усмехнувшись, я отпустил его горло и сильно ударил по щеке. – Понял, спрашиваю? – До мужика, похоже, дошло, что от него требуется какая-то реакция. Испуганно издав что-то невразумительное, он кивнул. – Вот и умничка, – проговорил я, похлопав его по щеке. – А теперь спи, родной, – с этими словами я нанес сильный удар в левый глаз, от которого щербатый вновь потерял сознание.

Тяжело дыша, я сел рядом с поверженным противником и устало посмотрел на казавшуюся в темноте черной воду. «М-да, насыщенный выдался сегодня день», – пронеслась отстраненная мысль. Скривившись, я потрогал неглубокую рану на плече, из которой продолжала сочиться кровь. Когда же наконец оставят мою тушку в покое и не будут пытаться проделать в ней новые дыры, не предусмотренные природой?..

Поборов усталость, я встал и проверил, живы ли первые два мужика, беспокоясь, не прибил ли их насмерть. Оба противника дышали. Облегченно переведя дух, я обшарил тела всех троих, после чего выпотрошил вещевые мешки и отобрал добычу.

К моим вещам прибавились две штопаные рубахи и одни штаны, принадлежавшие самому крупному из троицы, также в мой мешок перекочевала пара плащей, деревянная ложка и три ножа. Оставлять колюще-режущее этим придуркам не было никакого желания, выбрасывать же – душила жаба. Туда же отправилась одна дубинка. Две другие я выкинул в реку.

Нашел и съестные припасы, которым обрадовался, как ребенок – подарку на Новый год. Несколько лепешек, немного соленого мяса, какая-то крупа, небольшой мешочек с солью и полголовки козьего сыра. Оторвав сразу кусок лепешки и засунув его в рот, я подтянул к себе кошельки, снятые с бессознательных тел. Быстрый подсчет показал, что я обогатился на семьдесят медных монет, а у щербатого нашлась даже одна серебряная.

Весело улыбнувшись, ссыпал деньги в кошелек поновее и закинул их в мешок. Голодная смерть, похоже, отменяется. Завязав тесемки, я услышал стон парня, который первым потерял сознание. Встав и подойдя к нему, посмотрел в только что открывшиеся, еще мутные глаза.

– Выспался?

Парень что-то невразумительно промычал в ответ. Я ласково улыбнулся.

– Спи дальше, – с этими словами, наклонившись, нанес удар, вновь выбивший сознание из тела.

Осмотрев поле боя, я подошел к костру, на котором стоял чудом не тронутый в этой свалке котелок с ухой, и принюхался к содержимому. Обмотав ладонь кистенем, взял котелок за ручку и, стараясь не расплескать, выбрался наверх.

Через полчаса я уже сидел под одним из свободных дальних пирсов, объевшись ухой и с отличным настроением, смотря на луны, взошедшие на ночном небе. В ближайшую неделю я не сдохну. По крайней мере, не от голода точно. На этой оптимистичной мысли веки опустились, и пришел сон о родном мире.

Брин

Лампа на письменном столе уютно освещала кабинет. В небольшом камине потрескивали дрова. Старый маг откинулся в глубоком кресле и взял со столика бокал вина. Бумажная работа успела его изрядно измотать.

– Прекрасный букет, – сделав глоток и довольно сощурившись, произнес Брин.

Сеть Совета Домов была разгромлена практически полностью в большей части юго-запада континента. Из соседней комнаты донесся душераздирающий крик. Маг раздраженно поморщился. Им Вирханс был слишком строптив и неразговорчив. «Хотя вкус у него неплох», – подумал Брин, осматривая убранство кабинета, в котором он проработал весь день, разбираясь с донесениями отрядов.

Отдыхать старому магу пришлось недолго. Через десяток минут в дверь сначала вежливо постучали, а затем в кабинет вошел высокий темноволосый парень с тонкими чертами лица.

– Что-то важное, Марин? – отставив бокал с вином, спросил Брин.

– Да, учитель, – вежливо кивнул парень, оправляя черную мантию, – появились новые сведения. Из Кароссы в Палеро, по слухам, собираются направить последние разработки Совета для усиления гвардии Махти Третьего.

– Псы унюхали запах неприятностей, – задумчиво протянул старый маг, постучав пальцами по столу, – судя по донесениям, наши действия стали им известны, вот и решили подсуетиться. Хотя не ожидал, что они станут раскидываться своими разработками. Видимо, решили перестраховаться…

Старый маг замолчал и вновь взял бокал вина. Тихо потрескивали дрова в камине. Через небольшое витражное окно было видно, как ветер разогнал обрывки темных туч и показались сестры-луны. Высокий худой ученик не решался прервать размышления мастера.

– Подними все контакты. Мне нужно знать, как они будут доставлять груз и когда именно, – после недолгого молчания произнес Брин. – Как, кстати, обстоят наши дела в Палеро?

– Не особо хорошо, – помедлив, отрапортовал Марин, – ключевые фигуры под бдительной охраной. Ввести своих людей в малый круг владеющих Палеро пока не удалось. Единственные хорошие новости – удалось найти сочувствующих среди дворянства. Хотя головы у них забиты дичайшей архаикой, – усмехнулся парень. – Но там приходится действовать осторожно, так что сказать что-то наверняка пока не представляется возможным.

– Понятно, – кивнул Брин. – Как там младший Им Лакур?

– Занял место своего внезапно скончавшегося деда в малом круге Сьериса, – улыбнулся Марин, – его жена и дети переправлены в дом Комара, чтобы благородный Им Лакур не терял здравомыслия.

– Отлично, – словно в такт своим мыслям кивнул старый маг, – действуй по плану.

Глава 6

Будни начинающего уголовника

Максим

– Корса, ванна их марени… – Щербатый, гм… бывший щербатый, чья расщелина между передними зубами увеличилась еще на два отсутствующих, заискивающе заглядывал мне в глаза. В сочетании с лицом, похожим на отбитый кусок мяса, это выглядело довольно жутко.

Мы находились на площадке, где собирались поденщики. Я, как и вчера, сел на перевернутую корзину, слегка на отшибе от общей толпы. Передо мной стоял щербатый и что-то пытался втолковать. За спиной у него находились вчерашние напарники по драке и молча смотрели в землю. За этой колоритной картиной с возбужденным интересом наблюдали остальные поденщики, сидевшие неподалеку. Могу поспорить, что о вчерашнем избиении им уже известно, а последствия для нападавших были, гм, так сказать, налицо. Щербатый, кривляясь, пытался донести до меня какую-то мысль. Посмотрев на него усталым взглядом, я чуть не завыл. Как же ты меня достал! Ты мне всю конспирацию ломаешь! Не зря же я мычал весь вчерашний день каждому встречному. Выучи русский, потом уже обращайся!

– Отвали. – Произнесенное по-русски полушепотом, чтобы не услышали посторонние, слово было больше похоже на шипение.

Сопроводив его недвусмысленным жестом рукой и зло дернув щекой, оглянулся и немного успокоился. Вроде никто не услышал. Только толпы желающих пообщаться со странным иностранцем, ни бельмеса не понимающим в местном наречии, мне и не хватало для полного счастья.

– Ванн их, Корса, ванн их… – Щербатый коротко поклонился и поспешил уйти, скрывшись в ближайшем переулке вместе со своими дружками.

Я проводил его растерянным взглядом. «И какого черта было нужно?»

Деньги, доставшиеся мне вчера после общения с этой троицей, лежали в кошельке. Небольшое количество припасов, уменьшившееся после завтрака, также находилось при мне в вещевом мешке. Так что сегодня можно было бы и не выходить на работу, но я все-таки решил снова встать на стезю грузчика. На это было три причины.

Во-первых, того количества денег, что у меня есть, не хватит больше чем на две недели, и это при условии, что придется питаться по минимуму, а против диеты мой организм, и так истощенный до предела после путешествия по лесу и лихорадки, настойчиво протестовал.

Во-вторых, нужно было как-то вписываться в местное общество и показать, что мои попытки устроиться на работу в этом порту не охладели после небольшой стычки. Иначе в следующий раз может случиться аналогичная ситуация. Лучше сразу расставить все точки над «ё». Пусть привыкают.

И в-третьих, мне нужно было учить язык. После вчерашней работы я уже начал составлять в памяти небольшой словарь. Значение около полутора десятка слов уже было понятно. Еще в двух десятках я не был уверен. Была и третья категория слов. Самая крупная. Смысла я пока не понимал, но то, что они относятся к местной ненормативной лексике, знал точно. Порт есть порт. Высокоумные разговоры о философии или искусстве здесь вряд ли услышишь, зато мата сколько угодно.

На последней мысли я хмыкнул себе под нос. Учить язык без учителя или хоть какого-нибудь учебника или словаря… Раньше мне такая мысль никогда бы не пришла в голову. С иностранными языками у меня всегда были большие проблемы. Сейчас же, в ситуации, когда я являюсь единственным носителем родного языка, наверное, во всей этой Солнечной системе, и не зная местного наречия, не могу даже купить себе поесть, язык начинал усваиваться ударными темпами. Возможно, через год я смогу вполне нормально на нем разговаривать.

Тело пробила дрожь. Через год. Год! Черт! Я не хочу здесь прожить год! Год… Горькая усмешка наползла на лицо. Год – это только изучение языка, а как вернуться из этого махрового средневековья обратно в родной мир, в цивилизацию, черт возьми, – пока нет даже ни одной идеи, и что самое паршивое, я сильно сомневаюсь, что она появится через год. Непроизвольно вырвался тоскливый смешок, больше похожий на всхлип. Если удастся вернуться, счет за оставленную включенной лампочку в туалете набежит к тому времени, наверное, немаленький.

«Ладно, Северов, – я встряхнулся, – не строй планов, не смеши бога или богов или как тут дела обстоят с пантеоном. Раскисать уже поздно. Дохнуть нужно было еще в лесу. Сейчас же ты среди людей, так что необходимо разбираться с ситуацией, пока есть хоть какие-то шансы. Тем более незачем облегчать жизнь местному населению, представители которого с завидным постоянством пытаются в тебе проделать лишние отверстия. Чисто из врожденной вредности нужно еще потрепыхаться и усложнить им жизнь. Пусть мучаются, не одному же тебе страдать…»

Из раздумий меня вырвал голос очередного нанимателя, махавшего мне рукой. Наняли, так же как и вчера, четверкой. Среди моих коллег обнаружилось знакомое лицо. Парень лет девятнадцати-двадцати по имени Сафар, с которым мы работали вчера. Весело улыбнувшись, он хлопнул меня по плечу.

– Корса, мали сора дун!

Постаравшись не скривиться от боли в раненом во вчерашней потасовке плече, я улыбнулся в ответ и, невразумительно промычав, направился вслед за нанимателем. Разгружали мы набитое винными бочками небольшое судно до полудня, перетаскивая их в подъезжающие телеги. Обед я встретил сидя, скрестив ноги, на пирсе и жуя бутерброд из лепешки и козьего сыра, недалеко от остальных парней, с которыми работал. Организм чувствовал себя довольно паршиво. После путешествия по лесу, где пришлось находиться на скудной диете, и перенесенной болезни, тело настойчиво требовало передышки. Нужна была пара дней, чтобы отлежаться и прийти хоть во что-то отдаленно напоминающее норму. В идеале бы еще неплохо обработать чем-нибудь все раны, но это уже совсем из разряда фантастики и несбыточной мечты.

Но, увы и ах, вариантов отлежаться в спокойном месте не было. Можно, конечно, попробовать снять комнату на каком-нибудь постоялом дворе, но меня терзали смутные сомнения, что смогу оплатить хотя бы дня три проживания. Про такие мелочи, как доходчиво объяснить в местной гостинице, что именно мне требуется, я даже не вспоминал…

От размышлений меня отвлек старик, сидевший неподалеку и голодными глазами смотрящий, как я ем. Чуть не поперхнувшись от такого взгляда, я даже перестал жевать. Минуту помедлив, встал и, подойдя к нему, сел рядом. Порывшись в своем мешке, вытащил пару лепешек и незаметно, чтобы не увидели посторонние, протянул их старику.

Старик что-то благодарно забормотал и вцепился редкими зубами в лепешку. Я продолжил доедать свою, косо поглядывая на нищего. Мужик был еще вполне жилистым, лет пятидесяти с небольшим. Выглядел, правда, на первый взгляд намного старше, но это, наверное, издержки либо местной медицины, либо образа жизни, а скорее всего, и того и другого. Одет он был в лохмотья грязно-серого цвета, в очертаниях которых определить изначальный цвет и фасон вещей было решительно невозможно. Засунув последний кусок лепешки в рот, я кивнул старику и, встав, направился к своей бригаде, жуя на ходу. Впереди ждал разгрузки еще один корабль.

– Корса, сата нави ка? – Сафар, подошедший ко мне после того как мы закончили с работой и получили расчет, чего-то хотел.

– Корса, сата нави ка? – повторил он, я же в ответ лишь развел руками, всем своим видом показывая, что не понимаю.

Расплывшись в улыбке, Сафар поднял перед собой руки, изображая стаканы, чокнулся ими друг о друга и сделал вид, что пьет из одного, а второй протягивает мне. Хмыкнув, я мимолетно удивился, что и тут есть традиция чокаться. Суть фразы была ясна, и перевести ее можно было как: «Третьим будешь?»

Пить с незнакомыми людьми я не любил, но знакомых в этом мире у меня не было, да и в своем мире я это правило не раз нарушал. И если быть до конца честным, выпить хотелось. Давно хотелось… даже не выпить, хотелось нажраться до поросячьего визга. Все эти перемещения между мирами на трезвую голову в сознании не хотели укладываться совершенно, а если вспомнить, сколько раз уже чуть не умер, становилось совсем тоскливо. Про дом и перспективы возвращения вообще лучше не думать. Короче, нужно идти, вникать в местную жизнь просто необходимо, но позволить себе напиться нельзя. Ночевать в порту неизвестного мира в пьяном состоянии… я еще не настолько сошел с ума.

Кивнув в ответ ожидающему от меня реакции Сафару, я подобрал вещмешок и, хлопнув парня по спине, двинулся вместе со всеми в ближайшую таверну.

За видавшим виды деревянным столом в углу зала, на грубо сколоченных лавках нас сидело четверо. Все, кто вместе сегодня работали. Небогатый стол, представляющий из себя тарелки с гречневой кашей с требухой и салом, а также несколько кувшинов какой-то браги, жутко напоминающей по вкусу портвейн «Три семерки», перемешанный с забродившим виноградным жмыхом, обошелся всего по семь медных монет с носа. Похоже, здесь собирались все рабочие порта. Дешево, сердито, и солома на полу не слишком воняет.

За столом неподалеку с удивлением разглядел Аласта. Сидевший рядом с ним собеседник, пожилой мужчина, неплохо одетый по меркам этого заведения, курил трубку и, выпуская кольца сизого дыма к потолку, что-то говорил моему вчерашнему нанимателю.

При виде табачного дыма жутко захотелось курить… пытаясь хоть как-то заглушить проснувшуюся зависимость, я сделал большой глоток бормотухи. Отставив пустой стакан и переведя дыхание, я вновь бросил взгляд на стол Аласта и, встретившись глазами со своим нанимателем, кивнул в знак приветствия. Аласт, ухмыльнувшись, ответил коротким кивком.

– Корса, васа сажен! – В очередной раз стукнув меня по раненому плечу, Сафар гордо обвел рукой зал заведения.

В ответ я лишь хмыкнул. За кого меня принимают? За туземца, вчера из леса вышедшего? Хотя не так уж и далеко от истины. Из леса я и правда вышел только вчера. И что за дурацкое прозвище приклеилось, Корса? Найти бы переводчика с местного на русский, а то не знаешь, то ли обижаться, то ли гордиться…

Встряхнув головой, я поднял свой стакан, предлагая выпить. Предложение было горячо поддержано.

Успевший уже зарубцеваться шрам, оставленный ножом чернобородого, заныл, напоминая о себе. Меня начало охватывать бешенство. Мы сидели в таверне уже часа полтора. За окном давно успело стемнеть. Принесли новые кувшины, и тут я наткнулся взглядом на него. Чернобородый! Сидит и пьет как ни в чем не бывало с неизвестными мне личностями, еще и ржет как конь.

«От твоего ножа, падаль, я чуть не загнулся», – почувствовав, что начинаю закипать, сдвинулся в самый темный угол стола и надвинул поглубже шапку.

Из всей тройки первых встреченных мной в этом мире людей больше всего претензий у меня было именно к нему. Именно из-за нанесенного им ранения я почти неделю провалялся в лихорадке, беспомощный, как младенец, и так же, как младенец, ходя в собственные штаны.

Изрядно захмелевшие собутыльники не заметили моего странного поведения, но зато я поймал на себе заинтересованный взгляд Аласта, отвлекшегося от нового собеседника, севшего за его стол. Вчерашний работодатель с интересом посмотрел сначала на меня, потом на чернобородого. Сделав вид, что ничего не заметил, я слил бормотуху из своего стакана обратно в кувшин и налил воды. Сегодня у меня еще есть дела.

Ждать, пока чернобородый закончит наливаться местным пойлом и соберется уходить, пришлось еще час. Все это время я поднимал свой бокал вместе с коллегами и пил разбавленную водой бормотуху, стараясь большую часть сливать в стоявший возле ноги кувшин. В голове уже начинало шуметь. Хотя градус у этого пойла был низкий и пил я намного меньше, чем мои новые знакомые, но выпитое количество давало о себе знать. Уже начиная скучать, я увидел, как чернобородый, пошатываясь, встал из-за стола и, попрощавшись с собутыльниками, пошел к двери. Подобравшись и стряхнув с себя следы дурмана, я достал из кошеля еще три медных монеты и, хлопнув уже клевавшего носом Сафара по спине, кинул их перед ним, а затем, встав из-за стола, тоже направился к выходу.

Покачивающаяся спина чернобородого маячила метрах в десяти. Легкий ночной ветерок приятно холодил разгоряченное лицо. Мы шли по плохо освещенной улице с редко встречающимися масляными фонарями. Окна окружающих домов смотрели на редких прохожих пустыми черными глазницами. С нетерпением сжимая намотанный на правую руку кистень, я ждал подходящего момента, когда попадется самый темный и безлюдный переулок, чтобы нанести удар. Оглушающую тишину ночного средневекового города разгоняли только редкие крики пьяных матросов и грузчиков, гулявших в соседних тавернах, и мое тихое бормотание:

– Гоп-стоп, мы подошли из-за угла. Гоп-стоп…

Аласт

Аласт с интересом проводил взглядом выходящего из трактира странного полукровку, поднявшегося сразу после того, как ушел какой-то мужик с лопатообразной черной бородой, за которым тот исподтишка следил уже около часа. Заинтересованный странным поведением необычного поденщика, Аласт положил на стол деньги, и спешно распрощавшись с очередным клиентом, сделавшим хороший заказ на редкие контрабандные товары, которые он помогал доставать, вышел из трактира и в отдалении последовал за Половиной.

Полукровка долго шел за покачивающимся чернобородым, что-то неразборчиво напевая себе под нос и периодически сбиваясь на неровный шаг, подражая пьяному, когда на него оглядывался объект преследования. Весь этот затянувшийся спектакль резко закончился, когда мужчина свернул в темный переулок. Половина подобрался, из рукава выпало что-то похожее на кистень, и, быстрым шагом преодолев разделяющее их расстояние, он нанес своим оружием удар по голове зазевавшейся жертве. Не делая перерыва, последовало несколько сильных ударов ногами в живот, после чего он наклонился и, схватив мужика за ворот, затащил слабо сопротивляющегося человека глубже в темноту переулка, скрывшись с глаз.

«Все интереснее и интереснее», – подумал Аласт, направляясь за ними.

Прислонившись плечом к стене дома, парень с усмешкой наблюдал, как не замечающий его полукровка, находящийся буквально в пяти шагах, самозабвенно наносит удары кулаком по лицу чернобородого, приподняв его для удобства за ворот куртки левой рукой.

Жертва давно прекратила попытки сопротивления и, похоже, потеряла сознание. После очередного удара раздался громкий хруст, и нос чернобородого свернулся набок. Резко отпустив свою жертву, полукровка, тяжело дыша, сел на землю рядом и прислонился спиной к стене дома, что-то бормоча на непонятном языке.

Через пару мгновений он устало оглянулся и встретился взглядом с Аластом, по-прежнему с усмешкой наблюдавшим за разыгравшейся сценой. Впав в ступор на несколько мгновений, потомок горных великанов резко вскочил на ноги. Бросил мимолетный взгляд на кистень, валяющийся в паре шагов, и, не раздумывая, выхватил нож, висевший на поясе, а затем застыл в ожидании. Нападать первым он, похоже, не собирался. В планы Аласта, впрочем, это тоже не входило. Померившись взглядами с полукровкой, с лица которого исчезло глупое улыбчивое выражение, Аласт приветливо махнул рукой.

– Привет, Половина! Развлекаешься? – Насмешливая ухмылка так и не сошла с лица.

Полукровка немного помедлил, видимо удивленный такой реакцией, но, опустив нож, успокоился и произнес в ответ с сильным незнакомым акцентом:

– Привет, Аласт.

– Надоело разгружать корабли, решил подзаработать по-другому? – Аласт подошел к громиле и стал с интересом рассматривать его валявшегося без сознания противника.

Половина помедлил пару мгновений, похоже пытаясь подобрать слова.

– Я. Нет. Говорить. – Тут он попытался изобразить выражением лица, насколько он может говорить, срываясь на непонятный язык, потом показал рукой на лежащего без сознания чернобородого, после чего, подняв свою рубаху, ткнул пальцем в грубый свежий шрам на левом боку, и снова указал на чернобородого.

– Понятно: твой знакомый. – Аласт жестко усмехнулся. – Будешь добивать?

Максим

– Олас, Корса! Сариам? – напротив меня стоял Аласт и насмешливо улыбался.

Впав в ступор, я напряженно пытался проанализировать ситуацию. Нападать желания не было никакого, да и парень пока тоже не проявляет враждебности, похоже от души забавляясь данной ситуацией и моей реакцией в частности.

– Олас, Аласт, – ответил я, опуская нож.

Начинала наваливаться усталость, вызванная выпитым пойлом и вспышкой адреналина.

Аласт подошел и что-то спросил, глядя на чернобородого. Слов понять не удалось, но вопросительную интонацию и общий смысл я, кажется, уловил. Похоже, его интересовало, чем данный представитель местного общества вызвал мое неудовольствие.

– Их. Дан. Саора, – выдал я, вспоминая весь свой небольшой словарный запас местного языка, в попытке объяснить, что ни черта не понимаю в местном наречии.

После чего показал на чернобородого и продемонстрировал шрам, оставленный мне на память его ножом, пытаясь донести мысль, что не накидываюсь просто так на всех подряд.

Аласт рассмеялся, после чего, выдав короткую фразу, кивнул в сторону лежащего без сознания человека со сломанным носом, и проиллюстрировал свои слова красноречивым жестом: провел большим пальцем себе по горлу, вопросительно подняв бровь. Посмотрев на чернобородого, я почувствовал, что меня слегка передернуло. Он, конечно, чуть не отправил меня на тот свет, но я еще не настолько здесь озверел, чтобы резать глотку человеку без сознания.

Засунув нож обратно в ножны и отрицательно мотнув головой, наклонился к чернобородому и снял с него куртку. Примерив ее, удовлетворенно хмыкнул. Обновка оказалась почти впору, лишь слегка жала в плечах, да рукава были немного коротковаты.

Застегнув на пуговицы темно-серую курткус глубоким капюшоном, сшитую из грубой ткани, и подтянув по привычке рукава до локтей, я также снял с чернобородого пояс с висевшими на нем кошелем и ножнами с большим ножом, которым он не так давно распорол мне бок. Осмотрев свою жертву, я пришел к выводу, что мне больше ни черта не надо (не штаны же с трусами с него снимать, в конце концов…), и, еще раз врезав от всей души по лицу моему несостоявшемуся убийце, я направился к выходу из переулка.

Остановившись на углу дома, бросил взгляд на Аласта, все еще стоявшего над бессознательным телом.

– Решил оказать ему первую помощь? – С саркастической усмешкой я вопросительно приподнял бровь.

Аласт оглянулся на меня, после чего склонился над чернобородым и стал стаскивать с него сапоги. Данное действие сопровождало мое тихое бормотание.

– Чертовы фетишисты. Что у вас за любовь такая нездоровая к обуви? Мир извращенцев, вашу мать…

С трудом скинув с плеча очередной тюк, набитый чем-то железным, в подъехавшую телегу, я с наслаждением потянулся всем телом, подставляя лицо под лучи летнего солнца. Осталось немного. Скоро корабль будет полностью пуст, что, впрочем, не слишком радует, так как разгрузки ожидает еще один. Проходящий мимо высокий, добротно одетый парень брезгливо зажал нос, я лишь хмыкнул про себя. Неудивительно. Мыла мое тело не видело уже давно, а запахи рыбы и пота, казалось, въелись уже в саму кожу, и прохладная речная вода никак не помогала в исправлении этой ситуации. Проводив взглядом неженку и почесав подбородок, заросший короткой бородкой, я с чувством обреченности двинулся в сторону корабля. Тюки сами себя не погрузят… а вообще интересный тип.

Сегодня удалось увидеть целых трех человек выше метра семидесяти. Причем это были не клыкастые иссиня-чернокожие парни, к виду которых мне до сих пор не удалось привыкнуть, а самые что ни на есть нормальные люди. Одним из них был вот этот парень лет двадцати пяти, одетый во что-то по фасону напоминающее военную форму, что, впрочем, неудивительно, так как корабли пришли с грузом для гарнизона, находящегося к востоку от города. За спиной у него был короткий синий треугольный плащ с красной полосой по длинной стороне, а на правом боку висела медная труба, заканчивающаяся кристаллом, грубо обработанным в форме пирамиды, которую после недолгих раздумий я списал в разряд бутафории или символа отличия, так как она напоминала что угодно, только не боевое оружие.

Были и еще двое. Один – прибывший на корабле мужчина лет тридцати пяти, судя по выправке и висящему на поясе мечу с богато украшенным эфесом, – кто-то из военных шишек, и второй – начальник местного гарнизона, решивший лично встретить гостей и проконтролировать прием груза. Ломал голову я над этим фактом недолго. Вообще, сложно чем-то заморачиваться, перетаскивая тяжести.

– Привет, Старый! Как жизнь молодая? – Я весело оскалился, упав пятой точкой на свободный кусок мешка, на котором сидел нищий старик.

Привыкший уже к моим выходкам, дед пропустил сказанную по-русски фразу мимо ушей и ожидающе посмотрел на меня. Хмыкнув, я извлек из своего заплечного мешка пару лепешек, полголовки козьего сыра и протянул старику, после чего, сделав себе бутерброд из таких же лепешек с сыром, приступил к обеду.

– Скучно с тобой, Старый, даже доброго дня не пожелаешь, – высказал я свое мнение, прожевав кусок бутерброда и переведя взгляд со старика на охваченный суетой порт.

Откусив очередной кусок, я блаженно прикрыл глаза. Солнце припекало. Лицо обдавали прохладой порывы освежающего ветра. Даже запахи от гниющей рыбы и открытых стоков для нечистот уже не казались настолько раздражающими, как в самом начале, когда я только вошел в город. Начинало казаться, что этот порт и моя работа грузчиком были всегда и ничего до этого больше не было. Не было родного мира. Не существовало техники и вечного информационного потока. Не было другой жизни. Только этот порт и этот безумный город. Все становилось привычным и обыденным. Окружающий средневековый пейзаж уже переставал казаться чем-то иррациональным и нереальным. Похоже, я стал полностью привыкать к царившей вокруг обстановке.

Улыбнувшись, я открыл глаза. Ветер гнал по светло-голубому небу белые перистые облака, унося их прочь, куда-то на юг.

Опустив взгляд, я, в который уже раз в этом мире, замер с открытым ртом. М-да, со «стал полностью привыкать» я явно погорячился. На лице заиграла саркастическая ухмылка. К подобному виду я вряд ли смогу быстро привыкнуть. Слишком уж сюрреалистично. В десятке шагов от меня ругались двое… гм, людей. Наверное, людей… хотя после переноса в этот мир я уже ни в чем не был уверен. Рогатый парниша с рыжими бакенбардами и разрисованным черепом о чем-то горячо спорил с клыкастым чернокожим бугаем, которого перепутать с обычным негром можно было только с жуткого перепоя.

– Знаешь, Старый, если мне все-таки удастся вернуться домой, то прописка в психбольнице, как минимум лет на пять, мне обеспечена, – высказал я терзавшую меня мысль деду, провожая задумчивым взглядом шагающего прочь рогатого.

Мой молчаливый собеседник, полностью поглощенный процессом пережевывания пищи, осложняемым отсутствием части зубов, проигнорировал высказывание.

– Корса! – донесся до меня крик Аласта.

Посмотрев в сторону своего работодателя, я лишь кивнул, давая понять, что услышал, и принялся собирать в мешок остатки обеда.

– Обидно, Старый: я к тебе со всей душой, а ты даже разговор поддержать не хочешь… – Хмыкнув, я поднялся и закинул мешок за спину. – Бывай, еще увидимся.

Аласт

Аласт лениво достал из полотняного мешочка горсть сухих ягод, закинул в рот и медленно разжевал. Солнце стояло в зените. Поденщики сделали передышку после разгрузки очередного судна, прибывшего сегодня утром. Рассевшись на пирсе, они перекусывали своими припасами. Парень перевел взгляд на колоритную картину, которую наблюдал уже пять дней. Неподалеку сидел полукровка рядом со старым попрошайкой и жевал лепешку, запивая ее водой.

Хотя какой он, к демонам, полукровка… За последнее время Аласт окончательно убедился, что этот бугай, притворяющийся почему-то блаженным, никакого отношения к горным великанам не имеет. Если в нем и есть их кровь, то затерялась она далеко в веках. Парень зло дернул щекой, раздраженный своей ненаблюдательностью.

После случая в переулке Аласт каждое утро нанимал этого северянина на работу и даже один раз сидел с ним вместе в таверне, с каждым днем все больше приходя в недоумение от этой живой загадки. Аккуратно подстриженные волосы, спрятанные под шапкой, не привыкшая гнуться спина, а главное – манеры, постоянно прорывающиеся сквозь образ деревенского дурачка, выдавали в нем человека далеко не крестьянского сословия. Но какой благородный станет разгружать рыбу в порту и носить тряпье, на которое не каждый нищий посмотрит?

Также непонятно, почему он из себя изображает блаженного. Аласт уже успел убедиться, что разговаривать этот псевдополукровка умеет отлично. Правда, на майяра – языке, распространенном в этой части материка, он с трудом может связать пару слов, зато с родным у него нет никаких проблем.

Родной язык странного поденщика был отдельной загадкой. Аласту, выросшему на юге Кароссы, в крупном портовом городе, где можно было встретить людей с разных концов света, язык этот был совершенно незнаком, что удивляло его больше всего. Внешность выдавала в полувеликане северянина, которых можно было часто встретить в охране торговых судов, но вот язык… Язык у него был совершенно другим.

От размышлений Аласт оторвался, заметив выражение лица Половины, на котором отобразился целый спектр эмоций, начиная от удивления и заканчивая каким-то злым весельем. Перестав жевать, он смотрел на ругающихся неподалеку хеффа и асани.

Рыжий крепыш что-то доказывал асани, который был выше его на голову, постоянно указывая на клановую татуировку, красовавшуюся меж рогов на выбритом черепе. Асани, цвет лица которого стал еще более черным, что свидетельствовало о сильном возмущении, практически рыча, отрывисто отвергал все обвинения. Аласт прислушался и потом хмыкнул: стандартная картина. Хеффам пришел давно заказанный их кланом товар, но часть груза пропала, и в этом он обвинял главу охраны корабля, которая не уследила во время разгрузки. Главный асани же отвергал все обвинения, ссылаясь на то, что его задача – доставить в целости товар до порта, а не следить за грузчиками. Зло плюнув под ноги, хефф дернул себя за бакенбарду и, назвав главу охраны выродком черной медузы, пошел прочь, провожаемый насмешливым взглядом асани и Половины, который только покачал головой и, что-то тихо пробормотав себе под нос, восстановил на лице прежнее придурковатое выражение и вгрызся в лепешку.

– Половина! – Аласт махнул рукой полукровке, подзывая к себе.

Парень кивнул в ответ, давая понять, что услышал, закинул остаток лепешки в мешок и, что-то сказав старику, встал и направился к нанимателю.

Аласт нервно постучал пальцами по тюку, на котором сидел. Завтра ночью его ожидала довольно опасная, но и более чем прибыльная работа. Вчера его оповестил один из складских рабочих, который был давно прикормлен, что корабль, приплывший с юга, привез соломку цветка ломас.

Цветок выращивали на небольшом континенте Монар, на юге. Большая часть этого крохотного материка представляла из себя пустыню, по которой бродили кочевники, и лишь в самой южной части, за пределами царства песков, находились три небольших княжества. Жили они в основном за счет продажи этой соломки.

Соломка ломаса или, как его еще называли, дурман-цветка, была очень популярна у южной знати, ее также можно было часто встретить в крупных портовых городах: в районах близ гавани всегда можно было найти курильни, где проводили свое время моряки и другие любители этого дурман-цветка. Но в Кароссе да и в большинстве других стран центральной части континента цветок находился под строгим запретом и соломку можно было купить только нелегально.

Именно такая контрабанда сейчас лежала на одном из складов, завезенная вместе с хлопком и ожидающая отправки вглубь королевства, которая должна была состояться через два дня. Самым опасным во всем этом было то, что придется перейти дорогу Ромиру, начальнику городской стражи, так как нелегальный товар принадлежал его родственнику. Да и сам начальник должен был получить немалые деньги за то, что его подчиненные закроют глаза на незаконный груз и свободно выпустят тот из города.

Аласт вновь нервно постучал пальцами по тюку и пристально взглянул на подошедшего полукровку. Провернуть все нужно было быстро и тихо. Уже завтра утром товар покинет город. Ключ от нужного склада уже висел на груди, его надо будет вернуть сразу после дела. Помощники… помогать будет Кривой с одним из своих людей. Он хоть и на редкость отмороженный человек, но болтать не любит, а его напарник при всем желании не сможет, так как нем от рождения. На душе скребли кошки. Идти только с отбитыми на голову грабителями, имевшими не самую хорошую репутацию, не хотелось.

– Держи, Половина. Твоя доля за сапоги. – Аласт протянул бугаю небольшой мешочек, в котором позвякивала медь.

Полукровка взвесил его в руках и вопросительно поднял бровь, давая понять, что не понял, за что ему дали деньги.

– Са-по-ги. – Аласт указал пальцем на свою обувь, после чего махнул рукой в сторону переулка, где Половина приложил своего старого знакомого, и стукнул себя ладонью по голове.

Странный северянин пару мгновений переваривал информацию, после чего хмыкнул, еще раз взвесил кошелек в руке и сунул его в заплечный мешок. М-да, оставаться с Кривым наедине после получения денег не хотелось совсем. Смерив взглядом полукровку, Аласт хмыкнул, Половина, даже если захочет разболтать, не сможет. Да и вряд ли захочет. Судя по тому, что строит из себя блаженного, у него своих тайн хватает.

– Половина, для тебя есть работа.

Сердце бешено колотилось. Наряд портовой стражи, с удивительной частотой проходящий мимо нужного склада, в очередной раз скрылся за поворотом. Четверых грабителей, застывших в переулке, скрывала темнота. Сестры на небе были скрыты тучами, за которые Аласт благодарил создателя. Рядом тихо выругался на неизвестном языке Половина, накинувший на голову капюшон куртки и скрывший лицо за повязкой, оставив открытыми только остро смотревшие глаза.

Аласт скосил на полукровку взгляд. Объяснить ему, что за работа ожидает ночью и что именно от него требуется, было сложно. На это ушло почти два часа, и еще два часа он выяснял подробности, пока после долгих раздумий не согласился. Пришлось даже увеличить его долю до той, что обещал Кривому, который стоял тут же, чуть позади, вместе со своим человеком. Зато теперь была полная уверенность, что полукровка шум поднимать не будет. После получаса общения образ блаженного дурачка полностью исчез, и за ним, как оказалось, скрывался умный и расчетливый сукин сын, точно хотевший знать, чем рискует и сколько денег за это получит. Согласия удалось добиться только после того, как с большим трудом получилось объяснить, что на складе нужно взять только контрабанду, за которую и ее владельцу светит виселица.

Нервно вздохнув, Аласт выпрямился и, махнув рукой остальным, быстро двинулся к складу. Подойдя к двери, он вытащил из-за пазухи ключ и, открыв ее, сначала впустил подельников, после чего вошел сам, плотно прикрыв за собой. Возле входа, обнажив нож, застыл Немой, остальные осторожно двинулись за инициатором этого дерзкого плана вглубь склада, прислушиваясь к каждому шороху в окружающей тишине.

Отойдя от входа, Аласт достал из заплечного мешка лампу и, выбив кресалом сноп искр, поджег фитиль. Тусклый огонек разогнал мрак и осветил пространство склада, заставленное тюками и корзинами. Мешки с соломкой ломаса должны храниться в небольшой комнате в конце помещения. Взяв лампу в правую руку, Аласт махнул Кривому и Половине, пружинящим шагом направившись к заветной комнате.

– Собачье дерьмо!.. – Аласт был в ярости, еле сдерживаясь, чтобы не перейти с полушепота на громкую ругань. – Чтоб тебя черви жрали, Ронак!

Дверь комнаты, за которой находились мешки с дурман-цветком, была закрыта на замок, и эта сволочь Ронак забыл не то что достать ключ и от нее, но даже сказать об этом. Демоны! Если начать ее ломать, то сюда сбежится вся стража порта! Собачий выкидыш! Все зря!

– Chto sluchilos? – Половина вопросительно поднял бровь, смотря на тихо беснующегося Аласта.

Парень посмотрел на полукровку, пытаясь понять, что именно он спросил, но смысл неизвестных слов быстро дошел до сознания. Аласт криво усмехнулся, показывая на замочную скважину.

– Все зря, – он резко мотнул головой, – у меня нет ключа от нее.

Полукровка помедлил пару мгновений, глядя в указанном направлении, после чего взял лампу из рук Аласта и внимательно осмотрел замок и щель, где можно было разглядеть запирающий штырь этого проклятого механизма. Достав нож из-за голенища, он просунул его в щель между дверью и косяком и попытался сдвинуть засов, но ширина зазора не позволяла этого сделать, да и механизм блокировал попытки. Застыв, он перевел задумчивый взгляд с двери на Аласта, после чего указал пальцем на его грудь.

– Дай. Смотреть, – и с этими словами протянул руку ладонью вверх.

Аласт пару мгновений соображал, что именно ему дать и что хочет смотреть полукровка, после чего кивнул и выудил из-за пазухи ключ от основной двери склада. Половина пристально рассмотрел бородку ключа, потом опять вернулся к зазору между дверью и косяком. После чего поднял лампу повыше и внимательно осмотрел склад; похоже, не найдя ничего, что могло бы его заинтересовать, он перешел к осмотру сначала Аласта, потом Кривого. На запястье Кривого его взгляд остановился.

– Дай. – Половина указал пальцем на браслет Кривого, который был сделан из перекрученного тонкого медного прутка, навитого в несколько раз.

– Чего? Зачем? – Кривой насупился, подозрительно смотря на полукровку.

– Дай, – повторил Половина, настойчиво протянув руку.

– Отдай ему браслет… – голос Аласта сорвался на шипение.

Похоже, этот лжеполукровка что-то придумал.

Взяв браслет, Половина разогнул его. Украшение превратилось в длинную проволоку. Что-то бубня под нос на своем языке, он сунул лампу обратно в руку Аласту и заставил встать рядом так, чтобы осветить дверь; затем начал делать странные манипуляции с проволокой, засовывая ее в замочную скважину, после чего сгибал ее и повторял свое действие. Проделав все манипуляции в пятый раз, он удовлетворенно крякнул. В следующий момент раздался щелчок. Аласт, не веря глазам, смотрел на щель между дверью и косяком. Засов ушел внутрь замка!

Максим

– Наивные албанцы… Лишь бы ты пролез.

Я разогнул тонкий прут из мягкой меди. Сломав его ровно посередине, нагнулся к замочной скважине. Если б мне кто-нибудь еще месяц назад сказал, что я буду вскрывать замок склада, чтобы что-то оттуда спереть, я бы рассмеялся шутнику в лицо. Но вот прошел месяц. Родители, друзья, любимая работа остались в другом мире, а я вскрываю средневековый замок в порту проклятого богом мира, вспоминая навыки, приобретенные лет в четырнадцать и благополучно забытые уже через месяц после их освоения. М-да, жизнь вообще странная штука…

– Давай, давай. Только не гнись…

Наконец-то удалось подобрать нужную длину зубца, чтобы зацепить механизм замка рычагом. Двузубая бородка! Нет, ну просто детский сад какой-то. Мир непуганых идиотов. Мягкий металл предательски гнулся. Механизм был довольно тугим и грозил не поддаться такой ненадежной отмычке.

В конструкции замка нет, по большому счету, ничего сложного, по крайней мере, в большинстве популярных моделей ширпотреба. Более или менее современный замок я бы вскрывать точно не взялся: как ни крути, а даже на ширпотребе механизм с каждым годом становится все сложнее, и это требует совершенствования навыков. Для меня же данное увлечение прошло мимолетно.

Замки, сделанные в семидесятых – девяностых годах двадцатого века, всегда вскрывались мной на раз. Замок уровня просвещенного Средневековья, установленный в портовом складе, меня категорически не пугал.

– Да! – Наконец-то удалось подобрать длину рычага, который создавал давление для перемещения засова, и при этом даже не сломать пруток от частых сгибаний.

Нет, это даже не смешно: зачем Аласт так нервничал-то?.. По сравнению с этим советский замок, висевший на моем гараже, с цилиндрическим механизмом, который вскрывался за пару секунд, был просто эталоном надежности. Я начал подбирать длину зубца манипулятора. Это называется «система ниппель», а если быть точным и соблюдать терминологию – система сувальдного типа.

Два зубца! Первый передвигает засов, второй размещает на нужной высоте фигурную пластину, которая мешает свободному движению механизма. Количество пластин часто на один меньше количества зубцов на бородке. Иногда еще добавляют примитивную защиту, которая не дает провернуться ключу. Я аккуратно прощупал внутренность замка манипулятором. Да, всего одна сувальда. Осталось найти нужную длину зубца, которая позволит разместить пластину на нужной высоте, для свободного хода механизма.

– Где мои семнадцать лет? На Большом Каретном. Где мой черный пистолет? На Большом Каретном…

Раздался щелчок. Запирающий штырь ушел внутрь механизма. Все. Занавес. Путь свободен.

Я встал, потянул дверь на себя и жестом пригласил своих подельников войти. Все оказалось довольно просто… хотя это обычный склад, а не Форт-Нокс и даже не сокровищница местного монарха. Аласт вошел первым, за ним мужик с кривой рожей, я двинулся следом.

Зачем именно мы сюда пришли, я так и не смог понять. Из объяснений Аласта удалось уловить только то, что мы пришли за чем-то незаконным, о пропаже чего владельцы кричать на всех перекрестках не станут. Согласился я на эту авантюру по двум причинам. Во-первых, жутко надоело спать под пирсом, а во-вторых, предложение уже было сделано, и что-то мне подсказывало, что лучше не выяснять, является ли оно одним из тех, от которых нельзя отказываться. Одним бродягой меньше, одним больше – разницы для этого мира в принципе никакой.

Войдя в комнату, заставленную мешками, тюками и корзинами, я нервно поправил ножны. Аласт в общем-то не производил впечатления конченого отморозка, но про гуманизм и права человека здесь вряд ли слышали, так что моя паранойя, расцветшая в этом мире пышным цветом, говорила, что стоит ожидать и того, что меня попробуют списать в расход после этой работы.

Подойдя к открытому ящику, стоявшему в углу, я вытащил из сена бутылку из темно-зеленого стекла и посмотрел ее на просвет, подойдя ближе к Аласту, держащему лампу. Похоже, вино. Странное все-таки средневековье. Стекло бутылки однородное. Не мутное. Довольно качественно сделано. Да и в домах в этом городе окна тоже были застеклены, правда, не все, и качество оного стекла везде варьировалось… но тем не менее.

Я бросил взгляд на этикетку, на которой была изображена в профиль какая-то женщина, и под ней надпись непонятными символами. Радует, что хоть не иероглифами. Печать здесь тоже известна. Вряд ли смогу найти современную типографию, но примитивное размножение изображения есть. Хотя если уж делают этикетки, то более чем странно, что я не видел здесь газет.

Еще раз бросив взгляд на профиль женщины, я сунул бутылку в заплечный мешок. Плевать. Может, это просто выпуск элитного алкоголя, и на брендировании производитель решил не экономить.

– Корса, ке пасо фьера… – Аласт, похоже наконец нашедший то, зачем мы сюда шли, указал мне на четыре мешка в самом дальнем углу; еще три уже навьючил на себя тип с неприятной рожей.

Взяв первый мешок и удивившись тому, что весит он не слишком-то и много, ощупал содержимое. По ощущениям, набит чем-то вроде плотно утрамбованной соломы. Я вспомнил жесты, которыми Аласт пытался до меня донести смысл того, за чем мы идем, и еще раз ощупал мешок. Приехали… только с наркотой связываться мне и не хватало…

Взяв в охапку еще два мешка, я вышел из комнаты. Следом – наш предводитель, неся последний мешок. Скинув добычу рядом с собой, я прикрыл дверь и спустя пару минут, под одобрительный шепот Аласта, вернул механизм замка в изначальное состояние. Все. Нас тут не было. Почти…

Магистр Адан

В большой неуютной пещере было ясно, словно днем под ярким солнцем. Множество магических светильников не оставили и следа от вечного подземного мрака. В воздухе витал едкий запах порошков и зелий, используемых при обрядах.

Магистр Адан стоял перед двухметровым обелиском из черного камня, положив на него ладони. Вокруг, в сером камне пещеры на полу, была аккуратно выдолблена замысловатая геометрическая фигура, представляющая из себя сложное переплетение линий. В углублениях тускло светилась смесь зелий. По бледному лицу владеющего прошел спазм боли, из носа тонкой струйкой потекла кровь, падая тяжелыми красными каплями на пол перед обелиском. Через мгновение жидкость в углублениях линий забурлила и исчезла, став паром. Магистр пошатнулся и отступил от изваяния Древних.

– Как вы, мастер? – сдержанным голосом задал вопрос стоящий в пяти шагах от края геометрической фигуры Аварис.

– Буду жить, – усмехнулся магистр Дома ищущих знание и вытер кровь платком. – Демоны, испортил новую рубаху… – недовольно поморщился он, разглядывая алое пятно на белой ткани.

Аккуратно переступая через линии, Адан вышел за границы фигуры и подошел к стоявшему неподалеку столику. Плеснув вина в кубок, одним глотком его осушил и устало прикрыл глаза.

– Скажи поварам, чтобы принесли поесть. Эта работа жутко выматывает.

– Да, мастер, – кивнул Аварис, – вам удалось узнать, что в этот раз пошло не так? – задал беспокоящий его вопрос парень, перед тем как отправиться исполнять поручение.

– Да, – лаконично ответил магистр и, помедлив, продолжил: – Проблема с одним из маяков, хотя на этот раз нам повезло и он расположен не посреди океана, а где-то на континенте. – Адан вновь наполнил кубок вином и задумчиво посмотрел на обелиск. – Нужно провести вычисления. Возможно, удастся определить его точное нахождение… Ладно, – оборвал себя мужчина, тряхнув головой, – мне необходимо поесть, иначе такими темпами и до сгорания недалеко.

– Конечно, учитель, – вежливо кивнул парень с черными, стянутыми в конский хвост волосами и направился к выходу из пещеры.

Адан еще раз взглянул на алое пятно на белой ткани рубахи и раздраженно поморщился. Раздражало не пятно, а количество времени, потраченного на этот сплав из творения Древних и машин обезумевшего Тоара.

Снова осушив кубок, он поставил его на столик и пошел к саркофагу, расположенному неподалеку от обелиска. Саркофаг был сделан из темно-зеленого стекла. В свете магических светильников его тусклое мерцание было едва заметно. Вся внутренняя поверхность усыпана тонкими отверстиями, из которых вылезали иглы, впивающиеся в тело рискнувшего использовать это творение безумного мага.

Уже два раза Адан ложился в этот гроб, и оба раза что-то шло не так. Полной власти над магическими потоками получить так и не удалось.

Адан потер левую ладонь. Ее пробивала предательская дрожь. Хотя и того потока сил, доступ к которым удалось получить, было достаточно для того, чтобы его тело начало разрушаться. Медленно, но бесповоротно. По крайней мере, до тех пор, пока не удастся найти решение. Магистр провел ладонью по прохладному стеклу и пошел прочь.

Еще слишком много дел предстоит.

Глава 7

Кровь и золото

Максим

– Какого хрена, какого же хрена… – Невидящим взглядом он смотрел в пустоту перед собой, в груди разрасталась дыра, становившаяся почти осязаемой, голос опустился до шепота.

Было мерзко. Раньше я всегда думал, что буду готов к чему-то такому и не впаду в панику. Большинство авторов, книги которых были мной прочитаны, писали о подобном довольно легко. Они были не правы. Я прикрыл глаза и прислонился затылком к холодному камню. Как же они были не правы… Я раньше любил боевики. Кровь льется рекой, главный герой, не задумываясь, всаживает пулю в лоб любому вставшему на его пути, восстанавливая справедливость и попутно спасая красивую девушку, которая конечно же спешит его отблагодарить. Больше я их смотреть не смогу. Даже если удастся вернуться в родной мир… без содрогания и этой сосущей пустоты внутри – не смогу…

– Какого хрена тебе было нужно? – открыв глаза, срывающимся голосом задал я вопрос лежащему рядом остывающему трупу.

Но он не ответил, продолжая смотреть безжизненным взглядом в ночное небо. В его пустых глазах, в которых еще пару мгновений назад бились злость, отчаяние и страх, отражались только луны этого безумного мира.

Со склада мы выбрались довольно быстро и без приключений. Дождавшись, пока наряд стражи пройдет мимо, мы скрылись с добычей в темноте узких переулков, предварительно заперев за собой дверь. В течение часа пришлось идти по извилистым улицам ночного города, вжимаясь в стены и прячась от каждого прохожего, которому не спалось этой ночью. Все это время я тащил два мешка с товаром, за который, по словам Аласта, могли запросто повесить, и тихо матерился.

Вскоре Аласт вывел нас в очередной переулок и свернул во двор покосившегося одноэтажного дома. Там нас уже ждали трое мужиков, стоящих рядом с телегой, забитой мешками и тюками. Остановившись, наш предводитель скинул с плеча мешок и подошел к одному из встречающих. Пожав друг другу предплечья, они перебросились парой фраз, после чего тот, с которым разговаривал Аласт, кивнул своему коллеге, самому молодому из троицы. Парень подошел к мешку, брошенному нашим предводителем, развязал тесемки на горловине и вытряхнул под свет лун горсть какой-то черной соломы. Понюхав содержимое, местный последователь Боба Марли набил им вытащенную из-за пазухи трубку и, прикурив от фитиля лампы, сделал глубокую затяжку. Постояв пару мгновений, прикрыв глаза, парень выпустил изо рта облако сизого дыма и удовлетворенно крякнул, кивнув своему главному.

Аласт махнул нам рукой, и мы принесли оставшиеся шесть мешков, сбросив их рядом с телегой. Содержимое было придирчиво изучено и только после того, как покупатели осмотрели весь товар, в руки Аласта перекочевал позвякивающий кошель внушительных размеров. Вновь пожав друг другу предплечья, наш предводитель и главный из тройки распрощались, и мы направились прочь со двора, пока мужики прятали мешки в своей телеге.

Через час мы все вчетвером сидели в небольшой комнате дома на окраине города, в бедном квартале. Дверь открыла старуха, тут же скрывшаяся в другой комнате, после того как мы вошли, и плотно запершая за собой дверь. Аласт выпотрошил кошель, набитый серебряными монетами, которыми с нами расплатились, и занимался увлекательным делом, а точнее – дележом вырученных средств. Двое наших коллег по авантюре, выудив откуда-то из шкафа кувшин с вином, молча дегустировали местное пойло. Я же обосновался на стуле в углу, у окна с приоткрытыми ставнями, из которого, по моему мнению, можно было быстро выпрыгнуть при необходимости, и, сдвинув поудобнее ножны на ремне, готовился к худшему с делано расслабленным видом.

Пару раз мужик с кривой рожей пытался со мной заговорить, но, окончательно осознав, что я с трудом могу связать пару слов, прекратил это бесполезное занятие. Меня тоже не тянуло к продолжению знакомства. Тут на стол перед этой колоритной парочкой, рядом с кувшином, опустилось несколько мешочков с деньгами. Аласт наконец закончил подсчет и дележ добычи.

Следующие десять минут криворожий, время от времени увлеченно размахивающий ножом, спорил с организатором всей авантюры, судя по всему, не удовлетворенный размером своей доли. Аласт же, сидевший с каменным лицом, видимо, спокойно отвечал, что увеличивать их долю не будет, так как все честно и им еще в будущем вместе работать. По крайней мере, понимая приблизительный смысл одного из десяти слов, я интерпретировал происходящее именно так. Накал страстей не достиг критического максимума, и, взяв свою долю, парочка удалилась из дома, не слишком вежливо с нами распрощавшись.

После того как в комнате мы остались одни, я немного успокоился. Вряд ли Аласт решит пускать меня в расход в одиночку. Проще было бы скомандовать «Фас!» тем двум головорезам, чтобы они увеличили свои доли за счет устранения одного из участников. Парень выложил на стол кошель и, кивнув на него, разлил вино из кувшина по двум глиняными стаканам. Подняв один из них, он вновь перевел на меня взгляд.

– Фуеро мали, Корса!

Я подошел к столу, взял второй стакан и, чокнувшись с ним, сделал небольшой глоток. Вино было кислым, но намного лучше того пойла, что до этого удавалось попробовать в местных тавернах, где отдыхали портовые грузчики. Сев на табурет, я развязал кошель, выданный мне Аластом, и, высыпав на стол содержимое, быстро подсчитал монеты. Еще раз пересчитав свою долю, я поднял удивленный взгляд на парня. Ровно сорок пять серебряных монет. Мы договаривались всего на тридцать.

– Фуеро мали, Корса! – усмехнулся Аласт. – Фуеро мали!

Усмехнувшись в ответ, я скинул монеты обратно в мешочек и вновь поднял свой стакан. Хорошая работа так хорошая работа. Из-за прибавки я точно спорить не собирался.

Темноту разгонял свет небольшого костра, разожженного мной под привычным пирсом. Ночь выдалась насыщенная. Облокотившись спиной на мешок, я подобрал рядом стоявшую бутылку вина и посмотрел на изображение профиля женщины на этикетке.

– Ну что, сеньора, остались только вы и я…

Вырвав зубами пробку и сделав небольшой глоток, я продегустировал напиток. Вино было отличным. Не зря стояло аккуратно упакованным в запертой комнате. Сделав новый глоток и хмыкнув, я посмотрел сквозь щель в досках на затянутое облаками ночное небо. Начинал моросить дождь.

Надеюсь, что больше спать под пирсом мне не придется. Денег теперь достаточно, чтобы снять комнату в ближайшем клоповнике и прожить, не ущемляя себя в еде, как минимум пару месяцев. Чем и стоит воспользоваться.

Во-первых, необходимо отлежаться хотя бы неделю. А то еще месяц подобной жизни – и я начну бесповоротно разваливаться. Во-вторых, нужно озаботиться покупкой одежды и ботинок по размеру. И в-третьих, хотя это стоило бы поставить и на первое место, найти мыло и хоть какой-то аналог зубной пасты. Определившись со своими планами и почесав заросший короткой бородкой подбородок, я добавил в составленный список еще и поиск бритвы. Дальше загадывать смысла нет. Будем двигаться от подножия пирамиды Маслоу. Нужно сначала разобраться с минимумом потребностей, а уже после определяться с последующими действиями. Размышляя в этом русле, я не заметил, как уснул.

Пробуждение произошло неожиданно. Сознание вырвал из сна непонятный шорох рядом. Разлепив веки и приподнявшись на локте, я перевел мутный взгляд на что-то темное, копошащееся в паре шагов от меня в мешке. В моем мешке! Осознание этого приходило медленно. Не до конца проснувшийся мозг соображал туго.

– Ты кто такой? – еще не понимая, что происходит, адресовал я вопрос темной фигуре.

Человек замер и медленно повернулся. Разглядеть лицо в окружающем мраке, слегка разгоняемом еще тлеющими углями потухшего костра, не удалось. По доскам пирса барабанной дробью били дождевые капли. Звук сливался в монотонную симфонию.

Фигура медлила недолго. В темноте блеснула тонкая полоска стали, и человек с ножом прыгнул на меня. Еще плохо понимая, что происходит, единственное, что я успел сделать, это выставить ноги и ударить ими нападавшего в грудь. Человек пару мгновений лежал, скрючившись на земле, но быстро оправился и вновь набросился, пресекая мою попытку подняться на ноги. Время завертелось. Спутанным комом конечностей мы покатились по земле. Руки несколько раз обожгло болью от ударов ножа нападавшего.

Сознание отступило, а взгляд заволокла кровавая пелена. Тело работало на одних инстинктах. Сбив очередной удар оказавшегося сверху человека, нож которого несся прямо в лицо, я зарычал. Лезвие оставило чувствительную царапину. Через мгновение я подмял темную фигуру под себя и, прижав левой руку с ножом к земле, правой вцепился в горло противника. Секунды потекли медленно. Тонкая полоска света, пробивающаяся сквозь доски пирса, осветила глаза напавшего. В них билась ненависть, смешанная со страхом. В попытках освободиться от захвата он с хрипом наносил удары свободной рукой.

Дождевые капли просачивались сквозь щели в досках пирса и бились в мое темя и спину. Через минуту, показавшуюся вечностью, напавший сначала ослаб, а потом окончательно затих. Я же все не отпускал его горло и руку с ножом, боясь, что, как только это сделаю, полоска смертоносной стали вопьется в мое тело. Минуты тянулись, но человек больше не делал попыток вырваться, замерев навечно. Тяжело дыша, я отпустил поверженного противника и слез с бездыханного тела, привалившись спиной к каменной кладке. Мыслей не было. Шум дождя заглушал звук моего тяжелого дыхания.

– Какого хрена…

Постепенно начало приходить осознание того, что именно произошло только что. Все тело пробивала крупная дрожь.

– Какого же хрена…

Стукнувшись затылком о камень, я открыл глаза и уставился невидящим взглядом в ночную темноту. Тучи немного разошлись, и сквозь щели пирса начал пробиваться свет лун.

– Какого хрена тебе было нужно? – задал я вопрос бездыханному телу, которому уже не суждено было что-либо ответить.

Сделав несколько больших вдохов, я поднялся и подошел к трупу, вглядываясь в его лицо. Мне казалось, что хуже уже быть не может, но я оказался совершенно не прав. Передо мной лежало бездыханное тело деда, которого я постоянно подкармливал.

– Старый, какого хрена ты сделал?! – Я упал на колени рядом с телом старика.

– Черт! Старый! Зачем! – Я перевел взгляд с бездыханного тела на мешок, в котором он копался, и застонал.

– Вы здесь все психи! Чертовы звери! Из-за еды!.. – Я сел на землю и обхватил голову руками. – Из-за еды!

Вокруг открытого вещмешка были раскиданы вещи, среди которых лежала лепешка со следами зубов покойника.

– Мы всего день с тобой не виделись! Всего день… – голос опустился до шепота, – зачем…

Из оцепенения меня вывели раскат грома и звуки разошедшегося с новой силой ливня. Встряхнув головой, сбрасывая навалившийся ступор, я посмотрел на свои руки. Предплечья были изрезаны. Кровь уже остановилась, а боль только сейчас смогла ворваться в сознание. Прикоснувшись к лицу, я нащупал глубокую царапину, начинающуюся под левым глазом, уходящую вертикально вниз и обрывающуюся не доходя до скулы. Тело пробила судорога. Еще немного – и под пирсом лежало бы мое мертвое тело.

Взглянув на бездыханного старика, я судорожно вздохнул. Отсюда нужно убираться. Скинув одежду и быстро отмыв тело в реке от крови и грязи, я выкинул в воду окровавленную рубаху. Вновь вернувшись под пирс, задумчиво посмотрел на труп. Пытаясь подавить все эмоции, пару секунд колебался со своим решением, но, переборов себя, схватил старика под мышки и потащил тело к воде. Затащив труп в воду и оттолкнув его подальше от берега, я проводил взглядом мертвеца, уносимого течением реки.

Прорвавшись сквозь пелену дождя обратно под укрытие пирса, я устало сел на землю. Какой-то бред. Все это совершенный бред. Нашарив рукой опустевшую наполовину бутылку вина, вырвал зубами пробку и сделал несколько больших глотков. Чертово средневековье! Чертов весь этот мир! Сделав еще один большой глоток, я закрыл бутылку и швырнул ее в мешок. Следом за бутылкой последовали разбросанные напавшим дедом вещи. Нужно убираться отсюда. Чем быстрее, тем лучше. Закинув все свои пожитки, я завязал тесемки мешка и начал перебинтовывать разорванными на полосы штанами раненые предплечья.

Закончив с медицинскими процедурами и одевшись, я вновь сел на землю и уперся взглядом в пелену дождя. Радуйся, Макс, ты опять умудрился не сдохнуть. Кривая усмешка наползла на лицо. В который уже раз за этот месяц? Такими темпами скоро можно будет сбиться со счета. Протянув руку за курткой, лежавшей рядом, я замер, смотря на трясущуюся ладонь. Чертов безумный мир. Сцепив зубы, я резким движением схватил куртку, до боли вцепившись пальцами в грубую ткань. Если все пойдет в том же духе, то желтый билет мне на родине точно обеспечен. Хотя это более чем оптимистично: в большинстве других вариантов мое тело вряд ли даже кто-то потрудится прикопать.

Встав, я надел куртку, надвинул поглубже капюшон и, закинув за плечи мешок с вещами, направился прочь от проклятого пирса.

– Пошли все лесом! – адресовал я пожелание стучащему в дверь моей комнаты неизвестному посетителю и снова наполнил опустевший стакан.

В этот клоповник я заселился вчера утром, разбудив хозяина постоялого двора. Отбросив все планы, сбиваясь с местного наречия на русский, объяснил недовольному заспанному хозяину, что мне нужны комната, бадья с водой, вино и еда. Мужик был мне не рад и, показав дверь комнаты, попытался послать куда подальше, предлагая ждать, пока проснется кухарка… но, получив в ответ срывающимся на рычание голосом отповедь на русском матерном, резко передумал.

Сегодня заканчивался второй день моего запоя. За окном вновь взошли луны, и, как и вчера, разошелся ливень, стучавшийся в закрытые ставни незастекленного окна. Я сидел в одиночестве. Мутный взгляд уперся в пламя свечи, извивающееся в причудливом танце. Уголок рта искривлялся в злой усмешке, в такт медленно текущим невеселым мыслям.

Стук в дверь повторился и стал более настойчивым. Скривившись, я одним глотком осушил стакан и со стуком поставил его на стол.

– Вон, я сказал!

Перед глазами до сих пор маячило мертвое тело Старого. Подавив усилием воли недавнее воспоминание и неровным движением снова налив дрянного вина из кувшина, посмотрел на дверь, с шумом распахнувшуюся от сильного удара, сорвавшего щеколду. В комнату зашел рыжий широкоплечий детина. За ним следом – двое моих знакомых, криворожий и немой. Откинувшись на спинку стула, я, усмехнувшись, смотрел на посетителей.

– Какими судьбами занесло в мою скромную обитель таких неожиданных гостей?

Рыжий остановился, недоуменно на меня посмотрев и, похоже, не понимая смысла сказанной на русском фразы, после чего перевел взгляд на своего главного. Кривой же уверенно сел напротив на грубый табурет, вцепившись в меня пристальным немигающим взглядом.

– Не тушуйтесь, присаживайтесь. – Я вновь усмехнулся, сделав небольшой глоток. – Извините, но выпить не предлагаю, стакан всего один, – закончил я свою речь и проиллюстрировал смысл фразы, поболтав в воздухе стаканом.

Опустив его рядом с тарелкой, возле которой лежал мой нож, и помолчав минуту, ожидая начала разговора, вопросительно приподнял бровь, смотря на Кривого.

– Расскажешь, зачем пришел, или так и будем смотреть друг на друга? – Я отпустил стакан и как можно более незаметно пододвинул руку ближе к ножу. – Ты не думай – я в общем-то не против и помолчать, но смотреть предпочитаю на девушек, особенно в такой, – я описал в воздухе указательным пальцем замысловатый пируэт, после чего опустил руку обратно на стол еще ближе к рукоятке ножа, – романтической атмосфере.

– Корса, фумо сочаен. – Кривой выхватил свой нож и вогнал его в столешницу перед собой, недвусмысленно посмотрев на мою руку.

Двое его напарников тоже обнажили оружие.

– Молодой, горячий, исправлюсь. – Грустно хмыкнув, я вновь взял стакан и сделал глоток, расслабленно откинувшись на спинку стула.

До Джеки Чана мне далеко даже в трезвом состоянии. За нож стоит хвататься, только когда выхода совсем не останется.

– Так чего хотел?

Следующие пятнадцать минут мне доходчиво объясняли, что именно их подвигло нанести такой поздний визит и что с моей стороны будет совершенно невежливо отказываться от щедрого предложения. Хмыкнув, я обвел взглядом своих посетителей. Хороший специалист нарасхват в любом мире, вот только в этом моя специализация совершенно меня не устраивает.

Парни представляли из себя одну из ячеек местного криминального сообщества. Кратко говоря – ОПГ, специализирующуюся на грабежах случайных прохожих в темных переулках. Но после недавней работы, которую им подкинул Аласт, они решили повысить свою квалификацию, став домушниками. Для чего им требовался взломщик. Долго его искать ребята не захотели и обратились сразу ко мне. Решение, по-моему, довольно глупое, особенно в таком маленьком городе, но, судя по тому, что удалось понять, они решили в скором времени свалить из города, и свалить красиво, обнеся перед этим домов пять – десять.

Слева от ножа криворожий положил золотую монету, после чего, выразительно на меня посмотрев, указал пальцем сначала на монету, потом на свой воткнутый в столешницу нож – и вновь уставился мне в глаза немигающим взглядом. Как же это мило, когда вежливо предлагают два варианта развития событий.

– Раз вы так вежливо просите, я просто не могу отказать! – Криво усмехнувшись, я отсалютовал стаканом криворожему. – Я в деле. Как же… а, их ф’эро.

Данко

– Слышь, Корса, давай выпей или опять брезгуешь со мной пить?! – Рыжий парень поставил на стол перед светловолосым, занятым починкой штанов, кувшин с вином.

Не отрываясь от нитки с иголкой и не поднимая головы, Корса что-то раздраженно сказал на непонятном языке, при этом насмешливо фыркнув.

– Нет, ну ты видишь, Кривой! Ему западло пить с нами! Или тебя, выкидыша великанов, никто манерам не учил, как нужно себя вести в обществе приличных людей?! – все больше распалялся рыжий.

– Отстань от него, Данко. – Кривой, сидя на кушетке в углу, лениво перевел взгляд с Немого, медленно помешивающего кашу в котелке, висевшем в камине, на Данко. – Парень сегодня отлично поработал, благодаря ему удалось унести хорошую добычу. Так радуйся и не доставай мастера. Чем он тебе не угодил-то?

– Тем, что он надо мной постоянно насмехается! И пить не хочет! – Голос Данко чуть не сорвался на визг.

– Ты-то откуда знаешь, что насмехается? Он же с трудом пару слов может сказать на человеческом языке… – Кривой тоже насмешливо посмотрел на рыжего парня.

– Я знаю! Я точно знаю! По глазам этого ублюдка вижу, что он насмехается! – рыжий ткнул пальцем в сторону не обращающего на происходящее в комнате Корсы.

– Слушай, Данко, а может, тебе не нравится, что он полукровка? – Кривой налил себе в стакан вина из стоявшего рядом на столике кувшина. – Так зря, нам же с Немым это не мешает с тобой общаться, – поддел его главарь банды за больное.

– Мой отец был хеффом!.. – Данко сорвался на шипение. – Хеффом! Хеффы – люди! А не какие-то грязные переростки с гор!

– Люди, говоришь? – Кривой сделал глоток вина. – Что-то я не видел нормальных людей с рогами.

– Это традиция!!!

– Традиция, говоришь? – Кривой усмехнулся, – Я вот все жду, когда эта традиция у тебя из башки начнет лезть. Правда, Немой? – обратился мужчина к кашевару. – Мы ведь оба все ждем и ждем, а они все не лезут и не лезут…

– Для этого нужен обряд! – Рыжий уже начинал жалеть о заведенном им же самим разговоре.

– Обряд, значит? – Кривой задумчиво пожевал губы. – Так давай тебе обряд устроим. Что там нужно? Чтоб ты корову поимел? Или чтобы бык – тебя? Или один из этих хеффских рогатых недоконей?

– Пошел ты, Кривой! Я тебя!..

– А ну, рот закрыл и сел спокойно! «Я тебя, я тебя…» – передразнил его Кривой. – Дай людям отдохнуть спокойно после дела, пока тебя на ремни не пустил.

Данко пару раз открыл и закрыл рот, хватая воздух, но, решив не перечить главарю, сел на кушетку с другого края от Кривого и уставился в кувшин, что-то обиженно бормоча. Корса, до сих пор зашивавший свои штаны, отложил их в сторону и устало потянулся всем телом. Достав свой заплечный мешок, он вытащил из него бинты, недавно приобретенные Данко по просьбе полукровки, и положил в него аккуратно свернутые штаны. Засунув мешок обратно под свою лежанку, Половина сделал глоток вина из кувшина и, раздраженно дернув щекой, стянул с себя рубаху, тело под которой оказалось покрыто порезами разной степени давности. Глотнув еще из кувшина, парень смочил кусок бинта вином и принялся протирать раны, что-то шипя время от времени на своем непонятном языке.

– Ух ты, Корса, кто же тебя так исцарапал-то, а? Неужто смог себе найти в наших краях великаншу? – Данко вцепился в новый повод позубоскалить над потомком великанов.

Корса оторвался от своего занятия и, помедлив пару мгновений – видно, переваривая сказанное и подбирая слова, – выдал, насмешливо фыркнув, первую неисковерканную фразу, которую от него удалось услышать за эти два дня, хотя и с сильным акцентом:

– Твоя мама вчера ночью, – после чего невозмутимо вернулся к процессу обработки ран.

– Что?! Да я тебя на куски порежу, ублюдок! – Данко, вспыхнув, вскочил с кушетки и кинулся к полувеликану, размахивая полупустым кувшином. – Я тебя, выкидыш…

Парень резко остановился на половине фразы и замер, упершись грудью в острый кончик ножа, который успел выхватить из-за пояса полукровка, смотрящий на него сейчас немигающим взглядом, в котором уже не было насмешки. Мгновения потянулись медленно. Корса не двигался. Данко же боялся пошевелиться, переводя взгляд с полоски остро заточенной стали на державшего ее парня.

– Успокоились оба! – Кривой зло ощерился, вскочив с кушетки. – Я кому сказал?! Корса, убери нож!

Светловолосый медленно перевел взгляд на Кривого, потом заглянул в глаза рыжему и, вернув нож в ножны, поднял оброненный бинт и продолжил протирать раны. Данко, сделав пару судорожных вдохов, отступил на шаг и нервно потер грудь, куда только пару мгновений назад упирался клинок.

– Кривой, да он бешеный! Кусок стали ему под ребра нужен, чтобы успокоился.

– Сам виноват, Данко! Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты от него отвязался! – Кривой вернулся на кушетку.

– Он меня оскорбил! Он не жилец! – Парень посмотрел на молчаливого бугая, приступившего к перебинтовыванию ран. – Слышишь меня, Корса? Ты труп! Это я тебе обещаю!

– Если с его головы упадет хоть волос, пока мы не закончим работу в Таворе, то я тебя сам на куски порежу! – Голос Кривого не предвещал ничего хорошего. – Ты меня понял? Чего молчишь? Понял, я тебя спрашиваю?!

– Понял! Но когда мы закончим, то я его грохну. – Данко упрямо наклонил голову.

– Потом делайте что хотите, – Кривой безразлично пожал плечами, взяв стакан с вином, – главное, дело не запорите.

Максим

Тихо спрыгнув с забора в кусты, я дождался, пока за мной перелезут во двор двухэтажного дома трое моих подельников. В первый раз все прошло довольно тихо. Кривой специально подбирал дома зажиточных ремесленников, оставшиеся без присмотра жильцов и прислуги. Радовало, что он не решил замахнуться на дома знати, хотя в элитные районы скрытно посреди ночи нам бы вряд ли удалось попасть. Стража запирала ворота в эту часть города.

Рядом засопел Данко, скосивший на меня злой взгляд. М-да, зря я по поводу его матери позавчера пошутил, за подобный юмор я бы и сам попытался шутнику сломать нос, но этот козел меня жутко успел достать за эти дни, и скрыться от него было негде.

После того как меня в добровольно-принудительном порядке рекрутировали на вакансию главного медвежатника в банде, новый шеф настойчиво предложил выселиться из местного пятизвездочного отеля, в котором кормежка клопов была за счет постояльца, и переехать в элитную квартиру фирмы, представляющую собой небольшой ветхий дом в рыбацком квартале. С тех пор оказаться наедине с собой мне удавалось разве что в туалете, и даже тогда кто-нибудь находился поблизости за дверью.

Продолжать запой в такой компании мне категорически расхотелось. Спать, впрочем, тоже. Единственным желанием было не оказываться от своего ножа дальше расстояния вытянутой руки. Ситуация складывалась патовая. При желании сбежать я мог, но вот что делать дальше? Идти в местный аналог полиции? Два раза «ха!» А эта криворожая сволочь – я скосил взгляд на присевшего рядом главаря – точно меня выследит. Не слишком трудная задача при моей внешности. В общем, просвета видно не было, и я решил пока плыть по течению, ожидая удобного момента, чтобы покинуть эту теплую компанию.

Из раздумий меня вывел хлопок по плечу. Встряхнув головой, я поправил заплечный мешок, в котором были деньги и минимум вещей, на случай быстрого побега, и двинулся вслед за подельниками. Присев возле задней двери двухэтажного дома, принадлежавшего, кажется, какому-то гончару, я принялся подбирать длину рычага, сгибая металлическую спицу. Быстро разобрался с рычагом, создавая давление, в ход пошел манипулятор. Всего оказалось три сувальды, так же, как и в предыдущем доме. Похоже, здесь это стандартный уровень защиты. Тихо матерясь, я принялся сдвигать пластины, мечтая о нормальной отмычке, которая помогла бы ускорить процесс раз в десять. Спустя две минуты раздался щелчок, и дверь оказалась открыта.

В доме было тихо. Кажется, Кривой и в этот раз не прогадал. Жильцов не было. По крайней мере, я на это искренне надеялся. Осмотревшись вокруг, я двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж, и стал ждать, пока коллеги закончат обыск первого. Моя работа по большому счету уже была сделана, осталось только подождать, когда меня нагрузят вещами или пока не встретится очередной замок.

Через десять минут всей компанией мы двинулись на второй этаж, который считался жилым. Скосив взгляд на мешки коллег, мимолетно отметил, что они потяжелели. Выйдя с лестницы в коридор, вся наша четверка замерла. Из приоткрытой двери одной из комнат был виден тусклый свет. Черт! Кто-то все-таки не захотел уезжать. Я тихим шагом двинулся вслед за Данко, решившим заглянуть в комнату. Небольшой кабинет освещала одинокая свеча. За письменным столом, спиной к нам, сидел мужчина и что-то записывал в тетрадь. Данко вытащил из ножен свой клинок и попытался тихо двинуться к хозяину комнаты, но резко замер, почувствовав на своем плече мою руку.

Посмотрев на нож в его руке, я покачал головой и, надавив на плечо, заставил парня отодвинуться от прохода. Только еще одного трупа мне и не хватало… Раздраженно дернув щекой, я вытащил из притороченного на левом боку мешка кистень. На ограбление с отягчающими я не подписывался. Лучше бы вообще отсюда по-хорошему быстро убраться, пока нас не заметили, но, скосив взгляд на Данко, я попрощался с этой идеей как с бесперспективной. Эти не уйдут.

Намотав конец кистеня на правую ладонь, я глубоко вдохнул, сделал два быстрых шага, сокращая расстояние до цели, и нанес ничего не подозревающему мужчине удар по голове. Еле успев подхватить лишившегося сознания человека, я плавно опустил его на пол и прощупал пульс. Фух, живой! Хотя удары по голове не особо полезны для организма, но все лучше, чем клинок Данко меж ребер. Стянув с мужика ремень, я туго связал ему руки за спиной и прислонил к стене. Зашедший в это время рыжий что-то презрительно прошипел мне в спину.

Главарь и Немой приступили к обыску остальных комнат, пока Данко, насмешливо смотря на меня, поигрывал ножом и время от времени бросал взгляд на связанного человека. Я с невозмутимым видом, присев на край письменного стола, листал тетрадь, в которую что-то записывала жертва нашего ограбления, с интересом разглядывая символы местного алфавита.

Вернувшиеся подельники, закончив обыск жилых комнат, приступили к тщательной проверке кабинета хозяина дома, в котором мы его застали. Первым делом из ящиков стола была извлечена пара кошелей и несколько золотых перьев. Тихо присвистнув, я покрутил одно из них перед глазами: неслабо тут гончары живут. В подмастерья, что ли, податься? Не быть же вечно на подхвате у местной уголовной шушеры?.. От раздумий о своих карьерных перспективах в этом мире меня оторвало радостное восклицание Кривого.

Главарь сорвал со стены гобелен, висевший на ней, как оказалось, в строго практических целях – загораживая дверцу сейфа. Дернув за ручку в попытке открыть, Кривой сразу же прекратил это бесполезное занятие. Осмотревшись вокруг, он бодрым шагом подошел к лежавшему без сознания хозяину дома и быстро провел обыск тушки, но, не найдя ключа, приподнял мужчину за ворот рубахи и отвесил звонкую пощечину. Хозяин дома на данное действие никак не отреагировал.

Посмотрев с минуту на попытки привести в сознание гончара, я махнул главарю рукой, чтобы он оставил мужика в покое, и двинулся к сейфу. Подойдя ближе и внимательно осмотрев скважину, я удивленно хмыкнул. Надо же! Цилиндрическая система. В местных условиях, наверное, по-настоящему ювелирная работа. И как любая ювелирка – такая же бесполезная…

Размяв пальцы, я достал спицу и согнул ее пополам, после чего вновь согнул, но на этот раз на девяносто градусов, и вставил получившийся рычаг в щель для ключа. Немой в это время увлеченно продолжал простукивать стены, Кривой сел в кресло за столом, а Данко подошел поближе и маячил у меня за левым плечом.

Достав вторую спицу и сделав на конце небольшой крючок, я надавил на рычаг и принялся по очереди опускать штифты, блокировавшие механизм. Спустя полминуты замок сделал поворот. Дернув за ручку, я хмыкнул: даже больше одного поворота – ну надо же, какие сюрпризы… Быстро повторив все действия, я вновь дернул за ручку дверцы и весело усмехнулся, когда почувствовал, что сейф открыт. И тут произошло последнее, что я ожидал в этом мире… раздался взрыв.

Меня опрокинуло на пол сильным ударом по лицу дверцы сейфа, разогнанной взрывной волной. Мутный взгляд бесцельно блуждал по потолку. Сознание плыло. Сквозь противный писк в ушах до слуха донесся крик Данко, скорчившегося рядом на полу. Найдя в себе силы, я скосил взгляд на него. Рыжий завывал, прикрывая руками обожженную половину лица. Через мгновение, показавшееся вечностью, надо мной появилось лицо Кривого, который что-то настойчиво мне говорил, хлопая по щекам. Переборов себя, остановил его руку, занесенную для очередного удара, и с трудом сев, привалился спиной к стене.

Что за черт?! Откуда здесь взрывчатка?! Вашу ж!.. Прикоснувшись к ушибленной стороне лица, я скривился от боли и посмотрел на Данко: тому на ожог Немой уже накладывал какую-то мазь. Во рту был мерзкий железный привкус. Сплюнув кровь на пол, я прикрыл глаза. Какого черта это было?! Если бы из сейфа вылезла стриптизерша и начала бы на чистейшем русском декламировать стихи Маяковского, я бы, наверное, удивился меньше.

Окончательно прийти в себя удалось только минут через десять. Открыв глаза, я удивленно наблюдал за Данко, который смог оклематься раньше меня и сейчас забористо матерился, то и дело притрагивался к обожженному безбровому лицу, на котором появилось всего несколько волдырей, и кривился от боли. Похоже, нам сильно повезло.

Достав из заплечного мешка флягу с водой, я прополоскал рот от крови и сделал пару больших глотков. Нет, все-таки этот мир меня когда-нибудь доведет. Либо местные боги меня не хотят видеть живым, но мне очень везет, либо эти гниды любят издеваться. Встав с пола, я подошел к сейфу, из которого Кривой уже выгребал содержимое. В основном это был пепел, оставшийся от каких-то бумаг, но под ним удалось найти слегка оплавленные украшения и золотые монеты.

Отойдя от сейфа, я сел в кресло и посмотрел на лежавшего до сих пор без сознания хозяина дома. Неплохо живет гончар, да и система самоуничтожения на сейфе более чем занятная. Могу поспорить, если бы я не полез вскрывать замок, а нашел ключ, то этого бы не произошло. Черт, учили же в детстве не совать руки куда попало и вообще не трогать чужие вещи… видимо, не зря. Гребаный мир! Я сплюнул кровавый сгусток на пол. Хочу домой!

От мыслей о далеком доме, реальной сфере деятельности гончара и природе взрыва меня оторвал Немой, уронивший передо мной мешок с частью добычи. Махнув рукой, он направился к двери, возле которой уже стоял наш главарь. Пора было покидать этот более чем интересный дом. Подойдя к выходу из комнаты, я оглянулся назад, и увидел, как Данко наклонился к лежащему без сознания хозяину дома. В руке у него блеснула полоска стали.

Не рассуждая, я уронил мешок с добычей и, преодолев разделяющее нас расстояние, одним прыжком ударил пяткой согнувшегося рыжего в плечо. Данко унесло в угол. Склонившись над гончаром, я тут же резко выпрямился. Широкий порез шеи от уха до уха, из которого обильно лилась кровь, недвусмысленно говорил о том, что этому человеку уже не поможет ни одна «скорая» мира – что этого, что моего родного. Издав последний хрип, сопроводившийся противным бульканьем, так и не пришедший в сознание гончар замолчал навсегда. Я стиснул зубы от ненависти. Зачем?! Перевел бешеный взгляд на Данко, который успел подняться и, поигрывая окровавленным ножом в руке, весело улыбался. В груди вспыхнуло сильное желание стереть эту улыбку с его обожженного лица. Желательно забив ее поглубже в глотку, вместе с зубами.

– Гнида!.. – голос сорвался на рычание.

Схватив со стола тяжелый подсвечник, я выбил из руки не ожидавшего такого развития событий Данко нож и следующим ударом этого же подсвечника по лицу отправил парня на пол. Не давая рыжему времени опомниться, начал его бить ногами, что-то нечленораздельно рыча. Мир вокруг заволокла кровавая пелена. Через пару мгновений я почувствовал, как две пары крепких рук меня схватили и прижали к стене. Кто-то вырвал из правой руки подсвечник. Потом последовали два сильных удара в лицо. Взгляд немного прояснился. Напротив стоял Кривой с занесенным для нового удара кулаком, а слева меня прижимал его немой приятель.

– Успокоился?! – Я даже не сразу осознал, что слово было произнесено на местном языке.

– Да. – Я кивнул в ответ, тяжело дыша, тоже переходя на местное наречие. – Отпустить.

Данко начал медленно подниматься с пола, мотая головой. Кривой, помедлив пару мгновений, отпустил мое плечо, его примеру последовал и Немой, а через секунду я снова кинулся на рыжего, успев только еще раз приложить его кулаком по лицу, после чего был опять прижат к стене и получил еще несколько чувствительных ударов. Отпускать меня больше не хотели.

Данко встал и, встряхнув головой, злобно ощерился и кинулся ко мне, но, получив удар в лицо от Кривого, отступил на шаг и обиженно засопел. Наш же главарь разразился матерной тирадой, оценить которую у меня не хватало знания местного языка, после чего указал Данко на его мешок. Парень, кидая на меня злые взгляды, подобрал добычу и направился к выходу, что-то злобно бурча себе под нос. Кривой с минуту смотрел тяжелым немигающим взглядом мне в глаза, после чего, еще пару раз вдарив мне по ребрам – похоже, чисто из профилактических целей, – отпустил плечо и указал на мешок с грузом. Подхватив мешок и направившись к выходу, я оглянулся на труп хозяина дома.

– Ну ты и тварь, Данко!

Аль

Шлюха забралась на стойку бара, задрала юбку, оголив соблазнительные ляжки, и начала задорно плясать в такт веселой нецензурной песенке про юнгу, погибшего во время попытки заняться сексом с морской демоницей, что горланили во всю глотку трое моряков, словно стремясь разбудить весь портовый квартал. Неподалеку вокруг стола сгрудилась группа мужчин, наблюдая за тем, как два их пыхтящих и скалящихся от натуги товарища борются на руках. То и дело толпа разражалась криками поддержки своих кандидатов, на которых были сделаны ставки.

– Хозяин, эля! Бочонок! – заорал во все горло детина с черной бородой. – Красавчик сегодня молодец! Я же сказал, что ты уделаешь эту макрель! – продолжил радостно орать детина, тряся обмякшего русоволосого скуластого парня, только что прижавшего руку своего соперника к поверхности стола.

На стол посыпались монеты, и под задорные крики везунчиков и вздохи проигравших начался дележ выигрыша. Молодой черноволосый соперник с тонким шрамом посередине лба от досады хлопнул ладонью о столешницу. Раскрасневшийся светловолосый парень одним глотком осушил остатки пойла в своей кружке.

– Эля победителю, хозяин!!! Или тебе уши прочистить?! – продублировал просьбу товарища победитель соревнования во всю мощь своих легких, отбросив опустевшую кружку за спину.

Уже через мгновение подбежала черноволосая пышногрудая девушка в сером платье, с трудом удерживая огромные кувшины.

– Ой! – взвизгнула разносчица, внезапно оказавшись на коленях у русоволосого.

– Наливай! – Парень взял один из кувшинов, передал его чернобородому и сразу же вернул свое внимание девушке, зашептав ей на ухо: – Что делает такая прекрасная дева в этой забытой всеми морскими демонами дыре?!

Девушка смущенно покраснела и заерзала на коленях парня, устраиваясь поудобнее. Второй кувшин из ее рук перекочевал к проигравшему под гогот толпы.

– Аль, пойдем наверх… – томно протянула смуглая брюнетка, развалившаяся на лавке у стола, закинув стройные ноги, обтянутые коричневыми лосинами, на колени короткостриженому мужчине с выбритыми висками и аккуратной короткой светлой бородой. – Пошли, здесь так скучно… – повторила свой призыв девушка, выпустив изо рта кольцо дыма и поигрывая в тонких пальцах трубкой с длинным мундштуком.

Смесь табака и соломки ломаса распространяла вокруг стола, расположенного в самом дальнем углу заведения, сладковатый аромат.

– Ты же знаешь, что к нам должны прийти, – с укором произнес мужчина, отставив серебряный кубок с солийским вином.

– Ну его, он опаздывает уже на час, – фыркнула девушка и вновь припала четко очерченными губами к мундштуку.

– Прекрати, Таира, – устало произнес Аль, похлопав любимую по ноге, и вновь придвинул к себе кубок.

Таира промолчала и перевела скучающий взгляд на стойку с танцующей под вопли матросов девушкой, продолжив наблюдать с ленивым интересом за импровизированным выступлением. Портовая жрица любви тряхнула гривой рыжих волос, выписывая в воздухе замысловатые пируэты обнаженными ногами. От резкого движения левая грудь вывалилась из белого лифа, но девушка, не обращая на это внимания, еще задорнее взвизгнула и продолжила свой заводной танец под дружный рев зрителей.

Команда «Веселой Устрицы» уже второй день разносила этот забытый богами бар в захолустном порту на острове Голова Скорпиона под пьяный гогот матросов, веселый визг проституток и причитания хозяина заведения. Через почтовую сеть круга капитанов пришло сообщение, в котором говорилось о денежном контракте, но подробностей не было. Значилось только место встречи. Бар «Пьяный Осьминог», который в настоящий момент и громила команда.

Время текло медленно. Аль уже успел опустошить первую бутылку солийского и послал проходящую мимо разносчицу за второй. Таира же посасывала трубку и выпускала кольца дыма в потолок, лениво водя по залу взглядом. Входная дверь распахнулась, и в нее вошли три фигуры, облаченные в темно-серые плащи с глубокими капюшонами. Быстро осмотревшись, они сразу направились к столу капитана «Веселой Устрицы».

– Аль Ка’Сэй? – даже не спросил, а просто сказал, подчеркивая свое знание, один из тройки, севший напротив пары и скинувший капюшон, под которым обнаружилось лицо мужчины лет пятидесяти с седеющими черными, короткострижеными волосами.

Спутники севшего остались молча стоять, так и не показав лица.

– С кем имею честь? – с непроницаемым выражением спросил Аль.

– С тенью прошлого, – усмехнувшись, сказал пришелец, – можете звать меня Брин. – Заинтересованно оглядев бар, он продолжил: – Нам посоветовали вас как крайне способного исполнителя. Речь идет о грузовом корабле боевого флота Кароссы, – перешел к делу заказчик и остановился, ожидая реакции.

– Грузовой… информация о находящихся на борту силах есть? – Дождавшись утвердительного кивка, Аль немного помедлил, раздумывая над предложением. – Мы возьмемся, – твердым спокойным голосом ответил капитан.

– Рад это слышать, – улыбнулся Брин, – надеюсь, не надо говорить, что с вами будет, если вас возьмут и вы расскажете о нас? – вопросительно поднял бровь мужчина.

– Не стоит нам угрожать, старейший… – тихо прошипела Таира, с которой мигом слетела ленца, и протянула к собеседнику ладонь, со скрюченными на манер лапы хищной птицы пальцами, объятую синим пламенем, – это бывает опасно.

– Успокойся, девочка, не тебе мне угрожать, – снисходительно хмыкнул Брин.

– Недооценивать незнакомцев – опрометчиво даже для вас, – отпарировала смуглая брюнетка, но погасила огонь и вновь расслабленно откинулась на спинку лавки.

– Мудрая мысль, – улыбнулся мужчина, – надеюсь, мы друг друга поняли? – Дождавшись утвердительного кивка от Аля, Брин подвел итог разговора: – С вами останется мой помощник, – он кивнул на стоявшую по правую руку фигуру, – передаст вам аванс и всю информацию о цели, а также проконтролирует выполнение.

– Мы не любим непроверенных людей в команде, – с каменным лицом произнес капитан «Веселой Устрицы».

– В этот раз придется полюбить, – улыбнулся Брин и встал из-за стола.

Глава 8

Новая кровь

Максим

– Я же лучше твоей китайской жены?

Горячее дыхание Эрдэнэ обожгло мое лицо, пробуждая новую волну страсти. Два тела сплелись в одно на огромной медвежьей шкуре, оглашая ночь тяжелым дыханием и сладострастными стонами.

– Ты самая прекрасная, моя любовь. – Аромат ее черных волос пьянил сильнее крепкого вина, дурманя разум и заставляя забыть о завтрашнем походе. Тело свело сладкой судорогой, оставляя в сознании только прекрасное лицо Эрдэнэ и ее нежную оливковую кожу.

– Не уходи в Хуанхэ, останься со мной. – Девушка прильнула ко мне и уютно устроила голову на моем плече, я лишь грустно улыбнулся.

– Ты же знаешь, что не могу. – Приподняв ее лицо за подбородок, я нежно поцеловал девушку. – Роди мне сына…

– Олаф, тебе не надоело возиться с этими драными сетями? – насмешливый окрик заставил меня оторваться от починки рыболовной снасти.

– Шел бы ты дальше своей дорогой, Ульрих, – раздраженно дернув щекой, я попытался вернуться к работе, проигнорировав сына ярла с его друзьями.

– Знаешь, я не могу понять, что Ингрид в тебе нашла? Красавица, может, ты мне ответишь, раз твой муж не знает? – обратился он к вышедшей на шум из дома девушке.

– Ты слышал моего мужа, тебе здесь не рады, Ульрих. – Девушка гордо вскинула подбородок, метая из глаз молнии.

Рыжебородый мужчина нагло усмехнулся и, почесав густо заросший подбородок, с вожделением посмотрел на красивую светловолосую женщину.

– Олаф, я хочу ее. Мне кажется, что со мной Ингрид будет куда лучше!

Отложив сети, я поднялся и, подойдя к Ульриху, посмотрел в глаза.

– Тебе лучше уйти, сын ярла.

– Не могу, Олаф, – Ульрих протянул руку и незамедлительно один из его сопровождающих подал щит, – она будет моей по закону хольмганга. Здесь. Сейчас. Без замены щитов!

– Да рассудят нас боги! – усмехнувшись в ответ на кровожадную улыбку сына ярла, я кивнул жене, показывая на дверь.

Ингрид зашла в дом и, через минуту вернувшись с топором и щитом, подала их мне, смотря пронзительным взглядом прекрасных синих глаз.

– Принеси мне его голову!

– Я сделаю это или умру! – На мгновение крепко прижав к себе Ингрид, я вошел в образованный друзьями Ульриха круг и ударил топором о щит. – Да рассудит нас Омдин!

– Да рассудит Один! – откликнулся сын ярла, взмахнув легкой секирой, и сразу двинулся на противника…

Рядом запахло мочой. Скосив взгляд, я брезгливо наблюдал, как под стоящим по правую руку от меня молодым парнем растекается лужа, но не сдвинулся ни на шаг, чтобы не нарушить боевой порядок. Чертов трусливый итальяшка. Хуже вас только христоубивцы и сарацины.

– Твой сосед протекает, франк! – весело прогудел из-под шлема стоявший слева Аугусто.

– Могу с тобой поменяться, но, боюсь, твой изнеженный испанский нос может не выдержать, – хмыкнул я в ответ.

– Тут ты прав, так что терпи, франк. – Аугусто посмотрел через плечо латника, стоявшего в первом ряду, на пришедшее в движение войско сарацин. – Чего я хочу, так это поскорее оказаться подальше от этой проклятой Палестины и жары и поесть наконец свежего мяса, от которого не воняет тухлятиной.

– Поднять щиты! – раздалась команда над рядами латников.

– Выживешь – может, и окажешься подальше. – Повинуясь команде, я поднял щит, наблюдая, как в нашу сторону от сарацин летит смертоносная туча стрел.

– Наконец-то в рай! – истошно завопил справа итальяшка.

– Наконец-то в рай!!! – подхватили ряды…

– Ну что, Василий, прихватим осман за афедрон?! – Малюта кровожадно оскалился, сжимая в правой руке чадящий факел и неотрывно смотря вперед на бегущих в нашу сторону воинов.

– Не беспокойся, сейчас прихватим! – Я пробил мешок с порохом и засыпал немного пороха в запал пушки. – Нет, ну что за олухи, кинулись все на астраханцев, а те, что остались с орудиями, даже сражаться не стали! – Выпрямившись, я усмехнулся и тоже посмотрел на бегущее на нас войско, ласково поглаживая рукоять пистоли.

– Турки, что с них взять. – Малюта презрительно скривился.

– А ну, пли, ребята! – пронеслась команда.

– Аха, не успели окаянные! – Малюта весело рассмеялся и поднес факел к запалу. – Понеслась, родная!..

Как же я ненавижу эти леса! Нужно было остаться в Кароссе! Никаких змей, никаких москитов и главное – никаких кровососов, которыми кишат эти джунгли! Как только закончим рейд – сразу к хеффе Агуону, и прочь из этого проклятого демонами места! Прихлопнув очередного москита, я скосил взгляд на Саранта и в очередной раз ему позавидовал. К кому эти твари не липнут, так это к асани. Чернокожий напарник по разведке предупреждающе поднял руку, похоже что-то заметив. Обнажив меч, я замер в ожидании неприятностей, и они не заставили себя ждать.

В шею Саранта впилась небольшая стрелка. Огромный асани зарычал и, выдрав шип, несколько мгновений пялился на него, после чего его ноги подкосились, и он упал лицом в землю.

– Выходите, твари! – Затравленно озираясь, я безуспешно пытался найти взглядом противника в зелени джунглей. – Два демона вам в задницу! Мою кровь вы не получите!

Внезапно раздался шелест, и мне в левое плечо впилась стрела. Заорав от боли, я пошатнулся. С трудом удержав равновесие, выпрямился и поднял меч, направив его на ближайшие кусты.

– Я гадил на могилы ваших предков, твари!

Правый бок взорвался болью. Проклятый кровосос молниеносно выскочил из кустов и вогнал в мое тело копье, что-то рыча на своем языке. Заваливаясь на землю, я смотрел, как краснокожая остроухая тварь подходит ко мне все ближе, оскалив пасть, усеянную треугольными зубами.

– Я убью тебя, тва…

– Их мурто тун! – Резко сев на кушетке и судорожно зажимая бок, я уставился в стену, тяжело дыша.

Что за бред снится? Казалось, болела каждая клетка тела. По лицу что-то текло. Я плачу? Проведя ладонью, я оторопело уставился на кровь. Меня начал пробивать озноб. Кровь из глаз?! Что за?.. Через мгновение я ощутил, как по губам и подбородку что-то заструилось. Из носа побежала кровь. Пытаясь зажать кровоточащий нос и хоть что-то понять, я панически заметался на кушетке.

Мои метания прервал резкий спазм, отразившийся вспышкой пронзительной боли во всем теле, от которой меня скрутило. К горлу подступила тошнота. Свесив голову с кушетки и судорожно уцепившись руками за край, я изверг на пол остатки вчерашнего ужина, перемешанные с кровью.

Пальцы, до боли вцепившиеся в дерево, затекли. Рвотные позывы прекратились. В ушах противно звенело. Все так же свесившись с края кушетки и бессмысленным взглядом смотря на пол, я пытался отдышаться. Капли крови, все медленнее текущей из носа и глаз, соединившись вместе, падали на дощатый пол. Понимания, что со мной происходит, не было никакого. В сознании поселился животный ужас. Если у тебя из всех щелей начинает бежать кровь, то, чтобы понять, что у тебя серьезные проблемы, врач не нужен.

Сплюнув на пол кровавый сгусток, я приподнял голову и осмотрелся мутным взглядом. Уже рассвело. В доме, на удивление, никого не было. Тишину нарушали только мое судорожное дыхание и звук падающих на пол капель крови. Сделав глубокий вдох, с трудом вернул своему ослабевшему телу лежачее положение и уставился в потолок. Похоже, я свое отбегал… Обидно. Понять хотя бы, из-за чего…

Может, эта сволочь Данко траванул? После позавчерашней драки в доме гончара главарь и Немой старались не оставлять нас наедине, да и вообще близко друг к другу не подпускали, во избежание эксцессов. Решил он таким образом отомстить? А статистика-то говорит, что яд больше женское орудие убийства. Верь ей после этого…

Хотя вряд ли. Данко бы просто перо под ребра загнал и не стал бы заморачиваться с ядами. Что это тогда? Я не врач, но, когда кровь течет откуда только можно, это, по идее, должно быть вызвано определенной причиной. Телесные повреждения откидываем сразу. Если бы меня избили, то думаю, что я бы как минимум проснулся в процессе. Остается два варианта – отравление либо болезнь. Травить меня не имеет никакого смысла, проще прирезать. Остается болезнь, и это совсем плохо… Врачей нет. Если здесь и есть какие-нибудь знахари-целители, то где их найти, я не имею ни малейшего понятия. Мои, гм, новые друзья скорее отправят меня на тот свет, чтобы не возиться. Но где я смог заразиться и главное – чем? Или это запоздалая реакция организма на местные микробы? Ответа не было… Скосив взгляд на пол, где растеклись остатки моего ужина и кровь, скривился: нужно убрать, пока никто не пришел…

Размышления прервал новый рвотный позыв, который попытался заставить тело извергнуть хоть что-то из пустого желудка. Отдышавшись и вновь перевернувшись на спину, я с грустью посмотрел в потолок. В сознании всплыли недавние, но уже успевшие забыться воспоминания о лихорадке в лесу. Будет обидно откинуть копыта среди людей, после того как удалось выбраться из леса.

Пролежав почти полчаса без движения и каких-либо мыслей в голове, я стряхнул с себя оцепенение и попытался пошевелиться. К удивлению, я себя чувствовал хоть ненамного, но лучше, по сравнению с состоянием сразу после пробуждения или же, возможно, просто уже привык. А сны все-таки забавные были, яркие… жаль только, эротический – всего один.

Усмехнувшись последней мысли, я медленно сел на кушетке, что получилось с трудом, и раздраженно посмотрел на пол. «Нужно убраться, пока не пришли мои милые соседи и коллеги по нелегкому делу, и привести себя в порядок, – подытожил я мысли, дотронувшись до лица, которое стянула корка засохшей крови. – Иначе могут сгоряча и нож под ребра сунуть. Чисто для профилактики».

С трудом приняв вертикальное положение, неровной походкой поплелся к ведру с водой для умывания, стоявшему недалеко от камина. Упав на колени возле ведра и опершись руками на края, я посмотрел на отражение в воде. В первое мгновение после того как удалось рассмотреть свое лицо, у меня по спине пробежало стадо мурашек. Данный вид больше подходил какому-нибудь актеру из фильма про зомби, но никак не живому здоровому человеку. Исхудавшее лицо со ставшими резкими чертами, заросшее короткой бородой, покрывала корка засохшей крови. Завершали картину глубоко запавшие глаза, в глубине которых бились злость и отчаяние. Пошатнувшись, я сильнее вцепился в края ведра, чуть не расплескав воду. Этот мир уже сидит у меня в печенках!

Успокоившись, сделав пару глубоких вдохов, стянул запачканную кровью рубаху и принялся нервно очищать кожу от засохшей крови. Закончив приводить себя в порядок и с трудом передвинув ведро к своей кушетке, я вытер пол, сопровождая весь процесс тихим матом. Все тело ломило. Голова гудела, словно по ней пробежало стадо лошадей. Завершив уборку и вылив грязную воду во двор, я вернулся в дом, взял со стола кувшин с вином и подошел к окну с открытыми ставнями. На чистом голубом небе весело светило местное солнце. Со злой усмешкой, пытаясь абстрагироваться от терзающей тело боли, я смотрел на прекрасный утренний пейзаж.

– Улыбайся, зверушка, ты умираешь.

Ополовинив несколькими большими глотками кувшин с вином, еще раз бросил злой взгляд на светило и лег на кровать, пытаясь уснуть. Ни сил, ни желания думать о том, что со мной происходит, не было. Этот мир меня доконал. Если, когда я проснусь, у меня вылезет хвост или вырастут крылья, думаю, меня это уже не удивит. Если не проснусь – тоже. Некому будет удивляться.

Кривой

– Корса, ты что такой хмурый? – Данко весело оскалился, смотря на то, как Корса с трудом поднялся с кушетки и неровной походкой двинулся к ведру, чтобы умыться. – Плохо выспался?

Полукровка что-то раздраженно пробурчал на непонятном языке, после чего приступил к водным процедурам.

– Не слышу, выкидыш великанов! Громче, и на нормальном человеческом языке, а не на своем зверином! – Данко был сегодня в хорошем настроении после продажи большей части награбленного и хотел разнообразить этот вечер, вдоволь поиздевавшись над полукровкой.

Сидевшие рядом с ним за столом Немой и Кривой лишь с интересом наблюдали за развитием событий, уплетая ужин.

– Укуси меня. – Корса, злобно усмехнувшись, выпрямился и вытерев рубахой лицо, двинулся к столу.

– Зачем? Куда?! – Данко от полученного предложения даже растерялся, сбившись с мысли.

Корса с трудом сел и, подтянув к себе тарелку с кашей, налил в рядом стоявший стакан вина. Подняв сосуд, он пару мгновений с задумчивым видом смотрел на него, после чего отсалютовал им Данко.

– За задницу, – закончил логическую цепочку парень и накинулся на ужин.

– Я тебя на куски порежу, начиная с задницы!.. – Голос Данко сорвался на шипение, он сжимал рукоять ножа.

– А ну успокоились. – Тихий голос Кривого сразу остудил пыл рыжего задиры.

– Ты сам слышал, что он сказал… – Данко бросил хмурый взгляд на Кривого и, отломив кусок лепешки, продолжил прерванный ужин, злым взглядом уставившись в содержимое тарелки.

– Слышал. – Главарь банды запустил руку в мешок, стоявший рядом, и, достав из него кожаный кошель, кинул его Корсе. – Твоя доля.

Полукровка, развязав тесемки, посмотрел равнодушным взглядом на золотые монеты и, кивнув, отодвинул кошель в сторону, вернувшись к еде.

– Его, похоже, и золото не радует, – злобно ощерился Данко. – Может, ему лучше было тушу быка дать, или что там у этих великанских животных ценится…

– Я быть доволен. – Парень скользнул бесстрастным взглядом по красному лицу Данко, на мгновение оторвавшись от каши.

Кривой с задумчивым видом посмотрел на Корсу и, сделав глоток вина, решил вмешаться в диалог:

– Завтра идем на новое дело. Так что будьте готовы.

– Нет. – Корса, оторвавшись от еды, покачал головой.

– Что значит «нет»? – Кривой злобно сузил глаза.

Полукровка отодвинул пустую тарелку и задумался, похоже подбирая слова.

– Я болеть. Я быть… – покрутив в руках стакан с вином, парень закончил: – Не нужен… бесполезен.

– Чем заболел?! Дурака решил повалять?! – Кривой начал закипать.

Перепалки полувеликана с Данко его забавляли, но неподчинения он не терпел.

– Нет, – парень спокойно покачал головой, – я… нужен… отдых. Быть… здоровый… день, день, день. – Полукровка показал на пальцах, сколько дней ему нужно на отдых.

– Кривой, да он издевается! – Данко криво усмехнулся. – Зачем он нам нужен? Давай я его в расход пущу.

– Открывать закрытые двери и сундуки ты будешь? – Кривой бросил злой взгляд на сразу стушевавшегося рыжего, и задумчиво посмотрел на Корсу, который и правда выглядел довольно плохо, это сразу бросилось в глаза, когда он подошел к столу. – Один день! Один! – Кривой показал указательный палец. – Послезавтра ты пойдешь или сдохнешь. Ты меня понял?!

Корса пару мгновений задумчиво смотрел в открытое окно, после чего повернулся и молча кивнул. Одним глотком опустошив стакан с вином, он с трудом поднялся и, доковыляв до кушетки, опять лег спать.

– Корса, шевелись! – Кривой зло ощерился, хотя этого и не было видно в темноте.

Полукровка ковырялся в замке, постоянно что-то бурча на непонятном языке, и этим еще больше злил главаря банды. Из-за этого выкидыша великанов пришлось отложить планируемый налет на два дня. Что с ним случилось, непонятно, но шевелился он с трудом, оклемавшись только к сегодняшнему вечеру. К тому же странностей у Корсы за это время прибавилось. Кривой несколько раз застал его, когда он разговаривал сам с собой, чего раньше за полукровкой не водилось. Часто вздрагивал без причины и начинал кого-то искать взглядом или вскакивал с криком несколько раз за ночь. В общем, этот безумный полувеликан заставил главаря задуматься, не списать ли его в мир мертвых, так как становилось совершенно непонятно, чего от него ждать.

– Прошу. – Полукровка с надвинутым капюшоном и лицом, замотанным куском тряпки, выпрямился и толкнул дверь, отодвинувшись, чтобы пропустить всех троих.

– Молодец. – Кривой прошел первым и зажег магическую лампу, которую приобрел сразу после того, как удалось сбыть добычу: намного удобнее обычной масляной, а в таком трудном деле – просто незаменима.

«Какой же ты разговорчивый стал. Даже говорит с каждым днем все более правильно, особенно в последние два дня. Еще бы этого жесткого гортанного акцента не было… – Главарь вошел в дом и осмотрелся. – Жаль, что в дом к ростовщику не удалось попасть, – он бросил злобный взгляд на Корсу, который зашел последним и прикрыл за собой дверь, – и все из-за тебя. Теперь приходится довольствоваться мастером по лукам, хотя и это неплохо. Жаль, что до ювелиров не добраться, они все живут в верхнем городе».

Пройдя кухню, вся компания попала в гостиную. Справа от нее – дверь в лавку, дальше тянулся коридор, ведущий в другие комнаты и заканчивавшийся входом в мастерскую. Справа виднелась лестница на второй этаж. На стенах гостиной висели луки. Похоже, мастер гордился своей работой и стремился показать ее всем посетителям.

– Немой, идешь в подвал, осмотришь на наличие тайников. Данко, ты наверх. Корса, ждешь здесь; если понадобишься, позовем. Я осмотрю первый этаж. И шевелитесь, демоновы дети! – Раздав указания, Кривой решительно двинулся в лавку.

Быстро обшарив ее и выгребя всю медь и серебро из ящика в конторке, Кривой вернулся обратно в гостиную и застал Корсу за попытками натянуть боевой лук, который он снял со стены. Усмехнувшись на забавное зрелище, главарь направился в следующую комнату. Уже заканчивая с осмотром очередного помещения, услышал женский крик со второго этажа. Сплюнув с досады, Кривой отбросил в сторону пустую шкатулку и вышел в гостиную. Корсы не было, а со второго этажа все доносились женские крики. Обнажив нож, главарь двинулся к лестнице. Когда он наступил на первую ступеньку, крик прекратился, и раздался глухой звук падения чего-то тяжелого. Кривой ускорил шаг.

«Не должно же было никого быть, ничем хорошим это не закончится…»

Данко

– Прошу. – Великанский ублюдок выпрямился, толкнул дверь и, сделав шаг в сторону, пригласил жестом войти.

«Кривляешься, грязное животное… – Данко зло дернул щекой и прошел внутрь кухни. – Я до тебя еще доберусь. На куски буду резать, выродка. Тебе пока везет, что Кривой за тебя вписывается. – Парень бросил раздраженный взгляд на главаря, у которого в руке зажегся магический светильник. – Да и Кривой – та еще жадная тварь: взял одну колдунскую лампу, а нам с Немым приходится с масляными возиться…»

Достав из заплечного мешка лампу, Данко зажег фитиль, ударив кремнем о кресало, и двинулся за главарем. Парень внимательно осматривался вокруг, довольно бубня себе под нос: добыча сегодня должна быть неплохая, хотя все могло бы сложиться и лучше – такой куш упустили из-за этого больного ублюдка…

– Немой, идешь в подвал, осмотришь на наличие тайников. Данко, ты наверх. Корса, ждешь здесь: если понадобится, позовем. Я осмотрю первый этаж. И шевелитесь, демоновы дети! – Раздав указания, Кривой решительно двинулся в лавку.

Проводив взглядом спины главаря и Немого, парень направился к лестнице; шагнув на первую ступеньку, оглянулся на Корсу. Стоявший до этого спокойно полукровка вдруг вздрогнул и стал озираться по сторонам затравленным взглядом, ища кого-то в пустом помещении. Данко радостно усмехнулся. То, что творилось с выродком великанов в последние два дня, было хоть и непонятно, но безумно весело. Высокомерный ублюдок с замашками благородного и всегда спокойным выражением лица становился похож на сумасшедшего. Сегодня ночью его удалось застать за тем, как он разговаривал с кувшином вина, при этом, судя по интонациям, он с ним ругался! Еще раз с усмешкой посмотрев на полукровку, что-то бормочущего себе под нос на непонятном языке, Данко двинулся на второй этаж. Возможно, и не стоит его сразу убивать. В этом состоянии он гораздо смешнее.

Тщательно обыскав первую комнату, оказавшуюся спальней хозяев, Данко выгреб все украшения из шкатулки хозяйки и пару кошельков с монетами из ящиков стола и вышел в коридор, двинувшись к следующему помещению. Открыв легким пинком дверь, он шагнул в комнату и внимательным взглядом осмотрел ее. Ничего примечательного. Кровать, стол, комод да пара полок с книгами. Внезапно слух уловил судорожное дыхание и тихое шипение. Данко усмехнулся и резко закрыл дверь, за которой прятались какая-то девчонка и совсем маленький мальчик лет четырех-пяти, которому она зажимала ладонью рот.

– Не бойтесь, я не сделаю вам больно, – Данко прошелся похотливым взглядом по фигурке девочки и еще сильнее усмехнулся, – почти не сделаю.

Резко отпустив мальчишку и толкнув его к себе за спину, девочка, которой по виду едва исполнилось пятнадцать, попыталась ударить вора зажатым в правой руке ножом. Перехватив ее руку, Данко подтянул девчонку к себе, заламывая тонкую кисть с ножом, и радостно засмеялся.

– Ну ты и стерва! Я люблю таких. – Издав стон, она выпустила нож. – Пошел вон, щенок! – Данко отвесил тяжелый подзатыльник пацану, кинувшемуся на защиту сестры, отправив его в угол комнаты.

Голова вора резко дернулась от сильной пощечины. Девчонка, шипя проклятия, попыталась вырваться из захвата, снова заносила для удара ладонь. Оскалившись, Данко толкнул свою непокорную жертву к кровати и с силой ударил ее по лицу. От удара хрупкое тело опрокинуло на кровать. Из разбитой губы брызнула кровь, окрасив красным белую простыню. Данко сел сверху на девушку и прошептал в ухо:

– Знаешь, красавица, мне так даже больше нравится. Давай посмотрим, что ты прячешь… – Выпрямившись, он разорвал на груди юной девушки ночную рубашку.

Отвесив еще одну сильную пощечину задергавшейся и попытавшейся закричать девчонке, Данко задрал ей ночную рубашку выше бедер и, весело оскалившись, расстегнул свои штаны.

– Ты не кричи, тебе же самой понравится.

Охваченный похотью Данко увидел, как рядом с ним в кровать уперлась нога и кто-то, схватив за ворот, потащил его назад. В следующий миг правая сторона спины взорвалась болью.

Максим

– Корса, шевелись! – Кривой зло ощерился, хотя это и не было видно в темноте.

– Пошел ты, козел… – тихо пробурчал я себе под нос по-русски.

Причин любить эту гоп-компанию у меня стало еще меньше. Непонятная болезнь больше себя никак не проявляла, по крайней мере, кровотечения больше не было, но все тело болело, и шевелиться я мог еле-еле. Не помогла даже пара сильных ударов от Кривого, нанесенных, похоже, чисто в медицинских целях. Отойти удалось только несколько часов назад. Слабость практически ушла, но боль осталась, хотя и стала не такой резкой. Короче, то обстоятельство, что вместо одного дня отдыха, на который главарь дал мне разрешение, я провалялся два, его не радовало.

Меня же не радовали те методы лечения, которые он применял, предпринимая попытки поднять меня на ноги. Решив, похоже, что все проблемы из-за головы, он пытался повысить уровень моей мотивации. «Мотивацию по Кривому» у меня на родине, насколько я помню, судмедэксперты классифицировали бы как нанесение легкого вреда здоровью.

– Прошу, – толкнув дверь, я сделал приглашающий жест.

– Молодец, – похвалил меня Кривой и двинулся внутрь.

Пройдя в помещение за остальными, я прикрыл дверь и покосился на главаря, доставшего лампу, представлявшую собой полуцилиндр с ручкой. Изогнутая сторона была закрыта отражателем, прямую стенку закрывало прозрачное стекло, а в качестве светового элемента выступал стеклянный цилиндр мутно-белого цвета толщиной в два пальца и высотой сантиметров десять. Как эта конструкция работала, я не имел ни малейшего представления, так как на электрическую лампу была совершенно не похожа, но факт оставался фактом: при повороте раздвоенного хвостовика, расположенного с одного из боков, лампа начинала светиться. Шока у меня, если честно, не было, когда я в первый раз это увидел, и когнитивного диссонанса своим нахождением в средневековом, как я раньше думал, мире странный агрегат у меня тоже не вызвал, так как на этот момент у меня уже в полный рост нарисовалась другая проблема. Я сходил с ума.

Все началось с кошмаров. Хотя даже не совсем кошмаров. Если быть совсем точным, то кошмаров было большинство. Последние ночи мне снились какие-то битвы, сражения, притом чаще всего снился момент смерти, а при учете яркости снов это обстоятельство не слишком меня радовало. Антураж был всегда разным: по-моему, подсознание пыталось воспроизвести все битвы в истории Земли, о которых я хоть что-то слышал, и даже те, о которых не слышал. Также все чаще мелькали обрывки историй с антуражем этого мира. Черт, да даже какая-то фантастика со сражениями магов…

Весь этот поток бреда разбавляли сны, в которых я начинал понимать, что все-таки сплю. Всегда напротив меня в этот момент стояла симпатичная девушка с копной рыжих волос, опускающихся ниже поясницы, закутанная в алые одежды. Девушка протягивала руку и что-то говорила. Смысл ее монолога был всегда практически одним: она просила поверить в нее и открыться. Судя по ее недовольному лицу и тому, что каждый раз я просыпался от резкой боли, намекала она этими фразами отнюдь не на интим…

На второй день после кровотечения бред начал цвести и пахнуть еще сильнее, окрашивая привычную картину реальности новыми красками. Я начал понимать всё, что мне говорили. Сначала появилась мысль, что количество переросло в качество, но мысленно сверившись со своим небольшим словарем, я отбросил это предположение как заведомо ложное. Как подобное могло произойти, понимания не было. Ощущение все усугубляющегося бреда только усилилось.

Правильно говорить на местном при этом я все равно не мог. Слова нужно было запоминать, так же как правила построения предложений, времена и падежи, которые заметно отличались от принятых в русском языке, но факт того, что каждое сказанное слово можно было понять, заметно прояснил понимание окружающего мира, хотя и усилил уже давно поселившееся во мне чувство нереальности происходящего.

Корса… оказалось, что мое новое имя переводится как «половина». Данный факт от меня как-то ускользал, особенно при учете того, что местные для обозначения половины чего-нибудь использовали слово «корсин». В общем, я пришел к выводу, что это, видимо, сленговое понятие из какого-то местного диалекта и обозначает оно полукровку, в чьих жилах течет кровь великанов.

Великанов, вашу ж маму! Данное обстоятельство меня даже отвлекло от бредовых снов и удивления тому, что местный язык стал понятен. В этом мире, оказывается, есть великаны! Хотя с учетом того, что меня принимают за отпрыска такого представителя местного населения, сомневаюсь, что они слишком высокие. По крайней мере, фантазии, чтобы представить, гм… процесс создания полукровок шестиметровым гигантом, у меня не хватило…

Короче, позвольте представиться: я Корса, потомок великанов, которых, кстати, местные не любят, так как полукровки, судя по обрывкам услышанных мною фраз, не слишком приятные ребята. Сюда бы Никиту, моего двухметрового соседа, вот он бы, наверное, отлично сошел за полувеликана, а может, даже и за целого.

– Немой, идешь в подвал, осмотришь на наличие тайников. Данко, ты наверх. Корса, ждешь здесь: если понадобится, позовем. Я осмотрю первый этаж. И шевелитесь, демоновы дети! – Раздав указания, Кривой решительно двинулся в лавку.

Проводив его спину взглядом, я подошел к стене, на которой висели три лука со спущенной тетивой, намотанной тут же на одно из плеч, и стал их разглядывать. Олдскульная классика.

– Откройся мне… – прошелестел тихий женский голос у моего уха.

Вздрогнув, я затравленно оглянулся по сторонам и столкнулся взглядом с усмехающимся Данко. Смейся, скотина!.. Опять! Челюсти свело судорогой. Я псих, я псих… не беспокойся, ты просто сходишь с ума… Кое-как успокоившись, я снова перевел взгляд на луки.

Слуховые галлюцинации начались сегодня ночью. Проснувшись уже в третий раз за ночь, я пошел на улицу в туалет модели «сортир деревенский обыкновенный». После того как я сделал свое грязное дело и вышел на улицу, мне послышался этот голос: черт, с этой же самой фразой, притом на русском! Подпрыгнув как ужаленный, я попытался найти взглядом говорящего, но так никого и не увидел. Первой мыслью, пронесшейся в голове, было – мне послышалось. После того как бестелесный голос повторил просьбу, пришла вторая мысль. Я искренне порадовался, что галлюцинации у меня начались после того как я вышел из туалета, а не когда в него шел, иначе к прогрессирующему полоумию прибавились бы и испачканные штаны.

Уснуть я больше не смог, а тихий голос продолжал просить. После того как попытки зажать уши ничего не дали, даже молиться сначала попробовал – как говорится, атеистов в окопах не бывает, – но так же безрезультатно. Я достал кувшин вина и начал напиваться, отборным русским матом посылая бестелесный голос пешим сексуальным маршрутом. Опустошив три кувшина крепкого вина и изрядно набравшись, я пришел к единственно верному выводу, объяснявшему все странности вокруг. Я сошел с ума. Других вариантов я не видел. Всерьез принять то, что со мной говорит дух, бог или кто здесь вообще может водиться, с подобными замашками, у меня не получалось. Даже если учитывать перенос в другой мир. Принять факт сумасшествия было как-то проще. Даже комфортнее.

– Откройся мне. – Тихий шелестящий голос стал настойчивее.

– Моя шиза крепчает, все чаще мне отвечает, смеется, скалится, сука… – тихо напел я себе под нос и, подойдя к стене, снял один из луков.

Хорошая классика. Композитный лук – вещь убойная, но по сравнению с блочным луком жутко неудобная. Хмыкнув, я поджег зажигалкой, которую достал из заплечного мешка, фитиль свечи, стоявшей рядом на тумбе в подсвечнике, и внимательнее осмотрел плечи лука. Хорошая работа, хотя в классике я плохо разбираюсь, особенно произведенной по технологиям предков.

– Откройся мне…

– Сим-сим откройся, сим-сим отдайся. Заело, ё-моё… Стихи бы, что ли, почитала или спела. Неизобретательная у меня, похоже, фантазия… – проворчав себе под нос, я упер конец лука в пол и попытался согнуть.

Согнуть получилось; правда, натянуть тетиву и при этом сделать так, чтобы не выпустить лук и не вышибить себе при этом глаз или пару зубов, – уже нет. Сделав еще несколько безрезультатных попыток, я вернул лук на место. Блочник все-таки лучше. Как минимум возиться с натяжением тетивы каждый раз не надо, да и целиться из него нормально можно, так как блоки принимают на себя основное напряжение, в отличие от классики, из которой нужно стрелять сразу при достижении максимальной точки натяжения…

От рассуждения о луках, с помощью которого я пытался избежать мыслей о собственной невменяемости и незамолкающего шепота, меня отвлек женский крик, донесшийся со второго этажа.

– Какого хрена?!

Закинув вещмешок за спину, я быстро взбежал по лестнице на второй этаж и замер, прислушиваясь. Неужели опять галлюцинации? Похоже, все-таки нет. Из комнаты слева, дверь которой была открыта, доносилась какая-то возня, и снова раздался крик, тут же оборвавшийся.

Застыв в дверном проеме, я смотрел на происходящее и чувствовал, как меня покидают последние остатки разума. В левом углу, корчась от боли, лежал парнишка лет пяти и с застывшим в глазах ужасом смотрел на кровать, стоявшую справа от меня, на которой лежала молодая девчонка в разорванной ночной рубашке. Сверху на ней был Данко, обращенный ко мне своей голой задницей. Упиравшаяся девочка, тщетно пытающаяся сжать колени, что-то закричала и попыталась оттолкнуть насильника. Жестким ударом по лицу Данко пресек безуспешную попытку.

Окружающий мир исчез, осталась только кровать, на которой Данко пытался изнасиловать молоденькую девчушку. Копившееся все это время бешенство прорвалось наружу. Приблизившись тремя быстрыми шагами к кровати, я уперся в нее левой ногой, схватил Данко за ворот куртки и, выхватив висевший на ремне нож, резким движением вогнал его в спину ублюдка. Заставив Данко принять вертикальное положение, потянув за ворот на себя, я приблизил лицо к его уху:

– Сдохни, тварь, – и протолкнул клинок глубже, по самую рукоять.

Провернув нож в ране, вытащил его из спины хрипящего Данко и, отступив от кровати, скинул испускающее дух тело на пол. Вокруг еще что-то бессвязно хрипящего Данко тут же начала растекаться лужа крови. Мыслей не было. С клинка на пол падали тяжелые красные капли. Молча стоя над телом, я смотрел на первого человека, за которого сам решил, что он не достоин жить. Казалось, что это мгновение тянулось вечно. Переведя взгляд с издавшего свой последний хрип Данко на кровать, я встретился глазами с девочкой, которая уже стояла с другой стороны кровати и, одной рукой прижимая к себе мальчика, второй пыталась запахнуть разорванную ночную рубашку. Ойкнув, она резко перевела испуганный взгляд с меня на дверной проем. Повернув голову, я увидел Кривого с обнаженным ножом.

«Я труп, – эта мысль сейчас даже не вызвала эмоционального отклика. Простая констатация факта. – Ножевой бой не длится дольше пары секунд. Если два противника умеют обращаться с ножом, даже если уровень владения совершенно разный, в девяти случаях из десяти они режут друг друга», – вновь пронеслась в сознании запомнившаяся фраза из другого мира. Стараниями друга Юры я с ножом обращаться умел, хотя до профессионала было еще очень далеко. Что-то мне подсказывало, что Кривой тоже его не в первый раз в руки взял. А это значит, что исход ясен.

– Что ты наделал, гнилой выродок?! – взбешенный голос главаря банды взорвал напряженную тишину.

Переступив через труп Данко, я двумя быстрыми шагами обогнул кровать и встал между Кривым и детьми.

– Уходи, Кривой. – Покачав головой, я слегка отставил руку с ножом в сторону.

– Даже не надейся, ублюдок. – Зло усмехнувшись, Кривой медленно двинулся ко мне, выставив клинок перед собой.

Плавно начавшееся движение перешло в резкий рывок. Ощерившийся Кривой молниеносно взмахнул ножом, целясь в грудь. Грудь обожгло болью. В следующее мгновение раздался треск, и Кривого повело в сторону. Отпрыгнув назад, я зажал ладонью глубокую царапину и оглянулся. Девчонка, все это время стоявшая тихо, метнула в Кривого тяжелую вазу с прикроватной тумбы. Бросив взгляд на ткань куртки, по которой расползалось темное пятно, я поудобнее перехватил рукоять ножа. Кривой быстро оправился от неожиданного удара. Встряхнув головой, он, снова оскалившись и поигрывая клинком, сделал шаг ко мне, не обращая внимания на пораненную руку, с которой на пол падали капли крови.

– Помогите! Кто-нибудь! Помогите! Убивают!

Скосив взгляд, я увидел, как девчонка, высунувшись по пояс из окна, звала на помощь.

Со стороны лестницы донесся топот. Похоже, Немой все-таки услышал шум. Осмотревшись затравленным взглядом, я схватил табурет, стоявший рядом со столом, и метнул его в отвлекшегося на кричавшую девчонку Кривого. Шустрый мужик успел заметить летящий предмет и пригнулся. Последовавший удар ногой в грудь, вынесший его из комнаты, он пропустил. Кривой сильно приложился головой о стену, выронив нож. Я кинулся к главарю банды с намерением его добить, пока он не очухался, но, увидев Немого, успевшего уже подняться на второй этаж, нырнул обратно в комнату, захлопнул дверь и тут же навалился на нее плечом.

Оглянувшись на девчонку, я увидел, как она кому-то на улице машет рукой. На дверь обрушился удар. Она противно заскрипела под натиском. Лихорадочно заметавшись взглядом, я наконец-то перестал тупить и, увидев засов, запер ее. Новый удар в дверь заставил содрогнуться и заскрежетать железную полоску, которая, с первого взгляда было понятно, долго не выдержит подобного напора. Кинувшись к стоящему недалеко комоду, навалившись на него плечом, с трудом передвинул тяжелую бандуру к двери, забаррикадировав проход, и замер, облокотившись на комод и пытаясь отдышаться.

– Как ты? – Сбоку от меня стояла девчонка, к которой прижимался мальчишка.

Ничего не ответив, я лишь кивнул, давая понять, что в норме, и натянул успевшую сползти повязку, закрывающую лицо.

– Спасибо, что помог. – Девушка, которой на вид было лет четырнадцать-пятнадцать от силы, внимательно смотрела на меня.

– Не за что. – Отойдя от комода, я нервно посмотрел на дверь, которая содрогнулась под новым ударом, и подобрал выроненный нож.

– Не беспокойся, сейчас здесь будет стража, – улыбнулась мне девочка, и покрепче прижала парнишку.

Дверь перестала сотрясаться от ударов, а с первого этажа и правда послышались крики, заставившие меня нервничать еще больше, чем перед этим.

– Кто ты?

– Я с ними, – коротко ответил я, кивнув на дверь, за которой были главарь и Немой. Судя по раздававшимся крикам, у них появились куда более важные дела, чем выкуривать меня из этой комнаты, – и с ним, – присев рядом с Данко, я вытер клинок о его штаны и засунул в ножны.

Подойдя к окну, посмотрел вниз. Возле входа в дом стоял один стражник, который осматривался по сторонам, при этом кидая взгляды на дом. Отсюда надо валить. Последнее, что мне нужно, – чтобы меня тут поймала стража. А на лестнице, судя по звукам, уже завязался бой.

– Тогда почему? – Обернувшись, я наткнулся на удивленный и слегка испуганный взгляд девочки.

– Потому что.

Подойдя к боковой стене, открыл окно, ведущее во внутренний двор, и посмотрел вниз. Лететь немного меньше четырех метров. Подобрав вещмешок, я сел на подоконник, свесив ноги наружу, и, обернувшись к девушке, усмехнулся, хотя она этого и не могла увидеть через закрывавший лицо кусок ткани.

– I’ll be back, – сказал и прыгнул вниз.

Приземлившись на полусогнутые ноги и перекувырнувшись по земле, я выматерился. Приземление получилось жесткое. Со стороны улицы раздался крик. Обернувшись, я увидел, как через забор лезет стражник. Заметил все-таки, сволочь! Валим, валим, валим!..

Подстегнутый новой вспышкой адреналина, я промчался через внутренний двор и практически одним движением перемахнул через забор на улицу. Отбежав уже шагов на десять, обернулся и увидел, как стражник с трудом перелезает через забор. Все-таки бегать в кольчуге не слишком сподручно. Пробежав вдоль улицы, я свернул в подворотню и, выбежав на соседнюю улицу, перемахнул через забор во двор первого попавшегося дома.

По ночному городу я петлял до самого утра, пока ноги не вынесли меня на пристань, а точнее – к пирсу, под которым я жил в этом городе первое время и под которым я впервые в своей жизни убил человека. Сев под пирсом, тяжело дыша, уставился на медленно текущую воду реки. Круг замкнулся. Старый, теперь Данко, кто следующий?.. Гребаный мир!

– Откройся мне… – прошелестел над ухом голос.

Я вздрогнул всем телом, скрипнув зубами от злости. Я псих-убийца, который слышит голоса. В неизвестно где находящемся мире!

– Отвали, тварь! – почти прорычал я и, скинув одежду, полез в прохладную воду.

Асар

Что представляет из себя межреальность? Это пустота и сумрак. Изредка встречаются тропы между мирами, то появляясь из ниоткуда, то резко обрываясь. Следы, оставшиеся от неизвестных путешественников-первопроходцев. Тусклый свет разгоняет тьму, словно мерцает каждая частица субстанции, что заменяет кислород в этом бескрайнем пространстве. Редко можно встретить острова земли, плавающие в этой серой пустоте, неизвестно как появившиеся в этой таинственной среде, не подчиняющейся ни одному закону существующих миров. На одном из таких островов застыл Асар. Когда-то он смог взять силу, позволившую слабому магу стать больше чем человеком. Больше чем сильнейшие из владеющих силой в его мире. Стать богом.

Перед его взором была сфера мира, принадлежащая к грозди миров, на которую еще не успело наложить руку ни одно из поколений и ни одна свободная сила. И это был шанс. Шанс, как для него, так и для Алаисы, висевшей рядом с ним в метре над островом, с закрытыми глазами, скрестив ноги. Ее алый плащ развевался, словно морские волны во время шторма. По всей огромной сфере, раскрашенной разными цветами, были видны пульсирующие жгуты энергии, припыленные верхней информационной сферой. Это был шанс для них добиться большей силы и большей власти в своем поколении, чем им когда-либо позволили бы. Если бы они прибыли на тысячелетие раньше, по времени этой сферы, то смогли бы практически беспрепятственно взять всю силу этой грозди миров, подчинить себе, но время было безвозвратно упущено.

Гроздь, представляющая из себя сферы миров из смежных реальностей, соединенные маяками Первых, была закапсулирована. Уже начали протекать процессы, которые должны были закончиться рождением новой божественной сущности, и как только это произойдет, эта гроздь станет безвозвратно потеряна для их поколения и станет частью свободных сил. Еще одним очагом бесконтрольного хаоса. Первое поколение, пошедшее по пути вознесения, оставило после себя слишком удобный инструмент, и представители этой сферы им воспользовались.

Время еще было, чтобы вмешаться в процесс и замкнуть на себе пока еще свободные потоки. Спасало, что местные использовали маяки, не представляя их полной силы, и даже не имели понятия, какого уровня должно быть развитие осмелившегося воспользоваться этой древней машиной. Асар сам когда-то сделал то же самое. Теперь все основные потоки этой грозди миров собрались на сфере мира, лежащего перед взглядом молодого бога, и разделились на четыре точки напряжения. Если бы среди этих разумных был хоть один способный выдержать всю необузданную мощь, то он бы уже это сделал. Но такого не было. И это давало всего три возможности пришедшим извне.

Если они не успеют, то узлы взорвутся и мир родит сущность, которая еще не скоро обретет разум, но сразу же отрежет для их поколения эту гроздь. Можно было бы слиться с миром, растворив каждую частицу себя и своей чужеродной силы, чтобы потом переродиться. Но на это редко кто мог пойти из бывших когда-то смертным.

А можно было пойти по пути принятия в семью нового собрата, разделив с ним частицу своей силы и получив доступ к подконтрольной ему грозди. Именно так когда-то и случилось с Асаром. Бывший в то время слабым магом и решивший обрести могущество с помощью маяков, он не был готов к тому, что его ожидало, но появилась Алаиса… Асар бросил угрюмый взгляд на рыжую девушку: благодаря ей он смог выжить и подняться на новую ступень существования, но слишком поздно понял, что лично ему остались только крохи силы. Еще позже он понял, каким именно чудом было то, что он сумел сохранить жизнь, и только из-за того, что Алаиса укрепила его энергетическую сущность сильнее, чем это было нужно для того, чтобы она получила доступ к его грозди миров; но ошибку, к счастью для Асара, ей было уже не исправить.

Была еще последняя возможность, которая существовала благодаря тому обстоятельству, что ни один из заключивших на себя потоки не обладал нужным потенциалом. Когда напряжение силы дойдет до точки невозврата, вера разумных этой сферы направит силу на пришедших извне, сделав их частью этого мира, и не позволит бесконтрольной силе зародить новую сущность. Им с Алаисой удалось создать культ, но времени оставалось все меньше. Если узлы не выдержат и разорвутся раньше, чем верующих станет достаточно для того, чтобы их персонификации стали частью этого мира, то гроздь будет потеряна безвозвратно.

– Откройся мне… – в очередной раз прошептала левитирующая богиня.

Из аккуратного прямого носа по бледной от перенапряжения коже тонкой струйкой медленно текла кровь. Тяжелые красные капли проходили по четко очерченным губам, перетекали на острый подбородок и с него устремлялись прямиком к почве висящего посреди межреальности острова. Асар давно бросил следить за временем и просто иногда посматривал на замершую в воздухе девушку. Отражение новой сущности появилось в информационной сфере мира. Энергоканалы начали работать и чуть не уничтожили объект своим напором. Алаиса еле успела пережать поток… Асар грустно усмехнулся: какая знакомая ситуация…

Судя по бледному лицу девушки, давалось ей это очень тяжело. Что неудивительно. Влиять на потоки закрытой грозди извне весьма непросто. Рано или поздно их придется отпустить. И лавина энергии убьет неподготовленную сущность.

– Откройся мне… – продолжал разноситься по межреальности шепот рыжеволосой девушки.

Глава 9

Макс Им Сверо. Безумный менестрель

Максим

Выйдя из реки, я придирчиво осмотрел тело и, скривившись от боли, потрогал свежий глубокий порез, тянувшийся от центра груди к левому плечу, оставленный на память Кривым. М-да, еще чуть-чуть – и буду похож на зебру. К этому порогу покрытое шрамами тело уже начало подходить вплотную.

– Откройся мне… – прошелестел женский голос, оставивший меня в покое на время купания.

– Сгинь, нечистая сила, – проворчал я себе под нос, с трудом унимая забегавшие по спине мурашки.

Подойдя к разбросанным вещам и внимательно их осмотрев, пришел к выводу, что зашивать их уже нет никакого смысла. По крайней мере, если не хочу ходить в одежде, покрытой большими пятнами крови, которые вряд ли получится отстирать. Откинув куртку и рубаху в сторону, я натянул штаны и сел, скрестив ноги, разложив перед собой все свои скудные пожитки из заплечного мешка. Вещей было немного. Нож, запасные рубашка и штаны, туго скатанные в компактный рулон, пара лепешек, небольшая фляга с вином, бинты, смартфон как напоминание о счастливом прошлом в родном мире, и деньги. Наличие последних меня радовало больше всего.

Перебинтовав раны и натянув чистую рубаху, я взвесил в руке кошель, набитый золотыми монетами, раздумывая над тем, стоит ли возвращаться в квартиру банды за остальными вещами. Здравый смысл подсказывал, что не стоит. Не так уж много у меня там и осталось. В основном шмотье, весившее хоть и немного, но бывшее объемным. Единственное, жалко джинсы с курткой, но от них и так мало что осталось после путешествия по лесу. Остальное – утиль, по которому нет смысла убиваться. Особенно учитывая, что по местным меркам я довольно зажиточный Буратино.

А в доме меня не может ждать ничего хорошего. Там возможны три варианта. В лучшем и самом оптимистичном случае – он пуст, можно будет собрать вещи и припасы, но это только один к трем. В двух остальных меня там будут ждать либо стража, либо Кривой с Немым, и обе эти, без сомнения, отличные компании мне несказанно обрадуются. Валить по-хорошему нужно из города. Но только куда? Плюнув на все, я скинул вещи в мешок и поднялся. Все. Надоело. Нужно найти кабак с вином и кроватью… угум, а еще с блек-джеком и девушками нетяжелого поведения. Усмехнувшись своим мыслям, я отрезал кусок штанины, натянул на голову и подвернул в качестве импровизированной шапки, после чего бодро полез на пристань.

В порту утро было в самом разгаре. Люди вокруг суетились, корабли приставали к берегу, повозки привозили и увозили товары. Окинув мрачным взглядом этот разворошенный муравейник, я криво усмехнулся. Сегодня ночью чуть не изнасиловали девушку, я завалил второго человека, а мир продолжает жить, как, впрочем, и мой тоже в точно таких же ситуациях. Все и везде одинаково. От этого появляется нездоровый фатализм. Как там у Ницше в «Ecce Homo»?.. «Я называю его русским фатализмом. Тем фатализмом без возмущения, с каким русский солдат, когда ему слишком тяжел военный поход, ложится наконец в снег». Позитивненько…

– Откройся мне… – заставивший вздрогнуть шепот раздался над левым ухом.

Резко повернув голову, я увидел невозмутимо стоявшую в движущейся толпе, метрах в двадцати, рыжую девушку, приходившую ко мне в снах. Она смотрела прямо на меня, не обращая ни на что вокруг внимания. На мгновение ее закрыл всадник на лошади, и, когда он проехал, девушка бесследно исчезла, словно ее и не было.

– Спокойно. Ты псих. Смирись. Улыбайся и живи дальше… – Глубоко вздохнув, я быстрым шагом направился прочь от этого проклятого порта.

– Корса! Хэй, Корса! Подожди! Да стой же ты, великанский увалень!

Обернувшись на крик, я увидел, как Сафар соскочил с телеги, на которой я с удивлением разглядел также и Аласта, и остановился, улыбнувшись. Хоть кто-то меня рад видеть в этом мире; это забавно, особенно учитывая, что в последнее время я сам не рад своему отражению.

– Корса, как жизнь?! Где пропадал так долго-то? – Подбежавший Сафар хлопнул меня по плечу.

– Была работа. – Усмехнувшись, я хлопнул в ответ приятеля, с которым мы вместе трудились.

– Пойдем к нам, Аласт тебя тоже хотел видеть, там и поговорим, а то мы харчи с вином в таверну везем. Нехорошо опаздывать. – И с этими словами парень потащил меня к телеге.

Запрыгнув в телегу и усевшись на дно, скрестив ноги, я оказался напротив своего старого работодателя. Рядом присел Сафар. Аласт широко улыбнулся и протянул мне руку.

– Корса, работа нужна? – встретил он меня фразой, с которой и началось наше знакомство.

– Смотря какая. – С улыбкой я крепко обхватил его предплечье и встряхнул по местной традиции.

– Везем в «Старый наемник» провизию и вино. Еще одна пара рук не помешает. – Он кивнул подбородком вперед.

Проследив за его жестом, я увидел, что перед нами едут еще две плотно забитые грузом телеги.

– Сколько платят… как же правильно сказать… а, за такую трудную работу? – Усмехнувшись, я облокотился на борт, смотря на парня.

– Целых пять лот! Соглашайся! Работы немного, а там еще и накормят, – поддержал мой саркастический тон Аласт.

– Целых пять лот! Настоящее богатство! – восхитился я такой щедрой оплате в целых пять медных монет.

«Хотя все честно. Работы и правда немного, особенно если два парня на впередиидущих телегах тоже будут разгружать. Да и кормежка денег стоит», – подвел я итог своих пространных рассуждений. Меланхоличный возничий, держащий поводья нашего транспорта мощностью в одну лошадиную силу, не обращал на этот разговор никакого внимания.

– Не думаю, Аласт. Сейчас не до работы…

Помолчав минуту, Аласт с хитрой ухмылкой посмотрел на меня:

– Корса, ты когда так шустро разговаривать-то научился по-нашему?

– Жизнь заставит, мм… и не так выгнуться, – ответил я, неопределенно взмахнув пальцами.

– Аха, верно говорит, демоняка! – Все это время тихо сидевший Сафар расхохотался и стукнул меня по спине.

Усмехнувшись в ответ, я задумчиво смотрел на проплывающие мимо дома и идущих по улицам людей. Сколько я уже в этом городе? Если мне не изменяет память, то должна заканчиваться третья неделя, а ощущение – что прошла целая вечность. В этот город я заходил во многом другим человеком…

– Как твои дела с Кривым? – Обернувшись, я увидел совершенно серьезный, без тени усмешки, взгляд Аласта.

Сафар вновь притих.

– Не сложилось, – раздраженно дернув щекой, ответил я. – Не сойтись… взгляд на жизнь.

– Как расстались? – Взгляд парня стал обеспокоенным.

Не проронив в ответ ни слова, я оттянул ворот рубахи вместе с бинтом, показав край глубокой царапины, и мрачным взглядом уставился на окружающий пейзаж.

– Корса, кто тебя так? – Сафар подался вперед, чтоб рассмотреть рану, но я уже отпустил ворот.

– Упал.

Аласт в ответ на мою фразу лишь мрачно усмехнулся.

– Сафар, ты знать… купить… бинт и… то, чем можно… лечить? – задал я вопрос своему приятелю по работе.

– Да, конечно, можно в лавку к лекарю сбегать, там мазь хорошая есть, – засуетился Сафар.

– Помогает? – я с сомнением на него посмотрел.

– Конечно! Как же продавать можно то, что не помогает-то?! – Парень от возмущения даже привстал с корзины, на которой сидел.

– Дорого?

– Бинты по три лоты обычно, да мазь лот в десять обойдется, – почесав затылок, выдал свое экспертное заключение Сафар.

– До нее быть далеко? – В ответ парень покачал головой и махнул рукой куда-то в сторону. – Можешь помочь… взять для меня? – спросив, я протянул ему серебряную монету. – И от болеть.

– От боли? – Сафар взял монету и вопросительно на меня посмотрел, я лишь кивнул в ответ. – Аласт, я вас догоню возле «Наемника». – Парень соскочил с телеги и понесся куда-то по улице.

Проводив его благодарным взглядом, я откинулся на борт и устало прикрыл глаза. Было бы неплохо еще и поспать, хотя при моих снах отдохнуть нормально вряд ли получится.

– Что думаешь делать дальше?

Открыв глаза, я увидел серьезное лицо Аласта.

– Не знать, – пожав плечами, бросил взгляд на возничего, все так же не проявляющего интереса к нашей беседе, и, понизив голос, обратился к парню: – Можешь мне помогать? Нужно знать, что с Кривым.

– Что с ним случилось? И что с его людьми? – парень тоже понизил голос до полушепота.

– С ним случаться стража. А люди… Немой быть с ним. Данко мертвый.

– Рыжего полухеффа убили стражники?

– Нет, – посмотрев в глаза Аласта, ответил я спокойным голосом, покачав головой.

– Понятно… – протянул парень, почесав затылок. – Так это, значит, про вас сегодня город гудел…

– Что говорят? – спросил я, подавшись вперед.

То, что новость о случившемся уже облетела город, категорически не радовало.

– Говорят, что кто-то пытался то ли дом мастера Оливандра ограбить, то ли его самого убить, но того дома не было… – задумчиво протянул Аласт.

Повозка приятно поскрипывала, покачивая расслабленное тело. Слегка прищурившись от дневного света, я смотрел на бывшего работодателя. Побежать к стражникам он не должен, про его нечистые дела я узнал достаточно, чтобы он тоже из отделения местной полиции не вышел…

– Как думаешь, из города сбежать получится? – вопрос был задан тихим тоном куда-то в пространство.

– Я бы на твоем месте не торопился, – ответил Аласт, пожевав губами. – Если бы искали полукровку-великана, то уже были бы в порту. Ты на весь город такой один. Если же все-таки ищут, то стража на воротах оповещена, – резонно заметил Аласт. – Есть один знакомый парень из оружейного картеля: сейчас их очередь выделять людей для патрулирования. Могу попробовать спросить, но сам понимаешь – ему нужно заплатить. Два пьеса должно хватить. Смогу узнать к вечеру. До этого тебе лучше залечь на дно. Предлагаю все-таки принять предложение работы и снять комнату в «Старом наемнике» до вечера.

Протянув Аласту две серебряных монеты, я закрыл глаза и замолчал. Бежать из города, если честно, не хотелось, но, может быть, придется. Все зависит от того, что случилось с Кривым. Самым лучшим вариантом будет, если его убила стража, а меня никто не запомнил. Тогда можно забыть обо всем и жить спокойно… гм, насколько это возможно при моем состоянии. Самый плохой – если его поймала стража и он рассказал ей про меня. Лучше иметь за плечами одного уголовника, у которого есть к тебе счеты, чем всю правоохранительную систему города…

– Корса, держи, – раздался рядом голос Сафара.

Вздрогнув, я открыл глаза и взял у него небольшой мешочек. Похоже, умудрился даже задремать, раз он успел уже вернуться. Благодарно кивнув, я отдал ему половину сдачи и посмотрел на покупки. Пять бинтов, деревянная коробочка с какой-то вонючей мазью черно-коричневого цвета, и бутылочка из темно-зеленого стекла. Вытащив пробку, понюхал жидкость. Запаха не было.

– Грибной отвар для снятия боли. Лавочник сказал, что пить можно не больше трех глотков за день, – просветил меня Сафар.

С сомнением посмотрев на бутылочку и сделав глоток, заткнул ее пробкой и кинул все покупки в вещмешок. «А мы тут мухоморчиками балуемся…» – мысленно перефразировал я фразу из мультфильма и прислушался к организму. Боль, терзающая тело последние три дня, начала отступать. Нужно бы не увлекаться этой настойкой. Не хочется бегать к местному дилеру, шифрующемуся под фармацевта, и относить последние деньги за этот отвар. Да и ломка – вещь не самая приятная, мне и никотиновой зависимости по горло хватило.

– На выход! – Аласт бодро спрыгнул с телеги и, подойдя к высокому жилистому мужику лет сорока, пожал ему предплечье.

Оказавшись на земле, я потянулся и огляделся вокруг. Хорошее место. Близко к центральной улице. Вокруг в основном ремесленные кварталы. До порта тоже рукой подать. Да и до входа в верхний город, где селились знать, магнаты и особо зажиточные граждане, также недалеко. Похоже, вполне респектабельное место для среднего класса. Судя по тому, что здание, перед которым мы стояли, было довольно большим и двухэтажным, то это скорее постоялый двор, чем таверна. Просторный задний двор огораживал двухметровый каменный забор.

Широкие ворота, рядом с которыми я стоял, открылись, показав внутренний двор и распахнувшего их высокого асани с грубым шрамом на правой щеке, напоминающего своей внешностью старого добермана. Чернокожий мужик, уступавший мне в росте не больше пяти сантиметров, с волосами, заплетенными в короткую косу, уперся в меня взглядом.

– Корса, хватай мешки, – донесся голос Аласта.

Оглянувшись, я увидел, как остальные приступили к разгрузке телег. Повернувшись назад, обнаружил, что асани уже стоит рядом и внимательно меня рассматривает.

– Корса, значит, – усмехнувшись, показывая клыки, протянул иссиня-чернокожий мужик.

– В точку, – кивнув ему, я взвалил на плечо мешок с мукой и отправился вглубь двора, следуя за Сафаром, несущим корзину.

Возле одного из сараев нас уже ждала тетка лет сорока в коричневом платье и фартуке, распекающая парня, подошедшего первым. Оторвавшись от чем-то провинившегося поденщика, она повернула голову к нам и уставилась на меня. На лице появилось испуганное выражение.

Серьезно? Как же достала подобная реакция! Значит, черный клыкастый мужик с волчьими чертами лица – это не страшно, а высокий, заросший бородой парень в потасканной одежде – это обделаться можно! Что за избирательная ксенофобия…

– Ньера, куда нам ходить, класть? – дружелюбно улыбнувшись, я кивнул на мешок на плече.

– Что?.. А, да! Пойдемте покажу, – спохватилась женщина.

Все еще подозрительно посматривая на меня, она двинулась в сарай.

– Откройся мне… – прошелестел над левым ухом тихий женский голос.

Вздрогнув и чуть не уронив мешок, я тихо выругался и пошел за Сафаром в сарай. Быть сумасшедшим, слышащим голоса, до сих пор было крайне непривычно, да я и не был уверен, что привыкнуть к подобному вообще можно…

С разгрузкой мы провозились не больше часа, после чего всей компанией двинулись внутрь постоялого двора, в обеденный зал. Оглядев просторное помещение, я отметил, что тут довольно уютно. Добротно сколоченные чистые столы и лавки тянулись в три ряда. Справа от главного входа была стойка, рядом с которой находилась дверь на кухню. Пол идеально чистый, и на нем нет опилок либо сена, к которым я уже успел привыкнуть в дешевых портовых кабаках. Под потолком висело три тележных колеса, но в отличие от таких светильников в портовых клоповниках тут вместо свечей на них располагались лампы, похожие на ту, что я видел у Кривого, прикрепленные светящимся стеклянным цилиндром вниз. В просторном зале за разными столами сидели три человека и завтракали. Среди тройки я распознал только одного скромно одетого капитана, когда-то виденного на пристани.

Указав нам на стол, мужик, встретивший Аласта возле входа и оказавшийся хозяином постоялого двора, двинулся за стойку. Асани, насколько я понял из разговоров, был здесь кем-то вроде вышибалы и уже сидел на табурете рядом со стойкой, с большой кружкой в руках. Тетка, которую мы встретили возле сарая, по имени Лорана, как раз вышла с кухни с подносом, заставленным тарелками, за ней с таким же подносом появилась симпатичная девушка, лицо которой показалось смутно знакомым.

Присмотревшись внимательно, я так и не смог вспомнить, где ее видел. Довольно высокая, по местным меркам, зеленоглазая шатенка лет двадцати, с небольшой родинкой на правой щеке, одетая в белую блузку, черный матерчатый корсет, подчеркивающий талию, и темно-зеленую юбку.

С трудом отведя от нее взгляд и посмотрев на дверь, я взял себя в руки. Какого черта? Сколько я уже здесь? По-моему, больше месяца. Со своей бывшей я случайно встретился еще недели за две до случая с Виктором и тем проклятым лесом. Короче, все крайне печально. Нужно взять себя в руки и не смотреть на всех симпатичных девушек взглядом человека, застрявшего на необитаемом острове. И других проблем сейчас хватает…

– Привет. – Девушка опустила на мою сторону стола поднос и улыбнулась.

– Мараграс! Дел невпроворот! Лясы поточить всегда успеешь. – Лорана строго посмотрела на девушку.

Мараграс, состроив недовольную мину, кивнула ей в ответ и, махнув мне рукой на прощанье, убежала на кухню. Проводив ее взглядом и мысленно помянув ласковым словом Лорану, я присоединился к остальным сидевшим за столом, накинувшись на еду.

Насытившись, отодвинул от себя тарелку и налил в большую деревянную кружку какой-то темной жидкости из кувшина, поставленного только что севшим напротив Аластом. Понюхав содержимое, я сделал глоток и довольно хмыкнул. Эль. Хороший крепкий темный эль. Такой мне и в родном мире не часто попадался. Вино, обычно паршивого качества, уже изрядно успело достать за последнее время.

– Племянница хозяина хороша, правда, Корса? – Аласт весело подмигнул мне, кивнув в сторону стойки, где девушка о чем-то тихо разговаривала с хозяином и асани.

– Даже не думать спорить с твое слово, – усмехнувшись в ответ, я чокнулся с поддержавшим меня Сафаром, сидевшим слева.

Два малознакомых парня, с которыми я сегодня работал, поднялись и отправились к хозяину с пустыми кувшинами. Проводив их взглядом до стойки, я посмотрел на стену, рядом с которой сидел асани. Видно, бурная молодость была у хозяина. На стене висело несколько щитов, разновидности колюще-режущего оружия и, удивительно, что-то похожее по форме на мандолину, хотя размером практически со стандартную классическую гитару.

– Это Корса, его у нас так все зовут. Жутко злой, дык все полувеликаны такие. Говорят, что он Васу Щербатого с друзьями съесть пытался, когда в первый раз в порту появился! Я того сам потом видел: живого места на мужичонке не было! – донесся от стойки голос одного из парней.

– Я его сейчас кувшином по голове приласкаю. Чушь собирает, из Корсы людоеда делает! – Сафар злобно сузил глаза и, схватив опустевший кувшин, начал подниматься.

– Успокойся, – придержал я парня за плечо и усмехнулся.

Еще мне не хватало тратить время на какого-то пьяного идиота с длинным языком и позволять Сафару отстаивать мое доброе имя честного, не жрущего людей полувеликана.

– Корса! Да как так можно-то! Сегодня он мелет, что ты людоед, а завтра люди тебя резать придут, наслушавшись! – Сев на место, Сафар возмущенно на меня посмотрел.

– В чем-то Сафар прав, – Аласт с хитрой усмешкой покачал кружкой, – полукровок не очень любят, полувеликанов особенно.

– Не боишься, что он услышит и обидится? – донесся голос хозяина, который заметил нашу пантомиму.

Посмотрев на все так же хитро улыбающегося Аласта и хмурого Сафара, я вздохнул и поднялся, направившись к стойке. Словно у меня других дел нет, кроме как бегать за каждым, кто про меня что-то несет, и затыкать им рты.

– Нет, не боюсь: он человеческий язык почти не понимает! – весело оскалившись, парень взмахнул рукой и тут же замолчал, когда почувствовал руку на своем плече.

Развернув его к себе, я внимательно посмотрел парню в глаза.

– Моя понимать. Не закрыть рот – то я тебя съесть.

Парень под моим взглядом съежился и нервно сглотнул слюну, похоже и правда поверив в свои же россказни о моем пристрастии к человеческому мясу.

Сидящий на табурете слева асани захохотал во всю мощь глотки. Через секунду его поддержал хозяин «Старого наемника», стоявший по другую сторону стойки рядом с Мараграс. Отпустив парня, я недовольно посмотрел на мужиков. Такой момент испортили! И сам усмехнулся. Уж слишком заразительно смеялся клыкастый.

– Повеселил ты нас! – Отсмеявшись, асани отсалютовал мне кружкой.

Я лишь кивнул в ответ и присмотрелся к мандолине, висевшей в метре от меня. Хотя какая мандолина, практически стандартная классическая шестиструнная гитара, только с каплевидным корпусом и слегка выпирающей задней декой.

– Можно мне смотреть… взять? – обратился я к хозяину заведения.

С сомнением посмотрев на меня, мужчина пару мгновений размышлял, но, видимо что-то для себя решив, снял со стены инструмент и протянул его мне.

– Осторожно. Эта мирата принадлежала моему погибшему другу. Если сломаешь, лишишься головы. – Хозяин постоялого двора внимательно посмотрел мне в глаза.

Кивнув в ответ, я принял из его рук инструмент и, сев на лавку за ближайшим столом, провел большим пальцем по струнам. В который уже раз прихожу к выводу, что с уровнем развития этого мира я сильно ошибся. Волочение струн – это весьма технологичный процесс. Я скорее ожидал увидеть струны из жил или кишок животных, но никак не из металла. Покрутив колки, подстроил мирату под привычный строй и, на пробу зажав аккорд, снова провел по струнам. М-да, могло бы быть и лучше.

– Сыграешь? – спросила незаметно подошедшая девушка.

Подняв голову, я увидел, что также подошли Сафар, смотревший удивленным взглядом, и хитро усмехающийся Аласт. Проведя еще раз по струнам, я кивнул и заиграл перебором.

Доран

– Ну что, Доран, сыграем вечером в кости? – Асани весело оскалился, забирая из рук хозяина «Старого наемника» кружку с элем.

– Иди ты, Харан, – еще тридцать лот я тебе проигрывать сегодня не намерен, – по привычке проворчал Доран.

– Харанай Фрит Останай Марнус; прошу называть меня полным именем! Ты мне больше не сотник! – состроил асани серьезное выражение лица.

– Да, теперь я тебе плачу за то, что ты посреди дня дуешь эль. И прибавки за счет выигрыша в кости ты у меня не дождешься, – весело усмехнулся хозяин.

– Жадный ты, Доран… – Поскучнев, Харан приложился к элю.

– Дядь Доран! – К старым приятелям подбежала Мараграс. – Помнишь, пару десятин назад мы с Лораной рассказывали, что видели полувеликана на рынке? Ты нам еще не поверил. Так вон он сидит! – Девушка махнула рукой в сторону светловолосого детины, что разгружал провизию. – Я его вспомнила. Это точно тот самый.

Мужчины переглянулись и расхохотались.

– Если это полувеликан, то я отрежу и съем свою косу! – Харан весело оскалился, выставив на обозрение клыки.

Хозяин «Наемника» поддержал его улыбкой.

– Ну как же… – Девушка недоуменно посмотрела сначала на дядю, потом на смеющегося асани. – Они большие, широкоплечие…

– А также тупые и чаще всего агрессивные, – закончил за нее Доран. – Племяшка, мы с Хараном насмотрелись на них лет пятнадцать назад, когда зачищали от клана великанов горные долины на юго-западе страны по контракту с короной. Уж очень они беспокоили деревни местных рудокопов… – Вспомнив свою молодость, хозяин постоялого двора усмехнулся и посмотрел на светловолосого парня. – У полукровок черты лица резче, лоб ниже, покатый. А это человек. Похож на северянина. Помнишь Тамара? – обратился он к асани. – Прямо вылитый тот бешеный северянин с секирой. Жаль мужика, сложил свою голову в лесах Чириата…

Харан в ответ грустно кивнул:

– Помню. По-глупому подставился. Пошел ночью до ветру в кусты и секиру с собой не взял… а там кровосос.

Помолчав немного, мужчины подняли кружки, поминая старого товарища. Тишину нарушили двое других рабочих, что занимались разгрузкой телег с провизией. Весело переговариваясь, они поставили на стойку пустые кувшины.

– Хозяин, не нальешь еще? Уж очень хорош у тебя эль! – Парень с куцей бородой просительно заглянул в глаза Дорану.

Усмехнувшись, мужчина наполнил один из кувшинов, отвернув кран стоявшего позади бочонка. Поставив полный сосуд перед парнями, хозяин кивнул в сторону стола, из-за которого они пришли.

– Что за парень с вами такой приметный?

Оглянувшись на стол и сообразив, о ком идет речь, говоривший из подошедшей двойки заулыбался:

– Это Корса, его у нас так все зовут. Жутко злой, дык все полувеликаны такие. Говорят, что он Васу Щербатого с друзьями съесть пытался, когда в первый раз в порту появился! Я его сам потом видел: живого места на мужичонке не было! – поведал парень, размахивая руками.

Весело переглянувшись с асани, Доран посмотрел на Корсу и заметил, что все сидящие за столом услышали этот монолог, судя по возникшей суете.

– Не боишься, что он услышит и обидится? – С хитрым прищуром хозяин «Наемника» посмотрел на куцебородого сказочника, краем глаза наблюдая за тем, как полувеликан поднялся из-за стола и направился к ним.

– Нет, не боюсь: он человеческий язык почти не понимает! – развеселился парень, но тут же испуганно замолчал, когда на его плечо опустилась рука северянина.

– Моя понимать. Не закрыть рот – то я тебя съесть, – произнес громила с грубым гортанным акцентом, с очень серьезным выражением глядя в глаза куцебородого, испуганно съежившегося под его взглядом.

Не выдержав этой сцены, Харан расхохотался во всю силу своей глотки. Через секунду сдался и Доран, поддержав своего товарища.

– Повеселил ты нас! – Отсмеявшись, асани отсалютовал кружкой северянину.

Парень посмотрел на них недовольным взглядом, но через секунду тоже весело усмехнулся, переведя взгляд на стену за спиной Дорана. Показав на нее пальцем, он проговорил:

– Можно мне смотреть… взять?

Посмотрев на место, куда указывал северянин, Доран удивленно поднял бровь. Мирата Ринара. Бывший товарищ пришел лет пять назад к уже успевшему осесть и завести таверну сотнику, под началом которого когда-то служил; было это после последнего похода из пустынь Монара, а вскоре он погиб в подворотне от ножа какой-то швали, оставив после себя на память только свой инструмент менестреля сотни. Взглянув внимательно на парня, Доран, поколебавшись, снял со стены музыкальный инструмент и протянул ему.

– Осторожно. Эта мирата принадлежала моему погибшему другу. Если сломаешь, лишишься головы. – Хозяин постоялого двора внимательно посмотрел в глаза парню.

Северянин, кивнув, принял инструмент и, сев на ближайшую лавку, провел по струнам. Раздраженно дернув щекой, видимо неудовлетворенный звуком мираты, он ловкими и, похоже, привычными движениями принялся настраивать инструмент. За этим с интересом наблюдали все стоявшие у стойки. Парни, сидевшие с ним за столом, тоже подошли. Рядом удивленно хмыкнул Харан.

Отхлебнув эля, Доран облокотился на стойку, наблюдая за изрядно потрепанным северянином, одетым в обноски явно с чужого плеча. Когда-то его самого пытались заставить учиться игре на инструменте. Еще в детские годы, когда он был младшим сыном савентского барона. Но меч ему всегда нравился больше, что и определило его дальнейшую судьбу.

– Сыграешь? – задала вопрос Мара, успевшая незаметно подойти к парню и теперь с интересом наблюдавшая за ним.

Северянин поднял голову, взглянув на девушку, и ничего не сказал. Лишь кивнул в ответ. Пальцы забегали по струнам, а в следующий момент он запел довольно хорошим голосом грустную, судя по интонации, песню:

И лампа не горит, и врут календари…[2]

Девушка присела рядом и, положив подбородок на упертые в колени, согнутые в локтях руки, внимательно слушала песню. Парни, первыми подошедшие от стола, удивленно зашушукались, но тут же замолчали, когда на них шикнул Харан. Рядом с Дораном встала вышедшая из кухни Лорана. Закончив играть, северянин поднял голову и, обведя всех взглядом, грустно усмехнулся, отложив инструмент.

– Красиво… – грустно вздохнула завороженная песней девушка. – А что это за язык?

– Русский. – Северянин поднялся и, подойдя к стойке, взял кружку с элем, протянутую хозяином.

– А где этот Русск? – не отстала Мара.

– Далеко, – лаконично ответил парень, сделав глоток.

– Я тоже в первый раз слышу этот язык, а уж мы с Дораном по миру побродили, – дернул себя за косу асани. – Так где находится этот твой Русск и что это? Страна?

– Деревня, – принятый за полувеликана парень грустно усмехнулся, – находится на севере… в лесу.

– А где именно? – Доран наполнил опустевшую кружку Харана.

– Не знать, – неохотно ответил парень.

– Как же так? Как можно не знать, где твой дом? – Мараграс подошла ближе к загрустившему парню.

– Быть без сознания, когда меня забрать. – Горько усмехнувшись, Корса сделал большой глоток из кружки и сел на табурет за стойку.

– Зачем? Кто забрать… тьфу, забрал? – продолжала допытываться девушка, сев на табурет рядом.

– Не знать. – Парень хмуро посмотрел на дверь, данный разговор его, похоже, тяготил.

– А как ты попал в Тавору? – заинтересовался историей Доран.

– Очнуться в лес. Идти. Выйти к этот город. Искать работа. Учить говорить. – Изложив свой краткий рассказ, парень вновь приложился к элю.

– Видно, недолго тебя везли, если ты очнулся сразу рядом с Таворой, – усмехнулся Харан, чуя, что парень что-то недоговаривает.

Корса лишь пожал плечами в ответ.

– Парень, хочешь у меня работать? – Доран с прищуром посмотрел на музыканта.

– Что делать? – спросил северянин, отставив кружку.

– Играть. Петь. Будешь приходить ко мне вечером и развлекать посетителей музыкой.

Задумавшись, северянин посмотрел на Дорана, пожевав губами.

– Нет, – покачав головой, ответил он. – Жить здесь. Играть. Петь. Помогать.

– По рукам, – усмехнулся Доран, протягивая руку, – два пьеса каждую десятину. Еда и жилье бесплатно. Все, что дадут тебе посетители, – твое.

Пару мгновений подумав, Корса пожал ему предплечье.

– Кстати, меня зовут Доран, – взяв кружку с элем, просветил нового работника хозяин таверны и постоялого двора «Старый наемник».

– Макс, – отсалютовав Дорану кружкой, представился северянин.

Максим

Наверное, не стоило этого делать перед выступлением, но я решил напиться. Отказавшись от еды, взял кувшин эля и уселся в самом конце заполненного людьми зала, в темном углу, после того как закончил с расчисткой каменного сарая, что выделил мне Доран для жилья.

Выбор стоял между каморкой под лестницей, конюшней и этим сараем. В каморке было не развернуться, и постоянно над головой кто-то топал. Соседство с лошадьми и в особенности с их пометом меня категорически не устраивало. Так что выбор оказался прост: каменный сарай с узкими окнами, забитый всяким хламом. При виде моего весьма непрезентабельного наряда, у Дорана случился приступ щедрости, и он со своего широкого плеча пожертвовал мне двое штанов и пару рубах: вполне добротных и даже оказавшихся почти по размеру. Свое тряпье я сразу выкинул, штопать его было делом бесперспективным.

В общем, весь день помогая по хозяйству, начиная от уборки в конюшне и заканчивая рубкой дров, я смог под вечер помыться в бане. Да, в бане. Довольно просторное помещение с бочками с водой и небольшой парилкой, со стоявшей на печи железной чашей, заполненной камнями. Париться я, к своему разочарованию, не стал. При наличии старых и новых ран на теле это не показалось хорошей идеей. Закончив с водными процедурами, переодевшись в чистое и расчистив себе место для сна, накидал какое-то тряпье на выщербленную столешницу без ножек, изготовив лежанку. Последнее, что я сделал перед приходом сюда, – решил предаться ностальгии, достав из заплечного мешка последний предмет, что у меня остался от родного мира, кроме зажигалки. Смартфон выглядел чем-то инородным в этом безумном мире, где каждый второй носил на поясе кинжал, меч или топор, а каждый первый – нож. Поддавшись порыву, я нажал на кнопку включения. Отключенному еще с начала моего путешествия по лесу смартфону энергии хватило ровно на столько, чтобы показать заставку и на секунду высветить время и дату, и после этого окончательно и бесповоротно погаснуть, оставив на прощанье лишь черный экран. Дата. А я и забыл…

– С двадцатитрехлетием тебя, Макс! – зло усмехнувшись, я чокнулся полной кружкой с кувшином.

Как оказалось, двадцать три мне исполнилось вчера. Прошлый день рождения я встретил в баре с друзьями, отмечая открытие компании. «А на двадцатитрехлетие ты завалил человека, – с сарказмом сам себе сказал я. – Прогрессируешь как личность. Как там у Достоевского? Ты тварь дрожащая или право имеешь? Поздравляю. Теперь можешь это для себя решить».

Сделав большой глоток из кружки, я обвел взглядом зал. Как там, интересно, все мои поживают? Меня нет больше месяца. Виктора уже должны были закрыть, пусть едет на нары. Вперед и с песней! Из-за этого ублюдка я здесь, печенкой чую…

С Олегом должно быть все нормально. Фирму мы переоформили, все данные от моих серверов, кошельков, доменов и остальной чуши он знает где найти, так что не пропадет. Может, даже мои личные проекты не загнутся, и он их поддержит.

Родители… самое паршивое, что, кроме меня, у них никого нет… Чтобы этот мир провалился ко всем чертям!

Тень с левого края скамейки начала сгущаться и клубиться, приобретая форму женской фигуры, казалось сотканной из куска ночи. Меня пробила дрожь. Чуть не вскочив, я уставился на черный силуэт, еле заставив себя прервать движение и вернуться на место. Эта картина пробуждала во мне животный ужас. Наблюдать подобное на экране весело, а вот когда то же самое ты видишь в реальной жизни, то пятая точка начинает непроизвольно сжиматься.

С шумом выдохнув и с трудом оторвав взгляд от окончательно сформировавшейся на краю лавки черной женской фигуры с белыми глазами без зрачков, я медленно обвел взглядом зал. Все посетители продолжали заниматься своими делами, и лишь мужик, препарировавший запеченную курицу за столом напротив, с удивлением следил за моими метаниями, полностью игнорируя сидевшую рядом женщину, сотканную из куска тьмы, так поразившую меня своим экстравагантным появлением.

Давай, Макс! Вперед! Вскочи и начни орать про черную женщину с белыми глазами, тыча пальцем в пустую лавку! Пусть люди повеселятся! А когда они наконец осознают, что ты сумасшедший, а не просто алкаш, словивший белочку, и твоя крыша окончательно и бесповоротно протекла, то завалят тебя, чисто для твоего же блага. Чтоб не мучился. Вряд ли они тут практикуют психиатрическое лечение.

Сжав кружку руками так, что побелели пальцы, я смотрел в содержимое и боялся даже шелохнуться. Женщина медленно вплотную приблизилась ко мне. Ее губы оказались у самого уха.

Нервно задергался правый глаз.

– Откройся, я помогу тебе… – тихо прошелестел знакомый голос.

Дура! Хочешь, чтоб я тебе открылся? Нужно было появиться в бикини и с бутылкой вина! А не в виде куска тьмы, от которого я чуть в штаны не наделал!

– Отвали, Шиза, – зло проговорил я, стараясь на нее не смотреть и сделал большой глоток эля.

– Привет, Корса… тьфу, Макс! Все не привыкну! – На лавку по другую сторону стола упал Аласт, поставив рядом с собой кувшин и пустую кружку.

Полностью проигнорировав мою собеседницу, которая перевела на него взгляд белых глаз, он наполнил свою кружку.

– Как тебе тут? – Отхлебнув эля, он с усмешкой на меня посмотрел. – Чего такой бледный?

– Болеть, – хмуро произнес я, полностью игнорируя женщину, сотканную из куска ночи.

Она провела своей бестелесной рукой по моим волосам, заставив почти физически ощутить ее прикосновение.

– Жаль. Давай, за твое выздоровление! – поднял он кружку.

Чокнувшись, мы сделали по глотку, и, отставив кружку, Аласт продолжил:

– Узнал я насчет Кривого у своего знакомого. Его брат был в патруле, который наткнулся на твоих приятелей в доме мастера Оливандра. Немого убили при сопротивлении. Кривой сиганул из окна коридора и смог сбежать. – Постучав пальцами по столу, он посмотрел на меня с хитрым прищуром. – Рыжего нашли в спальне хозяйской дочки, которую он попытался снасильничать. Зарезанного. Дочура говорит, что вдруг появился какой-то громила и спас ее с братом. Как выглядит, не помнит. Стражник, погнавшийся за ним, тоже его плохо разглядел.

– Как это мило: на просьбу спасшей тебя женщины ты откликнуться не хочешь, а за незнакомую тебе девку заступаешься, – проговорила ночная леди, поглаживая мои волосы.

Чуть не поперхнувшись элем, я отставил кружку и посмотрел на Аласта, пытаясь собраться с мыслями.

– Кривого ищут?

– Да, только пока найти не могут, – кивнул парень, – да и вряд ли смогут. Кривой – хитрая тварь, – посмотрев на соседний стол, за которым сидела пара женщин, он вновь перевел взгляд на меня, – зря ты вообще связался с ним.

– Мне не дать выбора. Очень мило просить, – криво усмехнулся я в ответ.

– Убивать Данко было обязательно? – с интересом спросил Аласт, прихлебывая из кружки.

Я лишь молча кивнул.

– Тебе виднее. – Парень наполнил кружку из кувшина. – Петь сегодня будешь? Я тут эль взял не просто чтоб тебе о Кривом рассказать, – весело усмехнулся мой бывший работодатель.

Снова кивнув, я также наполнил свою кружку, успевшую опустеть, и мимолетно взглянул на сидевшую рядом невидимую для остальных посетителей «Наемника» женщину. Оторвав от нее взгляд и повернув голову, увидел, как к нам приближается Мараграс.

– Макс, пора! – Резко остановившись рядом с нашим столом, девушка весело посмотрела на меня. – Тебя как представить? Как Макса или как Корсу?

– Максим Северов, – спокойно ответив, я начал подниматься, с кривой усмешкой посмотрев на ночную леди.

Убежавшая вперед Мара встала рядом со стойкой, обернулась к залу и громко заговорила:

– Уважаемые посетители «Старого наемника»! К нам сегодня прибыл менестрель с далекого севера, прославленный в своей стране! Нам с трудом удалось его убедить выступить специально для вас! Для вас исполнит песни своего народа Макс Им Се… – Девушка на мгновение запнулась, но быстро нашлась: – Сверо!

Усмехнувшись, я подошел к девушке. Эх, красотка, пропадает в тебе пиарщик… Приняв из ее рук мирату, сел на табурет лицом к залу. Люди, оторвавшись от еды и разговоров, с интересом меня разглядывали. Смотрите! Я усмехнулся со злым весельем. Сегодня в нашем цирке свихнувшийся менестрель и его Шиза! Посмотрев на стол, за которым сидели Аласт и девушка с белыми глазами, сотканная из куска тьмы, еще раз усмехнулся и провел пальцами по струнам. По-русски они все равно ни черта не понимают, так что нужно что-то мелодичное…

Над болотом туман, волчий вой заметает следы…[3]

Зал затих. Люди слушали, а я пел, неотрывно смотря в белые без зрачков глаза сидящей в конце зала женщины, и чувствовал, как по спине бегает стадо мурашек…

Магистр Адан

«Пять делений от Остовского меридиана… – взгляд медленно скользил по листу бумаги, испещренному формулами вычислений, – крайняя точка радиуса возмущения на широте… – Глаза слезились, солнце начало заходить, давая все меньше света, но отвлечься от проверки вычислений, для того чтобы зажечь лампу, было выше сил магистра, – да! Все верно…» Мужчина отложил лист в сторону и устало потер лицо ладонями.

Отдел расчетчиков завершил сегодня утром работу и смог примерно определить местонахождение маяка, который дал сбой. Ни одного владеющего в отделе не было, но, чтобы оперировать цифрами и делать расчеты для нужд Дома, дар и не был нужен.

«Осталось только послать Авариса на место для подробного анализа причин сбоя, и тогда, возможно, удастся решить столько лет не дающую покоя загадку», – удовлетворенно подумал магистр Дома ищущих знание.

В дверь просторного кабинета магистра громко постучали и, не дожидаясь разрешения, распахнули ее. Внутрь зашел бледный, высокий мужчина, одетый в черный кафтан с каймой, вышитой серебряной нитью. Светлые волосы аккуратно зачесаны назад. На дне глаз – еле заметный лихорадочный блеск.

– Адан, – мужчина расплылся в вежливой улыбке, слегка склонив голову, – до меня тут дошли слухи, что ты охотишься за всеми трактатами, где хоть как-то упоминается Тоар. Не расскажешь зачем? – Мужчина упал в кресло напротив и впился взглядом в лицо магистра, сузив глаза.

– Всегда рад гостям из Дома жизни, Варнав, – Адан растянул губы в ответной улыбке, – хотя в следующий раз лучше назначай время для встречи.

«Только дошли слухи? – Адан мысленно усмехнулся. – Это после того как зачистили самых наглых твоих соглядатаев?»

– Обязательно, милый друг, – ответил мужчина, и бровью не поведя, – так все же откуда такой интерес к делам давно минувших дней?

– Любопытство, мой друг, всего лишь любопытство, – развел руками магистр.

– И как успехи твоих изысканий? – заинтересованно поднял бровь Варнав. – Не удалось обнаружить место упокоения спящего бога?

– Прошу тебя… он всего лишь владеющий, заигравшийся с высшими силами, – магистр скептически склонил голову, – и, как ты сам знаешь, не переживший этих игр. Какой из него бог? Не трать свое время на поиски того, чего нет. Оставь легенды плебеям.

– Возможно, – лихорадочный блеск на дне глаз Варнава, казалось, усилился, – но ты не ответил на мой вопрос.

– Нет, Варнав, – отрицательно покачал головой Адан, – мне удалось найти только обрывки его изысканий да набор древних баек. Ничего более.

– Не смею тебя больше отвлекать. – Мужчина встал и одернул полы кафтана. – Сообщи мне, если удастся найти что-то достойное внимания.

– Всенепременно.

«Вот это вряд ли, – усмехнулся про себя магистр, – только фанатиков из культа мне и не хватало. Для чего ты явился на самом деле? Не ожидал же и правда полной откровенности?»

Минуту поразмыслив над визитом Варнава, Адан приоткрыл дверь и позвал слугу.

– Слушаю, господин. – Молодой парень, быстро откликнувшийся на зов, вежливо поклонился.

– Позови ко мне Авариса, для него есть срочная работа.

Глава 10

Обустраивая быт

Мараграс

– Мара, что там за шум во дворе? – Доран, наполнив кружку для Харана, недовольно посмотрел на племянницу, стоявшую у окна и смотревшую во двор.

– Макс, – грустным голосом коротко откликнулась девушка, не отрывая взгляда от окна.

– Что он там опять делает? – Хозяин постоялого двора сел на табурет за стойку, придвинув поближе кружку с пивом.

– Кричит на сестер. – Мараграс легким кивком указала на взошедшие на ночном небе луны, и продолжила смотреть, как парень ударил предплечьем левой руки о сгиб правой с выставленным средним пальцем, направив этот жест в небо, и что-то зло прокричал на своем странном языке, после чего приложился к поднятому с земли кувшину. Оторвавшись от эля, Макс опять что-то громко сказал, полурыча и ткнув пальцем в пустоту: похоже, это было ругательство, за эту десятину Мара уже начала разбираться в смысле некоторых слов, по крайней мере, уже могла отличить ругательства от остальных слов странного языка северянина. – И, кажется, с кем-то ругается… похоже, сам с собой.

– У этого парня мозги ветром продуло, – проворчал Харан, сделав глоток эля. – Целыми днями только пьет и играет на мирате да ругается по ночам неизвестно с кем. Гнать его надо, Доран. От полоумных никогда нельзя ждать, ничего хорошего.

– Ты забыл вспомнить, что он еще и работает, – задумчиво проговорил Доран. – Да и менестрель он неплохой, а что главное – необычный. Заходить в наше заведение входит в моду, даже у тех, кто живет в верхнем городе. А это, ты сам должен понимать, сказывается как на моем, так и на твоем кошельке.

– Не все меряется деньгами, сотник, – хмуро проговорил асани.

– Это я знаю не хуже тебя, – раздраженно дернул щекой хозяин заведения. Взяв в руку кружку с пивом, он задумчиво посмотрел в сторону окна, у которого стояла его племянница. – Тебе его поведение никого не напоминает? Симора помнишь?

– Помню, – отставив кружку, Харан посмотрел в ту же сторону, что и его старый приятель, – у молокососа сдали нервы после первого штурма. Сначала орал, пил, потом тихим стал. А через неделю зарезал половину своего десятка ночью на привале, пока его булавой по черепу не успокоили. Именно этого я и боюсь. Вот только у этого полоумного менестреля шторм в голове еще сильнее, чем у Симора, – хмуро закончил свою мысль бывший наемник.

– Не нужно его выгонять, дядя. – Мара проводила взглядом северянина, который зашел в свой сарай и закрыл дверь.

Ей вдруг вспомнилось, какой она пришла на порог этой таверны три года назад. Голодная, затравленная, изможденная долгой дорогой, за одну проклятую ночь лишившаяся матери, старшего брата и младшей сестры. Вынужденная бежать из дома в соседнюю страну к единственному родственнику и стать из баронессы Ди’Костра просто Мараграс. И все из-за того, что ее отец отказался породниться с семейством Ди’Мора, отдав ее замуж за наследника фамилии, а вместе с ней – и часть южных территорий баронства с серебряным рудником. Отец был убит на дуэли.

– Я подумаю, племяшка, – Доран приобнял девушку и погладил по голове, – иди спать, завтра много работы.

Максим

– Вас снова две?!

Изрядно напившись, я стоял посреди заднего двора «Старого наемника» и с кривой злой усмешкой смотрел на ночное небо, на котором, как, впрочем, и всегда в этом мире, взошли две луны. Местные называли их сестрами, считая луны отражением богинь.

– Местные в вас верят! Может, вы и правда богини?! Может, это именно из-за вас я здесь?! Молчите?! Вы не сестры! Вы стервы! Вертел я вас обеих и весь этот проклятый мир! Я вас… – сорвавшись на мат, я высказал все, что думаю о сложившейся ситуации в целом и о местных богинях в частности, – …и высушу!

Закончив монолог, я изобразил известный всем в моем мире жест с выставленным средним пальцем на правой руке и, наклонившись, подобрал с земли кувшин с элем. Еще раз бросив злой взгляд на безмолвное небо, сделал большой глоток.

– Выговорился? – тихим голосом прошелестела рядом темная фигура с белыми глазами.

– Отвали от меня, тварь! – жестко отпарировал я ночной леди, которая за прошедшую неделю успела изрядно достать.

Сплюнув в траву, еще раз прошелся матом по местным божествам, которых оказалось целых четыре: две сестры-луны, их брат-солнце и их отец – создатель звезд, неба и, в частности, этого гребаного мира. Короче, я прошелся по всему их семейному древу, но, как и обычно, отвечать на эту дерзость они не спешили, и, бросив злой взгляд на все так же маячившую рядом девушку-тень, я вернулся в свой каменный сарай и, захлопнув дверь, сел на лежанку, скрестив ноги. Шиза прошла сквозь стену и молча остановилась в трех шагах от меня.

Делать вид, что я сумасшедший, становилось все сложнее, особенно после того как три дня назад я спустился в ледник, находящийся в подвале постоялого двора, и обнаружил рядом с ящиками со льдом кубы из темно-зеленого стекла размером с футбольный мяч, от которых веяло холодом. Местные приборы освещения тоже все больше стали напрягать. Оба прибора объединяло отсутствие признаков того, что к ним тянулись провода, и оба представляли из себя монолитные куски стекла, внутри которых с трудом просматривались какие-то конструкции. После всех этих открытий моя навязчивая Шиза предстала передо мной в новом свете. Ничего спрашивать у кого-то из местных я не стал: наверное, боясь услышать ответ…

Сделав еще один глоток, уперся взглядом в каменную стену. Я сорвался. В первый раз в этом мире почувствовал себя в безопасности, моя психика решила расслабиться, и я сорвался. После посещения местного фармацевта, у которого закупался Сафар, на следующий день после моего устройства на работу, и получения от него консультации о своем физическом здоровье и новых настоев, я окончательно успокоился и, вернувшись в «Наемника», пошел вразнос…

На мне висело два трупа. Два мертвых человека. Я никогда не считал себя пацифистом, веря в то, что после пересечения определенной черты человек превращается в бешеное животное, которое как можно быстрее стоит усыпить. Серийные убийцы, террористы, педофилы, насильники. Закопать и забыть. Но от этого было не легче. Я точно знал, что, если бы мне дали шанс переиграть все заново, я бы поступил точно так же. Старый сам виноват. Данко… Данко уже давно должен был перестать коптить небо. Но на душе все равно было паршиво…

А эта черная тварь, что за мной ходит… Я перевел взгляд на фигуру, которую с трудом можно было разглядеть в тусклом свете сестер, просачивающемся сквозь узкие прямоугольники окон. В сверхъестественное мне верилось с трудом. Даже при учете перехода между мирами эта персона расшатывала уже сформировавшуюся картину мира. Усугубляла мое бредовое состояние постоянная боль, поселившаяся после первого приступа странных снов и кровотечения. Сильнее она не становилась, но и полностью проходить, похоже, тоже не собиралась. Фармацевт три дня назад, пожав плечами в ответ на мои жалобы, только выдал дополнительную порцию грибного отвара.

– Ты же та рыжая красотка, что приходит ко мне во сне? – Криво усмехнувшись, я посмотрел в белые, без зрачков глаза, впервые за все время обратившись к ней.

– Да… – лаконично прошелестела в ответ Шиза.

– Так какого черта ты в таком облике? Лишний раз на нервы подавить? – Я продолжал сверлить взглядом жуткие глаза.

– Ты слишком сильно фонишь, а у меня и так плохая привязка к этой планете. Сформировать более сложную проекцию непросто, – ответила тень.

От сказанного я рассмеялся.

– Фоню? Чем?! Радиацией?! Нашла тоже жертву облучения! – Я расходился все сильнее. – Так какого черта ты ко мне прицепилась, если ты не фантазия моего воспаленного мозга, и, по твоим словам, даже не с этой планеты? – Я обвел широким жестом окружающее пространство.

– Мне нужна твоя помощь. Ты обязан мне жизнью и только благодаря мне до сих пор дышишь.

Слова тени еще больше развеселили.

– Я тебе обязан? Когда же я успел вляпаться в такие долги? – Зло рассмеявшись, я продолжал смотреть на нее.

– Забыл кровотечение? А нынешняя боль в теле тебя не беспокоит? – точно на что-то намекая, усмехнулась тень. – Ты должен мне открыться, это нужно в первую очередь именно тебе. Твои энергоканалы не выдерживают, а я не могу полностью отсечь потоки.

– Энергоканалы? А ты у нас профессиональный электрик, как я понимаю? – острый сарказм сквозил в голосе. – Извини, детка! Понимаешь, в кино всегда показывают, что если кусок тьмы с белыми глазами просит тебя ему открыться, то обычно это не заканчивается ничем хорошим. А я человек наивный, кинематографу привык верить. – С издевательской усмешкой я сделал новый глоток из кувшина.

– Не хочешь спасти свою жизнь? Чего ты вообще хочешь? Я могу тебе дать многое, – тихо прошелестела тень.

– Я хочу? – Я рассмеялся, даже если это не бред моего воспаленного мозга, то чем мне может помочь кусок тьмы? – Записывай! – Сделав глоток из кувшина, я начал перечислять с издевательской улыбкой: – Во-первых, миллион баксов. Мелкими купюрами. Учти, принимаю только рублями! Во-вторых, двух мулаточек, желательно гимнасток, но можно и просто моделей нижнего белья, это не критично, оставляю на твое усмотрение. Ну и, в-третьих – конечно, куда-нибудь на пляж, где пожарче! – Вскочив на ноги, я начал расхаживать по сараю, все больше распаляясь. – Чего я хочу! Домой хочу! В Сибирь! В Россию, твою мать! – На последней фразе я с силой метнул в тень практически опустевший кувшин.

Сосуд пролетел сквозь нее и разлетелся на мелкие осколки, ударившись о стену. Криво усмехнувшись, я сел возле стены и, сцепив руки на затылке, упер локти в колени.

– Этот мир настолько плох? – усмехнулась девушка.

– У меня и в родном все было неплохо, – устало ответил я. – Не беси меня, исчезни.

– Я могу помочь тебе вернуться, – донесся голос практически растворившейся в окружающей темноте Шизы.

Посмотрев с минуту на то место, где пару мгновений назад стояло мое наваждение, я лег на лежанку и отключился.

Игнорируя уже ставшую привычной головную боль от похмелья, я вышел из сарая и потянулся всем телом, щуря глаза. Солнце уже успело взойти. В десяти шагах от меня, весело переговариваясь, кружили друг против друга два старых наемника с деревянными мечами и щитами. Хозяин постоялого двора и вышибала. Человек и асани.

Не обратив на меня никакого внимания, они продолжили рубку. С минуту понаблюдав за ними, я подошел к бочке, наполненной дождевой водой, рядом с моим сараем и взглянул на отражение, опершись руками на края. С водной поверхности на меня смотрел усталыми глазами измученный парень с длинным тонким шрамом под левым глазом, тянувшимся почти до скулы, заросший бородой и с глубоко запавшими глазами.

– Так дальше жить нельзя.

Отражение не ответило. Резко опустив голову в прохладную воду, я с десяток секунд подержал ее там и, выпрямившись, разбрызгивая вокруг себя воду, встряхнулся по-собачьи.

– А мы думали, что ты там решил утопиться, – раздался позади веселый голос асани.

Обернувшись, я увидел, что спарринг-партнеры прервали свою тренировку и теперь, весело скалясь, смотрели на меня.

– Даже не мечтай, Харан, – усмехнулся я в ответ клыкастому и почесал мокрую бороду. – Я хотеть, тьфу, хотел спросить… бритвы ни у кого одолжить нельзя?

– Можно, – ответил Доран. – В предбаннике сундук стоит. Справа в нем кожаный футляр, там найдешь бритву.

– Благодарю!

Вернувшись в свой сарай, я подобрал вещмешок с одеждой и бинтами и направился в баню. Быстро помывшись, обработав раны мазью, выданной травником, и выпив настои, принялся за бритье. Орудовать опасной бритвой рядом с сонной артерией, смазав бороду куском похожего на хозяйственное мыла, было тем еще удовольствием. Порезавшись несколько раз и обласкав все бритвенные принадлежности матом, я кое-как закончил. Постирав грязную одежду и переодевшись в чистое, пошел на кухню.

– Вина или эля, Макс? – спросил Талин, тринадцатилетний племянник Лораны, помогающий на кухне, явно удивленный моей выбритой физиономией.

– Чифы, Талин. – Усмехнувшись, я осмотрел кухню.

Лорана что-то помешивала в большом котле, из которого вкусно пахло. Мара занималась нарезкой овощей. Талин подал мне кружку, в которой был горячий, мутно-белого цвета напиток. Его варили из корней какого-то растения, больше всего напоминавшего мне лопух, с добавлением трав. Отвар отдаленно напоминал по вкусу кофе, с похожим же действием.

– Спасибо, – благодарно кивнул ему. Талин ответил кивком и убежал куда-то во двор, а я подошел ближе к котлу. – Лорана, не накормишь?

Наглеть так наглеть.

– Уйди, обормот, не готово еще ничего! – взмахнула она большой ложкой и посмотрела на меня удивленно. – Ты чего это решил побриться?

– Да думал тебе так больше понравиться и ты поесть дашь, а ты меня прогоняешь и кормить не хочешь! – Быстрым движением схватив свежеиспеченную лепешку из стопки на столе в зоне досягаемости длинной ложки Лораны и сделав быстрый шаг назад, я помахал ей своей добычей. – Короче, я обиделся! Все старания зря!

Рядом раздался смешок Мары. Обернувшись я весело подмигнул ей и, отойдя в противоположный конец кухни, принялся делать бутерброд из лепешки, козьего сыра и куска холодного, запеченного вчера мяса.

Смотри в глаза – ты все поймешь по этой наглой и небритой морде…[4] –

Весело бурча себе под нос, я подтянул табурет и, усевшись, решил приступить к завтраку.

– Ты чего такой веселый? – подозрительно посмотрела на меня Лорана, оторвавшись от помешивания содержимого котла.

– А чего злиться? Случилось что? – приподняв бровь, я замер, не донеся бутерброд до рта.

– Ну не знаю, не я же целую неделю ходила с траурным выражением лица и дышала перегаром, – язвительно заметила шеф-повар «Старого наемника».

– Жизнь меняется, и мы вместе с ней, – пожав плечами, философски заметил я и откусил большой кусок от бутерброда.

– Откуда ж ты такой умник взялся? – Недоверчиво хмыкнув, Лорана посолила содержимое котла.

– От мамы с папой, – усмехнувшись, я откусил новый кусок.

– Поговори мне, остряк! Язык на ложку намотаю и выдерну! – ответила кухарка, улыбаясь.

– Все-все, молчу! – поднял я руки. – Только не бей!

Мара, ссыпавшая нарезанные овощи в соседний котел, весело рассмеялась, сзади меня тоже раздался хохот. Обернувшись, я увидел в дверном проеме, ведущем в зал, хозяина постоялого двора.

– Ньер Доран, я понимаю, что с моей стороны это наглость, но я хотел бы попросить вас об отгуле до вечера, – обратился я к отсмеявшемуся хозяину «Старого наемника».

Доран внимательно посмотрел на меня пару мгновений.

– Зачем тебе?

– Одежду нужно взять, не все же в обносках ходить, – дернул я себя за рубаху, которую мне пожертвовал работодатель. – Да и еще кое-что прикупить бы надо, ту же бритву.

– Иди, – усмехнулся Доран, – до вечера свободен.

Благодарно кивнув, я быстро закончил с завтраком и, взяв вещмешок и часть денег, отправился в поход по лавкам.

– Доброго дня, мастер! – войдя в дверь очередной лавки, на вывеске которой были изображены игла и нить, поприветствовал я грустного старичка за конторкой, одетого в черные штаны с заправленной в них белой рубахой и черную же жилетку.

Переведя на меня меланхоличный взгляд, старик оживился. Сначала на лице появился испуг, а затем интерес. Все как всегда, усмехнулся я про себя. Бомжа я уже не напоминал, а именно такую форму одежды местная молва приписывала диким и агрессивным полувеликанам, да и правильная речь им тоже несвойственна, максимум, что ожидалось от мерзких животных, это рычание.

Приходивший дня три назад Аласт докопался до меня по поводу, какого же я высокородного происхождения, если я не полукровка-великан. Увидя мое удивление, проинформировал, что вымахать до моих размеров можно только будучи высокородным или пытающимся под него косить великанским ублюдком. На мой логичный вопрос – разве у крестьян не рождаются высокие дети? – мне ответили, что бывает, но женщину тогда обычно подозревают в сношении либо с сеньором, либо с великаном, если таковые водятся поблизости. Если при этом у ребенка повышенная агрессия и что-то, по описанию Аласта, напоминающее аутизм, то тут без вариантов – полукровка, даже если великанов поблизости нет. Послав его тогда, я пропустил информацию мимо ушей.

Каждый встреченный принимал меня именно за полувеликана, так как у высокородных их статус на лбу написан, а точнее, сразу виден благодаря золоту и свите, да и мало их ходит по обычным лавкам для горожан, проще полувеликана встретить.

– И тебе доброго дня; что нужно? – Старик вышел из-за конторки и внимательно меня осмотрел.

– Одежда нужна, ньер, – логично ответил я.

Не за цветами же зашел к портному.

– Давай-ка посмотрим… – бормоча себе под нос, он подошел ближе и внимательно присмотрелся. – Нет, извини, готового на тебя ничего нет. Могу на заказ сшить. Годится?

– По рукам, мастер, – грустно кивнув, ответил я.

Ничего другого в общем-то и не ожидал.

– Ну тогда пошли, покажу свои изделия, что по нраву выберешь, то и сошью. И мерки с тебя снимем, – потянул меня за рукав портной в правую часть лавки, где лежала на полках одежда.

Снятие моих габаритов и выбор фасона затянулись на час, хотя после сапожника это уже не нервировало. У сапожника я проторчал тоже около часа, долго и нудно объяснял, что такое шнурки, так как никакой фиксации, кроме пряжек, здесь не было. Большинство обуви вообще шло без них, а так как обувь была тоже на заказ, то я решил попросить шнуровку.

Сделав заказ на четверо штанов и объяснив при этом, что к ним нужно пришить карманы, которые здесь, похоже, не использовали чисто из принципа, а также четыре рубахи нормального покроя, то есть заканчивающиеся где надо, а не в районе колен, и завершив список кожаной короткой курткой, отдал задаток. Мастер бил себя пяткой в грудь, что заказ будет готов через три дня, и он для этого припашет всех подмастерьев. Усмехнувшись, я прошелся взглядом по выставленной на обзор галантерее. Как объяснил мастер, работа его подмастерьев. Наткнувшись на вещмешок, сделанный из грубой черной кожи и бросив взгляд на свой, из мешковины, заштопанный в нескольких местах, без раздумий добавил его в список покупок. Также сразу приобрел широкий ремень с двузубой пряжкой.

Уже собираясь распрощаться с портным, я подошел к стеллажу, на котором лежало несколько шляп. В основном тряпичные шапки, в которых почти поголовно щеголяли портовые рабочие; каплевидной формой и загнутыми полями они напомнили мне шляпу Робин Гуда.

Проигнорировав обычную шляпу с небольшими, чуть загнутыми полями, я подошел к единственной широкополой. Повертев в руках черный кожаный головной убор с широкими ровными краями и завязками, отсчитал за нее хозяину сорок медных монет и пошел на выход.

Через час я стоял у оружейной лавки и до сих пор не мог подавить смех, вызванный процессом покупки местных принадлежностей для ухода за зубами в предыдущей лавке, а точнее – тем, как лавочник со смешным видом объяснял тупому мне, как этим пользоваться. Поймите правильно, ожидал я многого, вплоть до того, что мне принесут чеснок для дезинфекции рта, но связку «зубочисток», сантиметров по пятнадцать в длину и толщиной с указательный палец я точно не ждал. После моего наивного вопроса, как этим всем пользоваться, лавочник обматерил на местном, довольно поэтичном, нецензурном языке тупого полукровку, вылезшего непонятно откуда, и, достав небольшой нож, снял кусок оболочки с одной из палочек, показал мне белую волокнистую сердцевину и продемонстрировал весь процесс чистки зубов на собственном примере. Вдогонку к этому тростнику добрый человек мне еще выдал деревянную коробочку с серым порошком. Попробовав на вкус, я пришел к выводу, что это, похоже, зола, смешанная с мелом и чем-то еще.

Отсмеявшись, я зашел в оружейную лавку и, поздоровавшись со здоровенным бородатым мужиком, стал рассматривать товар, разложенный на столах и развешанный на стенах. Орудия упокоения себе подобных были весьма разнообразны, начиная от ножей и кинжалов, заканчивая мечами и секирами. Подойдя к столу, на котором лежали мечи, взял один, похожий на римский гладиус, и взмахнул, провернув его в руке, изобразив мельницу.

– Ньер, почем меч? – чисто из любопытства поинтересовался я.

Покупать не имело никакого смысла. Не умея пользоваться, проще отчекрыжить себе им голову, чем от кого-то защититься. Смерив меня взглядом, мужик снисходительно хмыкнул.

– Один цехин, – снизошел до ответа оружейник.

С уважением посмотрев на меч, я еще раз им взмахнул и положил на место. На золотой я могу полгода прожить, не слишком шикуя. Не очень-то и хотелось. Хоть деньги и есть, но тратиться на вещь, которой не умею пользоваться, готов я не был.

Подойдя к столу с ножами и кинжалами, внимательно осмотрел предлагаемый ассортимент и вытащил один из кинжалов. Обоюдоострый прямой двадцатисантиметровый клинок, слегка расширяющийся к небольшой гарде и резко сужающийся к острию, был выкован из металла, который больше всего напоминал дамаск. Такой же дымчатый рисунок. Рукоятка перевита кожаным ремешком и заканчивается овальной пяткой с отполированным срезом. Покрутив кинжал в руке и вытащив нож чернобородого, я их сравнил, держа рядом. Отложив нож в сторону и проведя кинжалом два удара, колющий и режущий, направленные против невидимого противника, хмыкнул. Длиннее, чем я привык, но лучше, чем у меня сейчас.

– Сколько? – повернулся я к лавочнику, с интересом наблюдающему за мной.

– Двенадцать пьесо, – одобрительно хмыкнув, ответил лавочник.

Приняв от оружейника ножны к кинжалу, я расстегнул ремень и, сняв с него нож, закрепил горизонтально кинжал, благо ножны были рассчитаны и на такое ношение. Надев ремень и поправив оружие за спиной, удовлетворенно хмыкнул: ну не было у меня привычки таскать на поясе кусок металла, постоянно бьющийся о бедро. Потратив еще три серебряных монеты на узкий засапожный нож, я пошел к своему новому дому.

Зайдя во двор «Старого наемника», увидел стайку детей, рассевшихся кто на чурбаках, кто просто на земле и тщательно выскребывающих что-то стилусами на вощеных дощечках. Напротив них сидела Мараграс и показывала буквы местного алфавита на листе бумаги, подрабатывая днем кем-то вроде учительницы начальных классов для детей тех местных ремесленников и крестьян из пригорода, у кого были лишние деньги на образование своим чадам. На крыльце кухни, меланхолично наблюдая за происходящим, сидел асани.

Махнув рукой Маре и Харану, я зашел в свой сарай и, сделав зарубку на память, что стоит попросить Мараграс поработать учителем и для меня, приложился к бутылочке с грибным отваром, пытаясь успокоить обезболивающим лекарством приступ боли. Нужно учиться читать. Менестрели хоть и зарабатывают прилично благодаря спонсорской помощи своих слушателей, но вечно драть глотку перед пьяными посетителями у меня желания не было.

– Что пьем? – раздался за спиной голос асани.

Уняв предательскую дрожь в руках, я повернулся к нему лицом и помахал бутылочкой.

– Лекарство. Травник выдал.

– Дай-ка. – Харан, взяв из моих рук сосуд, принюхался к содержимому. – Понятно… – внимательно на меня посмотрев, протянул асани, – а где одежда? Не купил, что ли, ничего, кроме шляпы и мешка?

– Нет ничего готового на меня. Обещали, что дня через три все будет готово, – ответил я, забрав лекарство и кинув его в мешок.

– Меня это не удивляет, – весело усмехнулся асани.

– Меня почему-то тоже, – ответил я с такой же усмешкой.

– Ну-ка, что за зубочистку ты взял, показывай, – произнес он, увидев на ремне, который я снял, ножны с кинжалом.

Вытащив кинжал, протянул его Харану. Асани внимательно осмотрел клинок и, щелкнув по нему ногтем, прислушался к звуку.

– Хорошая вещь. Дымчатая сталь. Неплохой баланс, – прокомментировал свои наблюдения старый наемник. – А пользоваться-то умеешь?

– Немного, – пожал я плечами в ответ.

– Пошли-ка на улицу, – усмехнулся клыкастый и, кинув кинжал на лежанку, вышел во двор.

Через минуту у меня в руках уже была короткая палка тридцати сантиметров в длину, имитирующая кинжал, Харан стоял напротив с такой же. Дети, забыв про учебу, глазели на нас и тихо переговаривались.

– Начали! – оскалился асани и перешел в нападение.

Моя палка ткнулась ему в плечо, и одновременно я упал от сильной боли в животе, куда прилетел удар чернокожего изверга.

– Поднимайся, макрель! – рассмеялся Харан.

Встав на ноги, я отдышался и первым перешел в нападение. За следующие пять минут я поднимался с земли десять раз, постоянно услаждая слух зрителей и моего противника русским матом. Статистика как всегда не врала, девять раз из десяти мы «порезали» друг друга, вот только мои удары, даже если бы были нанесены настоящим оружием, а не палкой, вряд ли бы доставили клыкастому асани серьезные неудобства, а вот его удары для меня закончились бы верным летальным исходом. Тяжело дыша, я поднялся в очередной раз и выставил перед собой руки.

– Все. Баста! – Увидев непонимание на лице клыкастого, я перешел с русского на майяра: – Хватит!

– Нормально, – усмехнулся Харан. – Видно, что есть техника, довольно интересная, но плохо отработана, – вынес свой вердикт мой противник. – Давай попробуем, чего ты стоишь в рукопашной! – и без предупреждения нанес удар в лицо.

Резко уйдя от удара, пригнувшись и приподняв плечо, повинуясь рефлексам, сразу нанес удар в селезенку. Харан охнул, а я выпрямился и постарался пробить двойку. Удар левой пришелся точно в глаз клыкастого, а удару правой так и не суждено было завершиться. В следующий момент я увидел небо, находившееся точно напротив меня. «Хорошо, что выпил настойку перед этой экзекуцией», – было первой мыслью, что пришла в голову. Вставать я не торопился. Небо было уж очень красивым, а удар у асани – уж очень сильным. Откуда-то со стороны входа на кухню раздались хлопки.

– Весело вы тут развлекаетесь, – донесся до меня голос Дорана. – Макс, ты там живой? – Я помахал в ответ рукой и начал подниматься, а хозяин постоялого двора обратился к своему другу: – Харан, мне менестрель живой нужен, – и осуждающе покачал головой.

– Да я же не во всю силу, сотник! – возмущенно воскликнул асани. – Крепкий парень, не развалится! Да и шустрый! – на последней фразе он хлопнул меня по плечу, чуть не отправив снова на землю.

– Вижу, что шустрый. Ты же вроде с севера? – снова обратился ко мне Доран, я лишь кивнул в ответ. – А почему дерешься как южанин? Да и приставка у тебя к имени рода Им…

– Почему как южанин-то? – задал я вопрос, пытаясь отряхнуться.

– Да у них распространено развлечение такое – как, кстати, и у асани, – кивнул на своего друга бывший наемник, – кулачные бои устраивать. Вот у южан очень похожая техника боя без оружия и выработалась. Так откуда ты ее знаешь? – продолжил допытываться работодатель.

– Нас так в деревне учили, – равнодушно пожал я плечами в ответ.

– В деревне… – усмехнувшись, протянул Доран, – вас в деревне, случаем, не учили мечом орудовать?

– Нет, ньер, – покачал я головой, – никогда не держал в руках.

Не считать же сегодняшний раз в оружейной лавке.

– Каким оружием еще владеешь? – заинтересовался моими способностями хозяин «Наемника».

– Немного стрелял из лука и арбалета, – честно ответил я, – больше ничем.

Ни ружей, ни тем более карабинов я здесь не видел, так что упоминать о них не было никакого смысла.

– Понятно, – хмыкнул Доран и собрался вернуться на кухню.

– Э, ньеры. Я видел, что вы по утрам занимаетесь боем на мечах, – торопливо сказал я, переводя взгляд с Харана на Дорана. Наглеть так наглеть. – Не могли бы вы мне преподать пару уроков? Или хотя бы посоветовать, где этому можно научиться?

Если бы я только знал, как пожалею об этом вопросе на следующее утро…

– Обучать макрель! – расхохотался асани. – Эй, сотник! Прям как в старые времена! – и перевел плотоядный взгляд на меня.

– Ты же работаешь в «Старом наемнике», менестрель, тут даже женщины знают, с какого конца браться за меч, – усмехнулся хозяин постоялого двора, кивнув на Мару, пытавшуюся вновь усадить детей за учебу, и, развернувшись к двери, добавил через плечо: – Начнем завтра. И не жалуйся.

Все еще громко смеясь, Харан хлопнул меня по спине и тоже зашел внутрь постоялого двора. Мысленно поставив себе галочку в небольшом списке дел, которые нужно было сделать, двинулся к сараю. Я решил поступить так же, как и в своем мире. Мастером меча я становиться не собирался, да и, насколько я в курсе, это долгое дело. Нужно было получить навык приемлемого уровня, который мне обеспечит базовую безопасность, позволив ходить по улицам, не боясь, что меня прирежут как беззащитного барана. Участвовать в местных войнах или в дуэлях с опытными бретерами все равно не собирался.

До конца дня я занимался тем, что обустраивал свое новое жилье. За всю неделю запоя я удосужился только сделать лежанку на столешнице, накидав на нее тряпья, так и ночуя среди кучи хлама. Теперь же весь хлам был вынесен на улицу, пол подметен и тщательно вымыт.

Прибив столешницу к четырем чуркам, удалось смастерить довольно неплохую широкую кровать, а подложив под некоторые из них щепки, даже сделать так, чтобы она не шаталась. В дальнем углу от двери, напротив кровати, обосновался небольшой стол, собранный из частей. Завершали всю картину два табурета и полка над столом, закрепленная на двух толстых щепках, вогнанных в щели между камнями. Выклянчив у Лораны пару подсвечников и несколько свечей, я осмотрел свое новое жилье и удовлетворенно хмыкнул. Теперь можно жить!

Вечер меня застал за иголкой и ниткой. Распоров старые мешки, я шил себе матрас, который, по идее, можно было набить соломой. Запоздало пожалел, что не купил сегодня одеяло, но решил, что вскоре исправлю данное упущение.

Темная ночь, только пули свистят по степи,

Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают…

Закончив играть и петь, я встал со стула и обвел взглядом заполненный зал. Как-то меня утомлять начинают эти концерты. Выходной, что ли, нужно попросить? Покосившись в сторону подвыпившего мужика, увлеченно расчленяющего запеченную с чесноком курицу, я отдал мирату подошедшей Мараграс. Обернувшись, увидел Харана, сидевшего за столом еще с тройкой асани и машущего мне.

Не раздумывая, я двинулся к ним. Проходя по левому ряду мимо стола, за которым сидела симпатичная блондинка лет двадцати семи на вид, одетая в элегантное коричневое платье, я улыбнулся ей и подмигнул. Девушка, беспардонно рассматривавшая меня все выступление, ответила благосклонной улыбкой. Сидящая по правую руку от нее матрона что-то неодобрительно пробурчала, заметив это. Один из мужчин, охранявших благородных дам, расположившихся с другой стороны стола, хмыкнул себе в усы. Не тратя больше время, я двинулся дальше по ряду, почти в конец зала.

Подойдя к колоритной черно-клыкастой четверке, я поздоровался и сел рядом со старым наемником.

– Знакомься, Макс, – начал он, указав на братьев-близнецов – это мои племянники, Нуар и Яг. А это мой старый друг, Руханай, – представил он самого старшего из тройки.

Протянув руку, я каждому крепко пожал предплечье.

– Ты отличный менестрель, ньер Макс, – обласкал меня «ньером», проявляя уважение, Руханай. – Очень необычно. Нигде ранее я такого не слышал. Кстати, очень интересный язык. Кажется смутно знакомым.

Я растерянно кивнул и принял из его рук кубок, наполненный на четверть мутной жидкостью. Проходящий мимо подвыпивший посетитель задел меня локтем. Кубок чуть не вылетел из рук.

– … – высказался я в спину забулдыге отборным матом.

– Да, я был прав, этот язык я точно слышал, – широко улыбнулся Руханай, обнажив клыки. – Давай выпей с нами. Это ромин, – кивнул он на мой кубок, – напиток настоящих асани! Надеюсь, он тебе не покажется слишком крепким, – закончил он.

– Вы знали людей… которые говорили на моем языке? – спросил я севшим от волнения голосом. – Где? Когда? – и даже подался вперед, с трудом удержавшись от желания схватить асани за воротник.

– Года четыре назад мне встречалась пара парней на юге. Матросы, – ответил мне Руханай, удивленный моим поведением.

– Язык был их родной? Они на нем хорошо говорили?

Видя мою нездоровую реакцию, асани поспешил ответить:

– Нет, просто я несколько раз слышал похожие на ваш язык слова и ругательства, – усмехнулся асани, намекая на мой последний пассаж в сторону неаккуратного пьянчуги. – Насколько я понял, это не их родной язык, но крепкие выражения из него они употреблять любили.

– Откуда они? – Вся реальность встала с ног на голову.

– Откуда точно, не знаю, но корабль был с Утонувшего Скорпиона, – недоуменно ответил Руханай. – Я что-то не то сказал?

– Нет. Все то, – по-прежнему глухим голосом произнес я, – мой народ… нас очень мало.

Подняв стакан, я отсалютовал им всем сидящим за столом и влил в горло плохо очищенный самогон градусов тридцати пяти. Отказавшись от еще одной порции напитка, попрощался со всеми и пошел во внутренний двор. На выходе меня поймала Мараграс.

– Ты сегодня пел прекрасные песни, – улыбнулась девушка. – Что с тобой?

– Ничего. Просто узнал интересную новость, – мотнул я головой и собрался пойти к себе в сарай, но остановился. – Мара, у меня к тебе просьба. Ты не могла бы мне помочь с грамотой? С меня что хочешь.

– Будешь мне играть после уроков, – еще шире улыбнулась Мараграс.

Выдавив ответную улыбку, я пошел к себе, ошарашенный услышанным от Руханая. Он слышал русский язык! Он слышал русский мат! Вашу мать! Мат! Русский! Зайдя к себе, я захлопнул дверь и сел на кровать, уставившись в стену бессмысленным взглядом.

– Ты откроешься мне?.. – прошелестела появившаяся девушка-тень.

– Отвали, Шиза, не до тебя!

Аль

«Веселая Устрица» неслась на всех парусах по водной глади, рассекая пенные шапки волн. Морской ветер раздувал белую рубаху, словно пытаясь сорвать ткань с широких плеч неподвижно стоящего на носу корабля Аля. Его задумчивый взгляд был направлен за горизонт, где небо сливалось с бескрайним океаном в единое целое. Солнце уже давно начало клониться к закату.

– Цепь по правому борту! – донесся из вороньего гнезда взволнованный голос юнги.

Капитан извлек подзорную трубу из висящего на ремне тубуса, раскрыл ее и направил в указанную юнгой сторону. Почти параллельно курсу «Устрицы» шли пять кораблей. Разглядеть подробности было пока невозможно, но, судя по цветам флагов, это шел военный флот Кароссы. Два боевых судна и три грузовых.

– Можно? – Марин настойчиво протянул руку, недвусмысленно указывая на трубу.

Молодой темноволосый помощник Брина подошел как всегда незаметно, что крайне раздражало Аля. Не поведя бровью, капитан молча протянул трубу. Все время путешествия парень сторонился команды, ел всегда в одиночестве, практически все время проводя в каюте. Хотя приступы морской болезни мага изрядно веселили моряков, хоть немного скрашивая плавание.

– Третий – тот, что нам нужен, – сузив глаза, произнес парень, возвращая трубу.

Сейчас тонкими чертами лица и горбатым носом он больше всего напоминал хищную птицу.

– Уверен? – коротко поинтересовался Аль.

– Да, – так же лаконично ответил Марин.

– Тебе лучше подождать в каюте, пока абордаж не закончится, – сказал капитан, устремив свой взгляд в сторону цепи кораблей и лаская ладонью эфес короткой сабли, висящей на поясе.

– Меня прикрепили к вам для помощи, – вздернув горбатый нос, непреклонно произнес помощник Брина.

– Твоя помощь не понадобится, – тихо произнесла Таира, подошедшая со спины.

Коричневые лосины плотно обтягивали стройные ноги, обутые в калиги из акульей кожи. Черный жилет, надетый поверх просторной белой рубахи, подчеркивал точеную фигуру. Волнистые темные волосы девушки плотно стягивала красная лента.

– Как будет угодно, – плотно сжав губы, коротко кивнул Марин и, одернув подол черной куртки из парусины, резко повернувшись, зашагал на палубу.

Взяв из рук Аля подзорную трубу, девушка посмотрела на цель их путешествия.

– Какой?

– Третий с начала, – откликнулся Аль.

– Ты готов? – спросила девушка, возвращая трубу.

– Вполне.

Аль убрал трубу в тубус, закатал левый рукав и, достав нож, сделал глубокий надрез на предплечье. По опущенной руке заструились ярко-алые дорожки крови, собираясь на кончиках пальцев и затем падая тяжелыми каплями на доски палубы.

Таира, вставшая по левую руку от любимого, осторожно обхватила ладонь Аля своими тонкими пальцами, сразу же окрасившимися красным. Прикрыв карие глаза, девушка тихо зашептала, пытаясь помочь своей магии словами. От падающей на доски крови начал подниматься легкий пар. На коже Аля проступили ярко-красные линии, сплетавшиеся в причудливый узор, уходивший под одежду. Вокруг корабля начал собираться туман. Через пару мгновений он уже простирался всюду, куда падал взгляд. Медленно девушка накрыла туманом цепь кораблей и, повинуясь ее воле, духи воды начали незаметно относить нужное им судно от остальных. Бледное лицо Аля покрылось испариной.

– Все… – устало выдохнула девушка и быстрыми движениями перетянула платком порез на руке возлюбленного, зашептав целительный заговор. – Ты продержишься? – обеспокоенно спросила колдунья, глядя на покрытое испариной лицо.

– Все будет хорошо, – усмехнулся Аль, вытягивая короткую саблю, – команда, к бою!

Глава 11

Познавая безумие мира

Аварис

– Тарам-там… а он ушел в поход… пара-пра-пам… в леса, где краснозадых кровопийц тьма тьмой… пара-пам-па… где мельник его больше не найдет… турум-тум-там… под венец с дочкой ни за что не отведет… – забывая и путая слова, Лакуст весело напевал себе под нос старую песенку, помешивая в котле варево.

Рядом, на краю поляны, устало вытянув ноги, развалились еще трое воинов и с нетерпением поглядывали на котелок, в котором варилась похлебка. Почти неделю они блуждали по этому проклятому лесу в поисках только одному Аварису известного места. И вот их блуждания подошли к концу. Посреди леса, на заросшей высокой травой поляне, в центре которой торчал обелиск из серого камня. Как только владеющий объявил, что они достигли цели поисков, бойцы сразу же принялись обустраивать лагерь, а маг, не теряя времени, пошел к камню, рядом с которым и стоял до сих пор. Прикрыв глаза и бурча себе под нос заклинания, парень, одетый в темно-коричневые штаны и короткую черную куртку, время от времени хватался за жезл или опрыскивал землю вокруг себя зельями.

Воины, облаченные в легкие кожаные доспехи и вооруженные луками и короткими мечами, уже успели поесть и даже немного прикорнуть, когда маг резко замер.

– Не может быть… – тихо прошептал Аварис, не веря результатам своих манипуляций, – не может быть…

Целый отдел ломал голову над тем, что могло пойти не так. Бесконечные тома вычислений, невообразимое количество теорий. Но даже среди самых сумасбродных предположений хоть чего-то близкого к реальности так и не оказалось. Машина Тоара работала как надо, просто никто не предполагал, что она так же может затягивать сущностей из других планов. Да и само существование других планов было сугубо теоретическим изысканием. Не говоря уже о том, есть ли там жизнь.

Жизнь была. Бурые пятна крови, оставшиеся на камне, недвусмысленно говорили об этом. Насколько удалось выяснить Аварису, кровь принадлежала человеку. Больше информации получить так и не удалось. Слишком старые следы. Слишком мало оборудования и реагентов. Кого бы они ни вызвали в свой мир, он уже давно покинул окрестности маяка. Это все меняет…

– Как такое возможно?.. – осипшим голосом произнес Аварис, рассматривая бурые пятна на сером камне.

– Командир, еда стынет, – окликнул мага Лакуст, расположившийся под кроной раскидистого дуба и оттуда из-под полуприкрытых век наблюдавший за действиями владеющего.

Аварис кивнул и, резко отвернувшись от обелиска, пошел к костру. Солнце медленно начинало клониться к закату. Взяв протянутую тарелку с наваристой похлебкой, он задумчиво помешал ее содержимое ложкой.

– Нашли то, что искали? – спросил любопытный кашевар.

– Нашел даже то, чего не искали… – медленно протянул парень, так и не решаясь приступить к ужину.

– Что дальше, командир? – задал меланхоличным голосом вопрос второй боец, самый опытный из всего отряда.

– Нам необходимо выйти на связь с Домом, – сказал Аварис, решительно подведя черту под своими размышлениями, – какой здесь ближайший крупный город?

– Тавора, – умиротворенно просветил главу отряда уже сонный Лакуст.

– Значит, с утра туда и выдвинемся, – отрезал владеющий и приступил к уже успевшему остыть ужину.

Мараграс

– Эта буква обозначает звук «ф’уэ», – Мараграс указала на символ на листе и внимательно посмотрела на Макса, сидящего за столом рядом.

День подошел к концу. Был уже поздний вечер. На ночном небе успели взойти сестры. Все посетители давно разошлись, кто по домам, а кто по своим номерам. В зале «Старого наемника» остались только Мараграс, Макс и пьющие за стойкой пиво Харан с Дораном. Сидящий напротив Макс потер синяк на скуле, покосившись при этом на Харана, с которым они утром тренировались в бое на мечах, и, сноровисто окунув металлическое жало пера в чернильницу, написал на листке бумаги заглавный и строчной символ названной Марой буквы. Мгновение помедлив, он вывел рядом с буквой в квадратных скобках короткую плавную вязь, еще через секунду появилась черта, и такой же вязью было написано какое-то слово.

– Что это? – Девушка с интересом рассматривала незнакомые, плавно перетекающие друг в друга символы.

– Транскрипция, – непонятно ответил парень. Закончив писать, Макс поднял взгляд и увидел недоуменное выражение лица девушки. – Я записываю, как звучит буква, – пояснил он, – а рядом слово, которое начинается с этой буквы, правда, на своем языке.

Мараграс кивнула и внимательнее всмотрелась в неизвестные символы.

– Так ты владеешь грамотой? – Почему-то этот факт уже не удивлял ее.

– Вашей? Нет. А своей – вполне. – Парень весело усмехнулся, отложив перо, и сделал глоток чифы из стакана, стоявшего рядом.

Мараграс оторвала взгляд от вязи неизвестного языка и внимательно посмотрела на странного парня. Когда он только пришел на постоялый двор, девушка смогла его узнать не сразу. Уж очень этот мрачный парень со злым взглядом и тонким шрамом под левым глазом отличался от встреченного на рынке высокого блондина с широкой улыбкой, который помог ей собрать продукты и нагло спер яблоко из ее корзины.

Прошло десять дней, и он вновь изменился. От встреченного на рынке парня у него осталась широкая улыбка, но на самом дне глаз были видны печаль и злость, которые он старательно прятал.

– А кем ты был у себя на родине? – Девушка заглянула в серые глаза.

– Кем я был… – Макс печально усмехнулся, отведя взгляд в сторону, но уже через секунду весело оскалился, а в глазах мелькнула хитринка. – Менестрелем!

– А разве менестрелей обучают грамоте? – Девушка скептически подняла правую бровь, смотря на парня.

К подобной манере разговора Мараграс уже успела привыкнуть: на все вопросы о прошлом этот странный северянин постоянно отшучивался или выдавал что-то саркастическое, сохраняя при этом серьезное лицо. Многое им сказанное можно было принять за правду, если бы не спрятанное в глубине глаз злое веселье.

– Конечно! Нужно же записывать песни, – не убирая с лица улыбки, ответил Макс.

– У нас обычно хорошие менестрели все запоминают наизусть. – Девушка положила на сцепленные руки подбородок и, усмехнувшись, продолжала смотреть в глаза северянину, поддерживая его игру.

– Я же полукровка! А мы, полукровки… – парень сделал замысловатый жест пальцами в воздухе, подбирая слова, – довольно тупы. Так что нам сложно запоминать много слов, поэтому приходится учиться грамоте, – подытожил Макс и подтянул к себе стакан с чифой.

– Значит, чтобы запоминать песни, ты слишком глуп, и поэтому ты выучил грамоту, ведь для этого не нужно быть настолько умным, – ехидно улыбнулась Мара в ответ на речь парня.

– Именно, – ответил Макс, направив на нее указательный палец. – Вот мы и расставили все по местам.

Девушка с недоверчивой улыбкой пару мгновений смотрела на Макса. Хоть бы раз ответил серьезно… Оторвавшись от своих мыслей, она вновь улыбнулась.

– Продолжим?

– Конечно, – произнес Макс.

На его губах играла загадочная усмешка.

Максим

С трудом открыв глаза, я обнаружил, что так и уснул вчера за столом, головой на книге по истории этого мира. Прошло уже пять дней с тех пор, как зеленоглазая научила меня местной письменности. Читал я пока медленно, но все-таки уже читал.

Мараграс. Я потер ладонями лицо, откинувшись на стуле. За эти дни между нами появилось какое-то странное напряжение. Девушка была в моем вкусе, и я, похоже, тоже вызывал у нее интерес. Но вдолбленный еще с детства в голову принцип «не гадь, где живешь» подсказывал, что заводить амуры с племянницей босса – не самая разумная идея. Да и других проблем у меня сейчас было выше крыши.

Выбросив несвоевременные мысли из головы, помассировал левую ключицу, после чего потянулся к полке и взял бутылочку с грибным отваром. С нее уже привычно начиналось каждое мое утро. Боль в теле стала повседневной обыденностью. Сделав глоток, я вернул бутылочку на место. Настойка спасала ненадолго. Откинувшись на спинку стула, я задумчиво посмотрел на толстую книгу, за чтением которой вчера уснул.

– Значит, магия существует? – задал я риторический вопрос в пустоту.

Шоком это открытие не стало, так как нужно быть совсем тупым, чтобы не замечать кучу намеков, встречающихся на каждом шагу. Но озвучил для себя эту мысль я впервые. Внутри поселился какой-то дискомфорт. Оказывается, парень с медным жезлом на поясе, встретившийся мне в порту, был магом.

– А ты это только сейчас понял? – откликнулась черная фигура, стоявшая буквально в шаге от меня.

Я полностью проигнорировал сущность. После того что было прочитано в этой книге, последние сомнения в том, что Шиза – не результат моего больного воображения, отпали. Перелистнув пару страниц, я посмотрел на нарисованное существо. Это был дракон.

По крайней мере, я перевел для себя название этого существа именно так. На классические изображения он походил мало. Больше всего эта ящерица напоминала мне плод любви крокодила с птеродактилем. Передние лапы заменяли крылья с когтистыми пальцами. Мощные задние лапы, тонкий длинный хвост и зубастая пасть, больше всего напоминающая крокодилью, завершали картину. Как описывал автор лежащей передо мной книги, эта тварь еще и огнем дышала. Никакой магии. Эта милая птичка выплевывала жир, хранящийся в зобе на шее практически в газообразном состоянии, и поджигала чем-то напоминающим статическое электричество. Чистая, безумно психоделическая, биология. А дальше шло описание, как появилась эта милая кожанокрылая птичка. Творение владеющих силой Дома жизни. Ровно полторы тысячи лет назад. Насколько это известно…

Последнее меня удивило больше всего. Ответ оказался прост. Раньше общество существовало по принципу: есть маги и есть все остальные, кто обслуживает их потребности. Общество магов, которых называли владеющими силой, или просто владеющими, делилось по специализациям на Дома, из Домов формировался круг, а точнее – целых два. Вроде Большой Совет, со всеми шишками Домов, и Малый, где участвовали только главы Домов, с избранным старшим во главе. Жили ребята спокойно, развивались в техномагическом смысле, постоянно выявляли новых владеющих среди сервов и обучали их.

Больше всех отличился Дом жизни. Ребята развернулись в полную мощь и в экспериментах себя не ограничивали. Как в количественном смысле, так и в этическом. Сначала появились хеффы – насколько мне удалось понять, от людей отличающиеся не слишком, более крепкие и выносливые в физическом плане.

Вторыми появилась искусственная раса руаров, называемых в народе кровососами. Красная кожа, острые уши, вертикальные зрачки и пристрастие к крови на физиологическом уровне. Вполне могут обходиться животной, но то ли из религиозных соображений, то ли из любви к прекрасному, предпочитают человеческую. В настоящий момент единственная крупная популяция обитает в джунглях на юго-западе соседнего материка, соединенного с тем, на котором я сейчас нахожусь, тонким перешейком, и они устраивают набеги из своих джунглей на соседние княжества людей, чему последние не рады.

Больше всего ребята из Дома жизни оттянулись на асани. К их генам был примешан дикий коктейль. Пытались ли владеющие вывести более совершенных солдат, или сделать что-то еще, так и осталось для меня неизвестным. Как итог, асани дальше всех отошли от людей и иметь потомство с представителями любой из перечисленных рас не могли.

Разглядывая иллюстрацию великана, я недоуменно почесал затылок, пытаясь понять, почему меня причислили к полукровкам. Волосатые парни, ростом в два с половиной метра, больше всего напоминали неандертальцев. Может, я себе и льщу, но общего у меня с ними разве что две руки, две ноги да одна голова. Еще одни жертвы веселого дома магов.

На страницах бестиария передо мной предстал целый перечень живности, появившейся благодаря шаловливым ручкам местных яйцеголовых. В ее количестве, формах и названиях сознание бесповоротно тонуло.

Короче, чуть больше тысячи лет назад местная наука шагала вперед и давала результаты во многих областях. Но вот случилась неурядица. В книге была красивая романтичная легенда о том, как молодой маг пытался спасти от коварного главы Дома жизни, бывшего тогда по совместительству старейшим из равных, свою возлюбленную, которая не обладала силой, а значит, имела более чем птичьи права.

Как гласит легенда, она понадобилась для жутких и бесчеловечных опытов. Невесту мага угрохали наглухо, и парень объявил войну всему Дому жизни и его главе в частности. От большой любви и уважения к чувствам своего племянника к нему присоединился дядя, имевший кресло в Совете: кстати, бывший главой Дома знаний.

В общем, я отбросил все эти розовые сопли и вычленил для себя суть. Глава Дома знаний под благовидным предлогом подвинул «жизнюка» и сел в кресло главы партии. Данное действие не понравилось другим участникам Совета, и пошел замес. Сначала пытались подвинуть друг друга по-тихому, потом несколько молодых и горячих завалили своих глав и, войдя в Совет, еще больше накалили ситуацию. Как итог – гражданская война всех против всех.

Начали привлекать обычных людей, чего раньше не было. Конфликт вышел на новый виток, как только в руках не владеющих силой оказалось магическое оружие. Почти двести лет хаоса практически стерли старое общество с лица земли, уничтожили существующие инфраструктуры и институты, похоронив вековые правила жизни под пеплом войны.

Лет через двести воюющие разделились на два лагеря. Ортодоксы, которые хотели возвращения старого порядка, где все решал магический Совет, а во главе сидел старший, и новаторы, которые хотели разбиться на государства и жить как хочется, ни перед кем не отчитываясь. Обе фракции начали питать склонность к социализму и обещать бездарям лучшую жизнь. Воины, не владеющие магией, зато распробовавшие вкус магической крови, в основном стали переходить на сторону новаторов. Но среди ортов осталось больше мастеров старой школы, хотя уже и еле таскавших ноги от старости. Установился паритет, но вдруг откуда ни возьмись появился Тоар, прозванный местными «карающей дланью бога».

Тоар оказался довольно сильным владеющим, при том что остальные на его фоне совершенно не смотрелись, особенно без магомашин. Крайне быстро разъяснив всем непонятливым, кто здесь папа, Тоар возглавил коалицию новаторов, и они помножили большинство ортодоксов на ноль.

После того как дело было сделано, если перефразировать летописца – крыша Тоара сильно потекла. Он вырезал несколько крупных городов чуть больше чем полностью, и, сказав на прощанье всем «I’ll be back», владелец самых больших железных яиц на континенте исчез в неизвестном направлении. Предполагают, что впал в спячку.

Итог всего бардака, затеянного дядей местного Ромео-мстителя – полный крах старого мира, убийство кучи людей и полная деградация как общества в целом, так и магической науки в частности. Бывшая магическая империя разбилась на кучу государств, во главе которых встали мудрые люди, выбранные своими подданными не по признаку магической силы, а за их личные заслуги и красивые глаза. Но самое забавное, что так или иначе главы местных «банановых республик» поголовно были владеющими. А вот среди знати ситуация была уже не на столь поголовной, и там смогли укрепиться бездари. Маразм крепчал, хотелось курить…

Захлопнув книгу по истории, я оценил взглядом объем увесистого фолианта по законодательству королевства Каросса. Семь книг: краткая история этого мира, географический справочник, свод законов, сборник сказок, мифы и легенды данной местности и пара романов в стиле «рыцари, дамы и любовь» мне обошлись в целых два золотых. Читать здесь – удовольствие не из дешевых. Все книги были печатными, а не рукописными. Данный факт меня удивил больше, чем мое появление в лавке – продавца. Даже иллюстрации были нанесены не вручную, а каким-то машинным способом… или магическим, если уж пошла такая пьянка с магами…

Вздохнув, я отказался от идеи приступить прямо сейчас к изучению местного законодательства и растянулся на кровати, бывшей когда-то столом. Итак, у нас есть три составляющие: чужой мир, маги и как минимум еще один русскоязычный в этом мире, если верить словам Руханая. Вчера я, как последний идиот, бегал по порту, приставая к капитанам кораблей и к членам их команд, с выражением декламируя русский мат и спрашивая, не слышали ли они где его. Как оказалось, не слышали…

Плюнув на эту бесперспективную затею, я выловил в порту Аласта и выполнил свой культурный долг, обучив русскому мату и для верности записав на бумаге с помощью местного алфавита, дал задаток и пообещал как минимум раз в неделю ставить ему кувшин эля, а если он обнаружит стоящую информацию, хорошо за нее заплатить. Возможно, это даст результаты, но это «возможно» вилами по воде писано. Необходимо как-то подать знак, чтобы повысить шансы. Переведя взгляд на узкое окно, я продолжил размышлять о жизни.

Жизнь начала налаживаться. По крайней мере, меня пока никто не пытается убить, если, конечно, не считать двух старых наемников, учивших меня махать колюще-режуще-рубящим, и это не может не радовать. Одежду я тоже взял. Теперь хотя бы не напоминаю бомжа. Обошлись мне все тряпки вместе с ботинками еще в полтора золотых. Качественные материалы плюс нестандартные заказы. Теперь хожу привлекаю внимание немного непривычным местным фасоном, но при моем внешнем виде разницы не чувствуется, и так раньше вызывал нездоровый интерес. Деньги есть, и довольно приличная сумма, правда грозившая испариться в мгновение ока, если я начну закупать местную литературу. А я начну. Выбора нет…

От размышлений о моих дальнейших перспективах отвлек стук, сотрясший дверь сарая.

– Макрель, вставай! Пора получать новые синяки! – раздался из-за двери веселый голос Харана.

Вздохнув, я сел на кровати и принялся наматывать на ноги портянки. Будь проклят тот день, когда додумался попросить их учить меня махать заточенными дрынами. Но других вариантов обеспечить себе хоть какую-то безопасность нет. Еще раз вздохнув, я направился во двор, прихватив тяжелый деревянный меч и щит.

– Тупой выкидыш осьминога! Ты какого демона делаешь?! Я тебе сколько раз говорил – не принимать удар на меч! – напротив меня разорялся во всю мощь своей глотки Харан.

Вытирая заливающий глаза пот, я пытался успокоить дыхание. Грудная клетка двигалась, подражая кузнечным мехам. Сплюнув на землю сгусток, отдающий железистым привкусом, потер ушибленное плечо, даже не делая попыток поднять муляж меча. На крыльце сидели усмехающийся Доран, контролируя процесс тренировки, и Мараграс.

– Нет, ты тупой?! Не принимать на лезвие! – продолжал орать асани. – Ты ударил по шлему или по доспеху? Все! Готовь кошель, как минимум один пьес ты потерял! Принял удар чужого клинка на свой? Готовь цехин или больше на новый клинок – конечно, если переживешь поединок! Ты из своей задницы золотые слитки не вытаскиваешь? – подозрительно посмотрел на меня Харан, а я лишь отрицательно мотнул головой, подбирая деревянный меч. – Тогда какого же морского демона ты вместо щита меч подставил?!

Глубоко вздохнув, я молча встал в боевую стойку, слегка выдвинув вперед щит. Фильмы про бессмертного горца никогда больше не будут такими, как прежде.

– Я понял, Харан. Продолжим. – Набычившись, я сделал шаг вперед.

– Понял он… – проворчал асани. – Не понимать, а думать надо! Закрылся. Увидел брешь в защите. Ударил. Отступил. Закрылся. А ты колотишь, словно баба палкой по пыльному половику, – прокомментировал Харан мои потуги. – Бой!

Спустя полчаса, уже не помню в какой раз, я лежал на земле и зажимал разбитый в кровь нос.

– На сегодня – хорош, – добродушно проворчал Харан и сел на крыльцо рядом с Дораном, с наслаждением вытянув ноги. – Староват я уже новичков гонять.

– Не жалуйся, тут еще работать и работать, – усмехнувшись, ответил старому другу хозяин «Наемника», наблюдая, как я, положив тренировочный меч и щит, принялся смывать с лица кровь в бочке у входа в сарай.

– Лови, боец! – весело улыбающаяся Мараграс, подойдя, кинула мне полотенце.

– Благодарю, – покосившись на шатенку, не выдержал и тоже улыбнулся.

Надеюсь, зрелище, как меня каждое утро валяют по земле, ей вскоре надоест, как, впрочем, и Лоране с Талином, которые уже успели разойтись по делам. Развернув полотенце чистой стороной, я вновь приложил его к разбитому носу и, сев рядом на крыльцо с двумя извергами, гоняющими меня уже неделю, блаженно вытянул ноги.

– Доран, я отойду на час в город? – спросил я своего босса, покосившись на него.

– Хорошо. Долго не задерживайся. – Посмотрев на меня, он усмехнулся. – Кинжалом работать у тебя неплохо получается, быстро схватываешь, да и техника уже была, а вот с мечом еще гонять нужно хотя бы месяца три, чтобы ты достиг уровня новобранца, способного самого себя не порезать. А если очень повезет, то даже, может, и врага ранить.

– Это обнадеживает. – Весело усмехнувшись, я убрал от лица полотенце и потрогал нос. Кровь почти перестала идти, нос даже не распух, и это радовало. – Ладно, я пойду. Скоро вернусь.

Через двадцать минут я уже стоял возле входа в книжную лавку. Старик, хозяин этого заведения, обещал мне подготовить карту Эриала, так местные называли этот мир. С какого-то древнего наречия это слово, по иронии судьбы, переводилось как «земля». Поправив шляпу, я взглянул на небо, затянутое темными тучами, и толкнул дверь лавки. Небольшое помещение, заставленное книжными шкафами. У окна слева от входа, за столиком, сидел старик интеллигентного вида и листал объемный фолиант. Оторвав взгляд от страниц книги, он посмотрел на меня и усмехнулся.

– Увалень, я же тебе говорил, что у меня мало книг с картинками, – с веселым прищуром поприветствовал меня владелец лавки, которому я в прошлый раз представился полукровкой.

– Надеюсь, что вы, ньер Вальеро, не забыли, что обещали для меня достать одну, но большую картинку, – усмехнувшись, я снял шляпу и изобразил легкий поклон.

– Не забыл, – проворчал старик и достал из ящика стола тубус. – Держи. Целый вечер на нее потратил. С тебя пятнадцать пьесо.

Взяв тубус, я вытряхнул из него лист формата А3 и, развернув карту, покосился на старика. За это произведение местной живописи платить столько денег не хотелось, квадрат Малевича эта карта не напоминала, да и хозяин лавки на Ван Гога похож не был. Ушей, по крайней мере, полный комплект.

Вздохнув, я выудил мешочек с деньгами из внутреннего кармана куртки и отсчитал монеты старому жмоту, после чего вернулся к изучению карты.

Она была более чем схематичная и больше напоминала иллюстрацию из какой-нибудь старой книги, чем карту. Самый крупный материк, в центре которого находилось государство Каросса, где я и имел радость пребывать, был отдаленно похож на Евразию с вытянувшимся «языком» суши, смещенным от центра на юго-запад, и носил гордое название Кавена. На востоке находился небольшой материк, по форме напоминавший Австралию, но, судя по всему, раза в три ее меньше, и назывался Синь-И. Если мне не изменяет память, то там раскинулась какая-то страна, живущая довольно замкнутой жизнью и практически не контактирующая с остальным миром. На юго-западе, тонким перешейком соединенный с Кавеной, расположился материк Арагента, похожий по форме на Южную Америку.

Недалеко от выдающегося «языка» Кавены был небольшой материк, носивший название Монар. К востоку от которого находился архипелаг, именовавшийся Утонувшим Скорпионом. Между ним и Синь-И пролег Черный архипелаг, или Асан-Я: судя по книге, которую я вчера успел прочитать, на нем в основном жили асани.

Все материки были порезаны линиями, обозначающими границы государств. На ней также были отмечены столицы, изображенные дворцами, и крупные города, обозначенные замками. Более мелкие населенные пункты обозначались башенками. Еще раз окинув взглядом карту, я дернул подбородком, указывая на перо, лежащее рядом с чернильницей.

– Можно, мастер?

– Можно, – проследив мой взгляд, кивнул старик, – только работу не испорти.

Открыв стеклянную баночку с чернилами, я окунул в них металлическое жало пера и с ностальгией вспомнил об обычной шариковой ручке. Мотнув головой, отгоняя хандру, я стряхнул лишние капли с пера и сделал небольшую пометку рядом с Утонувшим Скорпионом: «По слухам, корабль со знающими русские слова матросами приплыл отсюда», – и направил стрелочку на архипелаг. А найдя портовый город этой страны Палеро, находящийся на «языке» Кавены, сделал пометку, что там корабль обнаружили в первый раз.

Побарабанив пальцами по столу, я нашел взглядом город, в котором находился сейчас. Тавора. Найдя приток реки Таво, обозначенный тонкой полоской, тянувшийся с севера на юго-запад и носящий название Истура, и вспомнив весь маршрут, проделанный мной, обвел пунктирной линией область, в которой я примерно и оказался в этом мире. Рядом с ней написал слово «вход» и поставил большой знак вопроса.

– Что это за язык? – нарушил тишину старик, все это время внимательно наблюдавший за моими действиями.

– Язык северных полукровок-увальней. – Весело оскалившись, я с прищуром посмотрел на старика. – Ньер Вальеро, у вас есть что-нибудь о владеющих силой или о магии, а также о магических болезнях, если они, конечно, существуют.

– Поищу, если серьезно ответишь на мой вопрос, – ответил мне старик усмешкой на усмешку.

– Это язык моей родины, въедливый ты хрыч, – последние слова я произнес по-русски.

– А где она находится? – продолжил допытываться Вальеро.

– Где-то здесь, – ткнул я наугад пальцем в обширные леса на севере континента.

– Хм… нет здесь никаких стран. А точнее показать можешь? – Старик нагнулся над картой, внимательно изучил место, на которое я указал, и вновь перевел на меня пронзительный взгляд.

– Не могу. Я северный варвар. С картами работать не обучен. Пишу кое-как, – ответил я хозяину лавки с кривой усмешкой, сматывая карту в рулон. – Вы, ньер, мне обещали поискать книги по интересующей меня теме.

– Нехорошо обманывать старика, – покачал головой Вальеро и направился к шкафам.

– Я полностью честен, ньер, – усмехнулся я в спину хозяину лавки и закинул кожаный тубус с картой в вещмешок.

Пока он искал нужные мне книги, я сел на стул для посетителей по другую сторону стола и перевел взгляд на оконное стекло. Дождевые капли настойчиво барабанили по прозрачной преграде, словно стремясь прорваться внутрь. Редкие прохожие спешили укрыться от стихии.

Спустя минут десять передо мной опустились три книги. Носили они гордые названия: «История великих Домов», «Жизнь и приключения лекаря Маира Ди’Марина» и «Бестиарий Дома жизни». Я поднял взгляд на старика.

– А ничего поконструктивнее нет? Что-нибудь наподобие магической теории или пособия по магическим недугам?

– Нет, молодой человек, – Вальеро усмехнулся себе в аккуратную черную с сединой бороду, – чтобы найти что-то подобное, вам нужно в верхний город. Эти три книги, кстати, обойдутся в один цехин.

– Хорошо. – Тихо выругавшись на русском, я положил перед хозяином лавки золотой и, засунув книги в вещмешок, направился к выходу. – Значит, в верхнем городе… не подскажете название лавки? – спросил я, обернувшись к старику.

– Насколько я понимаю, вы не житель Таворы? – усмехнувшись, Вальеро заглянул мне в глаза, я лишь утвердительно кивнул в ответ. – Бумагами о своем дворянском происхождении вы тоже не обладаете? – Дождавшись очередного кивка с моей стороны, он продолжил: – Бумаг от магистрата города или уполномоченных лиц королевства Каросса тоже нет?

Я начал понимать, куда клонит владелец книжной лавки. Еще раз кивнув в ответ, стал ждать продолжения.

– В связи с этим хочу вас огорчить: вы не сможете пройти в верхний город, – озвучил мои худшие подозрения Вальеро. – Могу вам предложить свои услуги. Но спешу сообщить, что интересующие вас книги, возможно, обойдутся раза в три-четыре дороже, чем те, что вы приобрели.

Смерив взглядом старика, я кивнул и надел шляпу.

– Я подумаю, ньер.

Махнув рукой на прощанье владельцу книжной лавки, я вышел на улицу и попал под дождь. Капли стучали по шляпе и скатывались ручейками с широких полей на землю. Великодушный ньер, похоже, решил меня поиметь, но это не значит, что он соврал насчет входа в верхний город. Шагая по улице, я размышлял, что именно мне нужно узнать из этих книг.

Во-первых, необходимо собрать любую информацию о перемещениях между мирами, если она, конечно, вообще существует. Во-вторых, нужно узнать все о природе прицепившейся ко мне сущности. Шиза не бред и не фантазия моего воспаленного мозга. В идеале бы – найти специалиста. Кто здесь заведует экзорцизмом, интересно? Идти с ней на контакт желания не было никакого: что бы она там ни обещала, внутренний голос подсказывал, что ничем хорошим это не закончится. Но и кидаться к первому же дяде с большим крестом за услугами по изгнанию дьявола тоже желания не было. Сначала нужно понять, насколько это типично для здешнего мира и не лечат ли подобные недуги путем лишения пациента жизни…

Ворвавшись из-под пелены дождя в теплую уютную кухню постоялого двора, я снял шляпу и стряхнул с нее капли воды за порог.

– Ты, похоже, совсем промок? Куда ходил? – Обернувшись, я увидел весело улыбающуюся Мараграс у большого котла с бурлящей жидкостью.

Судя по витавшим вокруг запахам, там готовилась местная популярная похлебка из мяса и корнеплодов.

– В книжную лавку, – ответил я, зачесав назад мокрые волосы.

– Ты туда зачастил, – сказала девушка, весело прищурив зеленые глаза. – Только недавно научился читать – и уже по несколько раз в десятину бегаешь в книжную лавку.

– Я человек увлекающийся, – весело усмехнулся в ответ девушке.

Пройдя на кухню, взял со стола кувшин с водой и сделал несколько глотков, после чего вновь обратился к ней:

– Мара, как мне пройти в верхний город?

– Нужно получить разрешение в магистрате, – девушка на мгновение задумалась и завела упавшую на лицо прядь темных волос за ухо, – но тебе вряд ли дадут. Нужно иметь какую-нибудь собственность в городе. А в идеале быть главой артели или хотя бы уважаемым горожанином. Дядя Доран, например, имеет право прохода в верхний город, а Харан нет. Тебе лучше поговорить об этом с Дораном, к вечеру он должен вернуться. А тебе зачем в верхний город? – заинтересовалась девушка.

– Просто посмотреть хотел, – ответил я, погрузившись в свои мысли.

Подхватив со стола кувшин с водой, хлеб и кусок запеченного мяса, я нырнул обратно под дождь, направившись в свой сарай. Нужно все-таки изучить местное законодательство и подумать о жизни. Если не найду, как мне легализоваться, и если вдруг – о чудо! – в этом средневековом городе местные чинуши не берут взятки, то попрошу Дорана, чтобы купил нужные книги, раз он имеет право прохода в верхний город. Хотя настолько раскрываться перед работодателем не хотелось. Мужик он, конечно, хороший, но просвещать его о моем интересе к магическим болезням, одержимости или перемещениям между мирами все-таки лишнее.

Сарай наполнился резким запахом сургуча. Не прекращающийся уже второй день дождь стучался в мутные стекла узких окон. От местного свода законов я оторвался только под утро. Помешав густую бурую жидкость с еще не растопившимися кусками сургуча в медном стакане, устало потер ладонями лицо. Спать после прочитанного больше не хотелось. Свое место в табели о рангах я определил где-то между бомжом и портовой проституткой.

Развязав кошель и высыпав все содержимое на стол, разгреб кучу монет. Откинул в сторону несколько смятых купюр, оставшихся с прошлой жизни, и с усмешкой поднял из кучи металла пятирублевую монету. Само мое место в этом мире откровением не стало. Зато все прелести нахождения в данной социальной группе феодального общества заставили пятую точку непроизвольно сжаться.

Любой, самый последний сын самого нищего барона из местной тмутаракани мог вполне без последствий не только дать мне в рожу, но и прирезать за косой взгляд в его сторону. Любая попытка ответить с моей стороны могла обернуться для моей персоны как минимум поркой, как максимум – казнью через повешение.

Отложив пятак в сторону, я подтянул к себе лист, исписанный русскими словами. Текст по большому счету не нес никакой смысловой нагрузки. Задача данного документа была одна – выглядеть солидно. Что безмерно радовало – для составления поддельного документа не нужны были ни хороший принтер, ни фотошоп, ни имитация голограмм, ни даже ламинатор…

Зачесав назад прядь, упавшую на глаза, я снял медный стакан с импровизированной горелки и накапал сургуч в правый нижний угол документа, после чего вдавил в получившуюся вязкую лужицу пятирублевую монету. Жаль, что этим все не ограничится. Убрав пятак, я полюбовался на получившийся оттиск. Выглядело неплохо. От созерцания своей работы меня оторвал стук в дверь.

– Открыто.

Дверь распахнулась, и в мое жилище зашел, отфыркиваясь, мокрый Аласт. В руках зажата кожаная сумка.

– А у тебя тут уютно, – усмехнулся парень, стягивая с головы объемный капюшон черной куртки и с интересом оглядываясь. Встряхнувшись по-собачьи, он прошел к лежанке и, бесцеремонно усевшись, расстегнул сумку и достал из нее пачку листов. – Это заверенный перевод твоей «жалованной грамоты». Заверен в Гвиене. Княжество на юго-востоке, рядом с Савентой, – усмехнувшись, пояснил Аласт. – Также два верительных письма от достойных людей с Утонувшего Скорпиона, – еще шире расплылся в улыбке парень при упоминании полупиратствующего архипелага. – Один из этих весьма уважаемых людей ждет нас в порту. Готов оказать тебе услугу перед отплытием на родину.

– Сколько?.. – задумчиво протянул я, разглядывая бумаги, заверенные печатями и подписями.

– Много, – кратко ответил Аласт, в свою очередь с интересом вертящий в руках изготовленный мной документ.

– Простите, но я первый раз слышу о королевстве Русь… – высказался чиновник, почесав кончиком пера висок. – Барон, я не хотел вас оскорбить, – поспешно поправился мужчина с большими залысинами, глядя на мое ставшее еще более надменным лицо, – но я просто весьма удивлен.

– Мне некогда просвещать ваше невежество, – лениво протянул я, закинув ногу на ногу и с безразличным выражением разглядывая убранство небольшого кабинета. – Все верительные документы вам предоставлены. Достойный ньер Пьеро, – кивком головы я указал на сидевшего рядом коротко стриженного седого мужчину с глазами серийного убийцы, – поручился за мои слова. Или вы хотите подвергнуть сомнению мое слово или слово ньера?.. – задумчиво протянул я, прибавив стали в голос.

– Нет… но, – запнулся чиновник.

– Нам некогда, ньер, – презрительно чеканя слова, я лениво швырнул кошелек с золотыми монетами на стол. – Поторопитесь с исполнением своих обязанностей, и мы не будем вас отрывать от ваших непосредственных дел.

– Гхм, мне нужна моя оплата… – хриплым голосом произнес ньер Пьеро, как только мы покинули купеческий квартал.

– Конечно, – улыбнувшись, я протянул ему кошель с золотом. – Весьма благодарен за вашу помощь, ньер.

Мужчина с коротким ершиком седых волос лишь дернул плечом и быстрым шагом отправился в направлении порта. Проводив взглядом спину этого весьма достойного человека, занимающегося морской торговлей и, насколько можно судить, время от времени берущего на абордаж других купцов, я тихо рассмеялся. Порыв веселья накатил даже не от удачно прошедшего процесса легализации. Подделка личности – это одно, но подделать целую страну до меня, наверное, еще никто не пробовал… Хотя на северо-западе постоянно ведутся небольшие войны, что творится на центральном севере и северо-востоке, вообще слабо известно и, если быть до конца откровенным, мало кому интересно. Так что возникновение нового горнолесного бантустана вряд ли кого-то удивит.

Сначала была логичная идея подделать личность с подданством какого-то известного государства, но от нее быстро пришлось отказаться. Причина была проста – элементарность разоблачения. А так пусть доказывают, что ты не верблюд, тьфу… младший сын провинциального барона из микрокоролевства, расположенного в северных лесах.

Местное высшее общество меня вряд ли примет, так как опозорил я свое, гм, высокое происхождение, судя по всему, бесповоротно. По местным понятиям четкие пацаны, то есть благородные ньеры, перед плебсом на балалайках за подачки не играют. Но теперь, по крайней мере, как честный человек, в случае конфликта могу позволить себе скопытиться не на виселице, а как полагается дворянину – в поединке…

Хотя помирать ни так ни этак не тянет.

Единственное, расстраивало, что ушла большая часть моих сбережений. В карманах осталось немного серебра и десяток золотых в заначке на черный день.

Дождь давно закончился. Над головой раскинулось чистое ночное небо. Тусклый свет сестер разгонял мрак. Подойдя к калитке входа на задний двор таверны, я устало потянулся и толкнул дверь плечом.

Рядом с входом на кухню стояла Мараграс и, подняв голову, смотрела на ночное небо.

– Чем любуешься? – Незаметно остановившись рядом с девушкой, я тоже поднял голову к усеянному звездами небу.

– Сестрами, – не отрывая взгляд от спутников планеты, ответила она. – Красиво.

– Ты права, – откликнулся я, смотря на сестер.

Еще недавно я их проклинал. Ненавидел всей душой. Только сейчас наконец заметил, что они и правда прекрасны. Из гостевого зала доносились шум и гогот веселых постояльцев, а здесь, на заднем дворе, царил покой. Впервые за долгое время мне стало хорошо. Весь безумный мир отошел на второй план, оставив только раскинувшееся надо мной ночное небо. Молча постояв пару минут с девушкой, я вздохнул и встряхнул головой. Не в том я положении, чтобы надолго расслабляться.

– Приятных снов, Мара, – улыбнувшись, я направился к себе.

– Приятных снов, – донесся до меня ее голос.

Это вряд ли. Когда я последний раз нормально спал, без кошмаров и не подскакивая от приступа боли с утра, уже и не помню. Зайдя внутрь своего скромного жилища, подошел к столу и поджег зажигалкой, приветом из прошлой жизни, свечи в подсвечниках. Небольшие огоньки разогнали окружающую темноту. Расстелив на столе карту, я еще раз посмотрел на очертания материков этого мира.

– Где же вы? – задал я вопрос в пустоту, думая о землянах, которых занесла в этот мир злодейка-судьба.

– Кого-то потерял?.. – прошелестел насмешливый голос рядом.

Резко обернувшись, я посмотрел на темную фигуру.

– Уходи, – я покачал головой, с трудом смотря в жуткие, абсолютно белые глаза без зрачков, – я пока не готов с тобой говорить.

– Ну да. – Фигура резко приблизилась вплотную, заставив вздрогнуть от неожиданности.

Инфернальные глаза оказались от меня буквально в десятке сантиметров. Девушка, сотканная из обрывков тьмы, подняла руку и провела тыльной стороной ладони по моей щеке. Наклонив голову к уху, она перешла на шепот:

– Еще не придумал, как от меня избавиться, – в голосе моего безумного наваждения послышалось веселье. – Я слежу за тобой. И хочу тебя огорчить: ты не найдешь ответа ни в одной из книг, которые только есть в этом городе. – Девушка убрала губы от моего уха и посмотрела в глаза. – Ты должен принять решение. Я могу тебе помочь вернуться в твой мир, и даже больше – я могу дать тебе силу.

Отшатнувшись от темной фигуры, я с трудом унял бегающие по спине мурашки. Так и не удалось до конца привыкнуть к этому безумию. Где-то на самом дне души плескался дикий животный страх перед этой сущностью, которая все никак не хотела от меня отстать.

– Я тебе ни черта не должен, сука!.. – Голос сорвался на шипение. – Я сказал, что пока не готов с тобой говорить!

Девушка рассмеялась и отошла к двери.

– Да! Ты больше не считаешь себя сумасшедшим. И теперь боишься, – явно веселясь, вынесла вердикт моя Шиза. – Знаешь, мне все это надоело, – прошелестела сущность скучающим голосом, заглянув в мои глаза, – я просто перестану тебе помогать, и ты поймешь, чем мне обязан.

– Да пошла ты…

Мою речь резко оборвал приступ сильной боли, пронзающей все тело.

Обхватив левой рукой ребра, я оперся правой ладонью о стол, скрючившись от резкого спазма. Каждая клетка тела горела огнем.

– Ч-черт. К-какого! Перестань! – Рот судорожно открывался в тщетных попытках схватить хотя бы глоток кислорода. Легкие пронзало раскаленными иглами боли при каждом движении. – Перестань! А-а-аргх!

На край расстеленной карты упала большая капля крови. Машинально проведя по лицу, посмотрел на окрасившиеся красным пальцы. К струйкам, бегущим из ноздрей, присоединились кровавые дорожки слез. Все повторялось. Все так же, как и во время приступа в доме банды. Боль, терзающая каждую клетку тела, все нарастала.

С трудом добравшись до полки, я достал бутылочку с грибным отваром и, опершись спиной на стену, зубами вырвал пробку. Зрение затуманило кровавой пеленой. Фигура напротив молча стояла и наблюдала за моими метаниями. Руки задрожали сильнее. Обезболивающее выпало из рук. Бутылка откатилась в дальний угол.

Качнувшись в сторону за тем, что если и не спасет, то хотя бы уменьшит эту нестерпимую боль, я запнулся и, чуть не упав, вновь оперся на стол. Сплюнув на пол кровавый сгусток, я посмотрел ненавидящим взглядом на сущность.

– Я лучше сдохну, тварь.

Зарычав, оттолкнулся от столешницы и попытался кинуться на черную фигуру, но, запнувшись и скинув случайно задетый неловким движением подсвечник на пол, последовал за ним, расстелившись во весь рост. Пустой взгляд уперся в потолок. Это конец. Из-за какой-то бестелесной твари. Финита ля комедия. Конец.

– Макс!!! – откуда-то сверху до уплывающего сознания донесся испуганный голос Мараграс.

Девушка упала рядом со мной на колени и подняв мою голову, положила на них.

– Макс! Ты меня слышишь?! Что с тобой?! – Кажется, девушка была в панике.

Мой взгляд упал на светло-коричневую ткань ее юбки, на которой разрасталось большое красное пятно. «Хорошую вещь испортил», – пронеслась в сознании отстраненная мысль.

– Макс! Помогите!!! Кто-нибудь! Дядя! Харан! – Мараграс сорвалась на крик, пытаясь хоть кого-то позвать на помощь.

Скосив взгляд на застывшую над нами фигуру сущности, я лишь криво усмехнулся. На большее сил не было. С трудом повернув голову, я посмотрел в зеленые глаза девушки. Ее ладони приятно холодили пылающую кожу лица. Не самый плохой последний вид в жизни.

– Все хорошо… – с трудом прошептал я, попытался улыбнуться, но это уже не получилось.

Сознание окончательно утекало куда-то прочь, в темноту.

– Макс!!! – в последний раз донесся до угасающего разума крик девушки.

Глава 12

Трудный день

Максим

Сознание билось в крепких объятиях бреда. Образы сменяли друг друга, сливаясь во всесокрушающую психоделическую лавину. Чужие жизни. Чужие мысли. Чужие чувства. Чужая память. Чужие сражения сменялись чужой смертью и чужой любовью. Каждая клетка мозга была готова взорваться от перенапряжения, не выдерживая поток информации. Все тело переполняла энергия. Кровь вскипала в жилах в попытках прожечь хрупкие путы плоти и выплеснуться наружу. Личность начала размываться под напором чуждой информации. В какое-то мгновение во всем этом хаосе появился островок стабильности. Направленное движение, которое, проходя словно горячий нож сквозь масло, целенаправленно рвалось к самой моей сути.

Настойчивый шепот, убеждающий в чем-то и что-то требующий, раздавался в сознании в такт этому постоянному движению, но смысл уплывал, размываемый образами чужих воспоминаний. Все естество затопил животный ужас. Горло словно сдавила невидимая сила. Легким отчаянно не хватало кислорода. Сознание тонуло в этом буйстве энергий и информаций. Паника поглощала все естество, не оставляя места хоть для какого-то проблеска мысли. Кто-то внешний рвался к самой душе, пытаясь подавить и так гаснущее «я». Неосознанная паническая борьба с внешним агрессором длилась вечность. Чувство времени в окружающем безумии полностью отсутствовало. Внезапно хаос застыл, а передо мной возникло хорошо знакомое лицо рыжей девушки, искаженное жесткой кривой усмешкой.

– Вон! – Сев на кровати, я ненавидящим взглядом уставился в белые глаза стоявшей напротив сущности, сотканной из обрывков мрака.

Мир вокруг перестал существовать. Окружающее пространство было полностью расфокусировано. Все тело горело, а сознание тонуло в полубредовом состоянии тяжелой лихорадки. По щекам и подбородку что-то текло. Я видел только черное лицо с белыми глазами. Оно и стало всем миром.

– Свали из моей головы, тварь! – Вместо слов из пересохшего горла вырвалось рычание.

Лицо моего наваждения исказила злая гримаса, или же просто показалось. Все это бред. Полный бред. Чьи-то прохладные руки легли на мое лицо, и рядом раздался успокаивающий голос. Смысл ускользал. Были только глаза. Полностью белые глаза напротив, сводящие меня с ума. Ослабевшее тело держалось на одной ненависти.

– Я хочу тебе помочь, – прошелестела сущность, – без меня ты умрешь. Откройся.

– Иди к чертям! – зашипел я, подавшись вперед, руки убрались с моего лица, искаженного злой гримасой, и легли на плечи, пытаясь мягко вернуть телу лежачее положение, но я из последних сил сопротивлялся. – Отвали!

Выплеснув все эмоции в крике, я почувствовал, что остатки сил испарились и тело безвольно поддалось рукам и успокаивающему, смутно знакомому голосу. Упав на подушку, я пустым взглядом уставился в потолок. Кожа горела огнем. Внутренности то и дело сводило спазмами жуткой всепоглощающей боли. Все мысли вытеснились ненавистью и животным страхом. Надо мной нависла шатенка с зелеными глазами. Ее голос твердил что-то успокаивающее. Я устал. Как же я от всего этого устал… Сознание поплыло и стало гаснуть, проваливаясь в темноту беспамятства.

– Не дождешься. Ты будешь жить, – донесся шепот ненавистной сущности до ускользающего куда-то во мрак сознания.

Мараграс

– Расскажи еще раз, что там произошло? – Доран перевел напряженный взгляд с двери сарая, в котором сейчас находились бессознательный менестрель и целитель с помощником, на свою племянницу.

– Я уже говорила! Услышала крик и когда вбежала, то увидела, что Макс лежит на полу и кровь течет из его глаз и ушей! – Мараграс безрезультатно пыталась взять себя в руки и успокоиться, юбка и блузка были испачканы чужой кровью.

– Никого рядом не было? – продолжил допытываться старый наемник.

– Нет, я бы заметила, если бы кто-то еще был!

– Отстань от девочки, старый ирод! – прикрикнула на Дорана вышедшая из кухни с дымящейся кружкой в руках Лорана. – На, детка, попей, успокоишься, – подошедшая к девушке повариха протянула ей отвар.

От разговора собравшихся отвлек мальчишка, помощник лекаря, открывший дверь сарая и со всех ног побежавший прочь со двора таверны. Следом вышел сам лекарь, седой мужчина, одетый в простые черные штаны, белую рубаху и темно-серый кафтан, подпоясанный широким ремнем.

– Что с ним, ньер? – Первой на появление целителя отреагировала Мараграс, все присутствующие также с немым вопросом уставились на старика.

– Парень почти сгорел, – ответил лекарь, устало сев на стоявший рядом чурбак. – Принял большое количество силы и не выдержал.

– Так наш менестрель что, колдун? – удивленно почесал затылок Харан.

– Владеющий силой, – укоризненно посмотрев на асани, поправил его лекарь. – Если быть точным, одиннадцатая ступень по градации Савана.

– Так что именно произошло и будет он жить? – решил перейти к сути Доран.

– Жить будет, правда, не думаю, что будет очень рад в ближайшее время этому обстоятельству, – съязвил старик, – а по поводу того, что произошло… Похоже, он по глупости зачерпнул из накопителя больше силы, чем нужно. Следов накопителя, правда, не видно. Лучше спросить у него, когда очнется. – Почесав седую бороду, лекарь подытожил: – Марис сейчас принесет мне инструменты и нужные отвары, и я приступлю к лечению. Не думал, что придется здесь, у вас, последствия сгорания лечить.

Максим

С трудом разлепив глаза, я уставился на седого мужика, водящего надо мной руками, одетыми в перчатки, у которых на ладонях были закреплены светящиеся тусклым светом стеклянные матово-белые полусферы. А бред, похоже, продолжается…

Моргнув, я попытался прогнать галлюцинацию, но странный дед никуда не исчез. Левую руку сковала боль. Переведя взгляд со старика, все так же самозабвенно водящего надо мной руками в странных перчатках, на больное место, я удивленно поднял бровь. На предплечье был закреплен широкий браслет с иглами, вонзившимися в плоть, на вершине пульсировал красный кристалл. На онемевшей и уже не чувствовавшей боль груди находился похожий агрегат экзекутора с иглами, вонзенными в тело напротив сердца, камень на вершине прибора тоже пульсировал в такт браслету.

Побороть первое желание – сбросить с себя эти членовредительские устройства и съездить по лицу старому экзекутору – удалось с трудом. Прикрыв глаза и окончательно успокоившись, я посмотрел на деда и вежливо кашлянул, пытаясь привлечь внимание. Старик меня полностью проигнорировал.

– Э-э-э… ньер… – не отрывая взгляда от старика, водящего надо мной руками, я пытался подобрать слова, – не соблаговолите ли вы объяснить мне… какого хрена тут происходит?!

– Не отвлекай мастера от работы, – раздался незнакомый голос справа от меня.

Скосив взгляд, я обнаружил не замеченного ранее парнишку лет пятнадцати. Пацан налил в стакан неизвестную жидкость из бутылки и поднес его к моим губам, недвусмысленно намекая, что мне нужно выпить содержимое. Посмотрев на старика, так и не обратившего внимания на мое пробуждение, я обреченно вздохнул и опустошил сосуд.

– Вы кто такие? – перешел я сразу к делу, после того как проглотил горькую жидкость.

– Я Марис, помощник лекаря, а это мастер Паран, – кивнул на деда помощник, – лекарь. Он тебя лечит, – пояснил мне смысл совершаемого дедом действа парень.

Происходящая фантасмагория была похожа на что угодно, только не на лечение. Прикрыв глаза, я переваривал все увиденное.

– Долго еще? – оторвавшись от мыслей, спросил я парня.

– Не знаю, – пожал плечами помощник, – я раньше никогда не видел, как лечат частичное сгорание.

– Частичное чего?! – От удивления я даже попытался приподняться, но тут же расслабился, все тело жутко болело.

– Частичное сгорание, – прокряхтел надо мной старик, устало опуская руки и расстегивая ремни на перчатках. – Думать нужно, молодой человек, когда пользуетесь накопителями, – укоризненно посмотрел на меня лекарь и сел на подставленный помощником стул.

– Накопителями че… твою же! – прервал я свой вопрос после того как парнишка резким движением выдернул из моей груди прибор. Переведя дыхание, я продолжил: – Накопителями чего?

Дед отвечать не спешил, внимательно меня разглядывая. Глубоко вздохнув, я резко сел на кровати и тихо выругался сквозь зубы, боль была сильная, но первый приступ, в доме банды, прошел с гораздо худшими для моей тушки последствиями. Кряхтя опустив ноги на пол, я протянул парню левую руку со странным браслетом, тот сноровисто начал высвобождать мою конечность из пыточного прибора.

– Может, вы ответите на мой вопрос, ньер? – Осторожно положив руку на колени, я посмотрел на лекаря.

– Накопители силы, – лаконично ответил старик, не сводя с моего лица немигающий взгляд.

Краткость – сестра таланта…

– И это, по идее, должно было мне о чем-то сказать? – С ехидной усмешкой я потер ладонью грудь.

На коже были видны небольшие ранки, оставленными странным прибором.

– А не говорит? – ответил мне с такой же усмешкой целитель.

– Думаю, вопрос риторический, и по моим глупым вопросам вы уже сделали вывод.

Выудив из-под кровати мешок, я вытащил из него мазь и бинты. С кряхтеньем дотянувшись до лежавшего на столе кинжала, я отбросил пустые ножны в сторону и принялся срезать старую перевязь.

– Насколько я вижу, у тебя насыщенная жизнь, – с улыбкой прокомментировал старый лекарь, осматривая мои раны.

– Не жалуюсь. – Манера целителя вести диалог начинала бесить.

В сознании всплыли воспоминания о том, что именно стало причиной моего недомогания. По спине пробежал холодок.

– Убери эту гадость. – Паран кивнул на коробочку с мазью в моих руках. – Марис, дай мазь для наружных повреждений.

Приняв стеклянную баночку, я отогнал стоявший перед глазами образ сущности и, безжалостно задушив начинающую зарождаться панику, снял крышку и понюхал содержимое светло-коричневого цвета. Как по мне, оно пахло ненамного лучше мази, купленной в лавке травника. Обработав ею раны, я взял бинты.

– Не поможешь? – спросил я, покосившись на помощника лекаря.

Парень расторопно принялся помогать. Закончив с перевязкой, я вновь уперся взглядом в целителя. Игра в гляделки продлилась почти минуту.

– Частичное сгорание характеризуется тем, что сгорают внутренние и внешние энергоканалы организма. Также при этом страдают аура и тело, но в отличие от полного все еще возможно восстановление, – с задумчивым видом начал читать лекцию мастер Паран. – Происходит это обычно в двух случаях. В первом – когда несколько владеющих соединяются в кольцо и одно из звеньев оказывается слишком слабым для пропуска такого количества энергии. Во втором, и чаще всего встречающемся, – владеющий, не рассчитав, пропускает через себя большое количество энергии из накопителя либо из стационарного или переносного сборщика силы. – При произнесении каждой фразы старик внимательно следил за выражением моего лица. Не дождавшись от меня реакции, он подытожил: – Так как других владеющих здесь я не вижу, как, впрочем, и стационарного или переносного сборщика, то могу сделать вывод, что виной всему накопитель.

Упершись ладонями в кровать, я посмотрел в пол и попытался осмыслить произошедшее. Энергоканалы? Сила? Сгорание? А маразм все больше цветет и пахнет. Благоухает прям.

– Вы хотите сказать, что я – владеющий силой? – решил я прояснить для начала первый всплывший в сознании вопрос.

– А ты был не в курсе? – Старик удивленно поднял бровь.

– Даже не догадывался, – помассировав переносицу пальцами, вздохнул я. Наконец-то начал понимать хотя бы часть происходящего. Логика была слишком дикой. Хотя если есть переносы между мирами, существует магия, то почему бы и нет? – Мое состояние вызвано тем, что мое тело не приспособлено к прокачке большого количества энергии?

– Ты схватываешь на лету, – усмехнулся мастер Паран.

– Сколько я вам должен за лечение, ньер? – решил я сразу уладить финансовые вопросы.

– Двадцать пьесов, – улыбнулся целитель.

– Ньер Паран, вы же не откажетесь просветить темного деревенщину из северных лесов в частной беседе? – выдал я пассаж, положив перед ним золотую монету.

– Тебе сейчас полезно пить красное вино, – сказал целитель, с хитрой усмешкой спрятав монету в свой кошель.

Кивнув, я повернулся к Марису:

– Возьми на кухне бутылку хорошего вина, передай, что я возмещу.

С трудом перебравшись на второй стул, рядом с кроватью, я задумчиво посмотрел в ту сторону, где до моей отключки стояла Шиза. Паника вновь стала подбираться к сознанию.

– У тебя необычные интересы, – произнес целитель, рассматривая расстеленную на столе карту и изучая названия книг, – история, закон, география, детские сказки и рыцарские романы, – и весело рассмеялся, прочитав названия книг. – Очень необычно. Мне сказали, что ты менестрель, – вопросительно приподнял бровь Паран, заглянув мне в глаза.

– Так и есть, – ответил, устало кивнув. – А интересы… Я недавно в вашей стране, так что мне многое интересно.

– Откуда ты? – продолжил выяснять мою подноготную лекарь.

– Как я уже говорил, из северных лесов. – Усмехнувшись, я откинулся на спинку стула, пытаясь скрыть от собеседника свое затравленное состояние.

– Не покажешь на карте? – улыбнулся в бороду старик.

– Моя страна находится где-то здесь. – Мой палец прочертил овал, захвативший половину севера континента.

Прищурив глаза, лекарь с все более возрастающим интересом посмотрел на меня.

– А если подробнее?

– Ньер, чего вы хотите от плохо образованного северянина? Я и карту увидел впервые в Таворе, – состроил я удивленное выражение лица.

Старик скептически усмехнулся. М-да, необразованный деревенщина, не знает, где на карте находится его родина, но зато слова «энергоканалы» и «накопители» у него вопросов не вызывают. Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу…

Дверь распахнулась, и в помещение влетела Мара с бутылкой вина и двумя стеклянными бокалами.

– Ты в порядке? – без предисловий спросила ворвавшаяся девушка.

– Более или менее, – кивнул я, глядя на встревоженное лицо Мараграс. – Попроси, пожалуйста, чтобы нас никто не беспокоил. У ньера целителя ко мне серьезный разговор.

Девушка кивнула и, бросив еще один обеспокоенный взгляд, вышла из сарая, закрыв за собой дверь.

– А я думал, что это у тебя ко мне разговор, – усмехнулся Паран и, по-молодецки вырвав зубами пробку, разлил напиток по бокалам.

– Не будем вдаваться в полемику, ньер, – взяв из рук лекаря бокал, я посмотрел ему в глаза, – главное, что нам нужно поговорить. У меня есть несколько вопросов, и надеюсь, вы поможете расширить мой кругозор? И также надеюсь, что он останется между нами?

Старик кивнул, поудобнее устроился на стуле и, сделав глоток вина, с интересом посмотрел на меня.

– Какое количество силы нужно, чтобы я сгорел? – начал я издалека.

– Не так уж и много, но, судя по следам, поток был большой, даже удивительно, как ты смог остаться жив. Ты владеющий одиннадцатой степени, – начал вдаваться в подробности целитель.

– Я не знаком с градацией. Это много или мало?

– Это мало, – пожевав губами, старик продолжил: – На обучение в Дома берут с десятой ступени. В одиннадцатую определяют всех, у кого есть зачатки способностей, но обучать смысла нет, так как они не способны к сбору и оперированию хоть сколь-либо значимыми объемами силы. Другое название – махти, в переводе со старого майара это значит «недоразвитые».

– Мило, – усмехнулся я своим мыслям о попаданцах, становящихся великими магами. – Возможно как-нибудь изолировать владеющего от силы? Полностью перекрыть энергоканалы, чтобы они не воспринимали энергию? – задал я больше всего интересующий меня вопрос.

– Возможно, – кивнул целитель. – Оковы Нииды. Артефакт отрезает владеющего как от возможности собрать силу, так и от накопителей, даже если они вращены в тело объекта. Но просто так его не продают первому встречному. За этим строго следят как корона, так и Дома, – усмехнулся ньер Паран. – И если честно, впервые вижу владеющего, хоть и слабого, желающего отрезать себя от силы.

– Вы просто расширяете мой кругозор, ньер, это гипотетические вопросы. – Я равнодушно пожал плечами. – Как они выглядят?

Старик молча подтянул к себе чистый лист бумаги и чернильницу с пером. Быстро набросав рисунок, он протянул его мне. Рассмотрев странную конструкцию из ошейника, какой-то пластины на уровне груди и пояса, я потер переносицу. Ходить в этой садомазосбруе будет явно неудобно.

– Есть еще какие-нибудь варианты? – задал я вопрос, не надеясь на положительный ответ.

– Есть еще изолированные от силы камеры, специально для владеющих, – усмехнулся старик и приложился к бокалу с вином.

– Понятно. – Побарабанив пальцами по столу, я взял свой бокал. – Расскажите, ньер, а существуют какие-нибудь бестелесные сущности или владеющие, способные на расстоянии вызывать галлюцинации у объекта, входить в сны или передавать силу.

– У тебя очень интересные вопросы, – прищурился Паран. – По первым двум пунктам – да, владеющий на такое способен, при наличии определенных инструментов даже на относительно большом расстоянии, но силу передать не способен. Для этого нужен близкий контакт. А сущности… единственные бестелесные сущности, которых я знаю, это демы. Но мне ни разу не приходилось слышать, чтобы они отдавали силу, обычно демы предпочитают ее забирать. Но теоретически это возможно.

– Демы? Кто это? – Этот мир, похоже, еще безумнее, чем я уже предполагал.

– Демы – энергетические существа. Когда человек умирает и при этом испытывает сильные эмоции, при условии, что он обладает сильной энергоструктурой, на месте смерти может остаться его отпечаток. Со временем и при наличии некоторых факторов он может сформироваться в полуразумное энергетическое существо. – Глядя на мое удивленное лицо, лекарь усмехнулся. – В больших городах это неосуществимо, так как слишком много живых существ вокруг и энергия быстро распыляется, но в уединенных уголках бывает. Также бывают искусственно созданные демы. Высшее мастерство Дома смерти.

– Э-э… – Моя картина мира в очередной раз изменилась. – И на что они способны?

– Все зависит от силы. – Отставив бокал, старик сцепил пальцы замком на животе. – Демы – энергетические вампиры. Способны влиять на ментальное тело и энергетическую структуру организма. Самые сильные могут довольно быстро убить, но встречаются подобные редко. Обычно стараются усыпить жертву и выпить энергию. Достаточно сильные владеющие, знакомые с этой разработкой Дома смерти, часто используют демов, например, в качестве телохранителей. – Внимательно на меня посмотрев, Паран усмехнулся в бороду. – Похоже, на тебя произвела впечатление моя небольшая лекция.

– Произвела впечатление… – взяв бокал с вином, я сделал большой глоток, – лучше и не скажешь… – Этому миру не поможет ни один психиатр. – Скажите, мастер, а существует возможность укрепления энергетической структуры организма?

– Да, – медленно начал Паран, внимательно разглядывая меня. – Процедура длительная и весьма дорогая, но такая возможность есть. Но для тебя она бессмысленна. Большими объемами, что тебе доступны сейчас, ты управлять все равно не сможешь.

– Но вы способны провести эту процедуру? – задал я вопрос напряженным голосом.

Дверь за мастером Параном захлопнулась десять минут назад, а я все пялился задумчивым взглядом в стену, пытаясь переварить всю глубину ситуации, в которой я оказался. Мысли стаей испуганных птиц метались в панике.

Стряхнув оцепенение, я подошел к столу, взял в руки бутылку с вином и окинул отстраненным взглядом карту мира.

– Задница! – Выпив остатки вина, я отбросил пустую бутылку на кровать и уперся ладонями в стену. – В какой же я заднице!

Со всей силы саданув кулаком о стену, со стоном прислонился лбом к холодному камню и прижал к груди ушибленную конечность. Идиот! И так разваливаешься на части, так давай отобьем последние рабочие части тела! Паника захлестывала сознание.

В голове плыла мешанина информации из того, что мне рассказал лекарь, из прочитанного в книгах и просто моих догадок. Главная подлость была в том, что любая гипотеза может оказаться неверной. Даже более того. Можно сказать, почти со стопроцентной вероятностью, что она таковой окажется. А капкан все сжимается, и на поверхность вместо холодного рассудка и здравого смысла вылезают инстинкты загнанного в угол животного.

Открыв глаза, я взглянул на узкий прямоугольник. Рассветало, и в сарай начали проникать первые лучи восходящего солнца. Зло усмехнувшись, я устало сел на лежанку. Что мы имеем? А имеем мы сущность, утверждающую, что хочет помочь мне. Которой что-то от меня нужно. Как минимум нужен доступ к моему сознанию, а возможно, и не только к нему. Связь происходит на ментальном плане. Вероятно, хотя и далеко не факт, через эфир. Скорее всего, ошибочное утверждение, но за неимением лучшей теории возьмем это за основу. Значит, необходимо изолировать сознание от внешнего доступа.

Дальше. Мы имеем два приступа. По симптомам, со слов лекаря, это характеризует частичное сгорание. То есть разрушение организма при пропуске через себя большого количества энергии. Маны? Я весело усмехнулся. Также мы имеем постоянные боли. Утрируя, можно предположить, что организм постоянно находится под напряжением, что неестественно.

Местные маги собирают силу из окружающего пространства, делая так называемый «вдох» перед тем как начать магичить, а не постоянно сосут ее, гоняя по энергоканалам. Сама она вливается в организм по минимуму и не хранится в энергетической структуре тела больше необходимого количества; то есть классического резерва силы, описанного в фэнтезийных книгах или играх, нет. Есть только запас, который зависит от энергетической структуры тела, и использовать его крайне не рекомендуется. Значит, необходимо либо изолировать организм от энергии, либо укрепить его энергетическую структуру, увеличивая пропускную способность, так сказать. Хотя, похоже, это тоже не панацея…

От мыслей меня отвлекла резко открывшаяся дверь. Бесцеремонно вошедший Доран оперся плечом на стену, скрестив руки на груди.

– Как себя чувствует господин барон? – Саркастическая усмешка играла на его лице.

– Что? – не сразу понял я. Проследив за взглядом начальника, указавшим на пачку документов, понял причину сарказма. – А, вполне неплохо, господин барон, весьма благодарен за ваше беспокойство, – слегка поклонившись, отпарировал ему я.

– У тебя кровь, – с пристальным взглядом Доран постучал себя пальцем по верхней губе.

Непонимающе посмотрев на бывшего сотника, я провел пальцами у себя под носом и безразлично взглянул на кровавый след. Взяв кусок тряпки, вытер им кровь и подошел к висящему на стене небольшому листу отполированной меди, заменявшему мне зеркало. Из правой ноздри медленно вытекала тонкая струйка крови.

– Не объяснишь, что происходит? – вопросительно подняв бровь, спросил бывший сотник, следя за моими действиями.

– Я бы тоже хотел это знать. – Усмехнувшись, я подошел к полке и, взяв бутылочку с грибным отваром, сделал небольшой глоток. – Ты пришел поинтересоваться моим здоровьем или нужно чем-то помочь?

Вернув снадобье на место, я ждал ответа, а экс-наемник пристально меня разглядывал. Молчание затягивалось.

– Можешь разводить тайны, если хочешь. Твое право. – Бывший сотник посмотрел тяжелым взглядом мне в глаза. – Нас твоя проблема коснуться может?

– Не думаю, – помедлив, я помотал головой в ответ.

Повисла тяжелая тишина. В глазах Дорана так и пробивался скепсис. Сказать мне больше было нечего.

Редкие капли дождя стучали по полям шляпы. Утро выдалось пасмурное. Слегка ломаной походкой я шел в район, располагавшийся между базарной площадью и стеной верхнего города, тихо матерясь сквозь зубы от боли и распугивая на своем пути редких прохожих.

Паран обещал все подготовить к сегодняшнему дню. Первый сеанс, на который уйдут, похоже, все оставшиеся деньги, был назначен на утро. Вчера я встретился с Аластом и попросил узнать по поводу Оков Нииды. Парень пообещал сделать, что может, но шансов было мало. Чем буду расплачиваться, если поиски увенчаются успехом, о том старался пока не думать. «На крайний случай обнесу пару домов», – подумал с усмешкой, скользнув мимолетным взглядом по одному из купеческих коттеджей.

В кошеле, лежащем в заплечном мешке, весело позвякивали последние девять золотых. Один цехин пришлось оставить на другом конце города, в местной магической администрации. По всем правилам, как оказалось, я был обязан зарегистрироваться в качестве владеющего силой. К кипе уже существующих бумаг, объясняющих кто я и откуда, добавилась еще одна. Также появилось некое количество интересных фактов о магическом сообществе этого мира.

В местном филиале министерства по контролю за оборотом магии в природе, точнее – в людях, меня встретил гладко выбритый длинноволосый брюнет. Записав со скучающим выражением лица мои данные и фыркнув в тот момент, когда после быстрой процедуры была подтверждена моя степень, парень прочитал мне внушительную лекцию.

В большинстве крупных городов располагались филиалы Домов, от одного до полного набора. В относительно провинциальной Таворе находился только один. Дом смерти. Данные филиалы выполняли несколько функций. Административную – по регистрации и выявлению владеющих, а также их рекрутингу в свои Дома. В качестве пристанища для своих членов и магазинов, торгующих магической литературой, зельями и алхимическими ингредиентами. В общем, выполняли весьма полезные для владеющей силой части общества функции.

При выявленном интересе к приобретению литературы мой пыл был резко охлажден. Все оказалось не так просто. Право на покупку имели только владеющие, принадлежащие к Домам. Остальные шли лесом с перспективой мириться со своим невежеством до конца жизни.

Недолго думая я сразу же решил поинтересоваться, как стать этим самым членом и что именно мне за это будет и по какому месту. В очередной раз фыркнув, припомнив мою степень, гладко выбритый ньер просветил, что мои перспективы стать членом Дома стремятся к нулю. Но практически сразу сжалился и сказал, что есть вариант получить доступ к части специфической литературы. Нужно всего лишь обзавестись статусом кандидата на вхождение в Дом. После того как были озвучены требования, я умилился жалостливости ньера, тратившего на меня свое без сомнения бесценное время, а также местной схеме относительно честного отъема кровно нажитых.

Статус кандидата по большому счету ни к чему не обязывал, кроме, конечно, возможности получить летальный исход в ходе ректального обследования, которое обязательно устроят члены Домов за нелегальное распространение или перепродажу литературы. Требовалось просто прийти в Дом, в который ты хочешь вступить, и внести взнос в размере десяти золотых. После этого для тебя открывается полный тайн мир с возможностью приобретения ограниченного круга книг по магии, а также ингредиентов для алхимических опытов и заготовок для артефактов.

Кандидату полагалась также скидка в магазинах, принадлежащих твоему Дому, и туманная перспектива стать полноправным учеником, после того как ты потратишь еще сотню золотых на самообразование и после долголетних тренировок и медитаций сможешь дотянуться до десятой ступени и принести присягу Дому. А, ну да, еще одна мелочь. Со всех проданных зелий и артефактов кандидат обязан уплачивать налог Дому…

От воспоминаний о регистрации пришлось оторваться, так как показался дом лекаря с приметной красной дверью. После короткого стука дверь в жилище старого мага открылась, и передо мной предстала щурящаяся от яркого утреннего солнца женщина лет пятидесяти. Волосы собраны в тугой пучок, одета в строгое серое платье. Как оказалось, женщина занимала в доме мастера Парана должность домоправительницы. Первой последовала уже привычная для меня реакция: женщина отшатнулась с испуганным выражением лица. После небольшого мгновения слабости она взяла себя в руки и, сообщив, что меня уже ждут, проводила в дальнюю комнату, служащую лабораторией.

С интересом оглядывая внутреннее убранство дома и заглянув в гостиную, мимо которой мы проходили, я усмехнулся. Мастер оказался весьма аскетичен. Весь интерьер гостиной состоял из небольшой софы, пары кресел напротив камина и письменного стола у самого окна. В углу, неподалеку от стола, красовалось какое-то дерево в кадке, напоминающее небольшую пальму. Подойдя к двери дальней комнаты, женщина постучала и, услышав одобрительное кряхтенье, открыла дверь, пропустив меня внутрь.

Лаборатория мага выглядела куда более интересно, чем гостиная и коридор. Довольно просторная комната. Вдоль одной из стен – ряд столов, заставленных склянками, какими-то сюрреалистического вида приборами, исписанными листами и инструментами непонятного назначения. Над ними висели полки, также заставленные крайне странными и необычными предметами. Черепа неизвестных животных, обломки костей, законсервированные в прозрачных стеклянных банках органы. Вдоль противоположной стены тянулись книжные шкафы, как это ни удивительно, заставленные книгами. Паран сидел за широким столом у самого окна в дальней части комнаты.

– Здравствуйте, молодой человек, – оторвавшись от книги, поприветствовал меня лекарь.

– И вам не хворать, – откликнулся я, с крайне смешанными чувствами рассматривая антураж лаборатории.

Медленно пройдя вдоль стеллажей, я встал рядом со столом, за которым сидел мастер, и с интересом посмотрел на шар из молочно-белого стекла, размером с три футбольных мяча. Закреплен он был на треноге. На вершине шара красовалась серебряная пластина шириной в две ладони.

– Переносной малый сборщик силы, – пояснил Паран, заметив мой интерес. – Так, для начала разберемся с зельями, – перешел к делу мастер и, с кряхтеньем встав, взял с соседнего стола несколько закупоренных склянок. – Вот это отрежет тебя от ментального плана. Используется при транспортировке сильных плененных астральщиков, – весело усмехнулся дед. – Заливают обычно насильно по два глотка в день. Утром и вечером.

Не раздумывая, я взял зелье и сделал глоток под ставшим еще более веселым взглядом мага. Пару мгновений ничего не происходило, а следом меня шатнуло. Появилось ощущение, словно под черепную коробку запустили стадо муравьев. Еще через секунду беспардонная муравьиная масса расплавилась и превратилась в густое ватное месиво. Постояв немного с закрытыми глазами, я медленно вдохнул и выдохнул. Посмотрим, спасет ли это средство от появлений Шизы.

– Что дальше, мастер? Нарисуем пентаграмму? Принесем в жертву мышь? Заклятия почитаем? – спросил я, усмехнувшись, и отставил в сторону бутылку с зельем ментальной блокировки.

– Твой энтузиазм мне нравится, – рассмеялся Паран, – только чем тебе мыши не угодили? – Дождавшись от меня лишь неопределенного пожатия плечами, старик поставил табуретку рядом с окном и продолжил: – Снимай куртку и рубаху.

Еще раз пожав плечами, я сделал это и сел на предложенный табурет.

– Не шевелись и не говори, – предупредил мастер.

Встав позади меня, старик начал проделывать пассы над моей головой. После недолгих манипуляций с дальнего стола был принесен странного вида прибор из сплава стекла и металла. На медный стержень длиной сантиметров сорок были нанизаны шары из мутного стекла. Сам стержень заканчивался тремя расходящимися короткими, буквально миллиметров пять, шипами. Нащупав позвоночник, маг без предупреждения вогнал эти шипы в основание моей шеи. Тихо выпустив воздух через стиснутые зубы, я еле сдержался, чтобы не разразиться матом. Пара мгновений – и по организму прокатилась волна тепла. Кож на всем теле начала зудеть.

Опустив взгляд, я с немалым удивлением увидел, как на коже рук проступают бледно-синие нити, сплетаясь в странные узоры и местами образуя густые узлы. Резким движением старик выдернул прибор из тела. Узоры, проявившиеся на коже, никуда не пропали. Вооружившись портняжным метром и прародителем карандаша в виде медного стержня с закрепленным на конце куском угля, он начал замерять расстояние между узлами, делая какие-то пометки на листе бумаги. Процедура длилась где-то около получаса. После чего мастер хлопнул меня по плечу со словами: «Отдыхай пока», – и сел за стол, обложившись парой книг и исписанными листами.

Встав с табурета, я потянулся всем затекшим телом. Покосившись на занятого какими-то расчетами старика, тихо напевающего незамысловатый мотив, задумчиво почесал подбородок. Если честно, ожидал я совершенно не такого. Посматривая на бледнеющие линии, все менее различимые, на месте которых только оставались пометки, сделанные углем, я шел вдоль столов, разглядывая магический инвентарь. Даже обидно. Ожидал пентаграмм, взмахов волшебной палочкой, чего-то еще в этом духе, но никак не расчетов и геометрии…

Спустя минут пятнадцать Паран встал и, взяв несколько плошек с разноцветными порошками, вернулся к столу. Смешав горку ингредиентов на подносе, мастер внимательно на меня посмотрел.

– Иди сюда и давай руку.

Послушно подойдя и протянув руку, я стал с интересом наблюдать за манипуляциями лекаря. Маг тем временем достал узкий нож и, без предупреждения резанув по подушечке моего указательного пальца, прислонил к ране полоску бумаги. Сознание отказывалось воспринимать всерьез происходящее в этой лаборатории психоделическое действо. Пропитанная кровью бумага легла на смесь порошков. Придвинув к себе свечу, Паран сложил пальцы щепоткой над фитилем и медленно их развел. Потянулась тонкая нить дыма, и фитиль загорелся. Взяв в руки свечу, мастер поднес весело пляшущий огонек к горке, и порошок вспыхнул, поглощая в пламени бумагу.

Процесс был весьма занятный. Паран, занятый своими мыслями, встал и отправился к стеллажам со склянками. Я же с интересом склонился над плошками с ингредиентами смеси, что так весело вспыхнула. Подтянув к себе посудину с белым порошком, принюхался. Запаха не было. Взяв небольшую щепотку порошка, кинул его на пламя свечи. Вещество вспыхнуло.

– Не трогай ингредиенты, – проворчал подошедший старик.

– Как это называется? – с интересом задал я вопрос, указывая на плошку с белым порошком.

– Снег Синь-И, – проговорил старик, наливая из банки темно-красную жидкость в небольшой стаканчик. – Довольно дорогая вещь, так что не трогай.

Следом в сосуд отправился пепел от сгоревшей бумаги и порошков. Тщательно все перемешав, старик кивнул мне на стоявший неподалеку пустой стол.

– Ложись.

Послушно разлегшись на столе, я стал ждать. Подошедший лекарь принялся наносить на кожу рисунок углем, пользуясь портняжным метром и сверяясь с записями. Через полчаса левая часть груди, плечо и левая лопатка были расписаны тонкими линиями, сливающимися в странный чертеж. Отложив стержень с углем в сторону, Паран внимательно осмотрел творение своих рук и удовлетворенно крякнул. Отойдя к столу с записями, он вернулся со стаканчиком приготовленной ранее жидкости и тонкой иглой, закрепленной на деревянном стилусе.

– Э-э-э, мастер, мы с вами на портак не договаривались… – запротестовал я.

– Терпи и не шевелись, – оборвал мои возражения маг.

Я в ответ лишь выдал ругательство сквозь плотно сжатые зубы, как только старик начал, орудуя иглой, набивать нарисованное ранее углем произведение абстракционизма, закрепляя его на моей коже навечно. Вот этого я точно не ожидал.

Время тянулось медленно. Тишину лаборатории разгоняло веселое посвистывание мага и тихий злой мат в моем исполнении. Солнце за окном успело подняться в зенит и сойти с него. День начинал неумолимо клониться к вечеру.

– Вставай, – с хрустом распрямился маг и с наслаждением потянулся, разминая затекшее тело.

Свесив ноги на пол, я сел на столе. Кожа, истыканная иглой, пылала огнем. Устало потер лицо руками. Уже начали закрадываться подозрения, что такая пытка никогда не кончится. Этот день меня порядочно успел измотать. Паран достал из-под стола кувшин и протянул его мне.

– А это что за зелье? – Я с подозрением принял сосуд.

– Самое лучшее, – усмехнулся маг, – пей.

Сделав небольшой глоток, я хмыкнул. Вино. Крепкое. Основательно приложившись к кувшину, я сделал несколько крупных глотков, после чего вернул сосуд магу. Паран тоже пригубил вина. Отставив кувшин, он подошел к сборщику силы.

– Встань рядом, – махнул он мне рукой.

Послушно выполнив просьбу, я устало посмотрел на мага. Эта лаборатория уже успела основательно достать, как и сам старик, похоже имеющий склонности к садизму.

– Будет неприятно, – хмыкнул маг, положив одну ладонь на серебряную пластину на шаре.

Вторая легла мне на плечо.

– Насколь… аргх, ты ж, старый козел!!! – резко перешел я с майяра на русский.

Было не неприятно. Было мучительно больно. Упав на колени, я скрючился от судороги, прошедшей через все тело. Татуировка засветилась красно-багровым цветом, словно линии стали раскаленным металлом, въедающимся в кожу и мышцы. Жуткая боль терзала весь организм. Перед глазами все затянуло темной пеленой. Ощущение времени пропало. Осталась только боль.

По лицу что-то текло. С трудом разлепив веки, я увидел, как старый маг льет воду из кувшина мне на голову. Паран усмехнулся, наблюдая за моим пробуждением, и бросил рядом полотенце:

– Поднимайся, хватит отдыхать.

Сев на полу, я сплюнул воду и, вытерев лицо, хмуро посмотрел на старого изверга.

– На этом все? – Голос предательски дрожал.

Паран

Северянин ушел, тихо ругаясь себе под нос. Паран налил в кубок вина и сел в кресло у окна, устало развалившись. Погода на улице стояла более чем паршивая. Дождь настойчиво стучался в оконное стекло. Паран сделал глоток вина и отставил серебряный кубок на столик. Проведенный ритуал его вымотал. Зато прибавился набор крайне интересных загадок, над которыми стоило поразмыслить.

Старый лекарь поднял со столика пирамидку информационного кристалла с хранящимся на нем образом энергетической структуры северянина и задумчиво повертел ее в пальцах. Более чем странная и аномальная структура.

Владеющий, отстраненный от жизни Домов, которому была выдана черная метка, как «человеку с крайне нежелательными взглядами и по моральному несоответствию», вынужденный прозябать в провинции, уже и не надеялся столкнуться с чем-то настолько необычным. Данные, полученные сегодня, требовали детального изучения.

Старик отложил кристалл и, вновь взяв кубок, сделал глоток, блаженно смежив веки. Просто крайне интересный экземпляр.

«Брину такая загадка пришлась бы по вкусу, – усмехнулся своим мыслям лекарь, – нужно послать ему весточку, что ли. Хотя старый лис наверняка болтается где-то между лесами Чириата и самой преисподней, затевая очередные интриги с демонами…»

Вновь пригубив вино, Паран блаженно улыбался. Впереди его ждала безумно интересная работа, по которой он уже давно соскучился.

Максим

Словно назло, вновь заморосивший дождь начал утихать, только когда я уже подошел к постоялому двору. К ненавязчивой боли в теле, уже давно ставшей привычной, прибавилась ноющая в левом плече. Толкнув калитку, я зашел во внутренний двор «Старого наемника». Паран пообещал, что в течение недели, максимум двух все неприятные ощущения должны исчезнуть и тогда можно будет продолжить процедуру укрепления энергетического каркаса тела. При последней мысли по спине прошел холодок.

Зайдя в свой сарай, я устало вздохнул и швырнул шляпу со стекающими каплями дождя на пол. Это был безумно длинный день. Стянув тяжелую от воды куртку, отбросил ее в дальний угол, вслед полетела и промокшая до последней нитки рубаха. Помассировав левую ключицу, я направился к столу и зажег трехсвечник. Знобило. Тело пробивала легкая дрожь.

Подойдя к небольшой медной отполированной пластине, заменявшей мне зеркало, внимательно вгляделся в мутное отражение, разглядывая хаотичный узор, нанесенный на левую половину тела. Магическая татуировка. Три раза «ха»! Еще пять сеансов, и я буду расписан под хохлому практически весь.

При воспоминании о том, какой болью сопровождается весь процесс, непроизвольно передернул плечами. Удовольствие крайне сомнительное, да и более чем дорогостоящее. Кривая усмешка заиграла на губах. Чувствую, что к завершению рисунка стану мазохистом.

Достав из-под стола кувшин, я плеснул в стакан вина. Присев на край стола, сделал глоток, задумчиво смотря в угол, где ранее не замеченный паук сплел свежую паутину. Озноб начинал усиливаться. Тело лихорадило.

Я практически на мели. По крайней мере, денег на еще один сеанс у меня нет. А в существующих обстоятельствах это являлось проблемой номер один. Нужно было срочно искать способ заработать. Желательно – быстро и много.

От размышлений меня оторвал звук открывшейся двери. В мое скромное жилище вошла Мараграс, одетая в темно-зеленый сарафан. Каштановые волосы заплетены в объемную косу. Редкие капли воды стекали с волос на лицо, скатываясь по четко очерченным скулам на одежду, как напоминание о почти утихшем дожде.

– Привет! Как ты себя чувствуешь?.. – улыбнувшись, спросила Мара, поправляя на ходу упавшую на глаза прядь. – Что это? – Взволнованный голос девушки стал удивленным, как только ее взгляд наткнулся на татуировку.

Подойдя вплотную, она осторожно провела пальцами по темно-красной линии, тянувшейся от середины шеи до груди. Я прервал движение, взяв ее пальцы в свою ладонь.

– Еще недавно ее не было… – тихо произнесла Мара, подняв свои пронзительные зеленые глаза.

Горячее дыхание обожгло обнаженную кожу. Не отпуская руку, я впился в губы девушки. Мараграс ответила на поцелуй, прижимаясь еще ближе ко мне. Дыхание стало тяжелым. Повинуясь легкому движению ладони, с правого плеча упала лямка сарафана. Не отрываясь от губ зеленоглазой шатенки, я подхватил обнимающую меня за шею девушку и посадил на стол. От неаккуратного разгоряченного движения бумаги полетели на пол. Из-под собранного подола сарафана обнажились молочно-белые бедра, по которым уже нежно скользили мои руки.

Резко оборвав поцелуй, девушка отстранилась, упершись ладонью мне в грудь. Тишину помещения нарушало только неровное возбужденное дыхание. Переведя дух, Мараграс оттолкнула меня на шаг назад. Спрыгнув со стола, она быстрыми движениями расправила подол и вернула на место лямку сарафана. Машинально поправив упавшую на лицо прядь, девушка подняла зеленые глаза, в которых плескалось возмущение, и ударила меня по щеке раскрытой ладонью. Еще раз поправив подол, Мара вздернула голову и неровной походкой вышла из сарая, громко хлопнув дверью.

– Ну и дура, – меланхолично обратился я к закрывшейся с хлопком двери, потирая большим пальцем правой руки след от пощечины.

Сделав глубокий вдох, я потянулся всем телом до хруста, после чего сильно потер лицо руками. Значит, не судьба. Нагнувшись, собрал упавшие бумаги, кинул их небрежной стопкой на край стола и осушил стакан с вином. Тело продолжал пробивать легкий озноб.

Таира

Таира вышла из каюты Аля, подошла к борту и подняла усталое лицо, смотря на ночное небо с взошедшими сестрами. Палуба «Устрицы», покачивающейся на волнах, успокаивающе поскрипывала. Слабый ветер заиграл прядями распущенных волос. Шевеля губами, колдунья вознесла тихую молитву.

– Как капитан? – задал вопрос Марин в спину вздрогнувшей от неожиданности девушки.

– Пока плохо, но скоро будет лучше, – спокойно ответила Таира, не оборачиваясь.

Помощник Брина подошел к борту корабля и встал рядом с колдуньей. Судно тихо покачивалось на волнах посреди темных вод Юго-Восточного океана. Ночь была ясной и в меру прохладной. Ценный груз покоился в трюме «Устрицы», а захваченный корабль был затоплен в пучине морских глубин вместе с не успевшими сбежать матросами военного флота Кароссы.

Капитан, получивший легкое ранение, впал в беспамятство и уже какой день находился без сознания. Верная колдунья пресекла все попытки Марина помочь. Запершаяся в каюте с Алем девушка лишь изредка выходила подышать свежим воздухом с крайне усталым видом. Команда же корабля занималась повседневными делами, словно ничего не случилось.

– Я еще раз хотел бы вам предложить свою помощь, – настойчиво произнес Марин.

– Не стоит, – отмахнулась девушка.

Повисло молчание. Свежесть морского ночного воздуха пьянила.

– Таира, – медленно начал парень, – я первый раз видел такую технику работы со стихией…

– У каждого владеющего свои тайны, – пожала плечами девушка, – ты это должен понимать лучше многих.

Звезды на ночном небе мерцали необыкновенно ярко.

– Я согласен, – Марин вгляделся в лицо девушки. Четкие линии словно были выточены искусным мастером, – но я проанализировал возмущения сил и, если честно, немало озадачен результатами. Как такое может быть?

Девушка устало улыбнулась, смежив веки, и вновь подняла лицо к ночному небу. После недолгого молчания она подошла вплотную к темноволосому парню и заглянула в его глаза.

– Разве всему на свете нужны объяснения, Марин? – Слабая усталая улыбка не сходила с ее лица. Коснувшись гладко выбритой щеки, тонкие пальцы Таиры пробежали по плечу помощника Брина, а сама девушка медленно обошла парня и, оказавшись позади, шепнула ему в ухо: – Это длинная история…

Зачарованная сталь стилета резко вошла меж ребер, и, не успев ничего понять, Марин испустил последний вздох. Придержав обмякшего парня, девушка выдернула клинок из тела и толкнула его через борт. Труп с громким всплеском упал в воду.

– Никто не узнает нашу тайну… – тихо произнесла колдунья, вытирая лезвие стилета платком.

– Что произошло Таира?! – Из темноты вынырнул Карон, делавший обход корабля и привлеченный внезапным шумом.

– Наш гость решил незамедлительно нас покинуть, – устало улыбнулась девушка.

Глава 13

Сделка с дьяволом

Аварис

– …также мне необходим малый сборщик силы. Переносной анализатор эфирных пластов тоже не был бы лишним. И да, мне нужны все данные по магическим и астральным возмущениям за последний месяц с вашей станции, – закончил Аварис и откинулся в кресле.

За столом напротив сидел мастер Вулно, глава таворского филиала Дома смерти. Невысокий плотный мужчина, с интересом слушая монолог ученика Адана, подкручивал пышный ус. На губах блуждала легкая улыбка, а в глубине прищуренных глаз разгоралось любопытство. По правую руку от него стоял высокий, худой как жердь Сиран. И так бледное лицо помощника Вулно приобрело цвет мела от возмущения.

– И для какой цели вам понадобилось столько приборов? – все так же улыбаясь, спросил Вулно, с интересом рассматривая высокого брюнета из Дома ищущих знание.

– Я не могу разглашать эту информацию. Я исполняю личное поручение мастера Адана. Думаю, этого достаточно, – напряженно ответил Аварис, сцепив пальцы в замок.

Вулно резко поднял руку, остановив Сирана, уже открывшего рот для возмущенной отповеди наглому пришельцу. Побарабанив пальцами по столу, мастер задумчиво посмотрел в окно.

– Что еще вам необходимо для выполнения вашего задания?

– Того, что я перечислил, будет более чем достаточно, – ответил Аварис.

– Может быть, вам помочь людьми? У нас есть отличные специалисты.

– Нет. Премного благодарен, но моей квалификации будет достаточно. Не смею распылять ваши ресурсы.

– И когда вам необходимо все оборудование?

– В идеале – чем раньше, тем лучше. Мне хотелось бы уже сегодня, до захода солнца отправиться в путь.

– К чему такая спешка? – Вулно удивленно поднял бровь.

– Не люблю затягивать с исполнением порученных дел, – развел руками Аварис.

– Конечно, мы окажем всю помощь, на которую только способны, нашим братьям из Дома жизни, – вежливо подытожил разговор Вулно.

– Также мне бы хотелось воспользоваться вашей эфирной станцией для ментальной связи, если вы не против, – благодарно кивнув, озвучил еще одну просьбу Аварис.

– Всенепременно, – мастер Вулно расплылся в улыбке.

Выйдя во двор из башни Дома смерти, Аварис подставил лицо прохладному ветерку. Голова еще гудела после сеанса связи с мастером Аданом. Еле хватило сил дотянуться до него на таком расстоянии. Все, что удалось узнать в этом походе, рассказать мастеру по открытому каналу он так и не рискнул. Стоявший рядом с хитрым взглядом Вулно не давал поводов для сомнений: весь разговор прослушивался. Но общий настрой своего взволнованного ученика Адан уловил и попросил прислать подробный отчет с надежным человеком.

– Сегодня будет ливень… – тоскливо протянул Лакуст, стоявший рядом с небольшой повозкой, задрав голову к небу, затянутому темными тучами.

Дождь лениво моросил все утро. То усиливаясь, то практически прекращаясь.

– Радуйся, – хмыкнул Аварис, – ты с нами не едешь.

– Как так? – Воин удивленно посмотрел на предводителя отряда.

– Мы выдвинемся на место сегодня в полдень. Ты останешься дожидаться завтрашнего корабля в столицу и отправишься на нем с важным посланием к мастеру Адану, – пояснил воину дальнейшие действия Аварис и двинулся обратно в башню.

– Вот это другое дело. Вот такое задание по мне, – весело произнес приободрившийся Лакуст и отправился в конюшню, насвистывая незамысловатую мелодию.

Максим

Утро началось с колки дров. Лениво моросил теплый дождь. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь низколетящие темные облака. Тяжелый колун то и дело взлетал и обрушивался на очередное полено.

– Доброе утро, – раздался девичий голос рядом.

Оторвавшись от монотонной работы, я посмотрел на Мару, стоявшую в двух шагах от меня во вчерашнем сарафане с исходящей паром деревянной кружкой в руках. Прислонив колун к большой колоде, я откинул назад мокрые от пота волосы и приветственно махнул рукой.

– Просто решила тебе отвар принести, – немного помявшись, произнесла девушка, протянув кружку.

Благодарно кивнув, я сделал глоток и поставил кружку на колоду.

– Извини за вчерашнее, – я неопределенно повел плечом, – неловко вышло, – закончил я, улыбнувшись.

– Я…

– С добрым утром! – раздался громкий бас Харана, прервав Мараграс в начале фразы.

Девушка смущенно махнула мне рукой и быстрым шагом пошла к входу в таверну. Покрытый шрамами асани проводил ее спину взглядом и внимательно посмотрел на меня, сузив глаза.

– Бросай колун. Хватай меч и щит, – со злой усмешкой проговорил вышибала.

Повинуясь, я собрал дрова, положил их под навес в поленницу и вернулся к бывшему наемнику уже с тренировочным инвентарем. Скинув рубаху под тент поверх дров, я надел щит на левую руку и, взяв меч, провернул «мельницу», идя к асани. Не останавливаясь, я пошел вокруг противника, готовясь к нанесению удара.

Первым атаковал клыкастый. Приняв удар на щит, я пошел в контратаку. Мой выпад также был отбит, и за то, что полностью раскрылся, я сразу получил наказание в виде удара ногой в живот, отправившего мою тушку на землю. Перекатившись, я вскочил на ноги и встряхнулся, сбрасывая налипшую грязь. Перехватив поудобнее щит, отбивший во время переката руку, я вновь пошел вокруг противника.

– Знаешь, такие татуировки обычно наносят два типа людей. Боевые маги либо колдуны-экспериментаторы. – Усмехнувшись Харан кивком указал на рисунок, нанесенный на левую половину груди, и резко ударил деревянным мечом. Удар полностью отвести не удалось, и по касательной тяжелая палка больно прошлась по плечу. – На боевого мага ты не тянешь. Страсти к магическим экспериментам я за тобой тоже не заметил. Так зачем тратить большие деньги на то, что тебе не нужно? – закончив свою мысль, асани резко перешел в атаку.

Снова поднявшись с земли, я сплюнул под ноги кровавый сгусток и вытер разбитую краем щита губу запястьем руки, сжимающей деревянный меч.

– А просто страсть к прекрасному и искусству татуировки в частности как вариант не рассматривается? – усмехнувшись, ответил я сиплым голосом, пытаясь отдышаться.

– Знаешь, я очень не люблю, когда чего-то не понимаю, – оскалился асани и сделал ложный выпад, – не хочешь объяснить, чем ты занят?

– Просто пытаюсь остаться живым, здоровым и желательно при деньгах, – пожал я плечами, в очередной раз идя вокруг противника. – Дальше этих мотивов пока не ушел.

– Ну ладно, как хочешь, – криво усмехнувшись, бывший наемник перешел в жесткую атаку. – На сегодня все, – через десять минут произнес асани, бросив на землю щит. Дождавшись, пока я поднимусь, клыкастый подошел ко мне вплотную. – Напоследок. Обидишь девочку – и Доран до тебя добраться не успеет.

Проводив взглядом спину бывшего наемника, скрывшуюся за дверью кухни, я зачесал ладонью назад мокрые от пота и дождя волосы и лишь покачал головой. Деревня. Все всё знают, вашу мать…

– Горный ублюдок… – раздался тихий шепот подмастерья за спиной.

Я лишь хмыкнул, сделав вид, что не услышал фразу наглого пацана.

– Позови мастера, – не оборачиваясь, кинул я через плечо, продолжая разглядывать выставленные в лавке товары.

На полках и стеллажах лежали разные изделия из меди. Подойдя, я внимательно стал рассматривать несколько небольших фляг карманного размера. Подняв одну, каплевидной формы, взвесил ее в руке. Верхняя, более узкая часть была обтянута кожей. Нижняя, более широкая и округлая, имела выгравированное изображение сокола, сидящего на ветке. Вытащив туго идущую пробку, к которой был присоединен кожаный ремешок, не позволяющий ей потеряться, я заглянул внутрь.

– Сколько? – задал я вопрос вернувшемуся подмастерью, помахав фляжкой.

– Один пьес, – откликнулся пацан.

Положив серебряную монету на прилавок, я сунул фляжку во внутренний карман куртки. Для обезболивающего отвара должна подойти.

– Вы хотели со мной поговорить? – раздался скрипучий голос.

Обернувшись, я увидел короткостриженого мужчину лет тридцати пяти, с кустистой бородой, одетого в коричневые штаны, серую рубаху и накинутый поверх кожаный фартук. Значит, наконец пришел мастер-медник. Глава этой небольшой мастерской, в здании которой и находилась лавка.

– Да, ньер. Мне нужно изделие, – подходя к нему, я достал из заплечного мешка лист бумаги с примитивным чертежом, – вот такая вещь. Медная труба, завитая в спираль.

– Какого размера? – откликнулся мастер, с интересом разглядывающий эскиз изделия, которое ему предстояло изготовить.

Оглянувшись, я взял в углу пустое деревянное ведро и поставил на стол перед ним.

– Смотрите, мастер, нужно, чтобы спираль, сделанная из трубы, не вылезала из ведра. Одна часть будет выходить из отверстия в нескольких сантиметрах от дна. Вторая, длинная, должна быть согнута полукругом, – принялся я объяснять габариты будущего змеевика, показывая руками на ведре. – Ведро тоже куплю, – улыбнулся я в конце речи.

– Можешь приходить через пару дней, – задумчиво почесав затылок, ответил мастер, – выйдет пьесов на десять. А что это будет?

– Труба с ведром, – усмехнулся я и, оставив задаток, пошел на улицу.

Выйдя наружу, я поправил шляпу и отправился в таверну, ставшую моим домом. Противно моросил уже давно надоевший дождь. Втянув ноздрями воздух, я громко чихнул, испугав проходящую мимо матрону с объемной корзиной в руках. Та, бросив на меня затравленный взгляд, перешла на другую сторону улицы. Еще и заболеваю, похоже. Этого мне для полного счастья в жизни и не хватало. Размышления о здоровье плавно перетекли к моему небольшому проекту.

Лучшего варианта заработать, помимо самогоноварения, я придумать так пока и не смог. Хотя, выяснив цены на сахар, поумерил пыл. Продукт был весьма недешев, так что перегонка его в спирт грозила сделать самогон дороже золота. Ну как минимум серебра. Хотя после недолгих раздумий было решено перегонять то пойло, что я пил в тавернах во время работы поденщиком в порту, по недоразумению носившее название вина или пива.

Конструкцию было решено сделать предельно простой. Котел с дыркой в крышке, куда заливалось сырье. В отверстие вставлялся змеевик, а в ведро, в которое был вмонтирован змеевик, заливалась холодная вода со льдом. При определенных манипуляциях, думаю, вполне получится изготовить пародию на элитное пойло. Хотя лучше поискать еще варианты для заработка…

С хрустом потянувшись, я устало посмотрел на очередной лист, покрытый чертежами и заметками. В узкое окно над столом стучали редкие капли дождя. Время перевалило за полдень, и вечер был недалеко. В который уже за сегодня раз я покрыл матом гуманитарное образование, придирчиво рассматривая плоды своих трудов. На чертежах красовался китайский многозарядный арбалет. По крайней мере, в моей памяти его устройство сохранилось именно в такой форме. При помощи напильника и мата, думаю, удастся заставить его работать. А вот получится ли данный арбалет кому-то впарить – это уже большой вопрос…

Рядом лежал чертеж ручного арбалета вроде балестрино, с магазином гравитационного типа на десять небольших стрел. В нем я разочаровался еще на середине работы над чертежом. На аутентичном арбалете был винтовой взвод, обеспечивающий большую мощность. На моем же – обычный ручной, что скорее сделает его менее убийственным орудием, зато позволит сохранить многозарядность и главное, скорострельность, без которой магазин теряет всякий смысл. Короче, по всему выходила игрушка для развлечения. Наброски рычажного лука я бросил, только начав. Здесь нужно сначала советоваться со специалистом.

Рядом с листом, исписанным кое-как восстановленной по памяти инструкцией по дробной перегонке самогона, а также последующей его очистке, лежал список вещей, которых я пока не видел в этом мире, но при учете кривых, растущих не откуда нужно рук, смогу собрать при определенном везении. В списке рядом с арбалетами и луком соседствовали разномастные вещи – начиная с чернильницы-непроливайки и детской коляски и заканчивая полевой кухней. Короче, вовсю искал идею для стартапа, который позволит мне заработать на услуги лекаря Парана. Но пока по поводу этой затеи меня терзали смутные сомнения.

Закололо виски. Раздраженно искривив губы, я встал и устало потер лицо ладонями. Самочувствие не улучшалось. При попытке сойти с места ноги подкосились, я лишь с трудом успел упереться руками в стол, чтоб не грохнуться на пол сарая. Зрение начало сбоить. Обстановка сарая замерцала. Перед глазами на мгновения появлялись сюрреалистичные картины, тут же стиравшиеся из памяти, сливаясь в странном переплетении с реальным изображением окружающего пространства. Головная боль все нарастала.

– Сука… – сдавленно просипел я.

Балансируя на одной руке, дрожащей ладонью схватил с полки бутылек с обезболивающим. Трясущаяся от напряжения опорная рука резко согнулась, и я с грохотом повалился на пол, увлекая за собой бумаги. Голова обещала от боли лопнуть, словно перезревшая тыква. Выдернув зубами пробку, отплюнул ее под кровать и, проливая снадобье, сделал большой глоток. В ушах противно звенело. Перед глазами медленно кружился потолок сарая. Прикрыв глаза, я пролежал на полу около часа, пока боль не отступила – не исчезнув полностью, просто затаившись где-то в дальнем углу.

С кряхтеньем поднявшись, сел на кровать. Голова была какой-то ватной. Пляска мира вокруг давно прекратилась, и зрение прояснилось. Помассировав виски, я глухо выругался.

«Это неправильно, совсем неправильно», – пронеслось в сознании. Согнувшись, я подобрал бумаги и кинул неровной стопкой на стол. Нужно было идти к Парану. При первой же возможности идти, лететь, бежать…

Размышления прервал стук в дверь. Не дожидаясь ответа, ее бесцеремонно распахнули, и в мое скромное обиталище вошел Аласт. Обведя взглядом окружающий бардак, он весело хмыкнул:

– А ты, я смотрю, вовсю занят?

– Не слишком, – ответил я бледной усмешкой другу, – ты по делу или так, поболтать?

– По делу, – усевшись напротив на кровати, он пристально на меня посмотрел, – паршиво выглядишь.

– Чувствую себя не лучше. – Я безразлично пожал плечами.

– Двигаться в состоянии? – задумчиво спросил Аласт.

– Вполне, – лаконично ответил я, – не тяни. Что за дело?

– Поступил заказ. Срочный. Но один я все не сделаю, – пожевав губами, начал парень. – У одного пассажира есть важная переписка. Нужно ее по-тихому, незаметно, скопировать. Срок – сегодня.

– Насколько опасно? – спросил я, нервно крутя в пальцах карандаш.

– Не слишком, – усмехнулся Аласт. – Он один, правда, подготовленный боец, насколько я понял. Я его отвлеку. Ты в это время проберешься в его комнату. Найдешь бумаги. По-быстрому перепишешь и смоешься. На постоялом дворе у меня есть знакомая, так что она тоже подстрахует.

– Сколько платят?

Мой взгляд стал еще более задумчивым. Дело пахло корпоративным шпионажем. Ну или просто шпионажем.

– По пять цехинов на нос выйдет. – Аласт расплылся в широкой улыбке. – Кстати, у меня для тебя подарок.

С этими словами он вытащил из небольшого мешка кожаный сверток и протянул его мне. Расстегнув ремешок, я развернул сверток и усмехнулся. В специальных кармашках лежали отмычки. Вытащив одну, повертел с улыбкой перед глазами. Вернув тонкую железку на место, почесал затылок и принял решение:

– Вперед.

Солнце уже успело зайти. Моросящий дождь практически сошел на нет, напоминая о себе лишь редкими каплями, падающими с неба. Я поправил капюшон и бросил вокруг нервный взгляд. Выброс адреналина отдавался легкой дрожью в коленях. Мы стояли на углу небольшого переулка, рядом с постоялым двором средней руки в портовом квартале. Прохожих практически не было. Со стороны входа в таверну раздавался веселый гомон. Дверь открылась, и из нее выскользнула невысокая миловидная девушка с каштановыми волосами.

– Подожди здесь, – тихо бросил Аласт и направился к ней.

Парень подошел к девушке и обнял, прижав ее к стене. Наклонив голову к ее уху, он что-то страстно зашептал. Девушка рассмеялась. Ужимки пары длились недолго. Аласт показал ей на меня, после чего поднял руку, давая мне сигнал, что все развивается как надо. Достав флягу, он сделал большой глоток вина и, с шумом открыв дверь таверны, задорно прокричал, проходя в зал:

– Сестры велели пить и веселиться, когда они на небе! Так вознесем мы им молитву!!!

Из зала донесся одобрительный гул. Девушка, еще раз скользнув по мне взглядом, поправила фартук и тоже скрылась за дверью. Я же отправился к входу на задний двор, который мне показал Аласт. Ждать пришлось минут пятнадцать. Прохладный ветерок приятно холодил кожу лица, занося редкие капли дождя под глубокий капюшон. Небольшая калитка в воротах открылась, из-за нее показалась уже знакомая миловидная мордашка.

– Пошли, – тихо сказала знакомая Аласта, махнув рукой.

Не ответив, я проскользнул за ней. Окинув взглядом плохо освещенный сестрами внутренний двор, я быстро зашагал за девушкой, судя по всему работавшей здесь разносчицей. По пути нам не встретилось ни души. Быстро прошмыгнув кухню, мы попали в небольшой коридор рядом с лестницей, ведущей на второй этаж. Бросив взгляд на вид зала, открывающийся отсюда, я заметил Аласта, сидевшего за одним столом с довольно крупным мужиком. Парень что-то весело рассказывал собутыльнику, разливая вино по кубкам. Девушка, отвлекая меня, дернула за рукав и мотнула головой в сторону лестницы. Кивнув, я быстро зашагал по ступенькам за ней. Пока все шло как надо.

Оказавшись в коридоре, она провела меня почти в самый конец и указала на дверь. Нервно озираясь, девушка оглядела коридор. Я присел рядом с дверью, расстелив сверток с отмычками у порога, и приступил к вскрытию замка. Руки слегка дрожали от возбуждения, мешая процессу взлома. Через минуту механизм поддался, и щеколда ушла в сторону. Я закрыл сверток и быстро поднялся. Пронесло.

– Я буду здесь, – прошептала взволнованная девушка нервным голосом, – если кто-то сюда пойдет, то постучу, спрашивая белье для стирки.

Молча кивнув, я проскользнул в номер. Прикрыв дверь, задвинул щеколду, нажав на рычаг. Механизм сработал, встав в паз с громким щелчком.

– Твою мать… – вздрогнув, тихо выругался я себе под нос.

Оглянувшись вокруг, зажег одну из свеч в трехсвечнике на столе и оглянулся. Комната была небольшой, чистой и уютной. Широкая кровать, шкаф, стол, тумба и пара стульев. Взгляд зацепился за объемный вещмешок, стоявший в дальнем углу рядом с кроватью. Его-то я и искал.

Поставив мешок на кровать, я открыл его и начал искать конверт, или тубус, или что-то еще хоть отдаленно напоминающее важное послание.

Почти на самом дне обнаружился тубус. Достав, я его внимательно осмотрел. Тубус был небольшим, сделанным из плотной черной кожи. Крышка запечатана сургучной печатью с каким-то замысловатым гербом. Не тратя время, я выудил из мешка, взятого с собой, тяжелую пластину из мутно-белого стекла размером с ладонь, выданную мне Аластом на время нашей аферы. Приложив ее к печати, я повернул вправо небольшой металлический рычаг, торчащий сбоку. Пластина на мгновение засветилась и погасла. Отложив ее в сторону, я снял отошедшую от кожи неповрежденную печать. Интересный тут инструментарий у местных шпионов.

– Ты что здесь отираешься, бездельница? В зале работы невпроворот! – раздался из-за двери грубый женский голос.

– Ой, – пискнула стоявшая на стреме разносчица.

«Кабздец, – промелькнула мысль, когда до слуха донесся быстро удаляющийся звук шагов, – прикрытие кончилось. Вашу ж мать…»

Кровь забилась в висках сильнее. Женщина с властным голосом подошла к двери комнаты, подергала за ручку, но, не обнаружив следа каких-то безобразий, пошла прочь.

Переведя дух, я подошел к столу и вытащил из тубуса два листа формата А4. Первый был исписан аккуратным мелким почерком, а на втором изображалась карта местности. Приглядевшись внимательно, я опознал окрестности Таворы. Пятая точка непроизвольно запульсировала. Еще ничего не понимая, я впился взглядом в письмо.

«Долгих лет жизни, мастер.

Я обнаружил нужный нам маяк древних. Проведенные исследования дали неожиданный результат. Такого не предполагал никто. Маяк затянул сущность из другого плана. Насколько я могу судить по предварительным данным, это человек…»

Резко выпрямившись, я потер лицо ладонями, бросил взгляд на карту местности с отметкой маяка, про который шла речь в тексте, и нервно прошелся по комнате. Последнее, чего я ожидал, так это обнаружить что-то подобное. Вряд ли бывают такие совпадения. Затянули они сущность! По предварительным данным, это человек! Ну неужели, вашу маму?! А я-то и не знал, что я человек.

Так, спокойно! Резко остановившись, сделал глубокий вдох. Над полученной информацией подумаю позже. Необходимо решать, что делать сейчас. Не выполнить заказ? Деньги нужны сильно. Да и не факт, что заказчики не получат эту информацию по другим каналам. Отдать всю информацию? А может, еще и адрес затянутой сущности предоставить? Не, дудки. Думай, думай, думай…

Застыв на месте, пару мгновений перебирал в мозгу разные варианты, после чего резко встряхнулся, сбрасывая оцепенение, и вернулся к столу, достав письменные приборы.

«Так, без карты они обойдутся. Про неизвестную сущность, затянутую из-за кромки мира, оставим, – перо быстро запорхало по бумаге, – а вот про то, что это человек, уберем. Так, расчеты с непонятными символами…»

Закончив переписывать данные, я посмотрел на подпись внизу. Аварис Ди Монта. Ну что ж, Аварис, желаю тебе не найти эту сущность. Еще бы знать, кто ты вообще такой… Быстро собрав приборы и засунув все в вещмешок, я запечатал тубус, снова наложив печать на крышку и прижав к ней стеклянную пластину. Короткая вспышка – и печать опять стала как новенькая. Облегченно вздохнув, я с хрустом потянулся всем телом.

Как оказалось, расслабился я рано. В коридоре раздался звук шагов.

– Эй, братка, ну куда ты пошел! Мы же так хорошо сидели! – донесся пьяный и слегка нервный голос Аласта.

«Задница. Большая. Круглая. Задница», – пронеслось в голове. Сунув тубус в мешок, я быстро уложил вещи сверху и резко задул свечу. Затравленный взгляд заметался по комнате.

– Отвали, – раздался за дверью низкий хрипловатый бас.

Быстро подойдя к окну, я открыл его и выглянул наружу. Оно выходило в проулок, где и началась наша с Аластом операция. Лететь, в принципе, не слишком далеко.

– Сестры будут недовольны, что мы так рано закончили! Ты что, меня не уважаешь или ты сестер не уважаешь? – продолжал ломать комедию за дверью Аласт.

Послышался усталый вздох, после чего раздался хлесткий звук удара. Завершил сцену аудиоспектакля грохот падающего на пол тела. Из-за двери послышалась громкая довольная отрыжка.

– Ну что за дебил, – произнес голос хозяина комнаты, – я – и сестер не уважаю? – меланхолично закончил он.

На этой фразе я аккуратно прикрыл за собой окно, балансируя на носках на небольшом карнизе, тянувшемся в метре под окнами вдоль всей стены. Окно захлопнулось. Я облегченно вздохнул и в следующее мгновение полетел вниз – носки соскользнули с неудобной опоры.

– …ть, – успел я тихо прошептать, летя к земле.

Падение выбило весь воздух из легких. Жутко болела левая лопатка. Голову вело вбок. Сфокусировав взгляд, я увидел ночное небо с висящими посреди него сестрами.

– Привет, подруги… – сипло произнес, я ухватив со второй попытки глоток кислорода.

Неподалеку раздался удивленный кряк. Приподнявшись на локтях, я увидел в паре метров пошатывающегося мужика, отливающего прямо на стену постоялого двора. Он во все глаза смотрел на меня, держа в руке детородный орган и не прекращая процесс облегчения мочевого пузыря.

– Летающий великан… ик, – гнусаво произнес он, пытаясь проморгаться.

– Кар, – ответил я, поднимаясь, и потер ушибленную поясницу.

Встряхнувшись и больше не обращая внимания на пьяного в дрова мужика, прихрамывая. кинулся прочь от постоялого двора, унося ноги по темным узким улочкам.

– Живой, – расплылся в улыбке Аласт.

Свежий фингал, украсивший лицо приятеля, было тяжело не заметить даже в темном переулке, в котором мы уговорились встретиться после дела. Икнув, он вопросительно дернул подбородком:

– Как успехи? Удалось?

Я кивнул в ответ, протянув ему исписанный лист вместе со стеклянной пластиной – взломщиком печатей.

– Нас, случаем, не порешат из-за этой информации? – Мой голос был слегка нервным.

– А что там?

– Да какая-то магическая белиберда и сказки, – пожав плечом, откликнулся я.

– Не должны. Не в первый раз уже получаю заказы от этого человека, – отбросив все сомнения, покачал головой Аласт.

Скептически хмыкнув, я двинулся прочь из переулка. Пройдя пару улиц вместе, Аласт хлопнул меня по плечу:

– Завтра загляну, занесу деньги.

Я лишь кивнул и, махнув рукой на прощанье, двинулся в сторону дома. По черепной коробке стаей испуганных птиц метались мысли. Не такой уж я никому не нужный кусок… гм, гуано, как я думал. Как оказалось, меня ищут. Ну, пока не меня, что радует, а затянутую сущность. Но все же. Это меняет все. Убрав обратно под капюшон прядь волос, я сделал глубокий вдох. Нужно пойти к Парану и расспросить о том, смогут ли меня отследить магическими способами, и если это возможно, то узнать, как укрыться от слежки.

Дождь давно кончился. Путь освещали сестры, время от времени прятавшиеся за низко летящими тучами, и скудный свет редких масляных фонарей. Поправив за спиной мешок, я полной грудью вдохнул ночной летний воздух и свернул на улочку, ведущую к «Старому наемнику». Адреналин давно схлынул, и теперь ушибленное тело сильно болело. Морально и физически я был вымотан. До таверны оставалась всего пара минут пути. Я медленно брел рваной хромающей походкой по тихой улочке. Мокрая брусчатка, поблескивающая в тусклом свете, создавала умиротворяющую атмосферу.

– Хорошая ночь, не правда ли, менестрель?

От внезапно раздавшегося за спиной смутно знакомого голоса я вздрогнул.

– Ночь отличная! С кем имею, – начал я отвечать, оборачиваясь, – честь… ахххррр…

Ладони судорожно вцепились в руку задавшего вопрос Кривого. Его нож входил все глубже, погружаясь в живот, разрывая ткани и принося ужасную боль. Передо мной было его еще больше, чем обычно, искривленное дикой злой усмешкой лицо. Глаза сверкали животной яростью. Внутри что-то оборвалось. В беспомощных попытках вдохнуть я судорожно открывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.

– Ты даже не представляешь, сколько проблем ты мне принес, ублюдок… – тихо зашипел Кривой, наклонившись к самому уху. – Ты сдохнешь медленно. – Грабитель повернул нож, добившись судорожного всхлипа. – Надеюсь, ты отправишься в преисподнюю к своим великанским предкам, тварь…

Тонкий писк в ушах перерос в рев. Другие звуки исчезли. Пришло ощущение, словно стенки мыльного пузыря лопнули. Тепло летней ночи сменилось резким холодом. Изо рта стоявшего напротив Кривого, продолжавшего что-то злобно говорить, вырвалось облако пара. Мгновения растянулись, словно время с трудом прорывалось сквозь густой кисель. В следующую секунду мои ладони объяло пламя.

– А-а-а!!! – резко отступивший назад Кривой истерично задергал руками.

Пламя, зародившееся в моих ладонях, въедалось в плоть предводителя банды, словно оголодавший зверь. Оглушающий крик горящего заживо человека разнесся над тихой улочкой. Судорожно вцепившись в рукоятку ножа, торчащего из живота, я отшатнулся назад и прислонился к стене. Медленно сползая на землю, я отстраненно наблюдал за человеком, превращающимся в пылающую головешку.

Как же глупо все вышло… Так по-дурацки подставиться. Столько времени потратить на тренировки и не успеть сообразить. Не успеть дотянуться до кинжала, висящего за спиной на поясе. Как же глупо…

Крик горящего заживо Кривого, отчаянно мечущегося по улице в тщетных попытках сбить пламя, стоял в ушах. Живот разрывало болью. Ладони, судорожно зажимающие рану, окрасила кровь. Еще торчавший из живота клинок замедлял скорость кровопотери. Мысли тянулись медленно и вяло. Глупый конец.

Посмотрев в сторону угла, за которым скрывалась дверь в таверну «Наемника», я сделал над собой усилие и закричал:

– Помогите! Кха… Помогите кто-нибудь!

На безлюдной сонной улочке никого не было. Никто не спешил прийти на помощь.

– Помогите, вашу мать! Тут человек… – севший голос с трудом поднимался до крика. Закашлявшись, я перевел взгляд на упавшего и уже затихшего Кривого, переставшего даже сучить ногами. На лицо наползла кривая усмешка, – догорел…

Огонь погас. От обугленного тела несло нестерпимой вонью. С трудом оторвав руку от живота, я взглянул на окровавленную ладонь и вернул ее на место. Как же это все глупо…

– Только не говори, что ты собрался умирать, – раздался шелестящий голос рядом.

Подняв голову, я посмотрел на стоявшую надо мной темную фигуру и зло усмехнулся. Тебя-то мне еще и не хватало. Не сводя взгляда с собеседницы, с судорожным вздохом, помогая себе рукой, принял более комфортное положение. Испачканная кровью ладонь неприятно скользила по мокрой грязной брусчатке.

– У тебя есть другие предложения? – продолжая от безысходности скалиться с веселой злостью, я смотрел в белые без зрачков глаза.

– Можешь принять мое предложение, – сказав это, Шиза протянула свою сотканную из тьмы руку.

Ну что, Макс, ты же столько раз посылал ее. Бил себя пяткой в грудь, отвергая это предложение… Презрительная усмешка наползла на лицо. А как дошло до дела – умирать совсем не тянет. Оторвав от живота дрожащую, красную от крови руку, я протянул ее и коснулся иссиня-черной ладони тени. Слился ты, парень…

По темной фигуре прошла волна, и вместо куска тьмы передо мной предстала девушка с голубыми глазами и длинными рыжими волосами; алая ткань местами плотно обхватывала точеную фигуру, а местами ложилась складками, ниспадающими к земле.

– Ну вот, а ты сопротивлялся, – усмехнулась она, смотря мне в глаза.

Отпустив ее руку, я устало прислонился затылком к холодной каменной кладке и смежил веки.

– Если б ты пришла ко мне в таком виде, с бутылкой вина и в бикини, то я бы, может, и не сопротивлялся, – парировал я голосом, в котором не осталось и намека на эмоции.

– Открой глаза, – произнесла Шиза, присев рядом.

Подняв веки, я уперся взглядом в ее глаза, что были совсем близко. Девушка обхватила пальцами рукоять ножа, торчавшую из моего живота, и резким движением, выдернула его.

– Чтоб тебя!.. – зарычал я от боли.

Моя попытка дернуться была прервана. Тело невидимой силой прижало к стене. Сознание начало гаснуть. Последнее, что я увидел, это прищуренные голубые глаза и злая усмешка Шизы.

Эпилог

Маркус

– Кая, да будешь светить ты каждую ночь до скончания веков, указывая нам, слугам твоим, путь светом своим, да направишь ты наши руки и разум, и укажешь нам путь к вознесению…

– Не нужно, я ничего не сделал! Я никогда не шел против воли богов! Прошу!

Жрец храма Каи недовольно скосил взгляд на молодого парня со связанными за спиной руками. Пленник стоял на коленях, а его тело было прижато к алтарю из светлого мрамора. Жрец положил левую ладонь на голову парня, и мольбы резко оборвались. Рот пленника продолжал открываться, но он не мог издать ни звука. Из его глаз брызнули слезы. Нож из черного обсидиана в руках жреца недвусмысленно указывал, каким будет финал этой ночи. Жрец обозначил губами довольную улыбку и вновь перевел взгляд на белоснежную статую богини, стоявшую напротив алтаря.

– Да прервется круг перерождения и вознесемся мы в твои чертоги!

Черный клинок резко вошел в основание черепа пленника, не пролив на алтарь ни капли крови. Жертва дернулась в последний раз и обмякла. Камень замерцал тусклым светом. Жрец поднял глаза к застекленному потолку и, впившись взглядом в небольшую желто-красную луну, продолжил безмолвно шевелить губами, вознося молитву богине.

– Маркус! – тихий шелестящий голос пронесся рядом с ухом жреца вместе с резким порывом ветра.

Глаза мужчины приобрели осмысленное выражение. Он перевел взгляд на статую богини. Изваяние из белого мрамора засветилось, и через мгновение от него отделилась светлая дымка. С каждым ударом сердца она все больше приобретала формы женской фигуры. Сделав шаг вперед, на пол зала ступила рыжая голубоглазая девушка в алом плаще.

– Слушаю вас, госпожа, – произнес жрец, быстро опустившись на одно колено и склонив голову.

Полностью материализовавшаяся богиня остановилась рядом с алтарем. Безразличным взглядом окинув безжизненное тело, она подошла к жрецу. Положив руку на его голову, богиня на мгновение прикрыла глаза. Ее ладонь засветилась и тут же погасла.

– Ты все видел? – спокойным голосом произнесла рыжая богиня, отступив на шаг от мужчины.

– Да, госпожа, – сипло проговорил жрец, так и не осмеливающийся поднять глаза. – Кто он и что нужно сделать?

– Тебе достаточно знать, что он важен, – тихо произнесла девушка. – Начни обряды приобщения. Остальное узнаешь позже.

Фигура богини дрогнула. Через мгновение она превратилась в легкую белую дымку, которую тут же развеяло сквозняком. Еще несколько минут жрец не решался подняться, так и застыв в коленопреклоненной позе, пока его не вырвал из оцепенения легкий скрип двери.

– Ньер Маркус? – Молодой светловолосый парень с чуть побледневшим лицом вопросительно смотрел на жреца, изо всех сил стараясь игнорировать труп, лежащий на алтаре.

Маркус резко поднялся, выдохнул, одернул полы мантии и внимательно посмотрел на своего помощника.

– Лагар, после того как разберешься с мусором, – мужчина небрежным движением подбородка указал на бездыханное тело, – зайдешь ко мне.

Дождавшись кивка от парня, жрец бросил взгляд на статую богини и быстрым шагом пошел прочь из малого зала.

Максим

Не выдавай наших тайн.

Не выдавай, не предавай.

Ведь, наверное, не просто так мы ходим по другим мирам,

Отмеряя пропасть по часам…

Тихий женский голос и перебор струн мираты словно штопор ввинчивались в мозг и вырывали сознание из объятий сна. Немного посопротивлявшись, я открыл глаза и с безразличием констатировал, что надо мной потолок сарая, ставшего мне домом. Тело пробивал легкий озноб. Левый бок отдавал несильной болью. Удивляться желания не было никакого.

– Поговорим? – Женский голос был тихий, но четкий и настойчивый.

Проигнорировав вопрос, я сел на лежаке, уперев руки в тонкий соломенный матрас. Сфокусировав взгляд на кувшине, стоявшем на столе напротив, встал и, борясь с ознобом, пошатываясь двинулся к вожделенному сосуду. Жажда мучила жутко.

– Я бы посоветовала вино… желательно красное. Помогает от кровопотери, – прокомментировал женский голос мои действия.

С трудом оторвавшись от кувшина, я замер, смотря в узкую бойницу окна, за которым всходило солнце. Мысли в черепной коробке сновали вяло, словно прорываясь сквозь густой кисель.

– Зачем?.. – Голос оказался сиплым и немного хрипел.

– Что именно «зачем»? – усмехнулась девушка.

– Зачем было уговаривать? – В вопросе сквозило отстраненное недоумение. – Полчаса наедине с палачом – и я бы признался в чем угодно и согласился бы на что угодно.

Оторвав взгляд от окна, я в первый раз посмотрел на рыжеволосую девушку, бесцеремонно лапающую чужие вещи. Шиза прислонила к стене мирату. С минуту посмотрев на меня с интересом и легкой улыбкой, она все-таки решила ответить:

– Все крайне просто. Необходимо полное согласие. Добровольное. Можно, конечно, и с помощью палача, но, как показывает практика, – в девяноста девяти случаях из ста подобный метод убеждения заканчивается летальным исходом. Подсознание – вещь упрямая. Всегда норовит вмешаться в процесс. Да и я была слишком занята, чтобы полностью все контролировать, – пожала плечами рыжеволосая. – Я бы, кстати, на твоем месте не тяготилась сложившимся положением. Это в твоих же интересах.

– Серьезно? – Саркастически усмехнувшись, я вновь упал на лежак, закинув ногу на ногу и заложив руки за голову.

– Ты умираешь, – ответила с усмешкой Шиза, – постоянные головные боли и общее состояние твоего организма – это результат медленного, но верного разрушения, которое я с трудом и при твоем непосредственном сопротивлении останавливала, – с укором закончила она.

– И какая же бацилла меня убивает? – Напряженный тембр резко контрастировал с саркастической улыбкой, игравшей на губах.

– Если упростить, – девушка неопределенно пошевелила в воздухе пальцами, – в некоторых ситуациях энергия планеты и ее биосферы формируется в точки концентрации силы… жгуты… да, назовем это так, через которые проходит энергия. В связи с особенностями переноса ты оказался соединен с энергетической сферой, состоящей из этих жгутов, и инфосферой планеты. Если откинуть скучные подробности – твое тело не выдерживает нагрузки.

– И ты решила спасти меня по доброте душевной? – Тон выражал категорический скепсис.

– Нет, конечно, – Шиза весело рассмеялась, – у меня есть свои интересы. Ты можешь мне помочь. Тебе же могу предложить жизнь, ну и если захочешь – обратный путь в твой мир. Взамен нужно только исполнение поручений.

– Что именно входит в понятие «поручения»? – вежливо поинтересовался я, с интересом наблюдая за ползущей по потолку мухой.

– Пока что главное задание – не умереть, – усмехнулась девушка. – К тебе скоро придут. Для укрепления твоего энергетического каркаса необходимо провести ряд ритуалов, чтобы ты смог дожить хотя бы до следующего года.

Муха доползла до угла и влипла в паутину. С каждым судорожным движением липкие нити опутывали маленькое тельце все плотнее. Через пару мгновений насекомое уже не могло пошевелить лапками.

– Будут еще пожелания, госпожа? – криво усмехнувшись, я перевел взгляд на то место, где сидела Шиза… но ее уже не было. – Мило…

Задумчиво смотря в пустоту, я замер. В голове метались мысли, пытаясь выстроиться в стройную картину мира. Но безуспешно. Я резким движением встал с кровати и поморщился от боли в боку. Отодвинув повязку, открыл взгляду зашитую рану, оставленную ножом Кривого.

– Халтурщица. – Критически хмыкнув, я поправил бинты и пошарил рукой под столом.

Наткнувшись на кувшин, взял его и принюхался.

– Красное вино, говоришь, помогает от кровопотери…

Сделав несколько больших глотков, я оторвался от кувшина и вытер губы тыльной стороной ладони. Солнце за окнами почти взошло. С улицы доносились приглушенные голоса.

– Значит, поручения… – невесело усмехнувшись, я сделал еще один глоток, – разберемся.

Дверь резко раскрылась. Твердым шагом вошел Доран. Пару мгновений посмотрев мне в глаза, хозяин таверны прищурился и произнес:

– К тебе гости.

В сарай, не дождавшись моего ответа, зашел молодой светловолосый парень. Бросив на меня удивленный взгляд, он быстро справился с замешательством и немного вздернул подбородок.

– Макс Им Сверо? – Дождавшись утвердительного кивка, парень надменно продолжил: – Вас желает видеть верховный жрец Каи.

Обменявшись короткими недоуменными взглядами с Дораном, я хмыкнул. Не ожидал, что за мной придут так скоро. Тем более не ожидал жреца. Задумчиво посмотрев на кувшин, я пару мгновений поколебался и, сделав глоток, поставил его на стол. Становится все интереснее и интереснее. По крайней мере, приобретает хоть какую-то определенность.

– Привести себя в порядок и позавтракать время есть? – задал я вопрос, задумчиво рассматривая блондина, одетого в черные штаны, белую рубаху и серый кафтан.

– Главный жрец не любит ждать, – отрезал парень, вздернув подбородок еще выше.

Молча взяв отрез ткани, заменявший полотенце, я вышел на улицу и умылся в стоявшей у входа бочке.

– Не объяснишь, что происходит? – раздался за спиной голос Дорана.

– Понятия не имею, – флегматично ответил я, отфыркиваясь от холодной воды.

– И кто тебя вчера пощекотал пером в бок – тоже не в курсе? – скептически усмехнулся владелец постоялого двора.

– Почему же. Старый знакомец с доков, – ответил я с веселой улыбкой. – Парень был сильно обижен на меня и, похоже, решил высказать в полной мере свое недовольство…

– И стал обугленной головешкой, – закончил за меня Доран.

– Претензии со стороны стражи ждать стоит? – перестав ломать комедию, перешел я на серьезный тон.

– Не стоит. Все улажено, – задумчиво ответил наемник, – погибший опознан. Оказался бежавшим грабителем.

– Смею еще раз напомнить, что верховный жрец не любит ждать, – вмешался в разговор показавшийся в дверном проеме парень.

Бросив взгляд на Дорана, я пожал плечами и двинулся в сарай. Поравнявшись с посланцем жреца, остановился.

– Ты мне не нравишься, – произнес я, усмехнувшись.

Оставив наедине с собой возмущенного блондина, я зашел в свое жилище и быстро собрался.

Апофеоз абсурда…

Сдавленно кудахтала курица, прижатая моей рукой к светло-серому каменному кубу, исполняющему роль алтаря. Напротив стояла статуя девушки, выполненная из белого камня. Шизофрения…

Правую ладонь холодила рукоять узкого ножа из черного обсидиана. По левую руку стоял верховный жрец Каи, представившийся Маркусом. По правую – его помощник Лагар, который и привел меня в этот местный филиал дома для душевнобольных. Курица в очередной раз предприняла тщетную попытку вырваться.

– Кровь не должна осквернить алтарь, – снова прогудел над ухом Маркус.

– Тогда дал бы что-нибудь подстелить… – проворчал я себе под нос по-русски.

Яркое утреннее солнце наполняло светом небольшой зал. Через застекленный потолок было видно чистое ярко-голубое небо с редкими перистыми облаками. Посмотрев на бьющуюся тушку, я грустно усмехнулся и поудобнее перехватил рукоять. Жалко птичку… хотя к ней бы чеснока и специй…

Резким движением лезвие обсидианового ножа вонзилось в жертву.

Сноски

1

Группа «Нервы». «Лето, плавки, рок-н-ролл». – Здесь и далее примеч. авт.

2

Группа «Сплин». «Романс».

3

Группа «Мельница». «Воин вереска».

4

Группа «Сплин». «Песня на одном аккорде».

Content

Сергей Гросс
Корса. Дорогой вора

Пролог

Глава 1 Начало

Глава 2 Новый мир. Нервы сдают у всех

Глава 3 Люди бывают разные

Глава 4 Я хочу жить

Глава 5 Полукровка

Глава 6 Будни начинающего уголовника

Глава 7 Кровь и золото

Глава 8 Новая кровь

Глава 9 Макс Им Сверо. Безумный менестрель

Глава 10 Обустраивая быт

Глава 11 Познавая безумие мира

Глава 12 Трудный день

Глава 13 Сделка с дьяволом

Эпилог

Сноски