Аркадий Львович Вёрткин

Фибрилляция предсердий

Аркадий Львович Вёрткин – заслуженный деятель науки РФ, профессор, зав. кафедрой терапии, клинической фармакологии и скорой медицинской помощи Московского государственного медико-стоматологического университета им. А.И. Евдокимова (МГМСУ)

Алгиян Е.А. – врач-терапевт

Носова А.В. – к.м.н., доцент кафедры терапии, клинической фармакологии и скорой медицинской помощи МГМСУ им. А.И. Евдокимова

Ховасова Н.О. – к.м.н., доцент кафедры терапии, клинической фармакологии и скорой медицинской помощи МГМСУ им. А.И. Евдокимова

Ключевые слова и список сокращений

Фибрилляция предсердий, тромботические осложнения, инсульт, острый инфаркт миокарда, тромбоэмблия легочной артерии, коморбидность, амбулаторная служба, ривароксабан, варфарин, дабигатрана этексилат, апиксабан, антитромботическая терапия.

Сокращения:

TnT – тропонин

АГ – артериальная гипертония

АД – артериальное давление

АЧТВ – активированное частичное тромбопластиновое время

ДГПЖ – доброкачественная гиперплазия предстательной железы

иАПФ – ингибиторы ангиотензинпревращающего фермента

ИБС – ишемическая болезнь сердца

ИИ – ишемический инсульт

МНО – международное нормализованное отношение

НОАК – новые оральные антикоагулянты

ОАК – оральные антикоагулянты

ОИМ – острый инфаркт миокарда

ОКС – острый коронарный синдром

ПИКС – постинфарктный кардиосклероз

ПСА – простатспецифический антиген

РААС – ренин-ангиотензин-альдостероновая система

СД – сахарный диабет

ССЗ – сердечно-сосудистые заболевания

ТИА – транзиторная ишемическая атака

ТЭЛА – тромбоэмболия легочной артерии

ФП – фибрилляция предсердий

ХОБЛ – хроническая обструктивная болезнь легких

ХПН – хроническая почечная недостаточность

ХСН – хроническая сердечная недостаточность

ЧСС – частота сердечных сокращений

Введение

Эта книга посвящена фибрилляции предсердий – наиболее частой причине обращения больных в поликлинику. К сожалению, известные клинические рекомендации по ведению данной категории больных в реальной амбулаторной практике не всегда выполняются, о чем свидетельствуют приведенные в книге факты. Вместе с тем фибрилляция предсердий сопряжена с рядом неблагоприятных исходов: дисфункция левого желудочка, смерть, инсульт и другие тромботические осложнения, более частые госпитализации, ухудшение качества жизни. Поэтому все усилия направлены на поиск наиболее важных факторов риска и предикторов неблагоприятного исхода, стратификации больных в соответствии с этими факторами, а также унификацию наиболее эффективной, безопасной и комплаентной лекарственной терапии. В данной ситуации центральным звеном в этом процессе является амбулаторный этап оказания медицинской помощи, поскольку профилактика осложнений фибрилляции предсердий и, в частности, тромботических осложнений – это всегда длительная терапия. Мы надеемся, что эта книга может стать наглядным пособием не только для терапевтов поликлиник, но и кардиологов, неврологов, врачей скорой помощи и других специалистов, работающих как на амбулаторном этапе, так и в стационаре.

Авторы выражают благодарность сотрудникам городской клинической больницы № 50 Департамента здравоохранения города Москвы: заведующему отделением реанимации и интенсивной терапии для больных инфарктом миокарда Грицанчуку А.М., заведующей патологоанатомическим отделением Астаховой О.И., заведующей отделением функциональной диагностики Рамазановой Ю.И., а также сотрудникам Дирекции по обеспечению деятельности государственных учреждений здравоохранения Северного административного округа города Москвы: врачу-методисту Виноградовой Г.П., заведующей филиалом № 6 ГП № 6 (городская поликлиника № 159) Владимировой Н.Н.

Эта книга продолжает новую серию под названием «Амбулаторный прием». Когда-то Сенека произнес фразу: «Для человека, который не знает, к какой гавани он направляется, ни один ветер не будет попутным». В полной мере это относится к врачу-терапевту, который первым у большинства пациентов должен уметь определить именно ту гавань, где наши больные улучшат качество жизни, быстрее справятся с осложнениями, научатся себя правильно вести и долго жить.

Однако сегодня, к великому сожалению, терапия перестала быть основным «брендом» в медицинском образовании. Если раньше кафедры терапии были ведущими в любом медицинском вузе, являлись основополагающими, представляли собой широкую врачебную платформу, то сейчас образовательные и профессиональные ценности немного сместились. Много узких специальностей, профилированных кафедр, обучение акцентируется на результатах инструментальных данных и других вспомогательных методах. При этом клиническое мышление врача, традиционный осмотр, навыки пропедевтики внутренних болезней, дифференциальная диагностика и, наконец, современная персонифицированная медицина отступили на второй план.

Мало кто знает, что наши выдающиеся учителя-интернисты свой профессиональный путь начинали в прозектуре патологоанатомами. Сегодня, наоборот, нивелируется роль аутопсии – основного компонента роста педагогического и профессионального мастерства, развития клинического мышления, способа борьбы с ошибками и субъективизмом.

Что понимали под диагностикой и лечением наши учителя? Прежде всего – фундаментальные знания нормы и патологии, навыки физикального исследования больного, умение оценить данные инструментальной диагностики, адекватную клиническую оценку симптомов, оценка прогноза заболевания, знание современных рекомендаций по лечению, умение применить индивидуализированный алгоритм лечения и знание структуры органов здравоохранения и правовых основ врачебной работы.

Однако в какой-то момент в образовании был упущен ключевой компонент – подготовка профессионального участкового врача терапевта. В поликлинику обращается множество людей, и прежде всего к терапевту, который в дефиците времени должен правильно выделить приоритеты, поставить диагноз и понять, как нужно лечить, с кем консультировать, как следить за состоянием.

В какой-то мере серия новых книг поможет участковому терапевту разобраться с наиболее частыми ситуациями на приеме больных в поликлинике. Во всяком случае, мы на это надеемся.

Президент Российского научного общества терапевтов, академик РАН

Мартынов А. И.

Вместо предисловия

Демонстрация больного с фибрилляцией предсердий на амбулаторном приеме у терапевта

Пациент П., 62 лет, более 40 лет наблюдается в одной из поликлиник. В его объемной амбулаторной карте среди жалоб в хронологическом порядке фигурировали кашель, повышение температуры, общая слабость, боли в горле, недомогание, нарушение мочеиспускания, слабость струи при мочеиспускании. В соответствии с этими жалобами участковыми терапевтами были диагностированы респираторные инфекции, фурункул, миопия, ДГПЖ, хронический бронхит.

Помимо этого, в 2006 году хирургом поликлиники установлен диагноз варикозной болезни и назначена ультразвуковая допплерография нижних конечностей, а урологом – в связи с возрастом – анализ на ПСА. К сожалению, результатов назначенных исследований в амбулаторной карте нет. В течение всего периода наблюдения пациенту назначались различные лекарственные препараты: антибактериальные и противовирусные, муколитики и отвары трав, иАПФ и жаропонижающие, статины и антиагреганты.

Следует также отметить, что ряд указанных назначений представлен лишь фармакологической группой препаратов без указания названия конкретного лекарства, режима его дозирования и длительности терапии.

«Новая жизнь» пациента началась 5 февраля 2013 г., когда он очередной раз обратился в поликлинику, где на ЭКГ (предыдущая единственная ЭКГ датируется 1999 годом) была выявлена мерцательная аритмия (см. рис. 1). При этом впервые при расспросе выяснено, что у пациента имеются одышка, отеки голеней и перебои в работе сердца. Все это послужило поводом для вызова «Скорой помощи» прямо с приема участкового терапевта и госпитализации в стационар с диагнозом «мерцательная аритмия, пароксизм неизвестной давности».

В стационаре при целенаправленном расспросе были уточнены данные анамнеза и выяснилось, что уже на протяжении 30 лет пациент время от времени отмечает сердцебиения, которые купируются самостоятельно в течение часа. Эти ощущения в последние 3 года стали возникать каждую неделю. К ним присоединились редкие (не более одного раза в 2–3 месяца) эпизоды боли в груди сжимающего характера при ходьбе, а также отеки голеней и стоп. По назначению участкового терапевта стал принимать «профилактическую дозу антиагрегантов».

Рисунок 1. ЭКГ больного П., 62 года, от 05.02.2013 г.

В стационаре пациенту назначили низкомолекулярный гепарин (фраксипарин), сердечные гликозиды (дигоксин), блокаторы РААС (лозартан), диуретики (фуросемид) и статины (аторвастатин). Состояние стабилизировалось, уровень АД достиг целевого значения, признаки ХСН разрешились, пациента выписали для амбулаторного наблюдения терапевтом по месту жительства.

Таким образом, резюмируя все вышесказанное, необходимо отметить, что в амбулаторной карте у 62-летнего мужчины внимание врачей было приковано к респираторным инфекциям, снижению остроты зрения, варикозной болезни ног и аденоме предстательной железы. При том что мерцательной аритмии, признакам сердечной и коронарной недостаточности терапевт внимания не уделил.

В этой связи возникает вопрос: «А может быть, мерцательная аритмия не так страшна и важна, действительно не требует внимания терапевта и встречается в единичных случаях?»

Давайте попробуем вместе разобраться и ответить. Попытаемся понять, что же такое мерцательная аритмия и определяет ли она тяжесть состояния и прогноз нашего пациента. Помочь нам в этом смогут данные мировой литературы и статистики, известные клинические рекомендации, а также собственный опыт в ведении таких пациентов. Попробуем также определить роль врача участковой поликлинической службы в ведении пациентов с ФП. Посмотрим, насколько важны и нужны факторы риска тромботических осложнений и ишемических исходов, прогнозирование осложнений ФП, эффективность современной фармакотерапии.

Рисунок 2. Число пациентов с ССЗ и их обращений к терапевту

Начнем повествование и познакомим читателя с работой участкового терапевта в поликлинике. Как видно на рис. 2, в течение года из почти 45 000 обращений за амбулаторной медицинской помощью по поводу ССЗ (более 11 000 пациентов) большая половина приходится на участковый прием и еще 10 % – на вызовы терапевта на дом. Среди причин обращений практически 50 % составляют различные формы ИБС.

Среди них (см. рис. 3) больные со стабильной стенокардией, методом лечения которых являются кардиохирургические пособия, остальные – пациенты с ФП, в том числе на фоне ПИКС.

Рисунок 3. Обращения больных с ИБС за год (n=13053)

В самом деле, как видно из рис. 4, поводом для обращения при выборочном анализе 100 пациентов на амбулаторном приеме у терапевта являются у большинства перебои в области сердца.

Рисунок 4. Повод обращения к терапевту больных с ССЗ (n=100)

Таким образом, к участковому терапевту в одну только поликлинику обращаются в течение года больные с ССЗ 44 531 раз, что составляет 43 % от всех обращений. Поводом для этого служат почти в половине случаев перебои в области сердца. При этом почти 48 % больных имеют документированную ИБС. По поводу ФП больные обращаются в течение года почти 2300 раз!

Фибрилляция предсердий: что мы знаем сегодня, а что нам кажется, что знаем

«Эпидемии подобны серьезным предупреждающим знакам, по которым истинный государственный деятель способен понять, что эволюция нации нарушена до такой степени, когда ее дальнейшее игнорирование, даже при беспечной политике, непозволительно».

Р. Вирхов

В равной мере это высказывание основоположника учения о тромбообразовании Рудольфа Вирхова можно отнести к ФП. Иллюстрацией тому является тот факт, что, по данным литературы, ФП является наиболее распространенным видом нарушений ритма [1]. Ее частота увеличивается с возрастом и по мере прогрессирования атеросклероза, артериальной гипертензии (АГ) [3], сахарного диабета (СД) [2]. ФП имеет место у 0,5 % больных в возрасте до 40 лет, у 25 % пациентов – в возрасте от 40 до 70 лет и у 50 % больных старше 70 лет [5]. По прогнозам, число пациентов с ФП удвоится в ближайшие 30 лет [36]. По данным Роттердамского эпидемиологического исследования, ФП встречается чаще у мужчин, чем у женщин, хотя с увеличением возраста эта разница уменьшается [4].

Возникновение и течение ФП ассоциировано с различными патологическими процессами и заболеваниями. Попробуем систематизировать эти состояния. Несомненно, каждый студент-медик как таблицу умножения знает правило «3 оз»: атеросклерОЗ, митральный стенОЗ и тиреотоксикОЗ. Действительно, и по сегодняшний день эти три состояния являются наиболее распространенными причинами развития и прогрессирования ФП [60, 61]. Так, известно, что более 20 % подобных больных страдают ишемической болезнью сердца, а поражение клапанного аппарата встречается у 30 % пациентов с ФП. Кроме того, нельзя переоценить роли АГ в возникновении, патогенезе ФП, а также утяжелении ее осложнений, таких как инсульт и системные эмболии.

Различные типы кардиомиопатий, особенно алкогольного происхождения, также часто ассоциируются с ФП, в частности среди молодых пациентов. Сахарный диабет и ожирение сопровождают течение ФП в 20 и 25 % случаев соответственно [61]. Также следует указать на патогенетическую взаимосвязь возникновения ФП у пациентов с ХОБЛ и синдромом ночного апноэ. У 10–15 % пациентов с ФП также выявляется хроническая болезнь почек, что зачастую усугубляет течение болезни и ограничивает применение антитромботических препаратов.

Что же общего среди всех этих состояний и что определяет их патогенетическую взаимосвязь с ФП? Очевиден механизм нарушения электрических процессов в результате ремоделирования миокарда. Данные патологоанатомических исследований подтверждают это. Так, при гистологическом исследовании ткани предсердий умерших пациентов с ФП часто выявлялись следующие изменения (см. рис. 5):

✓ дистрофические изменения кардиомиоцитов, гипертрофия кардиомиоцитов (см. рис. 5 а – б);

✓ очаговый и диффузный фиброз, эндомиокардиальный фиброз, крупные разрастания зрелой волокнистой соединительной ткани по ходу межмышечных пространств и в периваскулярных пространствах (см. рис. 5 в – г);

✓ липоматоз, склероз и гиалиноз стенок артерий (см. рис. 5 д).

а)

б)

в)

г)

д)

Рисунок 5. Гистологические изменения предсердий при ФП

ФП является предиктором смерти пожилых пациентов и инвалидизации молодых больных [6]. ФП имеет место у каждого третьего пациента с ХСН [37], у каждого четвертого – с ИИ, у каждого пятого – с ТЭЛА и у каждого десятого, перенесшего инфаркт миокарда [11].

Фибрилляция предсердий сопряжена с рядом неблагоприятных исходов: дисфункция левого желудочка, смерть, инсульт и другие тромботические осложнения, более частые госпитализации, ухудшение качества жизни. Даже при отсутствии других известных факторов риска наличие ФП увеличивает риск смерти вдвое [7]. Каждый пятый пациент, перенесший инсульт, имеет ФП, а ожидаемый риск развития ИИ у пациентов с ФП, не имеющих других факторов риска, составляет 5 % в год [8].

Согласно данным ВОЗ, инсульт случается ежегодно у 15 миллионов людей и является причиной смерти 10 % населения в мире, что составляет приблизительно 5,7 миллиона человек. Около 50 % всех кардиоэмболических инсультов ассоциировано с неклапанной ФП [38]. Выходит, что неправильная или несвоевременная профилактика тромботических осложнений ФП – причина половины всех инсультов? И как тогда ответить на наш главный вопрос, что ФП – это незначимая проблема?

Подтверждением этих данных являются собственные результаты проведенных аутопсий в 2011 году среди всех пациентов, умерших от инсульта (n=198) в многопрофильном стационаре города Москвы. При этом оказалось, что 43 % имели ФП неклапанного происхождения. Причем повторный инсульт встречался достоверно чаще в группе пациентов с ФП, что увеличивает значимость не только первичной, но и вторичной профилактики инсульта у данной категории пациентов (Верткин А.Л. и соавт., 2012 год). Более того, известно, что половина пациентов с инсультом в исходе ФП умирают в течение первого года после перенесенного нарушения мозгового кровообращения [39]. Кроме того, по данным Фрамингемского исследования, инсульт, ассоциированный с ФП, приводит к более тяжелой инвалидизации больных, причем как в остром периоде, так и в течение последующих 12 месяцев (см. рис. 6) [39, 5].

Рисунок 6. Исходы у пациентов с инсультом

Фибрилляция предсердий ассоциирована со многими неблагоприятными исходами, такими как смерть, инсульт и другие тромботические осложнения, повторные госпитализации и ухудшение качества жизни (см. табл. 1) [1].

Таблица 1

Исходы пациентов с фибрилляцией предсердий

Итак, частота ФП увеличивается с возрастом и по мере прогрессирования атеросклероза, АГ, СД. ФП имеет место у 0,5 % больных в возрасте до 40 лет, у 25 % – 40 до 70 лет и у 50 % – старше 70 лет. ФП имеет место у каждого третьего пациента с ХСН, у каждого четвертого, перенесшего ИИ, у каждого пятого с ТЭЛА и у каждого десятого с ПИКС.

Интрига поликлиники-2014: известные рекомендации по ведению пациентов с фибрилляцией предсердий и реальная практика

Основной интригой поликлиники-2014 является примерная схема динамического наблюдения за лицами, подлежащими диспансеризации у врача-терапевта и специалистов терапевтического профиля. В этой схеме представлены нозологические формы, требующие динамического наблюдения, частота наблюдения, осмотры врачами других специальностей, наименование и частота лабораторных и других диагностических исследований, основные лечебно-оздоровительные мероприятия, критерии эффективности диспансеризации и др. Однако в перечень нозологий и состояний или синдромов (АГ, ПИКС, хроническая ИБС, кардиомиопатии, боли в грудной клетке, изменения на ЭКГ без клинических признаков поражения сердечно-сосудистой системы, гипертрофия миокарда неясного генеза) ФП не входит.

Справедливости ради следует отметить, что в итоге в декабре 2012 года (приказ № 1344н от 21 декабря 2012 года) ФП была включена, но только в следующей редакции: «фибрилляция предсердий (формы) на фоне эффективной антиаритмической терапии и с эффективным контролем ЧСС на фоне приема лекарственных препаратов». Получается, что болезнь, которая априори имеет негативный прогноз, рассматривается только через призму эффективного контроля ЧСС.

Рекомендации по ведению пациентов с ФП оговаривают варианты антиаритмической стратегии: «контроль над ритмом» и «контроль над ЧСС». Несмотря на различные оценки частоты исходов, наступающих у пациентов с ФП, получающих антиаритмическую терапию в соответствии с избранной стратегией, известно, что в отношении смертности антиаритмические стратегии эквивалентны. Тогда получается, что в отношении развития осложнений выбранная стратегия ведения пациента с ФП не имеет значения. Что же тогда влияет на прогноз и смертность?

Чтобы ответить на этот вопрос и разгадать интригу поликлиники, мы сопоставили реальную клиническую практику с современными клиническими рекомендациями по ФП.

Чтобы получить объективное представление и понимание проблемы, мы проанализировали результаты 3239 протоколов аутопсий больных, умерших в крупном многопрофильном стационаре. Следует подчеркнуть, что среди причин исходов у 1566 (48,4 %) были острые и хронические сердечно-сосудистые заболевания. При этом частота ФП (пароксизмальная, персистирующая, постоянная) у этих больных составила 27 % (n=423).

Таким образом, каждый третий больной с CCЗ имеет ФП. Среди них в 66 % случаев ФП наблюдалась у женщин, в 15 % – с сопутствующим ожирением (n=63), в 28 % – с СД 2-го типа (n=118), в 49 % – с ХОБЛ (n=207), в 17 % – с ДГПЖ (n=72), в 83 % – с АГ (n=351), в 23 % – желчнокаменная болезнь (n=97). Все это свидетельствует о том, что больные с ФП – это пациенты с коморбидной патологией, причем общее число заболеваний составило более 4 (см. рис. 7).

Рисунок 7. Количество сопутствующих заболеваний на одного «сосудистого» больного с ФП (число аутопсий – 323)

Впервые определение ко– или полиморбидности дал американский ученый, врач-психиатр A.R. Feinstein в 1970 году: «Комобридность (лат. co – вместе, morbus – болезнь) – это наличие дополнительной клинической картины, которая уже существует или может появиться самостоятельно, помимо текущего заболевания, и всегда отличается от него».

Сегодня термин «коморбидность» имеет множество синонимов: полиморбидность, мультиморбидность, полипатия, соболезненность, мультифакториальные заболевания, плюрипатология, двойной диагноз и др.

Как видно из рисунка 8, из 423 больных с ФП у 34 % (n=145) наблюдалась ХСН, у 14 % – гипохромная анемия (n=58), у 22 % – пневмония (n=94), у 15 % – острые эрозии и язвы ЖКТ (n=63), у 27 % – ХПН (n=114), у 30 % – отек легких (n=127), у 64 % – отек головного мозга (n=269).

Рисунок 8. Смертельные осложнения у «сосудистых» больных с фибрилляцией предсердий (число аутопсий – 423)

Отдельно следует упомянуть, что в 68 % случаев (n=288) у больных с ФП встречались тромботические осложнения различной локализации. Среди них в 67 % (n=194) диагностированы первичный и повторный ИИ. Более того, в 3 % случаев (n=9) инфаркт головного мозга сочетался с инфарктом миокарда, а в 45 % случаев (n=87) – с ТЭЛА (см. рис. 9).

Это демонстрирует клинический пример пациента Н., 64 года, умершего в стационаре от сочетания заболеваний (см. вкладку, рис. 1): ИИ левой лобной доли; ИБС: ПИКС на фоне гипертонической болезни 2 ст., СД II типа, тяжелого течения, нефроангиосклероза. Среди осложнений основного заболевания имела место ФП, постоянная форма. ХСН 2 ст., ТЭЛА. Инфарктная пневмония. Отек головного мозга. ХПН. Сопутствующая патология представлена ДГПЖ.

Рисунок 9. Инсульт и инфаркт миокарда у «сосудистых» больных (число аутопсий – 288)

Таким образом, причиной смерти у данного коморбидного пациента были тромботические осложнения ФП: ишемический инфаркт головного мозга и ТЭЛА.

Следующим шагом в оценке масштабов проблемы ФП была предпринята попытка создать реестр амбулаторных пациентов с ФП. Для этого была разработана индивидуальная регистрационная карта больного ФП, в которой отмечались основные факторы риска, анамнестические данные, гемодинамические показатели, лабораторные маркеры, назначенные лекарственные препараты, а также шкалы оценки риска тромботических и геморрагических событий.

При оценке 323 карт больных с ФП, первое, что обращает на себя внимание – это диссонанс высокого исходного риска тромботических осложнений и неадекватной антитромботической терапии, проводимой на амбулаторном этапе. Среди 323 пациентов постоянно наблюдаются в поликлинике 185 больных (57 %). У подавляющего большинства из них была АГ, реже встречались СД 2-го типа, ХОБЛ и ожирение (рис. 10). У 223 была ХСН, 93 уже перенесли инсульт и 82 – инфаркт миокарда.

Таким образом, ФП обусловливает почти в 70 % развитие тромботических осложнений, из которых самым частым (67 %) является инсульт. Более того, в 45 % инсульт сочетается с ТЭЛА.

Рисунок 10. Факторы риска и сопутствующие заболевания у амбулаторных пациентов с ФП (число наблюдений – 323)

Итак, ФП определяется в 27 % у умерших больных от ССЗ на фоне коморбидной патологии. При ФП почти в 70 % развиваются тромботические осложнения, в том числе в 67 % – инсульты и в 45 % – в сочетании с ТЭЛА.

В 2010 году Европейское общество кардиологов опубликовало Рекомендации по ведению пациентов с ФП. Однако спустя два года, в 2012 году, были опубликованы новые пересмотренные рекомендации, а также рекомендации Российского кардиологического общества. Такое скорое обновление рекомендаций обусловлено появлением новых лекарственных препаратов из группы пероральных антикоагулянтов и публикациями результатов крупных клинических исследований по их применению.

Согласно Рекомендациям Европейского и Российского кардиологического обществ ФП – это беспорядочное возбуждение и сокращение различных участков миокарда предсердий вместо согласованного его сокращения [1]. Для подтверждения диагноза достаточно зарегистрировать ФП на стандартной электрокардиограмме (ЭКГ), снятой в 12 отведениях. На ЭКГ это проявляется нерегулярными интервалами RR; отсутствием зубцов Р; а если зубцы Р определяются, то интервал между двумя возбуждениями предсердий составляет <200 мс (>300 ударов в минуту).

Термин ФП объединяет мерцательную аритмию и трепетание предсердий, которые имеют сходные этиологические и патогенетические факторы, электрофизиологические механизмы развития, одинаковые клинические проявления, а также исходы. Клинические симптомы ФП представлены перебоями в работе сердца, сердцебиением и ощущением замирания, головокружением и одышкой. Неблагоприятные исходы ФП определяют тромботические осложнения, в том числе ТЭЛА, инфаркт головного мозга и инфаркт миокарда.

В соответствии с рекомендациями выделяют следующие типы ФП:

✓ впервые выявленная – любой впервые диагностированный эпизод;

✓ пароксизмальная – длительность до 7 суток, самопроизвольное прекращение, обычно в первые 48 ч;

✓ персистирующая – самостоятельно не прекращается, продолжается более 7 дней;

✓ длительно персистирующая – продолжается в течение ≥ 1 года, и выбрана стратегия контроля ритма сердца;

✓ постоянная – сохранение аритмии.

Кроме того, выделяют также бессимптомные эпизоды ФП, которые не проявляются клинически и регистрируются случайно. При этом риск развития тромботических осложнений одинаков, как при коротких эпизодах, так и при стойких формах. Для регистрации не постоянных форм ФП может использоваться ЭКГ-мониторинг и холтеровское мониторирование. Высокая частота тромбоэмболических осложнений у пациентов с ФП обусловлена рядом причин:

✓ тромбоз левого предсердия;

✓ активация свертывающей системы (гиперкоагуляция);

✓ усиление агрегации тромбоцитов;

✓ эндотелиальная дисфункция.

Европейское общество по изучению сердечного ритма (ERHA – European heart rhythm association) разработало классификацию ФП в соответствии с выраженностью клинических проявлений.

1. ERHA I – клинических симптомов ФП нет.

2. ERHA II – симптомы ФП выражены средне, привычная физическая активность не изменена.

3. ERHA III – выраженные клинические проявления, ограничивающие физическую активность.

4. ERHA IV – тяжелые клинические проявления, инвалидизация пациента.

Согласно Рекомендациям при подозрении на наличие ФП у пациента следует уточнить некоторые анамнестические данные с помощью дополнительных вопросов:

1. Когда вы ощущаете приступ сердцебиения, то сердечный ритм при этом регулярный или нет?

2. Есть ли какие-то предрасполагающие данному приступу факторы (физическая активность, прием алкоголя, стресс)?

3. Сильно ли выражены симптомы во время приступа (можно оценить по шкале ERHA)?

4. Как часто возникают подобные эпизоды и как долго они продолжаются?

5. Есть ли у вас какие-то сопутствующие хронические заболевания, такие как артериальная гипертония, ишемическая болезнь сердца, перенесенный инсульт или инфаркт миокарда, хроническая обструктивная болезнь легких, сахарный диабет, заболевания периферических артерий?

6. Вы злоупотребляете алкоголем?

7. У кого-то из ближайших родственников была фибрилляция предсердий?

Назначая лечение при ФП, следует помнить, что в данном случае терапия имеет основные цели:

✓ уменьшение проявления симптомов ФП;

✓ профилактика осложнений;

✓ оптимальное лечение основного и сопутствующих заболеваний;

✓ контроль ЧСС;

✓ коррекция нарушения ритма при необходимости.

Источником тромбоэмболий у пациентов с ФП часто (до 24 % случаев) является ушко левого предсердия [9]. Причина лежит в анатомических особенностях его строения, которые предрасполагают к тромбообразованию: неровная внутренняя поверхность за счет гребенчатых мышц и мышечных трабекул, конусовидная форма. У пациентов с ФП, как правило, полость левого предсердия дилатирована, его систолическая функция нарушена, ушко также дилатировано, опорожнение его происходит пассивно, кровоток в нем замедлен [10].

Поскольку ФП является самостоятельным фактором риска тромботических событий, то необходимо более тщательно проводить стратификацию риска инсульта с позиций других факторов. Результатом наиболее известных когортных исследований AFI (Atrial Fibrillation Investigators) и SPAF (Stroke Prevention Atrial Fibrillation) стала шкала оценки риска тромботических осложнений у пациентов с ФП – CHADS2 [11, 12] (см. табл. 2). Для получения индивидуальной оценки риска необходимо сложить баллы в соответствии с наличием или отсутствием факторов риска у пациента.

Таблица 2

Шкала CHADS2

Однако в процессе применения был выявлен ряд недостатков данной шкалы, что потребовало ее модификации. В частности, реальное число инсультов пациентов низкого (0 баллов) и среднего риска (1 балл) оказалось выше, чем это ожидалось в соответствии со шкалой CHADS2, поскольку некоторые дополнительные факторы риска, важные для оценки, были недооценены и не включены в шкалу [23, 24].

Исследование The Euro Heart Survey for AF, которое включило более пяти тысяч пациентов с ФП, продемонстрировало результаты, которые дали основание включению дополнительных факторов риска в шкалу CHADS2. К этим факторам относятся женский пол, возраст от 65 до 74 лет и сосудистые поражения.

Таким образом, в настоящее время в основе стратификации риска тромботических осложнений при ФП лежит переработанная шкала CHA2DS2-VASc [13] (см. табл. 3). Для оценки используется сумма баллов для конкретного пациента.

Риск развития инсульта и других тромботических осложнений возрастает пропорционально увеличению суммы баллов по шкале.

Таблица 3

Шкала CHA_2DS_2-VASc

Так, если сумма равна 1, то риск развития инсульта составляет 1,3 % в год, если 2 балла – 2,2 % в год, при максимально возможных 9 баллах – 15,2 % [13].

Подсчитав полученные баллы по наличию факторов риска, можно легко определиться с рекомендованной в данном случае терапией (см. табл. 4).

Так, согласно рекомендациям назначение тромбопрофилактики производится в соответствии с данными, представленными в таблице 4.

Таблица 4

Шкала CHA2DS2-VASc и рекомендации по выбору антитромботической терапии

Посмотрите и проанализируйте шкалу и ее трактовку. По сути дела, она элементарно проста. Если у пациента есть ФП и хотя бы один из перечисленных факторов риска, то ему уже нужна антикоагулянтная терапия.

Таким образом, в настоящее время приемлемым считается проведение антитромботической терапии только при помощи ОАК.

Любая антитромботическая терапия сопряжена с риском развития геморрагических событий. Но как оценить опасность кровотечения? Как поставить эти две большие проблемы на чашу весов и понять, что превалирует? Для оценки риска таких осложнений была также создана шкала, которая называется HAS-BLED (см. табл. 5) [14].

CHA2DS2-VASc и HAS-BLED вошли в официальные Рекомендации Европейского общества кардиологов в качестве основных шкал для оценки риска тромботических осложнений и кровотечения при ФП [1].

Таблица 5

HAS-BLED – шкала оценки риска кровотечения у пациентов с ФП

В Рекомендациях особое указание сделано в отношении риска кровотечения. Устанавливается, что такой риск не может оказывать влияние на принятие решения о назначении антитромботической терапии.

Оценка по шкале HAS-BLED обусловливает лишь отношение к пациенту с высоким числом баллов (больше 3), как к больному, требующему особого внимания при проведении тромбопрофилактики [1].

Хорошо, скажете вы, допустим, мы подсчитали риск тромботических и геморрагических осложнений. Как теперь решить, что является наиболее грозным для данного конкретного больного и не принесет ли ему больший вред антитромботическая терапия? Правильно, в каждом конкретном случае следует подходить индивидуально, однако используя унифицированные шкалы и алгоритмы.

Каждое итоговое значение баллов представляет из себя определенный и подсчитанный на 1000 человек риск развития как тромбоза, так и кровотечения. Давайте ознакомимся с ними (см. табл. 6).

Таблица 6

Соотношение риска тромбоза и кровотечения в зависимости от суммы баллов по шкалам CHA2DS2-VASc или HAS-BLED

Ответ прост – только адекватная антитромботическая терапия. Применение антитромботической терапии оказывает значимое влияние на смертность пациентов с ФП, поэтому данное лечение должно быть назначено с первого дня ведения пациента [1, 15]. Кроме того, перманентно должна проводиться терапия сопутствующих и фоновых заболеваний.

Мы проанализировали ретроспективно истории болезней 323 пациентов, умерших в стационаре и имевших ФП. Как видно из рис. 11, большая часть больных имели высокий риск тромботических осложнений и, следовательно, требовали назначения антитромботической терапии.

При этом, как видно из рис. 12, большинство пациентов с ФП имели средний и высокий риск кровотечений.

Ниже мы приведем анализ результатов лечения этих пациентов.

Таким образом, алгоритм ведения пациентов с ФП в соответствии с рекомендациями схематично можно представить следующим образом – см. рис. 13.

В основном пациенты с ФП ведутся по стратегии «контроль ЧСС», однако существуют случаи, когда неправильный ритм сопровождается выраженными клиническими проявлениями, а также у молодых и физически активных пациентов, то тогда следует добиваться восстановления правильного синусового ритма. Если на фоне терапии, направленной на урежение ЧСС, клинические симптомы уменьшаются, то, несомненно, следует отказаться от дальнейших попыток восстановления ритма.

Рисунок 11. Риск развития тромботических осложнений (CHA2DS2-VASc) у кардиологических больных с фибрилляцией предсердий (число аутопсий – 323)

Рисунок 12. Риск развития геморрагических осложнений (HAS-BLED) у кардиологических больных с ФП (число аутопсий – 323)

Рисунок 13. Алгоритм ведения пациентов с фибрилляцией предсердий

Множество рандомизированных исследований (PIAF 2000, AFFIRM 2002, RACE 2002, STAF 2003, HOT CAF 2004, AF-CHF 2008, J-RHYTHM 2009) были посвящены сравнению стратегий «контроль ритма» и «контроль ЧСС», и основные результаты говорят об отсутствии статистически значимой разницы в этих подходах к ведению и лечению пациентов с ФП [40–44].

Однако следует помнить те ситуации, при которых необходима госпитализация для оказания помощи в стационаре либо для попытки восстановления ритма:

1. Пароксизм фибрилляции, впервые выявленный.

2. Пароксизм фибрилляции предсердий длительностью менее 48 часов.

3. Гипотония/нестабильная гемодинамика.

4. Длительный пароксизм, сопровождающийся выраженными клиническими симптомами.

5. Показания для проведения катетерной, хирургической или аблации атрио-вентрикулярного узла.

По вопросу проведения аблации в качестве альтернативы медикаментозной антиаритмической терапии было проведено несколько рандомизированных исследований: MANTRA-PAF, RAAFT-II, FAST.

Все эти исследования в основном продемонстрировали преимущество аблации в отношении купирования симптомов аритмии улучшения качества жизни [49–53]. Однако следует помнить, что в случае наличия структурной патологии миокарда (ИБС, АГ с гипертрофией миокарда левого желудочка, расширением полостей сердца, сердечной недостаточностью) аблация либо противопоказана, либо назначается с осторожностью, а лучшие исходы наблюдаются у пациентов, получающих медикаментозную терапию.

В целом же аблация показана пациентам с сохраняющимися клиническими проявлениями ФП, несмотря на медикаментозную терапию любой стратегии. На сегодняшний день именно это является показанием к проведению аблации, однако при соблюдении следующих условий:

✓ сохранение функциональной и транспортной функции левого предсердия (размер, тип ФП),

✓ отсутствие тяжелого структурного поражения миокарда,

✓ неэффективность возможных альтернативных методов лечения (антиаритмики, контроль ЧСС),

✓ желание больного.

Как определиться с выбором стратегии ведения пациента с ФП? В данном случае следует в первую очередь определить тип ФП, а также «переносимость» пациентом неправильного ритма (то есть выраженность симптомов и влияние на физическую активность и качество жизни, то есть класс по ERHA).

Впервые выявленная пароксизмальная и персистирующая ФП несомненно изначально требуют попыток восстановления синусового ритма, однако неэффективность данной стратегии является основанием для перехода на «контроль ЧСС».

Постоянная форма ФП, а также любое ухудшение клинических проявлений на фоне «контроля ритма» является показанием для избрания урежения ЧСС основой терапии. В любом случае все эти стратегии, а также переход с одной на другую должны проводиться при эффективной и безопасной антикоагуляции. В амбулаторной практике несомненно чаще используются препараты для урежения ЧСС. В данном случае следует помнить алгоритм выбора препарата, изображенный на рис. 14 [30].

Пациентам, не отвечающим на терапию указанными в алгоритме препаратами, а также при наличии синдрома преждевременного возбуждения желудочков показано применение амиодарона для длительной терапии.

Рисунок 14. Выбор препарата для контроля ЧСС при ФП

В случае сохранения выраженных клинических симптомов аритмии на фоне терапии урежения ЧСС рекомендовано провести попытки восстановления синусового ритма. Таким пациентам прежде всего следует выполнить эхокардиографическое исследование для выявления признаков гипертрофии и ремоделирования миокарда, определения функционального состояния и размеров левого предсердия, а также показано проведение мониторирования ЭКГ для определения формы ФП.

В России наиболее часто используемым препаратом для «коррекции» ритма является амиодарон.

Кроме того, применяются следующие антиаритмические препараты:

✓ дронедарон

✓ пропафенон

✓ соталол

✓ флекаинид

✓ этацизин®

✓ аллапинин®

Однако следует помнить основные моменты алгоритма выбора антиаритмического препарата. В основе выбора препарата лежит выявление наличия серьезного заболевания сердца, то есть субстрата для ремоделирования и развития сердечной недостаточности. При отсутствии таковых препаратами выбора являются БАБ или любые другие антиаритмики.

При наличии ишемической болезни сердца, гипертрофии левого желудочка, признаков ремоделирования миокарда, снижении фракции выброса, застойной сердечной недостаточности или сочетании этих проявлений в большинстве случаев препаратом выбора является амиодарон.

Но следует помнить о большом спектре лекарственных взаимодействий этого препарата и в особенности с антагонистами витамина К (варфарин), что требует дополнительной коррекции дозы или замены препарата на другой.

В настоящее время очень широко в литературе обсуждается новый антиаритмический препарат дронедарон, стремительно входящий в клиническую практику.

Препарат является блокатором натриевых, калиевых и кальциевых каналов и обладает неконкурентной антиадренергической активностью. Дронедарон изучался в нескольких рандомизированных исследованиях: DIONYSOS, ANDROMEDA, ATHENA, PALLAS. Однако результаты этих исследований имеют некоторые разночтения.

Имеются данные о лучшей эффективности дронедарона в сравнении с амиодороном или плацебо в качестве антиаритмика, но также некоторые исследования говорят об увеличении смертности (в том числе сосудистой и аритмической) в группе пациентов, получавших дронедарон.

Несомненно, прием препарата ассоциирован с увеличением смертности и плохого прогноза у пациентов с постоянной формой фибрилляции, в связи с чем препарат запрещен для приема у таких больных. Кроме того, имеются данные о невозможности его сочетания с сердечными гликозидами. А также согласно пересмотренным рекомендациям препарат лучше удерживает синусовый ритм, но увеличивает смертность и неблагоприятный прогноз у пациентов с тяжелыми структурными заболеваниями миокарда (ХСН, ИБС, гипертрофией левого желудочка). В настоящее время препарат зарегистрирован в качестве антиаритмического средства при пароксизмальной или персистирующей ФП.

Таким образом, принимая во внимание результаты всех проведенных исследований, алгоритм выбора антиаритмического препарата для ведения пациента по стратегии «контроль ритма» следует также основывать на наличии серьезного структурного повреждения миокарда (см. рис. 15) [56–58].

Итак, задачей врача при ФП является выбор антиаритмического препарата, максимально подходящего к индивидуальным особенностям пациента, и оценка риска развития тромботических осложнений.

Итак, разобрав клинические рекомендации, вновь вернемся в поликлинику. Мы провели небольшой социологический опрос 100 терапевтов разных участковых поликлиник. Так, 96 % опрошенных встречаются с пациентами с ФП на амбулаторном приеме часто либо очень часто. Однако, несмотря на это, лишь 4 % врачей знакомы и используют в своей практике обозначенные в рекомендациях шкалы CHA2DS2-VASc и HAS-BLED. Кроме того, согласно опросу имеет место недооценка важности антитромботической терапии, а более половины уверены, что самым главным в ведении больных с ФП является восстановление синусового ритма (см. рис. 16).

Рисунок 15. Алгоритм выбора антиаритмического препарата

Рисунок 16. Социологический опрос врачей поликлиник

Действительно, среди антиагрегантов для лечения ИБС наиболее часто используют ацетилсалициловую кислоту (см. табл. 7).

Согласно рекомендациям ACC/AHA (2011) длительная (более 1 года) двойная антитромбоцитарная терапия показана в следующих ситуациях:

✓ имплантация стента, выделяющего лекарство, в связи с дистальным стенозом левой основной коронарной артерии (поражение в области бифуркации является одним из факторов, определяющих риск тромбоза стента и внезапной смерти больного);

✓ больные сахарным диабетом 2-го типа (высокотромбогенное состояние);

✓ низкий риск кровотечения (шкала CRUSADE).

Таблица 7

Применение ацетилсалициловой кислоты у пациентов после перенесенного ОКС (на основе рекомендаций ВНОк, 2009)

Достоинства и недостатки ацетилсалициловой кислоты и клопидогреля представлены в табл. 8.

Таблица 8

Достоинства и недостатки ацетилсалициловой кислоты, применяемой при хронических формах ИБС

В существующих рекомендациях приводятся дозы ацетилсалициловой кислоты в диапазоне от 75 до 150 мг, однако в списке жизненно важных лекарственных средств ВОЗ в разделе антитромботиков указана только одна дозировка, наиболее эффективная для профилактики тромбозов у пациентов кардиологического профиля – 100 мг. В этой дозе препарат оказывает свое антиагрегационное действие, а риск побочных действий относительно невелик (1 случай на 1000 пролеченных в год больных). Наиболее опасные побочные действия препарата – эрозивно-язвенные поражения желудочно-кишечного тракта и внутричерепные кровотечения. Предотвращению желудочно-кишечных кровотечений способствует наличие у таблетки ацетилсалициловой кислоты лаковой кишечно-растворимой оболочки (не пленочной!), нанесенной в несколько слоев, растворяющейся только при рН=7 в тонком кишечнике; при этом слизистая оболочка желудка остается неповрежденной. Примером препарата, соответствующего всем этим требованиям, может служить аспирин-кардио.

Противопоказания к применению ацетилсалициловой кислоты:

✓ обострение язвенной болезни,

✓ продолжающееся кровотечение,

✓ геморрагические диатезы,

✓ непереносимость ацетилсалициловой кислоты,

✓ «аспириновая» бронхиальная астма.

Показано, что у пациентов с перенесенным ОКС досрочное прекращение антиагрегантной терапии в последующем повышает риск смерти и повторного инфаркта миокарда (см. рис. 17).

Рисунок 17. Опасность прекращения антиагрегантной терапии

В 2007 году проведен метаанализ (43 исследования, около 36 000 пациентов), по данным которого антикоагулянты оказались эффективнее антиагрегантов в предотвращении инсульта и системной эмболии у пациентов с ФП минимум на 40 % при минимальном увеличении риска внутричерепного кровотечения (Hart RG, Pearce LA, Aguilar MI. Meta-analysis: antithrombotic therapy to prevent stroke in patients who have nonvalvular atrial fibrillation. Ann Intern Med 2007; 146: 857–867).

Но вернемся к ФП. При ретроспективном изучении 194 историй болезни умерших пациентов с ФП и ишемическим инсультом в качестве антитромботической терапии подавляющее большинство получали антиагреганты (91,1 % при первичном инсульте и 95,7 % при повторном инсульте).

Парентеральные формы антикоагулянтов (нефракционированный гепарин и низкомолекулярные гепарины) назначались половине пациентов (46,5 % при первичном инсульте и 44,1 % при повторном инсульте).

А пероральные антикоагулянты практически не применялись (5,9 % при первичном инсульте и 5,4 % при повторном инсульте).

Кроме того, были проанализированы амбулаторные карты 323 пациентов с ФП и также выявлено недостаточное назначение антикоагулянтной терапии (см. рис. 18).

Рисунок 18. Антитромботическая терапия при ФП у амбулаторных больных (число наблюдений – 323)

Резюмируя данный раздел, следует еще раз подчеркнуть важное клиническое и прогностическое значение ФП и констатировать важнейшую роль терапевта, к которому столь часто обращаются пациенты с ФП. В этой связи мы рекомендуем диагностический минимум, который необходимо выполнять участковым терапевтам при неклапанной форме ФП:

✓ Тщательный сбор жалоб (перебои в работе сердца, сердцебиение, одышка, отеки ног, толерантность к физическим нагрузкам, снижение ежедневной активности).

✓ Анамнез (давность начала симптомов, постоянные перебои или приступами, как долго длится приступ сердцебиения, провоцирующие приступ факторы, перенесенные заболевания и факторы риска, употребление алкоголя).

✓ Осмотр (определение пульсации сосудов, данные пальпации, перкуссии и аускультации, ЧСС, АД).

✓ ЭКГ в 12 отведениях.

✓ Суточное мониторирование ЭКГ.

✓ Эхокардиография (измерение фракции выброса, размеров полостей сердца, выявление внутрисердечных тромбов).

✓ Общий анализ крови (содержание гемоглобина).

✓ Биохимический анализ крови (уровень креатинина).

✓ Определение уровня гормонов щитовидной железы.

✓ Коагулограмма (АЧТВ, МНО, лабораторный контроль над параметрами гемостаза).

✓ Определение показаний для направления в центр антитромботической терапии, стационар и консультации кардиохирурга для решения вопроса о хирургических методах восстановления синусового ритма.

Антитромботическая терапия фибрилляции предсердий

Повышенный риск тромботических осложнений у больных с мерцательной аритмией имеет различные патофизиологические механизмы. По сути, все эти механизмы соответствуют основным постулатам, выдвинутым Рудольфом Вирховым, который в 1845 году описал классическую «триаду», лежащую в основе процесса тромбообразования: гиперкоагуляция, повреждение сосудистой стенки, замедление кровотока. Несмотря на длительный временной интервал, учение Вирхова практически легло в основу современных представлений о проблеме тромбозов и эмболий.

Так, каждый из компонентов триады представляет собой совокупность факторов риска тромбозов и эмболий:

Гиперкоагуляция

✓ Прием гормональных контрацептивов курящими женщинами после 35 лет

✓ Дефицит протеинов S или С

✓ Антифосфолипидный синдром

✓ Гиповолемия и гипервискозность

✓ Ятрогенная патология

✓ Применение прокоагулянтов

✓ Назначение антагонистов витамина К без предварительной терапии гепарином

Повреждение сосудистой стенки

✓ Травма

✓ Хирургическое вмешательство

✓ Флебит

✓ Искусственные клапаны сердца

✓ Протезы сосудов (парадоксальная эмболия через артериовенозные шунты)

Замедление кровотока

✓ Длительный постельный режим

✓ Гиподинамия

✓ Ожирение

✓ Беременность

✓ Длительные авиаперелеты

✓ Врожденная несостоятельность венозных клапанов

✓ Хроническое воспаление тазовых органов

✓ Фибрилляция предсердий

✓ Аневризма желудочка (парадоксальная эмболия через открытое овальное окно при наличии митральной регургитации или через дефект межжелудочковой перегородки)

В большинстве случаев причиной тромбоэмболических осложнений у больных с ФП является образование тромбов в левом предсердии и в ушке левого предсердия. Это обусловлено анатомическими особенностями строения: неровная внутренняя поверхность ушка левого предсердия за счет большого развития гребенчатых мышц и мышечных трабекул, конусовидная форма. Фибрилляция предсердий приводит к расширению полости левого предсердия, нарушению систолической функции, пассивному опорожнению ушка левого предсердия и замедлению кровотока в нем [46].

Учитывая эти особенности, в настоящее время разработаны и активно внедряются и исследуются специальные устройства, препятствующие тромбообразованию в ушке левого предсердия. Так, например компанией WATCHMAN разработан чрескожно имплантируемый окклюдер ушка левого предсердия, который применяется активно в США и Израиле. Это устройство внешне напоминает зонтик (см. рис. 19) и имплантируется хирургическим путем в ушко левого предсердия, где «раскрывается» и тем самым выключает его из кровотока и делает невозможным образование в нем тромботических масс, а следовательно, и развитие кардиоэмболического инсульта.

Отдаленные результаты его применения согласно исследованию PROTECT AF были опубликованы в 2011 году. Однако на сегодняшний день эта технология не имеет повсеместного применения ввиду большого количества технических трудностей, тяжелых кровотечений, интраоперационных осложнений и очень зависит от квалификации хирурга, выполняющего манипуляцию [47].

Рисунок 19. Чрескожно имплантируемый окклюдер ушка левого предсердия

В последнее время очень большое внимание уделяется поиску дополнительных факторов риска и предикторов неблагоприятных исходов при ФП, поскольку достаточно трудно апеллировать только шкалами. Так, было доказано значение биомаркеров для прогноза при мерцательной аритмии. Среди биомаркеров основное внимание сконцентрировано вокруг следующих агентов:

1. Маркеры некроза миокарда (TnT),

2. Маркеры миокардиального стресса (натрийуретические пептиды),

3. Маркер почечной дисфункции (eGFR, цистатин С),

4. Маркеры воспаления (С-реактивный белок, интерлейкин-6),

5. Маркеры фибринолиза (Д-димер).

Оценка прогностической ценности чувствительности в дополнение к клиническим факторам риска и шкале CHA2DS2VASc оценки риска проведена у 14,897 больных с ФП Ziad Hijazi (2013). При этом было показано, что 75 % пациентов имели уровень выше 7,5 нг/Л, 50 % – 11,0 нг/Л и 25 % – 16,7 нг/Л.

Через 2 года частота осложнений в виде инсульта или системной эмболии колебалась от 0,87 % у пациентов с низкими показателями до 2,13 % у пациентов с изначальным уровнем TnT 11,0 нг/Л. Более того, смертность в данной группе соответственно колебалась от 0,46 % до 4,24 % у пациентов с высоким показателем TnT (p<0,0001), а осложнения в виде кровотечений наблюдались в 1,26 % у пациентов с уровнем TnT до 7,5 нг/л, до 4,21 % – с повышенным TnT. Автор сделал на этом основании вывод, что повышение концентрации TnT связано с повышенным риском развития инсульта, внезапной смерти и серьезного кровотечения и может быть использовано в качестве дополнения к шкале CHA2DS2VASc для повышения качества стратификации риска неблагоприятного прогноза.

Целью другого исследования явилось изучение связи между уровнем концентрации в плазме D-димера и риском развития и тяжести сосудистых осложнений у пациентов с ФП (Matsumoto M. и соавт.; 2013). Под наблюдением было 124 пациента с ИИ, у которых отмечено, что увеличение объема миокарда существенно коррелирует с уровнем D-димера (r = 0,309, p < 0,001), систолического (r = 0,201, р = 0,026) и диастолического АД (r = 0,283, p = 0,002). При этом уровень D-димера в значительной степени был связан с увеличением объема миокарда с поправкой на возраст, пол, курение в анамнезе, данных протромбинового времени, МНО (не менее 1,6), диастолического АД. По данным этого исследования, у пациентов с более высоким уровнем концентрации D-димера крови риск развития тромботических осложнений выше, чем у пациентов с его низкой концентрацией.

В другом исследовании, проведенном в кардиологическом отделении университета в Атланте (США), было проанализировано 114 случаев больных с ОИМ, в анамнезе у которых была ФП (средний возраст 58 лет; 32 % женщин). При этом у каждого было двукратное увеличение NT-proBNP, что авторы исследования считают независимым фактором повышенного риска инсульта и смертности.

Таким образом, дополнительно исследуя уровень конфентрации TnT, NT-proBNP и Д-димера, можно прогнозировать развитие осложнений течения ФП у больного, а следовательно, решать вопрос о более жестком режиме антитромботической терапии и ее контроле.

Патофизиологические основы тромбообразования и механизм действия антикоагулянтов

В норме в организме человека синтезируются прокоагулянтные и антикоагулянтные вещества, которые поддерживают систему крови в жидком состоянии и обеспечивают гомеостаз, а также при необходимости (травма, повреждение, кровотечение) активируют систему гемостаза для сохранения целостности сосудистого русла. Однако существует ряд состояний, при котором активизируются прокоагулянтные механизмы, то есть происходит ряд сложных биологических процессов, в результате чего образуются нити белка фибрина, которые, полимеризуясь, становятся тромбами. Тромб (от греч. Θρόµβος – ком, сгусток) – это прижизненно сформированный плотный сгусток крови в просвете кровеносного сосуда или полости сердца.

Для того чтобы понять, к каким последствиям может привести фибрилляция предсердий при возникновении тромбоза, обратимся к рис. 20.

Рисунок 20. Тромботические осложнения фибрилляции предсердий

При фибрилляции предсердий может активироваться система, приводящая к формированию тромбов, а образующиеся тромбы могут закупорить важные сосуды. При обтурации сосудов головного мозга развивается транзиторная ишемическая атака (ТИА) либо инсульт; коронарных артерий – стенокардия либо инфаркт миокарда; легочных артерий – тромбоэмболия легочной артерии; мезентериальных артерий – гангрена кишки; сосудов нижних конечностей – артериальный тромбоз, что в свою очередь может привести к хронической венозной недостаточности либо гангрене нижних конечностей.

Система коагуляции представляет собой каскад из факторов свертывания, которые последовательно активируются и приводят к формированию фибрина – основы тромба. Каждое звено каскада активируется по системе положительной обратной связи. Факторы свертывания принято обозначать в каскаде римскими цифрами. Некоторые из факторов являются витамин К-зависимыми (II, IV, VII, IX, X), то есть в отсутствие достаточного количества витамина К не могут синтезироваться. Каскад коагуляции может активироваться двумя механизмами: внешним и внутренним. Схематично процесс активации факторов в каскаде представлен на рис. 21.

Основы тромбообразования необходимо знать, чтобы понять точки приложения лекарственных препаратов, воздействующих на коагуляцию. К антитромботическим препаратам относятся антиагреганты и антикоагулянты. Учитывая представленные ранее данные о недостаточной эффективности антитромбоцитарных препаратов для профилактики тромботических осложнений при ФП, в данном руководстве акцент будет сделан на антикоагулянтах. По механизму выделяют антикоагулянты прямого и непрямого действия (см. рис. 22).

Рисунок 21. Физиологический каскад свертывания крови

Рисунок 22. Виды антикоагулянтов

Если схематично изобразить это действие прямых антикоагулянтов, то каскад коагуляции будет выглядеть следующим образом (рис. 23).

Наиболее известный и простой из антикоагулянтов – это нефракционированный гепарин – препарат, который опосредованно (за счет взаимодействия с антитромбином III) ингибирует фермент свертывающей системы крови тромбин и в меньшей степени другие факторы свертывания крови (XIIa, XIa, IXa, Ха), что приводит к антикоагуляционному и антитромботическому эффектам. Данный препарат, несомненно, обладает рядом преимуществ: низкая цена, доступность, безопасность, однако его применение ограничивается необходимостью лабораторного контроля АЧТВ, коротким периодом полувыведения (что требует увеличения кратности применения), а также широко известными осложнениями терапии (гепарин-индуцированная тромбоцитопения, остеопороз).

Более современные представители парентеральных антикоагулянтов – низкомолекулярные гепарины (эноксапарин, далтепарин, надропарин) – обладают лучшими показателями безопасности и легко дозируются в зависимости от массы тела пациента.

Рисунок 23. Точки приложения прямых антикоагулянтов в каскаде коагуляции

Низкомолекулярные гепарины по сравнению со стандартным гепарином в большей степени угнетают Xa-фактор свертывания крови и в меньшей тромбин (фактора IIa). Однако как нефракционированный, так и низкомолекулярные гепарины имеют только парентеральную форму введения, что делает их прием амбулаторно невозможным. Эти и другие особенности привели к тому, что данные препараты заняли свою клиническую нишу в качестве антитромботических средств при ОКС, ТЭЛА, инфаркте миокарда и тромбозе глубоких вен.

Значение применения при ФП антикоагулянтов с целью профилактики тромботических осложнений проиллюстрировано следующими примерами.

Больной C., 82 года

В сентябре 2013 года госпитализирован в многопрофильный стационар по СМП с направительным диагнозом «макрогематурия».

В анамнезе: ДГПЖ, ТУР предстательной железы по поводу аденомы (2001). МКБ. Вышеперечисленные жалобы появились 12 часов до госпитализации, вызвал СМП.

Кроме того, пациент страдает артериальной гипертензией с макс. 220/120 мм рт. ст., привычное АД – 140/80 мм рт. ст. без регулярного приема гипотензивных препаратов. ОИМ, ОНМК, сахарный диабет отрицает.

Пациент с диагнозом: ДГПЖ, макрогематурия госпитализирован в урологическое отделение, где после дообследования принято решение о проведении оперативного лечения в объеме ТУР предстательной железы в плановом порядке. На 7-е сутки пребывания в стационаре пациенту было выполнено оперативное вмешательство.

Ранний послеоперационный период протекал гладко, однако на 4-е сутки внезапно появились боли за грудиной, одышка, озноб, цианоз. ЧДД – 20 в минуту, ЧСС – 100 в минуту. На ЭКГ: ритм синусовый, без очаговых изменений. С подозрением на ТЭЛА переведен в отделение реанимационной интенсивной терапии.

В отделении реанимации выставлен диагноз: острый коронарный синдром без подъема сегмента ST.

Пациент переведен в кардиореанимационное отделение, где был зафиксирован пароксизм ФП. TnT – отрицательный, Д-димер 2,1 нг/мл. Через 2 суток, несмотря на проводимое лечение, состояние резко ухудшилось: потерял сознание, гипотония, на ЭКГ: редкий идиовентрикулярный ритм.

Реанимационные мероприятия – без эффекта. Констатирована смерть.

На аутопсию был поставлен следующий клинический диагноз.

Основной – ИБС: 1) острый инфаркт миокарда 2) состояние после ТУР предстательной железы.

Фоновый: Атеросклероз коронарных артерий. Гипертоническая болезнь III ст., степень АГ – 3, риск ССО – 4. Ожирение 2-й ст.

Осложнения: НК 2А. Пароксизмальная форма ФП, рецидивирующая ТЭЛА. ДН 2. Восходящая уроинфекция. Хронический пиелонефрит, обострение. Отек головного мозга.

Соп: Атеросклероз церебральных артерий. Хроническая ишемия головного мозга. Язвенная болезнь желудка, ремиссия, рубцовое изменение привратника со стенозом.

ХОБЛ: хронический обструктивный бронхит, обострение. Нефроангиосклероз. ХПН.

При аутопсии (см. вкладку, рис. 2–5) были выявлены постинфарктный кардиосклероз, гипертрофия левого желудочка, тромбоз парапростатических вен, ТЭЛА.

Таким образом, основной причиной смерти пациента стала ТЭЛА в результате пароксизма ФП и тромбоза парапростатических вен.

Больной К., 73 года

Госпитализирован в многопрофильный стационар по СМП с направительным диагнозом: ИБС. Постинфарктный кардиосклероз. Фибрилляция предсердий, тахисистолия.

При поступлении предъявлял жалобы на учащенное сердцебиение и перебои, колющие боли за грудиной, головную боль, шаткость при ходьбе.

В анамнезе: пациент страдает артериальной гипертензией с макс. 180/110 мм рт. ст., привычное АД 130/80 мм рт. ст. регулярно принимает эналаприл 10 мг в сутки, конкор – 2,5 мг. В 2007 году перенес ОИМ, принимает тромбоАСС 100 мг. Кроме того, у пациента имеет место мочекаменная болезнь, ДГПЖ, по поводу чего принимает омник 0,4 мг. ПСА 6,2 нг/мл. Курит по 1/2 пачки сигарет в день. Алкоголем не злоупотребляет. С 2009 года – постоянная форма фибрилляции предсердий, нерегулярно принимает дигоксин. ОНМК, сахарный диабет отрицает. Ухудшение самочувствия в течение суток – появились учащенное сердцебиение, головная боль, головокружение, шаткость при ходьбе, вызвал СМП.

Пациент из приемного отделения был госпитализирован в кардиореанимационное отделение с диагнозом: ИБС: постинфарктный кардиосклероз.

Фон: Атеросклероз коронарный артерий. Гипертоническая болезнь III стадии, III степени, риск 4.

Осложнения: Постоянная форма фибрилляции предсердий, тахисистолия. НК 2Б.

Сопутствующий: мочекаменная болезнь. ДГПЖ. Хроническая ишемия головного мозга.

При поступлении в КРО состояние тяжелое. В сознании. Дезориентирован. ЧДД 18 в минуту, дыхание жесткое, хрипов нет. ЧСС 150, аритмия. АД 150/100 мм рт. ст. В связи с жалобами на головную боль, головокружение, тошноту и эпизод дезориентации пациент был консультирован неврологом, который высказал предположение об инфаркте головного мозга, в связи с чем была выполнена КТ головного мозга. По данным КТ – инфаркт головного мозга. Пациент был переведен в нейрореанимационное отделение, где на 4-е сутки, несмотря на проводимое лечение, нарастала клиника отека головного мозга, и пациент умер.

На аутопсию был поставлен следующий клинический диагноз.

Основной: 1. Инфаркт головного мозга в бассейне левой мозговой артерии 2. ИБС: постинфарктный кардиосклероз.

Фон: Атеросклероз коронарных, церебральных артерий. Гипертоническая болезнь III ст., степень АГ – 3, риск ССО – 4.

Осложнения: Постоянная форма фибрилляции предсердий, тахисистолия. НК 2А. Отек головного мозга.

Соп: ХОБЛ: хронический обструктивный бронхит, вне обострения. МКБ. ДГПЖ.

При аутопсии (см. вкладку, рис. 6–10) обнаружены повторный инсульт, постинфарктный кардиосклероз, хроническая аневризма, пневмония в нижней доле, камень верхней чашечки левой почки, гиперплазия простаты.

Антагонисты витамина К – «старый» «золотой стандарт»

Длительное время единственным препаратом для перорального приема в качестве антикоагулянтной терапии был варфарин.

Варфарин является непрямым антикоагулянтом, антагонистом витамина К, его действие связано с угнетением фермента (эпоксид-редуктазы), который активирует витамин К, что нарушает образование в печени четырех витамин К-зависимых факторов свертывания (II, VII, IX, X), что в свою очередь приводит к снижению образования тромбина (см. рис. 24).

Варфарин является наиболее хорошо изученным препаратом из всех антикоагулянтов, предназначенных для перорального приема с доказанной эффективностью в отношении профилактики тромботических осложнений. Он является единственным препаратом, зарегистрированным для приема пациентами с клапанной формой ФП.

Метаанализ показал, что применение антагонистов витамина К снижает риск развития инсульта у пациентов с ФП на 64 %, что соответствует абсолютному снижению риска на 2,7 % в год [45].

Рисунок 24. Механизм действия непрямых антикоагулянтов

Прием варфарина при ФП снижает общую смертность на 26 %. Однако практическое применение непрямых антикоагулянтов выявило их недостатки и ограничение в приеме.

Согласно проведенным исследованиям определено терапевтическое окно для приема варфарина, то есть того уровня МНО, при котором достигается оптимальная антикоагуляция, что соответствует минимальному риску развития ИИ и внутричерепного кровоизлияния (см. рис. 25). Такое соотношение возможно при достижении МНО в пределах от 2,0 до 3,0 [Fuster et al. Circulation 2006].

Рисунок 25. Терапевтическое окно варфарина

Кроме того, для длительного приема препарата необходимо тщательно подбирать режим дозирования. Для этой цели разработаны специальные таблицы (табл. 9).

Доза варфарина считается подобранной при соблюдении двух обязательных условий:

1. Минимальное время подбора дозы – 5 суток.

2. В 2 последовательных анализах с интервалом примерно в сутки (2 последовательных дня) будут получены два близких значения МНО в пределах целевого диапазона.

Таблица 9

Подбор дозы варфарина

Однако существуют некоторые состояния, при которых насыщающую дозу варфарина следует уменьшить. К ним относятся:

✓ возраст больного <70 лет,

✓ хроническая почечная недостаточность,

✓ гипопротеинемия,

✓ масса тела менее 60 кг,

✓ печеночная недостаточность,

✓ ранний послеоперационный период,

✓ совместный прием амиодарона.

При приеме варфарина наиболее часто кровотечения возникают в первый месяц. При соблюдении схемы насыщения и учета соматических факторов частота развития чрезмерной гипокоагуляции (МНО>4,0) в 1-й месяц терапии составляет 20–25 %.

Учитывая возможно имеющиеся трудности рутинного определения МНО в амбулаторных условиях, многие пациенты предпочитают самостоятельно контролировать МНО и используют портативные приборы для домашнего использования. Самостоятельное мониторирование МНО способствует достоверному снижению риска смерти на 39 %, риска тромбоэмболий – на 55 % и крупных кровотечений – на 35 %. А если грамотно обучить пациента самостоятельно корректировать дозу варфарина при условии регулярного контроля МНО, то можно добиться снижения риска смерти на 63 %, а тромбоэмболий – на 75 %. В обоих случаях время нахождения пациента в оптимальном диапазоне МНО увеличивается [Lancet, 2008].

Необходимость постоянного контроля МНО снижает комплаенс [18], что приводит к их самостоятельной отмене уже к концу первого года лечения [19]. Трудности с удержанием МНО в пределах терапевтического коридора ведут к недостаточной эффективности варфарина в том случае, если время нахождения МНО вне пределов 2,0–3,0 у пациента составляет менее 65 % [28, 29]. У пациента либо снова появляется высокий риск инсульта, несмотря на прием варфарина, либо он оказывается в области дополнительного высокого риска кровотечения. Известно, что в разных странах у пациентов с ФП, получающих антагонисты витамина К, уровень МНО соответствует референтным значениям в среднем от 44 до 77 % всего времени приема препарата [55].

Также необходимо учитывать большое число лекарственных и пищевых взаимодействий, влияющих на эффективность лечения и требующих контроля и коррекции дозы [18]. Что касается лекарственного взаимодействия, основной проблемой является изменение фармакокинетических параметров варфарина при совместном приеме с такими препаратами, как амиодорон, нестероидные противовоспалительные препараты, многие антибиотики и омепразол. В отношении пищевого взаимодействия пациентам, получающим варфарин, следует четко контролировать количество потребляемых в пищу продуктов, содержащих витамин К. Как известно, самые богатые этим витамином продукты – это зеленые овощи, зелень, шпинат. Зачастую многие пациенты вынуждены снижать дозу препарата в летний период, когда возрастает потребление овощей, фруктов и зелени. Все эти особенности пищевого рациона и взаимодействия с лекарствами могут снижать приверженность пациентов к терапии (см. табл. 10).

В последние годы в литературе активно обсуждается вопрос генетически обусловленной резистентности к варфарину. Под резистентностью к варфарину в литературе понимается невозможность достичь требуемых параметров антикоагуляции (удлинения протромбинового времени или увеличения МНО) до терапевтических значений, используя стандартные дозировки варфарина. Но какова эта стандартная дозировка? В литературе описаны случаи применения варфарина в дозе 145 мг в сутки! И как можно исключить все остальные причины невозможности достижения терапевтического эффекта: погрешности в диете, лекарственное взаимодействие, нарушение всасывания, несоблюдение врачебных рекомендаций? Кроме того, в литературе описаны случаи развития устойчивости на фоне выраженной гиперлипидемии.

Таблица 10

Спектр лекарственных и пищевых взаимодействий варфарина[1]

Таким образом, объективно ясно, что понятие резистентности к варфарину несколько условное. И для упрощения принято считать пациента резистентным, если ему для антикоагуляции требуется более 15 мг варфарина в сутки. Абсолютно понятным становится необходимость жесточайшего лабораторного контроля таких пациентов либо поиск альтернативных методов антитромботической терапии. Ранее больных с резистентностью переводили на низкомолекулярные гепарины либо фондапаринукс. Однако невозможность длительного рутинного использования парентеральных препаратов также очевидна. Поэтому первые попытки использования препаратов нового поколения – новых пероральных антикоагулянтов (НОАК) были именно среди резистентных к варфарину пациентов.

Кроме того, в последнее время очень большое внимание уделяется вопросам генетически обусловленной резистентности к варфарину. Выявлены полиморфизмы в основном гене биотрансформации варфарина – CYP2C9 и молекуле-мишени его действия – VKORC1. Носителям мутантных аллелей требуется меньшая поддерживающая доза варфарина, при этом частота кровотечений и эпизодов чрезмерной гипокоагуляции у них выше. В настоящее время существуют алгоритмы расчета дозы варфарина на основании генотипирования [31–32], выполнение которого и с точки зрения рутинной практики, и с экономической точки зрения является вполне возможным.

Однако в рекомендациях говорится, что в отсутствие в настоящее время данных специальных рандомизированных исследований использование для всех больных фармакогенетического подхода к назначению АВК не рекомендовано. В инструкции, разработанной FDA, имеются специальные таблицы, в которых уже рассчитаны ожидаемые поддерживающие дозы варфарина для носителей разных генотипов. Кроме того, имеется специальный интернет-портал, разработанный Университетской клиникой Вашингтона для расчета насыщающей и поддерживающих доз варфарина с учетом клинических и генотических особенностей пациента (www.warfarindosing.org).

На первый взгляд кажется, что все эти особенности клинической фармакологии варфарина никак не влияют на его использование в практической медицине. Однако зачастую клиницистам приходится сталкиваться с основной проблемой применения антитромботических препаратов – кровотечениями. Рассмотрим клинические примеры применения варфарина в реальной практике.

Пациентка Б., 79 лет

В ноябре 2012 года госпитализирована в стационар с направительным диагнозом: «желудочно-кишечное кровотечение» по тяжести состояния в отделение общей реанимации. При поступлении предъявляла жалобы на боли в животе, тошноту, рвоту, носовое кровотечение, появление синяков на теле (см. вкладку, рис. 11), жидкий стул черного цвета. При ЭГДС было выявлено активное кровотечение и выполнен эндоскопический гемостаз (см. вкладку, рис. 12).

Из анамнеза стало известно, что в сентябре 2012 года находилась на стационарном лечении в терапевтическом отделении, куда обратилась в плановом порядке для подбора и коррекции терапии. Пациентка длительно страдает АГ, СД, а несколько лет назад была выявлена ФП. В стационаре пациентке был назначен варфарин в качестве антитромботической терапии в дозе 2,5 мг в сутки.

При этом при выписке международное нормализованное отношение (МНО) было 2,2. Пациентке не было разъяснено ни врачом стационара, ни участковым терапевтом, как правильно принимать варфарин, о необходимости и методах контроля МНО, о правилах питания при приеме препарата. Таким образом, пациентка принимала варфарин в дозе 2,5 мг в течение 3 месяцев бесконтрольно. В настоящую госпитализацию было экстренно определено МНО, значение которого составляло 17! А уровень гемоглобина крови – 80 г/л.

Пациентка В., 74 года

В ноябре 2013 года другая пациентка госпитализирована в стационар с направительным диагнозом: «Острая кишечная непроходимость» с жалобами на интенсивные боли в животе.

Из анамнеза известно, что настоящие жалобы беспокоят около 3 дней; с 14 лет знает о митральном пороке сердца. В 1994 году пациентке проведена балонная вальвулопластика с последующим рестенозом. Последние 5 лет пациентка страдает постоянной формой ФП, 3 года назад перенесла ИИ, периодически отмечает отеки ног, одышку, принимает фуросемид 40 мг 2 раза в неделю, длительно принимает варфарин бесконтрольно (сама пациентка не знает, для чего это лекарство и к чему может привести его неправильный прием, более того, она считает, что варфарин – это «успокоительное» средство). При проведении дообследования выявлено: МНО 20,92!!! и гемоглобин 73 г/л. При УЗИ выявлена жидкость в брюшной полости.

В экстренном порядке проведено оперативное вмешательство в объеме лапаротомии, где выявлены изменения: гемоперитонеум (200 мл геморрагической жидкости в брюшной полости), сегментарный некроз тонкой кишки, гематома корня брыжейки тонкой кишки с переходом на забрюшинную клетчатку (см. вкладку, рис. 13).

Пациентка К., 79 лет

Госпитализирована в хирургическое отделение с направительным диагнозом: «холедохолитиаз, постхолецистэктомический синдром, холангит» с жалобами на дискомфорт в правом подреберье при нарушении диеты, повышение температуры до 38 °C. В приемном и хирургическом отделениях выяснено: многолетний анамнез желчекаменной болезни, 10 лет назад проведена холецистэктомия. С того времени регулярно испытывает указанные жалобы. Длительно наблюдается гастроэнтерологом. Получает ферменты. В апреле 2013 года по МР-холангиографии выявлен конкремент в холедохе. Рекомендована госпитализация для проведения РХПГ (ретроградной холангиопанкреатографии). Терапевтом пациентка осмотрена не была. На 5-е сутки после проведения РХПГ внезапное ухудшение состояния, выраженная слабость, жидкий стул черного цвета, тошнота. Пациентке в экстренном порядке выполнена ЭГДС, при которой выявлено продолжающееся кровотечение из папиллотомического разреза, произведен эндоскопический гемостаз инъекционным методом с неудовлетворительными признаками окончательного гемостаза, высоким риском рецидива кровотечения. Через 3 часа выполнено повторное эндоскопическое исследование и выявлено продолжающееся кровотечение, проведен повторный гемостаз монополярной коагуляцией. Пациентка переведена в реанимационное отделение, гемоглобин в динамике снизился от исходного 100 г/л до 68 г/л.

В реанимационном отделении пациентка была осмотрена терапевтом, дополнительно выяснено, что она длительно страдает АГ, много лет отмечает приступы стенокардии и пароксизмальной формы ФП, перенесла дважды стентирование коронарных артерий (2002 и 2008 гг.), в 2008 году после стентирования был назначен варфарин (7,5 мг) и кардиомагнил 75 мг, которые пациентка продолжала принимать ежедневно до развития желудочно-кишечного кровотечения.

Таким образом, следует обратить внимание, что пациентке совершенно правильно и по показаниям была назначена двойная антитромботическая терапия, однако не было доступно разъяснено, как долго эти препараты необходимо получать и как правильно контролировать. Все эти годы пациентка знала лишь о контроле МНО и самостоятельно его проводила. При поступлении в стационар уровень МНО был 4,07.

Больная П., 83 года

Поступила в стационар с подозрением на ЖКК. В анамнезе в 2004 году перенесла ИИ с правосторонним гемипарезом, в течение нескольких лет страдает ФП, постоянная форма (см. рис. 26). Известно, что больная принимала варфарин в дозе 2,5 мг ½ таблетки 2 раза в день. Последний контроль МНО в мае 2013 г., значение больная не помнит. В анамнезе рецидивирующие носовые кровотечения.

При осмотре обнаружены множественные кровоизлияния на коже (см. вкладку, рис. 14). МНО 18,5 ЕД, гемоглобин 66 г/л. При срочной ЭГДС выявлены множественные язвы антрального отдела желудка, язва препилорического отдела желудка с признаками продолжающегося кровотечения. Выполнен эндоскопический гемостаз. Кровотечение остановлено, риск рецидива – высокий.

Рисунок 26. ЭКГ больной 83 лет с ФП и выраженной гипертрофией левого желудочка с перегрузкой

К сожалению, похожих примеров в практической медицине немало. И действительно доказавшее свою эффективность средство (напомним, что варфарин достоверно снижает вероятность развития кардиоэмблического инсульта на 64 %), однако применяемое неумело и неправильно, становится смертельным оружием.

«Новая эра» антитромботической терапии

Для разработки новых препаратов для длительной амбулаторной профилактики тромботических осложнений ФП были установлены следующие требования к лекарственному препарату. В первую очередь, это должна быть таблетированная форма. Кроме того, как условия и режим приема, так и необходимость контроля должны обеспечивать простоту и удобство лечения для пациента. Также немаловажным является вопрос лекарственного взаимодействия, поскольку, как правило, пациенты, нуждающиеся в профилактике тромботических осложнений, имеют множество сопутствующих заболеваний, требующих лечения наравне с основным. Антикоагулянт должен обладать и другими свойствами: быстрое начало и прекращение действия (в случае передозировки препараты с большим периодом полураспада приводят к длительным некупирующимся кровотечениям), предсказуемость антикоагулянтного эффекта, возможность унификации дозировки для разных типов пациентов (в том числе для пожилых и пациентов с ХПН), отсутствие необходимости в рутинном контроле коагуляции, действие на одну мишень – один фактор свертывания крови. В итоге были разработаны и повсеместно внедрены в практику так называемые новые оральные антикоагулянты (НОАК). Наиболее известными среди них являются ингибиторы Xa фактора: апиксабан и рибароксабан; а также прямой ингибитор тромбина – дабигатрана этексилат.

На сегодняшний день имеется огромная доказательная база по каждому из препаратов группы НОАК, каждый из препаратов прошел большое количество крупных международных рандомизированных клинических исследований, некоторые из которых еще не завершены (см. табл. 11).

Таблица 11

Исследования НОАК

Широкое использование этой группы препаратов началось с применения их для профилактики ТГВ и ТЭЛА при проведении оперативного лечения в ортопедии (эндопротезирование коленного и тазобедренного суставов). Первые убедительные данные были получены именно по этой группе исследований. В дальнейшем НОАК были зарегистрированы для профилактики тромботических осложнений при ФП. Кроме того, некоторые из НОАК уже получили достаточный опыт применения для профилактики и лечения тромбоза глубоких вен (ТГВ) и ТЭЛА, а также в комплексной терапии при ОКС. Сегодня НОАК имеют следующие зарегистрированные показания (см. табл. 12).

Таблица 12

Зарегистрированные показания для НОАК[2]

Появление этих препаратов дало начало так называемой «новой эре» в антитромботической терапии.

Дабигатрана этексилат

Как видно из следующей схемы (см. рис. 27), все препараты уменьшают риски тромботических осложнений, однако все они отличаются по 4 позициям: безопасность, комплаенс, особенности фармакокинетики и взаимодействию.

Крупным многоцентровым международным слепым исследованием дабигатрана было RELY (Randomized Evaluation of Long-term anticoagulant therapY). В исследование были включены 18 113 пациентов с фибрилляцией предсердий и факторами риска. Средний балл по шкале CHA2DS-VASc составил 2,1. В исследовании сравнивались эффективность и безопасность двух антитромботических препаратов (варфарина при поддержании МНО в терапевтических пределах и 2 варианта дозировок дабигатрана этексилата 110 мг и 150 мг 2 раза в день). Согласно проведенному исследованию RELY дабигатрана этексилат в дозе 110 мг 2 раза в день продемонстрировал сопоставимую с варфарином эффективность и был более безопасен в отношении развития кровотечений. Дабигатрана этексилат в дозе 150 мг 2 раза в день был статистически значимо более эффективен по сравнению с варфарином в отношении профилактики тромботических исходов фибрилляции предсердий при сопоставимой частоте развития геморрагических осложнений (см. рис. 28).

Рисунок 27. Дабигатрана этексилат

Рисунок 28. Сравнение эффективности варфарина и дабигатрана

Кроме того, по данным исследования RELY, применение дабигатрана этексилата приводит к развитию меньшего числа угрожающих жизни кровотечений и внутричерепных кровоизлияний по сравнению с варфарином (см. рис. 29) [54].

Рисунок 29. Сравнение безопасности варфарина и дабигатрана

В конце 2012 года завершено исследование RELY-ABLE, целью которого явилось оценить эффективность и безопасность длительного (более 2 лет) применения дабигатрана этексилата в качестве профилактики инсульта у больных с фибрилляцией предсердий. В это исследование включен 5851 пациент из группы получавших дабигатран в RELY. Отдаленные результаты терапии дабигатраном также говорят о его хорошей эффективности в качестве антитромботической профилактики инсульта и системных эмболий. Пациенты получали дабигатрана этексилат в течение более двух лет. Выявлено значимо большее число массивных кровотечений на фоне приема дабигатрана в дозе 150 мг ´ 2 раза в день [35].

Дабигатран является пролекарством, применяется 2 раза в сутки, а также по данным проведенного метаанализа данный препарат достоверно увеличивает риск развития коронарных событий на 30 % у пациентов с ФП [22].

Ривароксабан

Ознакомившись с классификацией антикоагулянтных препаратов и коротким обзором патофизиологических основ каскада коагуляции, а также точек приложений основных групп препаратов в нем, легко убедиться в том, что ключевая роль в каскаде коагуляции принадлежит Xa-фактору, и несомненны преимущества препаратов, способных селективно его блокировать.

Проведенные исследования демонстрируют высокую эффективность и безопасность, а также отсутствие необходимости в лабораторном контроле [20] прямого ингибитора центрального звена каскада коагуляции – фактор Xa – ривароксабана. Среди его преимуществ выделяют:

1) конкурентно и обратимо связывается с субстратом;

2) является селективным и мощным ингибитором Ха-фактора;

3) обладает высокой биодоступностью (80 %);

4) период полувыведения составляет от 5 до 9 часов у молодых и от 11 до 13 часов у пациентов старшего возраста;

5) экскретируется преимущественно почками (70 %), около 30 % выводится с желчью;

6) обладает предсказуемой фармакокинетикой;

7) не требует лабораторного контроля и подбора дозы;

8) небольшой спектр лекарственных и пищевых взаимодействий;

9) диаметр таблетки 6 мм, имеет хорошую переносимость;

10) простота применения – однократный прием в течение суток.

В исследовании ROCKET AF ривароксабан продемонстрировал сопоставимые показатели эффективности в отношении развития тромботических осложнений ФП (в частности, снижение риска инсульта на 21 %), а также меньшее число крупных и внутричерепных кровотечений по сравнению с варфарином (см. рис. 30, 31) [20].

Полученные положительные результаты и сопоставимая эффективность особенно важны, принимая во внимание структуру пациентов, включенных в исследование. В ROCKET AF были включены большое количество пожилых пациентов, среди которых пациенты с числом баллов по CHADS2 более 3 составили 84 %. Кроме того, в популяции исследования пациенты, перенесшие ИИ или ТИА, составили 55 %, что позволяет говорить о возможности применения ривароксабана как для первичной, так и для вторичной профилактики инсульта [20].

Рисунок 30. Эффективность ривароксабана для предупреждения кардиоэмболического инсульта

Как известно, ФП является негативным прогностическим фактором у пациентов, госпитализированных по поводу острого инфаркта миокарда [21]. Пациенты с ФП нередко имеют широкий спектр сочетанной патологии, что подтверждается данными аутопсии. Для таких пациентов актуальным является вопрос о риске коронарных событий.

Рисунок 31. Безопасность ривароксабана в отношении развития внутричерепных кровотечений

Для профилактики инсульта у этих больных нужен препарат, снижающий или как минимум не влияющий на риски инфаркта миокарда. В последнее время в литературе много внимания уделяется увеличению риска развития инфаркта миокарда у пациентов с ФП на фоне приема новых пероральных антикоагулянтов. С целью уточнения этих данных был проведен метаанализ по данным 28 рандомизированных клинических исследований, в которых участвовали 138 948 пациентов с ФП. Результаты продемонстрировали статистически значимое (22 %) снижение риска инфаркта миокарда на фоне применения ривароксабана [22].

Перечисленные преимущества ривароксабана, данные исследования ROCKET AF, а также метаанализа позволяют рассматривать Ксарелто® как наиболее приближенный к современным требованиям пероральный антикоагулянт, применимый для длительной амбулаторной профилактики, как у пациентов со средним риском, так и среди тяжелых коморбидных больных с высоким риском тромботических осложнений и коронарных событий. В исследованиях in vitro показано, что прямые ингибиторы тромбина, в отличие от ингибиторов фактора Ха, могут вызывать парадоксальное свертывание крови, обусловленное предотвращением активации протеина С, которая в норме индуцируется тромбином. Протеин С – это естественный антикоагулянт, участвующий в системе обратной связи, активируемый после образования тромбина. При длительном использовании прямых оральных ингибиторов тромбина возрастает уровень маркеров воспаления. Это обусловливает более высокую частоту коронарных событий.

В последнее время уделяется большое внимание вопросу применения антикоагулянтов у пациентов с высоким коронарным риском, а также после острых коронарных событий (ОКС, ОИМ, хирургические вмешательства на коронарных сосудах). И среди новых пероральных антикоагулянтов наиболее выгодно пока демонстрирует свои результаты в этой области именно ривароксабан. Так, например, в 2012 году опубликованы результаты исследования 3 фазы ATLAS ACS 2-TIMI 51, в которое было включено 15 523 пациента. Целью исследования было определить, как изменятся исход и прогноз пациентов с ОКС при добавлении ривароксабана к стандартной антитромбоцитарной терапии (аспирин либо клопидогрель, либо их комбинация). Результаты исследования продемонстрировали достоверное снижение как общей смертности, так и отдельных показателей, таких как: смерть от сердечно-сосудистых причин, инфаркт миокарда, инсульт. Однако выявлено повышение риска кровотечений, но без увеличения риска смертельных кровотечений. Также важным результатом является достоверное снижение частоты тромбоза стента при добавлении ривароксабана к стандартной терапии после стентирования коронарных артерий. В ходе исследования применялись 2 дозировки ривароксабана, лучшие результаты продемонстрировала более низкая из них – 2,5 мг ´ 2 раза в день.

Таким образом, тройная антитромбоцитарная терапия (ривароксабан, аспирин, клопидогрель) показана пациентам с высоким сердечно-сосудистым риском и низким риском кровотечений (в том числе пациентам, перенесшим стентирование коронарных артерий) [33].

Кроме того, совсем недавно ривароксабан был зарегистрирован в США, Европе, Канаде и России по новому показанию – профилактика и лечение венозных тромбоэмболий.

Апиксабан

По механизму действия апиксабан сходен с ривароксабаном, является синтетическим ингибитором фактора Xa каскада коагуляции, однако имеет некоторые другие отличия. Биодоступность апиксабана ниже и составляет 50 %. Выводится препарат преимущественно с калом – 75 %, оставшаяся четверть – почками, что определяет его преимущества в использовании у больных с нарушенной функцией почек. Применяется в дозе 5 мг ´ 2 раза в сутки. Пациентам с умеренно выраженной ХПН рекомендована доза 2,5 мг ´ 2 раза в сутки.

Эффективность и безопасность апиксабана изучалась в двух крупных международных исследованиях AVERROES и ARISTOTLE.

В международном рандомизированном исследовании ARISTOTLE, в которое были включены более 18 000 пациентов с ФП, апиксабан продемонстрировал лучшие показатели эффективности и безопасности в сравнении с варфарином (см. рис. 32).

Рисунок 32. Частота (%) развития инсульта и системных эмболий на фоне приема апиксабана или варфарина в исследовании ARISTOTLE

У пациентов с фибрилляцией предсердий апиксабан оказался более эффективным препаратом, чем варфарин, в профилактике инсульта или системной эмболии, применение которого сопровождалось меньшей частотой возникновения кровотечений и было сопряжено с более низкой смертностью [34].

Применение апиксабана ассоциировано с достоверно меньшим числом массивных и внутричерепных кровотечений (см. рис. 33) [34].

Рисунок 33. Частота (%) развития кровотечений на фоне приема апиксабана или варфарина в исследовании ARISTOTLE

Однако следует отметить, что в исследование были включены пациенты, имевшие средний и высокий риск тромботических осложнений в равной пропорции (см. табл. 13).

Таблица 13

Распределение пациентов, включенных в исследование ARISTOTLE, по наличию факторов риска тромботических осложнений

Что касается особенностей фармакокинетики препарата, то минимальный процент выведения почками (25 %) делает апиксабан более предпочтительным при наличии поражения почек. Хотя известно, что наличие почечной недостаточности не меняет риска развития тромботических событий, однако на фоне антикоагулянтной терапии может приводить к увеличению риска кровотечения [65].

Особо следует уделить внимание исследованию AVERROES. В данное исследование включались пациенты, которым показан прием пероральных антикоагулянтов, однако по тем или иным причинам прием антагонистов витамина К невозможен, либо пациенты, которые сами отказываются принимать варфарин. Включенным в исследование пациентам назначался либо апиксабан, либо ацетилсалициловая кислота.

Исследование продемонстрировало значительно превосходящие показатели эффективности апиксабана над ацетилсалициловой кислотой. Причем преимущество апиксабана было настолько очевидным, что специальный комитет по надзору за исследованиями рекомендовал завершить исследование досрочно.

На фоне приема апиксабана зарегистрировано вдвое меньшее число инсультов и системных эмболий в сравнении с ацетилсалициловой кислотой при сопоставимом числе кровотечений [59]. То есть применяя аспирин и другие препараты ацетилсалициловой кислоты для профилактики инсульта и системных эмболий у пациентов с ФП, мы рискуем вызвать кровотечение с теми же шансами, что и применяя антикоагулянты, однако при этом не предотвращаем развитие тромботических событий.

Будущее не за горами

Появление НОАК породило новую эру антитромботической терапии. Однако наука продолжает развиваться. И уже сейчас имеются некоторые данные о других пероральных антикоагулянтах, которые только исследуются. И, конечно, с учетом особенностей механизма действия на каскад коагуляции, все внимание разработчиков лекарственных препаратов приковано к группе прямых ингибиторов Ха-фактора. Помимо уже известных нам двух препаратов (ривороксабан и апиксабан), синтезированы еще четыре препарата (эдоксабан, бетриксабан, дарексабан, отамиксабан).

Эдоксабан – препарат, разработанный японской фармацевтической компанией Daiichi Sankyo. В настоящее время данный препарат зарегистрирован для применения по трем основным показаниям в Японии (профилактика тромботических осложнений при ортопедических вмешательствах, профилактика тромботических осложнений у пациентов с неклапанной ФП, профилактика и лечение ВТЭ). Продолжаются исследования III фазы препарата в США.

Эдоксабан уже имеет убедительную доказательную базу – 2 крупных исследования ENGAGE AF-TIMI 48 и Hokusai-VTE, в которых приняли участие 21 105 и 8292 пациента соответственно. Эдоксабан применяется один раз в день и соответствует варфарину в предотвращении инсульта и системной эмболии, при этом реже вызывает кровотечения и снижает общую кардиоваскулярную смертность [66].

Кроме того, продолжаются исследования III фазы для препарата бетриксабан. Препарат компании Astellas Pharma дарексабан в сентябре 2011 года был снят с производства и прекращены все исследования, поскольку по результатам исследования II фазы RUBI-1 было зарегистрировано четырехкратное увеличение риска кровотечения на фоне приема препарата при остром коронарном синдроме [67]. Отамиксабан, разработанный компанией Sаnofi, также в 2013 году снят с производства в связи с неудовлетворительными результатами исследований III фазы.

Правила перехода от одного антитромботического препарата к другому

С учетом появления нескольких антитромботических препаратов с различными механизмами действия разработаны специальные схемы перехода от одного препарата к другому для достижения и поддержания оптимальных параметров антикоагуляции.

1. Переход от антагонистов витамина К (варфарин) к новым пероральным антикоагулянтам (НОАК).

Прежде чем назначить НОАК, следует оценить МНО. Если МНО менее 2,0, то можно сразу назначать стандартную дозировку НОАК. Если МНО от 2,0 до 2,5, то можно либо сразу назначить, либо на следующий день. Если МНО более 2,5, то следует дождаться снижения МНО. Следует помнить, что период полураспада варфарина составляет от 36 до 42 часов, и соответственно контролировать МНО повторно следует не ранее чем через этот промежуток времени.

2. Переход от парентеральных антикоагулянтов к пероральным.

Пероральные антикоагулянты можно назначать сразу после отмены нефракционированного гепарина. При использовании низкомолекулярных гепаринов (НМГ) первая доза перорального препарата должна быть дана тогда, когда планировалась следующая инъекция НМГ.

3. Переход от НОАК к антагонистам витамина К (варфарин).

Антагонисты витамина К имеют очень продолжительный период начала действия (может потребоваться от 5 до 10 дней, пока МНО достигнет терапевтического значения). Именно поэтому для поддержания оптимальных показателей антикоагуляции на период перехода от одного препарата к другому следует применять обе группы вместе. Также необходимо помнить, что некоторые НОАК (ривароксабан, апиксабан) также могут изменять МНО, поэтому мониторинг следует проводить каждые 24 часа, пока МНО не достигнет терапевтического диапазона (2,0–3,0).

4. Переход от НОАК к парентеральным антикоагулянтам.

Первая доза парентерального антикоагулянта вводится тогда, когда должен быть прием следующей дозы НОАК.

5. Переход от одного НОАК к другому.

Первая доза альтернативного НОАК должна быть применена тогда, когда по плану следующая доза предыдущего НОАК. Однако если у пациента имеется снижение функции почек, то следует несколько увеличить временной интервал приема нового препарата и, если возможно, оценить его концентрацию в плазме.

6. Переход от антиагреганта (ацетилсалициловая кислота, клопидогрель) к пероральному антикоагулянту.

Использовать пероральный антикоагулянт (варфарин или НОАК) можно непосредственно после отмены ацетилсалициловой кислоты или клопидогреля.

Кровотечения на фоне приема оральных антикоагулянтов

Основная проблема антитромботической терапии – это увеличение риска кровотечения. К сожалению, в основном пероральные антикоагулянты не имеют антидотов, хотя антидот к ривароксабану проходит клинические исследования и, возможно, скоро будет доступен для широкого применения. С учетом ориентированности данной книги на амбулаторную службу следует помнить, что появление признаков кровотечения любой локализации требует от врача поликлиники двух немедленных действий: 1 – отменить прием антикоагулянта; 2 – госпитализировать пациента в стационар. При оказании помощи в стационаре уже требуются дополнительные действия в виде оценки тяжести кровотечения и использования соответствующих пособий (см. рис. 34; по W. Frank Peacock et al, 2012).

Рисунок 34. Алгоритм ведения пациентов с кровотечением на фоне приема НОАК

Индивидуализация антитромботической терапии при фибрилляции предсердий

До появления НОАК был практически только варфарин в арсенале врача в спектре пероральных антикоагулянтных препаратов. Сейчас же есть три альтернативных и во многих аспектах превосходящих варфарин препарата. Как выбрать среди них? Как определить, какой препарат из четырех предпочтительнее в тех или иных клинических ситуациях? Препараты НОАК относительно новые, и поэтому судить о занимаемых ими клинических нишах пока немного трудно. Но в целом имеются уже достаточно обширная доказательная база и данные субанализов в подгруппах, позволяющие развести препараты по клиническим нишам их применения. К сожалению, пока нет отдаленных результатов использования НОАК в течение многих лет. Но и эти данные также скоро станут доступными. Попробуем систематизировать информацию о всех пероральных антикоагулянтах, чтобы можно было просто в них разобраться и решить, какой препарат в той или иной ситуации оптимален.

Таблица 14

Показатели фармакокинетики и фармакодинамики оральных антикоагулянтов

Первый пункт систематизации – это показатели фармакокинетики и фармакодинамики (см. табл. 14) [68].

Какие можно сделать выводы из данной таблицы?

1. Вариабельность отмены препаратов при необходимости хирургического пособия.

2. Опасность передозировки препарата с большим периодом полураспада.

3. Преимущество назначения апиксабана при почечной недостаточности и назначение дабигатрана с большой осторожностью.

4. Минимальные метаболические взаимодействия через систему цитохрома Р-450 у апиксабана и дабигатрана.

В случае наличия высокого риска ишемических событий у пациентов с ФП, который можно легко определить по шкале GRACE (см. табл. 15), следует из НОАК выбрать ривароксабан, который, как показал метаанализ, еще и достоверно снижает риск коронарных осложнений на 22 %, в отличие от дабигатрана, который этот риск увеличивает на 30 % [69].

Таблица 15

Шкала оценки ишемических исходов

Интерпретировать шкалу GRACE можно, подсчитав вручную баллы (см. табл. 16) либо воспользовавшись специальным калькулятором в Интернете.

Таблица 16

Интерпретация шкалы GRACE

Кроме того, ривароксабан можно считать препаратом выбора для пожилых пациентов, поскольку 44 % пациентов, включенных в исследование ROCKET AF, были старше 75 лет. А также данный препарат следует рассматривать первым в выборе антитромботического средства для вторичной профилактики инсульта. Такой вывод можно сделать, опираясь опять же на данные ROCKET AF, продемонстрировавшего хорошую эффективность ривароксабана у пациентов после перенесенного инсульта или ТИА, которые составили более половины всех включенных в исследование больных [70]. При наличии же очень высокого риска инсульта и системных эмболий и низкого риска кровотечений и ишемических исходов, то, вероятно, следует предпочесть дабигатран в высокой дозе 150 мг ´ 2 раза в день, поскольку он достоверно эффективнее в профилактике инсульта, но увеличивает риск кровотечений и коронарных событий.

С учетом большого распространения атеросклероза, сахарного диабета и других коморбидных состояний число пациентов со сниженной почечной пункцией огромно. Но они также требуют современной эффективной и безопасной антикоагулянтной терапии и профилактики. Исследования в данной подгруппе продемонстрировали увеличение риска инсульта, системных эмболий и кровотечений у больных со сниженной функцией почек. Однако с учетом фармакокинетических показателей и результатов исследований оптимальным является назначение либо ривороксабана, либо апиксабана. Именно эти препараты продемонстрировали сопоставимые результаты, а снижение дозы при сохранении эффективности снижает риск фатальных кровотечений.

В настоящее время в Клинических рекомендациях по ведению больных с ФП большое внимание уделено выбору антикоагулянтного препарата. Так, при невозможности использования антагонистов витамина К (трудности в поддержании МНО 2–3, побочные эффекты, противопоказания, невозможность контроля МНО) и наличии показаний для приема пероральных антикоагулянтов рекомендовано использовать любой НОАК (дабигатран, ривароксабан, апиксабан). Кроме того, в рекомендациях говорится о предпочтении НОАК антагонистам витамина К по суммарным данным всех исследований. Также в рекомендациях отражены условия выбора дозировок препаратов. Если показан прием дабигатрана, то следует отдать предпочтение дозе 150 мг х 2 раза в день (так как она более эффективная), кроме некоторых случаев (пациенты старше 80 лет, одновременный прием верапамила, снижение почечной функции, риск кровотечений по шкале HAS BLED >3). Если показан прием ривароксабана, следует отдать предпочтение дозе 20 мг ´ 1 раз в день, кроме нескольких ситуаций (снижение почечной функции, риск кровотечений по шкале HAS BLED >3). Если показан прием апиксабана, то следует предпочесть дозировку 5 мг х 2 раза в день за исключением случаев сочетания двух из следующих ситуаций (снижение почечной функции, риск кровотечений по шкале HAS BLED >3, возраст старше 80 лет, вес менее 60 кг). Несмотря на указания в руководствах по использованию НОАК об отсутствии необходимости лабораторного контроля, клинические рекомендации советуют проводить периодический мониторинг показателей почечной функции – определять клиренс креатинина (2 раза в год).

Тромболитическая терапия у больных ФП, получающих НОАК. Надежных данных, подтверждающих эффективность и безопасность проведения тромболизиса у пациентов, получающих новые ОАК, нет, и каких-то универсальных рекомендаций дать невозможно. В исследовании ROCKET AF не включались пациенты, у которых применяли фибринолитики в течение 10 дней перед рандомизацией. В рекомендациях ESC по ФП 2012 года не рекомендовано применение тромболизиса у пациентов с возникшим ишемическим инсультом, принимающие новые ОАК, если имеется удлинение протромбинового времени (для ривароксабана) или АЧТВ (для дабигатрана). Некоторые эксперты, учитывая лучший профиль безопасности ривароксабана, относительно варфарина в плане риска внутричерепных кровоизлияний, полагают возможным использование тромболизиса у пациентов, принимающих ривароксабан, при неувеличенном протромбиновом времени. G. Palareti et al. (2013).

Послесловие

Вспомним пациента П., 62 лет, с мерцательной аритмией из приведенного первым клинического примера. Теперь, имея знания о проблеме, о подходах и методах современной и эффективной терапии, мы можем без труда определиться со стратегией ведения данного пациента и назначить ему адекватное лечение.

В соответствии с рекомендациями по данному алгоритму пациент П., 62 лет, имеет неклапанную форму ФП, 3 балла по шкале CHA_2DS_2-VASc, 1 балл по шкале HAS-BLED, не имеет противопоказаний к приему ривороксабана, не имеет ХПН, однако имеет относительно высокий риск ишемических исходов по шкале GRACE. Таким образом, пациенту показан прием пероральной антикоагулянтной терапии. И наиболее оптимальным препаратом в данном случае будет ривароксабан в дозе 20 мг ´ 2 раза в день.

В отношении антиаритмической терапии пациент имеет постоянную форму фибрилляции предсердий и ведет неактивный образ жизни (не работает, ежедневная физическая активность минимальна). Однако эпизоды учащенного сердцебиения беспокоят его достаточно часто, и он плохо их переносит. Поэтому в данном случае оптимальной комбинацией будет дигоксин и БАБ в небольшой дозе (например, бисопролол 2,5 мг 1 раз в день).

Кроме того, необходимо пациенту назначить статины и антагонисты рецепторов к ангиотензину II для коррекции АД и холестеринемии.

Дальнейшие рекомендации для пациента:

✓ Контроль АД, ЧСС дома.

✓ При ухудшении симптомов и их переносимости обратиться к участковому терапевту (кардиологу).

✓ Регулярный контроль ЭКГ, холестерина, биохимических показателей (креатинина).

В настоящее время под нашим наблюдением находятся 15 больных, которые уже в течение 6 месяцев получают ксарелто. Препарат впервые был назначен 12 больным; перевод с варфарина осуществлен – 1; с прадаксы – 2. Все больные имели различные формы фибрилляции предсердий, 1 и более фактора риска по шкале CHA2DS2-VASC (средний балл составил 4,6, средний балл по шкале HAS BLED – 2). В течение всего периода наблюдений ни в одном случае тромботических осложнений нами не отмечено.

Приложение

В данном разделе авторами предлагаются некоторые основные аспекты, необходимые в рутинной практике врача-терапевта и кардиолога поликлиники в удобной форме схем и таблиц.

Приложение создано для того, чтобы каждый доктор, имея книгу у себя под рукой, мог легко найти и применить нужную информацию прямо на приеме, и для этого не нужно пересматривать всю книгу в поисках необходимого алгоритма или шкалы.

Таблица 1

Шкала CHA2DS2-VASc

Таблица 2

HAS-BLED – шкала оценки риска кровотечения у пациентов с ФП

Таблица 3

Сопоставление рисков инсульта по шкале CHA2DS2-VASc и кровотечений по шкале HAS-BLED

Пример.

Если у пациента количество баллов по шкале CHA_2DS_2-VASc – 3, то риск инсульта 5,92 %, а по шкале HAS-BLED – 1 балл, то риск кровотечения – 1,02 %.

Рисунок 1. Как назначить антикоагулянтную терапию больному с фибрилляцией предсердий?

Показания для госпитализации пациента с ФП

1. Пароксизм фибрилляции впервые выявленный.

2. Пароксизм фибрилляции предсердий длительностью менее 48 часов.

3. Гипотония/нестабильная гемодинамика.

4. Длительный пароксизм, сопровождаемый выраженными клиническими симптомами.

5. Показания для проведения катетерной, хирургической или аблации атриовентрикулярного узла.

6. Признаки кровотечения на фоне приема ОАК.

Таблица 4

Подбор дозы варфарина

Таблица 5

Пероральные антикоагулянты. Режимы назначения[3]

Рекомендации EOK (2013) по приему НОАК

1. Пациенты, получающие НОАК, должны посещать врача 1 раз в 3 месяца.

2. На каждого пациента должна заводиться карта, в которой будут отмечаться:

✓ тромботические осложнения;

✓ любые нежелательные воздействия и кровотечения (в том числе снижение уровня гемоглобина);

✓ лекарственная терапия сопутствующих заболеваний;

✓ результаты анализа крови (гемоглобин и креатинин).

3. Почечная функция должна оцениваться более часто у пациентов, получающих дабигатран, пожилых людей и у пациентов, у которых межлекарственное взаимодействие может затронуть почечную функцию.

Таблица 6

Лабораторный контроль за НОАК

Список литературы

1. Camm A.J., Lip G.Y., De Caterina R. et al. 2012 focused update of the ESC Guidelines for the management of atrial fibrillation: an update of the 2010 ESC Guidelines for the management of atrial fibrillation. Developed with the special contribution of the European Heart Rhythm Association // Eur. Heart J. 2012. Vol. 33 (21). P. 2719–2747.

2. Sun Y., Hu D. The link between diabetes and atrial fibrillation: cause or correlation? // J. Cardiovasc. Dis. 2010. Vol. 1. P. 10–11.

3. Tonje A. Aksnes and Sverre E. Kjeldsen. A link between hypertension and atrial fibrillation: methods of treatment and prevention // Current Vascular Pharmacology. 2010. Vol. 6. P. 769–774.

4. Jan Heeringa, Deirdre A.M. van der Kuip et al. // European Heart Journal. 2006. Vol. 27. Р. 949–953.

5. Lloyd-Jones D.M., Wang T.J., Leip E.P. et al. Lifetime risk for development of atrial fibrillation: the Framingham Heart Study // Circulation. 2004. Vol. 110 (9). P. 1042–1046. Epub 2004 Aug 16.

6. Vidaillet H., Granada J.F., Chyou P. et al. A population-based study of mortality among patients with atrial fibrillation or flutter // Am. J. Med. 2002. Vol. 113 (5). P. 365–370.

7. Kirchhof P., Auricchio A., Bax J. Outcome parameters for trials in atrial fibrillation: executive summary // Eur.Heart J. 2007. Vol. 28 (22). P. 2803–2817.

8. Hylek E.M., Go A.S., Chang Y. et al. Effect of intensity of oral anticoagulation on stroke severity and mortality in atrial fibrillation // N. Engl. J. Med. 2003. Vol. 349 (11). P. 1019–1026.

9. Stöllberger C., Schneider B., Finsterer J. Elimination of the left atrial appendage to prevent stroke or embolism? // Chest. 2003. Vol. 124 (6). P. 2356–2362.

10. Watson T., Shantsila E., Lip G.Y. Mechanisms of thrombogenesis in atrial fibrillation: Virchow’s triad revisited // Lancet. 2009. Vol. 373. P. 155–166.

11. Atrial Fibrillation Investigators. Risk factors for stroke and efficacy of antithrombotic therapy in atrial fibrillation. Analysis of pooled data from five randomized controlled trials // Arch Intern Med. 1994. Vol. 154 (13). P. 1449–1457.

12. Hart R.G., Pearce L.A., McBride R. et al. Factors associated with ischemic stroke during aspirin therapy in atrial fibrillation: analysis of 2012 participants in the SPAF I–III clinical trials. The Stroke Prevention in Atrial Fibrillation (SPAF) Investigators // Stroke. 1999. Vol. 30 (6). P. 1223–1229.

13. Lip G.Y., Nieuwlaat R., Pisters R. et al. Refining clinical risk stratification for predicting stroke and thromboembolism in atrial fibrillation using a novel risk factor-based approach: the euro heart survey on atrial fibrillation // Chest. 2010. Vol. 137 (2). P. 263–272.

14. Pisters R., Lane DA, Nieuwlaat R. et al. A novel user-friendly score (HAS-BLED) to assess 1-year risk of major bleeding in patients with atrial fibrillation: the Euro Heart Survey // Chest. 2010. Vol. 138 (5). P. 1093–1100.

15. Crijns H.J. Rate versus rhythm control in patients with atrial fibrillation: what the trials really say // Drugs. 2005. Vol. 65 (12). P. 1651–1667.

16. Hart R.G., Halperin J.L. Atrial fibrillation and stroke: Concepts and controversies // Stroke. 2001. Vol. 32. P. 803–808.

17. Connolly S., Pogue J., Hart R. et al. Clopidogrel plus aspirin versus oral anticoagulation for atrial fibrillation in the Atrial fibrillation Clopidogrel Trial with Irbesartan for prevention of Vascular Events (ACTIVE W): a randomised controlled trial // Lancet. 2006. Vol. 367 (9526). P. 1903–1912.

18. Goldstein L.B., Akin D.R., Samsa G.P. et al. US national survey of physician practices for the secondary and tertiary prevention of ischemic stroke. Design, service availability, and common practices // Stroke. 1995. Vol. 26 (9). P. 1607–1615.

19. Fang M.C., Go A.S., Chang Y., Borowsky L.H. et al. Warfarin discontinuation after starting warfarin for atrial fibrillation // Circ Cardiovasc Qual Outcomes. 2010. Vol. 3 (6). P. 624–631.

20. Patel M.R., Mahaffey K.W., Garg J. et al. Rivaroxaban versus warfarin in nonvalvular atrial fibrillation // N. Engl. J. Med. 2011 Vol. 365(10). P. 883–891.

21. Angeli F., Reboldi G., Garofoli M. et al. Atrial fibrillation and mortality in patients with acute myocardial infarction: a systematic overview and meta-analysis // Curr. Cardiol. Rep. 2012. Vol. 14 (5). P. 601–610.

22. Mak K.-H. Coronary and mortality risk of novel oral antithrombotic agents: a meta-analysis of large randomised trials // BMJ Open. 2012. Vol. 2. e001592.

23. Haissaguerre M., Jais P., Shah D.C. et al. Spontaneous initiation of atrial fibrillation by ectopic beats originating in the pulmonary veins // N. Engl. J. Med. 1998. Vol. 339. P. 659–666.

24. Fox C.S., Parise H., D’Agostino R.B.Sr. et al. Parental atrial fibrillation as a risk factor for atrial fibrillation in offspring // JAMA. 2004. Vol. 291. P. 2851–2855.

25. Friberg L., Hammar N., Rosenqvist M. Stroke in paroxysmal atrial fibrillation: report from the Stockholm Cohort of Atrial Fibrillation // Eur. Heart J. 2010. Vol. 31. P. 967–975.

26. Thrall G., Lane D., Carroll D., Lip G.Y. Quality of life in patients with atrial fibrilla-tion: a systematic review // Am. J. Med. 2006. Vol. 119 (448). e1–e19.

27. Nieuwlaat R., Capucci A., Camm A.J. et al. Atrial fibrillation management: a prospective survey in ESC member countries: the Euro Heart Survey on Atrial Fibrillation // Eur. Heart J. 2005. Vol. 26. P. 2422–2434.

28. Fuster V. et al. ACC/AHA/ESC guidelines for the management of patients with atrial brillation // J. Am. Coll. Cardiol. 2001. Vol. 38. P. 1231–1266.

29. Nieuwlaat R. et al. The Euro Heart Survey on Atrial Fibrillation // Am. Heart J. 2007. Vol. 153. P. 1006–1012.

30. Сулимов В.А. Российское кардиологическое общество, Национальные рекомендации по диагностике и лечению фибрилляции предсердий, 2012

31. Bodin L., Horellou M.H., Flaujac C. et al. A vitamin K epoxide reductase complex subunit–1 (VKORC1) mutation in a patient with vitamin K antagonist resistance // J. Thromb. Haemost. –2005. – Vol. 3. – P.1533–1535.

32. Tabrizi A.R., Zehnbauer B.A., Borecki I.B. et al. The frequency and effects of cytochrome P450 (CYP) 2C9 polymorphisms in patients receiving warfarin // J. Am. Coll. Surg. – 2002. – Vol. 194. – P. 267–273.

33. N. Engl. J. Med. 2012; 366:9–19. Copyright © 2011 Massachusetts Medical Society.

34. Christopher B. Granger, John H. Alexander, John J.V. McMurray et al. Apixaban versus Warfarin in Patients with Atrial Fibrillation// N. Engl. J. Med

35. Connolly S.J. The Long-Term Multicenter Observational Study of Dabigatran Treatment in Patients With Atrial Fibrillation (RELY-ABLE) Study. Circulation. 2013 Jul 16; 128 (3): 237–43.

36. Go A.S., Hylek E.M., Chang Y, Phillips K.A., Henault LE, Capra A.M., Jensvold NG, Selby JV, Singer DE. Anticoagulation therapy for stroke prevention in atrial fibrillation: how well do randomized trials translate into clinical practice? JAMA 2003; 290:2685–2692.

37. Nabauer M., Gerth A., Limbourg T., Schneider S., Oeff M., Kirchhof P., Goette A., Lewalter T., Ravens U., Meinertz T., Breithardt G., Steinbeck G. The Registry of the German Competence NETwork on Atrial Fibrillation: patient characteristics and initial management. // Europace. 2009 Apr;11(4):423–34/

38. Heeringa J., van der Kuip D.A., Hofman A., Kors J.A., van Herpen G., Stricker B.H., Stijnen T., Lip G.Y., Witteman J.C. Prevalence, incidence and lifetime risk of atrial fibrillation: the Rotterdam study. Eur Heart J 2006; 27:949–953.

39. Lin H.-J. et al. 2006, Stroke.

40. Reisinger J., Gatterer E., Lang W., Vanicek T., Eisserer G., Bachleitner T., Niemeth C., Aicher F., Grander W., Heinze G., Kuhn P., Siostrzonek P. Flecainide versus ibutilide for immediate cardioversion of atrial fibrillation of recent onset. Eur Heart J.

41. Khan I.A. Single oral loading dose of propafenone for pharmacological cardioversion of recent-onset atrial fibrillation. J. Am Coll Cardiol 2001; 37:542–547.

42. Martinez-Marcos F.J., Garcia-Garmendia J.L., Ortega-Carpio A., Fernandez-Gomez J.M., Santos J.M., Camacho C. Comparison of intravenous flecainide, propafenone, and amiodarone for conversion of acute atrial fibrillation to sinus rhythm. Am J Cardiol 2000; 86:950–953.

43. Chevalier P., Durand-Dubief A., Burri H., Cucherat M, Kirkorian G., Touboul P. Amiodarone versus placebo and class Ic drugs for cardioversion of recent-onset atrial fibrillation: a meta-analysis. J Am Coll Cardiol 2003;41: 255–262.

44. Vardas P.E., Kochiadakis G.E., Igoumenidis N.E., Tsatsakis A.M., Simantirakis E.N., Chlouverakis G.I. Amiodarone as a first-choice drug for restoring sinus rhythm in patients with atrial fibrillation: a randomized, controlled study. Chest 2000; 117:1538–1545.

45. Hart RG, Pearce LA, Aguilar MI. Meta-analysis: antithrombotic therapy to prevent stroke in patients who have nonvalvular atrial fibrillation. Ann Intern Med 2007;146:857–867.

46. Watson T., Shantsila E., Lip G.Y., 2009.

47. Vivek Y. Reddy, David Holmes et al. Safety of Percutaneous Left Atrial Appendage Closure. Circulation, 2011.

48. Hijazi Z Eur Heart 2013; 34:1475–1480.

49. Cosedis Nielsen J., Johannessen A., Raatikainen P., Hindricks G., Walfridsson H., Kongstad O. et al. A randomized comparison of radiofrequency ablation and antiarrhythmia drug therapy as first line treatment in paroxysmal atrial fibrillation. N Engl J Med 2012:in press.

50. Morillo C., Verma A., Kuck K.H. et al. Radiofrequency Ablation vs. Antiarrhythmic Drugs as First-Line Treatment of Symptomatic Atrial Fibrillation: RAAFT 2): A randomized trial. Heart Rhythm Society 2012 Scientific Sessions; May 11, 2012; Boston, MA. Abstract LB02-1.

51. Wazni O.M., Marrouche N.F., Martin D.O., Verma A., Bhargava M., Saliba W., Bash D., Schweikert R., Brachmann J., Gunther J., Gutleben K., Pisano E., Potenza D., Fanelli R., Raviele A., Themistoclakis S., Rossillo A., Bonso A., Natale A.: Radiofrequency ablation vs antiarrhythmic drugs as firstline reatment of symptomatic atrial fibrillation: A randomized trial. JAMA 2005; 293:2634–2640.

52. Boersma L.V., Castella M., van Boven W., Berruezo A., Yilmaz A., Nadal M., Sandoval E., Calvo N., Brugada J., Kelder J., Wijffels M., Mont L. Atrial fibrillation catheter ablation vs. surgical ablation treatment (FAST): a 2-center randomized clinical trial. Circulation 2012; 125:23–30.

53. Pison L., La Meir M., van Opstal J., Blaauw Y., Maessen J., Crijns H.J. Hybrid thoracoscopic surgical and transvenous catheter ablation of atrial fibrillation. J. Am Coll Cardiol 2012; 60:54–61.

54. Connolly S.J., Ezekowitz M.D., Yusuf S., Reilly P.A., Wallentin L. Newly identified events in the RE-LY trial. N Engl J Med 2010; 363:1875–1876.

55. Connolly S.J. et al., N. Engl. J. Med 2009; 361:1139–51.

56. Hohnloser S.H., Crijns H.J., van Eickels M., Gaudin C., Page R.L., Torp-Pedersen C., Connolly S.J.; ATHENA Investigators. Effect of dronedarone on cardiovascular events in atrial fibrillation. N Engl J Med 2009; 360:668–678.

57. K.øber L., Torp-Pedersen C., McMurray J.J., Gøtzsche O., Le´vy S., Crijns H., Amlie J., Carlsen J.; Dronedarone Study Group. Increased mortality after dronedarone therapy for severe heart failure. N. Engl J. Med 2008; 358:2678–2687.

58. Duray G.Z., Schmitt J., Hohnloser S.H. Dronedarone therapy in atrial fibrillation: a summary of recent controlled trials. J Cardiovasc Pharmacol Ther 2010; 15(Suppl 4):19S–23S.

59. Stuart J. Connolly, M.D., John Eikelboom, M.B., B.S., Campbell Joyner et al. Apixaban in Patients with Atrial Fibrillation N Engl J Med 2011; 364:806-17.

60. Nieuwlaat R., Capucci A., Camm A.J., et al. Atrial fibrillation management: a prospective survey in ESC member countries: the Euro Heart Survey on Atrial Fibrillation. Eur Heart J2005; 26: 2422–2434.

61. Nabauer M., Gerth A., Limbourg T., et al. The Registry of the German Competence NETwork on Atrial Fibrillation: patient characteristics and initial management. Europace 2009; 11: 423–434.

62. Daniel R. Ouellette, Pulmonary embolism. Treatment and management. Medscape. 2013.

63. DeMonaco N.A., Dang Q., Kapoor W.N., Ragni MV. Pulmonary embolism incidence is increasing with use of spiral computed tomography. Am J Med. Jul 2008; 121(7):611–7.

64. Prins M.H., Lensing A.W., Bauersachs R., van Bellen B., Bounameaux H., Brighton T.A., Cohen A.T., Davidson B.L., Decousus H., Raskob G.E., Berkowitz S.D., Wells PS;EINSTEIN Investigators. Oral rivaroxaban versus standard therapy for the treatment of symptomatic venous thromboembolism: a pooled analysis of the EINSTEIN-DVT and PE randomized studies. Thrombosis Journal 2013, 11:21.

65. Stefan H. Hohnloser et al. European Heart Journal 2012, Efficacy of apixaban when compared with warfarin in relation to renal function in patients with atrial fibrillation: insights from the ARISTOTLE trial.

66. Robert P. Giugliano, M.D., et al. Edoxaban versus Warfarin in Patients with Atrial Fibrillation. N. Engl J. Med 2013; 369:2093–2104 November 28, 2013.

67. Steg, P.G.; Mehta, S.R.; Jukema, J.W.; Lip, G.Y.; Gibson, C.M.; Kovar, F.; Kala, P.; Garcia-Hernandez, A.; Renfurm, R.W.; Granger, C.B.; Ruby-1, Investigators (2011). “RUBY-1: A randomized, double-blind, placebo-controlled trial of the safety and tolerability of the novel oral factor Xa inhibitor darexaban (YM150) following acute coronary syndrome”.European heart journal 32 (20): 2541–54.

68. Adapted from Mavrakanas T, Bounameaux H. Pharmacol Ther 2011; 130:46–58.

69. Mak K.-H. BMJ Open 2012; 2:e001592.

70. Hankey G. Lancet Neurology epub ahead of print March 7, 2012.

Иллюстрации

A – Ишемический инфаркт с геморрагической трансформацией в левой височной и лобной долях.

B – постинфарктный кардиосклероз в области верхушки сердца.

C – отёк лёгких.

D – мускатная печень.

Рис. 1. Данные аутопсии больного Н., 64 года. A – Ишемический инфаркт с геморрагической трансформацией в левой височной и лобной долях. B – постинфарктный кардиосклероз в области верхушки сердца. C – отёк лёгких. D – мускатная печень.

Рис. 2. Постинфарктный кардиосклероз.

Рис. 3. Гипертрофия миокарда левого желудочка.

Рис. 4. Тромбоз вен парапростатической клетчатки.

Рис. 5. ТЭЛА мелких ветвей.

Рис. 6 A, B. Повторный ОНМК в левых подкорковых ядрах.

Рис. 6 B. Повторный ОНМК в левых подкорковых ядрах.

Рис. 7. Постинфарктный кардиосклероз с формированием хронической аневризмы ЛЖ.

Рис. 8. Пневмония в нижней доле левого легкого.

Рис. 9 Камень верхней чашечки левой почки.

Рис. 10. Гиперплазия простаты.

Рис. 11–12. Геморрагические элементы на коже пациентки с передозировкой варфарина.

Рис. 13. Резекция некротизированной кишки в результате кровотечения и сдавления гематомой на фоне приема варфарина.

Рис. 14. Множественные кровоизлияния на коже.

Примечания

1

Плюс резистентность к варфарину

2

ОРТО – профилактика ТГВ и ТЭЛА при проведении оперативного лечения в ортопедии.

3

Клиренс креатинина <50–30 мл/мин.

Content

Аркадий Львович Вёрткин
Фибрилляция предсердий

Ключевые слова и список сокращений

Введение

Вместо предисловия Демонстрация больного с фибрилляцией предсердий на амбулаторном приеме у терапевта

Фибрилляция предсердий: что мы знаем сегодня, а что нам кажется, что знаем

Интрига поликлиники-2014: известные рекомендации по ведению пациентов с фибрилляцией предсердий и реальная практика

Антитромботическая терапия фибрилляции предсердий

«Новая эра» антитромботической терапии

Правила перехода от одного антитромботического препарата к другому

Кровотечения на фоне приема оральных антикоагулянтов

Индивидуализация антитромботической терапии при фибрилляции предсердий

Послесловие

Приложение

Список литературы

Иллюстрации

Примечания