Ника Ёрш

Замуж за варвара, или Монашка на выданье

© Ёрш Н., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Огромное спасибо моей семье за поддержку в творческих начинаниях!

Безмерная благодарность терпеливым и отзывчивым читателям, особенно Татьяне Василевич и Анне Витхен!

Ну и, конечно, не могу не отметить замечательных людей, всегда указывающих направление, если лень сбила автора с пути: Ирину Субач, Александру Черчень, Ирину Успенскую, Марину Комарову, Александра Белова, Евгению Кравець, Андрея Веля, Светлану Матюхину, Светлану Волкову, Елену Кабыченко, Марию Дубинину, Сору Наумову, Ирину Фельдман, Ирину Перхину, Дану Арнаутову, Вику Конопливу, Озоду Носирову, Александру Крухмалеву и Виталия Лиса.

Вы – самые-самые, спасибо!

Пролог

– Мамочка, расскажи еще сказку.

– Не сегодня, Пэппет, я очень устала, детка.

Малышка лет шести обиженно надула губы.

– Но я совсем не хочу спать!

– Хорошо, – вздохнула красивая рыжеволосая женщина, укладываясь поудобней и улыбаясь дочери, – но только одну. Какую сказку ты хочешь?

– Я хочу страшилку! – с воодушевлением воскликнул ребенок, подкладывая сложенные ладошки под пухлую щеку. – Про северный народ. Кенарийцев.

– Не припомню, чтобы рассказывала тебе подобное, – нахмурилась леди Тамира.

– Это Гарри, сын садовника. – Девочка зажмурилась и прошептала: – Он сказал, что кенарийцы не люди, а… звери!

– Ах вот оно что! И ты хочешь услышать историю об этом?

– Да.

– Уверена? Маленьким леди не пристало…

– Очень уверена! Ну пожа-а-алуйста!

Девочка смотрела на мать с восторженным ожиданием, хлопая длинными темно-рыжими ресничками и забавно приоткрыв от волнения ротик.

– Что ж, я расскажу тебе эту старую легенду, – смеясь, ответила леди Тамира. – Не могу отказать своей маленькой лисичке. Только обещай, что остановишь меня, если станет страшно.

– Обещаю!

– Ну так слушай. Давным-давно на севере Эливиона жил древний народ, гордо называвший себя кенарийцами и способный не только понимать язык животных, но и перевоплощаться в них. И все было бы хорошо, если бы не одна жуткая случайность.

– Они стали нападать на других людей! – перебила девочка, от нетерпения вскакивая с места. – Люди пришли жить к ним без спроса, а кенарийцы сгрызли их! Они такие жестокие были, жуть! И тогда все поняли, как они опасны, и, обратившись к Совету Шести Старцев, сделали запрет на превращения! Ригулийские маги раздали дикарям лекарство, а Старцы велели разводить кровь! Да? Да?

– Пэппет! – Леди Тамира нахмурилась и покачала головой. – Не сгрызли, а… Эм-м… Прогнали чужаков! И не кровь велели разводить, а издали закон о запрете третьего поколения. Но тебе не стоит забивать свою чудесную головку подобными глупостями – все это было очень давно и, скорее всего, просто придумано, чтобы устрашить потомков.

– Но Гарри сказал…

– Хватит. Это не та история, которую я хочу обсуждать с тобой перед сном, – категорично заявила женщина. – Да и сын садовника – не тот мальчик, с которым следует дружить. Вот твоя двоюродная сестра, Камила, очень приятная собеседница. И я прошу тебя брать с нее пример.

– Но она зануда, мамочка! – Забавно сморщив носик, Пэппет замахала ладошками, изображая сестру с веером: – Ах, погода сегодня прекрасная! Ах, десерт удался на славу! Ах, это платье просто прелестно!

Леди Тамира засмеялась, обнимая дочь за плечи и притягивая к себе.

– Очень скоро я рожу тебе братика, – шепнула она, – уж с ним ты точно не будешь скучать.

– И папа снова станет сильнее нас любить, да, мама?

– Ох, Пэппет… – Леди Тамира поцеловала дочку в макушку, провела рукой по чудесной золотисто-рыжей косе и, печально улыбнувшись, ответила: – Папа очень сильно нас любит, поверь, он просто сильно устает на службе. К тому же переживает из-за моего здоровья, а поделать ничего не может. Мужчины часто бывают растерянными от бессилия. Ну все, лисичка, теперь позови няню и иди спать. Я неважно себя чувствую.

В ту ночь, покинув спальню матери, Пэппет долго не могла уснуть. Ее что-то мучило, не давало покоя. Девочка вновь и вновь прокручивала в голове рассказ Гарри о кенарийцах, что и сейчас живут совсем недалеко, к северу от ее родной Лавитарии.

Сын садовника рассказывал о могучих воинах, способных обращаться в огромных волков и не терпящих вторжения на их территории. Воображение Пэппет рисовало множество картинок одна страшнее другой. Когда сон все-таки подкрался к девочке и захватил ее в плен, она металась по кровати, убегая от явившегося кошмара – крупного юноши с глазами цвета темного серебра, стоящего на четвереньках и рычащего на нее из-за спелых кустов малиники…

Глава 1

– Не могу, Кайла! – Я закрыла лицо руками и громко выдохнула. – Почему? За что?!

– Потому что таков ваш долг, леди Пэппет, – ровным голосом ответила служанка, продолжая поправлять мою прическу.

– Но он дикарь! Варвар! Ты ведь сама видела…

Я всхлипнула, отчаянно сдерживая поток рвущихся наружу слез.

– Я видела сильного мужчину в одежде, сшитой не по нашей моде, – спокойно ответила Кайла, – а вы упали в обморок при первой же встрече.

– И упаду снова! – Первая слеза скатилась по щеке, игнорируя и без того ослабевшую силу воли. – Я не вынесу этого брака. Не смогу жить с дикарем! Ты видела его? Это не человек, а гора! И топор. У него на поясе штанов висит кожаный чехол с вдетым топором! Топором, Кайла…

– С таким мужем к вам ни один враг не подступится, – пожала плечами служанка, аккуратно выпуская тонкие локоны из высокой прически и укладывая их красивыми волнами вдоль лица.

– У меня нет врагов! – взвыла я. – Я полжизни проучилась в школе при женском монастыре! Какие враги?

– Наживете еще, – хмыкнула служанка, отступая на шаг и рассматривая плоды своих стараний. – Вы – красавица. Супруг будет в восторге.

– Не будет. – Зло мотнув головой, вскочила и топнула ногой, обутой в роскошную белую туфельку. – Я лучше умру, чем пойду за него!

– Вы это бросьте, – нахмурилась Кайла, обхватывая меня за плечи и усаживая назад, на высокий пуф. – Мы ведь совсем ничего не знаем о нем. Мало ли, что люди языками мелют! Ну, борода, ну, топор… И что? А вдруг он нежный и ласковый?

– Кто? Хакарк из рода Эссшат?

Вторая слеза скатилась по щеке, а следом и третья. Служанка безжалостно стерла их с моего лица и тут же нанесла на щеки белила.

– Если вы откажетесь от свадьбы, то он откажет нам в помощи, – напомнила Кайла и с надеждой посмотрела мне в глаза. – Вы ведь всегда знали, что племянница правителя не может сама выбирать супруга. У вас есть обязательства. Помните свою матушку? Она вышла замуж совсем молоденькой.

– Помню, чем все закончилось, – шепнула я. – Отец заставил ее рожать детей, несмотря на плохое здоровье.

– В этом предназначение женщины. – Кайла невесомо провела рукой над моей головой, словно собиралась погладить, но при этом не хотела портить прическу. – Леди Тамира никогда не винила господина за его желание иметь сына. Она понимала свою роль в его жизни и исполняла долг, как подобает. Теперь настал ваш черед.

– Думаешь, я нужна будущему мужу только для того, чтобы рожать детей? – Душа похолодела, живот скрутило судорогой. – А как же любовь?

– Мужчины любят только себя, леди Пэппет, – грустно улыбнулась Кайла. – Но вы можете постараться избежать его неодобрения и заслужить уважение. Быть сильной и смелой. Больше всего они боятся женских слез и истерик, слабые капризные женщины кого хочешь напугают. Будьте же благоразумны.

Ответить я не успела: в дверь постучали, и тут же вошли двое. Огромный мужчина в кожаных штанах и простой рубахе с подозрением посмотрел на меня и выжидающе замер. А вот мальчишка лет четырнадцати шагнул вперед и объявил:

– Все собрались, госпожа. Пора идти.

Я медленно перевела взгляд на Кайлу. Та стояла, опустив глаза, и всем видом демонстрировала полное послушание. В моей голове стелился вязкий туман, подпитывая страхи и мешая думать. Хотелось кричать, выть и униженно молить о пощаде.

– Меня зовут Тог. Я помогу вам дойти, госпожа, если вы сами не в состоянии, – пророкотал громила, делая шаг вслед за мальчишкой.

– Нет, – сорвалось шепотом с губ.

– Не помогать? – громко уточнил мужчина.

– Ох…

На миг сжав кулаки и снова с какой-то отчаянной надеждой взглянув на Кайлу, я прикусила нижнюю губу и… поднялась. Внутри, казалось, вот-вот лопнет струна, называемая матушкой настоятельницей терпением. Я чувствовала, что не смогу пройти через брачный обряд. Только не с ним, только не с варваром.

– Господин велел передать, что возьмет вас в жены, только если вы придете сами, – снова подал голос мальчишка. – Ему не понравилось, как вы упали вчера к нашим ногам.

Это совершенно бестактно, напоминать леди о случившемся конфузе! С подобным поведением постороннего человека я столкнулась впервые.

С укором взглянув на наглого рыжего мальчишку, мимоходом отметила, что мы с ним почти одного роста. Приподняв подбородок, наставительно проговорила, стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Ваш господин не должен делиться со слугами своими впечатлениями. И я, к слову, не так часто падаю.

– Хорошо, потому что ему нужна здоровая жена, – не унимался мальчишка. – Меня зовут Тирэн. Я не слуга, а личный помощник господина. Его правая рука!

– Которую он отрубит, если мы не поспешим, – проговорил Тог, одновременно отвешивая мальчишке подзатыльник. – Если вы согласны выполнить условия договора, нам пора идти.

Договор. Да, брат моего отца – Рурк Тарси, правитель Лавитарии – решил выдать меня замуж за представителя варварского народа. Кенарийца. Хакарка Тэкати Эссшата. Правителя дикарей.

Взамен тот обещал поддержку в надвигающейся войне против общих соседей, магически одаренных ригулийцев. И отказаться невозможно: на кону жизнь моего народа. Лавитария, несмотря на огромную территорию, не выстоит одна.

– Поправь мое платье, Кайла, – сказала я, высоко задрав подбородок и представляя себя спасительницей всех и вся. Матушка настоятельница гордилась бы своей воспитанницей.

– Да пребудет с вами Двуликая, – шепнула служанка, закрывая двери моих покоев.

Я чинно кивнула, смиряясь со своей участью, и шагнула вперед, навстречу бездне.

– Двуликая не поможет, если вы будете так ползти, – недовольно буркнул Тирэн, подхватывая сзади подол моего платья. – Господин рассердится и передумает жениться. Тогда мы все умрем.

– В каком смысле? – опешила от подобной перспективы я.

– Мальчик шутит! – гаркнул Тог и снова отвесил Тирэну подзатыльник. – Но нам лучше поспешить, это правда.

Кивнув, я пошла немного быстрее, размышляя о превратностях судьбы.

День моей свадьбы; день, о котором я мечтала с самого детства. И половина мечты сбылась. Я – очень красивая невеста, в роскошном белом платье, сшитом из шелка и кружев, с открытой линией плеч и объемными рукавами. Атласные туфельки на небольшом каблучке подчеркивают изящные ступни, высокая прическа оттеняет аристократические черты лица, а ниточка жемчуга приковывает взгляды к тонкой шее и оголенным ключицам… Образ, продуманный мною до мелочей.

Не вписывался в идеальную картинку только жених. С малых лет мне грезилось, как к монастырю подъедет наследный принц Хастарии, Раен иг Сивар – красавец с юга. Разумеется, на белом коне. Он бы спас меня от скучной жизни и подарил настоящее счастье, забрав мои руку и сердце!

Но нет. Злой рок не позволил выйти замуж по любви. Хуже того, руку и сердце получит тот, кто может отнять их в прямом смысле слова. Дикарь с топором, привязанным к поясу.

Мы остановились у входа в зал. Пока я пыталась отдышаться и поправить платье, неугомонный Тирэн подал шардигару знак, и тот спешно начал церемонию.

Заиграл орган, перекрывая странные подвывания. Только когда Тог отошел от меня на пару шагов и опасливо нахмурился, указывая рукой в сторону зала, я поняла, что звуки исходят от меня. С трудом проглотив ком, стоявший в горле, прикрыла глаза и мысленно вознесла короткую молитву Двуликой. Очень короткую и емкую. Буквально два слова: «Помоги мне».

Музыка стала громче. Поднялись со своих мест полсотни людей, приглашенных на свадьбу господина Хакарка Тэкати Эссшата и леди Пэппет Тарси. Погас свет, оставляя лишь мягкое холодное мерцание стен из фосфоресцирующего красного камня. Свадебный ритуал, сочетающий обычаи двух народов, начался.

С первым же шагом навстречу варвару прежняя жизнь разлетелась вдребезги. Вместе с мечтами и наивными надеждами на лучшее.

* * *

Я не помнила подробностей ритуала, не могла сказать, сколько человек стали свидетелями дальнейшего унижения, отказывалась думать о случившемся как о произошедшем в реальности. Но факт оставался фактом: свадьба закончилась по древним кенарийским традициям, и варвар сделал меня своей женщиной практически прилюдно!

– Отныне и до окончания жизни леди Пэппет нарекается кенарийским именем Дарна и входит в клан Эссшат, чтобы оберегать и множить его. – На меня брызнули холодной водой и потрясли у лица мешочком, источающим жуткое зловоние. – Госпожа Дарна, перед ликами богов и присутствующих здесь свидетелей, объявляется супругой господина Хакарка Тэкати Эссшата, – старческим голосом брюзжал шардигар, вновь брызгая водой и хватая мою дрожащую руку, чтобы закрепить на ней медный браслет. Мгновение боли, и безделушка снята, а на внутренней части локтевого сгиба появляется брачный рисунок в виде нечитаемых рун. То же проделывают с варваром, после чего шардигар требует исполнить последний пункт договора: – Так подтвердите свои намерения перед лицом двуликой богини Танаки и закрепите ваш нерушимый союз на брачном ложе во имя Яровира, предъявив нам следы вашей связи!

– Да! – громыхнули приглашенные варвары.

– Нет, – прошептала, не вслушиваясь больше в слова жреца.

Никто не обратил внимания на протест. Под гул голосов Хакарк подхватил меня на руки и, обогнув статую Двуликой, прошел к небольшой, укрытой от посторонних глаз нише. Отодвинув плотную гардину, он замер, осматриваясь вокруг. Пока я пыталась подавить надвигающуюся истерику, супруг обнаружил-таки импровизированное ложе, состоящее из нескольких десятков матрасов, сложенных друг на друга, и снова двинулся вперед.

– Раздевайся, – велел этот дикарь, небрежно опуская меня на застеленное белыми простынями безобразие и стаскивая с себя немногочисленные одежды.

Под его кожей, словно огромные змеи, перекатывались бугристые мышцы. Волосы варвара были длинными, остриженными как попало; лицо покрывала многодневная щетина, придавая ему еще более дикий вид.

Я тряслась от страха и молилась о чуде, оглядываясь по сторонам и примеряясь к маленькому окну, расположенному под самым потолком. Вот бы превратиться в маленькую птицу и улететь прочь, забыв весь этот кошмар навеки…

– Ты что, порченая? – осведомился супруг, вырывая меня из грез о побеге.

Я обернулась, собираясь осведомиться, что супруг имел в виду, и тут же потеряла дар речи. Богиня!!! Варвар стоял передо мной абсолютно голый! То есть совсем. Он не оставил даже исподнего белья. Так и замер, выставляя жуткий похабный орган напоказ.

– Женщина! Слышишь?! – проорал супруг. – Черт-те что. Она глухая, похоже, – неведомо кому пожаловался мой личный кошмар.

Я тем временем продолжала ошалело рассматривать его бесстыдство. Мысленно ругая себя за коварное женское любопытство, никак не могла отвести взгляд. Судя по жару, краска стыда давно залила мое лицо, уши и шею, пробираясь все ниже…

– Ладно, лишь бы рожать могла, – пророкотал супруг, придя наконец к согласию с собой.

Как только он шагнул в мою сторону, я, не в силах сдержаться, вскрикнула и отшатнулась. Не думала, что стану вести себя столь недостойно, но ситуация и вид могучего голого тела убили остатки спокойствия.

– Час воссоединения настал! – Услышала я счастливый голос шардигара. – Сейчас закончат – и пировать.

И я закрыла пылающее лицо руками. Некстати вспомнилось, как еще недавно мечтала выйти замуж и утереть нос подружкам из монастыря. Неустанно молилась богине, чтоб муж был силен и крепок, поскорее приехал за мной, дабы спасти от тоски. И вот… сбылось! Стоит передо мной, как кара небесная, с огромным возмездием наперевес!

– Раздевайся, – повторил мой ночной кошмар, приблизившись вплотную. – Теперь поздно идти на попятную, женщина.

Забравшись на кровать с ногами, покачала головой. Конечно, я понимала, что отступать некуда, но поделать с собой ничего не могла.

– Сам раздену, – пожал плечами Хакарк. – Но тогда синяки останутся.

Я вняла его просьбе. Встав на колени, начала развязывать пояс, кося глазом на то самое окошко под крышей. Не так уж и высоко, не так уж и узко…

– Быстрее! – недовольно рявкнул муж.

– Я не могу, – шепнула, расстегивая многочисленные крючки сбоку, – руки дрожат.

– Значит, не глухая? Уже легче.

И дернул меня за ногу.

Я упала пластом и затихла. Шевелиться или говорить что-либо было страшно. В голове царили лишь паника и отчаяние.

Варвар потянул платье вниз, я затаила дыхание. Только хотела зажмуриться, как снова увидела нахальный орган, направленный в мою сторону. Варвар рыкнул – обнаружил на мне нижнее платье.

– Это еще что? Снимай!

Его гнев был очевиден, поэтому спорить я не решилась, продолжила расстегивать очередные крючочки. Спустя пару минут, справившись с задачей, услышала уже привычное:

– Ну? Снимай!

Сняла. Хакарка перекосило.

– Опять?! – Увидел сорочку.

Я совершенно не понимала его удивления. Неужели он раньше с дамой никогда не был? Или все они встречали его уже раздетыми?

Хакарк нагнулся ко мне, протянул руки и… Раздался треск ткани. Я осталась лишь в бюстье, панталонах и чулках. От стыда и страха в глазах потемнело. Откинув голову, аккуратно легла на кровать, притворяясь немощной, и прошептала:

– Воды…

Сначала повисла тишина, потом матрас подо мной прогнулся, а сверху навалилось нечто очень тяжелое. Приоткрыв один глаз, увидела, что это были они: Хакарк и его орган-растлитель.

– Мне плохо, – уперевшись руками в его плечи, протестующе зашипела я. – Немедленно прекратите на меня давить! Не хочу! Не сегодня. Не так! Вы – монстр! Это же непостижимо!

– Да, – непонятно с чем согласился этот мужлан. Подхватив мои ноги под коленями, потянул меня на себя, не задумываясь, что от его пальцев непременно останутся синяки. Спустя миг вновь раздался треск ткани – остатки панталон отлетели в сторону.

Я задохнулась от осознания происходящего. Вот-вот готовы были хлынуть слезы отчаяния, как вдруг варвар стал с меня сползать.

«Устал? Передумал? Закончил?» – пронеслись в мозгу догадки.

Но нет, действительность была куда хуже, чем я могла себе представить.

Хакарк остановился, зависнув лицом на уровне моей талии, и вопросительно посмотрел на меня. Он ждал ответа. Разрешения. Ждал, хотя мы оба осознавали: обратного пути уже нет ни для него, ни для меня. Ритуал бракосочетания, проведенный кенарийским шардигаром с учетом наших традиций, нельзя расторгнуть. Никогда.

Секундная передышка позволила прийти в себя. Выдохнув, я медленно кивнула и зажмурилась, ожидая боли, обещанной матушкой настоятельницей каждой воспитаннице, решившей отдаться во власть греха.

Но в следующий миг произошло неожиданное: губы варвара приникли к коже живота, обжигая ее поцелуем. И снова. И снова. Дорожка из поцелуев шла вниз, в конце концов приведя мужские губы к самому сокровенному местечку.

Охнув, я попыталась сомкнуть ноги. Напрасно. Он продолжал вытворять непотребства, гладил и проникал пальцами в святая святых! Странно, но боли не было. Наоборот. Я могла лишь хрипло дышать от наслаждения. По телу прокатилась непривычная истома, обрываясь внизу живота и превращаясь в нечто болезненно-приятное, требующее всего моего внимания, мысли кончились. Остались только прикосновения мужчины и ожидание чего-то доселе неведомого, но желаемого всем сердцем.

Когда пальцы Хакарка на миг пропали, уступая место его губам, из груди помимо воли вырвался хриплый стон. Варвар целовал меня ТАМ! Нагло, бессовестно, с хрипловатым рыком, вторгаясь языком все глубже…

Я закрыла рот ладонью, чтобы не выдать себя ни единым звуком. Стыд затопил с головой, обрушившись влагой в местечке, где снова и снова чувствовался его горячий язык. Но самого плохого избежать не удалось: плотское наслаждение, греховное и всепоглощающее, вынудило разомкнуть губы и предательски застонать. Пик наслаждения настиг меня, заставил выгнуться с растрепанными волосами и именем богини на устах. Вот так кончается благочестивость?

Не успела я понять и принять случившееся, как супруг вновь навалился на меня и одним резким движением ворвался в лоно, где раньше были лишь его пальцы и язык. Приготовиться к боли я не успела: не зажмурилась, не помолилась, не набрала воздуха в легкие для нового крика. От неожиданности произошедшего просто шире раскрыла глаза и впилась ногтями в могучие плечи варвара, громко выдохнув в тишине комнатки ошарашенное: «О-о».

Супруг удовлетворенно рыкнул и, приподнявшись, слегка отстранился, после чего снова толкнулся внутрь. На этот раз, ощутив жжение и тупую боль внутри, я дернулась и попыталась оттолкнуть Хакарка. Он даже не заметил перемен в моем настроении, вновь и вновь исступленно повторяя нехитрые движения: вперед-назад.

Удовольствия больше не было – только желание скинуть с себя этого дикаря. В какой-то момент вернулся стыд за близость с северянином – я все еще не могла принять его. Ноющая боль внизу живота не проходила, но хуже всего оказалась не она, а голос шардигара из-за гардин:

– Что-то вы затихли. Все хорошо?

Как подобное оказалось возможным?! Как я оказалась здесь, под кенарийским варваром, отдала ему свою невинность, совершая таинство, о котором не раз мечтала ночами… Разве так это должно было произойти?

– Да-а-а! – оглушил меня Хакарк.

По могучему телу кенарийца промчалась дрожь, закончившись не в ногах, а во мне! Его срамной орган словно стал еще больше, едва не разрывая меня изнутри.

Я испуганно вскрикнула, а шардигар удовлетворенно крякнул и убил остатки девичьей гордости, громогласно оповестив гостей:

– Свершилось! Девица больше не невинна!

– Пусть покажет простыню! – крикнул какой-то негодяй из зала.

– Это немыслимо! – завопила тетушка Сильва. – Вы достаточно унизили наш род!

– Женщина теперь наша, – пробасил неизвестный мне мужчина. – Хакарк, неси простыню!

– Простыню! Простыню! Простыню! – в унисон заголосили варвары десятками глоток.

Я отвернулась, прикрыла глаза и постаралась спрятать руками грудь, чтоб показать новоявленному супругу, насколько мне неприятно происходящее.

– Спать собралась? – недоуменно спросил Хакарк. – Вставай, женщина, пора закончить с этим и отправляться домой. Дай-ка…

И он выдернул из-под меня простыню!

Пискнув, я вскочила с матрасов, словно ужаленная, а это животное, прикрыв срам меховой накидкой, отдернуло гардину и швырнуло доказательство потери невинности гостям на обозрение.

– А вот и простыня! – радостно сообщил шардигар. – Договор между кенарийским народом и Лавитарией вступил в силу! Так отметим же это!

Раздался шум, топот многочисленных ног, гомон голосов…

Я поспешно натягивала нижнее платье, прячась от любопытных глаз остальных дикарей. Хакарк вернул гардину на место и, бросив хмурый взгляд в мою сторону, спросил:

– У тебя есть нормальная одежда, женщина?

Немыслимо спрашивать подобное у дамы моего положения! Хотелось оскорбленно покинуть комнату, но, вспомнив о правилах хорошего тона и об отсутствии одежды, нашла силы для диалога с супругом.

– Конечно, я же леди! А вот вам…

– Хорошо, переоденешься. – Хакарк сноровисто упаковал собственное тело в кожу и шкуры животных, после чего отцепил от пояса маленький кожаный мешочек и кинул его на матрасы. – Это съешь сейчас. Наша травница передала, чтобы облегчить женские боли.

– Что там? – насупилась я.

– Корень миридора. От кровотечений и боли помогает. Не хочешь – не пей, только потом не жалуйся. Ты все поняла, женщина?

– Более чем.

Я обиженно поджала губы, про себя радуясь предусмотрительности супруга. Боль в животе нарастала, а привезенное им лекарство было баснословно дорогим и имело буквально чудотворный эффект. Но благодарить его я не собиралась, ведь это он виноват в моих бедах!

– Через час выдвигаемся. Будь готова, – услышала голос Хакарка, поднимая мешочек с драгоценным лекарством.

– Как?! Торжество продлится несколько дней! Позвольте хотя бы проститься с родными, – взмолилась я, с ужасом глядя в равнодушное лицо варвара.

– Через час, – повторил он. Сурово взглянув на меня, супруг недовольно констатировал: – Ты говорлива.

И вышел к гостям, оставляя меня одну.

Животное! Дикарь! Мужлан!!!

Я все еще пыталась застегнуть свадебное платье, мысленно поминая новоиспеченного мужа всеми непотребными словами, когда за спиной раздался голос шардигара:

– Все прошло прекрасно. Если боги будут милостивы, скоро ты станешь матерью наследника, Дарна! Только вот… – Сделав паузу, он красноречиво и с укоризной посмотрел на мое платье: – Скажи-ка, дитя, а нормальная одежда у тебя есть?

– Это и есть нормальная! – неожиданно даже для себя рявкнула я.

– Как скажешь, – закивал шардигар и поспешил удалиться, крепко сжимая нательный образ Яровира.

Стыд накрыл с головой. Истерика в стенах храма – последнее, чего ждут от леди. Необходимо попросить прощения у присутствующих и покаяться за недостойное поведение.

Решительно приблизившись к выходу из каморки, я отодвинула гардину, выглянула наружу и обомлела: все лавки пустовали. Гости ушли пировать, даже не дождавшись моего появления.

– Как же это? – вслух удивилась я.

– Что-то случилось, госпожа?

Парнишка, назвавшийся Тирэном, появился слева от меня и замер.

– Где все? – Я развела руками, так и не сумев совладать с нахлынувшим отчаянием и одиночеством: – Тетушка, отец… мой супруг. Где они?

– Празднуют подписание договора, госпожа, – Тирэн дружелюбно улыбнулся: – Меня оставили дождаться вас и сопроводить…

– Праздновать?

– Переодеваться. У вас ведь есть нормальная одежда?

У меня дернулось левое веко.

– Скажите, милый юноша, чем вас не устраивает мой наряд, сшитый из тончайшего шелка и невероятно дорогих кружев? – как можно спокойнее уточнила я.

– Этот? – Молодой человек с сомнением взглянул на мое платье и, дождавшись кивка, подтверждающего его догадки, удивленно ответил: – Но вы же в нем и двух верст не проедете. Неудобно и холодно. Для езды на крафтах необходимы костюм и меховая накидка.

– Для езды? На крафтах?! Мне?!

– Конечно. Ваш дядюшка заверил господина, что вы – прекрасная наездница.

– Ну, я знаю, как садиться на лошадь, – осторожно ответила, успокаивая себя тем, что супруг не сможет вернуть меня, ведь брак уже вступил в силу.

Тирэн приоткрыл рот, подумал и заметил:

– Крафты очень похожи на лошадей. – Немного замялся и добавил: – Издалека. Если не присматриваться.

Точнее не скажешь! Я видела крафтов на картинках и читала о них. Мощные животные с бугрящимися мышцами и лоснящейся, бархатистой на ощупь кожей. Рогатые, клыкастые, шипастые и злопамятные, подчиняющиеся единственному хозяину, они едва ли напоминали обычных лошадей. Даже издалека.

– Боюсь, я вынуждена разочаровать вашего господина. – Задрав подбородок, пояснила озадаченному парнишке очевидное: – Не в моих силах самостоятельно ехать на ваших диких скакунах. Так и передайте. Пусть озаботится поиском кареты, раз взял в жены даму из высшего общества.

– Как скажете, – на удивление быстро согласился Тирэн. – Передам. Позвольте сопроводить вас в прежние покои?

– Ну уж нет! Я хочу попрощаться с родственниками! К тому же это не дело – пировать без невесты. Мое место за праздничным столом, по левую руку от мужа.

– По левую руку у него обычно топор лежит. Наготове. К тому же господин велел поступить иначе. – Тирэн покачал головой. – Прошу вас…

Но я уже шла вперед. И хотя жизнь моя должна была кончиться еще несколько минут назад, прямо за зеленой гардиной, гнев и жажда справедливости терзали душу так, что я чувствовала себя живее всех живых.

Да и события, предшествующие сегодняшнему унижению, никак не забывались.

Тетушка, прибывшая вместе с отцом, сообщила о предстоящей свадьбе чуть меньше недели назад, при этом горько рыдая и рассказывая о чести и долге перед народом Лавитарии. Я внимала, не совсем понимая, о чем она толкует, и заранее предчувствуя неладное.

Замужество не пугало меня, ведь каждая леди с юных лет мечтает обзавестись семьей. А мне около полугода назад исполнилось девятнадцать. Собственно, я мечтала о браке дни напролет.

Заточенная в монастырской школе с семи лет – спустя год после смерти матери – почти сразу начала строить планы на будущее. Как и все девочки, сначала грезила о принце на белом коне. К пятнадцати годам родился более четкий план будущего замужества. Я знала, как пройдет ритуал, продумала все до мелочей, и ждала. С воодушевлением, с надеждой.

Только принц все не ехал.

К шестнадцати годам многие подруги покинули монастырские стены и стали присылать мне письма с подробным описанием новой жизни. Я читала, умилялась и ждала обещанной тетушкой выгодной партии.

После семнадцати мысленно согласилась на простого наместника, без изысканных манер и огромного состояния. Лишь бы любил меня больше жизни.

После восемнадцати, когда практически все воспитанницы моего возраста были выданы замуж, я все же поддалась панике и написала отцу, напоминая о себе и сообщая о желании покинуть стены монастыря при жизни.

Он отписался коротким: «Нет достойных кандидатов».

Конечно, племянница правителя Лавитарии не могла выйти замуж за человека без соответствующего положения, имени и рода. Но я страдала и не находила места, все чаще представляя себя старой девой, так и не познавшей любви.

Двуликая сжалилась надо мной лишь после девятнадцати лет. Настал день моего триумфа!

– Он – идеальная партия для девушки с твоим именем и состоянием, – ласково поглаживая мои руки, говорила тетушка Сильва – супруга правителя Лавитарии.

– Именно так, – поддакивал отец, упрямо не глядя в мою сторону и отчего-то предпочитая рассматривать унылый пейзаж за окном.

– И пусть его внешность немного эм-м-м… необычна, ты непременно привыкнешь! – Тетушка неискренне улыбнулась одними губами.

– Непременно, – подтвердил отец.

– Он силен, смел, бесстрашен и богат…

– И бесстрашен, – донеслось от окна.

– Я только что сказала об этом, – раздраженно отмахнулась тетушка, одаривая меня взглядом, полным надежд и отчаяния. – Так вот, милая, вы – идеальная пара.

– Прекрасно. – Едва сдерживая себя, чтобы не броситься с объятиями и благодарностью, задала самый волнующий вопрос: – Кто же он?

Вот тогда-то тетка и зарыдала. Слезы градом катились из ее глаз, руки нервно сжимали мои плечи, голос стал надломленным, заискивающим:

– Ты должна понимать, как важен этот союз, милая… Он, быть может, не совсем тот, о ком ты мечтала, но жизнь – это не только отдых в стенах монастыря! Твой народ нуждается в тебе! Ригулийцы дышат нам в спину, радостно ожидая твоего предательства и малодушия. Что скажешь, родная? Подаришь ли нам надежду на мирное небо над головой?

– Я не понимаю. – Глядя в затылок отца, покачала головой, ожидая хоть каких-то внятных объяснений. – Папа? Мой жених изувечен? Уродлив? Разорен? Он горбун? Пьяница? Игрок? Не молчи, прошу…

– Он – глава кенарийского народа, – не оборачиваясь, припечатал отец.

И я задохнулась от нахлынувшего ужаса.

– Северянин? Вы хотите отдать меня варвару?!

Они молчали. Тетушка тихо всхлипывала, пряча лицо в шелковом платочке, а отец, задрав голову, наблюдал за полетом птиц в голубом небе за окном.

– За что?! – взвыла я. – Вы хоть знаете, что говорят о кенарийцах?! Я знаю!!! Они безжалостны, неотесанны и грубы, а их женщины томятся в вечном холоде и голоде, без права на свободу!

– Это все домыслы, – неуверенно проговорил отец.

Обернувшись, он многозначительно взглянул на тетку, и та завелась с новой силой:

– О кенарийцах говорят много лжи. На самом деле не все так страшно, милая! Поверь! Не будь моя дочь обручена уже несколько лет, я бы непременно попыталась устроить их брак, но… – Взглянув мне в глаза, тетушка не увидела согласия и снова зарыдала. – Как же нам быть?! Мы делаем все, чтобы не допустить войну, чтобы сберечь тысячи жизней. Одно упоминание о том, что кенарийцы на нашей стороне, способно остановить ригулийцев. Помоги нам, милая! – Тут меня пришпилил к полу еще один внимательный взгляд, после чего последовал вкрадчивый шепот: – И потом… Если не он, то тебе вообще вряд ли суждено выйти замуж, ты ведь понимаешь? Статус, имя и положение обязывают. Мне казалось, ты мечтаешь вырваться?

И я согласилась. Даже постаралась убедить себя, что все будет хорошо, а кенариец вовсе не так страшен, как говорят. И была права. Он оказался еще страшнее!

Увидев северянина за день до свадьбы, я упала в обморок.

Это был огромных размеров мужчина, совершенно не заботившийся о своем внешнем виде и манере поведения. Тело, затянутое в кожу и шкуры, поражало размерами, превосходя мои прежние представления о мужчинах с севера. На поясе крепился самый настоящий топор, короткие сапоги вмещали не только ноги, но и несколько кинжалов, рукояти которых торчали из голенищ… Но больше всего шокировало лицо: квадратный подбородок, плотно сжатые губы, крупный ломаный нос и глубоко посаженные темно-серые глаза варвара откровенно пугали. До той поры мне не приходилось видеть человека, столь сильно напоминающего хищного зверя.

Мальчишка, шествующий рядом с этим монстром, заметив меня, выбежал вперед и радостно сообщил:

– А вот и наша будущая госпожа!

Меня замутило, в глазах померкло, а в голове появилась лишь одна мысль, обещавшая избавление от мук: бежать!

– Мелковата, – низким громким голосом проговорил жених, бросив в мою сторону оценивающий взгляд. – Почему одна?

Я не сразу поняла, что обратились ко мне. Тогда Хакарк протянул могучую руку и тронул меня за плечо, пытаясь привлечь внимание:

– Женщина, ты глухая?

– Воздуха, – успела шепнуть я, прежде чем мир окончательно погрузился во тьму.

Так мы и познакомились с будущим супругом.

Глава 2

Тирэн оказался впереди, загородил дверь в зал широкими плечами.

– Госпожа, может, вы все-таки передумаете?

– Открывайте! – категорично велела я, сжимая кулаки. – Это и мой праздник!

– Как прикажете.

Юноша скорбно опустил плечи и потянул тяжелые двери.

До нашего появления внутри было шумно и весело, но, стоило мне ступить в зал, повисла гробовая тишина. Признаться, я немного растерялась, не ожидая столь пристального внимания. Быстро осмотревшись, нашла взглядом отца – он стремительно отвернулся, сделав вид, что не заметил собственную дочь.

– Леди Дарна! Как приятно! – Мертвую тишину разорвал старческий голос шардигара. – Выпьем, друзья, за прекрасных дам! До дна!

– До дна!!! – закричали со всех сторон.

Пиршество возобновилось, а Тирэн рядом со мной тихонько выдохнул:

– Ну вот, а теперь можно переодеваться, так?

Ответить я не успела, потому как позади раздался до боли знакомый голос.

– Что она здесь делает? – Мой супруг был явно не в духе. – Я велел собираться, а не разгуливать по замку.

– А вот и Хакарк! – снова заголосил сильно подвыпивший шардигар, храбро перебивая варвара на полуслове. – Славься, Двуликая, славься, Яровир! Поднимем же чарки за скорейшее прибавление в новой семье! Но что за странный вкус у этого напитка?

– Он горчит! – догадался некто особенно понятливый за дальним столом.

– Горько!!! – подхватили остальные, вскакивая на ноги и громко хлопая свободными ладонями по столешницам: – Горько! Горько! Горько!

– Что это значит? – спросила я у супруга, пораженно глядя на толпу.

– Им горько, – ответил Хакарк. Схватив за талию, притянул меня к себе, отрывая от пола и крепко прижимая к груди. – Подсластим!

В следующий миг произошел грандиозный конфуз: на виду у всех гостей мы стали целоваться. Вернее, муж целовал меня, а я ждала окончания этого вопиющего, безнравственного, скандального происшествия. Впрочем, мое безучастное отношение не расстроило ни варвара, ни остальных присутствующих. Стоило супругу поставить меня на пол, как толпа вокруг заулюлюкала и стала заново наполнять чарки, громко комментируя происшествие емкими фразами:

– Как он ее! Ух… мать… на…!!!

– Скоро родит, зуб даю!

– Хорошо пошло, но снова горьковато!

И тут я поняла, что приходить на пиршество было не лучшей идеей. Быстро оглянувшись в сторону родственников, снова отметила их полное равнодушие. Сжав кулаки, решительно кивнула Тирэну:

– Пожалуй, пора собираться в дорогу. Сопроводите меня в покои.

– Вот и славно, госпожа, – радостно осклабился юноша.

– Бери лишь самое необходимое, – изрек Хакарк, внезапно протягивая руку и поднимая мой подбородок. Наши взгляды встретились, и он продолжил: – Ты – моя жена, я – твоя семья. Не они. – Варвар бросил тяжелый взгляд в сторону, туда, где расположилась моя родня. – Больше не думай о них.

Только я открыла рот, чтобы поблагодарить его за проявление заботы, как муж грубо добавил:

– Собирайся быстрее, женщина. Не заставляй меня ждать.

На глазах появились слезы, но упиваться горем не было ни сил, ни желания. Без энтузиазма поклонившись новому господину, я застыла, униженно ожидая разрешения покинуть зал торжества. От усталости, обиды и осознания предательства родных болела голова.

Они продали меня варвару в обмен на его помощь в войне с соседями, не приготовили подобающего случаю приданого, ссылаясь на спешку и отсутствие денег в казне, даже на украшениях для церемонии бракосочетания сэкономили. И, стоило ритуалу завершиться, тут же вычеркнули из жизни.

В этот момент действительно захотелось покинуть замок дяди, не прощаясь ни с кем.

– Тог ждет за дверью. – Хакарк подтолкнул меня вперед и подсказал, словно я абсолютно глупа: – Там!

Здоровяк действительно ждал. Радости от новой встречи на его лице было мало, а честнее сказать – не было вообще. Похоже, я смогла поразить Тога своим поведением до глубины его варварской души.

– Госпожа, – кивнул он в знак приветствия, – вы как? Сами пойдете? Или?..

– Сама, – поспешила успокоить здоровяка я.

– Фух, – бесхитростно выдохнул мужчина. – Так-то гораздо лучше.

Я слегка покраснела, вспоминая, как, увидев жениха у алтаря, вцепилась в руку Тога, впиваясь ногтями в его запястье. К его чести, он лишь зашипел и аккуратно отвел руку, дабы не травмировать и без того шаткую психику странной невесты.

Да, сейчас мне было стыдно. Вспомнились слова матери настоятельницы о том, что иногда мы совершаем странные поступки, совершенно не думая об их последствиях, но в будущем за все приходится платить… И особенно мучительно нести ответ за свое же недостойное поведение. Раньше мне не приходилось выходить из себя и отступать от этикета, поэтому я не очень понимала, о чем именно толковала старая женщина. Теперь же, уловив подлинный смысл ее изречений, я погладила брачный рисунок и дала себе нерушимый зарок: что бы ни случилось в семейной жизни, стараться думать прежде, чем действовать. Очень стараться! Ну а там как получится.

Очутившись в таких знакомых с детства покоях, я остановилась на пороге гостиной и осмотрелась. Что забрать с собой? С одной стороны, не хотелось везти ничего лишнего, чтобы забыть прошлую жизнь и начать новую, с чистого листа. С другой… Как начать новую жизнь без приятных сердцу мелочей?

Кивнув озадаченному Тогу на диван, я достала из резного шкафа пару плотных пододеяльников. Используя их вместо мешков, стала собираться в дорогу.

«Ничего лишнего, – повторила я себе под нос. – Только самое необходимое».

Гобелены, вытканные еще моей матушкой, новое постельное белье – шесть комплектов, серебряные канделябры, три пуховые подушки, несколько шерстяных одеял, шелковая материя и парочка расшитых золотыми нитями скатертей уместились в мои импровизированные сумки без проблем. Аккуратно и сноровисто переложила часть одежды и обуви в большой отцовский саквояж, выданный для переезда из монастыря в этот дом. Ничего, с него не убудет!

Фамильные украшения нашлись в сейфе, благо отец, не жалуя замысловатых комбинаций, сменил код с собственной даты рождения на дату рождения тетушки Сильвы. Быстро разгадав новые цифры, с удивлением обнаружила лишь несколько золотых брошек и мамин гранатовый браслет. Видимо, отец все-таки побоялся оставить все драгоценности в моих покоях. Расстроившись, взяла их на память. Неизвестно, принято ли у северян дарить женам украшения, а так хоть какое-то наследство моим детям.

Набегавшись и почувствовав острую боль внизу живота, вспомнила о лекарстве, преподнесенном супругом. Извинившись перед Тогом, убежала в спальню. Прикрыв двери и раздевшись, встала в приготовленную Кайлой лохань с горячей водой и смыла напоминания о потере невинности. Надев чистое белье и свежее платье, выпила настойку из корня миридора, после чего с облегчением вздохнула.

Все это время Тог безропотно сидел на диване и хмурым, полным неодобрения взглядом следил за большой стрелкой на напольных часах. Молчал. На миг я даже подумала, что вот он – идеальный мужчина: сильный, смелый, терпеливый. Не то что мой муж!

Стоило подумать о супруге, как дверь с грохотом распахнулась, и Хакарк вошел внутрь, осматриваясь по сторонам.

– Собралась? – спросил он, остановив недоуменный взгляд на Тоге, у ног которого громоздились мешки с моим скарбом.

– Почти, – запыхавшись, ответила я, кутаясь в теплый халат. – Не знаю только, во что переодеться. Так вышло, что у меня нет дорожного костюма – не успели сшить к свадьбе. Вот если мы задержимся на несколько дней…

– Тирэн! – не дослушав, гаркнул варвар. – Принеси госпоже свою одежду. Брюки, рубаху и тунику.

– Сию минуту! – откликнулся вездесущий юноша, скрываясь за спиной Хакарка.

– Зачем мне его одежда? – подозревая что-то совершенно невообразимое и противоречащее всем нормам приличия, решила уточнить я.

– Хочешь взять свои мешки в дорогу? – вопросом на вопрос ответил супруг.

– Конечно.

– Хорошо. Тогда не зли меня, женщина.

– Но леди не может одеваться в мужские одежды! Вы не можете заставить меня!

– Значит, едь так, – на удивление быстро согласился муж. – И мешки оставь. Ясно?

Поджав губы, я сцепила руки и на миг зажмурилась, призывая себя к терпению и всепрощению.

– Ну?

Голос Хакарка заставил вздрогнуть и недовольно уставиться в его серые, совершенно волчьи глаза.

Колебалась я недолго. Разум победил.

– Я исполню вашу волю, муж мой, – проговорила, сжимая руки в кулаки. – Велите нести мои вещи к крафтам.

– Тог, – супруг слегка обернулся к здоровяку, мгновенно вскочившему на ноги, – ты слышал? Сделай, как она говорит.

– Сей момент!

Несколько секунд спустя дверь закрылась, и мы с Хакарком остались в гостиной одни.

– Ты не должна бояться меня, – пророкотал супруг, заметив, как я попятилась. – Бойся лучше отца. Он отдал тебя за обещание биться на его стороне.

– У него не было другого выбора, – шепнула я, прекрасно понимая, что говорю неправду. У человека чести выбор есть всегда.

– Было, не было… какая разница? Теперь ты моя! – Хакарк в несколько шагов преодолел расстояние между нами. Правая рука варвара крепко обняла меня, притискивая к разгоряченному мужскому телу: – Мне нужен сын, женщина. Хватит дрожать и испытывать мое терпение. Исполнишь свой долг – получишь уважение моего народа и статус матери наследника. Мы не продаем своих женщин. И не обмениваем их на обещания чужаков.

Я не знала, что ответить. Просто стояла очень близко к супругу и с ужасом смотрела на четко очерченные обветренные губы, ожидая их неминуемого приближения и насильного поцелуя.

– Что теперь? – недовольно спросил Хакарк. – Тебя что, били, женщина?

– Нет, – шокированно ответила я, совершенно не понимая, из чего северянин сделал такие выводы.

– Ты вечно трясешься, как волчонок, отбившийся от стаи, – пояснил супруг. – И худая совсем. Кожа и кости. Радуйся избавлению.

Решив, что он издевается, я сложила руки на груди и нахмурилась. Однако, приглядевшись к лицу мужа, поняла: говорил он на полном серьезе.

– Меня не мучили! Не били, не издевались. Что за глупости?!

– Ясно.

И так он произнес это единственное слово, что стало очевидно: уверился в своей правоте окончательно.

Я открыла рот, чтобы высказать свое отношение к подобным выдумкам, но тут дверь снова отворилась.

– Господин, – в гостиную без стука вбежал Тирэн, – я все принес. Крафты готовы. Вещи и шардигар погружены!

Хакарк одобрительно ухмыльнулся.

– Хорошо. Иди. Ждите.

Юноша моментально скрылся за дверями, оставив на полу стопку мужской одежды.

– Одевайся, женщина, – велел супруг.

– Почему бы вам не обращаться ко мне по имени? – раздраженно спросила я.

– Снова! – Качнув головой, Хакарк подтолкнул меня к вещам. – Не спорь! Одевайся.

Закатив глаза, он шумно выдохнул и направился к двери, приговаривая:

– Яровир, надели меня силой духа и терпением! Надо было брать в жены нашу женщину… Шельмовы Старцы и шардигар с их законами!

«Этот варвар еще и сокрушается! – подумала я, чувствуя сильнейшее негодование. – Может, мне еще пожалеть несчастного?! Негодяй… Растлитель!!!»

Вспомнив, как именно Хакарк совсем недавно меня «растлевал», закрыла горящее лицо руками и порывисто отвернулась, стараясь вернуть самообладание.

– Не будешь одеваться? – тут же спросил супруг.

Оказывается, вопреки моим ожиданиям, он не покинул комнату. Замерев у выхода, Хакарк хмуро смотрел на меня звериными глазами, словно намекая, что задерживаться не стоит.

– Сейчас, – прошипела я, ощущая, как чувства вновь выходят из-под контроля. – Позовите мою горничную, будьте любезны.

– Зачем? – удивился этот неотесанный мужлан.

– Чтобы помогла мне переодеться. Это же очевидно, – словно неразумному ребенку, пояснила я.

– А собственные руки тебе на что?

Да он издевается! Или нет? Богиня, он всерьез!

– Вы, супруг мой, кажется, позабыли, что женились не на простой девке из подворотни! Я и без того самостоятельно надевала свадебное платье после… после… того самого издевательства!

Гордо задрав подбородок, стала ждать извинений от варвара.

– После какого издевательства? – нехорошо прищурившись, спросил Хакарк. – Кто посмел?!

Я открыла рот, да так и застыла, не в силах вымолвить ни слова. Не зря мать настоятельница, поучая меня перед отъездом, говорила: молись Двуликой о взаимопонимании. «С северянином можно жить без любви, но без понимания ты долго не протянешь, дитя мое».

– Говори, женщина! Кто посмел тебя обидеть?!

Хакарк вновь приблизился, схватил меня за плечи и легонько встряхнул, отчего моя челюсть дважды клацнула, чуть не отобрав треть языка.

– Я говорила о тех непотребствах, что вы со мной творили, – как-то уже совсем неуверенно объяснила варвару ранее сказанные слова.

На миг он остолбенел, в глазах сверкнуло нечто, напоминающее глубокую мысль.

– Так ты о супружеском долге!

Хакарк одарил меня понимающим оскалом, опустил взгляд ниже, остановившись на ложбинке у самого лифа, и оскалился. Плотоядно так. Нехорошо.

– Пожалуй, я переоденусь сама, – шепотом сообщила супругу, – а вы пока отойдите. Во двор.

– Нет.

– В коридор? – с некоторой долей отчаяния предложила я.

– Нет.

– Просто у двери постоите?

– Помогу! – убил надежду варвар, одним резким движением разрывая платье пополам.

– Что вы! Куда ты…

– Стоять! – Хакарк поймал меня уже на пороге спальни. – Хотя ты права! Почему не воспользоваться комфортом?

Он подхватил меня на руки и широкими уверенными шагами отправился прямиком к кровати. К кровати, на которой я мечтала о нежном, милом, романтичном супруге! К кровати, над которой висел вышитый мною собственноручно гобелен с изображением принца моих грез!

– Забавно, – прокомментировал мои творческие потуги варвар. – Что это за тролль над твоим ложем?

– Раен иг Сивар! – воскликнула я, позабыв о том, где я и с кем, собственно, говорю. – Наследник южных земель Хастарии! Красавец, интеллектуал, аристократ до мозга костей!

– Как скажешь, – спокойно согласился супруг, опуская меня на кровать, одним рывком разрывая нижнюю сорочку и продолжая комментировать сказанное: – Я слышал, он извращенец. Ему все равно, мужчина под ним или женщина. А лучше – оба сразу. Не думаю, что тебе понравилось бы, но кто знает?

– Что? – опешила я, прикрывая наготу руками. – Откуда подобные сведения? Это клевета! Что ты делаешь?!

Последнее я выпалила, увидев манипуляции супруга и вспомнив о цели нашего визита в спальню.

– Хочу тебя, – выдохнул Хакарк, продолжая раздеваться.

Подобное в мои планы точно не входило! Я перевернулась на живот и поползла к изголовью, стремясь быть подальше от этого невозможного варвара. Только сделав несколько неловких движений, поняла, что снова допустила роковую ошибку. Муж гортанно зарычал и пророкотал:

– Да, так будет прекрасно!

После чего притянул меня, стоящую на четвереньках, к себе.

– Прекра!.. – начала возмущаться я и тут же уткнулась лицом в постель. – Нахал, монстр, дика-а-ах!

Я замолчала, силясь подавить рвущийся наружу стон и пытаясь вернуть прежнее самообладание. Не тут-то было!

«Похоже, я – прелюбодейка, – пронеслась в голове мысль. – Ведь не может нормальная женщина испытывать удовольствие от того, что кто-то проникает в ее сокровенное место пальцами, гладит, растирает, целует в поясницу, пробегает языком вниз…»

– Да! – выкрикнула, тяжело дыша, не в силах сдерживаться.

– Иди сюда, – услышала позади и тут же снова ощутила боль от проникновения внутрь его огромного органа разврата!

Удовольствие отступало семипудовыми шагами. Я собрала волю в кулак, чтобы продолжить сопротивление, о котором так внезапно позабыла, как вдруг пальцы Хакарка продолжили прежнее бесстыдство. Не знаю, что произошло дальше. Скорее всего, меня просто попутали те самые бесы, которых нередко поминала матушка настоятельница. Потому что я выгибалась дугой, просила не останавливаться, выла не хуже распутной сирены, о которой читала совсем недавно, и в конце распалась на миллиард мельчайших кусочков, сотканных из преступного, вульгарного, но такого сладкого и томительного удовольствия!

– Да!!! – разразился яростным криком супруг, замирая и обрушиваясь на меня сверху, но не придавливая своим весом, а задержавшись на локтях.

Мы оба шумно дышали. Я пыталась осмыслить произошедшее, а Хакарк, похоже, просто решил отдохнуть перед дорогой.

– Тебе не кажется, что между нами произошло что-то большее, чем просто… просто… супружеский долг? – внезапно решилась спросить у супруга.

– Да, – ответил он, поднимаясь. И только я обрадовалась переменам в его характере, как он довольно добавил: – Оказывается, ты можешь быть весьма неплоха в постели. Еще бы двигаться научилась…

Зашипев не хуже дикой кошки, я вскочила и, прихватив панталоны, прикрылась ими ниже пояса. Второй рукой закрывала грудь.

– Так значит, тебе со мною было плохо? – прищурившись, уточнила у супруга.

– С чего ты взяла? – удивился он. – Напротив. От раза к разу ты все больше радуешь, женщина. Пока доедем до дома, научишься многому.

– Ты что же, полагаешь, что мы будем и дальше?.. В пути?! – задохнулась я от возмущения.

– Не на крафтах, – «успокоил» Хакарк, надевая кожаные штаны. – Во время стоянок, конечно же.

– Да в своем ли ты уме? – прошептала я. – Ох, моя голова… Мое сердце…

– Опять обморок? – спокойно, даже немного скучающе уточнил варвар.

– Иди к бесам! – рассерженно выкрикнула я.

На что же он меня провоцирует! Совсем из себя вывел. – Мне нужно помыться! Я не могу ехать такой!

– Какой?

– Грязной!

– Ты вполне чистая.

– Да нет же! – В запале я швырнула панталоны в его нагло ухмыляющееся лицо. – Приличной даме необходимо смыть с себя последствия совокупления с мужчиной!

– Приличные дамы таким не разбрасываются. – Нижнее белье вернулось к законной хозяйке, а в глазах супруга вновь поселилось ледяное спокойствие. – Одевайся. Иначе вынесу тебя так.

В который раз выругавшись в совершенно несвойственной мне манере, я с трудом удержалась от ответной колкости и, надев исподнее, ринулась в гостиную за одеждой мальчишки. Надевая мужской костюм, все время пыхтела и недовольно вздыхала, желая призвать Хакарка к раскаянию за несправедливые слова.

Ах как не хватало сейчас матери настоятельницы, чтобы спросить ее мудрого совета… Что я сделала не так? Как нужно вести себя в подобных обстоятельствах? Хотя вряд ли она многое смогла бы пояснить… Девица в свои шестьдесят, матушка владела лишь теорией. Даже я, пожалуй, за сегодня узнала больше и могла кое в чем ее просветить.

– Оделась?

Рядом возник муж, нагло ухмыляясь и сверкая серыми глазищами в сторону моих округлостей! Надо же, за последний час мы были вместе дважды, а ему, похоже, все мало!

И почему-то мне это льстило…

Глава 3

– Скорее земля замерзнет, чем я сяду на это мерзкое животное! – закричала я, для острастки топнув ногой.

– Женщина, в горах, где мы будем жить, земля мерзлая большую часть года, так что вперед! Пора домой.

– Ни за что!

Спустя несколько минут я перестала брыкаться и молотить кулаками по крупу крафта. Перекинутая поперек животного, поддерживаемая за зад огромной рукой супруга, я покидала дом дяди, не поднимая головы, но чувствуя на себе сотни любопытных взглядов.

Мне не хотелось видеть насмешку и презрение в их глазах. В голове, наконец, прояснилось, и я отчетливо поняла: Хакарк прав. Отец продал меня, не задумываясь о том, что со мной станет. Сделал единственную дочь собственностью зверя.

В этот раз не было слез – лишь горечь обиды. Даже злость ушла, оставив разруху и упадок сил.

Когда непролившиеся слезы готовы были задушить, в момент наивысшего отчаяния меня вдруг подняли сильные руки и, посадив на могучую спину крафта, прижали к широкой груди, облаченной в меха и шкуры животных.

– Нельзя жалеть о том, чего у тебя никогда не было, – тихо проговорил Хакарк, накинув мне на плечи теплую накидку и чуть склонившись к моему уху. – Их уважения ты не заслужила, женщина, а мое заслужить можешь.

Я хотела послать его к бесам, хотела дать пощечину за нанесенное оскорбление, много чего хотела. Но вместо этого вдруг улыбнулась, понимая, что надежда на лучшее все еще есть. Я заслужу его уважение, научу варвара хорошим манерам, переделаю его полностью, и мы оба будем счастливы!

Всего я насчитала девятнадцать северян и двадцать крафтов – один предназначался для меня. Рядом ехали громила Тог и мальчишка Тирэн. Чуть впереди – еще пятеро северян, остальные сзади. Почти все время я крутилась в жестком седле, елозила и изнывала от неудобства. Хакарк делал вид, что не замечает моих страданий, а попросить об отдыхе мне не позволяла гордость. Спустя несколько часов мой оптимизм снова сильно устал, а планы на будущее перестали казаться реальными.

Иногда позади слышался громкий голос недавно пришедшего в себя шардигара – он пошло шутил, снова заливая бесстыжие глаза огненной водой. Все хохотали, а я делала вид, что ничего не слышу. При этом, судя по горящим щекам, жутко краснела. И злилась на судьбу.

Хакарк не смеялся над глупыми выпадами старика, но и замечаний не делал. Он вообще вел себя подозрительно тихо. Несколько раз я оборачивалась, чтобы взглядом показать всю степень своего возмущения, но он даже глаз на меня не опустил – продолжал смотреть вдаль, сурово хмуря густые брови.

Наконец, когда я уже готова была начать издалека намекать на близкую смерть от усталости, здоровяк Тог громко сказал:

– Хорошее место для привала. Я бы… – Здесь он употребил слово, которое не принято говорить не то что в присутствии дамы, но вообще в приличном обществе. – А то уже мочи нет терпеть!

Я закрыла лицо ладошками и покачала головой, представив лицо матери настоятельницы, если бы она все это услышала и увидела. Кощунство! Вот что это такое!

– Хорошо, – пророкотал Хакарк над моей головой. – Дарна тоже хочет по нужде. Всю дорогу елозит.

И это слышали все! Я думала, что сгорю со стыда в ту же секунду, но тут супруг обхватил меня за талию и спустил с крафта на землю, приказав кому-то:

– Ганна, проследи за госпожой. Она росла в заточении и не знает коварства природы.

Ноги едва держали, поясница и нижняя часть тела нещадно болели, мысли сосредоточились на горестях, обрушившихся по воле богов на несчастную меня. Именно поэтому я не сразу уловила суть сказанного супругом.

«Ганна? Женщина?! Здесь?! – наконец, среагировала я, шокированно озираясь. – Стоп. В заточении?! Я?!»

Позади послышался кашель. Резко обернувшись, уставилась на высокую хмурую женщину в мужском облачении. Рыжая, как и я, с большими карими глазами и тонкими, четко очерченными губами, широкоплечая и крепко сбитая, она поражала исходящей внутренней силой. Если бы муж не назвал ее Ганной, а я не присмотрелась бы как следует, так и считала бы, что это мужчина.

От последней мысли я, кажется, покраснела сильнее обычного – надо же, какой конфуз мог получиться!

– Господин, – громко проговорила Ганна, – кажется, вашей женщине плохо. Ее лицо совершенно ненормального оттенка.

– С ней случается, – беззаботно отмахнулся Хакарк. – Похоже, у лавитарийских правителей в отношении дочерей совсем дикие нравы. Главное, чтобы в лесу не пропала. Не отходи от нее.

– Да, господин, – поклонилась дева-варвар.

А я так и стояла столбом, не в силах понять, какое место смогу занять среди северян, если у них такие женщины. И зачем я вообще понадобилась Хакарку? Посмеяться? Позабавиться, как с куклой?

– Идем. – Мне кивнули влево, туда, где плотно росли высокие крупнолистные аиранты. – Я провожу. Постерегу. Понимаешь?

Злобно зыркнув на глупую северянку, говорившую со мной так, словно я идиотка, развернулась и медленно поковыляла к месту уединения. Ноги от долгой езды на крафте совсем затекли, а местечко между ними после каждого шага пронзала острая боль. Вот же шельма!

Ганна караулила меня не отходя ни на шаг, наблюдала за каждым движением. Это было ужасно. После возвращения из леса моя гордость находилась в полуобморочном состоянии, но я старалась держать себя в руках.

– Госпожа, – позвала Ганна, как только мы оказались на кромке поляны, выбранной для привала, – я наберу хвороста. Теперь с вами ничего не случится. Вы просто идите к Тирэну. Вон он, у костра.

Я согласно кивнула, а сделав несколько шагов вперед, поняла, что забыла предложить помощь. В конце концов, я теперь жена их предводителя и должна заботиться о его… то есть нашем народе. Улыбнувшись собственным мыслям, направилась назад, в лес, чтобы одарить своей благосклонностью Ганну.

Спустя три минуты сообразила, что немного потерялась. Сначала шла только по тропинке, но в какой-то момент показалось, что вдали мелькнули рыжие волосы, и я побежала туда, громко выкрикнув имя девушки. Мне никто не ответил, а тропинка чудесным образом пропала.

Отчаиваться я не спешила. Далеко уйти просто не могла, а значит, скоро меня хватятся и непременно найдут. На счастье, тут же обнаружилась ягода: красная и сочная, напоминающая малинику из сада монастыря. Решив удивить супруга вкусным десертом, сорвала самый крупный лист лопуха и, свернув кулечком, приступила к сбору урожая.

Схватив очередную ягодку, почувствовала резкую боль – веточка больно царапнула руку, возвращая в реальность. Несколько раз моргнув, я осмотрелась и вдруг поняла, что слишком увлеклась своим новым занятием. В очередной раз свернула непонятно куда и оказалась в зарослях колючего кустарника. Всюду на ветках торчали малюсенькие иголочки. Они цепляли одежду, руки и даже волосы, распущенные по плечам. Понадобилось несколько минут, но я вырвалась из плена, сохранив в пригодном для еды виде лишь часть ягод.

С отчаянием оглядевшись, в нескольких десятках саженей обнаружила человека! Черноволосая северянка стояла спиной ко мне. Испугавшись, что она уйдет, а я так и останусь блуждать по этому бесконечному лесу, радостно взвизгнула и закричала:

– Эй, обернитесь! Я здесь. Вы нашли меня!

– Вы мне?

Ох, Двуликая!!! Этот день я занесу в черную книгу бытия, если, конечно, переживу его! Это была не женщина. Ко мне обернулся самый настоящий мужчина. Не такой могучий, как Хакарк, но намного крупнее меня. Черные волосы были распущены, черные глаза смотрели с интересом, полные губы кривила лукавая усмешка. И мало того, что я встретила незнакомца в чаще леса. Глядя прямо мне в глаза, он нарочито спокойно завязывал штаны, едва успев справить нужду. Не стесняясь меня ни на грош!

– Так значит, это вас я искал так долго? – продолжил допытываться незнакомец, наконец приведя в порядок одежду. – Надо же, побывал даже в шельмовой Хастарии, а такую красоту нашел лишь у костяных болот на границе с Лавитарией!

– Простите, – проговорила, нервно озираясь, – я вас перепутала…

Он тоже осмотрелся.

– С кем же, позвольте узнать?

– С кем же? – глупо повторила, лихорадочно соображая, что ответить. – С супругом, конечно! Он здесь, – махнула ягодами вправо, – грибы собирает на ужин! А я вот сладенького ему припасла.

Мужчина очень странно посмотрел на мятый и брызнувший соком листок в моих руках.

– Он вам так надоел, что вы решили скормить ему волчью малинику?

Я непонимающе моргнула, но на всякий случай выбросила листочек с ягодами в колючие кусты.

– Правильное решение, – похвалил незнакомец. – Пусть ваш супруг еще немного поживет.

– Не знала, что эти ягоды опасны, – буркнула я, вытирая руки о траву. – Хотела сделать сюрприз.

– Очаровательно. – Мужчина улыбнулся, являя на свет потрясающе белые крепкие зубы и отдаленно напоминая кого-то смутно знакомого. – Так как вы оказались в чаще темного леса среди костяных болот, милая леди?

От его обращения я смутилась и слегка покраснела. Щеки обдало горячей волной.

– Случайно.

– А поподробнее?

– Вышла замуж за северянина, – «поподробнее» ответила я.

– Это многое объясняет, – мужчина снова улыбнулся. – Меня зовут Эдвард. Можно просто Эд.

А вас?..

– Мой муж весьма консервативных взглядов, – покачала головой я, – не думаю, что он одобрит наше знакомство.

– То есть лучше вас покинуть, чтобы не усугублять?

Мне показалось, что в голосе Эда скользнула насмешка.

– Вы могли бы проводить меня, – совсем растерявшись, ответила я, – но без всяких дурных помыслов!

– Как можно! – обиделся новый знакомый. – Разрешите предложить вам руку? Или предпочитаете идти на расстоянии?

– Я просто пойду рядом.

Он в сотый раз улыбнулся.

– Как скажете, милая леди. Только перед началом совместного путешествия намекните, куда именно вам нужно попасть.

– Ох… – Признаться, этот вопрос совершенно не приходил мне в голову. Немного подумав, ответила: – Это рядом, за лесом. В нескольких часах езды от замка правителя Лавитарии, по пути к Кенарийскому хребту.

Эд нахмурился:

– Такого не может быть. Вы, видимо, слишком сильно увлеклись сбором ягод для супруга и позабыли про время. Или сами волчью малинику попробовали?

– Ничего я не пробовала!

Бросив быстрый взгляд по сторонам, хотела показать, откуда пришла, но не смогла припомнить даже направления.

– Я вижу, вы немного растерялись, – вновь заговорил Эд, приближаясь и протягивая мне руку. – Позвольте посмотреть брачный рисунок.

– Зачем? – тут же насторожилась я, все еще не решаясь довериться нежданному спутнику.

– На нем руны защиты. Я смогу их активировать, и супруг будет знать, где найти свою кормилицу.

Снова он о ягодах, ядовитых и отравленных! Вот же заладил…

– Ну что ж, посмотрите. Только стойте на месте. – С опаской протянув Эдварду руку, внимательно следила за его реакцией и действиями. Не всматриваясь в узор, он закрыл глаза раньше, чем я закатала рукав рубашки и показала рисунок. – А вы что же, маг?

«Если маг, – размышляла про себя, – можно не искать выход из леса, так как в живых Эд меня не оставит. Одет он по ригулийской моде – то есть, скорее всего, выходец из страны, король которой собрался идти войной на моего дядю. С другой стороны, он ведь не знает, что я – племянница правителя Лавитарии…»

– Вот как! – Не ответив на мой вопрос, Эд распахнул глаза и наконец присмотрелся к брачному рисунку. – Неожиданно. Хотя он всегда был немного… с сюрпризом.

Маг взглянул на меня по-новому. С живым интересом, словно прежде мы не виделись и не говорили.

– Так это вы, леди Пэппет Тарси. – Произнесено было весьма уверенно и не требовало опровержения или подтверждения. Взгляд Эда скользнул ниже – от подбородка до самых сапог – и вернулся назад. – Что ж, не худший вариант. Только бедра узковаты.

– Что, простите? – задохнулась от возмущения я.

– Говорю, что нам по пути, – тут же пришел в себя новый знакомый. – Сам лично вас к супругу отведу, не переживайте. Как вас, кстати, шардигар нарек? Марикой? Пилагной? Или, может быть, Сагхой?

– С чего вы взяли, что мне сменили имя? – не смогла удержаться от любопытства.

– Таков обычай.

– А почему назвали только эти три имени?

– Его любимые имена для дев из чуждых стран. Благо подобные браки редкость и необходимы лишь представителям определенного рода. Хотя… Дайте-ка подумать. Ваше прелестное личико напоминает мне одну красавицу из приграничных мест, куда очень любит ездить наш общий друг для восполнения духовных сил. Ее имя Дарна, если не ошибаюсь.

– Быть не может! – выпалила, гордо задрав подбородок. – Не мог хранитель традиций Двуликой и Яровира назвать меня в честь девки для ублажения тела! Кроме того, он – невинный муж, если вы не осведомлены о традициях священнослужителей храмов! Не знаю, как вы угадали с именем, но все ваши домыслы – ложь!

Эд вскинул брови, склонил голову, снова бегло осмотрел мою фигуру и удовлетворенно улыбнулся:

– Хорошенькая, не могу!

– Нахал!

– Еще какой! Но вашего супруга мне не переплюнуть.

– Вы не должны так отзываться об отсутствующем здесь человеке. Пусть даже он дикарь с севера!

Мой новый знакомый, едва дослушав ответ, откинул голову и громко расхохотался.

– Вы просто грубиян! – постановила я.

– А вы – само очарование. Поделом Хакарку, – все еще посмеиваясь, проговорил Эд. – А теперь идемте, пока на болота не спустилась тьма.

Он указал рукой влево, туда мы и направились. Было страшно вверять свою жизнь мужчине, которого я совершенно не знала, однако и отказываться от его помощи побоялась. Всю жизнь, как и полагается девушке моего положения, я действовала по указке отца или матушки настоятельницы. Мое мнение не принимали в расчет, от меня не требовали решений. С детства девушкам моего сословия закладывали в голову непреложную истину: не нужно учиться и умничать, за нас все сделают мужчины. Это они должны следить за безопасностью, они обязаны обеспечить своих дам кровом и всем необходимым для жизни.

Я приняла правила и следовала им неукоснительно. Всегда. До сегодняшнего дня. И вот теперь приходится доверяться незнакомцу, чтобы выбраться из леса, полного диких животных и ядовитых ягод! Самостоятельно я не могла определить даже сторону света, не то что разобрать, какую пищу есть можно, а какая принесет смерть.

– О чем задумались, милая леди? – нарушил ход моих мыслей Эдвард.

– О бренном, – честно ответила я.

Он сбился с шага, остановился и проговорил, склонив голову набок:

– Последний раз слышал подобное выражение от своей прабабки. Так вы действительно воспитанница монастырской школы?

– Действительно, – подтвердила и плотно сжала губы, чтобы не сказать лишнего. Пусть он – хам, но это не значит, что я должна уподобляться ему!

– И вас обучали женщины, никогда не знавшие мужской ласки?

Я снова благоразумно промолчала.

– Представляю, какие стервы там работают!

Мое терпение было на исходе. Сжав кулаки, я многозначительно посмотрела на Эда, намекая, что пора прекратить неприятную тему.

– Или все-таки мужчины в вашем монастыре были? – продолжал допытываться он, не замечая моих мучений. – Конюхи там, охранники, лекари?

– Зачем вам это? Разве нам не нужно спешить?

– Мы почти вышли из леса, – беспечно отмахнулся собеседник. – Так да или нет?

– Конечно, но в закрытую часть монастыря им входить запрещалось.

Он громко хлопнул в ладоши и хохотнул.

– Чему вы радуетесь? – удивилась я.

– Радуюсь за монахинь, – загадочно ответил он. – А почему в закрытую часть мужчин не пускали?

– Потому что там обучались девицы, это же очевидно!

Я раздраженно передернула плечами.

– Не понял логики.

– Ох, боги! – Отвернувшись, на минуту прикрыла глаза, собирая крохи терпения, и ответила уже абсолютно спокойно: – У всех мужчин на уме только одно!

– И что же это?

У Эда на лице был написан живейший интерес, а в глазах горел лукавый огонек. Я вдруг ясно поняла, что он насмехается надо мной. И заодно над монахинями. В душе стало расти нечто совершенно неприемлемое, похожее на жажду мести и справедливости. Мне вдруг захотелось сказать что-то оскорбительное, задеть этого негодяя и злорадно наблюдать, как он страдает. Останавливало одно. К сожалению, не голос совести, а банальное незнание, как вообще можно уколоть словом мужчину?

– У вас такое личико, милая леди, словно вы мысленно меня четвертуете! – мимоходом раскусил мои злобные грязные фантазии Эдвард. – Вот только не пойму… Что это? – Внезапно он затих и приложил грязную ладонь к моему рту, видимо, призывая и меня к молчанию. – Тс-с, кажется, мы больше не одни. И я сомневаюсь, что к нам присоединились друзья.

Я испуганно повернула голову и посмотрела в ту же сторону, куда был направлен взгляд Эда. Прислушалась. Затаила дыхание. Ничего. Только шелест листвы да мое сердце, внезапно ставшее очень громким.

– Трое, – снова шепнул спутник. – Маги. Наемники.

Он обернулся и окинул меня оценивающим взглядом. На миг я решила, что Эд отдаст меня врагам, но он лишь оценивал наши силы.

– Нам с ними не справиться. Придется импровизировать, – постановил мужчина.

Вытянув руку, он медленно повел ею, что-то нашептывая себе под нос. Я же боялась дышать, чтобы не спугнуть призрачную надежду на спасение.

– Будем рвать пространство. – Эд подмигнул мне и совершенно по-сумасшедшему улыбнулся. Глаза блестели от лихорадочного азарта. – Ну, молись, Дарна. Я не мастак в этом деле, но дверь, через которую ты прошла, совсем рядом. Кто-то заботливо открыл ее, а сейчас она практически закрылась. Приготовься.

Я не успела ответить. Впрочем, моя реакция его мало волновала. Круто развернувшись, Эдвард вскинул руки и издал гортанный крик, напугавший меня до дрожи в ногах. В следующий миг все стихло и даже я, человек абсолютно не обладающий магией, отчетливо поняла: творилось нечто необычное. Лес замер, застыл, словно заколдованный. Перестала шелестеть на ветру листва, умолкли птицы, стало тяжелее дышать. Схватившись рукой за горло, я широко раскрыла рот, жадно глотая холодный воздух.

– Ну же, – шепнул Эд, падая на одно колено и всматриваясь в небо над нашими головами. – Скорее, Ругх.

Не понимая, что происходит, я тоже уставилась вверх, ожидая чего угодно.

Из глубины леса раздался приглушенный свист. Плечи Эда напряглись, но в остальном он никак не отреагировал на сторонний звук, продолжая ждать помощи с неба. Решив вмешаться, я протянула руку в его сторону, и тут едва пробивающийся сквозь густо растущие деревья свет пропал, оставляя нас в промозглом сером сумраке. В тени ворона, камнем падающего сверху.

– Да!

Эд вскочил, схватил меня за руку и побежал.

Не знаю, как не свалилась ему в ноги, не разбилась и не покалечилась в той гонке от неизвестных преследователей. Меня подстегивал страх: дикий, необузданный, горячивший кровь, придававший сил, о которых я раньше и не подозревала. Мне казалось, что мы не бежим, а летим наравне с крупным вороном, указывающим нам путь.

Всего несколько десятков саженей превратились для меня в бесконечность и закончились падением в неизвестность. Эд на ходу крикнул что-то непонятное, подобрался и прыгнул, рассекая воздух кинжалом, оказавшимся в свободной руке…

Во время полета он потянул меня за собой с такой силой, что чуть не оторвал мне руку. Зажмурившись, я свалилась на него и какое-то время так и лежала, ожидая нападения. Лишь спустя несколько минут приоткрыла один глаз и проговорила едва слышно:

– Вы – сумасшедший. Слышите?

Он не слышал. Лежал на холодной земле и не шевелился. Приподнявшись и кривясь от боли в ноге и спине, трясущимися руками я тронула его за плечи, позвала по имени – ничего.

– Крух! – прокричал ворон над нами, напугав меня до ужаса. Он спикировал на землю, подпрыгнул несколько раз и остановился очень близко, склонив голову набок.

– Он, кажется, умер, – пожаловалась я птице.

– Кру-у-ух!

– Не понимаю, – сказала я, отползая от тела своего спутника. Всхлипывая, прижала руки к груди и посмотрела на прыгающего вокруг ворона. – Чего ты хочешь? Как тебя там? Ругх?

– Кар-р!

– Дарна, – зачем-то представилась я.

Птица промолчала, очень странно на меня посмотрев. Без малейшего страха, скорее, с укором. От этого взгляда почему-то зашевелилась совесть. Разве подобное вероятно? Разве может глупая птаха взывать к моему благородству? Конечно, нет, но факт остается фактом: мне стало стыдно за бездействие.

Взглянув на Эда, я тихо заскулила, собираясь с силами. Меньше всего хотелось приближаться к умершему. Пересилив себя, я нагнулась над ним, снова касаясь его плеча. Ничего. Он так и лежал на животе, повернув голову и откинув руку в совершенно неестественном положении.

– Кар-р! – подбодрил меня ворон.

– Ну хорошо, – воодушевилась я.

Решительно кивнув, встала на колени. Затаив дыхание, потянула тело на себя. С трудом удалось перевернуть беднягу Эда на спину. Из его носа текла тонкая струйка крови, губы были необычайно бледны. Громко выдохнув, я взглянула на обнаглевшую птицу, маячившую совсем рядом, и, стараясь не задумываться над тем, что делаю, прижалась ухом к широкой мужской груди в надежде расслышать биение сердца.

– Крух? – снова подала голос птица.

– Не знаю, – ответила, отодвигаясь подальше от Эдварда. – По мне – так он мертвый совсем.

– Кар-р, – укоризненно выдал ворон.

– Послушай! – вспылила я. – Раз ты такой специалист, подойди и сделай что-нибудь сам.

Не знаю, отчего я разговаривала с птицей, раньше за мной подобной странности не замечалось. Но удивительным образом беседа с Ругхом успокаивала. К тому же никто не мог нас увидеть и обвинить меня в сумасшествии.

– Ток-гр-р! – гортанно прокричала птица, прыгнув к нам еще ближе.

И тут Эд шевельнулся и застонал.

Признаюсь, я повела себя недостойно, совершенно позабыв о благочестивости и сдержанности. Завизжав, отскочила на несколько аршинов назад и, лишь стукнувшись о дерево, затихла, отрезвленная болью. Продолжая смотреть на зачисленного мною в покойники Эда, лихорадочно соображала, что же делать дальше, как вдруг тот снова подал признаки жизни.

– Ругх, – шепнул он, не открывая глаз, – м-м-м.

– Кар-р, – отозвался ворон, замерев в шаге от хозяина.

– Мы успели?

– Крух, – ответила птица.

– Хорошо.

В повисшей следом тишине я услышала отдаленный звук, похожий на крик какого-то животного. Ворон обернулся, расправил крылья и громко выдал фирменное «Кар».

– Свои?

Эд попытался открыть глаза, но тут же сморщился от боли и застонал.

– Ток, – успокоила его птица.

– Лети, – шепнул мой спаситель. – Веди сюда.

Едва дослушав, ворон вспорхнул и сразу затерялся среди верхушек деревьев.

– Эй, – Эд облизнул пересохшие губы, – как тебя…

– Вы мне? – Я оторвалась от дерева и громко зашипела от боли, пронзившей затылок. От пережитого стресса и страха на меня навалилось странное состояние: хотелось говорить, не затихая ни на миг. Отчего-то очень пугала тишина. И я не стала сдерживаться: – Шельмов лес! Все будет хорошо. Вы почти не пострадали. Только немного лицо и рука. А у меня шишка будет. И где только супруг мой?! Обещал делить со мной горести и радости, а сам исчез при первой же напасти. Ничего, скоро он найдется, и тогда я с ним серьезно поговорю!

Эд захрипел.

– Совсем плохо? – спохватилась я.

– Гр-хр… – стало мне ответом.

Приподнявшись, путаясь в рваном плаще, подползла к бедолаге и застыла от удивления. Он не хрипел. Этот ненормальный тип смеялся. Морщился, хмурился и хохотал одновременно. Сильно, похоже, его о землю приложило. Хорошо бы нам лекаря стоящего найти.

– Что смешного? – спросила просто так, лишь бы поддержать беседу и не дать Эду уйти в бессознательное состояние.

– Повезло же Хакарку, – корчась от боли и смеясь одновременно, ответил мой спаситель. – Я всегда знал, что и для него настанет час расплаты.

Не понимая, о чем толкует раненый, я на всякий случай обиделась. Только вот Эд об этом не подозревал и продолжал испытывать мое терпение своим странным поведением. Только я собралась намекнуть ему, что он оскорбил леди, как лес сотрясся от дикого рева.

– Дарна!!!

Я сразу узнала голос супруга и собралась рвануть ему навстречу, когда рука Эда схватила меня за запястье.

– Не вздумай смотреть ему в глаза, – внезапно успокоившись, прошелестел мой спутник. После чего зашелся кашлем, судорожно хватаясь свободной рукой за землю и прижимая подбородок к груди.

– Все будет хорошо, – повторила затертую до дыр фразу, пытаясь успокоить бедолагу. – Сейчас Хакарк придет, и нам помогут.

Он закатил глаза и покачал головой, но ничего не ответил, силясь сдержать новый приступ кашля.

Первым из-за деревьев показался Тог. Увидев меня, здоровяк почему-то не поспешил на помощь, а остановился. Сплетя пальцы, он приложил их к губам и издал тот самый крик, напоминающий рев зверя.

– Кто? – спросил Эд, не в силах обернуться на звук.

– Тог, – ответила я, поднимаясь на ноги и старательно расправляя рваный плащ. – Это свои.

– Лучшее, что ты можешь сделать – упасть в обморок, – шепнул мой спаситель и, видимо, показывая, как надо это делать, аккуратно положил голову на землю, не забыв прикрыть глаза.

Я не ответила. Просто не успела. Потому что увидела своего супруга. Он шел быстро и уверенно, и, казалось, сами деревья-исполины расступались перед ним. На лице застыло выражение сосредоточенной ярости, в руке он крепко сжимал рукоять длинного острого кинжала.

– Господин! – прокричал Тирэн, выскочив из-за спины Хакарка, – мы никого больше не нашли.

– Искать! – гаркнул тот в ответ, не отводя от меня пристального свирепого взгляда. – Чужак здесь. Где Ахра? Пусть поможет Эду!

Я слышала, как шуршала листва под ногами могучих воинов, появлявшихся со всех сторон и замирающих на почтительном расстоянии от нас. Слышала, как кто-то проскочил мимо меня и упал на землю рядом с моим спасителем, что-то воркуя на ходу. Все слышала, но не оборачивалась, чтобы осмотреться. Мой взгляд был прикован к Хакарку, все мысли были поглощены им.

Супруг замер в шаге от меня, широко расставив ноги и глядя сверху взглядом, подавляющим волю, заставляющим чувствовать себя маленькой и глупой.

– А вот и я, – сообщила ему, отчего-то растерявшись.

Еще минуту назад собиралась обвинить его в том, что не обеспечил охрану, в том, что не нашел меня вовремя, в том, что вообще женился! Только теперь слова застряли в горле, не желая выходить.

– Ранена? – хриплым низким голосом спросил Хакарк.

– Не знаю, – шепнула, осознавая вдруг, насколько было страшно.

Прислушавшись к себе, почувствовала сильную боль в правой ноге и в плече. Раскалывалась голова. А варвар смотрел на меня все так же: холодно, зло, без жалости. И стало отчего-то ужасно обидно.

– Как можно не знать, ранена ты или нет, женщина?! – излишне громко спросил Хакарк, хмурясь сильнее прежнего.

И я вдруг разозлилась в ответ.

– Меня зовут Пэппет! – прокричала ему в лицо, подавляя спазмы в горле, стараясь не дать выступить приближающимся слезам. – У меня есть имя! Слышишь?!

– Да, – только и сказал Хакарк. Тише и мягче прежнего.

В следующий миг он точным движением убрал кинжал в ножны, прикрепленные к поясу, и подхватил меня на руки, крепко прижав к широкой груди, облаченной в шкуры.

– Ахра, – прохрипел супруг, – она не знает, ранена ли.

– Я вижу лишь ушибы и страх, – услышала чуть вибрирующий женский голос. – Эд ранен серьезно. Сейчас займусь им, а позже подумаю о твоей супруге.

– У нее одежда изорвана, – продолжил говорить Хакарк так, словно меня не было рядом.

Обернуться и посмотреть на говорившую не получилось – варвар не дал.

– Ей не успели причинить вреда. Но нужен отдых.

Словно в подтверждение слов неизвестной женщины, я зевнула, не в силах противиться навалившейся усталости.

– Отдохнет, когда расскажет мне, как сумела порвать пространство и для чего это сделала, – грозно ответил Хакарк, разворачиваясь и направляясь в глубь леса.

– Куда мы? – встрепенулась я, подозревая неладное. Зачем уносить меня ото всех подальше?

– К реке, – ответил он.

– Топить меня собрался?

Он промолчал. Я заволновалась сильнее.

– За что ты злишься на меня? Если из-за Эдварда – то я совершенно ни при чем! Он сам нашел меня в лесу и предложил проводить домой. Насколько я поняла, вы знакомы?

Варвар молчал.

– Его сумасшедшая птица упала с неба, и Эд отчего-то решил, что мы должны бежать. Он сильно меня напугал.

Меня поставили на ноги прямо возле неглубокой чистой речушки. Ни слова не говоря, Хакарк начал стаскивать с моих плеч остатки порванной меховой накидки.

– Да ты что?! – Я попыталась вырваться из его железной хватки. – Отпусти! Не трогай меня!

– Кар-р, – раздалось совсем рядом.

Спустя несколько мгновений у моих ног приземлился уже знакомый ворон. Обрадовавшись ему, словно старому товарищу, я закричала:

– Ругх, слава Двуликой! Приведи помощь! Убивают!

– Тог? – удивилась птица.

– Кто-кто, Хакарк! – Я всхлипнула. – И хозяину твоему конец придет, как только он очнется.

– Прекрати кричать, женщина, – раздраженно перебил меня супруг. – Я думаю над твоими словами. А здесь мы, чтобы ты смыла с себя грязь.

– Кар, – насмешливо выдал Ругх.

– Кыш! – взмахнула я рукой и снова всхлипнула. – Пугают сначала, а потом я же и виновата.

Ворон не улетел, только клювом клацнул, намекая, что может и укусить за такое неуважительное отношение.

– Лети, Ругх! – скомандовал Хакарк. – Следи за состоянием Эда.

– Кар, – согласилась противная птица и взмыла в небо.

– А меня он не послушал, – поделилась я мыслями вслух, ни к кому не обращаясь.

– Ты – женщина, – хмыкнул супруг.

– А Ругх – ворон, – возмутилась я. – Даже не человек.

– Он – друг, проверенный годами, а ты… – Меня смерили неодобрительным взглядом и повторили еще более уничижительным тоном: – Ты – женщина. К тому же из Лавитарии.

– И что?

– И все. Мойся. Потом допрошу тебя.

– Что значит «допрошу»? – Сжав ладони в кулаки, упрямо мотнула головой. – Я – твоя супруга! Ты обязан защищать меня! Защищать, а не терять в лесу одну! Это я должна спросить тебя, где ты был? Почему меня не искали? И куда делась та рыжая девушка?

– Ганну я наказал, – спокойно ответил Хакарк. – Выпорол бы и тебя за ослушание, но не стану.

– Конечно, не станешь – я ведь леди!

– Ты уже могла понести от меня, и тогда сын пострадает. Поэтому не стану.

Я подавилась воздухом, не в силах принять то, что услышала от этого дикаря. Мало того, что он выпорол Ганну, так и на меня хотел покуситься?!

– Только дикарь, подобный кенарийцу, мог поднять руку на женщину! – вспыхнув, выпалила я.

Он резко сделал шаг навстречу, приблизил свое лицо к моему и, шумно выдохнув, тихо проговорил, глядя в мои испуганные глаза:

– Знай свое место, женщина. Иначе я покажу тебе, каким дикарем могу быть.

Мы простояли так не больше пары секунд, в течение которых я боялась даже дышать. Когда варвар внезапно решил отстраниться и шевельнулся, я дернулась в сторону, ошибочно полагая, что он замахнулся для удара.

Как назло, отступила я, опираясь на больную ногу, отчего тут же кулем осела на землю, успев лишь всплеснуть руками и тихо ойкнуть.

Хакарк не пошевелился. Стоял на месте и смотрел на меня с удивлением.

– Что это было? – спросил он, сильно помрачнев.

Настала моя очередь хранить молчание. На самом деле, мне было что сказать, только мысли перемешались, и в глазах щипало от подступающих слез, готовых излиться фонтаном, вымывая из души горечь обиды и страха.

– Дарна, – позвал Хакарк. – Поднимись.

– Не могу, – всхлипнула я, – нога очень болит.

– Можешь. Я не стану приближаться к женщине, предпочитающей упасть в грязь, лишь бы быть подальше от меня. Поднимись или останешься здесь.

В голосе супруга звучала сталь, его облик был полон решимости.

Поняв, что этот гад так и поступит – бросит меня здесь одну, если я не послушаюсь, – я позабыла о жалости к себе и решила встать. Назло этому варвару! Опершись о землю, сцепила зубы и медленно поднялась, не издав ни звука, после чего гордо посмотрела в глаза супругу.

– У тебя пять минут, чтобы смыть грязь, женщина, – абсолютно спокойно сказал он и снял с плеча небольшую сумку: – Здесь свежая одежда. Скоро Тирэну будет не в чем ходить. Интересно, все леди Лавитарии так неаккуратны?

– Ни одну из них супруги не возили по лесам и болотам в одеждах своих слуг, поэтому не могу этого знать, – в тон Хакарку ответила я, выхватывая сумку из его рук, и, прихрамывая, повернулась к речке.

Положив вещи на поваленное бревно, я медленно присела и коснулась рукой воды. Чистая и прохладная, она манила поскорее избавиться от грязного тряпья и смыть последствия скитаний по лесу. На одежде была не только грязь. После сбора волчьей малиники остались красные пятна, одна из брючин оказалась порванной, а на рубашке не хватало нескольких пуговиц. Вот так сходишь в лес по нужде – костей потом не соберешь.

Сняв обувь и все тряпье, кроме панталон и бюстье, я немедленно приступила к процедуре омовения. Удивительно, но присутствие Хакарка совершенно не смущало. Скорее наоборот, с ним было спокойнее. Рассмотрев собственное тело, я поразилась обилию ссадин и ушибов. На правом бедре обнаружился большой, стремительно темнеющий синяк, а дикий кустарник оставил на руке ряд глубоких царапин, покрасневших и воспалившихся за столь недолгий срок.

Смыв грязь с лица и рук, я на миг прикрыла глаза, мечтая о мягкой постели и крепком живительном сне.

– Твои пять минут истекли, – прогремел Хакарк совсем рядом, возвращая меня в суровую реальность. – Одевайся, женщина.

– Обязательно всегда быть таким требовательным, черствым и надменным? – спросила, не надеясь на ответ.

– Нет, – проговорил супруг, подавая приготовленную одежду. – Но я стараюсь тебе соответствовать.

Поджав губы, я приняла из его рук рубашку и брюки. Одевалась очень медленно, так как боль в ноге усиливалась с каждой минутой, а пальцы сильно замерзли.

– Как ты умудрилась заработать все это? – спросил Хакарк, наблюдая за моими попытками влезть в мужские штаны.

– Это все Эдвард, – прошипела я, клацая зубами и злясь на себя за беспомощность. – Он мчался, как сумасшедший, схватив меня за руку. А потом прыгнул на ходу и упал на землю, потащив меня за собой. Вот уж кого точно следует допросить!

Надев наконец шельмовы штаны, я шмыгнула носом, собирая все силы, чтобы не разрыдаться. На лес спускались сумерки, в желудке урчало от голода, тело болело от ушибов, царапин и холода, а супруг смотрел на меня зверем. Как тут не пожалеть себя любимую и не пожелать батюшке такой же судьбы? Чтоб ему до конца жизни икалось, родимому!

– Эд не из тех, кто может предать, но и к нему у меня и правда есть вопросы, – внезапно сказал Хакарк, приближаясь. В следующий миг он поднял меня на руки и снова крепко прижал к себе хрипло добавив: – Ахра даст заживляющую мазь. Она – ученица Шести Старцев, одаренная. Завтра ты забудешь о своих ушибах.

– Спасибо за заботу, – поблагодарила, не успев прикусить язык. Проявлять слабость не хотелось, но волнение супруга действовало умиротворяюще.

– Я должен заботиться о той, кто родит мне сына, – как ни в чем не бывало ответил варвар.

Вот же грубиян! Словно специальный университет заканчивал по специальности «Скажи гадость – на сердце радость»!

– А если родится дочь? – спросила, заранее понимая, что зря.

– Значит, ты неправильно поняла, чего от тебя хотели, и следующим будет сын.

– Ты вообще представляешь, сколько сил необходимо, чтобы выносить и родить ребенка?! Моя матушка несколько раз была на сносях и умерла в лихорадке почти сразу после рождения сына.

– Я не знал, что у тебя есть брат.

– Был брат, – шепнула, отводя взгляд. – Умер в младенчестве. А отец так и не смирился с потерей.

– Он мог жениться снова и много раз стать отцом.

Я с силой стукнула кулаком по широкой груди супруга.

– Ты хоть слышал, что я сказала?! Моя матушка умерла, брат умер, отец так горевал, что больше не смог жениться и обзавестись наследником! И что я слышу в ответ?

– Правду.

– Бесчувственный сухарь! – Бить дикаря больше не стала, поняв, что он этого просто не замечает, но оставить тему просто так не смогла. – Любой мужчина, способный на чувства, проникся бы моей историей и сказал сейчас слова сочувствия!

– Ты говоришь о лавитарийских мужчинах, неспособных защитить свои семьи и продающих дочерей, – хмыкнул Хакарк, продолжая идти через лес и крепко прижимая меня к себе. – Среди кенарийцев таковых нет. Не жди подобной чепухи от меня.

– Говорить с тобой – все равно что биться головой о стену! – в сердцах выпалила я. – Больше не скажу ни слова, хоть режь!

– Ты нужна мне не для разговоров, женщина, – огорошил меня супруг. – Можешь молчать сколько хочешь, только не забывай о своих прямых обязанностях.

Я лишь плотнее поджала губы, не собираясь тратить свое терпение на этого бесчувственного негодяя.

Глава 4

На опушке нас ждали люди Хакарка. Тирэн, как всегда, первым бросился к господину, рассказывая о последних событиях:

– Никого не нашли, а дыра в пространстве быстро затянулась, – сбивчиво затараторил парнишка. – Эд пришел в себя и спрашивал про вас и госпожу Дарну, велел передать, чтоб вы ее одну не оставляли.

– С чего такая забота? – удивился супруг, направляясь к большому шатру из зеленого плотного сукна.

– Сказал, что она без присмотра натворит дел, – пожал плечами Тирэн. Кинув в мою сторону быстрый взгляд, добавил гораздо тише, так, словно я не могла его слышать: – Госпожа вам ягоды в лесу собирала, когда Эд нашел ее.

Хакарк сбился с шага, слегка споткнувшись на ровном участке земли.

– Мне? Она?

– Угу. Дикую малинику.

Муж вскинул брови, задумчиво глянул на меня, прошелся взглядом по щекам, алевшим от смущения, и с интересом спросил:

– И как ты собиралась скормить мне эту отраву?

– Я не собиралась никого травить! – выдохнула возмущенно. – Напротив, хотела сделать приятное.

– Куда уж приятнее – сдохнуть от заворота кишок, – хмыкнул супруг и резко поставил меня на ноги. – Мы пришли, ночевать будешь здесь. Я решу, как поступить с тобой, а пока иди.

Ойкнув, я схватилась за больную ногу, а из глаз все-таки скатились слезы обиды. Не дослушав Хакарка, выкрикнула прямо ему в лицо:

– Неблагодарный варвар! Хам! Дикарь! Деспот! Решай, что хочешь, только поскорее, потому что мне противно находиться рядом с тобой!

– Госпожа… – выдохнул пораженный Тирэн. На его лице отразился настоящий ужас, во взгляде царила паника.

– Я тебя услышал, – ледяным тоном произнес Хакарк. – И приму меры.

– Плевать! – выкрикнула я, опьяненная злостью и жалостью к себе. – Хуже уже не будет!

Не дожидаясь ответа, прихрамывая, вошла в шатер, на пороге которого меня поставили.

Внутри кто-то заботливо разложил плотную плетенку из соломы и несколько меховых подстилок. В уголочке мягко горела масляная лампа. Обстановка была очень милой и приятной. Неприятным оказалось другое: на импровизированном ложе восседал Эд собственной персоной и нагло мне улыбался.

– Привет, Дарна, – поздоровался нахал так, словно мы договорились о встрече заранее. – Проходи, будь как дома.

– Как это понимать?

Я пыталась сделать так, чтобы голос не дрожал, а весь облик источал холод. Но выходило плохо, учитывая, что из глаз лились слезы и приходилось, не переставая, шмыгать носом, уподобляясь деревенской девке.

– Довел все-таки. – Не обращая внимания на мои бурные возражения, Эд приподнялся и потянул меня за руку, поймав у самой земли и аккуратно усадив рядом на мех. – А я ведь говорил – падай в обморок. Это решило бы многие проблемы.

– Как вы смеете! – возмутилась я, впрочем, без особого энтузиазма. Злость куда-то испарялась, а усталость и боль в ноге нарастали с каждой секундой. Взглянув на Эдварда, я тихо вздохнула и вдруг пожаловалась: – Хакарк выпорол Ганну. И меня тоже выпорет.

– А Ганну-то за что? – удивился нежданный собеседник, совершенно не удивленный моей перспективой оказаться наказанной столь варварским методом.

– За то, что потеряла меня в лесу, – всхлипнула я. – Хотя она не теряла, я сама пошла за хворостом.

– Да ты опасная штучка, – присвистнул Эд и вдруг засмеялся. – Не кисни, эта рыжая давно напрашивалась на порку. Как Хакарк перестал пускать ее в свою постель, так она совсем распоясалась. Поделом.

– Кто перестал? Куда пускать? – опешила я. – Они что же… они… вместе?

– Нет, они порознь. Она ему надоела. – Тут Эд, кажется, вспомнил, что говорит с супругой Хакарка, стыдливо ойкнул и наигранно прикрыл рот широкой мозолистой ладонью. – Прости, тебе, наверное, неприятно слушать о любовных похождениях мужа.

– Я… мне абсолютно все равно, – шепнула едва слышно. – А много их еще?

– Сколько захочет, – пожал плечами собеседник и тут же зашипел от боли. – У-у-у, гадство.

– Рана болит? – спохватилась я. – Позвать помощь?

– Только не эту живодерку, она и так надо мной знатно поиздевалась.

– Кто?

– Ахра, – выплюнул Эд. – Чтоб ее крафт забодал. Не женщина, а зверь!

– Она же лекарь.

– Ты разве не видишь, какую боль я испытываю? – покачал головой Эд. – Была б она лекарем, я бы сейчас успокаивал Ганну в тени друвоцвета, залечивая ее душевные страдания… – Тут он заметил мой ошарашенный взгляд и, прокашлявшись в кулак, быстро закончил речь: – По-всякому залечивая, в общем. А не сидел бы здесь с тобой, истекая кровью.

– Но у вас нет крови.

Эд уставился на меня, словно впервые видел. Задумчиво осмотрел сверху вниз, потом покачал головой и проговорил:

– А у тебя чувство юмора, как у Хакарка, знаешь? Не зря говорят, что боги не спят, они пары подбирают.

– Я не слышала такого выражения. У нас говорят «Боги шельму метят».

– Одно другого не исключает, – хмыкнул Эд.

Я хотела уточнить, что он имеет в виду, когда в шатер вошел Хакарк.

– Ты здесь, – не спросил, утвердительно произнес он, глядя на моего собеседника. – Как рана?

– Болит, – ответил Эд, ни капли не удивляясь появлению моего супруга.

– Сочувствую, – проговорил Хакарк без тени жалости в голосе. – Поговорим.

И снова это не было вопросом.

– Как скажешь, – хмыкнул мой новый знакомый.

– Не здесь. В твоем шатре.

– Жаль, я только пригрелся, – разочарованно протянул Эд и кинул на меня странный взгляд, полный одновременно и наглости, и веселья.

Я совершенно не понимала, что происходит, но от своего спасителя почему-то заведомо не ждала ничего хорошего, поэтому отодвинулась чуть дальше и нахмурилась.

– Эд! – с нажимом сказал супруг. – Я жду.

– Прости, прости, засмотрелся.

– Я подарю тебе ее портрет.

Улыбка Хакарка напомнила мне оскал зверя перед нападением.

– Уверен, художнику не удалось передать всю прелесть и наивность этого создания, – прокряхтел Эдвард, поднимаясь и баюкая левую руку. – Тирэн уже доложил тебе про ягодки? Такая забота…

– Поговорим у тебя, – мотнул головой супруг и выпустил собеседника первым, слегка задержав на мне настороженный взгляд.

Я тут же вспомнила о нашей ссоре, демонстративно задрала подбородок повыше и отвернулась в сторону. Полог вернулся на место, оставляя меня одну.

Как только я осталась одна, пришло облегчение. Хотелось обдумать все, что произошло за этот безумно долгий день. Матушка настоятельница часто говорила нам: «Каждый вечер, после молитвы, припомните все, что свершили, и дайте оценку своим поступкам. Если случилось плохое – не жалейте о содеянном. Было и прошло. Но взвесьте сказанное и сделанное, сделайте выводы и учитесь на собственных ошибках».

И я припомнила. Ох как я помянула отца, супруга и Ганну, сбежавшую от меня в лесу. Именно сбежавшую. Подумав, поняла, что рыжая дева-воительница не могла так быстро скрыться с моих глаз, а значит, она просто спряталась, не желая нашего дальнейшего общения. А еще вспомнились слова Эда про Хакарка и его любовниц.

На душе стало гадко. В монастыре мы с девочками часто обсуждали будущую жизнь. Наиболее опытные воспитанницы всегда говорили, что измены заложены в мужчин от природы. Помнится, я даже мысленно дала добро будущему супругу на возможные интрижки. Но представлять что-то – это одно, а столкнуться в реальной жизни – совсем другое. Все, что в мечтах казалось неважным и простительным, теперь виделось мне предательством.

Как можно пускать в свою постель женщин со стороны, если одной из них ты поклялся у алтаря в верности? Нельзя. Не допущу!

Сжав кулаки и сцепив зубы, аккуратно согнула больную ногу и подтянула коленку к груди, нежно поглаживая место ушиба. Вопреки обещаниям матери настоятельницы, после размышлений о прожитом дне в голове не прояснилось, а, наоборот, стало тяжелее.

Внезапно за пологом палатки раздались шаги и громкий неразборчивый шепот. Тога я узнала сразу, а вот второй участник разговора был мне незнаком.

– Кто там? – громко спросила я, замерев на месте.

– Госпожа, – отозвался Тог, – можно нам войти?

Вспомнив о правилах приличия и многократном их нарушении, хотела запретить вторгаться в палатку, но любопытство победило.

– Чего вы хотели?

К моему несказанному удивлению, вместо ответа на заданный вопрос в проходе появилась спина громилы.

– Аккуратнее, госпожа, – проговорил он, – вода очень горячая.

В следующий миг Тог вошел полностью, удерживая в руках большой дымящийся чан. Не успела я поинтересоваться, что бы это значило, как в палатку вошел второй мужчина. Чуть ниже Тога, но значительно старше. На поясе кожаных штанов «новенького» варвара крепились топор и несколько ножей, а в длинной бороде я с удивлением рассмотрела три косички. Его ношей оказался пустой чан поменьше, который он без слов поставил на циновку рядом с меховой подстилкой. Туда же упал небольшой кусок мыла.

Сделав дело, варвары переглянулись и поспешили на выход.

– Тог, – окликнула я громилу. – Что это такое? Зачем вы принесли воду?

– Господин приказал, – неуверенно улыбнулся здоровяк. – Мы-то в речке помоемся, а вы полностью не сможете – холодно очень. Вам нужно себя беречь.

– Потому что я уже могу быть беременной? – прищурившись, уточнила пришедшую в голову мысль.

– Даже если нет – все равно, – приятно удивил меня Тог. Правда, радость моя была недолгой, потому что громила посчитал нужным дополнить ответ: – Если низ застудить – проблем не оберетесь, госпожа, и как тогда наследника рожать? То-то и оно. Мойтесь, мы за пологом подождем.

Мужчины вышли, а я осталась сидеть, злобно пыхтя и вынашивая коварный план: родить дочку. Двух дочек подряд!

Хотелось гордо улечься на меха и уснуть, не пользуясь подачками супруга. Но, поразмыслив, я поняла, что накажу этим не его, а себя. Решив позднее подумать над тем, как показать супругу свою обиду, начала раздеваться. Из-за травмированных ноги и плеча это заняло гораздо больше времени, чем обычно.

Встав в пустой чан, я аккуратно и шипя от боли поливала себя из небольшой плошки, предусмотрительно оставленной в горячей воде. Только начала понемножку расслабляться, как полог без спросу откинули в сторону. Успев прикрыть тот самый низ, который не рекомендовалось морозить, я замерла с открытым ртом, собираясь звать на помощь.

– Ты еще не закончила? – удивился Хакарк, возвращая полог на место и откидывая на меха принесенное им одеяло.

– Как видишь, – прошипела я, чувствуя, как краска стыда заливает лицо и бесстыдно обнаженную грудь.

– Что ж, хорошо. – Супруг одобрительным взглядом прошелся по моей фигуре, хмыкнул, разглядев в руке плошку, и нахмурился, увидев ушибленное бедро. – Нога сильно болит?

– Нет, – зачем-то соврала я.

– Только идиотка будет скрывать боль от того, кто может помочь. Ты ведь понимаешь?

Хакарк взглянул прямо в мои глаза, а мне отчего-то стало ужасно стыдно за мелкую ложь и собственное поведение. Тут же пришли раздражение и нежелание признавать его правоту.

– Если бы твоя любовница не сбежала от меня в лесу, мне не понадобилась бы помощь! – выпалила я и тут же прикусила язык.

Вот дура! Разве так нужно использовать информацию, тайно сообщенную Эдом? Нет, конечно, нет! От злости я выдала своего спасителя. Еще и себя показала в самом худшем свете.

К моему удивлению, Хакарк не стал гневаться или требовать объяснений. Вскинув брови, он немного помолчал и вдруг, странно оскалившись, шагнул совсем близко.

– Дай помогу тебе.

Взяв из моих враз ослабевших рук плошку, муж зачерпнул воду и выжидающе замер.

Прикусив нижнюю губу, пару секунд я отчаянно колебалась, но все же неуклюже повернулась спиной и прошептала:

– Я не могу сама… Мылом. Рука очень болит.

Признаваться в собственной слабости было стыдно, ведь Хакарк сам не раз говорил, что нужно заслужить его уважение, иначе я не смогу занять достойное место в новой семье. А он явно симпатизировал сильным телом и духом женщинам. Таким, как Ганна…

Однако в следующий миг я позабыла не только о рыжей деве-воительнице, но даже о том, как дышать. Крепкая большая ладонь Хакарка легла на мой живот и начала медленно скользить по моему телу, растирая мыльную пену. Вторая рука легла на вмиг затвердевшую грудь…

– Нет-нет, – прохрипела я, не в силах пошевелиться и чувствуя волну удовольствия, сбежавшую от затылка по позвоночнику, – не спереди. Здесь я и сама… Прошу. Я хотела… думала…

– Тихо, – проговорил варвар в самое ухо, рождая дрожь в совершенно ослабевших ногах. – Мне нравится, когда ты молчишь, женщина.

Он сказал это жестко, властно, продолжая терзать мою грудь распутными ласками и блуждая второй рукой уже гораздо ниже живота. Отчаянно хотелось сказать хоть что-то. Назло. Вопреки… Но с губ сорвался лишь похабный стон удовольствия.

«Это отвратительно! – кричала леди где-то в недрах разума. – Прямо в нескольких шагах стоят воины, их отделяет от нас лишь видимость преграды в виде ткани! Стыдно! Мерзко! Дико!»

– Да-а, – шепнула, запрокидывая голову, открывая шею горячим губам.

– Сейчас…

Хакарк по-хозяйски раздвинул мои ноги и быстрыми умелыми движениями стал ласкать меня там, в самом лоне страсти!

Я извивалась в его руках, позабыв об ушибленном бедре, о порезе на плече, о дрязгах и разногласиях, поминая лишь имя богини и вжимаясь спиной в широкую, затянутую в кожу и меха грудь своего распутного варвара.

Наслаждение… Неописуемое, чувственное, сладостное, оно накрыло меня с головой. Не в силах больше сдерживаться, я вскрикнула и прикрыла глаза, опираясь на Хакарка. Он тяжело выдохнул и прекратил изводить мое тело сладкими пытками, после чего позвал меня по имени.

И снова я ощутила прилив невыразимого удовольствия, но на этот раз не плотского, а духовного. Отчего-то было невыносимо приятно слышать тихое «Дарна», с рычащими нотками…

– М-м? – отозвалась я, не в силах произнести что-то более вразумительное.

– Дарна, дай я смою с тебя мыло, – пророкотал варвар над моей головой.

Я приоткрыла глаза, силясь понять, о чем вообще он говорил. И тут же пришла в себя. Стыд и ужас мигом смели остатки блаженства, заставляя отпрянуть от супруга и шепотом попросить:

– Прости. Ох… я закончу сама!

– Нет.

– Да! Я… мне нужно самой.

В ответ меня облили водой с головы до ног. И еще раз. И снова. Фыркая и отплевываясь, я злобно шипела и морщилась от боли в ноге. Хакарк молча продолжал экзекуцию, пока чистая вода не закончилась. Поняв, что все прекратилось, решила высказать все, что думаю.

– Дикарь, него… ах!

Супруг подхватил меня на руки, укутав в принесенное одеяло, и аккуратно переложил на меховой настил. После чего уселся рядом и посмотрел мне в глаза, непонятно чего ожидая.

– Что? – спросила, чувствуя себя ужасно неловко.

– Продолжай, – ответил он, слегка кивнув. – Дикарь, негодяй. Так?

Я отвернулась, краснея и поджимая губы. Супруг понял меня по-своему.

– Не негодяй?

– Я устала, – шепнула, продолжая смотреть в противоположную сторону.

– Знаю, – на удивление мягко проговорил Хакарк. – Сейчас смажем твои ушибы и ляжешь спать.

Он поднялся, снял меховую накидку, чем-то зашуршал… Я повернулась и увидела в руках супруга небольшой глиняный горшочек, обернутый в мягкую кожу. Варвар снова присел, потянулся к одеялу и, откинув его в сторону, открыл ушибленное бедро.

– Расслабься, – велел Хакарк, с громким щелчком открывая, по-видимому, ту самую целебную мазь от Ахры. Пахнуло чем-то неприятным, напоминающим сырость и испорченные временем фрукты. Странный запах не вызывал доверия, но и возражать я не хотела, слишком уж прониклась спокойствием супруга. Лежа на мехах, укутанная в одеяло, с интересом наблюдала за его спорыми отточенными движениями.

Хакарк аккуратно зачерпывал светло-коричневую мазь двумя пальцами, после чего наносил ее на место ушиба, совершая неожиданно мягкие массирующие движения. Напряжение и страх быстро исчезли, на смену им пришло удовольствие. Нога все еще сильно болела, но забота тронула меня до глубины души, заставляя умолкнуть голос прилежной воспитанницы монастырской школы и просто насладиться вниманием мужчины.

– Теперь плечо, – сообщил варвар, откидывая одеяло и открывая своему взору не только мою руку, но и грудь. – Завтра от пореза не останется и следа, а вот нога может поболеть какое-то время.

Я молчала, продолжая лежать с закрытыми глазами и борясь с желанием укрыться заново.

– И еще, женщина… – Хакарк сделал паузу, закрыл крышку, приложил что-то прохладное к бедру и плечу, после чего вернул одеяло на место и резко закончил: – Увижу тебя с Эдом в нашем шатре за закрытым пологом – высеку, не посмотрев ни на какие обстоятельства.

От неожиданности и резкой смены настроения я удивленно распахнула глаза и воззрилась на супруга, пытаясь понять, насколько правдивы его слова. Судя по каменному выражению лица, он не шутил.

– А как же наследник? – напомнила я, заломив левую бровь. – Вдруг я уже на сносях?

– Значит, буду бить исключительно по заднице, – «успокоил» муж.

– Дикарь!

– Почаще повторяй себе это, женщина, – внезапно хмыкнул Хакарк. – И себе, и тем, кто позарится на собственность дикаря.

– Я – не собственность!

Нахмурившись, сжала кулаки и упрямо взглянула в серые, мерцающие в свете лампы глаза.

– Спи, – ответил супруг и поднялся на ноги. – С рассветом отправимся в путь.

С этими словами он стремительно вышел из шатра, приказав ожидающим снаружи воинам:

– Унесите воду. Тог, жду тебя у кромки леса.

– Да, господин, – донесся голос громилы, после чего он вошел, старательно не глядя в мою сторону. Сама я тоже жмурилась, притворяясь давно уснувшей, но подглядывала сквозь реснички. На всякий случай.

Когда Тог с товарищем удалились, я осторожно повернулась на бок и задумалась над тем, зачем Хакарк вновь пошел в лес. Еще и с громилой. Почему-то в голову лезли самые бесстыдные мысли о женщинах-воительницах, ожидающих их там в соблазнительных нарядах. В лесу. Ночью.

Нарочито громко засмеявшись над собой, я покачала головой и решила подумать о чем-то другом. И тут же перед глазами появился образ рыжей Ганны и Хакарка. Варвар держал тонкий кнут, а дева, лежа на животе и развязно оттопыривая зад, ожидала «наказания».

Злобно выдохнув, потерла лицо ладошками, прогоняя дурные мысли.

– Он пошел к реке, мыться, – шепнула, улыбаясь собственной догадливости.

На том порешив, прикрыла глаза и начала считать овец, призывая сон в помощь.

Разбудили меня крепкие объятия супруга. Он лежал рядом, привалившись к больному бедру и собственнически захватив рукой мою грудь. Обнаженную. Только тут поняла, что уснула, позабыв одеться. Слишком была занята изгнанием из мыслей образа любовницы Хакарка. Слегка пошевелившись, попыталась вынырнуть из стальных объятий мужа. Он зарычал. В буквальном смысле.

– Эй, – шепнула в темноту.

– Спи, женщина, – ответил супруг, чуть отодвинувшись от больной ноги и переместив руку с груди на живот. – Скоро подъем.

– Ты меня разбудил, – гневно буркнула, повернув голову и разглядывая едва различимые очертания лица Хакарка. Он лежал с закрытыми глазами и не выказывал желания общаться. Не выдержав, задала терзавший вопрос: – Где ты был?

Супруг поморщился и взглянул на меня сквозь едва заметные щелочки век.

– Ты отказываешься спать? – спросил он.

Его рука вновь ожила и скользнула вверх, погладив область солнечного сплетения.

Поняв угрозу скорой любовной утехи, я замолчала и отвернулась, демонстрируя негодование. И мне бы быстро заснуть, оставить этот неприятный разговор позади, но… Совершенно некстати вспомнилась ласка мужа во время вечерней помывки. Внизу живота появилась приятная ноющая тяжесть, дыхание участилось, угрожая перерасти в нечто совершенно непристойное.

Ах, какой распутной я становлюсь! Замужем за варваром пробыла всего ничего, а уже мыслю, как стадное животное, не иначе!

Матушка настоятельница всегда говорила, что женщина рождена для того, чтобы стать матерью и ублажать в постели своего супруга. Но на вопрос одной из девушек-воспитанниц, приятна ли подобная близость, она побагровела и сурово сообщила: «Только животные сношаются по многу раз в день, испытывая дикую бесстыжую тягу к соитию и не стыдясь своей безнравственности!»

А я вот испытывала то самое… дикое и бесстыжее.

– Дарна, – супруг, приподнявшись на локте, развернул меня к себе и заглянул в полные недоумения глаза, – я был в лесу, когда ты уснула. На том месте, где мы вас нашли.

Я подавилась ответной колкостью. Сначала думала, что Хакарк снова скажет нечто вроде «Женщина, отдайся мне, затем я и женился», а он удивил.

– Что ты помнишь? До того, как тебя нашел Эд.

– Помню, как решила вернуться за Ганной. Помочь ей с хворостом, – ответила, глядя в глаза супруга. Они неестественно мерцали в сумраке палатки. Странно, неправильно и до жути притягательно.

– Дальше.

– Дальше я потерялась. – Пожав плечами, удивленно посмотрела на место пореза – от раны и след простыл. – Это невероятно! – восхитилась я.

– Женщина, я не так терпелив, как могло показаться, – с угрозой в голосе проговорил Хакарк, поворачивая мое лицо к себе. – Ты пошла за Ганной…

– Зашла в лес, – начала вспоминать я, недовольно выворачиваясь из его тисков. – Осмотрелась и никого не увидела. Немного прошла по тропинке вперед, позвала ее. Она не ответила. Решила вернуться и увидела рыжие волосы в отдалении, среди деревьев. Ну и бросилась за ней.

– Ты уверена в том, что говоришь?

– Да, уверена. Сначала думала, что ошиблась, но потом поняла, что твоя люб… то есть Ганна не могла так быстро уйти. В любом случае она слышала меня, но не пожелала отозваться. Так что ты правильно ее выпорол!

Брови Хакарка взметнулись вверх, на губы вернулась легкая полуулыбка.

– Эд много говорит, – спокойно сообщил супруг. – Впрочем, как и ты. Теперь спи, женщина. Через пару часов я разбужу тебя, и мы отправимся в путь.

– Почему ты не оставил мне мое имя? – спросила неожиданно даже для самой себя.

Варвар лег на спину, закинул руку под голову и прикрыл глаза, всем видом демонстрируя, что не собирается больше участвовать в диалоге.

– Пэппет! Так меня зовут, – повторила упрямо, прижав одеяло к груди и слегка нависнув над супругом.

– Нет, так звали игрушку правителя Лавитарии, – соизволил ответить Хакарк, не открывая глаз. – Пэппет была разменной монетой. А тебя зовут Дарна. Ты – моя жена. Новое имя подарило тебе новую судьбу, семью и, возможно, подарит счастье.

– Почему «возможно»?

– Потому что пока ты его не заслужила, – с раздражением проговорил муж, отворачиваясь от меня на другой бок. – Слишком много в тебе леди Пэппет из прогнившего рода Тарси. Спи, женщина, иначе не посмотрю на твою рану и помогу уснуть по-своему!

Надо сказать, угроза подействовала.

Задумавшись над тем, как пренебрежительно Хакарк отозвался о роде Тарси, я так разозлилась, что совершенно не заметила, когда уснула. А разбудил меня отнюдь не солнечный лучик и не ласковый шепот…

Глава 5

– Сколько можно спать, женщина?! – гаркнуло чудовище над моей головой. – Пятый раз ты лжешь мне, что вот-вот поднимешься!

– Я и вправду уже… почти… скоро.

Зевнув, попыталась накрыть лицо подушкой, но, не обнаружив оную, ограничилась натягиванием одеяла на голову.

– Разбирайте шатер, – сказал кому-то этот невозможный гад, чем окончательно убил мое хорошее настроение и прекрасный сон о милом принце с юга!

– Встаю я! – крикнула в спину супругу и, злобно фыркнув, села, потирая слипающиеся глаза.

– Господин, крафты готовы, вся утварь собрана, – услышала голос Тирэна.

– Прекрасно. Проконтролируй мою жену. Госпожа поедет сегодня с тобой, отвечаешь за нее всеми важными органами.

– Я? – шокированно пискнул мальчишка.

– Ты не согласен с моим решением? – удивился Хакарк.

– Ну что вы! Я с превеликим удовольствием… попробую… Спасибо вам за доверие! Наверное…

– Ее время почти вышло. Через пару минут зови Тога, пусть разберет шатер. Я с Труером и Громом поеду вперед. Ты все понял?

Раздались громкие удаляющиеся шаги, затем наступило секундное затишье, и вдруг Тирэн начал считать прямо за пологом:

– Один, два, три…

Вот же шельма! И ведь приведет Тога, как пить дать!

Осмотревшись в поисках одежды, нашла все необходимое и принялась споро натягивать вещи, проклиная ноющее бедро, супруга, отца и наглого мальчишку, посмевшего угрожать мне счетом!

– Пятьдесят девять…

– Только попробуй!

Высунувшись наружу, показала кулак зарвавшемуся пареньку и продолжила натягивать неудобные дорожные ботинки, разглядывая хмурых воинов, столпившихся вокруг.

Оказывается, муж не преувеличивал, когда говорил, что ждут только меня. Задушив стыд в зародыше, сразу решила продолжать злиться на мужланов, вскакивающих ни свет ни заря. В конце концов, их господин решил взять в жены леди, а не кухарку из ближайшей деревни! Где условия? Где уют? Где гостеприимство?

– Госпожа, я должен разобрать шатер.

Тог приблизился и, неловко переминаясь с ноги на ногу, посмотрел в мое лицо.

Я старалась выглядеть суровой и хмурой, грозно поглядывая на громилу снизу вверх и вспоминая наставления матушки Ханны, преподававшей воспитанницам этикет. В обществе варваров нужно вести себя как бунтарка, как дикарка, как жена их вожака. И тогда они проникнутся уважением! Я так решила.

Молча задрав подбородок повыше, гордо перешагнула через порог и надменно осмотрела присутствующих. Однако уже на шестом человеке – точнее сказать, до боли знакомой девушке – сбилась и потеряла контроль над эмоциями. Ганна сидела на крафте очень прямо, держа уздцы в связанных руках и глядя на меня с неприкрытой ненавистью. На лицах остальных осуждения в ее адрес я тоже не разглядела. Правильно, она своя среди северян, а я пришлая. Но они еще узнают, как ошибались!

– Разбирайте, Тог, – соизволила ответить воину и перевела взгляд на притаившегося Тирэна. – Я готова.

– Сюда, госпожа, – с готовностью отреагировал мальчишка и пригласил меня к средней величины крафту, нервно гарцующему на месте. – Вот, это Бурый. Сегодня мы поедем на нем. Вас подсадить?

Хотелось отказаться от предложения и с небрежной грацией вскочить на спину животного. Да вот беда – я боялась этой твари до дрожи в коленках.

– Подсади.

Мы выдвинулись в путь буквально через пару минут. Никто не спросил меня, как я себя чувствую, как моя нога, настроение, отошла ли я после вчерашнего. Никому не было дела до чужестранки, которую даже супруг пересадил со своего крафта.

Не хотелось верить, что Хакарк сделал это, показывая остальным свое презрение ко мне, особенно после начавшей зарождаться близости. С другой стороны, что еще оставалось думать?

Мы проехали через лес по какой-то тайной тропе. Миновали брошенные непаханые поля и оказались среди холмов. Наверное, красивых. Мне было плевать на пейзаж. Спустя три часа езды тело с непривычки болело так, словно кто-то растягивал его на пыточной дыбе.

Ненавидящий взгляд Ганны перестал раздражать и вообще позабылся, болтовня Тирэна, пытавшегося успокоить меня рассказами о диких животных, обитающих на севере, больше не вызывала страха перед неизвестностью. В голове возникла тяжелая пустота, давящая изнутри и вызывающая нехорошие спазмы в животе. Холодный ветер пробирал до костей, заставляя ежиться и крепко сжимать зубы.

Еще немного – и я бы взмолилась об остановке, меховой накидке и куске хлеба с кружкой воды. Куда только девалась гордость? Но в этот момент впереди раздался приглушенный вскрик неизвестного животного, от которого по телу побежали мурашки. В голове услужливо возникла картинка-воспоминание: Тог в лесу складывает руки в замок и дует, рождая неповторимый звук.

– Всем приготовиться! – громко проговорил бородатый варвар, ехавший чуть впереди нас с Тирэном. – Чужаки все-таки решились напасть.

– В каком смысле – приготовиться? – испуганно спросила я, мигом позабыв о боли и прежних обидах. – Тирэн, что это значит?

– Все будет хорошо, – шепнул мальчишка, тем не менее хватаясь за сердце и вжимая голову в плечи.

Если он хотел меня успокоить – получилось очень плохо.

Все вокруг пришли в движение. Мужчины суетились, гаркали друг на друга, странно жестикулировали и вынимали мечи из ножен.

– Достань щит! – приказал все тот же бородатый северянин, оглянувшись на нас. – Защищай госпожу даже ценой собственной жизни!

Я с надеждой оглянулась на притихшего Тирэна и очень некрасиво выругалась. Парень сидел с совершенно стеклянным взглядом, бледнея с каждой секундой. Уж не знаю, что его так напугало, только других защитников у меня не было. За неимением выбора подъехала к бедолаге и грубо дернула его за плечо.

– Где щит?! – выкрикнула ему в лицо, надеясь привести в чувство.

– П-п-простите, – зашелестел в ответ этот Немощь, – я сейчас, я смогу, я…

– Щит где?! – рявкнула так, что на нас оглянулась пара ближайших воинов.

Тирэн пошатнулся и прикрыл глаза, совершенно не собираясь защищать кого бы то ни было.

И тут злорадно засмеялась Ганна. Обернувшись, я открыла рот для гневной речи, но приметила круглую деревянную штуку, обшитую металлом и притороченную к заду ее крафта. Решив отложить разговор до лучших времен, я радостно оскалилась и рванула к девице.

– Но! Давай! Гони!

Перехватив поводья у совершенно сникшего Тирэна, приказала животине ехать вперед.

Крафт задумчиво пошевелил ушами, затем отрицательно мотнул страшной рогатой головой и замер, ожидая дальнейших действий.

Ганна снова противно засмеялась.

Поразмыслив пару секунд, я вспомнила страшилки, гулявшие по монастырю. Суть сводилась к тому, что кенарийские крафты разумны и даже очень щепетильны в отношении своей репутации. Тогда это казалось жутко забавным. Конечно, я даже не думала, что придется испытать подобные сплетни на собственной шкуре.

– Немедленно иди вперед! Или лично буду распускать про тебя гадкие слухи среди ваших, – проговорила как можно увереннее и, заметив неподдельный интерес в обернувшейся морде, добавила со злорадством: – Скажу всем, что твой папашка – простой конь. Из наших. Это многое объяснит! Например, твой малый рост.

Крафт фыркнул, покачал головой, скосил на меня недоверчивый взгляд.

– Что, не веришь? – Гаденько усмехнувшись, осмотрелась вокруг и сделала вид, что рассуждаю вслух: – Здесь я лидеров не вижу, но как только супруг вернется, выскажу свою теорию в присутствии его красавца. Тот породистый, сразу видно…

Бурый застриг ушами, снова фыркнул и… сделал неуверенный шаг вперед. Я тихонько выдохнула, уставившись на рыжую воительницу, и потянула поводья. Ганна нахмурилась.

– Ты что делаешь? – зло выдохнула она, когда мы оказались очень близко друг к другу. – Чего надо?

Не отвечая, я наклонилась к нужной вещице и начала развязывать крепкие путы.

– Это мой щит! Слышишь?! – закричала Ганна, поняв, зачем я подъехала.

Мужчины, казалось, даже не замечали нашего противостояния. Хмуро переговариваясь и озабоченно поглядывая на север, они неслышно рассыпались в стороны.

– Тирэн подержит его для нас обеих, – безуспешно дергая путы, сообщила я. – Вот шельмовы веревки! Никак!

– Потяни за узел в центре, – недовольно буркнула Ганна и тут же добавила: – Неплохо бы и мои руки развязать.

– Не я тебя связывала, не мне и освобождать, – ответила я, следуя совету рыжей воительницы. И надо же, получилось! Схватив тяжеленный щит, оглянулась на Тирэна и вновь попыталась привести парня в чувство: – Эй ты, сколько можно уходить в себя? Так всю войну проспишь.

– Какую войну? – Парнишка смотрел на меня, как на ядовитую змею, заползшую на грудь: с ужасом и смирением. – Шардигар говорил, что войны не будет. Это наемники, госпожа. Даргхаины. Они чувствуют слабых и забирают сначала их.

– Так ты поэтому сразу сдался? Хочешь хоть в чем-то быть первым? – язвительно заметила я, обдумывая, куда его ударить, чтобы побольнее и поэффективнее.

– Дай пощечину, – проговорила Ганна, ловко спрыгивая с крафта. Я и при развязанных руках так не смогла бы. – Пойдем к левому пригорку. Он мелковат и не скроет нас от глаз нападающих, но никто не подступит со спины.

– Нас защитят воины Хакарка, – уверенно заявила я, не спеша следовать за той, что бросила меня в лесу.

– С чего бы это? – удивилась рыжая воительница. – Меньше всего мужчины будут думать о нежной леди, которую знают один день. А меня записали в предатели. Никто не станет рисковать головой, отвлекаясь на женщин.

Меня терзали смутные сомнения. Хорошо бы спросить совета у супруга. Только вот напасть: он снова занят… И снова не мной.

Еще минуту поколебавшись, я сдалась. Бросив тяжелый щит на землю, изо всех сил ударила Тирэна дрожащей ладонью, уже ни на что особенно не надеясь. Но в этот раз подействовало.

– Госпожа?! – шокированно выдал он, качая головой и прижимая ладонь к алеющей коже.

– А ну спасай меня, поганец! – приказала, сползая с крафта. – Бери щит, и идем к пригорку!

– Нельзя! – всполошился Тирэн, хватая меня за руку. – Господин велит всегда держаться подальше от здешних насыпей.

– Очнулся! – Зло топнув больной ногой, пошла за Ганной, на ходу инструктируя мальчишку: – Раньше думать нужно было, а не ныть. Иди с нами! Переждем там, а потом тихонько вернемся. Словно и не уходили никуда.

– Но госпожа… – захныкал Тирэн. Судя по звукам, раздающимся позади, он спрыгнул с крафта и поднял щит. – Мы нарушаем приказ. Господин подобного не терпит! Прошу…

– Развяжи мне руки, – не попросила, а велела Ганна, внезапно остановившись. – Посмотри на него – он не сможет нас защитить. А у меня есть меч и кинжал.

Девушка указала глазами на пояс, к которому крепилась пара ножен. Я тут же выхватила кинжал и мотнула головой.

– Тирэн с нами, воины Хакарка вокруг. А тебе я не доверяю.

Ганна рыкнула, дернулась всем телом. Я отступила, испуганно глядя на разъяренную деву-воина. Она тут же пришла в себя и даже попыталась улыбнуться.

– Что ж, не доверяешь – твое право. Идем.

– Что ты делаешь, Ганна?! Что скажет господин? Он живого места от нас не оставит!

Тирэн возник передо мной, преграждая путь щитом.

– Поблагодарит еще, – хмыкнула воительница, – когда поймет, какую услугу ему оказали. Вот здесь остановимся.

Мы подошли к пригорку и огляделись. Ничего нового не происходило: воины грозно высматривали кого-то на севере, распределившись по всей долине и не издавая ни звука. Нападающих тоже не было слышно.

– Это неправильно, – нахмурился Тирэн, с удивительной легкостью удерживая в руках щит. – Нам нужно вернуться. У меня такое чувство… Что-то не так.

– Все так! – хмыкнула довольная Ганна и с силой толкнула его плечом. Мальчишка охнул. Накренившись, он стал заваливаться на левый бок, при этом беспомощно глядя на меня.

Испугавшись за него, я среагировала моментально, даже не успев подумать. Вырвав тяжеленный щит из рук, отбросила ненужную пока вещь в сторону. Не знаю, откуда силы взялись. Видимо, от страха. Протянув руки к упавшему Тирэну, услышала позади мужской вскрик:

– Идиотка!

Я оглянулась, так и застыв в согнутом положении. Сердце стучало, как сумасшедшее, а время, казалось, остановилось. Недалеко от нас стоял хастариец в одеждах Ригула. Высокий, поджарый, в дорогом костюме, он смотрел на меня пепельно-серыми глазами и ругался так, как не подобает приличному человеку.

– Шельмовка! Идеталья! Моя рука!

– Скорее! – Ганна с выпученными глазами бросилась к пострадавшему, наступив на отброшенный мной щит. Им-то и попало этому то ли хастарийцу, то ли ригулийцу. – Вытаскивайте нас отсюда! У нас нет времени!

– Ты, – прошипел незваный гость, посмотрев на рыжую деву, – от тебя требовалось так мало! И что ты сделала?! Пшик! – Он смешно выпустил воздух ртом и взмахнул здоровой рукой, изображая фейерверк. – Она сбила мои силки! Нет их, смотри! Как Хамиру идти назад?

Словно завороженная, я проследила за пальцами мужчины, а Тирэн, пользуясь общим замешательством, рванул вперед, отталкивая меня. Из его рук вылетел нож, а губы шепнули:

– Сдохни.

Негодяй легко увернулся, ловко поймав оружие здоровой рукой. И тут же, не задумываясь, всадил его в живот совершенно обалдевшей Ганны. Она даже не закричала. Так и стояла, удивленно глядя на свои окровавленные руки. Впрочем, я, лежа на земле, делала то же самое, не в силах поверить в реальность происходящего.

– Харум! – крикнул убийца и, отступив назад, прямо в стену из земляной насыпи, поманил меня пальцем.

– Помогите, – выдохнула Ганна и повернулась к нам, падая на колени. Она протянула ко мне руки с растопыренными пальцами, перепачканными красным, и прошептала: – Я не хочу умирать.

Хотелось кричать, только я не могла. Кто-то отнял голос, окончательно повергая в пучину ужаса. Открывая рот, силясь вымолвить хоть слово, я уставилась на убийцу и позабыла обо всем на свете.

– С-с-сюда, – прошелестел он, не сводя с меня глаз. – С-с-са мной.

Тело предало меня. Поднявшись, я безвольной куклой пошла навстречу погибели. Внутри все противилось, душа рвалась прочь, а ноги… ноги сделали ровно три шага, остановив меня рядом с Ганной. Та что-то просипела, но я не разобрала ее слов.

Убийца схватил меня за руку, откинул голову и ухмыльнулся, обнажая ровные крепкие зубы. Его зрачки закатились, оставляя видимыми лишь белки, с губ сорвалась непонятная околесица, и мир вокруг стал терять очертания.

– Стойте! – закричал Тирэн словно издалека.

Схватив меня за вторую руку, он потянул на себя, силясь вернуть пропажу своему господину. Только время было упущено, а силы мальчика и наемника – несопоставимы.

Нас всех толкнуло вперед. Мага, меня и Тирэна. В голове все смешалось. Чудилось, будто кто-то кричал десятками голосов, хрипела Ганна, ругался мальчишка, хохотал наш похититель…

Упав на твердую землю, я немного полежала, пытаясь прийти в себя. Очень болели руки и спина, а во рту пересохло. Рядом зашуршал песок. Испугавшись, что это убийца, отпрянула и тут же наткнулась на чьи-то ноги.

– Поднимайся, нареченная волка, – проговорил похититель и обошел меня, приблизившись к Тирэну, корчащемуся от боли рядом со мной. – Зачем ты здесь, щенок? Смерти ищешь?

– Пошел ты, – выдохнул мальчишка, прижимая к груди правую руку и подбирая согнутые в коленях ноги.

– Что происходит? – Я медленно села и, щурясь от яркого солнца, уставилась на похитителя. – Что с мальчиком? Кто вы такой? Где мы?

– Запела, пташка, – прервал меня негодяй.

– Что вам нужно?! – не сдавалась я. – Мой муж…

– Твой дикарь далеко-о-о, – нараспев проговорил мужчина, нагибаясь и вглядываясь в мое лицо. – Он потерял свой цветочек, не уберег.

– Не трогайте мальчика! – выпалила, сама не понимая, с чего вдруг решила проявить заботу о рыжем нахаленке. – Он случайно увязался за мной.

– Не с-с-случайно, – покачал головой похититель. Отстранившись и снова закатив глаза, он стал принюхиваться к нам с Тирэном, чем напугал меня сильнее прежнего. – Вижу его рядом с тобой. Нет. Выше тебя. Неожиданная находка. Надо же, какое везение! И все для Хамира.

– Хамир – это ваш наниматель? – Я попыталась встать, но не смогла из-за сильнейшей слабости в ногах. – Мой муж заплатит…

– Заплатит! За все заплатит! – эхом заворковал мужчина. – Правду говоришь, цветочек. Хамир заставит его раскошелиться! А теперь спите.

Спать!

Жуткая тяжесть навалилась на плечи, на веки, на руки… Спать не хотелось, но и противиться приказу похитителя я не могла.

* * *

Мне снился странный сон.

Я стояла на высоком каменистом пригорке, держала в руках лукошко с едой и осматривалась в поисках удобного местечка для пикника. Теплый ветер, словно живой, касался спины, ласково перебирал распущенные волосы, щекотал ими лицо. Я игриво хихикала и думала о совершенно неприличном.

И вдруг где-то вдали завыл зверь. Тоскливо, заунывно, призывно.

«Волк, – прозвучал скрежещущий старческий голос в моей голове, – ищет тебя». Вместо того, чтобы испугаться и бежать прочь, я обернулась на звук, исходящий с севера. Отбросив лукошко, шагнула навстречу зверю. Хотелось бежать вперед, оказаться рядом, прижаться к теплому боку и почувствовать себя в безопасности. Рядом с волком. Безумие.

«Он сам придет, – остановил меня все тот же голос. – Только береги мальчика»

– Какого мальчика? – уточнила я, резко раскрывая глаза и щурясь от яркого света.

– Прос-с-снулась, – прошипел в затылок знакомый голос.

Может быть, я все еще сплю? Снова раскрыв глаза – на этот раз гораздо медленнее, – с удивлением уставилась на Тирэна, привязанного к стулу с высокой спинкой.

– Не трогай госпожу своими грязными руками! – прокричал он, глядя мне за спину.

Безумие. Я никак не могла понять, где я и что происходит.

– Мальчиш-ш-шка, – снова зашипел похитивший нас тип, убрал руки с моей головы и перешел к стулу напротив.

«Береги мальчика», – словно эхо от недавнего сна, прозвучало в моей голове.

Тирэн! Вот о ком говорил старик.

Убийца Ганны стоял рядом с моим невольным спутником и совершенно по-звериному принюхивался.

– Такой смелый и напуганный одновременно. Сильный, но хранящий настоящий груз слабостей и сомнений, – шептал негодяй в самое ухо пленника. – В тебе столько противоречий… Я бы поиграл с тобой, убивал тебя ме-е-едленно, глядя в глаза, полные боли, впитывая мольбы о пощаде… Но не могу. Живым ты стоишь дороже.

– Вы убили Ганну, – шепнула я, в красках припомнив произошедшее и решив отвлечь наемника от Тирэна. Он взглянул на меня, и я задрожала всем телом. – Зачем мы вам? – спросила уже громче и тут же испугалась возможных последствий собственной любознательности.

Мужчина моргнул. Его странные глаза изменили цвет, став еще светлее, практически сливаясь с белками.

– Вы ведь не ригулиец, – проговорила я, не в силах держать язык за зубами. От волнения всегда говорила больше обычного. – Лишь ваша одежда оттуда. Хотели, чтобы муж обвинил в нападении соседей?

– Умный цветочек? Молодец. Но кто же я тогда? – спросил похититель, склонив голову.

По мере того, как мои глаза расширялись от ужаса, его губы разъезжались в стороны, вновь открывая крепкие зубы. Ему нравилась эта игра, нравился страх, что разъедал мне душу. Он сводил с ума и наслаждался этим.

– Я видела таких, как вы. – Облизнув пересохшие губы, постаралась говорить спокойно, хотя и дрожала всем телом. – Тот мужчина был хастарийцем. Коренным южанином. С таким же цветом глаз. – Немного отдышавшись, договорила: – Магически одаренным… Даргхаином. – Казалось, волосы на моем затылке зашевелились от воспоминаний. – Вы тоже маг-наемник. Как и он. Ищейка.

Наш похититель прищурился от блаженства, закатил глаза и, обхватив себя руками за плечи, вновь пригнулся совсем близко к Тирэну. Его поведение было совершенно непредсказуемым и оттого внушало еще больший ужас.

– Продолжай, – промурлыкал он, поглаживая предплечье парнишки. – Где же ты видела моего собрата?

Признал! Значит, я не ошиблась, и это плохо.

– Во дворце дяди. – Я бегло осмотрелась. Похититель держал нас в небольшой, бедно обставленной комнатке с маленьким окошком, за которым было темно. – Если вам нужны деньги…

– А что еще мне может быть нужно от тебя? – Мужчина оставил в покое притихшего Тирэна, быстро приблизился и приподнял указательным пальцем мой подбородок, заставляя посмотреть в его глаза. – Что ты можешь предложить, сладкий цветочек? Такая вкусная, такая хрупкая девочка.

Я дернулась, а Тирэн прохрипел:

– Мой господин уже идет за женой. И когда он будет здесь, ты сдохнешь, как шакал, отбившийся от стаи! Он… гхр… хр…

Мальчик закашлялся, не в силах продолжать. Всей душой я рвалась помочь, но совершенно не представляла, что делать.

– И как же он меня найдет, мой разговорчивый бесстрашный друг? – вкрадчивым тихим голосом спросил мужчина, снимая с головы ткань, закрывающую черные волосы, закрученные в короткие тугие спирали. – Даже вы, находясь вблизи, не могли точно понять, с кем имеете дело. Что говорить о тех, кто далеко? Хамир все продумал, надел чужие одежды, убрал свидетельницу… Хамир не идиот… В отличие от рыжей воительницы.

– Господина не обманешь! – выкрикнул Тирэн, за что получил звонкую оплеуху.

– Тихо, мальчик, – обманчиво ласково проговорил похититель, вглядываясь в испуганные глаза пленника и шумно вдыхая воздух. – Мы же не хотим, чтобы нам мешали общаться?

Мы замолчали, прислушиваясь к звукам за дверью и окном. Гробовая тишина стала отрицательным ответом на мои мольбы – никто нас не услышал.

Взглянув на Тирэна, я вдруг отчетливо поняла, что натворила. Никто не знает, где мы, никто не сможет найти нас. В этот момент страх в душе отступил, сменившись чувством вины: мальчик предупреждал меня о коварстве тех мест, просил остановиться, но я пошла вслед за предательницей Ганной… И вот мы оба в плену у даргхаина. У сумасшедшего южанина, способного на что угодно.

Чтобы не впасть в отчаяние, я решила попытаться разговорить мужчину.

– Ваше имя Хамир? – Подергав руками, напрасно стараясь ослабить путы вокруг своих запястий, я решительно продолжила: – Вы похитили нас ради выкупа? Как вы узнали, что мы будем именно там?

– Я похитил тебя по велению своего нанимателя, цветочек, – ответил словоохотливый мужчина. – Мальчик – это приятный сюрприз. Пода-а-арок.

Хамир отошел и, достав из небольшого деревянного сундука холщовый мешок, принялся копаться в нем. Его зрачки вновь закатились. Он раскачивался из стороны в сторону и что-то бормотал, забыв о нашем существовании. Я, словно завороженная, следила за манипуляциями похитителя.

– Он наемник, госпожа, – шепнул Тирэн, громко и обиженно сопя. – Ищейка. Они ходят через разрывы в реальности, оставшиеся после столетней войны. Словно через двери. У них карты в головах, заученные до мелочей. Сейчас, наверное, он снова откроет проход. И вас заберут.

– Как ты, Тирэн? – тихо спросила я, пытаясь отвлечься от ужаса, пробирающегося под кожу.

Мальчик, кажется, даже не услышал, продолжая говорить:

– Господин однажды нанимал одного из них. А потом расторг договор. Сказал, что все даргхаины – поганые шакалы, не знающие ни благодарности, ни верности. И питающиеся чужими страхами. Им нельзя доверять. Хорошо бы вам поскорее оказаться подальше.

– Тирэн, – тихо позвала я. Он вздрогнул и посмотрел на меня. – Все будет хорошо. Ты не останешься с ним один на один.

Мальчишка промолчал, только качнул головой в ответ и отвернулся. Не поверил. Меня начало охватывать отчаяние. Да, я виновата, что нас похитили! Да, я понимала, что Ганна предательница, но пошла за ней. Что мною двигало? Понятия не имею. Теперь мы в руках сумасшедшего, и я должна сделать все возможное, чтобы вытащить Тирэна. Но что может одна молодая леди против магически одаренного сильного мужчины? Ничего! Разве только…

– По-мо-ги-те!!! – завопила я что есть сил. – У-би-ва-ю-ю-ют!!! А-а-а!!!

Звонкая пощечина заставила меня замолчать и опрокинула на пол вместе со стулом.

Никогда не думала, что попаду в подобную ситуацию. Встретившись с грязным деревянным полом, я в который раз за последние дни ударилась плечом и ногой и помянула несколько совершенно непристойных выражений. Прикусив нижнюю губу, зажмурилась, стараясь сдержать слезы и вслушиваясь в окружающие звуки. Тишина. Все напрасно.

– Маленький непослушный цветочек, – прошелестел надо мной даргхаин. – Хочешь поиграть с Хамиром? Хочешь покормить меня, глупая вкусная девочка?

Я всхлипнула, но не ответила, совершенно не представляя, что именно означают слова похитителя. Только ли моими страхами он собрался питаться?

– М-м-м, – простонал Тирэн, дергаясь всем телом.

Я распахнула глаза и посмотрела на мальчика. Его губы были плотно сжаты, хотя он и старался их разлепить.

– Что вы с ним сделали? – спросила я, оборачиваясь к даргхаину. – Вы…

– Закрыл рот маленькому негоднику, – шепнул Хамир, приближая свое лицо к моему и опаляя зловонным дыханием. – Зачем кричать, цветочек? Разве я не был с тобой нежен? – Он вынул маленький изогнутый нож и стал медленно приближать лезвие к моей шее. – Разве я не был к тебе милостив?

– Пожалуйста, – взмолилась я, пытаясь отвернуться и отползти подальше. – Не нужно…

– Кожа цвета молока… – Хамир словно не слышал моих слов. – Такая гладкая, шелковистая. Безупречная. Но стоит добавить пару маленьких штрихов, – шеи коснулось острие, я затаила дыхание, – и ты станешь иной. Обновленной…

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. И тут же пришла боль – нож царапнул шею.

– Тихо, – зашипел даргхаин, закрывая мой рот смуглой сильной рукой. – Цветочек хочет умереть?

Я отчаянно замотала головой.

– Эй, есть там кто? – услышала голос снаружи. – Откройте.

– Тихо, – повторил Хамир, касаясь все тем же ножом моих губ. – Молчание – золото, цветочек.

Он поднялся и быстрым шагом прошел к двери. Я открыла рот и попыталась крикнуть, предупредить того, кто был снаружи, об опасности. Но с губ не сорвалось ни звука. Тишина.

– Киха, киха! Мута ри мина виару? – закряхтел Хамир, отпирая замок.

Несколько слабых светильников, до этого освещавших комнату, погасли, оставляя нас в темноте.

Даргхаин говорил с кем-то на незнакомом языке, не пуская пришельца внутрь и проявляя чудеса актерского мастерства. Он изображал мужчину средних лет, явно не понимающего, зачем его разбудили. Потом удивлялся и качал головой, а собеседник явно извинялся за беспокойство.

Я безуспешно елозила на полу, пытаясь произвести шум стулом или ногами – тело словно одеревенело и отказывалось двигаться. Отчаяние захлестнуло волной, заставив задыхаться от ужаса.

Когда дверь захлопнулась, я почувствовала, как сердце провалилось куда-то в пропасть, оставляя после себя жгучую пустоту.

И тут раздался звук глухого удара. И еще один.

Прищурившись, я пыталась понять, что происходит, сжимая кулаки и призывая на помощь остатки самообладания.

– Госпожа… – Голос Тирэна раздался из темноты, возрождая в моей душе надежду. – Да где же этот шнурок?

С тихим щелчком в комнату вернулся тусклый свет, а с ним и надежда. На полу рядом с дверью лежал Хамир. Под головой наемника расползалась кровавая лужица. Рядом валялся небольшой, похожий на игрушечный, топорик и полусидел Тирэн, придерживая одной рукой стул. Второй он держался за толстый черный шнур.

– Но как? – удивленно спросила я.

– У меня правая рука травмирована с детства, – пояснил мальчик, спешно высвобождаясь из пут, при этом шипя и ойкая. – Отец выбил какие-то суставы. А потом, пока работал с ворами в Лавитарии, научился пользоваться этой особенностью. Вот, веревки могу снимать. Сейчас освобожу вас, погодите.

– Ты работал с ворами в Лавитарии? – Я недоуменно моргнула. – Ничего не понимаю.

– А что тут понимать? – Тирэн аккуратно смотал веревку и сунул ее себе за шиворот. Присев, взял левой рукой тот самый нож, которым Хамир пугал меня, и приблизился. – Я работал там, пока меня не нашел шардигар. Он выкупил меня у бандитов и забрал на Кенарийский хребет.

Мои руки получили свободу. Запястья болели, словно обожженные. Попыхтев несколько секунд у меня за спиной, Тирэн расправился и с веревкой, привязывающей меня к стулу.

– Вот так. – Мальчик появился передо мной и, спрятав нож за пояс штанов, поманил за собой. – Вставайте, госпожа. Не ровен час, даргхаин очнется. Тогда нам точно не поздоровится.

– Ты не убил его?

Спросила и лишь тогда поняла, насколько очерствела моя душа за последние сутки. Даже если бы мальчик сказал, что убил, – я бы не стала жалеть погибшего. Скорее наоборот, сейчас я жалела лишь о том, что мне не хватает воли добить негодяя.

– Нет, он жив. Таких тяжело убить, госпожа.

К моему удивлению, Тирэн пошел не к выходу, а в глубь комнатки. Усевшись рядом с мешком, в котором недавно рылся Хамир, мальчик бесстрашно сунул туда любопытный нос. Спустя миг извлек мешочек с золотом и голубой шар, едва светящийся изнутри.

– Заберем с собой, – припечатал рыжик, складывая все назад и тут же откидывая крышку деревянного сундука. – Здесь и одежда местная есть. И еще что-то. Пригодится.

В меня швырнули черной тряпкой.

– Наденьте. Похоже, мы в Хастарии. Это их наряды. Бедняки здесь носят длинные платья с глубокими капюшонами. И это хорошо. Попробуй найди нас при таком маскараде.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила я, выискивая в ткани горловину.

– Долго жил на улицах, – просто ответил Тирэн, закрывая сундук и ловко натягивая черную тряпку. – А потом уже шардигар стал меня учить. Только несколько лун назад он передал меня в услужение господину.

Я наконец справилась с платьем и направилась к двери. В этот момент Хамир слабо застонал. Не знаю, какие бесы двигали мною, но, схватив все тот же топорик, я снова ударила гада по темечку. Он вздрогнул и затих.

– Убила? – шокированно спросила, выпуская из рук оружие.

Тирэн ловко подхватил железяку. Закинув ее в мешочек, приложил три пальца к шее даргхаина. Помолчав пару секунд, разочарованно покачал головой.

– Жив, шакал. А убивать мне шардигар не разрешает. Даже животных. Может, вы?

– Нет уж! Это же человек!

– Да какой он человек? Он бы нас не пожалел, поверьте.

– Не могу!

Качнув головой, отступила на шаг.

– Жаль. Тогда будем надеяться, что больше его не встретим.

С этими словами мальчик ловко подхватил мешок левой рукой и, прижимая к животу правую, попросил:

– Открывайте, госпожа. Только очень осторожно. И капюшон наденьте мне и себе.

На этот раз я послушалась беспрекословно.

Глава 6

Мы вышли в узкий, слабо освещенный коридор с низким потолком. В нос ударил запах помоев и пота.

– Сюда, – шепнул мой спутник, поворачивая через несколько десятков шагов налево. – Осторожно, ступеньки.

– Что это за место?

– Гостиный двор, судя по всему. Мы были в одном из номеров. Понадеемся, что все еще спят и у Хамира нет здесь сообщников.

Спустившись, мы оказались в тесной комнатке с несколькими дверями. Слева обнаружился большой зал, заставленный старыми деревянными столами. У одной из стен друг на друга были составлены лавки. Из-за низкой двери неподалеку от ступенек доносились звон посуды и голоса, пробивался запах свежеиспеченного хлеба.

– Готовят, – с тоской проговорил Тирэн, сворачивая направо, к выходу. – Скоро завтрак, видимо.

Я шла за ним след в след. При мысли о еде в животе все скрутило тугой спиралью. В тот же момент раздалось громкое урчание – мальчик, судя по всему, тоже был очень голоден.

– Выходите тихонько, а я схожу на кухню, – шепнул он, остановившись у высокой двери с облупившейся краской. – Куплю кое-чего. И сразу за вами.

– Нет уж! – Схватив мальчишку за руку, потянула его за собой. – Уходим. Лучше поедим позже, но на свободе, чем кое-кто закусит нами же.

Тирэн вздрогнул, кивнул и рванул дверь. Та со скрипом отворилась. Не сговариваясь, мы побежали прочь от злополучного места.

Лишь спустя несколько минут, пару раз свернув то влево, то вправо, обогнув невысокие домики, мы остановились, чтобы отдышаться. А я наконец смогла осмотреться.

На улице царил предрассветный сумрак, освещаемый редкими магическими фонарями. Ни ветерка, а жара такая, словно день в самом разгаре. Я прислонилась к стене одного из домов с округлой крышей и громко, облегченно выдохнула.

– Нужно запомнить, откуда мы пришли, – шепнул Тирэн, усмирив сбившееся дыхание. – Мало ли что.

– Запоминай, – разрешила я, прикрывая глаза. – От меня в этом деле толку не будет, прости.

– От вас вообще толку мало, – внезапно выдал мой спутник.

Сказал он это спокойно и без злобы, как само собой разумеющееся. И мне стало обидно.

– Вот оно что. Ну спасибо, – буркнула ему в затылок, оттолкнулась от стены и пошла по узкой улочке по мощенной камнями дороге.

– Чего обижаться на правду? – догнав меня, пожал плечами Тирэн. – Господину такая жена и требовалась. Главное, чтоб сына родила. А умения ваши никому не нужны, в его замке есть кому готовить еду и убирать. Кто ж мог подумать, что так все получится?

– Ну знаешь ли!.. – Я остановилась и сердито уставилась на мальчишку. – Если бы твой господин был таким потрясающим, то не потерял бы супругу дважды за два дня! То его любовница меня в лесу блуждать заставила, то даргхаин в плен уволок… Тоже мне, сильный и могучий, оплот мужественности! Ха! Да монашки лучше охраняли мой покой!

Тирэн открыл было рот, чтобы возмутиться. Даже кулаки сжал – виданное ли это дело, обижать его господина? Но вдруг сдался, поник и пробормотал:

– Это все из-за меня. Я испугался тогда.

– Когда? – не поняла я.

– На приграничье. Когда объявили тревогу. Никогда раньше не сталкивался с подобным. Одно дело ездить с господином и прислуживать шардигару, и совсем другое – биться с живыми людьми. А ведь мне убивать нельзя никого – я клятву дал. В общем, растерялся совсем. Потому и пропустил, когда эта змея вас обманом взяла.

Тут уж и я пригорюнилась, вспоминая произошедшее.

– Но ты пытался меня остановить. А я тебе не поверила. Решила, что, если Ганна на свободе, значит, ей доверяют. И говорила она так убедительно! А я ведь тоже, знаешь ли, не каждый день битвы раньше видела.

Помолчав немного, обернулась и выдала:

– А вообще, все дело в Хакарке! Куда его понесло, когда нас похищать вздумали?

– Так он на защиту встал, – неуверенно ответил мальчишка, – воинов своих нам оставил. И мне велел за вами смотреть. Никто не верил, что Ганна может предать, госпожа. Она была прекрасным воином, верным.

– Угу, – хмыкнула я. – В первую очередь она была женщиной. И, судя по всему, с планами на будущее.

– Нет-нет, – затараторил Тирэн, – все знают, что господин искал жену-чужестранку. У кенарийцев есть закон третьего поколения, по нему он обязан был взять в жены иноземную женщину. Ганне не на что было рассчитывать.

– Мал ты еще, – отмахнулась я. – Что есть закон, если женщина уже приняла решение его обойти? Ни-че-го. Пустое место. Будь ему хоть тысячи лет, он рассыплется в прах перед ее напором.

– Но это глупо. Все, чего она добилась, – собственная смерть.

– Зато она попыталась. Хакарк дал ей надежду своим поведением и даже не понял этого. А значит, что?

– Что?

– Я была права! Во всем виноват он. Когда мы доберемся до моего супруга, непременно заставлю его просить прощения!

Тирэн споткнулся, пробежал несколько шагов вперед и, неловко остановившись, проговорил, глядя на меня с сомнением и восхищением одновременно:

– Давайте сначала до него доберемся, госпожа. А там уж… делайте, что хотите.

Внезапно развеселившись, я хихикнула, представляя, как супруг умоляет его простить. Тирэн покачал головой, видимо, догадываясь о ходе моих мыслей, но говорить ничего не стал.

Миновав еще несколько домиков, мы вновь повернули налево и остановились, нерешительно переглядываясь. Впереди, примерно в тысяче саженей от нас, раскинулся огромный рынок. Оттуда же доносилась нежная спокойная мелодия, навевающая скорее дремоту, чем желание раскошелиться. Однако там были люди, и много. Стоило миновать буквально десяток домов, перейти широкую дорогу, и мы могли смешаться с толпой.

– Это Хастария, госпожа, – заключил Тирэн. – Ночной базар есть только у южан. Но точно не столица. Скорее, окраина. Слишком маленькие здесь домики. Я видел картинки с изображениями Халифа, самого большого города. Там высокие дома и жизнь кипит ночью больше, чем днем.

– Наверняка ты прав, – кивнула я. – Нам рассказывали в монастыре о других странах. А одна из девушек даже готовилась выйти замуж за хастарийского подданного. Если все так, то днем здесь ужасно жарко, и именно ночью можно найти помощь и ночлег.

– Тогда идем на базар? – испуганно глядя вперед, спросил мой юный спутник.

– Да. Поправь капюшон и спрячь сумку под одежду. Еще не хватало, чтобы нас по краденой вещи опознали.

– Вы так говорите, словно осуждаете меня. – Тирэн покачал головой и, приподняв подол длинного наряда, прицепил сумку Хамира к поясу своих штанов. – А ведь я ничего не крал. Взятое – это всего лишь плата за нанесенный нам ущерб. Ну, как я выгляжу?

– Очень… эм-м-м… – Осмотрев мальчика с головы до ног, не удержалась и прыснула: – Такое ощущение, что под одеждой женщина на сносях. И ей вот-вот придется рожать.

– Замечательно. – Тирэн невозмутимо пошел вперед, рассуждая вслух: – Я отложил несколько золотых монет в карман – нужно разменять на базаре. Нам необходимы медь и серебро для расчетов в гостиных дворах. Люди, расплачивающиеся золотом и говорящие на всеобщем, привлекут слишком много внимания. Уж поверьте.

– Откуда ты столько знаешь? – изумилась я.

– Повидали бы с мое!

Мальчишка хмыкнул и затих, не желая говорить о себе.

До базара мы дошли быстро. Я беспокойно осматривалась, приглядываясь к снующим туда-сюда людям. Кто-то носил такую же одежду, как и мы; на других были белые и красные ткани, расшитые золотыми и серебряными нитями. Головы хастарийцев покрывали или капюшоны, или замысловато повязанные платки. Многие прятали лица за теми же платками, не желая обнажать даже незначительные части тела.

У широкой, вымощенной тщательно отшлифованным камнем дороги нам пришлось остановиться, пропуская несколько совершенно поразивших меня повозок. Они были запряжены людьми. Мужчины, заменяющие лошадей, носили широкие, зауженные книзу штаны и мягкие даже на вид тапочки, сшитые из кожи. То есть торс был полностью открыт моему взору. Широкие плечи, могучая грудь, тугие напряженные мышцы…

– Одежда промокнет, – шепнул Тирэн, натягивая капюшон на мое лицо.

– Что? – опомнилась я, с трудом отводя взгляд от загорелых мощных тел и хватаясь за брачный браслет. – Какой ужас, правда? Аморальщина!

– Это точно, – фыркнул мой спутник. – Я, конечно, понимаю, что вы из монастыря и немного диковаты, но заливать воротник слюной – верх неприличия. Хоть бы меня постеснялись.

Я закашлялась, еще ниже опустила голову и сварливо пробубнила:

– Просто они напомнили мне супруга, по которому я очень тоскую.

– Угу. – Тирэн схватил меня за рукав и потащил через дорогу к центральному входу на базар. – Там могут продавать рабов, госпожа. И все они… как бы лучше выразиться… могут напомнить вам супруга. Вы уж как-то постарайтесь справиться со своей тоской. Будет нехорошо, если нас поймают из-за вашей несдержанности.

– Скажешь тоже! – излишне громко возмутилась я. – Это был сиюминутный порыв. Между прочим, у меня вообще потрясение от увиденного. К подобному, знаешь ли, готовить нужно заранее. И вообще, прекрати называть меня госпожой. Хотя бы здесь. Это слишком чужеродно звучит.

– Хорошо, – легко согласился мальчишка. – После тебя, Дарна.

А на самом базаре царила невероятная атмосфера! Стоило нам войти, как я позабыла обо всех неприятностях, о цели визита и о просьбе Тирэна быть осторожнее. Всюду стояли прилавки с потрясающе красивыми вещами, украшениями, аксессуарами, толстыми гобеленами невиданной доселе красоты… И к каждому я подбегала, открыв рот, восхищенно щупая ткани, перебирая богатства и слушая щебет продавцов на неизвестном языке.

Тирэн шагал рядом с недовольным лицом и подталкивал меня в бок, если я задерживалась больше минуты на одном месте. Однако непослушная я совсем забыла про осторожность, увидев очередной прилавок, увешанный разного рода оружием. Поразили меня не ножи, мечи или арбалеты, а небольшой, но потрясающе красивый крест с изображением Двуликой. Он был выполнен невероятно достоверно, покрыт серебром и инкрустирован двумя камешками – глазами богини. Крест просто очаровал меня. Не в силах бороться с таким искушением, я заныла Тирэну на ухо:

– Купи его мне.

– С ума сошла? – прошипел мальчишка, толкая меня, чтобы проходила дальше. – Он стоит небось больше, чем у нас есть.

– Трис-тьсят сиря-бряник, – бойко отчеканил вездесущий продавец на ломаном всеобщем. – Бери, не пожалеть.

«Один золотой равен двадцати серебряным монетам, – сразу начала считать я. – Значит, с двух золотых нам дадут сдачу серебром. Десять монет!»

– Ну же, Тирэн, – взволнованно задергала мальчишку. – Давай, купи.

– Да зачем тебе этот крест? – не сдавался парнишка. – Лучше уж заговоренный нож мне купим…

– Эт-ся он и есть-ся, – снова вмешался продавец. Сняв с витрины так приглянувшийся мне крест, он слегка приподнял руку Двуликой и потянул низ в сторону. В одной руке продавца остались небольшие серебряные ножны, а во второй он теперь держал самый настоящий кинжал. Острый, тонкий, смертельно опасный.

– Богохульство! – ахнула я.

– Потрясающе, – одобрил Тирэн. – Берем. За двадцать пять серебряных.

Они торговались больше пяти минут! При этом Тирэн так вошел в азарт, что позабыл об опасности, о нашей цели и обо мне. Он хмурился, морщился, несколько раз порывался уйти, но тут же возвращался, все больше нервируя продавца. Мальчишка, капюшон которого давно спал с головы, доказывал, что серебро, покрывавшее крест, с примесями дешевых металлов, что камешки – подделка, что лицо богини вырезано неаккуратно, и просто-таки требовал сбить цену.

Сначала я пыталась его вразумить, но он даже внимания не обратил на мое робкое «Не хочу я этот крест». Вспомнив дядю с его вечной любовью к спорам, я просто смирилась, отступила и ждала, чем все закончится.

– Два-ди-сать один монет! – прокричал продавец, ударив кулаком по прилавку. – Или про-ва-лий сюда!

– Договор! – Тирэн сунул крест мне в руки и передал трясущемуся от ярости мужчине две золотые монеты. – Сдачу давай!

Мы уходили под щебет множества голосов. Все восхищались моим спутником, а он шел рядышком, весьма гордый собой. Поглядывая на Тирэна, я так и не решилась сказать, что не стану носить крест со спрятанным внутри оружием. Решила отложить разговор на потом.

Когда прилавки внезапно закончились, я подумала, что мы покинули ночной базар, чему жутко обрадовалась. Только вот радость была недолгой.

– Рабы, – шепнул Тирэн, сбавляя шаг и натягивая капюшон как можно ниже. – Пойдем отсюда скорее.

Мы быстро шли по широкому проходу. На невысоких постаментах восседали люди в серых одеждах. Хозяева. Позади них, на цепи, скрючились рабы. На шеях сверкали магические ошейники бесправия.

Я не могла поверить в увиденное. Но больше всего поразило количество желающих прикупить себе раба. Тут и там слышалась ругань, потенциальные рабовладельцы яростно жестикулировали и трясли пузатыми кошельками, ругаясь и торгуясь как между собой, так и с хозяевами.

– Скорее, – подтолкнул меня Тирэн, направляя куда-то влево. – Идем через тот выход. Мне здесь не по себе.

Я кивнула и… сбилась с шага, уставившись в огромные черные глаза. Холодные, красивые и при этом полные боли. Девушку вывели на один из постаментов в шаге от меня. Она шла с прямой спиной, выставив вперед красивую грудь, закрытую лишь подобием бюстье из тонкого серого льна. На ногах были широкие штаны, зауженные книзу. Ступни оказались босыми, хотя хозяин и положил рядом старенькие кожаные тапочки.

Тут же заволновались мужчины вокруг, устремились поближе, шумно что-то выкрикивая на хастарийском.

– Дарна, – Тирэн дернул меня за рукав. – Ну же, идем!

– Погоди.

Я не могла уйти. Не знаю, что меня так поразило в этой незнакомке. Она явно была местной: черные как смоль волосы до поясницы, смуглая кожа, длинный прямой нос и высокие красивые скулы… Хастарийская принцесса. Надменная, гордая и невыразимо несчастная.

Продавец что-то говорил, расхваливая девушку. Все одобрительно галдели, толкались локтями, вытягивали шеи, тянули руки, чтобы дотронуться до рабыни.

– Нам все равно ее не спасти, – шепнул Тирэн, прижатый ко мне толпой. – Представляю, сколько за нее попросят!

– Дахала минота. Кахали. Саинур, – закончил свою речь продавец, и тут все стихли. Девушка тонко усмехнулась и медленно повернулась спиной. На ее предплечье красовался очень даже симпатичный рисунок: черный цветок со множеством лепестков вокруг маленького бутона.

– Кахали, – выдохнул мужчина рядом со мной. А после него это же слово эхом разнеслось по базару. Толпа стала стремительно расходиться, а я так и стояла, не понимая, что произошло.

– Она – клятвопреступница, – пояснил Тирэн. – Дала кому-то клятву верности и нарушила ее. Теперь каждому, кто с ней свяжется, боги уготовят нелегкий путь и мучительную смерть.

– Почему? – удивилась я.

– Как – почему? – удивился мальчишка. – Потому что так говорят легенды!

– Ха!

Быстро приблизившись к продавцу, злобно что-то шипящему в сторону девушки, я спросила:

– Сколько ты хочешь за нее?

Мужчина обернулся к нам, смерил профессиональным взглядом и ответил:

– Пи-сяти солота! Вон какая!

– За кахали?! – хохотнул Тирэн. – Он нас за дураков принял. А я ему еще хотел три золотые монеты отдать!

– Будет согласен! – тут же закивал сообразительный торгаш и толкнул в нашу сторону девушку. – Ти-ри солота! Она твоя!

– Не-е-ет. – Мой спутник ловко достал мешок Хамира, вынул необходимое количество монет и передал мне. – Плати сама и бери ее себе. Если хорошая жизнь надоела.

– Покупаю, – согласилась я, передавая деньги торгашу и пожимая его мозолистую темную руку. Вокруг наших ладоней на миг возникло голубое сияние и тут же рассыпалось на сотни мелких искорок.

– Твоя ти-пери, – выдохнул мужчина и радостно подкинул на ладони золотые монеты. – Бери.

– Сними ошейник! – приказала, хмуро разглядывая столь неожиданную покупку.

– Сами пожелай. Указать рука и махнуть. Но не делать это лучше. Ошейника держать чута сильнее. Не дать уйти далеко ваша рабыня.

Я провела рукой слева направо, думая о том, что хочу убрать с шеи купленной девушки ошейник. Магические оковы спали практически моментально.

– Зи-ря, – прокомментировал мои действия торгаш.

– Как тебя зовут? – не обращая на него внимания, спросила я у рабыни.

– Ни отве-ти-ти, – радостно осклабился продавец. – Немая. Забирала хозяин голос.

– Как это? – удивилась я. – Кто забрал? Верните обратно, раз теперь я хозяйка.

– Ни я забирала, ни я оттавала, – пожал плечами мужчина и замахал на нас руками. – Идти. Она ваша типери. А у меня посиле-тний товара. Или тоже купити?

– Нет у нас больше денег! – гаркнул Тирэн, хватая меня за локоть и утягивая за собой. – Нам еще гостиницу искать. Светает совсем. Еще час-два – и пекло начнется.

– Пойдем, – кивнула я и поманила за собой девушку. – Возьми свои тапки и уходим! – крикнула ей в самое ухо.

Та вздрогнула. Отскочив, посмотрела на меня не как на спасительницу, а как на умалишенную.

– Она ж не глухая, – поморщился Тирэн, после чего глубокомысленно добавил, сворачивая к выходу из базара: – Хотя теперь – кто его знает…

Наша необычная троица выплыла к широкой дороге и на время замерла. Тирэн нервно теребил мой рукав, явно решая, куда идти дальше. Я с любопытством косилась на новую спутницу, думая, что с ней делать и куда девать. Сложив руки на груди, девушка ждала нашего решения.

– Че делать? – наконец выдал Тирэн, поворачиваясь к нам.

– Давайте коляску поймаем и попросим, чтобы в гостиницу отвезли? – предложила я, тут же выскакивая на дорогу перед несущимися запряженными в телегу мужчинами.

– Ох! – вскрикнула рабыня, дергая меня назад.

– Жить надоело?! – возмутился Тирэн. – Их нужно останавливать каким-то жестом.

Тут он вопросительно уставился на нашу новую спутницу.

Мотнув головой, она закатила глаза и вытянула руку, оттопырив мизинец.

Мужчины остановились, пригнулись в поклоне и стали ждать дальнейших распоряжений.

– Отвезите нас в гостевой дом, – велела я, делая невозмутимый вид и протягивая Тирэну руку.

Тот помог мне забраться в коляску, потом подсадил рабыню и наконец влез сам, крепко прижимая мешок, украденный у Хамира.

– Трогай, – проговорил мальчишка, оглядываясь по сторонам и облегченно выдыхая, как только базар скрылся из виду.

– Нам нужно как-то тебя назвать, – взглянув на рабыню, внезапно выдала я. – Нельзя же обращаться к человеку без имени.

Девушка посмотрела на меня и безразлично пожала плечами.

– Тирэн? – позвала я. – Есть лист бумаги? Может, она напишет…

Рабыня яростно мотнула головой.

– Имя говорить не хочешь, но нас понимаешь, – сделал вывод мальчишка. – Хитрюга! Так и назови ее. Лиса.

Я улыбнулась. Если кто здесь и напоминал лисенка, то это как раз Тирэн. Рыжий, юркий, находчивый и всюду сующий свой любопытный нос.

– Нет. – Я подняла глаза к небу, разглядывая потрясающе красивый рассвет, и произнесла, отчего-то вспоминая детство: – Когда-то давно мама рассказывала мне истории про маленькую принцессу южных земель. Красивую и непокорную. Она очень любила свободу и ненавидела подчиняться. Помню, всегда восторженно слушала ту сказку. Девочку звали Фрида, и она многое перенесла на пути к счастью. Ты не против такого имени?

Я перевела взгляд на рабыню. Та смотрела на меня огромными черными глазами, в которых плескалось любопытство. Спустя пару мгновений девушка неуверенно кивнула.

– Вот и хорошо, – радостно улыбнулась я. – Как только мы разберемся со свалившимися на нас напастями, найдем способ снять с тебя рабские путы. Все будет хорошо.

– Я бы не был так уверен, – нахмурился Тирэн, кивая головой вперед.

Опомнившись, я присмотрелась к пейзажу. Нас окружили низенькие круглые дома с покатыми крышами и узкими окошками. Еще менее приличные, чем те, откуда мы сбежали.

– Что это такое? – удивленно спросила у мальчишки.

В этот момент коляска остановилась, а один из пригнувшихся в поклоне мужчин бодро отрапортовал:

– Дома. Гости жадать там. За недорого.

Глава 7

– Где она?

Похлопав крафта по крупу, я подошел к едва живой Ганне.

– Где она? – повторил вопрос, усаживаясь рядом с ней.

– Прости.

Шепот. Она не могла даже говорить. Я взглянул на Эда, тот качнул головой. Ахра осталась дожидаться шардигара на прошлой стоянке. Значит, надежды не осталось.

Я снова обратился к Ганне.

– Ты предала. Зачем?

Бледные губы растянулись в подобии улыбки.

– Я могла родить тебе сына. Много сыновей. – Она закашлялась, скривилась, дрожащей рукой вытерла кровь с подбородка. – Все из-за нее.

– Идиотка.

Стиснув зубы, рывком поднялся и посмотрел на юг. Там были мои враги. Я знал это, но откладывал решение. Теперь ошибка могла стоить нескольких жизней. Дарна и Тирэн. Жена и маленький рыжий плут. Одному Яровиру известно, что с ними сделает похититель.

– Эд! – Оглянувшись на брата, сидящего рядом с хрипящей, выгибающейся от боли Ганной, я кивнул. Он помрачнел, но исполнил мою волю. Она ушла быстро. Ее ждал суд Яровира, а меня – еще одна тень за спиной. Недоглядел, позволил ей думать, что она может мечтать о большем. Не думал, что Ганна из тех, кто жаждет вступления в брак и рождения потомства. Что ж, часть вины за ее смерть я приму на себя, как и подобает.

– Кар-р.

Ругх уселся на мое плечо и, склонив голову, уставился в лицо глазами-бусинами.

– Кыш.

Нахмурившись, махнул рукой, прогоняя наглую птицу.

– Не обижайся, дружище, – усмехнулся Эд, подставляя локоть для своего прихвостня. – У Хакарка тяжелый период. Он учится быть мужем, но вот незадача, потерял жену второй раз. Если она умрет, то со второй брат будет обращаться бережнее. Так ведь?

Я передернул плечами и снова взглянул в сторону южных земель. Где-то там, в плену, томятся безоружная заносчивая девушка и трусоватый, но острый на язык мальчишка. Сколько они протянут без моей помощи?

– Нужно открывать проход, – проговорил я, принимая окончательное решение. – Эд, ты ведь можешь потянуть за нужные нити? Ты уже делал это раньше.

– И чуть не сдох, – меланхолично отозвался брат.

– Если сдохнешь, я велю поминать тебя как храброго воина. И забуду, что ты – всего лишь его хлипкое подобие, – подбодрил я.

– Много чести.

Эд отвернулся, наблюдая за тем, как мои воины заворачивают тело Ганны в покрывала. Встав рядом, я последовал его примеру.

– Что с ней делать, Хакарк? – спросил Тог, заметив мой интерес.

Несколько мгновений я обдумывал ответ.

– Грузите на крафта. Пусть ее родные отдадут последние почести, как полагается.

– Но она ведь… – начал было Вардар, но тут же осекся под моим взглядом.

– Ее ждет суд Яровира. Это и есть высшая мера, – решил все-таки пояснить свою щедрость я. – Она ответит перед богами за предательство. А мы с Эдом попробуем уменьшить вред, нанесенный ею.

– Вы остаетесь? – понятливо уточнил Тог.

– Вот еще, – фыркнул брат.

– Да, – припечатал я.

– Тянуть на себя запертые изнутри двери – гиблое дело. – Эд погладил своего ворона и, слегка качнув рукой, послал его в полет. Проследив взглядом за птицей, брат тихо заметил: – Но даже если получится, то смогу провести только тебя.

– Я так и думал.

– И мы окажемся в месте, откуда сюда пришел подготовленный убийца. Только ты и я, – уточнил для меня Эд.

– Знаю.

– То есть там может быть засада. Или, скажем, море, а лодка давно уплыла…

– Разве возможен переход из моря?

Признаюсь, о подобном я слышал впервые.

– А как же. Целые корабли пропадают вместе с экипажами и грузом. А потом оказываются на другом конце света.

– Вряд ли наш похититель пришел из такого места, – ответил я, нахмурившись. – Но даже если предположить, что ты прав, у меня нет выбора. На мне лежит ответственность за Дарну и Тирэна. Открой дверь, и я пройду один.

– Хочешь идти ко дну в гордом одиночестве? – хмыкнул Эд. – Ты вообще плавать умеешь?

– Там и узнаем. – Я вернул брату невеселую усмешку. – Нужно проинструктировать Тога. Он соберет людей и отправится в путь. За мной. Но медлить нельзя. Если Дарна и Тирэн в руках того, о ком я думаю, им придется очень несладко.

– Так инструктируй. И вели выдать мне волшебную настойку Ахры. Нужно заправиться перед рывком.

Подозвав верного Кхаса, я погладил его по бочине и вынул из седельной сумки глиняный сосуд, бережно обернутый в несколько слоев кожи. На миг представил гневную речь Ахры, когда она узнает, как мы распорядились целебным напитком, но тут же отогнал ненужные сомнения. Портал необходимо открыть как можно скорее, иначе след убийцы и похитителя сотрется безвозвратно.

– Пей, – велел брату, передав напиток для восстановления жизненных сил. Тот лишь скупо кивнул и, устроившись на месте, где недавно лежало тело Ганны, приложил губы к горловине сосуда.

Оставив его, я подозвал Тога и несколько минут объяснял, что именно от него требовалось. Воины тем временем волновались, хмурились, но не противились моему решению.

– Вы вернетесь домой, – обратился я к ним, как только закончил разговор с Тогом. – Соберите людей, дождитесь шардигара и отправляйтесь к Громовому ущелью. В письме, что я передаю с Тогом, послание для Буревестника.

Пришлось переждать минутный рокот.

– Мы начинаем войну? – спросил Нир, едва остальные поутихли.

Я красноречиво взглянул на юг.

– Не мы. Войну начинают наши враги. Игнорировать их больше нет возможности. Но я не уверен, что смогу быстро узнать их имена. Если останутся сомнения, Буревестник обратится к Совету Шести Старцев, и я надеюсь, мне откроют портал.

– Разве суд – хорошее решение? – Каир сверлил меня взглядом, жаждущим подвигов. – А если тебе не дадут вернуться?

– Зачем гадать понапрасну? Если спустя три ночи я не найду вас у Громового ущелья, войско возглавит Тог, и вы отправитесь на Хастарию.

– Как мы узнаем, где ты? – вмешался Рокот.

– Шардигар узнает, обратившись к духам предков. Он и поможет в случае беды. Ваше дело – идти к ущелью.

Снова рокот. Все знали, что обращение шардигара к духам предков непременно повлечет последствия. Но я готов был ответить за свое бездействие.

– Ну, что рты разинули? В путь! – раздался голос Нира. – Время не стоит на месте! Эд, ты догонишь?

– Нет, – сидя на песке и не открывая глаз, ответил брат.

– Тогда удачи вам! – пророкотал Тог, вскакивая на своего крафта и хватая под уздцы моего Кхаса. – Да пребудет с вами Яровир!

Я ударил сжатым кулаком по груди в знак признательности и согласия.

– Пошли, что ли? – Поднявшись на ноги, Эд откинул пустой глиняный сосуд, поморщился от поднятой воинами пыли и переплел пальцы рук, разминая их до хруста. – Ругх! Пора в дорогу, дружище! Хакарк, крепко возьми меня за правое плечо. Не сломай, а слегка сожми, дубина!

– Объяснять нужно лучше, – не думая ослаблять хватку, ответил я. Никогда не любил переходы.

– Дикий народ, – качнув головой, пожаловался Эд ворону, усевшемуся на второе плечо. – Ну, помоги нам Аполлис…

– Чтоб твоего Аполлиса… – упав на колени, проревел я.

В голове все шло кругом, внутри, между ребрами, буйствовал ураган, в глазах рябило. В довершение всего Ругх вспорхнул куда-то вверх и кружил над головой, гневно каркая. Ненормальная птица. В хозяина.

– Эд?

Позвав брата, я несколько раз тряхнул головой и резко поднялся. Перед глазами по-прежнему плыло, но стало ясно, что мы очутились не у моря, а в узкой вонючей подворотне. Прямо между низкими длинными домами с битыми окнами.

Рядом застонал брат. Только тут я понял, что он так и не отозвался.

– Что с тобой? – спросил я, усевшись рядом. Из его носа текла кровь, губы были искривлены от боли. – Чем я могу помочь?

– Прибей меня, – шепнул Эд и умолк.

– Кар-р, – нервно выкрикнул Ругх.

– Жив, – ответил я, взваливая брата на плечо. – Показывай, где здесь можно прийти в себя.

Целый квартал я шел, поглядывая на парящего в небе ворона. На улице было темно, магических фонарей не наблюдалось. Пришлось пробудить зверя и обратиться к его зрению, чтобы видеть, куда идти.

Спустя время Ругх внезапно пропал из виду, обнаружился сидящим на низком заборчике, собранном из кованых решеток. Во дворе приглянувшегося птице дома паслись животные, похожие на наших коз. Именно похожие, потому как у этих были длинные висячие уши, носы с горбинками и коричневый окрас, как у коров. Чуть дальше виднелись сараи и сад с множеством плодоносных деревьев.

Решив, что ворон нашел постоялый двор, я выломал замок калитки и направился к дому. Стукнув пару раз сапогом и не дождавшись приглашения войти, зашел сам. Зверь внутри рвался на волю. Пришлось подавить его, чувствуя новый приступ боли.

Стоило шагнуть в помещение, как навалилась темнота.

– Эй! – крикнул я. – Есть кто?

В коридоре зажглись сразу несколько магических светильников.

– Слушаюсь васа, – проговорил пожилой смуглый мужчина, облаченный в хастарийские одежды. – Как вам угодно? Что вас изволить?

– Номер, – ответил, сверля собеседника недобрым взглядом. – И знахаря. Моему спутнику нехорошо.

– Моя васа проводить, – поклонился мужчина и направился в сторону лестницы. – За мноя. Иди-иди.

Мне открыли двери в бедно обставленную комнатку с одной кроватью в центре. У стены напротив стояли старые на вид шкаф и стул. Больше мебели не нашлось.

– Я послать са лекарь, – продолжил мужчина, стоя на пороге. – Послать жену васа. Она застелить и кормить. Тирисать серебра будет.

– Много, – сразу предупредил я. – Тебе хватит и меди. С врачом сам договорюсь, когда придет. Если не поможет моему другу – отвечать будешь лично. Понял?

Старик поджал губы, но кивнул.

– И вот еще что… – Я уложил Эда на грязный засаленный матрас и, повернувшись, взглянул на хозяина постоялого двора. – Не разочаровывай меня, старик. Я этого не люблю.

Знаю, что глаза мои в этот момент светились красным. Волк чуял опасность, чуял ложь и снова вышел наружу.

– Висе сделать! В лучший вида! – затараторил мужчина, отступая. – Ждать меня, просить васа.

Дверь закрылась, и я прислушался к сбитому, надорванному дыханию спешащего прочь старика.

– Предаст, – шепнул Эд, приоткрыв глаза.

– Увидим, – пожал плечами я. – Как ты?

– Передумал умирать. – Он прокашлялся, нервно облизнул пересохшие губы и заговорил снова: – Где Ругх?

– Снаружи.

– Гиблое место, – кивнул Эд. – Ругх чувствует, что дело – дрянь.

– Спи, – посоветовал я, приближаясь к единственному окну. – Старик напуган и хочет жить. Есть шанс, что приведет помощь.

– Хорошо бы про постель не забыл. От матраса воняет.

– Это от нас с тобой, а не от матраса, – хмыкнул я и повторил: – Спи.

Волк внутри клокотал от голода и злости. Ему нравилась рыжая ученица монашек. Страстная, гордая, нежная и ранимая. Он хотел вернуть свое. Я понимал его, как никто, но эмоции зверя мешали думать, мешали принимать правильные решения.

С силой ударив кулаком по стене, я рыкнул, глядя на зарождающийся рассвет за окном.

– Светает, – сказал сам себе. – Пора разгонять демонов по углам. Думай, Хакарк. Думай не как человек, а как правитель.

Когда в дверь постучали, я был собран и спокоен. В голове сложился примерный план действий, а зверь мирно дремал, не поднимая головы.

– Я пришила са прастынь, – сообщила женщина, возраст которой я определил как «от тридцати до семидесяти». Она была с головы до ног укутана в длинное черное платье и даже большую часть лица прикрыла той же тканью. Узкие карие глаза обведены толстым слоем черной краски. В руках она держала пожелтевшее от многократных стирок постельное белье.

– Пока оставь на столе. Пусть сначала лекарь осмотрит его, – я кивнул на брата, – затем расстелешь.

– Лекарь не прийти, – прошептала женщина испуганно. – Муж уговаривать, но он не пойти. Ночами не любить он выходить. Уж я-то знать.

– Далеко он живет?

– Дома три туда, – она неопределенно махнула в сторону. – Муж еще там, но я знать, он не уговорить.

– Покажешь, где его дом.

Я подошел к Эду и закинул его на плечо. Тот вяло трепыхнулся, что-то пробурчал и затих. Плохой знак.

– Веди меня, женщина, – велел я. – Раз он не любит выходить ночью, мы придем к нему сами.

– Не положен так, – отозвалась она. – Не по закон без приглашений.

– Положено. – Я ухмыльнулся. – Это называется сюрприз. Веди!

Мы тихо прошли к выходу. На этот раз в коридорах горели тусклые магические свечи, а на улице стало значительно светлее.

– Сюда, – шепнула наша провожатая и, свернув налево, нервно покосилась в мою сторону. – Врача золотой любит. Много золотой.

– За хорошую работу можно хорошо заплатить, – ответил я.

– Кар-р! – вскрикнул Ругх, приземляясь на спину Эда.

– Ах, спаси Сехмет! Знамений! – воскликнула женщина и, упав на колени, стала биться головой о землю. – Нахимни! Наримси! Аполиптари!

Я швырнул к ее ногам серебряную монету. Она на миг замерла, потом быстро схватила «находку» и спрятала куда-то в недра своего одеяния. Поднявшись, бегло отряхнулась, вздохнула и, плюнув три раза через левое плечо, ринулась дальше.

– А как же знамение? – не смог удержаться я. – Не боитесь помогать тому, у кого в услужении черный ворон?

– Предрассудка все! – отмахнулась провожатая. – Птиц – она и в Хастари птиц.

– А серебро – оно и в Кенарии серебро, – глубокомысленно закончил я.

Дом знахаря действительно был совсем рядом. Он выгодно выделялся среди остальных строений.

Моя сопровождающая постучала в двери и, склонившись, стала смиренно ждать, пока нам соизволят открыть. Спустя минуту она обернулась и развела руками со словами:

– Не принять сейчас. Ночь.

Я понимающе улыбнулся. Женщина шарахнулась в сторону, кажется, читая молитву.

Дверь была хорошей, добротной. Я выломал ее лишь с третьего удара.

– Есть кто дома? – вновь подхватывая Эда, уложенного до этого на крыльце, уточнил я.

– Что вас делать?! – взвизгнул немолодой полный хастариец, выбежавший навстречу. – Вы ломать мой дом!

– Только дверь, – уточнил я, приближаясь к мужчине. – Куда можно положить больного? Он нуждается в осмотре. Немедленно.

– Это немыслеть варварство! – начал было хастариец.

– Немыслимое варварство я творю, когда выхожу из себя, – объяснил я, остановившись в нескольких ладонях от собеседника. – Хочешь увидеть?

– Нет, – тут же ответил он. – Почему не делать исключений для хороший человек? Идти за мной, нести больной сюда.

В кабинете, куда нас привели, сидел хозяин постоялого двора, попивая дымящийся напиток из глиняной кружки. При виде меня он вскочил и, округлив глаза, затараторил:

– Я прийти по ваша проблема. Мы как раз собираться.

– Вижу.

– Вы мне не верить?

– Нет.

– Тогда я пошла. Всего хороший вам, – не особенно расстроившись, пожал плечами мужчина. – Вы оплатил комната?

– Нет. Оплатим, когда вернемся. И пусть твоя жена застелет кровать.

– У нас положен иначе, – насупился мужчина.

– Я разве спрашивал, как у вас положено? – Устроив Эда на узкой тахте, обитой черной кожей, обернулся. Сложив руки на груди, взглянул на хозяина дома. – Лечи.

– А денег у вас есть? – спросил лекарь, вытаскивая из встроенного в стену шкафа саквояж, напоминающий большой пухлый кошелек. – Я брать золото.

Коснувшись топора, прикрепленного к поясу, погладил его обух и решил простимулировать лекаря напутственным словом:

– Не вылечишь больного, я вырву тебе руки. Затем отрублю голову и принесу ее на Совет Шести, чтобы они придумали кару и на том свете.

– Вы угрожать мне?!

– Рассказываю, как будет. Только плохой лекарь торгуется за жизнь, которую не пытался спасти. Меня поддержат. Тебя никто не станет оплакивать.

Несколько мгновений мы все молчали, после чего хозяин дома открыл саквояж и стал суетливо вынимать какие-то трубочки со склянками.

– Не мешать мне! – рявкнул он, пробегая мимо и останавливаясь у изголовья Эда. – Отойти дальше! А лучше прийти утро!

– Нет.

– Лечить долго, – прощупывая грудную клетку брата, сообщил лекарь. – Сильный истощения. Магию вычерпал и жизнь на волос.

– Я подожду здесь.

– Тогда сидеть там. – Он махнул в сторону перепуганного хозяина постоялого двора, так и застывшего у низкого стула со спинкой. – Но вначаль чинить мою дверь! Потом прийти, а меня не трогай.

Я кивнул, признавая справедливость требований.

Поставив дверь на место, еще раз поразился, насколько добротно та сделана, и вернулся в кабинет лекаря. Тот рисовал необычные буквы на стене, что-то бормотал под нос и изредка водил открытой ладонью над головой брата. Из маленьких тарелок, расставленных тут и там, шел легкий голубоватый дым, источающий приятный запах.

Усевшись на стул, я позволил себе на минуту прикрыть глаза и прислушаться к зверю. Волк тосковал и злился. Он хотел вырваться на волю, но я не мог позволить случиться подобному.

Не знаю, как и когда задремал, но во сне я выпустил зверя наружу. Все стало иным: ярким, сочным, громким. Встряхнувшись, я бросился вперед, вдыхая полной грудью чистый лесной воздух. Чувство свободы пьянило, кровь закипала в жилах, тело жаждало охоты!

И тут я учуял рыжую. Ветер принес запах женщины, что не давала покоя. Бросившись вперед, я решил, что вот-вот настигну ее, но, сколько ни бежал, ближе она не становилась. В отчаянии откинув голову, я завыл, напоминая о себе, призывая ее, обещая, что найду!..

– Всем терпений есть предела! – крикнул лекарь, стоя в трех саженях от меня. – Вы в свой ум?!

– Что случилось?

Мой голос звучал хрипло.

– Вы же выть! На весь дом. Как это понимаю?!

– Кто-то храпит, а я вою, – как можно небрежней сообщил я и поднялся, разминая плечи и руки. – Как больной?

– Предпочитаю термин «страждущий», – отозвался Эд, глядя на меня покрасневшими глазами.

– Ты что, плакал? – не удержался от вопроса я.

– Плакал. Над твоей судьбой, – огрызнулся брат.

– С васа двасать золота, – заявил лекарь, гордо указывая на плод своей работы.

– А купчую на половину моих земель тебе не подарить? – поразился я.

– Таков моя расценка! – заупрямился тот.

– Держи десять, и я оставлю тебе язык.

– Какая язык?

– Твой язык. Другому отрезал бы за дерзость, а тебе прощаю. – Вложив в руку онемевшего от шока лекаря десять монет, я прицепил обратно к поясу заметно облегченный мешок и направился к выходу.

– Вы – наглый… – начал было пламенную речь врач.

– Тише, уважаемый. – Эд осторожно поднялся, похлопал его по плечу и добавил шепотом: – Ты говоришь с самим правителем кенарийского народа. Он же Дикарь. Он же Варвар. Он же вандал, он же невежда…

– Эд! – гаркнул я, устав слушать эту чушь.

– Зовет меня, – громче проговорил брат. – Тебе хорошо, ты его пару часов знаешь, а я… Эх, что уж об этом! Жаль, что толком не успели познакомиться. Но ты не волнуйся, при случае мы обязательно снова нагрянем. Да прибудут с тобой боги.

Хастарийца перекосило от радужной перспективы.

На улице действительно стало гораздо светлее. До постоялого двора мы дошли молча, каждый думал о своем. Хотя Эд, скорее, вообще не думал, а просто спал на ходу.

Кровать в нашей комнате оказалась застеленной, на столе красовались кувшин, наполненный водой, и кружка. Усевшись на стул рядом с окном, я прижался спиной и затылком к стене и прикрыл глаза, проговаривая:

– Отдыхай, Эд. Мне нужно сконцентрироваться – зверь рвется на волю.

– Этого еще не хватало, – пробурчал брат, укладываясь поудобней. – Я не чувствую в себе магии и в случае чего помочь смогу только одним способом. Огреть тебя чем-нибудь по голове. Дай-ка мне свой топор.

– Обойдешься.

– Зря, я ведь для общего блага.

– Спи. Я справлюсь.

Погрузившись в тяжелый сон, я пребывал в полной темноте, приглушая любые образы или видения. Карашарийцы, а позже шардигар долго учили меня подобному, и сейчас я снова возблагодарил стариков за их упорство. Не знаю, что меня разбудило, но тело дернулось, а глаза я открыл, уже стоя на ногах и с ножом в руке.

Неизвестный шел по коридору за нашей дверью. Спустя некоторое время раздались голоса:

– Эй, есть там кто? Откройте.

– Киха, киха! Мута ри мина виару? – закряхтели в ответ.

– Эд!

Я толкнул брата в плечо, но тот лишь буркнул что-то спросонья, так и не открыв глаза.

Послышался звук закрывающейся двери и скрип половых досок. Затем наступила полная тишина.

– Демон знает что! – проговорил я и вернулся к прерванному занятию. Волк бился внутри, жаждал свободы и крови. Давненько я не чувствовал в себе такой злобы. Сцепив зубы и закрыв глаза, принялся повторять магические слова, позволяющие уснуть необычным сном.

Темнота. Тишина. Лишь стук сердца отбивает странный рваный ритм. Ни снов, ни мыслей, ни чувств. Пустота. Полный контроль. Зверь, пусть и не сразу, подчинился воле хозяина. Человека.

Много лет назад мы были на равных, и каждый миг проживали в борьбе. Волк хотел захватить мой разум, стать хозяином и управлять телом. Пожилая пара из Карашара научила меня не просто подчинять зверя, но принимать его. Хотя признать его и себя одним целым я так и не смог.

– Хакарк, – позвал Эд.

Медленно раскрыв глаза, я обернулся на звук его голоса и усмехнулся. Братец держал в одной руке мой топор, в другой – куриную ногу.

– Как волк? – осторожно спросил он.

– Спокоен, но голоден, – ответил я, жадно принюхиваясь. В комнате пахло жареным мясом.

– Хозяйка принесла цыпленка и пирогов, – облегченно выдохнул Эд. Откинув мой топор на кровать, он впился зубами в курятину и проговорил: – Еф и п-шли.

– Когда она приходила? – удивился я.

– Минуту назад. Ты не слышал?

Я промолчал. Не слышал. И это плохо. Значит, я слишком много сил трачу на усмирение волка. Хорошо бы поговорить с шардигаром.

– Мне снился сон, – глубокомысленно заговорил Эд, глядя, как я с упоением расправляюсь с едой. – Я летал над местным дворцом. Помпезным. Но не тем, что в столице, этот был меньше.

– И? – поторопил брата я.

– И там видел три фигуры, закутанные в черные платья с капюшонами. Они рыскали возле калитки, ведущей в сад.

– Думаешь, это похититель с Дарной и Тирэном?

– Если и похититель, то очень симпатичный.

Я удивленно взглянул на брата:

– Ригул испортил тебя! Раньше ты интересовался только женщинами.

Эд улыбнулся.

– Я видел лица двоих. Тирэна – с него упал капюшон – и красотки с черными, как у Ругха, глазами. Она подняла их к небу и проследила за мной взглядом, совершенно не заботясь о том, что ее могут увидеть. И этот взгляд не дает мне покоя.

– А третьей была Дарна? – выдохнул я, поднимаясь из-за стола.

– Бес его знает, – беззаботно отозвался Эд.

Спустя минуту размышлений в тишине я решил вернуться на место портала. Ринулся к выходу, на ходу предупредив брата:

– Захвати топор и держи наготове. Придется обратиться к обонянию волка. Мы упустили слишком много времени.

– Э нет! – Эд попытался схватить меня за плечо. – Только не делай глупостей!

Я зарычал, и брат быстро отдернул руку.

– Мать твою, Хакарк! – вспылил он. – Какого гхыра?! Что с тобой происходит?!

Волк во мне урчал от удовольствия. Я ослабил путы, которыми недавно старательно сдерживал его, и тут же ощутил предвкушение и возбуждение. Не понимая до конца, что происходит, остановился у двери одной из сдающихся комнат и прислушался к себе. Злость разрывала меня изнутри. Ее запах смешивался с запахом крови и пота.

Прижавшись к двери, я слегка толкнул ее и с удивлением обнаружил, что она не заперта. На полу, среди стульев и веревок, лежал мужчина с пробитой головой. Именно его кровь я почувствовал, стоя в коридоре. Это успокоило. Запах Дарны зверь хорошо знал, а вот Тирэна – нет.

– Кто это? – недовольно спросил Эд, благоразумно стоя подальше и осматриваясь по сторонам. – Ты что, жрать его собрался?!

– Не настолько голоден, – прохрипел я.

– Хорошо, – выдохнул брат. – Тогда зачем вломился сюда?

– Здесь ее запах.

Присев рядом с раненым, я хлопнул его по щекам.

– Ты его убить хочешь или в чувство привести? – поморщился Эд, проходя в комнату и прикрывая дверь. – Дай-ка я.

– Только быстро.

– Как скажет мой блохастый повелитель, – поклонился брат и присел напротив меня, с другой стороны от тела найденного хастарийца. – Рана глубокая. К лекарю бы его.

– Нет.

Я снова ударил мужчину по щеке. Тот тихо застонал и, приподняв руку, коснулся раны на голове. Зашипев от боли, он наконец приоткрыл глаза и выругался на незнакомом мне языке. Голос я узнал – этот же мужчина разговаривал с кем-то ночью.

– Доброе утро, соня, – улыбнулся Эд раненому. – Солнышко уже встало, и тебе пора просыпаться.

Тот непонимающе моргнул.

– Что?

– Где Дарна? – нетерпеливо спросил я.

– Вы? – удивление возросло в разы, как только мужчина меня разглядел. – Но как? Невозможно.

Схватив его за грудки, я приблизил его лицо к своему и повторил вопрос:

– Моя жена и мальчик. Где они?

– Моя не понимать, – залепетал мужчина в ответ, а волк почувствовал всплеск магии – он плел заклинание.

– Тогда ты нам не нужен.

Эд неодобрительно качнул головой, глядя, как я свернул мерзавцу шею.

– Хакарк, это неприемлемо, – сообщил брат, откладывая мой топор в сторону и нагибаясь над теперь уже мертвым похитителем. – Нужно было хотя бы узнать, кто его нанял!

– Я и без того знаю.

– Тогда узнать, где наши потеряшки! – проверяя карманы убитого, продолжал поучать он. – Странно, накопителя нет. Ни перстня, ни браслета, ни кинжала. Это же ищейка, они все носят при себе кристаллы с запасом энергии, встроенные в какие-то милые сердцу безделушки. Да и денег нет.

– Тирэн его обчистил, – догадался я. – Мальчишка никак не избавится от старых привычек.

– Значит, они сбежали, – констатировал Эд. – И нам некого спасать.

– Ошибаешься. Дарна и мальчик одни в Хастарии – это хуже, чем раньше. У обоих невероятная способность наживать неприятности. – Я двинулся к выходу. – Пойдем по запаху.

– Сейчас, только уложу бедолагу в постель. Хорошо бы о его смерти подольше никто не знал, – отозвался Эд.

Спустившись по короткой лестнице, я столкнулся с хозяином заведения. Передав две медные монеты, сообщил:

– Мне не понравился номер.

– Жаля, – испуганно согласился мужчина. – Заезжая еще.

– Может быть, и заедем, – кивнул я и вышел на улицу, крикнув на ходу: – Эд! Время!

Ругх сидел на заборе, поджидая нас. Завидев меня, ворон встрепенулся и перелетел подальше. Он чувствовал волка.

Проследив за движениями птицы, я принюхался и тут же скривился: не иначе Эдова птица где-то наелась падали. И чего братец нашел в этом пернатом отродье?

Тряхнув головой, вновь сосредоточился на запахах. Из открытого окна позади меня ветер принес запах выпечки, а из окон второго этажа несло кровью и смертью.

– Я готов, – объявил выскочивший из дома Эд. – Куда идем?

– Бес его знает, – ответил я. – Не могу ее учуять.

– Как это? Призови своего зверя и…

– А я чем занят, по-твоему?!

Рявкнув в ответ, прикрыл глаза и постарался воссоздать в голове образ жены. Получилось что-то странное и размытое. Девичий силуэт с чувственными губами, красивой грудью, плоским животом, оформленным задом и длинными стройными ногами. Пририсовал сверху копну рыжих волос. На лицо рассыпал веснушки, затем подумал и стер их. Надо же, оказывается, тело Дарны я запомнил лучше, чем лицо…

– Прошли годы, – пробубнил рядом Эд. – В общем-то, ты прав: зачем нам куда-то идти, если можно ждать их с Тирэном здесь? Есть шанс, что эти двое придут сами, соскучившись по похитителю.

– Я не чувствую ее. Придется перекидываться.

Эд поперхнулся воздухом.

– Ты что, псих?

– Наведи на волка морок. Как в детстве, – проговорил, уже решив. – Для всех я – твой пес.

– Хакарк!

– Пойдем за тот дом, там никого нет. Я сниму одежду. Держи топор наготове.

– Ты вообще слышишь меня? Я против. Категорически. Ты и без того вынудил меня растратить всю энергию. Я даже из жизненных ресурсов немного черпнул…

– Морок не отнимет много сил. Ты творил его даже ребенком.

– Я отказываюсь.

– Возьми пояс с оружием.

– Ты – идиот.

– Вещи убери в мой мешок. Не давай никому меня касаться. Волк ненавидит прикосновения людей.

– Это я тебя ненавижу, ты знаешь?

– Да.

– Хорошо.

Раздевшись донага, я упал на четвереньки и мысленно дал зверю «добро» на выход. Дальше, как и всегда, пришла боль. Каждую мышцу выкручивало наизнанку, кости трещали и хрустели, в глазах повисла серая пелена.

– Хакарк?

Брат присел рядом и помахал топором перед моими глазами. Я зарычал, поднялся на лапы, оскалился и потрусил прочь.

– Милое животное, ничего не скажешь, – услышал позади себя. – А как насчет морока? Давай же, дружок, остановимся на минутку.

Человек внутри заставил меня дождаться брата. Мне не нравилось подчиняться. Я зарычал на приближающегося Эда.

– Очаровашка, – пробормотал тот и снова сел передо мной.

Протянув руки, в одной из которых все еще был топор, он прикрыл глаза и стал шевелить губами. Я не вслушивался в его речь. Внутри нарастало беспокойство, кипела злость. Ветер принес ее запах! Едва ощутимый, мимолетный, но такой знакомый! Сладкий, нежный и немного пряный. Она была здесь. Прямо в этом месте. Проходила вместе с мальчишкой, надев на себя одежды, исторгающие дух того, кого убил мой человек. А еще они унесли его мешок, полный нехороших вещей. От них разило сильной магией.

– Готово, – проговорил брат, поднимаясь. – Теперь ты – мой верный пес! Дай, друг, на счастье лапу мне.

– Гр-р-р.

– Нет так нет, иди себе, куда шел. Кстати, нужно тебя назвать как-то.

Я пошел по запаху рыжеволосой. Принюхиваясь, почти не слушал болтовню Эда. Тот шел следом, перебирая вслух самые разные клички, советуясь со своей птицей и громко смеясь над собственными шутками.

– Назову тебя Малыш, – решил брат, довольно хмыкая. – Конечно, если у тебя есть какие-то комплексы, связанные с этим именем, я могу подобрать что-то другое…

Да, конечно, я знаю, что мой человек и этот… родились от разных матерей. Но отец-то у них был один. Отчего же тогда такая разница?

– Слышишь, Малыш? – Эд тронул меня за холку и едва не попрощался с несколькими пальцами. – Псих! Я просто хотел сказать, что мы пришли к базару. Стоит ли нам там светиться?

Не оглядываясь, я припустил вперед. Запах рыжей здесь был сильнее, но внезапно он оборвался. Я вдохнул воздух и тут же чихнул. И снова. Подняв глаза и, прислушавшись, понял, в чем беда.

– Спесий, припарава, кардамона, имабиря, зеназвель… – кричал продавец, зазывая покупателей. – Подходя, налетая! Делай скидка утренний покупайла!

– А что, уважаемый, – услышал я голос Эда, подоспевшего наконец за мной, – торговля уже заканчивается?

– Заканчивай, да. Жарить солнце, пекло выносить, – посетовал тот в ответ. – Бери спесий, скидку дам!

– Специи не нужны, а вот за информацию отблагодарю. Поможешь решить загадку?

– Спроси и я ответить, если могу.

– Немногим раньше нас здесь были девушка и молодой парнишка. Они зашли на рынок вдвоем, а вышли, возможно, втроем. Как это могло произойти?

– Ай! Ты про той господиншу, что купить проклятый девка? – зацыкал языком торгаш, нервно совершая какие-то странные пассы перед своим лицом. – Купить кахали! Тьфу! Ай, глупый госпожа!

– Кахали? Черненькая такая, симпатичная? – уточнил Эд.

– Иди, иди! – замахал на брата торгаш. – Не говорить я об этом! Беда ждать тех, кто связать с ней!

– А куда хоть они ушли?

– Не знать! Все! Закрыта лавка!

«Убью!» – решил я и, припав на передние лапы, приготовился к прыжку, подмечая, как нервно бьется жилка на шее у торгаша.

– Извини, друг, здесь я с тобой не согласен, – тихо проговорил Эд, опуская обух топора мне на голову.

Глава 8

– Дома, – повторил мужчина. – Идти, госпожа. Гости ждать. Три медный монеты платить.

– Что за «гости ждать»? – удивленно переспросила я. – Мы хотели в гостиницу, а не в гости.

– Этот дом отдыхать, – еще ниже склонился мужчина. – Там принимать гостей. Вы платить, вам давать отдых и еда.

– Ну хорошо. – Я согласно кивнула, как только услышала заветные слова о еде. – Тирэн, выдай ему три медяка.

– Держи два, – услышала, приближаясь к домику. – Все кочки собрал, и еще цену набивает…

Возражения мальчик, разумеется, не принял.

Остановившись у старой, выцветшей от времени двери, я робко постучала и замерла в ожидании ответа.

– Ну, чего так долго? – Подоспевший Тирэн беспокойно оглядывался по сторонам и нервно теребил рукава своего наряда. – И место мне не нравится, и мужчины эти… кони… Господин узнает, на ком мы катались – всем не поздоровится.

Купленная нами девушка хмыкнула. Мы обернулись и с подозрением уставились на ее хитрое лицо.

– Чего ржешь? – огрызнулся Тирэн, откидывая капюшон. – Знаешь что-то, чего не знаем мы?

Последовал еще один «хмык».

– Знаешь, куда нас привезли? – догадался Тирэн.

Она склонила голову набок, постояла так какое-то время, рассматривая мальчишку, а потом медленно кивнула.

– Плохое место? – хмурясь, спросил он.

Девушка подняла взор в небо и улыбнулась, пожимая плечами.

– Купили на свою голову! – выругался Тирэн. – Проклятая, немая, еще и с мозгами беда, по всей видимости! Надо бы перепродать ее…

– Прекрати! – сурово одернула я. – Фрида просто еще не привыкла к нам. И она не вещь, чтобы ее продавать. Мы узнаем, как ей помочь, и подарим свободу. Ты ведь нам поможешь?

Та в ответ снова посмотрела на меня, на мальчишку, вздохнула и, сложив руки на груди, кивнула влево. Там висела табличка-объявление. Слов мы, конечно, не поняли, а вот на рисунке, изображенном ниже, красовался полуголый юноша с распущенными по плечам длинными волосами и платочком, прикрывающим лицо от самых глаз. В руках он держал тонкий хлыст – такими погоняют лошадей.

– Демоны нас всех побери, – процедил сквозь зубы Тирэн, натягивая капюшон обратно. – Дом терпимости!

– Терпимости? – удивилась я. – На рисунке мужчина с плетью.

– Вот именно! Как там говорил недоконь, привезший нас сюда? «Этот дом отдыхать, гости ждать»? Так вот они и ждут! Терпеливо.

– Здесь мужчины торгуют телом? – шокированно спросила я.

– Угу.

– Быть не может! – Против воли, в моем голосе проскользнуло предвкушение. Не то чтобы я была настолько испорченна, что мечтала купить себе на ночь мужчин и пользоваться ими, но женское любопытство вкупе с воображением – страшная вещь. Страшная и невероятно заманчивая.

Перед взором, не спрашивая разрешения, уже возникали картинки, одна безнравственнее другой, а сердце в груди билось все сильнее…

Виданное ли это дело: женщины приезжают сюда, чтобы властвовать над мужчинами! Пусть за деньги, пусть ненадолго, но в оплаченное время они могли творить с сильным полом все, что им вздумается! Спорить, повышать голос, приказывать! Конечно, я бы никогда не решилась ложиться за деньги в постель, но вот покомандовать…

– Дарна, – прошипел Тирэн, дергая меня за подол. – Твой монастырь выдал моему господину бракованную невесту. Никогда не думал, что из подобных мест выпускают настолько развращенных леди!

– О чем ты говоришь?

Когда я собиралась оспорить сказанное мальчишкой, дверь внезапно распахнулась, являя нам пожилого хастарийца в длинной одежде, с намотанным на голове белым полотенцем. Лицо его было испещрено морщинами, глаза цвета ночи лучились хитростью и жаждой наживы.

– Мин туар, – улыбнулся старец и с поклоном отошел в сторону, пропуская нас внутрь дома. – Бахэнти монуари.

– Не местные мы, – недовольно пробурчал Тирэн, пригибая голову. – Изволь говорить на всеобщем.

– Пожалуйте добро, – тут же исправился радушный хозяин заведения. – Мы вас рады.

– И мы вас, – улыбнулась я, скидывая капюшон и переступая порог. – Нам нужна комната. И завтрак.

– Здесь?! – Тирэн закашлялся. – Я категорически против!

– Вы все три будете отдых? – невозмутимо уточнил старик, сразу поняв, кто главный. Точнее, главная.

– Да, все трое. И еды нужно на всех.

– Моя исполнять, – улыбнулся хозяин. – Проходить, будь любезна.

Фрида вошла вслед за мной. Дедушка проводил ее благосклонным блудливым взглядом: сначала осмотрел прелести спереди, затем перешел на вид сзади. Его глазки плавно двигались вверх по стройным девичьим ногам, спине и вдруг сузились, едва оставляя щелочку для видимости.

– Так не пойти наши дела! – вскрикнул он.

– В чем дело? – нахмурилась я.

– Она клеймить! – Дедушка ткнул морщинистым пальцем в сторону рисунка на плече Фриды.

– И что? Вам какая разница?

– Мой дом будет тьма несчастий! Я не принимать ее у себя!

– Ничего подобного, – отмахнулась я. Но, увидев в глазах старика непреклонность, быстро добавила: – Тьма несчастий будет, если вы нас выгоните. Потому что мальчик со мной – маг, и он проклянет ваш дом.

Старик потрясенно прижал ладони к груди.

– Что вы говорить?

– Правду, – невозмутимо солгала я. Очень уж хотелось есть и спать, и совсем не хотелось вновь скитаться по незнакомым улицам, где с каждым часом становилось все жарче. – Так что проводите нас в комнату и обслужите, как следует!

Повисло напряженное молчание. Я очень старалась придать лицу выражение важной надменности, копируя мать настоятельницу. Та часто раздавала указания, надев маску презрения, хотя в душе была очень доброй женщиной. Где-то очень глубоко в душе.

– Хороша, – кивнул наконец старик и указал вправо. – Идти, госпожа, мы рада вам. Ваша щедрость – наша услуга.

Он натянуто улыбнулся, но в глазах мелькнуло ярое неодобрение.

– Прекрасно, – ответила я и тут же решила подстраховаться, чтобы старик не наделал глупостей за нашей спиной. – Тирэн, поставь двойную защиту на этот дом, – велела, обернувшись. – И дай нашему радушному хозяину немного серебра для поднятия настроения.

Фрида удивленно приподняла брови и с интересом посмотрела на замершего в растерянности мальчишку. К счастью, тот быстро пришел в себя. Поняв мою хитрость, он вынул мешок из-под одежды, достал оттуда небольшой нож. Повернувшись к нам спиной, Тирэн тихонько заскулил и суетливо замахал холодным оружием в разных направлениях. Спустя минуту он обессиленно рухнул на колени, воткнул нож в деревянный пол и тихо проговорил:

– Нет сюда ходу никакому злу: ни большому, ни малому.

Я облегченно вздохнула и перевела взгляд на старика. Тот смотрел на мальчишку со смесью благоговения и недоверия. Похоже, представление его не до конца убедило.

– Что не так? – нахмурившись, спросила у хозяина.

– Пол мне попортила, – пробубнил он недовольно.

– Ради благого дела, – наставительно заметила я.

– Это первый несчастье на мои седина! – начал заводиться старик, снова бросая откровенно неодобрительный взгляд на Фриду. – Не место ей с людьми близко!

– Мы платим серебром! – напомнила я, раздражаясь и запоздало понимая, что нужно было нарядить нашу прекрасную деву во что-нибудь более закрытое.

– Я хотеть, чтобы вы уйти! Моя дом – не место для таких…

И тут Фрида подняла взгляд на старика. Поток его речей мигом остановился, а она, зло ухмыльнувшись, развернулась и подошла к двери, минуя озадаченного Тирэна. Остановившись на пороге, девушка грациозно нагнулась, легко вынула нож из досок и, полоснув им по своей ладони, нарисовала на двери воображаемый крест.

Откинув голову, рабыня обхватила руками голые плечи и, раскачиваясь, стала напевать тихую, пробирающую до дрожи мелодию. Без слов, только заунывное, тянущееся, бесконечное «м-м-м-м»…

По ее голому плечу с ладони текла тонкая струйка крови, веки нервно вздрагивали, а тело все сильнее раскачивалось в такт страшной мелодии. Закончилось так же внезапно, как и началось. Фрида замерла, распахнула огромные черные глаза и уставилась на стену над дверью, шевеля губами, с которых не сорвалось больше ни звука.

В том месте, куда смотрела купленная нами рабыня, один за другим появлялись черные символы. Я насчитала ровно шесть, когда Фрида упала на колени рядом с Тирэном и передала мальчику его нож.

– Что произойти? – шепотом спросил у меня перепуганный старик.

Не зная, что ответить, беспомощно взглянула на Тирэна.

– Психанула, – ответил тот. – Шутка ли, девушку в такое пекло из дому гнать. Теперь, если зло против нас задумаете, – попрощайтесь с домиком.

– Как? – совсем поразился старик.

– Совсем, – пояснил Тирэн, поднимаясь и подавая руку Фриде. – Так что показывайте наши апартаменты, мы готовы отдыхать.

– Вы идти на шантаж! – возмутился он.

– Мы еще и платить за проживание не станем, если не прекратите нас прогонять! – спохватившись, отчеканила я. – И никто нас не накажет, потому что у нас дипломатическая миссия.

– Что?

– Большие шишки мы! – объяснил более близкий к простому народу Тирэн. – Тайно изучаем положение дел в городах. Потом все правителю доложим.

Дедуля вжал голову в плечи.

– Какой правитель?

– Это секретная информация. И вообще, слишком много вопросов еще никого до добра не доводили. Ясно?

– Как же не ясно. Понять все. Идти за мной, – расстроенно пролепетал хозяин заведения, искоса поглядывая на Фриду и нехотя двигаясь вперед. – Надеяться, вам нравится мы.

– Так бы сразу, – пробормотала я, следуя за стариком и не менее опасливо поглядывая на черноволосую красавицу-магичку. Правильно говорят: первое мнение часто бывает обманчивым. Прекрасно помню, что еще недавно считала Тирэна болтуном и трусом, а на деле он оказался смелым, самостоятельным и очень изворотливым. А вот как относиться теперь к немой «беззащитной» рабыне – вопрос. Нашла кого жалеть! Пора бы начинать думать перед тем, как покупать людей на подозрительных распродажах.

– Устроиться как удобно, – поклонился старик, пропуская меня в небольшой, уютно обставленный будуар. – Сейчас наш мальчик принести еда.

– Благодарю, – улыбнулась я, присаживаясь на диван. – Мы задержимся у вас на несколько дней, а когда уйдем, заплатим серебром.

– И снять проклятье с дома, – хмуро напомнил старик.

– И это тоже, – важно кивнула я, сохраняя серьезное выражение лица.

– Сколько мальчик вы хотеть? – перед тем, как закрыть за собой дверь, уточнил наш любезный хозяин. – Всем по один или один на всех?

Признаться, тут я немного растерялась и нервно закашлялась, вспоминая, где, собственно, мы решили отдохнуть. Вот так выйдешь однажды замуж за варвара и начнется: то тебя похищают по нескольку раз на день, то рабыню себе прикупишь, то комнату в мужском доме терпимости снимешь…

– Одного на всех, – ответил Тирэн, осторожно похлопав меня по спине. – Пусть он принесет нам еды и быстро скроется с глаз. Госпожа очень устала сегодня, ей нужен отдых. И чтобы никаких красавчиков, она этого не любит!

Бросив на меня очередной недовольный взгляд, хозяин поспешил удалиться подальше.

С трудом отогнав от себя Тирэна, бубнящего что-то о приличиях и замужестве, я поудобней улеглась на диван и призадумалась. Сонно поглядывая из-под полуопущенных ресниц на Фриду, подошедшую к окошку и высматривающую что-то снаружи, снова задалась десятком вопросов. Меня терзали запоздалые сомнения и страхи относительно этой девушки. Кто она? Откуда? Как и по какой причине оказалась заклейменной? Немая, босоногая, но с идеально ровной спиной и снисхождением во взгляде, словно это мы рабы, а не она.

Стук в дверь застал врасплох. Вздрогнув, я присела и молча уставилась на Тирэна, ринувшегося встречать гостя. Мальчик пригласил в комнату худощавого моложавого блондина с бледно-голубыми глазами. Пришелец был закутан в золотистый шелковый халат и усердно растягивал тонкие губы в приветливой улыбке.

– Моя угощать наших господ, – нараспев проворковало это чудо, выставляя на столик передо мной несколько блюд, кувшин с вином и пузатый чайник с маленькими чашками. Сделав дело, мужчина стал игриво обмахивать себя пустым подносом и бросать косые взгляды в моем направлении.

– Я замужем, – зачем-то сообщила ему, вжимаясь в спинку дивана. – Мне нужна от вас только еда.

– Госпожа голодать? – томно поинтересовался он. – Я могу утолять голод. Я могу дать госпожа сила и сделать ее глаза светящийся счастьем.

Не успела я ответить, как халатик распахнулся и съехал вниз, обнажая вошедшего полностью!

– Ох, мать моя… настоятельница! – вскрикнула я, закрывая глаза ладошками с растопыренными пальцами и невольно рассматривая открывшийся взору вид.

– Называть меня, как вам угодно, – великодушно махнул рукой этот нахал. – Один серебро, и я показать вам блаженства.

– Ты уже достаточно показал! – гневно выпалил Тирэн, загораживая мне обзор и возвращая халат на место. – Такое неуважение к моей госпоже! Еще и сам платить нам будешь! Пять серебряных монет!

– За что? – удивился блондин.

– За то, что оскорбил мою госпожу! – безапелляционно заявил маленький поборник моей чести. – При виде ее красоты только у слабых чреслами мужчин не поднимается… боевой дух! А у тебя он опущен! Поник. Спит! Что будем делать? Это просто отсутствие опыта или открытое оскорбление?!

– Но я же… Мы… Мне… Опыта с женщина не быть много! – сокрушенно залепетал продажный мужчина.

– Так я и думал, – покачал головой Тирэн. – Вот вам и дом терпимости. Обслуживание-то на букву «х», и я имею в виду совсем не «хорошее»! А ну-ка говори, что это за город?

Блондин пару раз моргнул, затем громко выдохнул и, снова набрав в легкие воздуха, тихо ответил:

– Пухкмерит.

– Вот как? И как далеко отсюда до столицы?

– Один ночь пути.

– Хорошо. Значит, завтра днем мы сможем оказаться у дворца правителя и передать ему нужную информацию. – Улыбнувшись, очень довольный собой Тирэн взглянул на меня. – Надеюсь, он согласится принять нас без предупреждения.

– Сын правителя, Раен иг Сивар, находить у нас в город, – вмешался блондин, плотнее закутавшись в халат. – В своей дворец. Уже несколько ночи он приехать и отдыхать здесь. Завтра ночи у него праздник, много нас приглашать.

– Кого это – «нас»? – не поняла я.

– Нас. Мальчик из заведений дядюшки Кхуата.

Ну, про «мальчиков» – это он загнул. Этот был как минимум ровесником моего супруга, только тщедушным, бледным и миниатюрным. Везде. Случайно разглядела.

– Что вы такое говорите? – Я вскочила с места, позабыв про сон и голод. – Не знаю, зачем сын правителя приглашает мальчиков, но уж точно не для себя! Тот самый Раен иг Сивар? Мы ведь о нем толкуем? Как у вас только язык повернулся? Он ведь жених моей сестры! Вскоре состоится их бракосочетание, и сама Двуликая привела нас к его дворцу!

– Моя не врать ни один слова, госпожа! Днем они отсыпаться, – затараторил испуганный моей реакцией блондин. – Очень солнце жечь сильно. Жизнь кипеть в Пухкмерит с вечера, как только немного ветер сбивать жара, и до самый рассвет.

– Значит, мы тоже отдохнем до вечера, – кивнул Тирэн, указывая разговорившемуся блондину на дверь. – Ты свободен. Набирайся опыта и приходи завтра во всеоружии!

– Простить меня, недостойно, – кланяясь и пятясь назад, проговорил тот и скрылся за дверью, приговаривая: – Я приходить снова, готовый и опытный! Я исправить!

Тирэн грозно взглянул на меня, и я наконец покраснела. Кажется.

– Поздно уже смущаться, – покачал головой он. – Будем молить богов, чтобы господин никогда не узнал о случившемся. И вообще о заведении дядюшки Кхуата. Давайте дружно забудем обо всем, словно ничего и не было! Значит, этот принц нам поможет? Ты уверена?

– Конечно! Он – само благородство и чуткость, – улыбнулась я, радуясь, что тема переменилась, и представляя встречу с принцем моих грез. – Ах, как же повезет моей сестре…

– Это тот самый тролль, что был вышит на гобелене в твоей спальне? Господин расспрашивал о нем у Эда, – словно между делом сообщил Тирэн.

– Он вовсе не тролль! – возмутилась я. – Раен прекрасно сложен, умен и галантен! У него безукоризненные манеры и…

– …и он любит извращения, – закончил мальчишка, хмыкнув в чашку с чаем.

– Не верь ты этому нахалу, продающему свое тело за серебро! – возмутилась я.

– Мне все равно, что сказал этот тип. Про вкусы Сивара-младшего и так все знают. Господин только не в курсе того, что принц все-таки решил жениться. И не на ком-нибудь, а на наследнице Лавитарии.

– Раен и моя сестрица помолвлены чуть не с колыбели, – печально ответила я.

– Быть помолвленным и решить жениться – разные вещи. И потом… Похоже, это была тайна. Почему-то. Но мне до политики нет дела, пусть в ней твой муж и Эд разбираются.

Я хотела снова вступиться за Раена, но тут к нам подсела Фрида, о которой, признаться, мы успели позабыть.

– Устала? – участливо спросила я.

Она покачала головой и многозначительно взглянула на уставленный едой стол.

– Ешь-ешь, – спохватившись, подбодрила я рабыню, подвигая к ней блюдо с пирогом.

– Жаль, что нельзя отправиться во дворец прямо сейчас, – заканючил Тирэн, дожевывая свой кусок пирога. – Мне совсем не нравится это место. Даже крошка в горло не лезет.

Фрида осмотрелась и, кивнув каким-то своим мыслям, тоже принялась за еду. Похоже, ни дом терпимости, ни раздевшийся перед нами блондин нисколько не давили на ее моральные принципы.

Глядя на осанку и внешность красавицы, я понимала, что она – не простая деревенщина. В жестах девушки присутствовала невероятная грация, которой я даже отчасти завидовала. Но глаза цвета самой темной ночи говорили еще и о том, что жизнь у нее была не сладкой. В них странно перемешивались недоверие, жесткость и житейская мудрость.

– Тебе не холодно? – участливо спросила я. – Надо бы где-то платье раздобыть, как у меня.

– Вечером на рынок сходим и купим. Перед дорогой, – предложил Тирэн, откидываясь на спинку глубокого кресла и блаженно прикрывая глаза. – Что-то я устал сильно…

Словно в подтверждение своих слов он зевнул и вскоре мирно засопел. Черты лица разгладились, а упрямо сжатые губы расслабились, и на них появилась милая улыбка.

«Совсем мальчишка, – пронеслось в голове. – Как же я позабыла о том, что он – ребенок? Смелый, шустрый, умный и рассудительный, но ребенок. И где, спрашивается, его мать? У такого замечательного парнишки непременно должен быть кто-то, кто позаботится о нем!»

Рядом громко хмыкнула Фрида. Обернувшись, я поймала на себе ее заинтересованный взгляд и почему-то захотела оправдаться:

– Мальчик очень устал, бедняжке здорово досталось. Еще и я совсем не облегчаю ему жизнь.

Рабыня мягко улыбнулась и слегка покачала головой, после чего вытянула вперед обе руки. Одной указала на Тирэна, второй – на меня. Затем соединила их, сжав в плотный замок.

Я нахмурилась.

– Не поняла. Ты намекаешь на то, что я хочу отношений с этим мальчиком?

Брови Фриды взметнулись вверх. Она раздраженно вздохнула и, закатив глаза, цокнула языком.

– Говори нормально или напиши, – разозлилась я. – Язык жестов не для меня!

Девушка поднялась и указала на себя, затем на окно, после чего вопросительно пригнула голову к плечу.

– Хочешь прогуляться?

Она кивнула.

– Хорошо, иди. Только надень мою накидку поверх своего наряда. И капюшон не забудь. Сама понимаешь, рисунок на твоем плече может принести нам неприятности.

Так и не сказав ни слова, Фрида переоделась в мое черное платье и беззвучно покинула комнату, оставляя меня в окружении целого вороха тяжелых дум.

Перекусив и еще раз посмотрев на Тирэна, я пожала плечами, не в силах понять, что имела в виду моя таинственная рабыня, говоря о нас как о едином целом. Тут же вспомнился Хакарк. Где он сейчас? Ищет ли нас? Сильно ли злится на меня за самонадеянность? Не думает ли, что я сбежала по собственной воле? Столько вопросов, и только боги знают на них ответы.

Прикрыв глаза, я грустно вздохнула, представляя, какую выволочку устроит мне супруг, когда мы наконец встретимся. Только бы не порол, как Ганну… Хотя пусть даже выпорет – лишь бы нашел нас скорее.

Мне снилось что-то страшное. Я убегала, плакала и кричала, звала на помощь и угрожала. Не помню, кому и с какой целью, но страх остался даже после пробуждения.

Тирэн бесцеремонно тряс меня за плечо и обеспокоенно приговаривал:

– Все хорошо, это только сон. Проснись же, ну! Все хорошо…

Увидев его, я какое-то время удивленно моргала, приходя в себя и вспоминая, где нахожусь.

– Прости, – наконец выдохнула я, обмахивая лицо ладонью, – мне что-то привиделось. Столько впечатлений за эти дни – вот и схожу с ума потихоньку. Я кричала?

– Ну, – Тирэн замялся, – не то чтобы…

– Что случилось?

– Ты плакала и угрожала господину.

– Хакарку?

– Да. Обзывала его всячески, била кулаком по подушке и скулила.

– Скулят только собаки, – поморщившись, заявила я, – так что не преувеличивай.

– Хорошо, выла, – спокойно согласился самый покладистый мальчишка в мире.

– Поганец.

– Истеричка.

Мы помолчали некоторое время, дуясь друг на друга, но так уж вышло, что ни один из нас не мог долго держать язык за зубами.

– А где рабыня? – спросил Тирэн.

– Ушла прогуляться. Не переживай, она в моем платье.

– Это и вправду должно было успокоить? – Мальчишка взглянул на меня, как на умалишенную. – Она ведь может оказаться предательницей.

– Нет, Фрида не такая, – категорично заявила я.

– Конечно, и Ганна была не такой! И чувствую, даргхаин тоже!

– Это другое.

– Это ты другая. Словно из другого мира свалилась! Надо же быть такой доверчивой! Так ведь и пропасть недолго.

– Пока не пропала!

– Потому что жила в монастыре за высоченными стенами, в окружении строгих монахинь. А стоило выйти – пожалуйста: то в лесу заблудишься, то в лапы похитителям сама бросишься, то…

– Ну хватит! – Я вскочила, чувствуя, как полыхают от гнева щеки. – Кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать?! Я разрешила обращаться ко мне на «ты», но, как только Хакарк заберет нас, все вернется на свои места!

Тирэн открыл было рот, чтобы выкрикнуть что-то в ответ, но вдруг остановился. Зло сверкнув зелеными глазами, он склонил голову в подобострастном поклоне и проговорил:

– Прошу простить вашего слугу, госпожа. Я смиренно приму любое наказание.

И мне вдруг стало стыдно. Не так, как бывало раньше – немного, самую чуточку, – а по-настоящему. Так, что захотелось оправдываться и биться лбом о каменную стену от осознания собственной никчемности.

Подобное чувство было в новинку и настолько удивило меня, что я поначалу растерялась.

– Как госпоже угодно поступить? – не поднимая головы, продолжил монолог Тирэн.

– Прости меня, – внезапно прошептала я. – Прости, пожалуйста.

Он вздрогнул и уставился на меня так, словно увидел призрака.

– Я не хотела тебя обижать. – Поддавшись порыву, шагнула к мальчишке и крепко прижала к себе, поглаживая его макушку. – Не знаю, откуда во мне столько злобы. Хотя нет, знаю. Ты просто давишь на самое больное. По сути, это я – никто. Меня вырастили, как овцу на заклание, чтобы выгодно выдать замуж, когда придет время. А чтобы под ногами не мешалась, заперли в монастыре. Я не знаю реалий этого мира и приношу всем одни неприятности.

Тирэн тихо выдохнул и смущенно забарахтался в моих объятиях, бормоча:

– Ну, будет уже…

– Как ты оказался среди людей Хакарка? – слегка отстранившись, спросила я, заглядывая в самую глубину зеленых глаз. – Почему все называют его по имени, а ты – господином? Ты говорил, что был вором. Расскажи.

– Да что там рассказывать, – мальчишка отвел взгляд, – в моей жизни нет ничего интересного.

– А мне интересно. Ну же.

Я улыбнулась и шутливо взлохматила его рыжие волосы.

Тирэн отбежал к окну и, замахав руками, проговорил:

– Расскажу, только не трогай меня! А то ишь, любвеобильная какая: то тискает, как маленького, то прическу портит…

– Я слушаю, – напомнила, улыбаясь еще шире и устраиваясь в кресле напротив.

– Не знаю, что рассказывать. Родился и вырос в Лавитарии. Отец много пил и мало работал, мать много работала и сильно уставала. По выходным он приходил особенно пьяный и недовольный, избивал меня и ее, кричал, как ненавидит свою жизнь, как мы обнаглели… В общем, однажды я подрос достаточно, чтобы вступиться за мать, и он выгнал меня из дома.

– Куда выгнал? – не поняла я.

– На улицу, – усмехнулся Тирэн. – Мне было семь лет, и я прибился к банде попрошаек. Иногда ходил к матери, носил ей кое-какую мелочь. Она плакала и просила прощения, прикрывая новые синяки… Потом нашего главного подмяли под себя воры из центра, и меня забрали в одну из их шаек. Там-то я и научился воровать. Вырос, так сказать, по службе.

Он замолчал, безучастно глядя куда-то в одну точку, а я боялась шевельнуться, чтобы не спугнуть мальчика.

– Ну, там много чего было, – тряхнув головой, Тирэн резко обернулся ко мне, – но это не предназначено для ушей молодой леди. Воровал я несколько лет, дрался много, научился управляться со сложными замками и возненавидел богачей. А однажды гулял на рынке по дороге к матери и увидел очередного толстосума. Дед, явно не из местных, вальяжно расхаживал в странной одежде, разил перегаром и платил серебром. Взбесил меня страшно. Ну, я и… сунул руку в карман к шардигару.

– Шардигару? – Не удержавшись, охнула и даже вперед подалась от любопытства. – Настоящему? Тому самому, что провел обряд над нами с Хакарком?

– Угу.

– А дальше? Не томи!

– Дальше он меня поймал, накормил и предложил принести ему клятву верности. Служить верой и правдой, пока я не осознаю, кем являюсь.

– Это как?

– Без понятия. Я пока не осознал. Да и устал шардигар от меня, видимо. – Плечи Тирэна поникли. – Я ему больше трех лет служил, а недавно, за пару месяцев до вашей свадьбы, он меня господину подарил.

– Быть не может!

– Еще как может. Теперь я его слуга. Только Хакарк не рад, а отказываться от подарка шардигара нельзя – он ведь проводник между людьми и богами. Теперь мы везде вместе, и я очень старался быть полезным, но…

– Это ужасно! Шардигар права не имел так поступать! Я ему все скажу, когда мы увидимся снова!

– Сначала нужно вернуться к господину, – уныло ответил Тирэн. – А потом пережить его гнев. Тебя-то он пощадит, а я, чувствую, попал…

– Да чего его все так боятся? – поразилась я. – Словно он – монстр какой-то. Или животное. Да, поначалу я тоже опасалась наших встреч, особенно вспоминая мамины сказки о варварах с севера, способных обращаться в лютых безжалостных зверей, но позже…

– Так ты знаешь легенды севера? – перебил меня Тирэн, глядя очень внимательно. – И про обороты, и про закон третьего поколения?

– Конечно, – снисходительно улыбнулась я. – Все мужчины из правящего рода обязаны жениться на иноземках хотя бы раз в три поколения. И это правильно, ведь нужно укреплять союзы между нашими странами.

– Укреплять? – Тирэн нервно поправил рукав своего наряда. – То есть в легенды ты не веришь?

– Ах вот в чем дело! – догадалась я. – Ты веришь в эти сказки! Про Хакарка, конечно, многое говорят, да и выглядит он сурово, но, поверь, если бы муж выл на луну и обрастал шерстью, я бы знала и близко не подошла к этому монстру!

Все еще посмеиваясь, приблизилась к окну и… закашлялась, подавившись слишком поспешно проглоченным воздухом.

– Добрый вечер, красавица, – улыбнулся мне Эд, придерживая за локоть шипящую от недовольства Фриду. – Пустишь в дом? А то так пить хочется, а переночевать негде.

Ответить не успела, потому как в следующий миг в раскрытое окно запрыгнул огромный лохматый пес. Покрутившись вокруг своей оси, он остановился в шаге от меня и, вывалив язык, шумно задышал.

– Малыш! – грозно позвал пса Эд. – Какого хре… То есть ко мне, дружище.

Собака не отреагировала, продолжая пялиться на меня блестящими серыми глазами.

– Твою ж… – донеслось из окна, после чего на подоконнике оказалась Фрида, заботливо подсаженная Эдом. Следом влез и он сам. – Ну, принимай гостей, Дарна.

Я стояла, не в силах прийти в себя и вымолвить хоть слово. Тогда пес резко рванул ко мне и потерся носом о ногу, необычно порыкивая и подставляя лохматую голову к рукам, требуя ласки.

– Ой, какая милая собачка!

– Эм-м… я бы не советовал…

– Ах ты мой хороший, иди сюда. Какая прелесть! Такой мягкий бархатистый носик! Дай почешу за ушком.

– Она что, трогала его морду? – Эд закрыл лицо руками и полуобернулся к побледневшему Тирэну. – Оттащи ее немедленно.

– Ну уж нет, – едва слышно отозвался мальчишка. – Пусть сама как-нибудь. К тому же она уже пожила, а мне еще так мало лет…

– Да что с вами? – удивилась я. – Не слушай их, песик. Как там тебя зовут? Малыш? Какой ты милый. Вот возьму и отберу тебя у Эда. Хочешь, чтобы я стала твоей новой хозяйкой?

Эд рвано выдохнул, Тирэн попятился и прижался спиной к стене, а Фрида молча покрутила пальцем у виска и попыталась вновь выбраться через окно на волю.

– Ваф! – ответила очень понятливая собачка, странно щуря глазки и утыкаясь носом мне между ног.

– Ох! – засмеялась я и отодвинула нахальное животное, шутливо ударив его по наглой морде. – Запомни: если хочешь стать моим, то нужно учиться манерам! Вот выдрессирую тебя, и будешь защищать меня от Хакарка. Кстати, где он сам? И как вы нас нашли?

Глава 9

– Мы… Я и… – Эд красноречиво взглянул на огромного светло-серого пса с черными подпалинами на спине и ушах, – …пришли по следу. Точнее, по следу шли до базара, пока не сбились. Потом пришлось отдохнуть в гостинице. Пекло стояло ужасное, а собаке… как бы это сказать… нездоровилось.

На последних словах Эд отстегнул от пояса ножны с топором Хакарка и брезгливо откинул в сторону. Туда же полетел большой кожаный мешок, в котором я узнала личную вещь супруга.

Пес развернулся и очень серьезно уставился на рассказчика. Похоже, даже он знал что-то такое, о чем никак не могла догадаться я. Засмеявшись, не удержалась и снова потрепала его мохнатую голову, приговаривая:

– Какой умница! Искал нас, себя не жалел. Не то что мой муж: у того дел невпроворот! Подумаешь, жену похитили…

– Меня не жалел – будет точнее, – вклинился Эд и продолжил недовольным тоном: – Так вот, час назад этот… умница очнулся и давай выть на всю округу. Я уж думал, голову ему повредил топором, но оказалось, он твой запах учуял.

– В каком смысле топором? – прижимая к себе огромного пса, уточнила я.

– Как же он запах почуял? – перебил меня Тирэн. – От гостиницы-то.

– Ваша знакомая у нас под окнами с Ругхом ворковала, – ответил Эд, игнорируя мой вопрос. – А она, я так понимаю, в наряде Дарны. Вот наш горемыка и двинулся. В путь, я имею в виду.

– Гр-р, – ощерился пес.

– Прекрати злить животное, – нахмурилась я. – Он замечательно справился с задачей. Нашел нас! Спаситель, герой, такой краси-и-ивый.

– Дарна, – прокашлявшись, заговорил Эд. – Этот пес…

– Гр-р-р, – вновь зарычала собака.

– Ты ему не нравишься, – бросила я через плечо, поглаживая лохматую голову. – Откуда только взялось такое умное животное? Всю жизнь мечтала о собаке, представляете? И вот…

– Угу, – Эд прошел к дивану и улегся, прикрывая глаза. – Оставь его себе, раз мечтала. Малыш теперь твой. Навеки.

Фрида хихикнула. Тирэн недовольно поджал губы и потянулся к кувшину с водой.

– Правда? – обрадовалась я. – Честно-честно? А Хакарк разрешит его оставить?

Тирэн фыркнул в кружку, подавился и облил свою одежду. Все еще кашляя, он отошел к двери и уселся на маленький пуфик, поглядывая на выход.

– Честно. И нет, против он не будет, – заговорил Эд. На его лице сияла странная улыбка. – Даже обрадуется. Но сейчас лучше расскажи, как вы сюда попали. И что это за место?

Тут я, признаться, смутилась.

– Место как место, – буркнула, прижимаясь щекой к мощной спине притихшего пса. – Другого не нашли.

– А подробней?

– Я скажу, а ты пообещай не рассказывать Хакарку.

Фрида села на подоконник и перекинула ноги в сторону улицы. При этом я успела заметить выражение ее лица. Оно выражало жалость. Она словно сочувствовала мне. Рабыня сочувствовала мне!

– Да что происходит? – вспылила я, поднимаясь. – Почему вы ведете себя так, словно вот-вот случится нечто ужасное?

Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь громким дыханием моего новоприобретенного пса.

Тирэн в ответ на мой взволнованный взгляд поморщился, прошептал «Прости» и, открыв дверь, громко добавил:

– Пойду на базар, прикуплю одежду для Фриды. А то нам и выбраться отсюда не в чем.

Та повернулась и согласно закивала, жестами показывая мальчишке, что будет ждать его снаружи. После чего спрыгнула и, судя по звуку, ушла.

– Так что за место? – снова спросил Эд.

– Дом терпимости, – ответила я, скрестив руки на груди. – Мужской. И что теперь?

Пару раз моргнув, Эд спешно поднялся с дивана и, пробурчав: «Не так уж я и устал», махнул рукой Тирэну:

– Подожди, парень, вместе сходим. Давно я на базаре не был.

Я осталась наедине с собакой. Глянув на Малыша, села рядышком, погладила его по местечку между глаз, ткнула в нос и улыбнулась:

– Странные они, правда? Но ничего, теперь у тебя есть я.

Пес судорожно дернулся и скрипнул зубами. Громко. И очень неправильно. Никогда раньше не видела собак со столь неодобрительным выражением морды.

– Малыш? – позвала я собачку.

Он на миг замер, притих, а затем резко выгнулся и захрипел, при этом не просто меняя окрас, но и вообще теряя шерсть.

Я с визгом вскочила и кинулась к дверям. Несколько раз дернув ручку, с ужасом поняла, что меня заперли. Заперли! И не кто-нибудь, а мои друзья. Впрочем, какие они мне теперь друзья? Сволочи они! И после смерти от клыков больной собаки мой дух обязательно явится к ним, чтобы наказать за предательство!

Сзади раздавались довольно-таки неприятные звуки, оборачиваться совсем не хотелось. Нервно стукнув ногой по двери, я неожиданно громко выругалась и, закрыв глаза руками, завыла.

Рядом что-то упало, зашуршала ткань и, наконец, полилась вода. Любопытство победило страх перед смертью.

У столика с едой стоял мой абсолютно голый супруг, наполняя кубок сладким красным вином. Пса нигде не было. Совсем.

– А где Малыш? – с какой-то отчаянной надеждой в голосе спросила я.

– Перед тобой, – прохрипел Хакарк, опрокидывая в себя содержимое кубка.

– Но… Ты на него не похож. То есть… Этого не может быть.

– Не может – значит, не было, – согласился мой покладистый супруг, повторно наполняя кубок.

– Значит, это сон? – улыбнулась я.

– Значит, ты нашла приют в борделе? – вопросом ответил Хакарк.

Он наконец-то напился и развернулся ко мне, кривя губы в злой, очень злой усмешке. Я попыталась протолкнуть ком, образовавшийся в горле и грозивший удушьем, но поняла, что во рту сухо, как в пустынях Хастарии.

– Ты проглотила язык, женщина? – Супруг сжал ни в чем не повинный кубок. Пальцы побелели, железо жалобно скрипнуло, превращаясь в бесполезный кусок металла. – Отвечай мне.

Я молча развернулась к двери и в который раз потянула ручку. Безуспешно.

Сзади зарычал супруг.

– Помогите! – жалобно пискнула я. – Кто-нибудь.

– Зовешь продажных мужчин? – Вкрадчивый шепот в самое ухо прогремел громче выстрела из пушки. – Думаешь, одного меня будет мало?

– Хакарк, – шепнула, чувствуя, как близится ужасная смерть от остановки сердца. – Давай обсудим все, как приличные люди.

В ответ одна его рука легла на мою талию, вторая убрала распущенные волосы от лица и шеи, перекинув их за плечо.

– Говори, – разрешил он, едва ощутимо касаясь губами моих скул. – Представим, что ты – приличная леди.

Громко вздохнув, каждой клеточкой чувствуя его близость, я облизнула пересохшие губы и, слегка обернувшись, встретилась с ним взглядом.

– Ты накажешь меня? – спросила напрямик, встревоженно ожидая худшего.

– Накажу, – подтвердил он.

– Я понимаю, – шепнула, чувствуя, как вопреки логике, уходит страх, уступая место предвкушению. – Но… мне бы хотелось знать, как ты… Этот пес…

– Волк, – поправил супруг. Его рука медленно скользнула вверх, уже обосновавшись на жаждущей ласки груди.

– Он не был похож на волка, – заметила, прижимаясь еще теснее.

– Эд навел морок. Это все его колдовство.

– Пусть так, – кивнула я. – Но как? Как это возможно? Выходит, все легенды из моего детства – правда?

– Отчасти. Но я контролирую зверя. Достаточно просто не выводить меня из себя, женщина, и волка можно вовсе не увидеть.

– Но я видела его! – сообщила, заново переживая шок.

– Делай выводы! – пожал плечами муж, не собираясь оправдываться.

Немного подумав, пробормотала, все еще решая, как относиться к новому знанию:

– Могу пообещать быть осмотрительней.

– Могу притвориться, что поверил.

Мы замолчали. Его руки продолжали жить своей жизнью, исследуя мое тело, а в глазах горел огонь не то гнева, не то желания. А может, и того и другого вместе.

– Все остальные знали, – внезапно догадалась я. – Про… твою особенность. Все, кроме меня! Даже Фрида!

– Про магичку-рабыню расскажешь отдельно, – мотнул головой Хакарк. – А сейчас мне нужно немного остыть.

– Еще вина? – радостно предложила я.

– Нет.

– Ванну?

– Да. После наказания.

Я поморщилась. Слово-то какое, наказание! Ну не высечет же он меня?! Или?..

Резко развернувшись в руках супруга, я сурово взглянула в его непроницаемо-серые глаза и с упреком заявила:

– Если бы ты лучше следил за своей любовницей, мне не пришлось бы…

Договорить не успела. Хакарк утробно зарычал, схватил меня, приподнял и, крепко прижав к себе, впился в губы жадным поцелуем. Сначала я растерялась, но, решив, что это и есть его хваленое наказание, обрадовалась. Обхватив руками могучую шею, расслабилась в стальных объятиях и даже попыталась ответить на поцелуй. Получилось плохо и неумело, отчего я тут же смутилась.

Однако муж порыв оценил – я поняла это по упругой твердости, восставшей в один миг и с напором упирающейся мне в низ живота. Как мы оказались на широком диване, не помню, но брюки с панталонами слетели с меня в два счета, а рубашку супруг просто задрал до самой шеи. Бюстье отлетело в сторону, после чего он и сам примостился сверху.

Я пыталась изобразить равнодушие, чтобы Хакарк не понял, как неожиданно приятны мне стали его объятия и неприкрытое желание. Он хотел обладать моим телом – даже столь несведущая и неискушенная в любви девица, как я, понимала это. Понимала и гордилась, и хотела его прикосновений не меньше. Только вот сообщать о своих новых эмоциях не спешила. Однако влажное лоно выдало меня с головой.

Муж довольно ухмыльнулся, проникнув пальцами в самое сокровенное местечко, и тут же стал творить там жуткие непотребства, от которых все мои внутренние бесы полезли наружу. Я выгибалась, тянулась к нему, стонала и кусала губы, а он терзал кожу на животе то поцелуями, то легкими покусываниями, продолжая гладить и давить на какую-то особую точку там, внизу.

В какой-то момент, когда волна непередаваемого удовольствия уже грозила накрыть меня с головой, Хакарк внезапно остановился, отчего я чуть не завыла раненым зверем. Продлилась наша разлука всего несколько мгновений, после чего мое лоно заполнило его мужское естество. Это внезапное вторжение немного меня напугало, но, как только блаженство возобновилось и стало нарастать от стремительных напористых движений моего варвара, страх ушел, уступая место удовольствию.

Мы достигли пика наслаждения одновременно. Я громко вскрикнула и затихла, чувствуя, как содрогнулось несколько раз тело Хакарка, после чего он лег на меня, упираясь на локти. Не в силах сдержаться, коснулась его предплечья и легким, почти невесомым движением погладила грубую кожу. Он не сопротивлялся и не ругал меня. Осмелев, я провела по спине и, поднимаясь к шее, накрутила на указательный палец прядку непослушных волос.

– Хакарк… – Тихо позвав мужа, так и не реагировавшего на все мои выходки, вдруг сказала: – Знаю, ты не любишь подобные разговоры, но… Я рада видеть тебя. И мне было хорошо. Хоть это и странно.

Он приподнялся, с любопытством вскинул одну бровь и без тени улыбки уточнил:

– Почему странно?

– Потому что мать настоятельница много раз говорила нам о грехопадении, о терпеливом выполнении долга перед супругом, обо всем этом… – Я неопределенно взмахнула рукой, сбросив его волосы с пальца и отведя взгляд в сторону. – Но никогда не упоминала, что плотские утехи могут приносить женщинам удовольствие.

– Еще бы, – хмыкнул супруг и перекатился на бок, продолжая смотреть на меня. – Этим старым девам просто завидно. Их обет обязывает блюсти жизнь без… как ты там сказала?

– Плотских утех.

– Угу.

Хакарк прикрыл глаза и мерно задышал, вероятно, собираясь отдохнуть. Но я заговорила вновь:

– Ты будешь мне изменять?

Он скривился, словно проглотил что-то несвежее, и не ответил.

– Я знаю, что многие мужья изменяют своим женам, – прошептала, усаживаясь на диване и оправляя мятую рубаху. – Только не представляю, как с этим можно мириться? Ты смог бы мириться с тем, что у меня много мужчин кроме тебя?

Хакарк развернулся, сел рядом, осмотрелся и, обнаружив взглядом свой кожаный мешок, пошел к нему.

– Молодец, что напомнила, – прохрипел супруг, явно разозлившись.

– Что напомнила? – удивилась я.

– Про наказание.

– Но как же?.. Я думала, уже все.

Кинув мешок на стол, Хакарк достал из его недр тонкий серебряный шнурок и поманил меня пальцем.

– Даже не думай, – прошипела я, воображая худшее.

– Сюда, женщина. Или мне подтащить тебя силой?

Я сложила руки на груди и гордо задрала голову, не веря в угрозы. Он злобно хмыкнул.

– Ты… Дикарь! Ненормальный северянин! Варвар! Сволочь!!! – кричала я спустя миг, пытаясь вырваться из стальных объятий, пока треклятый супруг повязывал ниточку на мое запястье. Слова оборвались резко, впрочем, как и желание разговаривать с этим деспотом.

– Три узла, – предупредил он, любовно погладив импровизированный браслет из заговоренной магией нити.

– Вязал бы сразу на шее, – прошипела я, умудрившись, наконец, вырваться и собирая разбросанную по комнате одежду.

– Можно и на шее, – ответил супруг. – Если будешь настаивать.

И так он это сказал, что мне вдруг совсем перехотелось его злить. Ну подумаешь, браслет верности… Ведь всего три узла. Вот у одной из девиц в монастыре пять узлов было! Отец постарался, защищая честь дочери.

Так вот, стоило ей даже подумать о каком-то красавчике – рука наливалась синевой и холодела. А на следующий день приезжал ее батюшка и добавлял наказание розгами, чтобы изгнать мерзкие помыслы. И находил ее всюду, где бы она, бедняжка, ни пряталась – браслет помогал почувствовать его носителя даже в самом тайном закутке.

Ну, возревновал меня муж – так это даже приятно, значит, дорожит мною. Наверное.

– Поторопись. – Хакарк кинул мне панталоны. – Сюда идут.

Охнув, я прижала к груди одежду и опрометью кинулась за небольшую тонкую перегородку, расписанную красочными цветами.

– Задержи их! – крикнула, буквально запрыгивая в штаны. – Это так ужасно!

– Нет уж, пусть заходит.

Признаться, насторожилась я не сразу. Пока надела штаны, пока застегнула пуговички… Все мысли были о сокрытии содеянного перед немыми укоризненными взорами моих спутников. Они ведь поймут, непременно поймут, чем мы занимались!

Дверь распахнулась без стука, раздались тихие шаги и неуверенный голос:

– А где рыжий госпожа?

– Одевается, – слишком спокойно ответил Хакарк.

– Скажите, моя наготове. Я исправить прежний ошибка, работать над собой и… – Шорох ткани. – Вот.

Я зажала рот рукой, понимая, кто пришел, о чем он толкует и что сотворил. Выходить и подавать голос не спешила, мечтая раствориться здесь и сейчас, превратившись в пыль, чтоб Хакарк расчихался до смерти!

Внезапно перегородка дрогнула, приподнялась и переехала в сторону.

– Иди, – пророкотал супруг, глядя на меня темно-серыми, жуткими звериными глазами. – Это к тебе. Как ты любишь.

– Госпожа! – обрадовался блондинистый работник местного заведения, стоявший неподалеку с небольшим, бледным и подрагивающим мужским достоинством наголо. – Я решила радовать вас сегодня. Ночью меня забирать во дворец наследного господина! У них изменить планы. Меня звать, как самый красивый. – Он небрежно откинул назад белые волосы и поставил руки на талию. – Что вы изволить хотеть? Как мы утолить ваша жажда?

– Беги, – шепнула я, чувствуя, как сжалась на запястье серебряная ниточка, и слыша, как участилось громкое, напряженное дыхание Хакарка.

– Не понимать вас, – нахмурился блондин.

– А вот и мы! – радостно воскликнул Тирэн, вбегая в комнату. – Ох, бесы нас всех…

– Стоять! – рявкнул Хакарк, глядя на мальчишку, собравшегося дать деру. – Ко мне! Все!

– А что, собственно, происходит? – спросил Эд, останавливаясь в дверях и удивленно разглядывая нашего гостя. Особенно его нижнюю часть, гордо торчащую кверху. – Я думал, вы хотели побыть наедине, а тут такое! Не знал, не подозревал, но обещаю молчать и впредь! Уважаю чужие слабости и интимные пристрастия.

– Тирэн, – обманчиво ровно позвал мальчишку Хакарк, – подойди.

– Не могу.

– Что так?

– Ноги сильно дрожат.

– Тирэн здесь ни при чем! – заявила я, прижимая руки к груди и вставая перед супругом, стремясь загородить собой голого бесстыдника. – Напротив, защищая мою честь, он сказал этому негодяю уйти прочь…

– Так и быть, – вклинился неугомонный смертник. – Меня гнать за неуважений к госпожа. Но сейчас я на подъеме страсти и готов ублажать и радовать. Только недолго.

– Отчего же недолго? – спросил супруг, с прищуром глядя поверх моей головы на блондина.

– Я же говорить, наследник Раен иг Сивар прибыть, хотеть меня в числе двух еще.

– Иг Сивар? – Эд переменился в лице. – Здесь?

– Да, – радостно закивал блондин, после чего поежился от холода. Его сомнительная мужская гордость тоже увядала на глазах, безобразно сморщиваясь и уменьшаясь.

– А, ну иди к себе, отдохни! – приказал Эд, подходя и загораживая от Хакарка почти убитого продажного мужчину. – Придешь, как только отогреешься, дружок.

– Снова? – разочарованно проныл гость. – А может, погреть в процессе?

– Иди! – рыкнул Эд, буквально выталкивая блондина за порог и швыряя в него забытым халатиком. Закрыв дверь, он обернулся и проговорил, обращаясь к моему застывшему, словно скала, супругу: – Ты слышал? Это наш шанс все выяснить. Если моя мать у него, мы просто обязаны попытаться!

Но муж мой молчал, опасно накренившись вперед и судорожно сжимая кулаки.

– Господин, – тихо позвал Тирэн.

Тишина. Лишь на плечах варвара появились странные бугры, перекатывающиеся под кожей.

– Хакарк! – с нажимом повторил Эд, отодвигая меня в сторону. – Нельзя давать зверю решать за тебя! Взгляни на меня, брат.

Я удивленно вскинула брови, тут же против воли сравнивая таких разных мужчин. Вот кого мне напоминал Эд! Ну конечно! Они очень разные и все же неуловимо похожи.

Мысли прервал отрывистый звериный рык. Бугры под кожей Хакарка стали расти, а Эд бросился прочь. Оказалось, к столику – за топором.

– Ты что?! – завопила я, не успев даже подумать о том, что делаю. Выскочив перед супругом, загородила его собой, разведя руки в стороны. – Я запрещаю! Ну, превращается он в волка, и что теперь? Прибить его? Ты вон вообще с вороном дружбу водишь! А Фрида проклята. Да и Тирэн…

Все посмотрели на Тирэна. Тот отступил на шаг, осмотрел себя с ног до груди и, пожав плечами, удивленно уставился на меня.

– Ну, он просто много болтает, – заключила я. – И все равно, у всех свои недостатки. Что ж теперь, топором каждого?

Эд озадаченно посмотрел на свои руки, на брата, на меня и аккуратно положил холодное оружие на место.

Я облегченно выдохнула и обернулась. За мной стоял абсолютно нормальный Хакарк. Ну, насколько может быть нормальным варвар с севера, периодически превращающийся в хищника.

– Передумал? – с улыбкой в голосе спросил Эд.

– Убью его потом, – невозмутимо ответил Хакарк, притягивая меня за талию и хмуро поглядывая на дверь.

– Вот и правильно! Потому что в настоящее время он нам очень нужен! Он – и еще двое под личиной.

Рука супруга, прижимающая меня, напряглась, но голос оставался спокойным:

– Хочешь проверить свою теорию о похищении?

– Хочу доказать тебе, что ты – идиот! – внезапно вспылил Эд. – Мать давно говорила, что в Хастарии назревает конфликт. Она что-то знала и стояла у них костью в горле, а ты медлил!

– Не вижу смысла нарушать вековой мир из-за чьих-то домыслов.

– То есть похищение Дарны и Тирэна – тоже мои домыслы?

– Нет.

– Славься, Яровир! – саркастично возопил Эд. – И что ты теперь намерен делать?

Хакарк отпустил меня, подошел к столу и, налив полный кубок вина, мигом осушил его.

– Правильней уйти, пока мы не разворошили осиное гнездо, – наконец сказал он.

– Значит, сбежим?

Ноздри Эда трепетали от бешенства.

– Хорошо бы уйти, чтобы вернуться во всеоружии. – Хакарк развернулся, громко поставив кубок на место. – Но враг первым перешел границы. Мы оставим женщин здесь, а сами отправимся в замок под личинами. Сможешь заколдовать сразу двоих?

Эд кивнул и заметно расслабился.

– Но ненадолго. Главное войти, а выходить придется своими силами.

Я не вынесла этого театра абсурда.

– Что значит – оставим женщин здесь?! Что вообще происходит? Куда вы направляетесь? К Раену? Он примет меня без всяких личин! Мы ведь практически родственники.

Хакарк опасно сверкнул глазами.

– Не понял.

– Он – жених ее сестры, – вступил в разговор Тирэн. – Камила Тарси обручена с Раеном и уже готовит подвенечный наряд.

– Вот как? – Супруг хмуро взглянул на меня. – И давно вы это спланировали?

– Кто спланировал? – не поняла я. – Тетушка Сильва – дальняя родственница его величества Прала иг Сивара – отца Раена. Они договорились о бракосочетании детей, когда Камила была еще в колыбели.

Хакарк странно переглянулся с Эдом, после чего они дружно двинулись к выходу, хватая за шкирку Тирэна.

– Куда? – успела вымолвить я.

– Будь здесь, женщина. Нам нужно поговорить без лишних ушей, – стало мне ответом.

Отныне я – лишние уши. Хотела стать любимой женой, а стала женщиной, мешающейся под ногами! Гнев буквально разрывал меня изнутри. Решив срочно подышать свежим воздухом, обернулась к окну и натолкнулась на лучащиеся интересом черные глаза своей рабыни.

– Не ходи замуж! – выпалила я, поднимая и демонстрируя руку с нитью верности. – Вот. Я пошла, и что же? Никуда не лезь, не заглядывайся на чужих мужчин, ничего не трогай. Не подслушивай. И вообще, иди рожай, женщина.

Я всхлипнула.

Фрида улыбнулась.

– Тебе кажется, что я говорю смешные вещи?! – разочарованно спросила я. – Не хочешь проявить солидарность? Успокоить? Посочувствовать, на худой конец.

Она покачала головой и улыбнулась шире.

– Ясно, – ледяным тоном ответила я. – Ступай себе куда-нибудь. А я пока тихонько посижу, подумаю о своей горькой судьбе. И о том, что пора прекращать жалеть людей, продаваемых на ярмарках!

Резко отвернувшись, ушла за ширму, села на стул и решила горько расплакаться. Только не получалось выдавить даже слезинки. Вот в былые времена, помню, рыдала по любому поводу без всяких усилий. А теперь, когда в жизни сплошные ужасы, хотелось только вредничать, вкусно поесть и выспаться. Ну и платье новое. Неужели так взрослеют?

Дверь со стуком распахнулась.

– Женщина! Подойди!

Я закинула ногу на ногу, перебросила волосы на плечо и стала переплетать косу.

– Дар-рна! – рыкнуло мое личное чудовище, явно приблизившись. – Сюда!

Задрав нос, я спокойно продолжила свое дело.

Ширма вновь отъехала в сторону. На горизонте нарисовался злющий варвар, уперевший руки в мощные бока.

– Оглохла?! – крикнул он.

– Теперь да, – поморщившись, ответила я. – Нечего в лишние уши кричать! Иди вон, разговаривай с теми, кому доверяешь!

Меня подняли за плечи и с силой встряхнули. Коса расплелась, волосы шелковым огнем рассыпались по плечам, упали на лицо.

– Не смей мне дерзить! – рявкнул Хакарк, приблизив рот к моим глазам. Видно, чтоб по губам читала, если и правда оглохла. – Если зову – беги навстречу. Если приказываю прятаться – прячься! Если говорю, что дело не твоего ума – значит, оно не твоего ума!

Я продолжала смотреть на его губы, ожидая продолжения.

– Женщина!

– Могу ли я говорить, супруг мой? – спросила, слегка задирая голову и встречаясь с серыми глазами зверя.

Хакарк медленно выдохнул и оглянулся на Эда, словно искал у брата поддержки или совета. Тот прокомментировал происходящее просто:

– Бабы. Их даже в наказание пороть страшно. Многим нравится.

Фрида фыркнула, Хакарк покачал головой и вновь уставился на меня немигающим тяжелым взглядом:

– Говори.

– Я хочу с вами во дворец, – тут же начала я.

– Нет.

– Раен не виноват! Его оклеветали! Тетка Сильва никогда не отдала бы дочь за развратника!

– Тебя она прекрасно отдала за дикаря и варвара, – парировал Хакарк.

И я обиженно замолчала. Отдала. И не только она. Отец и дядя – оба вычеркнули меня из своих жизней давным-давно. Ждали лишь выгодного контракта, чтоб продать подороже. Только к Камиле всегда относились иначе. Она старшая. Она – претендентка на трон Лавитарии.

Заметив, что я скуксилась и замолчала, муж потерял ко мне интерес. Поставил на ноги и даже ширму вернул на место.

– Зови продажного смертника! – пророкотал он куда-то в комнату.

Судя по удаляющимся шагам, один из присутствующих покинул нас, дабы исполнить поручение правителя кенарийцев. И никто не вступился за меня. Даже не попытался!

– Значит, мое мнение тебя совсем не волнует?!

Часто дыша от обиды, я выскочила из-за укрытия и уставилась на своего мучителя глазами, полными гнева.

Тот не обратил на меня внимания, продолжая раздавать указания:

– Тирэн, останешься здесь. Присмотришь за женщинами.

– Снова я?! – возопил парнишка, с ужасом косясь в мою сторону. При должном воображении выражение его лица можно было принять за восторг. При очень большом воображении.

– Ты! И попробуй только повторить прежнюю ошибку!

– Присмотрел уже один раз, – хмыкнула я, глядя на мелкого предателя и складывая руки на груди. Как только явился Хакарк, Тирэн мигом стал прежним услужливым подлизой, совершенно не пытающимся проявить характер. – Защитничек… Проще сразу идти сдаваться!

На этот раз Хакарк обернулся и встретился со мной взглядом. Стало не по себе, даже озноб прошиб.

– Если ты снова пропадешь, женщина, – с угрозой проговорил супруг, – я не стану тебя искать. В мои обязанности входит забота о кенарийском народе и его благополучии, а не погони за иноземной девицей, на голову которой сыплются все неприятности этого мира! Так что думай, прежде чем сотворить очередную глупость!

Я даже задохнулась от несправедливости обвинений. Выходит, во всех смертных грехах обвиняют меня, и плевать, что сама я в жены к этому дикарю не напрашивалась! Больше того, с момента первой встречи была против нашего бракосочетания!

– Значит, это я виновата в том, что нас с этим трусом похитили?! – с вызовом спросила я, кивая на покрасневшего то ли от стыда, то ли от злости Тирэна и чувствуя, как вибрирует голос от нарастающей ярости. – Разве это не ты, муж мой, прогнал из постели любовницу и тем самым обидел ее до глубины души? До предательства обидел! Разве не ты пропустил заговор среди своих людей?! Разве не ты дважды за одни сутки терял новоиспеченную супругу, занимаясь чем и кем угодно, только не мною?!! Или, может быть, это я…

Выплескивая все, что накипело в душе, не заметила, как пропал голос. Вскинув руки, я продолжала открывать рот и силилась достучаться до этого несносного дикаря, но стояла мертвая тишина.

С ужасом осознав происходящее, я схватилась за горло и лишь тогда заметила жестикуляцию Фриды: рабыня стучала ребром ладони по шее и, округлив глаза, качала головой. Тогда-то и раздался треск. На Хакарке лопнули брюки. Все его мышцы стремительно увеличивались, кожа краснела, бугрилась, а под ней четко прорисовывались крупные синие линии.

– Ох… – выдохнула я, проникаясь моментом и понимая, что сказанное все-таки дошло до сознания варвара.

В следующий миг скрипнула дверь, и в комнату вошел довольный Эд с блондинистым жиголо под руку. Они остановились на пороге, но ненадолго. Выбегая прочь, Тирэн и Фрида буквально снесли вновь прибывших. Дверь столь же стремительно закрылась, а я так и стояла напротив скорчившегося в муках монстра.

Не успев обдумать как следует, что делаю, рванула вперед, боясь опоздать. Памятуя о прошлом, совсем недавно пережитом опыте, собрала волю в кулак и положила руки Хакарку на плечи; сжала их, насколько это было возможно, и запричитала:

– Прости, прости. Я все осознала! Конечно, сама виновата. Меня даже в монастыре наказывали чаще других. Слишком любопытна, слишком разговорчива, слишком вспыльчива… Все слишком! Всех девушек пригодного для брака возраста разобрали, а я… а меня… нет. Мать настоятельница вечно твердила, что не стать мне хорошей женой, и ведь права оказалась. Еще немного, и осталась бы старой девой! Но я буду стараться. Ты только довези меня в свой дом наконец-то! Слышишь? Эй?

Он шумно дышал, но больше не дергался. Опущенная к груди голова, покрытая спутанными черными волосами, слегка качнулась; на талию мне легли ладони – самые обычные огромные мужские ладони, и ничего, что размером они были с мои ступни.

«Зато без когтей», – с удовлетворением отметила я.

– Почему? – прохрипел Хакарк, медленно поднимая голову и выпрямляясь.

– Что почему?

– Твой отец и дядя солгали мне. Они говорили, что ты благочестива, тиха и послушна.

Я непонимающе моргнула.

– И? Все девушки в монастырской школе соответствуют названным критериям.

– Но не ты! Они говорили, что ты – в числе лучших.

– Правильно, – смущенно потупилась я. – Не люблю хвастаться, но я вышивала лучше многих других, плела гобелены тоже весьма недурственно. И историю Эливиана сдала на «отлично».

– Гобелены? – с отчаянием в голосе повторил супруг.

– Угу, – радостно закивала я. – И готовить умею! В теории…

Он тихо зарычал и поднял глаза к потолку. Испугавшись, что снова начинается оборот (только этого нам не хватало!), я размахнулась и залепила ему звонкую пощечину. Не очень сильную, но такую, чтоб вернуть внимание к моей персоне и отвлечь от мыслей, приводящих в гнев.

Хакарк вздрогнул. Шок в его глазах, медленно сменяющийся красной пеленой, побудил меня пояснить содеянное:

– Я думала, ты снова перекидываться начал. Вот и привела в чувство. Стрессом.

– Ты… – прохрипел супруг. Его правое веко несколько раз коротко дернулось. – Я заставлю твоего отца съесть наш контракт и запить его кровью твоего дяди!

По телу Хакарка пробежала дрожь. Я сделала маленький шаг назад, не зная, чего ожидать, и вжимая голову в плечи. Однако супруг не стал продолжать свою пламенную речь. Крайне аккуратно приподняв меня за талию огромными ручищами, он в который раз двинулся к ширме. – Не выходи, – выдохнул, засунув меня за ограждение. – Просто не показывайся мне сейчас. И молчи.

Я кивнула, хотя совершенно не понимала, чем именно задела его чувства.

– Э-э-эд!!! – завопил Хакарк, распахивая дверь. – Тир-р-р-рэн!!!

А потом что-то грохнуло так, будто часть стены отвалилась. Это супруг вышел. И, как ни прискорбно, лопнувшие по швам штаны смущали его гораздо меньше, чем меня.

Глава 10

Вскоре вернулась Фрида. Я даже не обернулась, продолжая сидеть у окна и вглядываться в синее небо в тщетной попытке вернуть душевное равновесие. Однако мысль, что мы с супругом никогда не поладим, не давала покоя. Что, если он откажется от меня? Или, еще хуже, станет приходить лишь для того, чтобы зачать детей. Как мой отец когда-то. Подобного отношения я не вынесу. Мама была другой – мирной, доброй, покладистой и преданной, какой и должна быть женщина. Возможно, если бы она осталась жива, то научила бы меня житейской мудрости и приоткрыла завесу тайны в тонкостях семейных отношений. Только она умерла, оставив меня задыхаться в холоде и безразличии близких.

Я не услышала, как подкралась Фрида. Лишь когда она сжала сильные пальцы на моих висках, вздрогнула и попыталась отшатнуться. Но не успела…

Внезапно свет за окном пропал. Стало темно и гораздо прохладнее. Я оцепенела от непонятного страха. По затылку и спине словно невесомо сновали холодные пальцы. Спустя миг я открыла рот от удивления, граничащего с ужасом. От невозможности происходящего. Там, где минуту назад мелькал красками прекрасный летний пейзаж, появилась большая, богато обставленная спальня. Комната моей матери, леди Тамиры.

Я боялась входить туда с самой ее смерти, но обстановка помещения врезалась в память, словно я побывала там вчера. На кровати лежала… мама. Живая, хотя на щеках играл болезненный румянец, а губы запеклись и потрескались.

Дверь отворилась. Мама улыбнулась вошедшему мужчине, протянула к нему руки, и тот с радостью подался навстречу. Отец? Таким я его не помнила. Счастливым и, кажется, по-настоящему любящим.

– Ты уже видел его? – спросила мама нежным, ласковым голосом, способным прогнать любой мой кошмар.

– Да, родная.

– Он… здоров? – с душераздирающей мольбой в голосе продолжала допытываться леди Тамира.

– Вполне, – улыбнулся отец.

– Ох, Оурэн, это так чудесно! Наш сын… Пэппет уже знает?

– Нет. Малышка не спала всю ночь – ждала братика и очень просилась к тебе. Сейчас она уснула, родная.

– Хорошо, пусть поспит.

Мама прильнула к отцу и, поморщившись, шепнула:

– Мне немного нездоровится. Но теперь все позади, и вскоре я…

Она снова поморщилась и схватилась за живот.

– Что с тобой? – нахмурившись, спросил отец. – Позвать лекаря? Тамира!

– Оурэн!!! – прокричала она в ответ, в отчаянии хватаясь за его рубашку и заглядывая в глаза. – Оурэн…

Тело мамы выгнулось. Она захрипела, упала на подушки, заметалась, в кровь кусая губы.

– Лекаря!!! – прохрипел отец, подхватывая супругу на руки. – Сюда!!! Немедленно! Лекаря!!!

Мама стонала, плакала и мяла его рубашку. А он рванулся к двери, крепко прижимая ее к себе и повторяя, словно в бреду:

– Лекаря! Сюда… лекаря госпоже! Пожалуйста…

Картинка померкла, чтобы опять смениться мирным летним пейзажем. Я моргнула, склонилась вперед, вытянула руку, провела ею в воздухе и замотала головой.

– Нет! Где они?! – Обернувшись к Фриде, вскочила и, чувствуя, как слезы застилают глаза, взмолилась: – Верни.

Она покачала головой и, тихо вздохнув, сжала мою ледяную ладонь, словно разделяя боль надвое, забирая частицу себе.

– Верни, – повторила я, подбегая к окну. – Еще один раз. Всего один.

Ничего. Опершись на стену, я качнулась и едва устояла на ногах. Фрида протянула руку, словно хотела меня поддержать, но я отшатнулась. Голова шла кругом, сердце колотилось, будто сумасшедшее.

– Что это было? – шепотом спросила у рабыни. – Ты создала эти видения? Эти… иллюзии?

Она покачала головой.

– Но что тогда? Не хочешь же ты сказать, что способна показывать прошлое?

Девушка спокойно кивнула.

– Нет! – Я зло усмехнулась и погрозила ей пальцем. – Нет! Мама умерла во время родов. Не приходя в сознание. А отец ее никогда не любил. И меня не любил. Потому что я – девочка! Потому что, родись у него хоть один сын, – тот стал бы наследником Лавитарии, ведь у дяди есть только дочь. Потому что несколько беременностей заканчивались для мамы болью и потерей детей! Но он снова и снова заставлял ее идти на это… Отец хотел власти, хотел сына, а на нас с мамой ему было плевать!

Фрида внимательно выслушала мою пылкую речь, пожала плечами и, как всегда, промолчала.

– Говори! – гневно закричала я, окончательно теряя контроль. – Требую ответа! Говори со мной! Ты все придумала!

Рабыня вздрогнула, словно от пощечины. Уставившись на меня бездонными черными глазами, она с необъяснимым трепетом коснулась своих губ и тихо, словно сама боялась происходящего, сказала на удивление приятным мелодичным голосом:

– Я не придумала.

Мы обе затихли. Я и вовсе дышать перестала, наблюдая за тем, как шевелятся губы безмолвной доселе девушки. Буквально в эту же минуту ворвался Эд, крикнув свойственное ему: «Тук-тук, девочки! Представляю, как вы соскучились! Тирэн, стереги у двери!».

Переглянувшись с Фридой, я быстро отвернулась к окну, чтобы лицо не выдало моего волнения. Объяснять что-то мужчинам совершенно не хотелось, как и оправдываться за то, что случайно сняла с проклятой кем-то рабыни печать безмолвия. Нет уж, на сегодня нотаций хватило, нужно оставить немного на завтра. Кроме того, нужно было осмыслить увиденное и привести чувства в порядок.

Я слышала, как в комнату входят остальные; как бормочет Тирэн, рассуждая о безрассудстве и абсурдности придуманного плана и даже угрожая карой от шардигара; слышала, как поворачивается ключ в замке, но продолжала стоять ко всем спиной.

– Начнем! – проговорил Хакарк, не обращая внимания на слова паренька и останавливаясь рядом со мной. – Сначала нужно почистить его сознание, а затем воспользуемся твоей способностью накладывать морок.

Раздались шорох и возня, прерываемые негромкими криками услужливого блондина, всего полчаса назад обещавшего мне все мирские удовольствия:

– Я протестовать! Ай… ай! Варвары! Мужланы! Ох, не тронь святое…

И снова возня.

Не сдержав любопытства, я обернулась и увидела, как бессознательного красавца укладывают на диван. Эд был предельно сосредоточен и необыкновенно серьезен. Действовал очень ловко и проявлял силу, о которой раньше я даже не догадывалась. Он шевелил губами, но слов было не разобрать.

– Что происходит? – шагнув вперед, уточнила я.

– Ты плакала? – вопросом на вопрос ответил Хакарк. Его взгляд, дополненный легким прищуром, скользнул по Фриде и вернулся ко мне. – Поругалась с рабыней?

– Как можно поругаться с немой? – закатив глаза, наигранно удивилась я.

– Раньше сказал бы, что никак. Но не теперь, зная тебя, женщина.

Я обиделась. Всерьез.

– Значит, так ты обо мне думаешь? Я склочная?!

Муж снова посмотрел на рабыню, задержав взгляд на ее сцепленных в замок пальцах.

– Если кто-то обижает или угрожает тебе, – наконец, ответил он, обращаясь ко мне, – я должен знать. Ты понимаешь?

– Понимаю. Так вот, уважаемый супруг мой, меня унизили и оскорбили. И это был не кто иной, как ты сам!

– То есть плакала ты из-за нашей размолвки?

Я пожала плечами. Говорить правду не хотелось, но и лгать Хакарку почему-то не получалось.

– Что ж, можешь больше не лить слез понапрасну. Я прощаю тебя, женщина, – сообщил муж, противно ухмыляясь.

Я даже слегка задохнулась от его наглости и собственного возмущения.

– Премного благодарна, супруг мой. – После секундного замешательства нашла в себе силы поклониться гаду, едва не достав макушкой до пола. – Прямо от сердца отлегло!

– Хорошо. Потому что прощаю я редко и только за мелкие проступки, – на полном серьезе сообщил Хакарк, теряя ко мне всякий интерес.

Взглянув на бледную Фриду, я хотела предложить выйти из комнаты, дабы не мешать мужчинам заниматься их важными делами, но голова рабыни опустилась, а волосы упали на лицо, полностью скрывая его от моих глаз. Общаться прилюдно и раскрывать свой маленький секрет она, похоже, не собиралась.

«Не хочет, чтобы кто-то знал, что она может говорить, – подумала я. – Хорошо это или плохо? Как же быть? Кому доверить свою маленькую тайну? А вдруг ее умение показывать прошлое опасно?»

– Готово, – пробормотал Эд, поднимаясь с дивана. – Наш новый дружок будет говорить и делать все, что потребуется. Теперь ты, – он поманил Хакарка. – В идеале нам необходимо зелье, но его варить несколько месяцев, а мои запасы остались дома. Поэтому только морок. Нестабильный и недолгий.

– Приступай, – кивнул варвар, отстегивая от рваных по бокам штанов кожаный ремень с закрепленным топором и ножами.

– Предпочитаешь быть томным брюнетом или жеманным блондином? – усмехнулся Эд, закатывая рукава.

– Предпочитаю ускориться, – сердито ответил мой супруг, разминая широкие плечи и крепко сжимая кулаки. Происходящее ему не нравилось – это было очевидно. А вот Эд наслаждался ситуацией.

– Что ж, давай посмотрим на тебя. Красавец, конечно, вряд ли получится, но… ты возьмешь их всех харизмой.

С пальцев Эда сорвалось несколько серебряных паутинок. Они долетели до напряженного Хакарка и стали окутывать его, разрастаясь и истончаясь. На какое-то мгновение супруг скрылся от наших глаз полностью, оставаясь в импровизированном магическом коконе с головы до ног. А как только волшебные путы истаяли, я не поверила глазам: перед нами стоял молодой рыжеволосый мужчина с тонкими, словно точеными чертами лица, пухлыми розовыми губами, синими невинными глазами и длинными пушистыми ресницами, загнутыми кверху. Просто мечта любой девушки… Ну или мужчины со странными вкусами.

Все было чудесно, пока Хакарк не открыл рот и не пробасил:

– Хватит смотреть, дырку во мне протрете!

– А вот и загвоздка, – поморщился Эд. – Морок не изменит голос и нрав. А нам нужно что-то пониже и поспокойнее. Говорят, если ударить посильнее… – задумчиво договорил наш маг.

В следующее мгновение все как-то одновременно уставились на пуговки брюк Хакарка.

Супруг медленно обернулся, взял в руки топор и прохрипел, хмуро оглядывая каждого из нас:

– Думаю, и так все хорошо.

– Ну… – Эд задумчиво склонил голову к правому плечу. – Топор – это весомый аргумент, братец. Но! Хотелось бы выжить во время этого приключения. А посему напоминаю мудрую людскую поговорку: «Молчание – золото». Тебе бы не помешало применить ее на практике. Топор тоже оставим здесь. Красивый, но абсолютно немой раб желаний… по-моему, звучит невероятно притягательно!

Тут взгляд Эда скользнул в сторону Фриды, и я уловила двойной смысл сказанного.

– Заканчивай! – раздраженно потребовал Хакарк, зло зыркнув в мою сторону. – И нечего смотреть на меня с таким обожанием, женщина! Под мороком я все тот же: страшный, грубый и бесчувственный варвар и негодяй! Пора привыкнуть, что вышла замуж за северянина, и принять этот факт!

– Ох, поверь, твой гадкий нрав служит прекрасным напоминанием! – откликнулась я, стараясь скрыть смущение.

– Отлично!

– Милые бранятся – только тешатся, – хмыкнул рядом Эд.

Гневно вскинув брови и обернувшись в его сторону, я так и замерла, с немым удивлением разглядывая кудрявого зеленоглазого шатена с очаровательными ямочками на щеках.

– Вижу, ты готов. – Хакарк положил топор в мешок, передал его Эду и, закатав рукава, приблизился к блондину, спящему на диване. Закинув того на плечо, супруг двинулся к выходу, кидая на ходу:

– Тирэн присмотрит за вами. Мы вернемся через пару часов.

– Будьте благоразумны, девочки, – пропел Эд, следуя за братом. – Да, и еще… Дарна, тебе очень идет браслет верности! Только помни, что украшение непростое, и не плети гобелены принца с ним на руке.

– Заткнись, Эд! – услышали мы удаляющийся голос Хакарка.

– Всех целуем, – подмигнул неуемный маг и скрылся за дверью, вталкивая к нам встревоженного Тирэна.

Несмотря на напускное веселье и браваду, я заметила, каким сосредоточенным и уставшим был его взгляд. Это не укрылось и от глаз Фриды.

– Думает, что мы не понимаем, как они рискуют, – спокойно проговорила рабыня, не считая нужным скрывать от Тирэна возвращение голоса. Тот также не скрывал удивления.

– Какого демона она говорит?! – закричал мальчишка, глядя на меня и тыча пальцем в девушку. – Что ты сделала, Дарна?!

– Ничего особенного…

– Она приказала мне отвечать на ее вопросы, а я не могу ослушаться хозяина.

Фрида спокойно заплетала длинные черные волосы в мудреную косу.

– И что на это сказал Хакарк?

– Ну…

– Пэппет не рассказала супругу новость. На них и без того многое навалилось. – Рабыня схватила со столика забытую кем-то ленту и сноровисто вплела в волосы, заканчивая прическу. – Не стоит так волноваться, маленький господин, я не причиню зла никому из вас.

– Не поняла. – Махнув рукой перед Тирэном, заставила его замолчать и спросила сама: – Почему это он – маленький господин, а я просто Пэппет? Как это понимать? Напоминаю, что Тирэн вообще тебя выкупать не хотел. А у меня другое имя, если ты еще… Подожди-ка, разве я называла девичье имя?

– Так много вопросов, – рабыня улыбнулась. – И так мало времени на ответы. Если позволите, опустим ту часть, где я должна оправдываться за то, что знаю больше, чем вы сообщили.

– А если не позволим? – возмутился Тирэн. – Сейчас позову Хакарка, и тогда…

– Он уже далеко, маленький господин. Их забрали черновым порталом прямо с порога. Поэтому прошу, выберите другие, более важные вопросы.

– Разве мы куда-то торопимся? – нахмурилась я.

– Напротив. Мы тащимся, словно черепахи, чем сами навлекаем на себя беду. – Фрида осмотрелась и, поманив спрятанный мешок Тирэна, честно украденный у нашего похитителя, вопросительно взглянула на растерянных нас. – У вас совсем нет вопросов?

– Куда ты тащишь мою добычу? – наконец не выдержал парень.

– Просто возьму ее с собой, но сделаю незаметной. Магический шар нам еще пригодится.

В подтверждение сказанного рабыня провела ладонью над подплывшим по воздуху мешком, и тот стал уменьшаться, в конце концов уместившись у нее на ладошке.

– Вот так, – довольно шепнула она, взмахивая свободной рукой и превращаясь в страшненького блондина. Молодой человек, представший перед нами, был одет в серое платье местного работника, а мешок перекочевал в один из карманов в складках его одежды. – Так будет надежней.

– Верни мою вещь, – запротестовал Тирэн.

– Обязательно, но не сейчас.

– Ты – магиня, – не спросила, а просто озвучила я мысли вслух. – Твоя магия похожа на магию древних, что прислуживают Совету Шести. Я слышала о присяжных, решающих, как поступить с попавшими за грань, и взвешивающих их проступки и хорошие деяния. Они умеют видеть прошлое и ворожить.

Фрида взглянула на меня черными глазами, затем прижала правую ладонь к левой груди и поклонилась.

– Значит, правда? – благоговейно шепнула я. – Тот же талант? Хотя как иначе? Только присяжные могут открывать завесы прошлого. Я немного читала о них. Но как ты стала клятвопреступницей и рабыней? И почему не поступила в услужение к Старцам?

– Слишком долгая история, в настоящем ей нет места. Но, уверяю, она будет рассказана позже. Даже если вы станете просить меня замолчать, я продолжу говорить, чтобы вы услышали.

– Кто-то идет, – внезапно всполошился Тирэн, хватаясь за рукоятку ножа, торчащую из-за пояса. – Слышите? Оставайтесь здесь!

– Последнее чудо на сегодня, – остановила его Фрида, взмахивая обеими руками. – Сотрем эту явную схожесть с твоего лица, маленький господин…

В следующий миг дверь в нашу комнату сотряслась от ударов тяжелых кулаков, а Тирэн, выхватив нож, встал передо мной. Думаю, он так и не понял, что сделала рабыня, зато я с огромным удивлением смотрела на торчащие сальные черные волосы и узкую горбатую спину. Помню, что перед тем, как дверь все-таки слетела с петель, обиделась, ведь морок достался всем, кроме меня… А потом было уже не до размышлений.

– Исталим анух лалибари!..

Пятеро затянутых в кожу вояк с прикрытыми черными платками лицами ворвались в комнату, осматриваясь по сторонам. Они что-то кричали, размахивали кривыми саблями и угрожающе надвигались. Я уже приготовилась испытать проверенный метод с обмороком, но помешало пресловутое любопытство.

– Это не те, – раздался знакомый дребезжащий голос откуда-то из коридора. – Рыжий девушка только из них. А юноши не знать чьи.

Тирэн удивленно оглянулся на меня. Я пожала плечами и зыркнула в сторону притихшей Фриды. Та сделала испуганные глаза и наигранно вздрогнула всем телом, шепча:

– Какие страшные мужчина! Мне всех обслуживать в один раз?

Я так и застыла, некрасиво приоткрыв рот.

– Где твоя сообщник?! – спросил меня один из воинов, требуя обратить на него внимание. – Говорить мне похороший! А не то…

– Не то что? – подбоченился Тирэн в новом обличье.

– Мы иметь право всех убить! Все враги, кто не в дружбу!

– Ах ты гадкий старикашка, – прошипела я, вставая на цыпочки и высматривая подглядывающего из-за двери хозяина заведения. – Ты ведь знаешь, какая кара обрушится на этот дом? И все равно привел стражу! Тебе конец! Вы, надеюсь, люди принца Раена?

Я ткнула пальцем в твердую грудь одного из воинов и прищурилась.

– Молчать, заговорищик! – ответил он, брезгливо откидывая мою руку в сторону. – Все женщин – пиранья! Не доверять ей!

– Что?! – обиделась я окончательно. – Да вы после подобного обращения с невесткой принца все в один день работу потеряете! Сама леди Пэппет Тарси пожаловала к вашему господину в гости! Немедленно извинитесь!

– Что?

– Ничего хорошего. Прием, прямо скажем, так себе. Я здесь для того, чтобы познакомиться с будущим родственником! Сбежала от супруга и хотела сделать принцу приятный сюрприз, вот и спряталась в этом захолустье!

– Вы – леди из рода Тарси? – спокойно уточнил другой воин.

– Именно так!

– Тогда кто эти мужчины? – Он указал на Тирэна с Фридой. – И куда делись ваши прежние сопровождающие?

– Сбежали! – сокрушенно выдала я, импровизируя на ходу и заламывая ослабевшие от страха руки. – Я наняла их в одной из здешних гостиниц, а они обокрали меня и пропали! Пришлось искать новую обслугу.

– Да она из дом не выходил! – возопил бледный старичок, тыча в меня трясущимся указательным пальцем. – Она лгать вам! Она колдовать здесь и приводить магов! Они толпами ходить взад и выходить вперед!

– Не понимаю, о чем вы. – Пожав плечами, я отступила, прячась за спину шокированного Тирэна. – Уберите от меня этого странного человека. Он трус и предатель!

– Если вы прибыть к нашей принцу, то зачем не говорить ему? – недоверчиво спросил один из самых разговорчивых воинов.

– Потому что это сюрприз, – кокетливо повторила я, активно моргая и мило улыбаясь.

– В таком случае приносить вам извиняться. Но больше откладывать не нужен. Мы доставить вас во дворец, чтобы вы радовать наш принц. И ваши подарок тоже идти с нами. Все два.

– Какие подарки? – не поняла я.

– С удовольствий, – томно шепнула Фрида, скрытая под личиной молодого мужчины.

Ах вот что за подарки! К моему удивлению, ее голос звучал совершенно не по-женски. Видимо, она наложила на себя не просто морок, а нечто более сложное.

Воины переговорили о чем-то на своем языке, грозно гаркнули в сторону лепетавшего извинения старика и, пошло улыбаясь, погнали вперед Фриду с Тирэном, говоря при этом нечто явно неприличное. Иногда проскальзывало имя принца, пару раз послышались названия знакомых городов, но общий смысл сказанного я уловить не смогла, пребывая в смятении и ожидании нехорошего до самого замка.

Когда коляска остановилась, я подняла взгляд и задумчиво осмотрелась. Огромное здание цвета охры, у которого нас высадили, сильно выделялось на фоне приземистых домиков, оставшихся позади. Живая изгородь, из-за которой виднелись округлые крыши, не внушала трепета или уверенности, что меня удивило. Неужели принц совсем не радеет за свою безопасность?

Но первое впечатление оказалось обманчивым: стоило Тирэну, подталкиваемому в спину охраной, сделать шаг на территорию замка, как ветки ожили и тут же захватили его ногу в плен. Мальчик вскрикнул от испуга и неожиданности, а наши сопровождающие радостно загоготали, наслаждаясь его реакцией. В этот момент в мою голову впервые закралась мысль, что, возможно, Хакарк прав насчет принца Раена и тот не так уж добр и милосерден, как я думала.

– Агухра маирунис бахал, – громко и четко проговорил воин, общавшийся со мной ранее без акцента. Обернувшись ко мне, он улыбнулся, показывая два ряда белых крепких зубов, и сообщил: – Магический замок. Я открыл нам путь, чужестранка. Надеюсь, ваши намерения чисты?

– Не понимаю, на что вы намекаете, – оскорбилась я.

– Намекаю? – удивился он. – Разве я не спрашиваю у вас прямо, с чем вы пожаловали? Впрочем, отступать все равно некуда. Принц не простит, если мы отпустим его дорогую почти родственницу, не дав вам увидеться.

Я не ответила, лишь коротко кивнула и последовала за Фридой по выложенной шлифованными камнями дорожке.

Нехорошее предчувствие тем сильнее терзало душу, чем ближе мы подходили к белоснежному замку, будто сотканному из облаков тумана. Он поднимался перед нами во всем своем великолепии, с высокими башнями, упирающимися в небо золотистыми полукруглыми куполами. Непрактичная арка входа, слишком высокая и широкая, неспособная защитить замок в случае осады, встречала распахнутыми створками ворот.

Все помпезное, чистое, притягательное… И это среди той нищеты, что я видела на улицах по дороге к принцу.

Мы вошли в сводчатое помещение, с трех сторон обнесенное стенами и открытое с четвертой стороны, выходящей в роскошный сад с бассейном. Я даже замерла, увидев внутреннее убранство, фрески на стенах и сводах, свечи в серебряных подсвечниках, магические светлячки под прозрачной крышей. Но романтичный настрой быстро сбил один из воинов, крикнув в самое ухо:

– Разуваться! Ковер не топтать, грязь не разносить!

Глянув под ноги, обнаружила еще одно произведение искусства. Просто ковром это синее, с вкраплениями белого и золотого, чудо назвать язык не повернулся.

– Какая красота, – шепнула, послушно стягивая с ног короткие сапожки.

– Не всякой нищета сюда вход есть! – самодовольно сообщил тот же охранник таким тоном, словно дворец принадлежал ему.

– Конечно, – поддакнула я, позабыв об осторожности от нахлынувшей вдруг злости, – всякая нищета лишь оплачивает всю эту прелесть, а сама с хлеба на воду перебивается!

На меня хмуро уставились семь пар глаз. В том числе и Фрида с Тирэном.

– Ах, хочу и себе такой ковер, – тут же защебетала я, возвращая восторженную улыбку. – Да и адрес архитектора узнать не помешает.

– Он уже умирать, – тут же ответили мне. – Его убить сразу после стройки, чтобы никто не знать секретные переходы и комнат.

Открыв рот от немого ужаса и засмотревшись на говорившего, я впечаталась в спину впереди идущего и тут же отскочила. Снова натолкнувшись на охранника.

– Не нужно бояться, госпожа чужестранка, – хрипло проговорил воин мне в затылок. – Вы ведь не знаете секретов, за которые могут отправить в могилу.

Я отчаянно замотала головой. Не знаю.

– Вот и прекрасно. Прошу вас, идемте.

За следующей дверью нас встретила музыка. Длинный коридор вел к центральному входу, спрятанному за высокой двустворчатой дверью, из-за которой слышались смех, рыдания лютни, стук барабана и звон бубна.

– Принц принимает гостей? – догадалась я, лихорадочно обдумывая, что скажу Раену иг Сивару – мечте своей юности – при встрече.

– Сегодня праздник, – ответил воин, шедший рядом со мной. – Много гости, много вино и радость встречи. Вы ждать у входа, пока мы сказать его высочество про сюрприз.

Передо мной распахнули одну из позолоченных створок и, перекрикивая шум, сообщили, указывая на низкий, обитый бархатом табурет у самого порога:

– Ждать здесь. Вас охранять Казарет.

– Охранять или стеречь? Словно я преступница, а не гостья, – хмуро пробубнила, провожая взглядом четверых воинов, уходящих в компании Фриды и Тирэна. – Куда их повели?

– Разве вам не безразлична их судьба? – вопросом ответил тот самый Казарет.

– Я заплатила им за сопровождение и обслуживание.

– Вам дадут других рабов.

Нервно моргнув, я стиснула зубы и приуныла. Почему-то не верилось, что принц мне обрадуется. К тому же где-то здесь был Хакарк, велевший никуда не встревать. И попробуй докажи ему, что все произошло само, без моего участия.

Ох, Двуликая, за что все это выпало на мою долю? Разве много я просила, о многом молилась? Хотя да, не только много, но и не то. Мои сверстницы молились о том, чтобы родить сыновей и стать достойными женами, а я всегда мечтала о свободе от монастыря, супружестве и приключениях. И вот пожалуйста: сижу в чужой стране, практически в плену, жду наказания или от хозяина дома, или от собственного мужа, расхаживающего здесь же в облике продажного юнца. Как говорится, кто первый меня найдет, тот и прибьет.

– Не ломайся! Ну же… – донеслось до меня. Голос говорившего был грубым, от него веяло похотью и вседозволенностью. – Иди сюда, дрянь. Развлеки Варка!

Крупный мужчина, одетый лишь в черные шаровары, схватил одну из танцовщиц за длинный хвост и с силой дернул вниз. Она упала на колени и, подчиняясь, безропотно опустила голову.

– Развлечемся, – продолжал негодяй. – Идем-ка на подушки, расскажу тебе, чего мне хочется!

– Эй, вы! – Подскочив на ноги, оттолкнула удивленного охранника и ткнула пальцем в грубияна, обижающего девушку. – Немедленно прекратите вести себя подобным образом! Отпустите танцовщицу, а не то!

– Да-а-а?.. – заинтересованно протянул наглец, отбрасывая свою добычу в сторону, как ненужный предмет. – А не то?

– Не то моему охраннику придется преподать вам урок вежливости! – наконец нашлась я.

Хам посмотрел мне за спину, восторженно гыкнул, хлопнул в ладоши и, скалясь, спросил:

– Что это за птичка, Казарет?

Я оглянулась. Мой сопровождающий встал на одно колено и, опустив голову, ответил:

– Чужестранка, моишер Гай. Говорит, что прибыла сюда для встречи с принцем. Представляется именем Тарси.

– Подойди! – велел грубиян.

– И не подумаю! – гордо выкрикнула я. – Мы не представлены, но ваши манеры…

В следующий миг он оказался рядом. Высокий, мощный, пышущий жаром и животной силой. Не прячась, осмотрел меня с головы до ног, цокнул языком и прошипел с хищной улыбкой на лице:

– Хорош-ш-ша…

Серебряная нить на моей руке затянулась чуть сильнее прежнего. И я вдруг обрадовалась предусмотрительности Хакарка. Даже решила опустить все обиды и простить своего варвара за излишние бдительность и подозрительность. Только бы спас снова, только бы нашел раньше, чем случится плохое…

– За мной!

Тот, кого назвали моишер Гай, дернул меня за руку и поволок за собой, широко шагая куда-то в глубь зала, пропитанного запахами благовоний, цветов и табака. Я не противилась, поняв, что всем вокруг на нас плевать.

Чем дальше мы шли, тем больше меня шокировало открывающееся зрелище. Вот оно какое, гнездо разврата! Богатое убранство, приглушенный свет сотен свечей и музыка. Множество танцовщиц, молодых мужчин, воинов занимаются друг другом: говорят, обнимаются, предаются похоти, не стесняясь остальных.

– Мать моя настоятельница, – шепнула я, увидев двух молодых людей, целующих третьего, полностью обнаженного, в разные части тела. – Хочу обратно в монастырь!

Мой пленитель громогласно расхохотался, откидывая голову:

– Сладкий цветочек, – проговорил он, отсмеявшись, – я рад нашей встрече.

Я решила не отвечать, лишь опустила голову как можно ниже и больше не смотрела по сторонам, пока не услышала собственное имя.

– Леди Пэппет? Действительно ли я имею счастье?..

Глава 11

Вот и настал тот миг, о котором я долго мечтала. Сам Раен иг Сивар предстал передо мной, назвал меня по имени и взял дрожащую руку для поцелуя. Хотя, признаюсь, в мечтах все было немного иначе: он был выше и ухоженней, да и рука моя дрожала от восторга, а не от страха.

– Ваше высочество, – шепнула я, едва сумев разлепить губы и поднимая на принца глаза, полные мольбы. – Вы узнаете меня?

Наши взгляды встретились, после чего я позабыла о своих страхах.

Принц Раен иг Сивар был невероятно красив. Картины, на которых его изображали художники, пожалуй, лишь преуменьшали достоинства. Умаляли прелесть, не передавая даже десятой доли истины. Я рассматривала его жадно, невоспитанно, стараясь запомнить каждую черточку.

Черные, короткие, слегка вьющиеся волосы плавно переходили в элегантные, аккуратно подстриженные бакенбарды и бородку, подчеркивая благородство лица. Упрямый подбородок, прямой нос с хищными крыльями, полные, четко очерченные губы и завораживающие хрустальной голубизной глаза, обрамленные длинными загнутыми ресницами. Завершал образ принца, как полагается, голый торс. Ах, эта смуглая кожа без единого волоска, под которой прячутся тугие мышцы! Безупречный мужчина, с ухоженным телом, одетый лишь в широкие белые брюки, съехавшие на самый-самый… тот самый.

Затаив дыхание, я с откровенным голодом смотрела на принца моих грез, позабыв о цели визита, об обстоятельствах и месте нашей встречи.

Губы мечты всех дев вдруг шевельнулись, а рука, продолжающая держать мою ладонь, потянула меня ближе.

– Простите мою неучтивость. Увидев вас, на миг я потерялся… Забыл о манерах. Подобное недопустимо в обществе столь прекрасного цветка.

Он поцеловал дрожащую ладошку. Не с тыльной стороны, а в запястье, прямо в место, где отдавалось биение моего сошедшего с ума сердца. Так неприлично, так откровенно… Я ахнула, но не забрала руки. Что такого в одном нечаянном поцелуе?

– М-м-м… кожа пахнет так сладко, – тихо продолжил принц. – Недаром Камила всегда говорила, что нам не стоит встречаться.

– Камила? – повторила я, все еще пребывая в плену юношеского восторга. – Сестра говорила вам обо мне?

– Преступно мало, – ответил Раен, растягивая губы в совершенной улыбке. – Знал бы я, что теряю, непременно настоял бы на встрече раньше. Вы прелестны, леди Пэппет.

– Благодарю вас, – едва слышно ответила я, раздражаясь от легкого дискомфорта в месте, где совсем недавно висел серебряный шнурок – подарок ревнивого мужа. Теперь ниточка обтянула руку, слегка впиваясь в нежную кожу.

– Позвольте сопроводить вас в более пристойное место, – тем временем продолжил принц. – Я никак не ожидал увидеть здесь столь чистое создание.

– Сюрприз, – подтвердил слова Раена моишер Гай, о котором я успела благополучно позабыть.

Они с принцем обменялись быстрыми взглядами, после чего, галантно предложив руку, Раен повел меня прочь из залы разврата.

Выходили мы через другую дверь, маленькую и невзрачную. Как зачарованная, я шла за Раеном, слушая его сладкие, словно мед, речи, наслаждаясь его обществом и улыбаясь все шире. Тревоги были позабыты, а навязчивая серебряная ниточка казалась досадным недоразумением, на которое я очень старалась не обращать внимания.

– Прошу.

Моишер Гай по велению принца отворил передо мной дверь и пропустил нас вперед, в небольшую, богато обставленную комнату. Даже слишком богато. От количества золота слепли глаза.

– Покои вашего скромного слуги, – картинно поклонился принц. – Здесь нам никто не помешает беседовать, дорогая леди.

Я остановилась посреди помещения, опершись на громоздкий золоченый стол, и обернулась к Раену, ожидая расспросов о цели своего визита. Решая, стоит ли говорить правду.

Но он не торопил меня. Остановившись неподалеку, взмахнул рукой в сторону стены и, широко улыбнувшись, присел на широкое белое кресло. Моишер Гай понятливо кивнул и… вышел из комнаты, одарив меня напоследок пронзительным взглядом.

– Итак, вы приехали в мою страну, – Раен приподнял подлокотник и вынул из открывшейся ниши золотую коробочку с тонкими сигарами, – потому как захотели увидеть меня.

– Да, – шепнула я, завороженно разглядывая, как на кончике указательного пальца принца возникает огненный язычок, как его губы сжимают основание сигары, приближаются к миниатюрному пламени…

Несколько секунд молчания, и Раен выпустил изо рта голубоватый дым. По комнате моментально распространился сладкий, будоражащий запах.

Устав ждать моего ответа, Раен продолжил сам:

– И вот я перед вами. А вы молчите. Не хотите посвятить меня в свои планы… Что же мне думать? В голову приходят самые разные мысли, но я очень стараюсь отметать все нелестное в отношении вас.

– Все дело в том… Понимаете ли…

Я тоже не хотела, чтобы он думал обо мне плохо. Беспокойно переступила с ноги на ногу, зябко поежилась, лихорадочно соображая, что именно можно сказать.

– Все дело в вашем бракосочетании, – заявил вдруг принц, прерывая мои жалкие попытки сформулировать мысль. Он откинул голову, выпустил в золоченый потолок несколько крупных, сотканных из дыма колец и поднялся. – Все дело в непростительной лжи, милая моя.

От неожиданности я открыла рот, но не успела вымолвить ни слова.

– Дарна, – припечатал он, подступая вплотную. – Не Пэппет. Так ведь?

Вернулся страх, подкрался со спины, защекотал затылок. Я молчала, не понимая, чего ждать от прекрасного принца мечты, и надеясь на его благосклонность.

– Новое имя, на котором настоял ваш супруг, нравится мне больше. Вам не стоит его стыдиться, – усмехается Раен, медленно приближаясь.

– Но я и не стыжусь.

– Уверены? Тогда ваше молчание настораживает еще больше, милый цветочек, – прошептал принц, опуская лицо и слегка касаясь губами моего виска. Я нервно втянула побольше воздуха и закашлялась. Запах, который совсем недавно казался сладким и приятным, вдруг вызвал желание отвернуться. Разве так должен пахнуть мужчина? И почему на его груди нет ни единого волоска, как, скажем, у моего супруга?

– Вы нарушаете границы дозволенного, – сказала, отстраняясь. – Прошу вас вспомнить о приличиях, и немедленно…

– Тише, – прервал Раен, обхватывая сильными пальцами мой подбородок и вынуждая оставаться на месте, слушать и смотреть на него. Мы стояли слишком близко. Словно не замечая моего испуга, принц снова сказал спокойно и доверительно, как старой знакомой: – Кожа словно бархат. Глаза – два изумруда, волосы – плавленое золото… Дарна. Хрупкая маленькая девочка с глазами испуганного котенка…

Говоря, Раен неотступно приближался, в конце концов коснувшись губами моих губ. И я вздрогнула. Часть меня кричала, что пора бежать, но… ноги не двигались. Потому что он – принц моих грез; принц, портрет которого я собственноручно вышивала на гобелене; тот, чьим лицом я наделяла в мечтах будущего супруга с самого детства.

– Послушная, – прошептал Раен, проникая языком в мой рот, делясь приторно-сладким дыханием.

И тут вновь ожил браслет верности. Совсем недавно едва теплившийся под рукавом, он мигом нагрелся и сжался, вызывая сильную боль. Я замерла, боясь даже вздохнуть, понимая, что натворила, и чувствуя себя полнейшим ничтожеством.

Хакарк! Не зря он мне не доверял…

– Моя пугливая лань, – прохрипел Раен, не желая прерывать близость, – не отворачивайся, ну же…

– Нет! – закричала я, толкая его в грудь и всеми силами противясь принцу. – Прекратите! Отпустите меня!

Он даже не шелохнулся, продолжая прижиматься ко мне всем телом и смеяться. Тогда я замотала головой, не позволяя его губам найти мои. Но сильная рука вновь поймала мой подбородок, а вторая ударила по щеке, отрезвляя, возвращая понимание того, где я и с кем.

– Не противься. – Голос принца был нежен, в то время как лицо мое горело от пощечины. – Разве твой варвар не показал, как нужно ублажать мужчину? Ах да, у вас же не было времени, кроме того постыдного первого раза за занавеской. Камила в красках рассказывала, как все произошло, но я бы многое отдал, чтобы посмотреть лично. – Раен вновь поднял руку и стал водить костяшками пальцев по моим губам. В какой-то момент он умолк и… сунул большой палец в мой рот со словами: – Или время все-таки было и ты можешь удивить меня, прелесть моя?

От неожиданности я рванулась назад, с силой сжимая зубы.

– Дрянь! – закричал принц, обрушив на меня новую пощечину, уравновешивая румянец на лице.

– Вы – негодяй! – закричала я в ответ, прижимая ледяные ладони к щекам. – Мой супруг был абсолютно прав на ваш счет! Чудовище!

Тряхнув укушенной рукой, Раен шире распахнул прекрасные глаза и, шагнув вперед, швырнул меня в сторону. Упав на дорогой ковер, вышитый золотыми и серебряными нитями, я с ужасом взглянула вверх, на того, кого всегда считала идеалом. Как можно было так ошибаться? Монстр, нависающий надо мной, меньше всего напоминал мужчину, о котором стоило мечтать.

Раен смотрел на меня совершенно сумасшедшими глазами, в которых светилось многое, от удовольствия причиненной болью до любопытства. Он не испытывал ни малейшей неловкости или стыда за содеянное, лишь интерес, как я поведу себя дальше.

Поняв это, я вздернула подбородок и плотнее сжала губы, не желая доставлять негодяю еще большей радости стенаниями и мольбами.

– Так ты не котенок? – проговорил принц, наслаждаясь моим унижением. – Тигрица?

Он присел и, хищно улыбнувшись, добавил:

– Или волчица? Знаешь, что говорят о твоем суженом?

Я молчала, не пытаясь подняться.

Раен осмотрелся, подтянул вычурный резной стул и удобно расположился на нем, закинув ногу на ногу, после чего продолжил:

– Я слышал, он – настоящее животное. Не только в постели, но и в жизни. Но, глядя на тебя в полном здравии, перестаю верить в людскую молву. Это так… разочаровывает. Ну, расскажи, нежная моя, каково это – совокупляться с северным дикарем?

Громко сглотнув, я с надеждой посмотрела на дверь.

– Не переживай, нам никто не помешает, – утешил Раен, пригибаясь ко мне. – Будем говорить, пока мне не наскучит. Потом… не знаю. Не люблю скучать, знаешь ли. Придумаем что-нибудь.

– Зачем вы делаете это? – спросила, дрожа всем телом. – Я ведь не стану молчать. И Камила все узнает о вас! Когда меня найдут…

– Если, – поправил меня принц. – Если тебя найдут, ты не станешь молчать. Но нет, цветочек, я не допущу такой ошибки. Думаю, мы порезвимся какое-то время, а потом, как только перестанешь удивлять меня, покончим с игрой.

– Вы ненормальный.

Раен скривился.

– Как неприятно слышать подобное из уст леди. Где твои манеры, маленькая принцесса? Впрочем, тебя ведь никогда и не учили как следует. Просто избавились, отдали в монастырь. С глаз долой, из сердца вон. Бедная девочка… А ведь все могло быть иначе, родись ты мальчиком. Признайся, часто думаешь об этом?

– Меня вполне устраивает то, кем я…

Раен откинул голову и звонко расхохотался, в то время как меня трясло от ужаса.

– Ты забавная малышка, – прокомментировал он свое поведение, едва немного успокоился. – Совсем не умеешь лгать. Родись ты мальчиком – все бы тебя любили, холили и лелеяли. Так горько и обидно… Нет? Я не прав? М-м-м… Хорошо, тогда поправь меня, когда начну ошибаться. Итак, у твоего деда родилось два сына. Старший – Рурк – стал правителем, а младший – Оурэн – его правой рукой. И жили они хорошо, даже счастливо, пока оба не женились. Теперь вспоминаем замечательный закон Лавитарии, из-за которого все наследники стремятся пораньше жениться и обзавестись первенцами. Напомнишь?

Я поджала губы и отвела взгляд.

– Что ж, я и сам его помню. Кто первый родил сына, того и престол. Ничего сложного! Насколько помню, твой отец, лорд Оурэн, женился первым. Побывав в загадочном Карашаре, он привез не только договор на торговлю, но и рыжеволосую нимфу – свою горячо любимую жену, на которую ты, к слову, очень похожа. Леди Тамира эсли Асхааш – загадочная девушка, обладательница слабенького дара, потомственная магиня Карашара. И жить бы им долго и счастливо, но Рурк, привыкший к власти, вынужден был пойти по стопам брата. Кому захочется прощаться с властью? В жены он выбрал…

– Тетушку Сильву, – прервала я Раена. – К чему вы говорите все это? Ни одна из жен так и не родила наследника мужского пола.

– Больше того! – Принц поднял укушенный мною палец и многозначительно поиграл бровями. – Вспоминая историю, на момент женитьбы Рурка Тарси твоя матушка была беременна первым ребенком. Мальчиком, которого не смогла выносить. Беда-а… Как горевал твой отец! Словно длань Двуликой вмешалась, противясь его любви к чужестранке… Хм… или там побывали другие руки? Может, все-таки мы зря во всем виним богов?

– Что вы хотите сказать? – зашептала я, чувствуя, как что-то обрывается внутри.

– Ровно то, что сказал, – ухмыльнулся Раен, поблескивая черными глазами. – И мне стало скучно. Ты – плохая собеседница, Дарна из Лавитарии. Посмотрим, может быть, любовница из тебя выйдет лучше?

– Любовница? – повторила я, не в силах поверить в услышанное. – Вы полагаете, что я лягу с вами в одну постель?

Раен хмыкнул, облизнулся и быстро переместился на пол, встав рядом со мной на колени.

– Давай определимся сразу, будешь ли ты послушной? – деловито уточнил он, кладя ладонь на мою голень и продвигаясь вверх по ноге.

Вскрикнув, я прыжком отодвинулась дальше, чувствуя, как затягивается браслет верности на моей руке. «Хорошо, что не на шее», – пронеслась шальная мысль.

– Будешь сопротивляться, – постановил принц, и глаза его радостно блеснули от предвкушения. – Знаешь, монашек у меня еще не было.

– Я не монашка, – прошелестела в ответ, продолжая пятиться к стене, сидя на попе, – лишь воспитывалась при монастырской школе благородных девиц. Это разные понятия, дикарь!

– Вижу, – закивал Раен. – Жаль. Теперь хочется настоящую монашку.

– Вы – ненормальный!

– Мне это говорили. А все почему? Потому что иду на поводу своих желаний и не скрываю этого? Несправедливо! В отличие от лицемеров, окружающих нас, я говорю всем правду и только правду. Если люблю оргии, то устраиваю оргии. Если люблю власть и подчинение, то делаю все, чтобы укреплять наши политические силы, убирая с пути все преграды, будь то вещи или люди. Любыми способами. Важен лишь итог. Понимаешь?

– Это вы организовали мое похищение! – выкрикнула я, прижимаясь к холодной стене, обитой золотой парчой. – Вы наняли убийцу и подкупили Ганну!

– Виновен. – Раен развел руки и слегка склонил голову набок. – Теперь и ты расскажи, за что и как убила моего лучшего наемника?

– Я не убивала!

– Значит, он сам покинул бренный мир, не выдержав мук совести и размозжив собственную голову топором?

– Зачем вам это? – продолжила я, чувствуя, как сводит судорогой руку под серебряной нитью. – Отец не даст за меня даже медяка. А Хакарк едва женился, ему плевать на новобрачную.

– Глупая девочка, ты совсем не разбираешься в политике, – покачал головой Раен. – Впрочем, я понимаю тебя, как никто. Интриги, подлоги, организация похищений – все эти хитросплетения не по мне, этим должны заниматься женщины. В вас от природы заложена маленькая гнусная червоточинка, тяга к коварству, проискам и козням. Мой же конек – пытки. Вот где я черпаю истинное наслаждение… Но довольно пустой болтовни. Пора играть, Дарна. Снимай одежду. Впрочем, крест я разрешаю оставить.

Его немигающий, пышущий жестокостью взгляд столкнулся с моим, наверняка полным ужаса и безысходности. Руки принца потянули шнурок, удерживающий штаны на бедрах, в то время как мои коснулись креста, о котором я успела позабыть.

– Прости меня, Двуликая, – шепнула я, осторожно поднимаясь, скользя спиной по стенке и продолжая сжимать золотое украшение, купленное Тирэном на базаре.

– Молишь своих богов о спасении? – насмешливо уточнил принц, приближаясь почти вплотную.

– Молюсь, – подтвердила я. – Но и на себя надеяться не забываю.

Мы действовали одновременно. Раен рывком притянул меня к себе, а я выдернула основание креста из ножен и, зажмурившись, махнула маленьким острым кинжалом, целясь в шею негодяя. Лезвие лишь чиркнуло плоть, а моя рука, дрогнув в последний момент, безвольно упала.

– Демонова дочь! – закричал принц, в третий раз обрушивая на меня пощечину.

Отлетев к стене, я ударилась головой и на миг понадеялась, что сознание оставит меня, прерывая этот кошмар. Но нет, не случилось.

– Ты сдохнешь в муках, грязная мерзавка! – верещал принц, зажимая рукой предплечье. Из раны тонкой струйкой текла алая кровь. – Стража! Гай Варк! Цахти муах та хи!

И дверь распахнулась. С грохотом ударившись о стены, одна из створок отлетела в сторону, раскалываясь надвое. Подобная прыть со стороны стражи принца поразила меня. Надо же, как заботятся о безопасности этого негодяя! Только вот ворвавшийся следом воин меньше всего напоминал одного из лощеных наемников Раена.

– Дарна! – осматриваясь, проревел Хакарк. Его глаза были налиты кровью, крылья носа раздувались при каждом шумном вдохе, а руки крепко сжимали топор.

– Я здесь, – шепнула, поднимая свой кинжал-крест и опрометью кидаясь к супругу.

Хакарк схватил меня за шкирку, как нашкодившего котенка, несколько мгновений потратил на беглый осмотр, после чего обманчиво спокойно пояснил:

– Браслет привел меня.

Испуганно взглянув на серебряную нить, повисшую теперь на запястье, я кивнула и, вспомнив, что произошло, принялась оправдываться:

– Старик привел стражу в дом терпимости, а они…

– Потом! – отмахнулся Хакарк, засовывая меня себе за спину. – Куда собрался, ваше высочество?

Я выглянула из-за широкого плеча и увидела, как Раен затравленно оглядывается, стоя у стены. Он явно собирался открыть тайный ход. Из коридора раздался топот, и принц улыбнулся, все-таки нажимая на один из золотых подсвечников.

– Вынужден вас покинуть, – проговорил негодяй, оглядываясь на книжный шкаф, отъезжающий в сторону. – Но моя охрана окажет вам достойный прием, и позже мы непременно встретимся.

Испуганно взглянув на выломанные двери, я увидела там Эда и Тирэна в их настоящих обличьях. А чуть впереди застыла, прикрыв глаза, Фрида, все еще пребывая в образе мужчины. Тихий вскрик заставил меня вновь посмотреть на Раена иг Сивара, да так и застыть на месте. Принц лежал у прохода, бледный и перепуганный, а из его бедра торчал топор моего мужа. Кровь стекала на пол, портила красивый, жутко дорогой ковер и уносила по капле жизнь гада, обещавшего меня изнасиловать, а после убить.

– Хакарк! – осуждающе закричал Эд, когда мой супруг нагнулся над умирающим принцем. – Отойди от него! Раена ждет допрос и суд!

– Только если ты добьешь эту падаль сам, – хрипло ответил супруг, выдергивая топор и замахиваясь вновь. Я вскрикнула, но не стала отговаривать мужа от смертоубийства, с ужасом понимая, что не испытываю к Раену даже толики жалости.

Только вот убить принца не вышло. Муж словно окаменел в позе дровосека.

– Фрида, – прошипел Эд, упав на колени. С его висков катились капельки пота, а руки, вытянутые в направлении Хакарка, дрожали от напряжения. – Скорее. Я не удержу его долго. Это не человек, а медведь какой-то…

Рабыня промчалась мимо, обдавая меня запахом мужского пота. Ничего себе морок! Аж в носу защипало…

– Рана глубокая, – проговорила Фрида, упав на колени рядом с принцем.

Тот перевел на нее шальной взгляд и улыбнулся совершенно по-сумасшедшему. Я вздрогнула, понимая, что самая глубокая рана нанесена не телу Раена, а его голове. Похоже, тот слишком верил в свою безопасность и безнаказанность.

– Лечи, – прохрипел Эд, на лбу, висках и шее которого вздулись ярко-синие вены. – Меньше… минуты…

– Подлатаю, остановлю кровь и хватит, – согласно кивнула Фрида, вытворяя руками нечто странное. – У него отличные лекари. Как только спадут щиты, принца поднимут на ноги. Вот так, стяну магической паутиной. Дальше пусть сам… Бежим!

– Тирэн, топор! – падая, успел крикнуть Эд.

Мальчишка послушно выхватил оружие из рук моего супруга и бросился в открывшийся тайный проход. Я метнулась к Эду, но Хакарк успел первым. Подняв брата, он закинул того на плечо и, зацепив второй рукой меня, побежал следом за Тирэном. Фрида замыкала наше стремительное бегство, успев проговорить в щель перед закрытием тайного прохода:

– Только живи, Раен. Не лишай меня удовольствия убить тебя так, как ты того заслуживаешь…

Времени на удивление, выяснение отношений и расспросы у нас не было, за что я мысленно благодарила Двуликую. Казалось, целую вечность мы бежали по длинному каменному мешку, освещаемому лишь светом редких факелов.

Вдруг Фрида вскрикнула и упала на холодный пол, корчась в жутких конвульсиях. Мы остановились. Хакарк поставил меня на ноги, положил рядом Эда и смело двинулся к рабыне, с которой окончательно сошел морок.

Меня сковал ужас.

– Что с ней? – спросила я едва слышно, дрожа от страха.

– Магический износ, – со знанием дела прошептал Эд, облизывая пересохшие губы. – Она использовала слишком сильное заклинание, чтобы перевоплотиться в мужчину. Видимо, очень боялась, что кто-то во дворце ее узнает. А потом еще дверь за нами закрыла, влив остатки магии.

– Чем ей помочь?

Хакарк подхватил Фриду на руки и крепко прижал к себе, не давая возможности вырваться из его железных тисков.

На этот раз Эд красноречиво промолчал.

– Она умирает?

Тирэн, стоявший дальше всех, был мертвецки бледен и, кажется, не на шутку взволнован.

– Тебе же никогда не нравилась эта рабыня, – заметил Хакарк, продолжая хладнокровно удерживать девушку и поглядывать в сторону, откуда мы сбежали. – Что изменилось?

– Я просто не желаю ей смерти, – шепнул мальчишка. – Пусть возьмет часть моей энергии. В моем роду были сильные маги. Шардигар говорил.

– И что потом? – Хакарк вновь беспокойно оглянулся назад. – Мне тащить четверых?

– Я могу идти сама! – вклинилась, переступая с ноги на ногу, чувствуя, как мерзнут босые ступни.

– Это пока. Еще немного, и я сорвусь, а ты сможешь сама только моргать, – охладил мой запал супруг. – Придется ее бросить.

– Нет! – закричали в один голос я, Тирэн и Эд.

– Тогда предлагайте решение.

– Магический накопитель! – Тирэн звонко ударил себя по лбу. – Фрида забрала мой мешок, он у нее в кармане. Там шар нашего похитителя. Его хватит и на восстановление жизненной энергии, и на перемещение домой!

Эд задумчиво моргнул, затем прищурился и констатировал:

– А ты молодец. Придется брать чужую силу. Только так. Думаю, мы сможем снова выйти сухими из воды, только бы…

– Они взломали защиту рабыни, – вклинился в речь брата Хакарк, укладывая притихшую Фриду на холодный пол. – Делайте, что нужно, но быстро!

Муж отбросил в сторону свой мешок и стал быстро скидывать одежду.

«Оборот! – пронеслось в голове. – Он перевоплощается в волка, чтобы защитить нас».

В груди внезапно защемило от нежности и тоски. Всю жизнь я мечтала о принце с красивым лицом и утонченными манерами, но тот оказался чудовищем. Зато чудовище, которым меня пугали с детства – дикарь и оборотень, – раз за разом спасает мою жизнь и жизни других, оставаясь при этом самым смелым и достойным человеком из всех, кого я видела. Как долго я заблуждалась!

– Дарна, хватит пялиться на Хакарка, – прервал минуту прозрения хриплый голос Эда. – Помоги нам не сдохнуть сегодня, и завтра я скажу тебе спасибо. Может быть.

Глава 12

Я всегда думала, что магия, волшебство, знахарство – это сродни чуду, сказке. Легко и непринужденно взмахнул рукой – и на иссушенную засухой землю пролился дождь. Моргнул – и вот тебе новое платье…

Не то чтобы я никогда не видела магов. Видела, но немного. Да и те делиться своими трудностями не спешили, все больше сияли широкими улыбками, не распространяясь о подводных камнях и ограничениях, связанных с даром.

В монастыре же запрещалась любая магия кроме защитных артефактов вроде моего брачного браслета. На одаренных девушек и монахинь надевали амулеты, сдерживающие способности, дабы они не поддавались искушению.

Таким образом, про магию я много читала, расспрашивала о ней у послушниц и старательно вспоминала мамины рассказы. Как верно говорил принц Раен иг Сивар, леди Тамира эсли Асхааш прибыла в Лавитарию из загадочного Карашара – маленького материка, с которым связано множество легенд и страшилок. Будучи единственной дочерью знаменитого артефактора, мама часто вспоминала о родителях с улыбкой, мечтала о возвращении на родину и их прощении. Они не благословили ее брак, не приняли моего отца в семью. Узнав о том, что Тамира тайно обручилась с Оурэном, от нее просто отказались.

– Но, мамочка, – возмущалась я, – как можно так поступать? Ведь ты у них была одна. Почему они так не любили папу?

– Как раз потому, что я была у них одна, – смеясь, отвечала леди Тамира. – Родители всегда переживают за свое чадо. Многие боятся отпускать дочерей из-под своей опеки, ведь в мире столько опасностей. И теперь, когда у меня есть ты, я понимаю их все больше.

– Когда я найду себе мужа, ты тоже откажешься от меня? – испуганно спрашивала я.

– Ни в коем случае, родная. – Мама обнимала меня крепко-крепко, гладила по голове и шептала на ушко: – Я всегда буду на твоей стороне.

– Хорошо, что ты не такая, как бабушка, – облегченно вздыхала я.

– Папа думает иначе, – печально отвечала мама. – Будь я как бабушка… Откройся у меня ее сильный дар чувствовать, какая дорога более верная…

– Не хочу!!! – кричала я. – Пусть лучше ты будешь простым человеком, чем той, кто может отказаться от собственной дочки.

– О, Пэппет, ты еще так мала, – качая головой, говорила леди Тамира, касаясь любимейшего из украшений – гранатового браслета, присланного ей бабушкой во время последней беременности. – Кажется, они наконец сменили гнев на милость и готовы простить меня. Скоро вы непременно увидитесь, родная.

– Не хочу! Не хочу говорить про них! И знать их не хочу, – заявляла я, жутко обижаясь на тех, из-за кого мама так долго грустила.

Злодейка-судьба услышала речи маленькой упрямой девочки – увидеть своих дедушку и бабушку мне так и не довелось. Они не приехали даже на похороны единственной дочери, ну а меня отец отправил в монастырь, вычеркнув из жизни родовитой семьи Тарси.

Помню, однажды, когда мне было лет четырнадцать, в монастырский замок явился отец в сопровождении пожилой дамы. Они хотели проверить, не пробудился ли во мне магический дар деда или бабки. Но, увы, по словам магини, я была абсолютно пустой – ни дара артефактора, ни дара предчувствия, ни даже малейшего всплеска силы.

Тогда, взглянув на разочарованное лицо отца, я вдруг решила, что непременно пробужу в себе силу. Любыми способами. И докажу ему, как он во мне ошибался. Собственно, в голову не пришло ничего лучше, чем написать в Карашар, впервые попросив помощи у маминых родителей, умоляя их забрать меня и научить мастерству.

Ответ пришел спустя три месяца, когда я уже перестала ждать, и содержал всего две строчки:

«Ты на своем месте, просто подожди. Магия – не твоя стезя».

Не моя стезя. Не мой путь. Как хотелось мне тогда написать снова! Расспросить, отругать, обвинить… Но я не стала, решив оставить в покое тех, кто предпочел отказаться от мамы и от меня.

С тем, что силы во мне нет, тоже смирилась. Но мечтать и с завистью смотреть на одаренных воспитанниц продолжала всегда.

И вот теперь я стояла, упираясь коленями в холодный пол, и наблюдала за двумя магами. Настоящими, не книжными героями. Они прижимали ладони к чужому накопителю силы, лица были искажены от боли, а тела содрогались.

Эд приказал нам с Тирэном наблюдать и не вмешиваться, пока не увидим в глубине шара молниевидные вспышки. И мы ждали, не сводя перепуганных сосредоточенных взглядов со стеклянного круга, в котором клубилась тьма. И я больше не завидовала магам. Только ужасно боялась. За Эда, за Фриду и за Хакарка, утробное рычание которого разносилось под сводами тайного хода все чаще.

– Молния, – шепнул Тирэн, и я вздрогнула.

Действительно, в темной глубине шара что-то сверкнуло, оставляя едва заметное серебристое свечение.

– Хватай руки Фриды, а я возьмусь за Эда. На три! – проинструктировал перепуганную меня мальчишка, после чего начал считать:

– Один…

Где-то вдали снова разнесся рык волка.

– Два…

Я затаила дыхание и перевела взгляд на едва живую Фриду.

– Три!

Мы действовали спонтанно, словно в бреду. Стоило оторвать ладони от шара, и молнии замелькали в нем с удвоенной силой, а Эд захрипел, откидывая голову. Смутно помню, как навалилась на рабыню, откидывая ее в сторону, как пыхтел сбоку Тирэн, как колотилось в груди мое сердце, едва не вырываясь наружу…

Из глубины коридора – значительно ближе, чем раньше – послышался топот, зазвучали мужские голоса… Почему-то я не испугалась, только, вскочив на ноги, схватила топор Хакарка и загородила собой беспомощных друзей. Не знаю, что случилось с моим сознанием в тот момент, но все прежние страхи позабылись, остался лишь один, новый, к которому я только собиралась привыкнуть: страх за дорогих сердцу людей. За их жизни.

Когда первые воины принца Раена выскочили из-за угла, браслет верности вдруг ослаб и соскользнул на запястье. И я закричала. Бросившись вперед, с диким ревом взмахнула тяжеленным топором, мазнув по воздуху вблизи едва успевшего отпрыгнуть мужчины. К сожалению, это было все, на что хватило моих жалких сил. Оружие выпало из ослабевших рук, ударившись о стену. Я не смогла удержать его.

Воин, опомнившийся от моей выходки, замахнулся в ответ мечом, и я закрылась руками, понимая, что это конец. Только ни боль, ни смерть за мной не пришли. Яркая вспышка осветила коридор, и мой обидчик упал, как подкошенный. Следом свалились еще трое.

Резко обернувшись, я увидела Фриду. Она выглядела пугающе: раскинутые руки буквально искрились силой, в глазах полыхал пожар, черные волосы обрамляли бледное, без единой кровинки лицо… Прямо богиня мщения, не иначе!

И тут браслет все-таки сполз с моей руки, упав на холодный пол рядом с поверженными воинами.

– Хакарк! – выкрикнула я, чувствуя, как внутри рождается дрожь отчаяния. – Хакарк! – Я бежала по коридору, едва освещаемому редкими факелами. – Хакарк!!! – кричала, не в силах замолчать и прислушаться к голосу разума.

Он был там. Лежал без движения рядом с тремя воинами. Я замерла, вдруг испугавшись больше прежнего, и тут же почувствовала, как промокли чулки на ступнях. Пропитались кровью. Вздрогнув, отскочила, не в силах приблизиться к супругу.

– Дарна? – Голос рабыни заставил обернуться. – Он еще жив, но очень нуждается в помощи.

– Жив, – тихо повторила я, до боли сжимая кулаки, впиваясь ногтями в ладошки – отрезвляя себя болью.

– И мы должны спешить, – продолжила Фрида, приближаясь. – Я снова установила защиту на вход в это подземелье, но и она долго не выдержит. Сядь рядом с супругом и крепко возьми его за руки. Я помогу ему прийти в себя, а ты удержи от гнева.

На вопросы и сомнения не было времени. Пробежав по кровавой луже, я присела рядом с Хакарком, взяла его ледяные руки и, прикусив нижнюю губу, затаила дыхание. Фрида действовала быстро и со знанием дела: проведя ладошкой над телом моего варвара, она кивнула своим мыслям и начала шептать нечто неразборчивое, раскачиваясь из стороны в сторону. В какой-то миг я услышала имя супруга, после чего его левая рука крепко сжала мою.

– Хакарк, – позвала я, всмотревшись в его лицо. Как же я раньше не замечала, сколько в нем благородства и мужественной красоты? Отчего мои глаза, всегда открытые и с жадностью глядящие на мир, были так слепы?

– М-м-м…

Супруг застонал и шевельнулся, тут же поморщившись от боли.

– Муж мой…

Я сжала его руки, призывая откликнуться, вернуться ко мне.

И он открыл глаза. Фрида продолжала что-то лепетать, неподалеку послышались голоса Тирэна с Эдом, с другой стороны кричали воины Раена, угрожая нам самой жестокой смертью. А я улыбалась и плакала от счастья, слушая тихое:

– И связался я с тобой, женщина…

– Вот они! – завопил Тирэн, освещая нас факелом. – Живы!

– Хор-рошо, – прокряхтел где-то вдалеке Эд, – с удовольствием убью их сам. Всех. По очереди. Если не сдохну…

Хакарк повернул голову в сторону света, вглядываясь в очертания появившегося в проходе мальчишки, и спросил, пытаясь сесть:

– Что с шаром? Мы сможем выбраться?

– Сможем, – ответила Фрида вместо Тирэна. – Дальше есть дверь. Через темницу пройдем в место скопления силы. Оттуда можно уйти, не затрачивая больших ресурсов.

– Каких ресурсов? – уточнил Эд, закашлявшись. Выглядел маг очень плохо и передвигался, опираясь на стену. – Я чувствую себя поднятым трупом. Ноги еле волоку, а она предлагает взять у меня еще немного ресурсов. Ведьма.

– Меня больше волнует, откуда такие познания у простой рабыни. И почему она говорит? – перебил брата Хакарк, поднимаясь и совершенно не стыдясь своей наготы. То есть он был абсолютно голым! И, похоже, единственной, кого это волновало, была я. Стыдливо прикрыв мужа собой, потянула его к выходу, бубня вполголоса:

– Потом поговорите. Пойдемте скорее, пора покинуть этот замок, как страшный сон…

– Страшный? – удивился Эд. – Разве не ты, увидев прекрасного принца, поскакала за ним, не оглядываясь? Я был там, дорогуша…

– Тогда почему не вмешался?! – оборвала я его обвинения. – Неужели не знал, чем закончится для меня встреча с негодяем Раеном?

– Знал. – На бледных губах Эда появилась очень странная улыбка. – Но хотел, чтобы узнала и ты. Поэтому не спешил рассказывать Хакарку о неверности его женушки…

– Неверности?! – Я задохнулась от возмущения. – Как смеешь ты…

– Тихо!!! – рявкнул супруг, крепко сжимая мое плечо. – Уходим.

Удивительно, но после одного его слова, сказанного весьма спокойным тоном, все как-то прониклись, закивали и моментально собрались. Наша вялая, избитая судьбой и врагами процессия двигалась медленно, поминутно озираясь и с каждым шагом теряя силы. Мужчины делали вид, что все хорошо, но Эд то и дело отставал, а Хакарк хрипло дышал, крепко прижимая руки к груди.

– Вот здесь.

Фрида остановилась у стены, когда я собралась потихоньку поддаться панике. Приложив руку к холодным камням, девушка прикрыла глаза и беззвучно зашевелила губами, отворяя путь на волю. Однако сначала надо было пройти через темницу.

Запах отходов, сырости и тлена ударил в нос, едва я сделала первый шаг. Замерев и сморщившись, хотела рвануть назад, чувствуя приступ омерзения и брезгливости. Ни разу в жизни не была раньше в подобных местах. Только позади меня стоял, пошатываясь, Хакарк. И взгляд его затемненных серых глаз не сулил ничего хорошего – нам срочно нужен был лекарь.

– Ступайте за мной. Здесь четыре камеры и три пыточные, – инструктировала Фрида, освещая факелом узкий проход между решеток. – Темница – любимое место принца, поэтому…

– М-м-м-м…

Рабыню прервал чей-то стон. Женский, отчаянный.

– Что с тобой? – тут же спросил Хакарк, разворачивая меня к себе.

– Это не я, – шепнула, едва шевеля онемевшими от страха и холода губами.

– Это она. – Фрида развернулась лицом к камере, с которой поравнялась, и поманила Тирэна с факелом в руках: – Здесь нужен свет.

Мы боялись даже дышать.

– Мама, – вдруг прошипел Эд, оттесняя меня в сторону и не давая взглянуть на узника. – Я убью этого мерзавца! Лично вырву его сердце и скормлю псам!

На мои уши легли большие горячие ладони супруга, не позволяя слушать ругань в исполнении его брата. Несколько мгновений мы так и простояли, пока Эд вился вокруг решетки и вопил. Успокоился маг так же быстро. Внезапно остановившись на месте, он быстро сел и, вытянув руку, зашептал замысловатые слова. С пальцев сорвались тонкие серебристые ниточки и устремились вглубь, тая на ходу.

– Магия при ней, – выдохнул Эд, оглядываясь на нас. – Но на исходе. Буквально несколько капель…

Я знала, что для магов лишиться магии – верная смерть. И умирали они в муках. Подобные пытки были запрещены законами Шести несколько сотен лет назад. Ослушавшийся подвергался ужаснейшему наказанию: выдворялся на Синтар – остров проклятых – и влачил там остаток жизни, полной страха.

– Это Раен. Его почерк, – тихо сказала Фрида, осматривая тюремные решетки. – Здесь узоры тьмы. Они вытягивают силы, заставляя того, кто попал в клетку, делиться магией. Нам стоит поспешить.

– Сними чары, – попросил Тирэн, не сводя взгляда с женщины, в которой Эд каким-то образом опознал мать.

– Я не в силах. Здесь нужен ключ… – тут она на миг задумалась и, бросив на Хакарка многозначительный взгляд, договорила: –…или грубая сила. Без применения магии.

– Раен… – выплюнул Хакарк, отодвигая меня в сторону. – Надо было дать мне добить эту падаль. Нет же, все нынче политики и человеколюбцы…

Муж подошел к решетке и, вцепившись в ее прутья руками, зарычал так, что стены дрогнули. Я закрыла рот ладошками и тут же услышала шепот Тирэна:

– Господи-и-ин, сколько же в вас силы?

Сглазил мальчишка! Откинув вырванную дверь, Хакарк буркнул: «Тоже мне…», и свалился мертвым грузом. Взвыв не хуже раненой волчицы, я бросилась к супругу, а Эд беззвучно скользнул в клетку.

Фрида, метнувшись сначала к матери Эда, а затем к Хакарку, постановила, что придется устраивать переход прямо из темницы. Тирэн аккуратно напомнил, что перемещение невозможно, пока мы не прибудем в место силы. Но рабыня успокоила всех двумя фразами:

– У нас есть шар-накопитель, нужное место совсем близко, и… через минуту в тюрьму ворвутся стражники Раена, моя защита спала.

– Что ж ты сразу не сказала, что место силы близко! – тут же согласился с невозможным Эд, подхватывая на руки недвижимую мать. – Ставь шар рядом с Хакарком, нам все равно его не сдвинуть.

– Но это верная смерть! – возмутился Тирэн. – Даже если нас унесет отсюда куда-нибудь, скорее всего, это будет совсем не то место, что нам нужно. Мы можем попасть в море, в пустыню… Можем даже не встретиться больше!

– В стену, – подтвердил невозмутимый Эд, присаживаясь около Фриды. – В ледники. Все так. Но я не унесу мать, а Дарна не поднимет Хакарка. Фрида привязана к хозяйке клятвой. Если ты готов бежать без нас, дверь там.

Тирэн кивнул и опустился рядом со мной, схватив меня за лодыжку.

– Ты что? – оторопела я, поглаживая мужа по разбитому носу.

– Если окажемся в леднике, я помогу вам, – ответил мальчишка, зажмуриваясь и вытягивая руку к шару. – Буду держаться крепко, глядишь, нас выкинет куда-то вместе.

– Он прав.

Фрида взглядом приказала нам всем следовать примеру Тирэна. Эд кивнул и… взял за руку рабыню. Второй он крепко обнимал мать.

– Нельзя оставлять тебя без присмотра, – хмыкнул маг. – Хочу знать, что у вас за история с Раеном. Ну и ты непременно приведешь нас к Дарне с Хакарком, клятва все еще действует.

Фрида покачала головой и шепнула, глядя на меня:

– Обними крепко своего волка. Пора!

Дальнейшие события уложились в моей голове слишком смазанно. Меня заставили вытянуть руку к шару, рабыня кричала, из коридора уже неслись гомон и топот множества сапог, Эд хрипел, Тирэн молчал, но вцепился в мою ногу намертво…

Мир закрутился вокруг нас. Воздух переполнил легкие, а затем исчез разом, заставляя, словно рыбу на берегу, открывать рот и мотать головой. Из глаз текли слезы, из носа лилась кровь, а в уши словно песка насыпали…

Когда я уже решила, что это конец, внезапно смогла вдохнуть и тут же провалилась в темноту.

* * *

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Тело болело, глаза не желали открываться, а во рту ощущался привкус железа. Я попробовала двинуть руками. С облегчением вздохнув, почувствовала прикосновение собственных пальцев ко лбу. Ноги тоже шевелились.

– Я не в стене, – хрипло шепнула, растягивая сухие губы в подобии улыбки и вспоминая последний разговор с друзьями.

– И тело не разорвало на куски, – подтвердил голос супруга. – Хотя потрепало нас сильно.

Радостно охнув, повернула голову и попыталась открыть глаза. Яркий солнечный свет слепил, а в голове при каждом движении воспаленных век кто-то разбивал тарелку о камень.

– Больно, – пожаловалась мужу, так толком его и не разглядев. Зажмурившись, накрыла лицо еще и ладонями. Пролепетала, едва ворочая непослушным языком: – Голова раскалывается. Где мы?

– В пустыне. Солнце недавно показалось. Скоро начнется самое пекло, – ответил он и замолк.

До меня не сразу дошел смысл сказанного. Поняв, открыла глаза. Боль была сильной, но страх за наши жизни оказался сильнее.

Сначала я не видела Хакарка, лишь размытый силуэт на желтом песке. Затем появились знакомые очертания, и, наконец, удалось разглядеть моего варвара целиком.

Он лежал рядом. По-прежнему голый. Только теперь мне было плевать на его наготу. При свете дня я ясно видела огромные фиолетово-синие разводы на плече, груди и бедре супруга; рассеченный бок и множество глубоких ссадин; разбитый нос, запекшуюся кровь и взгляд, устремленный в безмятежное голубое небо.

– Хакарк, – позвала я, пытаясь подняться.

– Не вставай! – тут же рыкнул муж.

Не задумываясь, я последовала приказу.

– Мне нужно собраться и воззвать к волку, – более спокойно добавил он. – Если удастся перекинуться, тело восстановится быстро.

– Замечательно.

– Не совсем. Волк – это не домашний кролик, Дарна. Сейчас он в ярости, как и я. И ему больно. И животная сущность будет очень сильна. Думал, смогу избежать этого, но сил не осталось, словно меня осушили.

– Ты ведь справлялся с подобным раньше, – попыталась я подбодрить мужа. – Вот и сейчас все будет хорошо.

– Я никогда не допускал подобного!!! – рявкнул он, взмахивая кулаком и с силой опуская его на песок. – Нельзя нарушать равновесие! Зверь во мне хочет мести и крови! Мои люди остались без предводителя! Брат и мачеха пропали, сам я на грани, а жена, вляпываясь в очередные нечистоты с головой, затягивает меня с собой и с улыбкой заявляет: «Все будет хорошо!» К демонам твое «хорошо»!

Мне следовало молчать. В душе я понимала, что Хакарк прав. Наверное, поэтому было так горько и обидно от его слов. Не в силах сдержаться, я заявила со сталью в голосе:

– Конечно! Я – твое главное несчастье! Тогда верни меня в семью, откуда увез насильно! Верни и найди достойную дикарку из своего племени!!!

Он помолчал, слушая мое злобное пыхтение, а потом тихо произнес:

– Да будет так, леди Пэппет Тарси. Как только выберемся из этой передряги, озвучишь просьбу повторно и отправишься на все четыре стороны. Я не стану противиться и держать тебя.

Услышав подобное, я испуганно вжала голову в плечи и тут же начала искать путь отступления. Набрав побольше воздуха, заговорила холодно, словно бы равнодушно:

– Ритуал бракосочетания совершил шардигар. По законам наших богов я – твоя супруга навеки. Даже если ты отпустишь меня, снова жениться или выйти замуж мы не сможем. А тебе нужны наследники. Официальные.

– Плевать, – донеслось в ответ. – Эд даст наследников моему народу.

– Ты действительно готов отказаться от меня? – шепотом спросила я, внезапно теряя всю уверенность.

– Никогда не собирался удерживать жену против ее воли, – ответил супруг, закрывая глаза.

Его тело внезапно выгнулось, и я услышала хруст костей. Хакарк захрипел, всплеснул руками и яростно мотнул головой, на миг поворачивая ко мне лицо… полузверя.

Не знаю, откуда только силы взялись! Я подскочила и рванула с места прямо в неизвестные желтые дали, подгоняемая отчетливым рыком сзади. Какие там любовные терзания и муки совести? Скажу так: супруг-оборотень в гневе – вот лучшее лекарство от любой депрессии!

Не знаю, как далеко убежала бы, чувствуя погоню, но судьба решила меня остановить. Зыбучими песками. Сначала я даже не поняла, что произошло. Просто оглянулась и оступилась, проваливаясь в яму. А спустя миг на поверхности торчали только мои руки, грудь, шея и голова. Сзади скулил волк.

«Зверь, полный злости и желания мстить», – так его охарактеризовал Хакарк.

И тут в голову пришла забавная мысль о превратностях судьбы. Могла ли я когда-нибудь представить, что умру в зыбучих песках, покусанная мужем-волком? Однако когда у самого затылка послышался тихий рык, мысль перестала казаться забавной. Захотелось визжать и рыдать. А еще жить.

– Гр-р, – донеслось из пасти, обследующей мою шею.

– Сдохни, тварь! – с чувством выкрикнула я, кидаясь песком во все стороны и заливаясь слезами.

Воображение уже рисовало мою печальную участь, а глупое сердце все еще верило в чудеса и отчаянно стучало, продлевая муки. Когда челюсти щелкнули, я сжала кулаки и зажмурилась, почему-то совершенно не ощущая боли.

«Наверное, шок, – подумала отстраненно. – Тело потеряло чувствительность».

А дальше меня понесло вверх. Сначала даже решила, что это душа отлетает к праотцам, как вдруг чихнула от залетевшего в нос песка. И еще раз.

– Гр-р, – раздалось у лица. Шершавый язык коснулся щеки.

Пришлось пролежать не меньше минуты, чтобы наконец осознать и принять правду: волк не стал меня есть. Больше того, он спас ту, что швырялась песком, визжала и обзывалась. И кто из нас дикое животное, спрашивается?

Гладить волка я не решилась. Открыв глаза, увернулась от его навязчивой морды и нерешительно улыбнулась. Теперь он совсем не напоминал пса. У этого зверя были мощные лапы, крупная стать, более вытянутая морда и совсем нетипичное для домашнего животного выражение глаз. Он смотрел задумчиво и смело. Смотрел светло-серыми глазами моего супруга. А еще волк совсем не вилял хвостом и не лаял, только пару раз облизнулся, демонстрируя крупные зубы и клыки.

Разглядев зверя, с удивлением поняла, что не боюсь его, хотя обниматься по-прежнему не спешила. Волк наблюдал за мной настороженно, словно ждал новой истерики.

– Я больше не стану кричать, – сообщила, с кряхтением поднимаясь на ноги. – И… Спасибо за спасение.

Зверь недоверчиво фыркнул и чуть склонил голову вправо.

– Правда. Подобное поведение мне не свойственно.

Волк закатил глаза! Совсем как Хакарк.

– Ты сильно ранен, – решила перевести тему, чувствуя, как это животное вгоняет меня в краску. – Да и я еле на ногах стою. Что же нам делать?

Негодник повернулся ко мне… хвостом и засеменил прочь, сильно прихрамывая на заднюю лапу.

– Значит, пойдем бродить по пустыне? – обрадовалась я, догоняя зверя и стараясь следовать за ним по пятам. – Замечательная идея. Только ты иногда оглядывайся, потому что я могу не выдержать дороги. Понимаешь? Или ты этого и ждешь? Молчишь? У меня ноги болят. И рука. И голова… Ну и молчи, животное…

Время, казалось, застыло. Песок, поначалу приятно согревавший мои голые ступни, постепенно накалялся, обжигая и без того израненную кожу. Солнце поднималось все выше над горизонтом, а вместе с ним росло отчаяние внутри меня. Из-за страха я много говорила, уже почти не задумываясь над темой. Волк часто дышал и все медленнее переставлял лапы.

– Мы умрем здесь, – внезапно сообщила я, когда мы поднимались на очередной песчаный холм. – А Раен останется безнаказанным.

Стало ужасно горько от собственных слов. Вспомнилось, как Хакарк хотел убить негодяя, но ему помешали Фрида и Эд. Политика, как говорил супруг. Правитель Кенарии убил наследного принца Хастарии – война обеспечена. И всем плевать, какими гадкими делишками занимался Раен. Из него сделали бы мученика, а из моего мужа – врага всех народов.

– Гр-р, – впервые за долгое время ответил волк, припуская вперед со всех лап.

Проследив за ним, я сначала застыла, не веря собственным глазам, а затем побежала, забыв обо всем на свете. Впереди блестела узкая речка, за которой росла редкая желтая трава, переходящая в колючее редколесье и пальмовую рощу. Подобное я видела на картинках, когда изучала географию нашего мира. Если память не изменяет, мы оказались на северо-восточной границе Хастарии. За рекой с незатейливым названием Пришта начинались земли моей родины, Лавитарии.

Радости моей не было предела! От счастья даже в глазах потемнело. Или не от счастья… До реки я так и не добежала.

* * *

– …оставить ее, – донеслось до меня, словно из тумана.

– Ты не должен так поступать. – Скрежещущий стариковский голос кого-то мне напоминал. – Ее место рядом с тобой.

– Рядом со мной она погибнет. Мне нужно сосредоточиться на заговорщиках. Скоро совет, пусть она будет там.

– А ты в это время пойдешь мстить? Так дела не делаются, Хакарк, – не сдавался старик. – Нельзя решать все проблемы с помощью топора.

– Мне надоела ваша политика. Пришло время оружия.

– Как скажет мой повелитель. – В голосе шардигара, а это был именно он, проскользнуло нечто сродни горькой иронии. – Я всего лишь посредник между людьми и богами, что значит мое слово против твоего?

Хакарк начал что-то говорить, но дальше притворяться спящей я не стала. Распахнув глаза, пошевелилась, пытаясь сесть, и тут же завыла от дикой боли в ступнях.

Рядом возник шардигар. Его лицо излучало заботу и беспокойство, губы были растянуты в приветливой улыбке.

– Тише, тише, девонька. Не нужно вставать. Я, конечно, подлечил твои ноги, не зря прихватил мазь Ахры, но придется набраться терпения. Ожоги и раны…

– Это вы, – прошептала неверяще, прерывая речь старика. – Все-таки вы! Но как? Где мы?

– Мы в безопасности. Пока. Я получил весточку сверху и отправился ждать вас здесь, – ответил он, продолжая улыбаться и поглаживать меня по руке. – Первым появился Тирэн. Потом вы.

– Тирэн с вами?

– Да-да, мальчик ушел искать хворост для костра. А Хакарк… – Тут мы с шардигаром одновременно посмотрели вправо, чтобы увидеть удаляющуюся спину уже одетого варвара. – Не сердись на него, он в растерянности.

– Плевать на него! – выпалила, чувствуя, как обида жжет изнутри. – Пусть катится куда хочет. От него одни неприятности!

Старик промолчал, и я вдруг добавила, желая привлечь его на свою сторону:

– Он едва меня терпит! Постоянно теряет, ни во что не ставит… Говорит гадости. Каждый раз, когда мы вместе, он непременно говорит что-то ужасное!

– Почему тебя так обижают его слова?

Шардигар нахмурился, задумчиво взглянул на небо.

– Потому что он оскорбляет меня намеренно! Кричит на меня! И ему плевать на мои чувства!

– Ты так думаешь? – Шардигар улыбнулся. От внешних уголков его глаз разбежались лучики-морщинки. – Про Хакарка можно говорить многое, но только не то, что он задевает тебя намеренно.

– Но он видит, как мне больно от его слов! – возмутилась я.

– Как он может это видеть или понимать, если ты стоишь с каменным лицом и утверждаешь, что все хорошо?

– Но… – Я растерянно всплеснула руками. – Это же элементарно! Какой мужчина станет говорить своей супруге, что вернет ее отцу при первой возможности? Или прилюдно смеяться над ее внешним видом? И он почти никогда не зовет меня Дарной, хотя сам заставил отказаться от родного имени! А еще…

– Милая, – прервал шардигар, качая головой и усмехаясь, – скажи мне, ты когда-нибудь слышала о романтичном чувственном северянине, понимающем с полуслова любой женский намек и каприз?

Я вцепилась руками в теплый плед, которым меня накрыли, и обиженно поджала губы.

– Вот и я не слышал. Таковых попросту нет. Наши мужчины говорят что думают, делают, если их просят, и идут напролом. Они воины. Когда тебя похитили, Хакарк бросился следом, рискуя очень многим. Сомневаюсь, что твой отец или дядя поступили бы так же.

– При чем здесь мои родственники?

– Ну, ты ведь сравниваешь супруга с мужчинами своего круга. Те умеют предугадывать желания своих дам, умеют делать комплименты, искусно лгать и плести интриги. Умеют слушать и успокаивать, нежно стирая слезы. А Хакарк – слишком прост, как и топор в его руках…

– Я этого не говорила!

– Значит, я не так тебя понял, – пожал плечами шардигар. – Прости глупого старика, девочка. – Поднявшись с корявого пня, он задумчиво продолжил, словно говорил самому себе: – Жаль, если мальчик действительно разочаруется в слишком сложных для него отношениях. Но, в конце концов, ты всегда хотела другого мужа, а у нас много более простых и понятных женщин…

– Женщин!.. Женщин?! Вы!.. Да вы… – сбиваясь, закричала я, не в силах подобрать нужных слов.

И вдруг он обернулся. Голубые, слегка замутненные от прожитых лет глаза светились мудростью и пониманием. Казалось, он знал все, что у меня на душе, но не собирался это озвучивать. Словно давал мне время самой разобраться, что мне действительно нужно.

И я сдалась. Всхлипнув, отвернулась и пролепетала, глядя на землю, покрытую низкой зеленой травой:

– Да не хочу я, чтобы он искал мне замену. Но и себя изменить не могу. Мне хочется любви, и понимания… и нежности. А он грубый, резкий и циничный. Сказал, отправит меня на все четыре стороны!

– Отправить он может, это факт, – хмыкнул шардигар. – Только отпустит вряд ли. Женившись, Хакарк принял на себя обязательства и не забывает о них ни на минуту. Он честен с тобой, верен тебе и своему слову. Он – твоя защита и опора, что бы ни случилось. А ты? Ты хорошо выполняешь взятые на себя обязательства?

Я хотела сказать «Да!», только вот память не позволила. Вспомнился приказ супруга во всем слушаться Тирэна, и Ганна, с легкостью обманувшая меня; вспомнился дом терпимости, где нас нашел супруг. А еще Раен! Увидев принца грез, я бежала за ним, позабыв обо всем на свете… Только слепец не заметил бы моего обожания. Вспомнилось, как недавно в пустыне сама кричала, чтобы он вернул меня в семью, откуда увез насильно. Насколько достойным было мое поведение? И чего можно ждать от варвара с севера, когда жена ведет себя таким образом? Их женщины послушны и спокойны, а я…

– Нет. Не знаю… – пролепетала растерянно. – Я тоже была верна и честна. Старалась быть такой. Только вот обстоятельства… Не выйдет из нас хорошей пары.

Закрыв лицо руками, я горько всхлипнула, готовясь разрыдаться, давясь слезами жалости к себе любимой.

Шардигар громко вздохнул, вновь присел рядом, обхватил сухими пальцами мой подбородок, заставляя открыть лицо, повернуть голову и взглянуть на него. Какое-то время он пристально рассматривал меня, словно искал ответ на некий очень важный вопрос. И, обнаружив его, тихо заговорил:

– Я слышу горечь в твоих словах, когда ты говоришь о Хакарке. И в его словах слышу то же самое. Вы так молоды, и чувства ваши обнажены. Только помни: обиды и злость до добра не доводят. Стоит дать им волю – разрастутся в душе, дадут корни, и тогда все. Ни любви, ни счастью места не останется. Поверь, я много видел, многих знал… Тебя выдали замуж, не спрашивая. Но и ему выбора не оставили. Он вынужден был взять в жены ту, которой чужды его традиции, его вера, его народ. Ты во всеуслышание называла Хакарка чудовищем и дикарем и, стоило увидеть хастарийского принца, забыла о долге.

– Откуда вы?..

– Он сказал. Браслет верности, помнишь?

– Раен – чудовище! И гораздо сильнее меня! Что мне было делать в той ситуации?

Шардигар покачал головой.

– Браслет срабатывает лишь тогда, когда супруга сама испытывает влечение, когда страсть закипает в ее крови. Хакарк ревнив. И жесток с предателями.

– Но я не предавала его.

– Потому что Раен показал истинное лицо?

– Потому что вспомнила о долге! – закричала, сжимая кулаки. – Только после того, как я его оттолкнула, он показал, каков на самом деле.

Шардигар многозначительно промолчал, а я пришла в ужас от слов, что сорвались с моих губ. Фактически признания. Да, я ушла за Раеном добровольно, а потом таяла в его объятиях. Пусть недолго, какие-то мгновения, но… Хакарк знает об этом.

– Я не стала бы… – залепетала, прижимая ладони к щекам. – Клянусь, не стала бы. Он должен это понимать.

– Должен. И ты должна многое понять и принять. Откинь обиды. Забудь сказанные сгоряча слова и совершенные по неопытности ошибки. Вы только учитесь быть супругами, а впереди такая долгая жизнь вместе… Просто прими Хакарка таким, какой он есть, девочка. Научись чувствовать его так, как мечтаешь, чтобы он чувствовал тебя, и, поверь, со временем это воздастся. Мужчины севера – очень благодарные и верные, в отличие от южан, например. Чаще вспоминай Раена иг Сивара, портрет которого вышила собственноручно. Ошибки совершает каждый, но только сильный человек может их признать и попытаться исправить.

Я почувствовала, как горячая слеза покатилась по щеке, и, быстро смахнув ее, кивнула.

– Вот и хорошо. Осталось только прийти к правильным выводам. Отдыхай, скоро в путь.

Шардигар хотел встать, но я схватила его за руку и спросила, преодолевая гордыню:

– Хакарк ушел?

– Ушел, – подтвердил шардигар и тут же добавил: – Отправился поторопить этого бездельника Тирэна, тот никак не вернется с хворостом. Он не собирается бросать нас, Дарна.

– Вас – нет. А мне он сказал прямо… Да и здесь, проснувшись, я слышала, что он планировал оставить меня.

– В Кенарии. Как только доберемся, Хакарк соберет войско и пойдет на Хастарию. Мы будем в безопасности, и он сможет сконцентрироваться на враге. Пока вас не было, произошло много нехороших событий. В Ригуле начато расследование по факту покушения на их короля. Свидетели видели воина-кенарийца, сумевшего скрыться. Он был удивительно похож на твоего супруга. Кроме того, пропали Габриэлла Эйдинбергская и ее сын, Эдвард Эссшат, – им предъявлено заочное обвинение в возможном заговоре против короны.

– Нет, этого просто не может быть, – шепнула я, не в силах поверить в сказанное.

– Может или не может – решаем не мы. Кто-то умело плетет интриги, заставляя упасть пирамиду, выстраиваемую годами. Кстати, твой дядюшка тоже пострадал.

– Что?

– Из Кенарии ему прислали несколько бочек вина. От Хакарка и племянницы. Да только первой опробовала его леди Сильва. Благо пьет она мало и лишь пригубила подарок северян.

– Яд? – дрожащим голосом спросила я.

– Именно так. Твою тетушку удалось спасти, а тех, кто привез груз, так и не нашли. На бочках – эмблемы кенарийских виноделов.

– О, Двуликая, что же это делается? Хакарк не должен бежать! Мы станем свидетелями его невиновности. Только вот Эд… Кто знает, куда закинул его магический шар. А с ним Фрида и леди Габриэлла.

– Не могу сказать, где они, но будем надеяться, что все обошлось.

– Как же быть? Что делать дальше? – Я зажмурилась от нахлынувших чувств. – Нужно подумать. В голове настоящий хаос.

Шардигар поднялся, поморщился, разминая затекшие ноги, и, улыбнувшись, поделился мудрыми мыслями:

– Тогда просто расслабься и позволь себе отдохнуть. И не смотри на меня так возмущенно. Все проблемы решаемы, пока мы живы, деточка. А если мы умрем, то вообще беспокоиться будет не о чем. Отдыхай.

Старик медленно побрел к лесу, оставляя меня на небольшой полянке, наедине с ворохом переживаний. В голове роились сотни вопросов, мелькало множество картинок, говорили десятки голосов, самым громким из которых был голос шардигара. Мой прежний мир рушился, превращаясь в груду осколков, из которых предстояло строить нечто новое, более прочное и совершенное.

Глава 13

Пыль. В носу, в глазах, даже в легких, кажется.

Прокашлявшись, отодрал лицо от дороги и поморщился, стараясь сфокусировать взгляд. Покрутив онемевшей шеей, услышал чей-то скулеж и замер.

– У-у-у, – повторилось слева.

В голову вместе с болью ворвались воспоминания. Подземелье замка, темница, мать без сознания и черновой переход. Срочно пошевелил ногами и облегченно выдохнул – конечности на месте. Еще раз шевельнулся. Точно, ВСЕ конечности!

Уперся руками в землю, оттолкнулся и со скрипом поднялся. В голове били колокола, словно накануне я перебрал в таверне «Золотой дракон». Дыхание то и дело сбивалось, рождая сухой, выворачивающий наизнанку кашель.

– М-м-м… – донес до меня ветер.

Нашел в себе силы, оглянулся. Нас занесло в незнакомый город и выкинуло рядом с широкой дорогой, прямо между высокими трехэтажными домами. Стонала Фрида. Выглядела она неважно: лежала на боку, закрывая глаза руками и прижимая к животу коленки.

– Ранена? – уточнил я, приближаясь, попутно осматриваясь в поисках матери и прогоняя мысли о том, в каком состоянии могу ее найти.

– Нет, – шепнула рабыня. – Но далеко идти не смогу.

– Жаль, – констатировал я, провожая взглядом пожилую пару, ускоряющую шаг на той стороне дороги. – Кажется, нам лучше убраться с улицы. И побыстрее.

Фрида открыла глаза, когда я нагнулся, протягивая руку. Ее трясло от слабости и слишком большой траты магического резерва, но, к моему удивлению, рабыня поднялась.

– Что это за место? – спросила она, опираясь на меня и облизывая пересохшие губы. Черные глаза лихорадочно блестели.

– Судя по всему, приграничный городок, – пожал плечами я. – Здесь жарко, как в Хастарии, но путники одеты по моде Ригула. Мы где-то посередине.

Я говорил, а сам медленно шел вперед, увлекая за собой Фриду и продолжая осматриваться в поисках матери. Перебирая в голове все мыслимые и немыслимые несчастья, которые могли обрушиться на ее голову, все больше мрачнел.

Рабыня бросала на меня вопросительные взгляды, но я делал вид, что не замечаю их, не желая обсуждать болезненную тему и озвучивать неутешительные прогнозы. Пока страшные слова не произнесены – не вынесен и приговор. До тех пор и вера сильнее, и надежда крепче.

– Она жива, – внезапно проговорила Фрида, останавливаясь и вынуждая встать меня. – Но мы пошли не в ту сторону. С ней артефакт силы. Перстень. Чувствуешь?

Я прислушался к своим ощущениям, отчего-то мгновенно и безоговорочно поверив рабыне. Действительно, где-то позади посылала сигнал бедствия магическая вещь. Очень знакомая, словно не раз видел ее раньше.

Стоило подумать о ней, в голове возник образ изящной женской кисти, на безымянном пальце которой красовался перстень из белого золота с выгравированным на нем рисунком. Голова волка в профиль.

Неожиданно. Подарок отца, который давно считался потерянным.

– Она очень слаба, нужно спешить, – сообщила рабыня, пошатнувшись.

– Ты тоже далеко не уйдешь, – мрачно заметил я и, стащив мешок Тирэна, прихваченный в темнице, сунул ей. – Иди через дорогу. Видишь гостиный двор с воодушевляющим названием «Приют странника»? В сумке есть деньги, сними три комнаты и жди нас.

Честно говоря, ждал излюбленных женских капризов или, на худой конец, благородного «Без вас я никуда не пойду», но ничего подобного не случилось. Кивнув, Фрида забрала мешок и нетвердой походкой отправилась в указанном направлении. Признаюсь, подобное поведение обескураживало.

Мама нашлась через три дома, в узком переулке. Выглядела она плохо, жизнь едва теплилась в хрупком измученном теле. Подняв ее, я почувствовал, как мелко трясутся мои руки. Не от тяжести, от злости.

– Раен, – проговорил сквозь зубы, отправляясь к гостинице, – надеюсь, ты выжил, чтобы сдохнуть по-настоящему мучительной смертью.

Тут же вспомнились слова Фриды, залечившей рану мерзавцу. Она говорила примерно то же самое, а значит, имела зуб на прекрасного принца. Интересно, почему? Как они связаны?

Вопросы крутились в голове не переставая, а желание узнать ответы разрывало меня изнутри. Задумавшись, подошел к дверям гостиницы и пнул дверь, едва не прибив ею немолодого, хорошо одетого мужчину, прижимающего саквояж, напоминающий большой пухлый кошелек.

– Смотреть, куда переть! – раздосадованно закричал он, отпрыгивая в сторону. – Понапереехать!

Я замер, прищурившись, с особым вниманием рассматривая жертву своего неучтивого поведения.

– Быть не может! – проговорил, стоило понять, что зрение и память не подводят. – Господин лекарь собственной персоной! Давно не виделись.

Мужичок вскинулся, поджал губы и пригляделся, после чего медленно попятился, бледнея с каждым шагом.

– Вы! – узнал он меня. – Это же вы!

– Я, – радостно согласился. – И снова не один.

– Ой, – пискнул тот самый лекарь, что лечил меня после перемещения в Хастарию. Округлив глаза, он крутил головой, разыскивая, судя по очумевшему взгляду, самого демона.

– Брат не смог приехать, – с печалью в голосе огорчил я лекаря. И тут же добавил, чтоб он сильно не расстраивался: – Зато я не один! С мамой и девушкой. Обе в ужасном состоянии. Вас нам послали боги.

– Нет! – Лекарь затряс головой, словно собирался оторвать ее от шеи. – У меня важный дела. Я уезжать немедля. Вы не стать меня удержать!

– Почему это? – удивился я. – Отрывать вам конечности, конечно, не стану. Я не варвар, как старший братец, и топор при себе не держу. Но у меня есть свои методы, не менее эффективные…

И улыбнулся, демонстрируя серьезность намерений. Эту специальную омерзительно-фальшивую улыбку я унаследовал от деда, сына короля Ригула. Фамильная, так сказать, реликвия!

Лекарь демонстрацию наследия оценил, проникся, смиренно кивнул и спросил уже совсем другим тоном:

– Куда иду?

– Куда вон та девушка велит, – подсказал направление я.

Фрида стояла чуть поодаль. Неестественно прямая спина и чуть приподнятый подбородок выдавали обиду, уж я-то сразу понял. Значит, кто-то успел оскорбить маленькую рабыню, и теперь она строила из себя независимую, могучую и бесчувственную даму, способную все решить самостоятельно.

Мысленно выругавшись, подошел ближе и проверил собственную теорию:

– Нам дали три номера?

– Нет, – отчеканила она, – клятвопреступницам здесь не место. Как и их спутникам. Поэтому возьми мешок и располагайся, а я уйду.

Я возвел глаза к потолку. Собирая волю в кулак, направился к стойке, за которой дежурил ухоженный мужчина среднего возраста с заурядной внешностью.

Он был одет в светлую рубашку с короткими рукавами, тонкий жилет и темные широкие брюки. На ногах обнаружились кожаные тапки с открытыми мысками. Скорбно поджатые губы, алчно следящие за каждым моим движением глаза и тщательно зачесанные назад жидкие волосы выдавали в мужчине лощеного, уверенного в себе дельца.

– Сколько у вас свободных номеров? – спросил, приблизившись.

– Ни одного, – ответил самоубийца, морща нос. Ему было неприятно наше присутствие.

– Тогда освободите три, – приказал я. – Смежные. Принесите туда ужин. И нагрейте воды для девушки. Полную ванну!

– Если вы не слышали, то повторюсь: номеров нет! Выметайтесь. И вы, и клятвопреступница. Не то вызову стражу. Оборванцы!

– Стражу? – усмехнулся я, понимая, что больше не в силах держать ворона. – Ну позови. Пожалуй, будет забавно.

Я почувствовал, как кипит, волнуется внутри сила. Словно игристое вино наполняет бокал, она наполняла меня, шипя, пенясь, разливаясь, нагнетая магический фон. Откинув голову, прикрыл глаза, ощущая, как восстанавливается баланс, как родная стихия накрывает с головой. Злость не всегда отравляет, порой именно она является самым лучшим мотиватором и целителем. Давно забытый, но такой действенный прием…

Спустя минуту, когда я раскрыл глаза и в упор посмотрел на распорядителя номеров, он выглядел совершенно иначе. Растерянный, напуганный, с затравленным взглядом, теперь служащий напоминал воробья, попавшего в лапы к голодному зверю. Не удержавшись, улыбнулся, зная, какое впечатление произвожу в момент прилива сил. Черные волосы до плеч обрамляют бледное, без единой кровинки лицо с неестественно удлинившимся носом, больше похожим на птичий клюв. Рот напоминает расщелину. Но самое страшное – это, пожалуй, глаза: третье прозрачное веко пугало до икоты. Уж я-то знаю. Помню, как впервые увидел себя в таком виде.

Вот и мужик дернулся, вскинул руки перед собой, даже молитву какую-то припомнил. Молитву против служителя богов. Идиот.

– Не поможет, – прокаркал я, – от посланников Совета нет спасения. Лишь в покаянии и смирении выход. Итак, нам нужны номера.

– Да, господин, – прошелестел служащий гостиного двора. – Конечно. Простите. Идите за мной. Есть два номера, а третий я сейчас… Мы найдем. Только дайте одну минуту…

Вернув прежний облик, пошел следом, не глядя по сторонам и представляя, как Фрида с лекарем отреагировали на произошедшее.

Я никогда особенно не светился в образе ворона, чтобы не пугать лишний раз народ. Люди почему-то не любят тех, кто может покарать за грехи, не доводя до суда, а мне нравится ловить на себе взгляды, полные обожания. Поэтому, как только обрел силу ворона, установил для себя и границы. Но в последние два дня мне пришлось нарушить множество личных правил, наплевав на желание быть нормальным в глазах других. Теперь они знают, что я – ученик Шести Старцев. Больше того. Теперь Фрида знает, что я – их око на страже порядка, самый страшный ее кошмар.

Именно вороны разыскивают воров, убийц и клятвопреступников. Последних мы можем покарать на месте, достаточно лишь увидеть рисунок. Кахали. Черный цветок с множеством лепестков вокруг маленького нежного бутона. Тот самый, что на ее предплечье. Стоит мне тронуть лепестки, произнести три слова, и они оживут, покрывая тело рабыни черной чумой.

Теперь она знает наверняка.

Поднимаясь на второй этаж и укладывая мать на кровать, я все время думал о том, что может испытывать рабыня, поняв, с кем связалась? Стала бы она помогать всем нам, если бы знала о моей сути? Думал и никак не мог посмотреть на нее, отчего-то ощущая себя едва ли не предателем. Сумасшествие, видит Яровир!

– Вам выйти из комнат, – проговорил лекарь, обращая на себя мое рассеянное внимание. – Простить, но от вас я нервничать и не может лечить. А женщина плохо.

– Делайте свое дело, – ответил, с облегчением выходя, буквально спасаясь бегством. Уже в коридоре наткнулся на служащего гостиного двора.

Тот дрожащими руками передал мне ключи от двух номеров, лепеча извинения.

– Хватит! – гаркнул, забирая ключи. – Принесите во второй номер ужин на двоих и наполните ванну. В ваших же интересах, чтобы нас никто не беспокоил. Я здесь по роду службы, вы ведь не хотите навлечь на себя гнев богов?

– Да-да! То есть нет! – Мужчина кивал, тряс головой и кланялся мне в пояс. Это развеселило, учитывая пафос, с которым он недавно встречал «бродяг» с улицы.

– И газеты за последние несколько дней принесешь, – вспомнил я. – Если сюда они не доходят – вели выслать. Свободен.

Служащий убежал. Злорадно ухмыляясь, я повернулся следом, думая проветриться и привести мысли в порядок. И тут же встретился с ней взглядом. Черные глаза Фриды, обрамленные пушистыми загнутыми ресницами, смотрели прямо, без тени страха.

– Ты здесь, – согнав с губ улыбку, констатировал я.

Ее присутствие вызывало раздрай в душе, нарушало привычный покой. Это мне не нравилось от слова совсем. Резко шагнув к ней, протянул руку с зажатыми в кулаке ключами. Ожидал, что вздрогнет, отшатнется, вскрикнет… Не знаю, что там еще положено делать девицам при виде ворона.

Но не случилось. Она молча взяла нужный ключ и, шепнув тихое «Спасибо», прошла мимо. Не было ни оправданий, ни истерик, ни обвинений. А я отчего-то почувствовал себя еще гаже, чем прежде.

Теперь уйти просто так, не поговорив, не мог. До жути хотелось вывести рабыню на эмоции, заставить показать истинное лицо, оскалить зубки. Не может же она быть такой непробиваемой?!

– Погоди! – крикнул в последний момент, когда дверь уже закрывалась. – Есть разговор.

– И я не могу отказаться, – с болезненной иронией в голосе сказала она, пропуская меня вперед. Не спросила, а именно сказала, потому что знала, каким будет мой ответ.

– Нет, не можешь.

Эта комната была точной копией той, где сейчас лекарь занимался мамой: широкая кровать, тумба справа, окно слева, а перед ней – встроенный шкаф. В центре помещения – маленький стол с одним стулом. На него я и сел.

– Знаю, что ты устала… – начал я.

– …но вам плевать, – закончила она, продолжая стоять у входа.

Прислушался к себе. Мне не было плевать. И это озадачивало. Более того, впервые за долгое время хотелось не то жалеть эту девицу, не то вообще оправдываться. Подобные чувства требовали особенно осторожного отношения – их нужно было искоренить, причем как можно быстрее. Не выношу слабости.

Я присмотрелся к рабыне. Бледная, испачканная, уставшая, она стояла напротив меня и глядела не мигая, словно бросая вызов. Без тени страха. Так не похожа на других. Возможно, именно это меня в ней цепляет?

– Ты знала Раена, – сказал, наблюдая за ее лицом. Дать ответы могло что угодно – дрогнувшее веко, отведенный взгляд, чуть приподнятые уголки губ…

– Знала, – отозвалась она эхом. Ни один мускул не дрогнул.

Присмотрелся еще внимательнее.

– Была его любовницей?

– Да.

Ожидаемые ответы. И ничего полезного для меня.

– Он тебя обманул. Использовал? Заставил поверить в искренность своих намерений?

– Да.

Ничего. Полное безразличие, даже выражение глаз не изменилось. Раен, если когда-то и сделал гадость, теперь не был ее слабым местом. Нужен другой подход.

– Это он отдал тебя в рабство?

– Нет.

– Тогда кто?

Она облокотилась на стену, не в силах больше стоять. Поморщившись, на миг прикрыла глаза. Вновь распахнув их, ответила:

– Тот, с кем я была обручена.

Я вскинул брови, озадаченный ответом. Значит, Фрида была обручена с неким богачом или магом, способным сдать невесту в рабство за измену. И тем не менее легла в постель с Раеном. Очередная дура, поверившая в сказки. Такая же, как и многие до нее. Начиталась романов, увидела смазливую рожу Раена, а потом поплатилась. Хорошо, на душе стало легче.

– Что ж, я услышал все, что нужно.

Поднявшись, направился к двери, чувствуя себя значительно лучше прежнего. Даже решил напомнить о положении дел. Поравнявшись с рабыней, пробежал взглядом по ее лицу, шее и остановился на месте, где впечатался в кожу рисунок. Девчонка напряглась, выпрямилась и, повернувшись, бесстрастно уставилась на меня. Ждала приговора.

А я вдруг перестал ухмыляться. Потому что понял, что испытываю к рабыне вовсе не жалость. Что-то сродни уважению. Она сглупила и сильно попала, но не согнулась, не сломалась под натиском беды. Храбрая, терпеливая. И взгляд – такой прямой и искренний, без тени осуждения – сбивал ход моих мыслей, заставляя путаться и терять контроль.

– Не жди, – сказал как можно грубее. – Сегодня приговор не будет исполнен. Мне не до тебя.

– Спасибо.

Одно слово, произнесенное тихо и почти без эмоций, породило новые муки совести. Как удар под дых. Чтоб ее!

– Я знаю, что это ваш долг, – продолжила Фрида, словно нащупав в моей броне слабину и решив разбить ее окончательно. – И благодарна за отсрочку. Чувствую, время прощаться еще не пришло.

– Вот как?

Злая ирония в моем голосе вырвалась против воли.

Она ничуть не смутилась.

– Правда. Я должна вам показать…

Медленно, словно боясь моей реакции, она подняла руки. Так и не шагнув ко мне, замерла в нерешительности. Подумав мгновение, я кивнул, не до конца понимая, чего она хочет.

– Даже ворону иногда нужно напомнить, – шепнула Фрида, касаясь моих висков кончиками ледяных пальцев. По позвоночнику словно гусиным пером провели. То ли приятно, то ли страшно до мелкой дрожи. – Все беды настоящего чаще всего корнями из прошлого. Та, что родила вас, – лишь одна из марионеток в хитросплетениях судьбы, но ее жизнь может приоткрыть завесу…

Тьма накатила волной, застилая глаза и вызывая желание скинуть руки рабыни. На миг в голову пришла мысль, что я ослеп навсегда, и тут же мир взорвался яркими картинками из прошлого. Путаные и неясные поначалу, они преображались в нечто, пугающее своей реалистичностью. В воспоминания, свидетелями которых мне позволила стать хрупкая рабыня.

* * *

Спустя некоторое время я вышел из гостиного двора и направился прочь, куда глаза глядят. Необходимо было осмыслить увиденное.

Фрида. Рабыня. Девушка с искалеченной судьбой. Она не говорила о своем даре, хотя знала, что он станет гарантом ее неприкосновенности. Потенциальная ученица Шести Старцев, как и я. Скорее всего, будущая присяжная… Но зачем она молчала? Проверяла меня? Возможно. Но как она рисковала!

И я – глупец. Давно мог прислушаться к внутреннему чутью и разузнать о ней больше, но отчего-то оттягивал этот момент. Хотя и здесь все ясно. Я знал почему. Потому что, впервые увидев, сразу понял, что должен убить ее, привести приговор в исполнение. Таков мой долг. Клятвопреступница не может стать подругой ворона. Другое дело – присяжная…

Мотнув головой, присмотрел лавку в тени ветвистого дерева и, усевшись, постарался вернуть мысли в нужное русло. Заговор, грозящий переворотом. И мама оказалась косвенно причастной. Мама. Стоит ли ей знать? Думаю, да… Память услужливо подкинула картинки из прошлого, напоминая, что было, и сопоставляя известные факты с новыми знаниями.

Мама…

Габриэлла Эйдинбергская слыла самоуверенной красавицей и умницей, а ее магический потенциал приводил к порогу родового имения по десятку женихов в год. Хотя, возможно, их вело еще и ее сильное сходство с одним из сыновей короля. Младший принц любил погулять, но дети у него получались редко. Собственно, только мама и случилась.

Узнав о конфузе, король пригласил одного из дворян, дабы одарить того землями, золотом и женой. Беременной от принца. Вильям Эйдинбергский не сопротивлялся – жена ему досталась красивая, земли плодородные, а золото он пустил в дело. Только вот спустя годы его стали задевать возобновившиеся разговоры и насмешки при дворе его величества. А виной тому была подросшая Габи, похожая на родного отца как две капли воды.

И Вильям стал искать «дочери» достойную партию. Как можно дальше от дома. Габриэлле едва исполнилось семнадцать, когда отчим вызвал ее к себе и сообщил «радостное» известие: сам правитель Кенарии, Бьерн Тэкати Эссшат, посватался к девушке в мужья. И не просто обручиться решил, нет. Зачем время тянуть? Он уже приехал и готов к обряду.

Дальше была спонтанная свадьба, скорые проводы и упоение победой. Правда, недолгое. Узнав о выходке Вильяма Эйдинбергского, король отослал того в бесовы дали – в далекую Хастарию – с дипломатической миссией. На пять лет.

Вернулся Вильям уже без жены, она погибла от южной лихорадки. Сам он стал гораздо более замкнутым и серьезным, нежели прежде, и, к удивлению короля Ригула, решил продолжить дипломатическую службу.

Что касается Габриэллы – она уехала с Бьерном в его северные владения. На все предложения короля Ригула о возвращении девушки в семью варвар ответил отказом и даже пригрозил войной. На том от него и отстали, решив, что дикарь проникся красотой и умом жены и потому не хочет с ней расставаться.

К сожалению, все было иначе.

Я всегда знал, что мама не любила отца. Ненавидела. И у нее были на то причины.

Приехав в Кенарию, она какое-то время надеялась на короля. Тот закидывал Бьерна маг-письмами с предложениями одно выгоднее другого, лишь бы вернуть внучку домой. Но варвар был непреклонен. Больше того, отказал ей в просьбе отложить исполнение супружеского долга и овладел женой в первую же ночь после обряда.

Бьерн пугал ее своим невежеством, силой, нетерпимостью, а она, в свою очередь, раздражала его утонченностью манер, привычкой насмешничать и слабостью. То, что в Ригуле называли женственностью, грацией и красотой, в Кенарии презирали, считая новоявленную жену Бьерна едва ли не больной от рождения.

Слишком худая, слишком бледная, слишком вспыльчивая… Все в ней было для них слишком.

Но было и что-то еще. То, о чем Габриэлла узнала не сразу, но почувствовала с первых дней своего появления. Позже она поняла – это был призрак первой хозяйки замка. Первой жены Бьерна. Его единственной любимой.

Не настоящий призрак, разумеется, но воспоминания о ней занимали настолько много места в сердцах и умах обитателей замка, что у Габи просто не оставалось ни одного шанса на счастье. Она решила узнать о сопернице как можно больше, но, получив информацию, лишь прониклась сочувствием.

Когда-то, нарушив закон о третьем поколении, юный Бьерн женился на девушке из своего народа. По любви, по зову крови. Их союз был силен, только не приносил долгожданных наследников – все дети гибли в утробе Мариты Тиам Гхарт. Пока однажды ее брат, шардигар, не вмешался волей богов. Он принес сестре особенный отвар и велел принимать его, пока та не выносит младенца.

И родился Хакарк.

Крупный серьезный мальчик с пристальным, немигающим волчьим взглядом. Сначала он напоминал обычного младенца, но спустя месяцы пришлось признать: что-то было не так. Повадки зверя прорывались в Хакарке все чаще, неуместные вопросы и сомнения произносились все громче…

Тогда Марита вновь обратилась к брату с просьбой о помощи ее единственному сыну, и тот велел привезти мальчика. Осмотрев годовалого Хакарка, шардигар вынес неутешительный вердикт: ребенок услышал зов древней крови прародителей кенарийского народа, и сущность его рвется между волком и человеком.

Новость сбивала с ног, грозила войной и смертным приговором. Мальчик не имел права на жизнь, но и убить его Бьерн не мог. И тогда шардигар оставил Хакарка у себя, велев передать всем, что племянник стал его учеником.

Марита отказывалась принять такой исход и безумно тосковала, не желая разлучаться с ребенком. Однажды ночью, ослушавшись супруга, она отправилась в горы, к дому брата, чтобы увидеть сына. Там она стала свидетелем ужасающего зрелища. Маленький Хакарк на руках у шардигара метался в агонии, воя от боли и ужаса. Зверь рвался из него, ломая кости, до неузнаваемости меняя внешность, а Марита кричала, не в силах помешать кошмару, что отбирал у нее самое дорогое.

Прибывший наутро Бьерн пытался уговорить жену вернуться и забыть случившееся, но она была непреклонна. Вымолив у супруга право на свободу, Марита уехала на северо-восток, к монастырю Шести Старцев, и поступила в услужение, отрекаясь от собственного имени, статуса и мирских забот, вымаливая пощаду для единственного сына.

Бьерн горевал больше шести лет, отказываясь жениться снова и надеясь на выздоровление Хакарка. Но сын перекидывался в волчонка все чаще, не контролируя процесс перехода к животной сущности и обратно… И однажды правитель Кенарии принял решение исполнить долг перед народом и дать им законного наследника, носителя древней крови. Правило третьего поколения гласило, что женой должна стать чужестранка. Теперь Бьерн понимал весь ужас последствий, в случае если он пренебрежет законом снова. Тогда-то и появилась в его жизни Габриэлла Эйдинбергская.

Она приехала в замок Эссшат, не веря, что придется остаться жить там. Красивая, стройная, гибкая и непокорная. Все знали, что девчонка – внебрачная дочь принца Ригула, и с замиранием сердца ждали, сумеет ли она дать Бьерну здоровое потомство.

Посещая спальню молодой жены он не был груб или жесток, но и нежности не испытывал. Исполнив долг, супруг уходил, оставляя ее в холодной постели и желая лишь одного – чтобы она побыстрее родила наследника. В какой-то момент Габриэлле стало казаться, что она сможет смириться, сможет принять отношение Бьерна, свыкнуться и научиться обходиться малым. Только судьба решила иначе.

В один из холодных туманных дней Хакарк сбежал от шардигара и отправился в замок по следам Бьерна. И именно Габриэлла встретила мальчонку-оборванца у кромки леса, собирая ягоды. Сходство сына и отца было настолько поразительным, что не оставило ни тени сомнений – у Бьерна уже был наследник по крови. А ведь поговаривали, что он умер в младенчестве, после чего его мать ушла на служение Шести Старцам.

Вслед за Хакарком появился шардигар и забрал ребенка, посадив того на веревку и велев Габриэлле молчать о том, что видела. Лишь через много лет она поняла, – старик знал, что делал, и нарочно направил мальчика в замок, а затем наказал. Чтобы она помогла. Чтобы прониклась. Чтобы отпустила пустые обиды на того, кто не мог полюбить дважды, и обратила силы в нужное русло.

Как остаться в стороне и забыть, увидев ребенка, с которым обращались хуже, чем с дворовым псом? Взгляд его серых, горящих огнем глаз врезался в память навсегда, впился в сердце молодой женщины, растопил поселившийся там лед и заставил вспомнить все, чему учили раньше.

Вернувшись с прогулки, Габриэлла словно переродилась. Она принялась читать, вспоминать, расспрашивать слуг и старожилов замка, рассылать учителям-магистрам письма с вопросами. И вскоре нашла ответ, с которым и пошла к Бьерну. Он сильно вспылил, позволив себе впервые накричать на супругу за непомерное любопытство, но она сумела заставить его рассказать все, поклявшись в неразглашении тайны. И тогда же предложила сделку, пообещав восстановить здоровье Хакарка в обмен на свою свободу.

Бьерн согласился, не веря в успех задуманного, но жена у него оказалась на редкость упертая. В хорошем смысле слова. Заручившись одобрением супруга, она уговорила шардигара взять мальчика и отправиться с ней в загадочный Карашар. По словам одного из старейших магистров, у которого посчастливилось учиться Габриэлле, именно в той далекой стране жили маги, способные помочь людям, теряющим над собой контроль.

Супружеская пара Ольха и Рул Асхааш – говорящая и прославленный артефактор – приняли путников, хотя многим другим отказывали без объяснений. Ольха была той, что слышала шепот богов, чувствовала правильный путь и принимала только верные решения. К словам говорящей прислушивались все, ведь в них были сила и истина. Впоследствии леди Ольха Асхааш сказала, что видела судьбу Хакарка, печалилась о нем и давно ждала их прибытия.

Рул изготовил для мальчика-оборотня особый перстень, помогающий держать чувства под контролем и защищающий от злого умысла.

– Когда Хакарк поймет, что человек в нем стал главнее зверя, пусть снимет перстень и передаст отцу, – велел артефактор, любовно поглаживая свое творение. – Здесь изображена голова волка – это символ рода Эссшат. Несмотря на грубую форму, носить перстень после мальчика будут лишь женщины. Его отец передаст перстень вам, но заработает эта вещь, только если будет напитана любовью. Без обоюдных чувств кольцо – просто безделушка, помните об этом. Когда же Хакарк встанет во главе кенарийского народа и женится, артефакт должен перейти к его супруге. Обещайте мне, леди Габриэлла.

– Оно же широкое, – удивлялся Хакарк, не давая мачехе возможности ответить и принимая подарок из рук господина Рула. – Это что ж у моей жены за пальцы будут?

– Худенькие и длинные будут, – засмеявшись, успокоил мальчика артефактор. – Еще сам возмутишься и попытаешься ее откормить. А перстень сожмется до нужного размера и станет защитой для твоей неугомонной леди, не переживай.

Больше трех месяцев понадобилось Хакарку, чтобы научиться слушать себя, приручить в себе волка и почувствовать, наконец, власть над собственным зверем. Только тогда их отпустили, велев продолжать тренировки вдали от замка еще какое-то время.

Перед отъездом Габриэлла всячески благодарила и пыталась расплатиться материально с семейной парой Асхааш, но Ольха велела ей убрать золото и беречь пасынка – в нем она видела спасение для двоих чрезвычайно дорогих ее сердцу людей.

И вот в замок вернулся уже не волчонок, которого нужно было прятать от людских глаз, а наследник рода. Сильный, смелый и неукротимый – в точности отец. Какое-то время Бьерн приглядывался, не веря в чудо, что сотворила его молодая супруга, и пресекал все ее разговоры об отъезде. Даже в спальню продолжал наведываться, на всякий случай.

Хакарк рос, ничем не выдавая внутреннего зверя, все лучше контролируя себя, показывая отличные результаты в военном деле. Габриэлла помогала ему сначала из жалости, затем ради обретения свободы, но вскоре поняла, что привязалась к мальчику, как к родному. Она и сама не заметила, как перестала заводить разговоры об отъезде из замка, как стала справляться с ролью хозяйки и даже обзавелась подругами… Одна из которых и рассказала по секрету о многочисленных похождениях Бьерна, вряд ли догадываясь, насколько вспылит молодая горячая жена повелителя.

Габриэлла потребовала объяснений от супруга, обзывая того разными словами, которых не должно быть в словарном запасе леди. Бьерн не стал отнекиваться и извиняться, лишь велел принимать его таким, каков он есть, и умолкнуть.

Сколько ошибок мы совершаем из-за гордыни, сиюминутных обид и неспособности дать гневу отоспаться? Сотни? Тысячи? Миллионы? Больше. Много больше.

Габриэлла уехала тем же днем, собрав лишь самое необходимое и не попрощавшись с пасынком, дабы не передумать. Бьерн не останавливал ее, лишь передал перстень Хакарка, велев однажды вернуть его сыну, когда придет время. Она не призналась, что полюбила, а он умолчал о своих чувствах, не собираясь становиться марионеткой в руках женщины.

Вернувшись в Ригул, Габриэлла собиралась завести знатного любовника. Такого, чтоб всем завидно, чтоб все говорили об их связи, чтобы сплетни дошли даже до варваров с севера. И присмотрела одного скандального герцога. Только судьба снова совершила финт, перевернув мир с ног на голову.

В утробе матери оказался я. Герцог был забыт, и следующие десять лет они с отцом боролись за право меня воспитывать, всячески поддевая друг друга и хвастаясь, как хорошо жить раздельно.

Глава 14

Я всегда знал, что мама не любила отца. Ненавидела. Помнил ее саркастичные издевки и насмешки. И не мог себе представить, насколько ошибался.

Фрида показала воспоминания, одним из которых был вечер после покушения на Бьерна. Мама везла меня в замок отца, но на границе на нашу карету напали, убив кучера и часть охраны. Во главе нападавших был сильный маг-наемник. Даргхаин. Он-то и сообщил нам, что отец убит, а теперь пришел черед его шлюхи и отпрысков. Не знаю, что за заклинание наемник бросил в меня, но мама приняла удар на себя. И даргхаин умер, корчась в жутких судорогах.

Тогда мне было десять, и я решил, что нас спасли воины. Лишь увидев все глазами матери, понял: сработал артефакт. Он защитил любимую женщину Бьерна от смерти. Любимую и любящую, ведь иначе перстень не работал.

А потом, ближе к ночи, когда мы добрались в замок, подтвердилось страшное. Хакарк и отец подверглись нападению во время охоты. Они яростно сражались, но не выстояли. Бьерн умирал в своих покоях, а истекающего кровью брата увез шардигар. Переворот в волка помог Хакарку выжить – он регенерировал, несмотря на смертельные раны. А вот отец… Дождавшись прихода матери, он крепко сжал ее руку, отдавая этому последнему в жизни действию все силы, стараясь сказать пожатием все то, что должен был сказать много раньше.

Я часто винил отца в том, какой знал мать. Холодная, слишком скупая на эмоции, она училась, строила карьеру мага и часто казалась мне бездушной. Но бездушные женщины не умеют так рыдать, впиваясь зубами в подушку, скуля и воя от раздирающей, рвущей на части тоски. Не хуже Хакарка… А она, выходит, рыдала, так и не смирившись с потерей, выжидая и с маниакальным упорством разыскивая убийц отца. Не только тех, кто напал, – гораздо важнее было найти их нанимателей.

Я – ворон, страж на службе Старцев; тот, кто видит людей насквозь. Приглядевшись к любому человеку, смог бы узнать о его сути, в каждом смог бы отыскать темные уголки души, слабости и затаившееся зло. Даже Хакарка – брата по крови – не обошла сомнительная честь быть «прощупанным» оком ворона… А вот мать упустил из виду. Всегда сильная и властная, владеющая собой и повелевающая другими, она никогда не казалась мне той, кого можно сломать или перетянуть на сторону зла. Я пытался ей подражать и ставил ее в пример, тогда как в ее душе клубилась непроглядная тьма.

Как мало мы знаем тех, кому позволяем стоять за своими спинами. Как мало уделяем им своего времени и внимания. А после, когда случается непоправимое, лишь разводим руками и недоуменно качаем головой, придумывая сотню оправданий своему безразличию, безучастности, бездействию…

Мать всегда была рядом. Иногда в буквальном смысле, но чаще я просто чувствовал ее незримую поддержку. Что бы ни случилось, я знал, что там, позади, есть дом, где меня ждут и примут любым. Она – мой маяк, не позволяющий сгинуть во тьме, встречающий всякий раз без осуждения и расспросов. Сильная, сдержанная, несгибаемая. И никогда мне не приходило в голову, что ей тоже может быть тяжело, что она может не справляться с навалившимся грузом ответственности.

Прозрение оказалось болезненным и заставило долго бродить по незнакомым улицам, размышляя над прошлым, настоящим и будущим. К концу прогулки в голове кое-что прояснилось, но ответов все равно недоставало.

Стоило войти в холл, ко мне бросился служащий гостиного двора.

– Ваши газеты. И еда давно в номер доставлена. Остыло уж наверняка…

– Угу. Не беспокоить, – бросил через плечо, забирая протянутую прессу.

– Как прикажете, – донеслось вслед. – Если что-то понадобится, только дайте знать…

– Обязательно.

Поднявшись, на миг остановился, возвращая лицу непринужденность. Мать слишком слаба, чтобы с ходу погружаться в пучину проблем мирового масштаба.

– Это я, – сообщил, уже переступая порог номера. Лекарь недовольно поморщился, упрямо поджал губы и отвернулся, сидя на стуле подле окна. – Как дела?

– Эд, – слабый шепот с кровати вызвал у меня неподдельную радость, – сын, это ты?

– Да. – Подошел, сел рядом, взял в руки ее тонкие бледные пальцы. Спросил, добавив как можно больше бравады в голос: – Ну что, жить будем?

– А куда деваться, – скупо улыбнулась мама, – дел невпроворот. На тот свет без борьбы уходят только безнадежные лентяи.

Я усмехнулся и перевел взгляд на лекаря.

– Девушка также нуждается в помощи. Она…

– Не нуждаться, – недовольно ответил мужчина, поднимаясь. – Я предлагать, но она сказать, что приходить в себя без подачки.

– Ее право, – ответил, чувствуя, как закипает внутри злость. Глупая девчонка! – Сколько мы вам должны?

– Я не брать с вас ничего! – Лекарь выставил вперед открытую ладонь, останавливая меня. – Достаточно будет просто не встретить вас нигде. Моя уезжать практиковать в Лавитария и надеяться вас не видеть, господин ворон.

– Жаль. Вы мне понравились, – искренне заметил я. – Мало по-настоящему стоящих врачевателей.

– С меня все! – категорично покачал головой лекарь. – Настойки для дамы оставить на столик. Пить согласно мои инструкции. Прощайтесь.

– И вам не хворать. Всего…

Договорить я не успел – дверь за мужчиной захлопнулась. Эк его проняло.

– Сын, как ты нашел меня?

Мама слегка сжала мою руку, напоминая о себе.

– По воле богов, – честно ответил я. Подумав, добавил: – Цепочка случайных событий, как всегда. Но ты не волнуйся и отдыхай. Завтра мы поговорим, и я все расскажу.

– А Раен?

– Зализывает раны. Хакарк всадил в него топор.

– Хакарк? – Мама, прикрывшая было глаза, распахнула их вновь. – Значит, мне не почудился его голос.

– Не почудился. Но разговоры мы отложим до завтра. Спи.

– Да, – шепнула, погружаясь в дрему. – Скажи ему, чтобы тоже пришел. Завтра…

Она мигом уснула, а я поцеловал ее в лоб и прикрыл за собой двери.

– Спит? – раздался тихий голос из-за спины.

Резко обернувшись, гневно уставился на Фриду. Вот же… ненормальная! Пугать ворона – та еще забава. И как только подкралась?

– Чего тебе?

– Привязка зовет, – честно ответила она. – Дарна далеко, и меня тянет в путь. Но я не могу идти в этом, – она указала на свой наряд.

– Предлагаешь мне сбегать в магазин и купить тебе что-то из готовых платьев? – Я саркастично хмыкнул. Ну не самоубийца же эта рабыня.

– Нет. Мне нужен утепленный костюм для верховой езды и сапоги. Здесь холоднее, чем в Хастарии.

Вскинув бровь, долго смотрел на Фриду, пытаясь решить: послать ее сразу или подождать до завтра. Решил, что лучше сразу.

– Ты хоть на минуту задумывалась, с кем имеешь дело?

– В данный момент – с вороном, дланью правосудия Шести Старцев, – уверенно кивнула девица.

– То есть, по-твоему, длань правосудия существует для того, чтобы раздавать щедроты клятвопреступницам? – прибавив яду в голос, уточнил я.

Вопреки моим надеждам, Фрида не стала лепетать оправдания и просить прощения за свою опрометчивость. Изящно пожав тонкими плечиками, она впервые на моей памяти искренне улыбнулась, превращаясь из загадочной красотки в прелестную молодую девушку с ямочками на щечках.

От столь разительной перемены в ее облике я слегка обалдел. В глубине души снова заворочалось это неуместное чувство – не то сострадания, не то уважения, не то… Тьфу!!! Точно не то!

– Я знаю вас совсем недолго, – заговорила Фрида первой, нарушая затянувшееся из-за моего шока молчание. – И совсем не привыкла просить помощи. Но вас прошу, потому что если отправлюсь за Дарной в таком виде, меня тут же пленят и казнят. А ждать больше не могу – расстояние мучает, жалит изнутри, и боль усиливается.

Я знал, о чем она говорит. Привязка рабыни к хозяйке – сильная магия. Если Фрида будет противиться встрече, то просто погибнет. Она должна делать все возможное, чтобы найти Дарну как можно скорее.

– Хорошо. – Я сам не понимал, с чего вдруг проявил этот акт доброй воли. По сути, мне должно было плевать на незнакомую рабыню и ее дальнейший путь. Но чем-то она цепляла, лишала меня привычного покоя. – Я прикажу служащему отеля вызвать швею, она снимет с тебя мерки, а ты прикрой метку магией. Только в путь мы отправимся вместе.

– Как прикажете, – согласилась она, снова меня удивив.

– Неужели тебе не претит дальняя дорога с вороном плечом к плечу? – спросил, вглядываясь в омуты черных, совершенно бездонных глаз.

– Если бы хотели привести казнь в исполнение без суда – давно сделали бы это.

Уголки ее губ слегка приподнялись в подобии улыбки. И я вдруг почувствовал острую необходимость увидеть снова ту озорную Фриду, с ямочками на щеках… Идиотизм да и только!

– Что ж, отправляйся в комнату. Я все сделаю.

Швея пришла довольно быстро. Я как раз доедал холодный ужин, а Фрида снова спала, восстанавливая силы после огромных затрат. Накинув на метку рабыни морок, исказил рисунок и грубо потряс за плечо.

– Вставай, швея пришла. Отправляйтесь в комнату матери.

– Но она ведь отдыхает.

Мне почудился испуг в глазах рабыни.

– Ничего, ей все равно пора принимать лекарства. Иди. Или передумала?

– Нет.

– Возьми монеты в мешке. Часть отдашь сразу, часть – когда выполнит заказ. Скажи, что доплатишь за скорость.

– Я знаю, как обходиться с деньгами, – буркнула Фрида, вытаскивая из мешка пару монет. – Не всегда была рабыней, ворон!

– И кем же ты родилась? – спросил с деланым безразличием. – В чьей семье?

– Теперь это значения не имеет, – тоскливо отозвалась она, покидая комнату.

Вот и слабое место. По всему ясно – рабыня все еще тоскует о своих родных, кем бы они ни были. Или по статусу, который занимала когда-то.

Пока Фрида не вернулась, решил ознакомиться с новостями. Едва развернув газету, обомлел. Чтение затянулось, приятное настроение улетучилось. События в мире совсем не радовали: по всему выходило, заговорщики кинулись во все тяжкие, обостряя и без того непростые отношения между странами.

Итак, Хакарк, я и мать под подозрением. Нас разыскивают, дабы передать в руки местного правосудия. Что ж, я покажу им, что такое закон. Хакарк, несомненно, был прав, послав своих людей в Громовое ущелье к Буревестнику. Пришла пора призвать Старцев.

Откинув газету, направился в комнату к матери, обдумывая на ходу, как поступить.

На мой стук отозвались топотом каблуков. Из комнаты вышла пышная блондинка с корзиной, полной всяких швейных штучек.

– Мы как раз закончили, господин, – поклонилась она. – Для вас костюм тоже найдется. – Она окинула меня внимательным взглядом с головы до ног. – Да, ваша сестра назвала правильный размер. Завтра я все принесу.

– Замечательно, – процедил сквозь зубы, поглядывая на «сестрицу».

– Тогда всего доброго, – прощебетала женщина, удаляясь.

Я мельком глянул на мать. Она спала, что было странно с учетом ее чувствительности к любому шуму. Мысленно помянув Раена и пообещав уроду самую мучительную смерть, переключился на «сестру».

Она стояла у стола, поправляя съехавшую старенькую скатерть.

– Значит, угадываешь размеры мужчины с полувзгляда? – тут же съязвил, отчего-то закипая. – Никак портнихой была? Или подмастерьем?

– Нет. – Фрида наконец взглянула на меня. Ее лицо вновь было непроницаемым – ни тени эмоций. – Первый хозяин научил. Он требовал внимания к любым мелочам, ворон, потому что знал, что чаще всего спасение и выход именно в них.

– Кем же он был?

– Даргхаином.

Я задумался. Быть рабыней элитного наемника с большой магической силой – это сродни самоубийству. Но Фриду обучали. А значит, даргхаин сразу распознал в ней способности и хотел однажды сделать своей преемницей.

– И сколько ты пробыла с ним?

– Достаточно долго, – с вызовом в голосе бросила она. – Мне есть в чем каяться на высшем суде.

– Что ж, я обязательно поприсутствую.

Ответил зло, обрывая внутренний порыв подбодрить рабыню. С чего бы мне поддерживать ту, что была на посылках у убийцы?

– Чего еще ждать от ворона. – Фрида мотнула головой, откидывая назад высокий хвост. – Я хочу прогуляться. Подышать. Это мне не запрещено?

– Жаждешь попасть в лапы стражников?

– Швея продала мне свой плащ.

Она подошла к вешалке рядом со мной и указала на темно-серую тряпку, отороченную лисьим мехом. Лицо оставалось холодным и безучастным, отчего я стал еще злее.

– Иди куда хочешь, но помни, что за Дарной мы отправимся вместе.

– Как прикажет ворон.

Фрида едко ухмыльнулась и, подарив мне поклон, покинула комнату.

Яростно заскрежетав зубами, подошел к единственной кровати и присел на самый край, погружаясь в пучину собственного гнева.

– Отпусти ее, Эдуард, – внезапно шепнула мама, хватая меня за руку. Выглядела она довольно бодро для человека, спавшего еще минуту назад. – Дай уйти.

Я нахмурился.

– Ты права. Пусть прогуляется, успокоится, а потом мы поговорим как следует.

– Нет. Я говорю, отпусти ее. Совсем. Откажись от власти над ней.

Значит, мама, вопреки собственным убеждениям, подслушивала все, что происходило в комнате. И считает теперь, что Фрида – моя рабыня. Хорошего же она обо мне мнения.

– Эво как! – Усмехнувшись, поднялся с постели и подошел к окну. Слегка отодвинув занавеску, выглянул на улицу, чтобы увидеть удаляющийся силуэт Фриды. – И с каких это пор мы такие добрые? – спросил, оборачиваясь к матери. – Неужели старость пришла? Или пытки сделали свое дело и черствое сердце Габриэллы Эйдинбергской научилось сопереживать?

– Не ехидничай, сын, – ответила мама, отмахиваясь от меня. – Я все еще в своем уме и способна мыслить здраво. Сердце и пытки здесь ни при чем.

– Тогда что означает этот акт милосердия? Или думаешь, она опасна?

– Несомненно, опасна.

Кровать заскрипела, и я поспешил помочь матери сесть.

– Зачем ты двигаешься? – спросил раздраженно, взбивая подушку и подкладывая под ее спину, к стене. – Лекарь велел отдыхать и восстанавливаться.

– Девушка…

– Плевать на нее, – рыкнул, отворачиваясь.

– Ты не называешь ее по имени, – заметила мама, снова хватая меня за руку и насильно усаживая рядом с собой. – Злишься на нее. Тогда как она ведет себя сдержанно и осмотрительно.

– Она меня раздражает! Высокомерная рабыня с неуемным эго!

– Дело только в этом?

– Конечно, в этом. Чего ты от меня хочешь? – Вспылив, я снова вскочил и заходил по комнате, заложив руки за спину. – Кроме того, я все время думаю, как нам добраться до Кенарии живыми. Ты же видела внизу наши портреты…

– Сын! Не уходи от ответа. Ты ведь знаешь, я никогда и ни о чем не спрашиваю, если не вижу в том серьезной нужды. Забудь на время о погоне. Сейчас мы в безопасности. Пусть на время, пусть на несколько часов, но и этого хватит, чтобы немного передохнуть и поговорить.

– Хорошо. Но я действительно не понимаю, что ты хочешь услышать.

– Ты заинтересован этой рабыней?

– Нет! – ответил громко. И слишком поспешно. Даже сам растерялся от такого пыла. И все же, немного подумав, добавил, поясняя этот момент и для себя, и для матери: – То есть да. Не ею как женщиной, но ее тайнами. Она – загадка, которую мне хочется разгадать.

– Не нужно.

– Что значит – не нужно? – Я приблизился к кровати, сел и вгляделся в глаза матери. – Что ты знаешь?

– Я же сказала…

– Что ты знаешь об этой девушке? – с нажимом повторил я, чувствуя, как разрастается в душе беспокойство. Вряд ли высокородная леди Габриэлла Эйдинбергская, внебрачная дочь претендента на трон Регула, знает многих рабынь из Хастарии.

– Это долгая история, – отозвалась мама, отводя взгляд к окну. – И некрасивая.

– У нас есть час как минимум. А к некрасивым историям я привык.

Долгую минуту она молчала. Я уж решил, что разговор не состоится, но мама сцепила пальцы и начала говорить, так и не поворачиваясь ко мне.

– Я знаю не много, и тебе не понравится моя роль в этой истории. Но ты вправе услышать. Ее зовут Ясмина. Несколько лет назад Фаридах Найтэри дергал за все веревочки, чтобы спасти единственную дочь. Тогда ей было пятнадцать лет. Я помню ее как сейчас. Красивая, тихая, надломленная… Но расскажу по порядку.

На одном из приемов король Хастарии, Прал иг Сивар, заприметил Ясмину, впервые вышедшую в свет. Тогда же он сообщил ее отцу о намерении взять девушку в жены, чем несказанно всех удивил. Дело в том, что после смерти любимой жены – матери единственного наследника – король сильно горевал и не проявлял особого интереса к противоположному полу. То есть предложение было невероятным и сулило большую выгоду семье Ясмины.

Однако Фаридах отказал королю в очень вежливой форме, объяснив, что дочь уже год как обручена. Прал иг Сивар смолчал, но не забыл отказа.

Спустя какое-то время жених Ясмины погиб, а отец был сильно ранен – на его лавку напали грабители. К слову, он был магом-лекарем и продавал травы, отвары, настойки, славившиеся на всю Хастарию. Не самый простой человек, одним словом. Но король выше.

Вскоре Ясмина оказалась в королевском замке в качестве его невесты. Она горевала, носила траур по жениху и волновалась об отце. Король прислушался к мольбам девушки и дал ей несколько месяцев, чтобы прийти в себя и свыкнуться с новым положением дел.

Все окружение видело трепетное отношение Прала к невесте, и все чаще поговаривали о скорой свадьбе и… рождении детей, разумеется. Тогда-то, увидев серьезность намерений отца, опомнился Раен. Принц. Единственный наследник. И падаль редкостная. Ему очень не хотелось иметь соперников-претендентов на трон отца.

И он совратил Ясмину. Девушка признавалась, что влюбилась в него без памяти почти сразу. Он был любезен, нежен, обходителен и молод, в отличие от старика-отца. Она сама не поняла, как стала его любовницей. Уже тогда ходило много слухов о Раене, но Ясмина не верила никому. Пока однажды он не привел в их тайное убежище нескольких мужчин, чтобы было веселее в постели.

Она отказалась от подобной близости, и тогда принц высмеял ее, заставляя выбирать, будет ли бедняжка их игрушкой или отправится с повинной к королю. Наверняка он и сам не ожидал, что Ясмина выберет второй вариант. Она закричала, прибежали слуги, поднялся скандал…

Прал иг Сивар был в гневе. Выслушав невесту и сына, он сказал, что разочарован, и принял «справедливое» по его меркам решение. Раена отправил в годичную ссылку на север страны, а Ясмину, как продажную девку, выставил на аукцион в качестве рабыни, лишив имени рода и всех привилегий.

Уже тогда Фаридах, немного окрепнув, стал действовать, пытаясь спасти дочь. Он писал петиции, умолял, угрожал… Никто не пришел ему на помощь.

Тем временем история Ясмины не закончилась. На аукционе присутствовал один старый даргхаин, официально ушедший на покой. Для всех он занимался торговлей, но на самом деле продолжал брать заказы и убивать. Он почувствовал в девочке дар, подобный своему, и купил ее.

Ясмина не много рассказывала о двух годах рабства. Старик взялся ее обучать, хотел сделать своей помощницей, а со временем передать ей дело. Только девушка совсем не была склонна к насилию, и ему пришлось учить ее. О методах мы умолчим, но тот даргхаин очень старался пробудить в ученице гнев и жажду крови.

Тот, кто напролом идет к цели, своего добивается. Старик тоже добился. Уж не знаю, что именно послужило последней каплей, но девчонка убила его, нарушив клятву. Так она стала кахали. Клятвопреступницей. На теле выступили рисунки, а магический ошейник перешел в новые руки, по наследству. Невозможно перестать быть рабыней, убив хозяина. Но она этого не знала.

Ясмина пришла домой вся в крови. Отец укрыл ее от стражи и бежал в Ригул, воззвать к Совету и справедливости.

Тогда мы и встретились. Я была членом Совета первый год и очень радовалась назначению. Мы все время твердили о мире и равновесии, о том, что война – высшее зло. А тут приехал целитель с дочкой-клятвопреступницей, чтобы просить защиты от собственного короля. Подобное грозило как минимум политическим скандалом, как максимум и думать никто не хотел. Естественно, мы заочно приняли решение отказать в просьбе и вызвали самого Прала иг Сивара на заседание лишь для того, чтобы соблюсти формальности и видимость равенства прав.

Однако выступление Фаридаха заставило многих из нас усомниться, а вид его дочери и вовсе рвал самые холодные сердца. Прал иг Сивар прямо заявил, что заберет предателей с собой и накажет по законам своей страны, а если мы воспрепятствуем, то можем забыть о мирном решении проблем.

На весах стояли неудобные нам политические дрязги и жизни двух маленьких людей. Абсолютным большинством мы выбрали мир.

Мама замолчала, плотно сжав губы и продолжая смотреть куда-то вдаль, гораздо дальше окна в стене. Я тоже не находил подходящих слов.

– Теперь ты знаешь, – проговорила мама, порывисто вытирая ладонью лоб, словно смахивая остатки плохих воспоминаний. – И, думаю, понимаешь…

– Если память мне не изменяет, ты в Совете три года. – Прервав родительницу, я поднялся и переместился на стул. – Это значит, что Фрида с отцом просили помощи больше двух лет назад.

Мама кивнула.

– И ты запомнила девчонку, несмотря на то что прошло столько времени.

– Запомнила, – согласилась она. – И отца ее запомнила. Он клялся положить жизнь на то, чтобы все мы сдохли в мучениях.

– И, конечно, после подобных опрометчивых заявлений…

– Его отправили на остров Синтар, сын, – бесстрастно проговорила мать.

Я засмеялся. Зло, с издевкой. Внутри все кипело от негодования. Вот куда стремилась Габриэлла Эйдинбергская с самого юношества. В Высший Совет Ригула! Вот куда хотела втиснуть меня, своего единственного сына, всеми правдами и неправдами. А сколько подобных Ясмин проходило через них? Скольких людей затоптали, задушили, чтобы сохранить пресловутый мир?

– Ну, теперь мы сами в розыске, – сообщил матери, отсмеявшись. – Тебя обвиняют в покушении на короля. Меня – в пособничестве. Новость дня во всех газетах! Интересно, оправдают нас твои коллеги? Или решат избежать скандала?

– Не передергивай!

– Как скажешь.

– Куда ты собрался, Эд?!

Мать привстала, и мне пришлось остановиться на полпути.

– Хочу запить услышанное элем. А тебе нужно отдохнуть.

– Я следила за ней эти два года.

Слова застали меня у самой двери. Нехотя обернувшись, вопросительно посмотрел на мать.

– Не сама, разумеется, но через проверенного человека. Ее нового хозяина.

– Нового хозяина?

– Да. Когда прежний умер, она почувствовала зов наследника, но сопротивлялась. Однако стоило вернуться в столицу, тот объявился сам. Младший брат ее бывшего владельца. По законам Хастарии, девчонка была его вещью, собственностью. И королю ничего не оставалось, как отменить приговор о повешении.

– Представляю, как это его бесило.

– Нет, не представляешь. Он пытался перекупить рабыню, осознав свою же ошибку. И снова получил отказ. В этот раз Ясмина попала к Вардису, обладающему огромным состоянием и ненавидящему правящую семью всем сердцем. У них с королем свои счеты с молодости. Вардис был очень сильным магом-зельеваром, являлся дальним родственником правителя Карашара. Никто не осмелился идти против него, даже Прал иг Сивар решил смирить свой пыл и ждать.

– И ты контактировала с этим Вардисом?

– Да. Обещала помощь в обмен на хорошее отношение к рабыне и периодические отчеты о ее жизни. Он высмеял меня. – Мама поджала губы и слегка вскинула голову. Похоже, она до сих пор вспоминала то унижение. Как и многие власть имущие, она не привыкла к отказам. – Тогда я уехала, решив, что сделала все, что могла. А спустя месяц получила первое письмо, где Вардис очень скомканно сообщал об успехах его ученицы Ясмины на поприще зельеварения. Неожиданно он оказался хорошим человеком. Дальнейшие письма приходили нерегулярно, всего их было шесть. Получив последнее, я была озадачена. Вардис сообщал, что болен, просил о встрече. Вместо описания успехов Ясмины он говорил о некоем важном открытии и каре богов, которая непременно настигнет всех нас.

– И что же ты?

– Не сразу, но решила приехать. – Мама устало прикрыла глаза. – Кроме того, я хотела увидеться с нашим информатором, имевшим доказательства предательства Раена. Но старик умер раньше, чем мы встретились. Девушка пропала, а люди принца схватили меня прямо в доме Вардиса.

– Принц знал, что ты приедешь, – уверенно заключил я. – Знал, что Хакарк женится и поедет домой через лес. Знал, что я буду тебя искать, и подставил нас. Слишком много знаний для того, кто действует самостоятельно.

– Ноги растут из Лавитарии, – кивнула мама, устало вздыхая. – Раен лишь соучастник, для мозга заговора он слишком глуп.

– Тебе нужно поспать. – Приблизившись к матери, помог ей лечь и укрыл, подоткнув одеяло. – Нельзя в таком состоянии расплетать паутину, сотканную врагами. Они шли к этому не один день, и нам не следует торопиться.

Уже закрывая двери, услышал тихое «Я люблю тебя, сын». Слабо улыбнувшись, почувствовал, как бесследно тает непонимание между нами. Мама всегда стремилась к власти, слыла высокомерной стервой и обожала строить козни при дворе. Но кому, как не мне, знать, что за внешней холодностью и безразличием скрывается сердце, полное благородства, любви и сочувствия к страждущим?

Сжав кулон в виде крохотного ворона, я прикрыл глаза и мысленно кликнул Ругха. Ворон был далеко и отозвался не сразу.

Глава 15

Проснулась я отдохнувшей и бодрой. Ноги болели, но уже гораздо меньше. Открыв глаза, поморгала и с удивлением поняла, что вокруг царит глубокая ночь. На темном небе сияли яркие звезды, землю мягко освещала практически полная луна. Пахучие кусты с мелкими белыми цветочками гнул к земле довольно сильный ветер.

Странно, но холодно мне не было. Оглядевшись, поняла почему: даже травинки рядом не шевелились, будто кто-то раскинул надо мной невидимый шатер.

От удивления остатки сна слетели, как не бывало. Медленно обернувшись, хотела позвать своих спутников и наткнулась на немигающий взгляд супруга. Серые, немного мерцающие и так похожие на волчьи, в темноте его глаза пугали до икоты.

– Который час? – нервно спросила я, чтобы разбавить жутковатое молчание. Не самый умный вопрос, но ничего уместного в голову не пришло.

– Поздно, – хрипло ответил Хакарк.

«Поздно для нас? Поздно подлизываться? Поздно вернуть все назад?..» – сразу задумалась я. Мысли ворочались неповоротливо и тяжело. На душе тоже было неважно: сумрачно, тоскливо.

– Я все проспала, – шепнула, подразумевая много больше, чем просто дневной сон.

– Если ты имеешь в виду ужин, то шардигар оставил твою порцию у огня.

Муж отвечал без тени эмоций, спокойный, как удав. Безразличный, чужой. Неужели действительно поздно? Или он просто не понял моей попытки признать вину? Хоть и частично, но все же…

– Я не хочу есть. Мне… – оборвала предложение на полуслове, собираясь с силами. Гордость пробралась в горло, перекрыла кислород, не давала не то что говорить – дышать. Как же тяжело иногда признавать ошибки! Проще задохнуться, честное слово.

Муж по-своему истолковал мое смущение.

– По нужде хочешь?

– Да нет же! Какой ты твердолобый! Извиниться пытаюсь.

Мы умолкли. Я была слегка обескуражена тем, как неумело попыталась вернуть хрупкий мир, а Хакарк наконец-то моргнул, вызвав у меня вздох облегчения.

– Ты обозвала меня твердолобым, женщина, – хмуро повторил муж.

– Глупости какие, – отмахнулась я. – Ты не уловил главного! Я попросила прощения.

– Нет, не попросила, – задумчиво, тише, чем прежде, ответил Хакарк. Тон его изменился, взгляд тоже. Но понять, хорошо ли это, я не могла.

– Да вот же, только что! – Громко вздохнув, возвела взгляд к небу, умоляя богов о терпении, и снова уставилась на супруга. – Ты просто не слушал.

– Не было этого. Не хочешь извиняться – тогда спи.

– Да с чего мне вообще просить прощения?! – Мой голос зазвенел, разрезая ночную тишину. Тут же проснулся стыд, и продолжила я практически шепотом: – Это ты сказал, чтоб я катилась на все четыре стороны.

– И что?

Хакарк снова моргнул.

– Обидел меня, вот что!

– Ты сама хотела уйти, – припечатал муж.

– Хотела бы – ушла бы, – шмыгнула носом я. – А я здесь! Почему, спрашивается?

– Потому что у тебя ноги обожжены после пустыни, – хмыкнул Хакарк.

– Ненавижу тебя! – прошипела, чувствуя, как подступают непрошеные слезы. – Завтра же уйду!

– Завтра мы все уйдем. – Муж зевнул и перевернулся на спину. – Совсем рядом город Торнтун. Там портал. Он-то нам и нужен.

– Я никуда с тобой не пойду! – сообщила, мрачно посматривая в сторону леса. – Сама дорогу найду.

– В лесу волки. Большая стая. Я их чувствую.

Беспокойно поелозив, приподняла голову и осмотрелась по сторонам. Неподалеку, у костра, спали Тирэн и шардигар. Наверняка также под магическим куполом.

– Тогда после леса сразу уйду, – буркнула, не желая признавать, что снова перегнула палку.

– В город не пройти без личины. Только шардигар может ее накинуть. – Хакарк снова зевнул. – Нас объявили в розыск за покушение на его величество Рурка Тарси.

– Моего дядю? Его пытались убить?! Кто?

– Мы, говорю же.

Муж тяжко вздохнул и совсем отвернулся, демонстрируя широкую спину.

– И что теперь делать? – пискнула, теряя остатки уверенности.

– Спать. Скоро уже вставать, – стало мне ответом.

– Я теперь в жизни не усну! Нас подставили, а ты так спокоен. – Приподнявшись, потрясла мужа за плечо. Вернее, попыталась. Скалу сдвинуть легче. – Поговори со мной!

– Утр-р-ром, женщина! – рыкнул Хакарк, не оборачиваясь. И я как-то сразу решила больше его не беспокоить. Ну в самом деле, устал человек…

Осторожно встав на ноги, поморщилась от едва уловимой боли в ступнях. Глянув, провела пальцем от пальцев к пятке и обнаружила нежную гладкую кожу, как и прежде. И это после ожогов от горячего песка! Все-таки кенарийская целительница Ахра неимоверно талантлива. И мази у нее замечательные, и настойки.

На цыпочках подобравшись к своим сапогам, подхватила их под мышку и направилась к более разговорчивым товарищам по несчастью.

Стоило выйти из защитного купола, тело моментально продрогло. Сцепив зубы, мигом добежала до костра и протянула руки к огню.

– Уф-ф-ф, блаженство, – шепнула, растирая ладони и осматриваясь.

Шардигар громко храпел с той стороны костра, рядом с походной сумкой Хакарка. А вот Тирэн обнаружился совсем рядом. Присев на край его импровизированного ложа из еловых лап, я натянула сапоги и тихонько потрясла парня за плечи.

– Еще пять минуточек, – проныл мальчишка, накрывая лицо рукой.

– Вставай, – настаивала я, – разговор есть.

– М-м-м… – Тирэн открыл глаза, потер их и сонно зевнул. – Утро уже, что ли?

– Почти, – соврала я. – Это правда, что нас с Хакарком в розыск объявили?

– Правда, – прищурился мальчишка. – Шардигар сказал, все готовятся к войне.

– Ох. – Я схватилась за голову. – Нам непременно нужно добраться до дяди, в столицу. Думаю, смогу его разубедить. Не мог же он поверить в мою причастность! Меня ведь замуж выдавали, чтобы заручиться поддержкой Кенарии.

– Дарна, твой дядя уже заключил договор с Хастарией, как со страной-союзницей, также пострадавшей от рук северян. К слову, Эд также в розыске, его обвиняют в покушении на наследного принца Ригула. Люди Хакарка по его велению отправились к Северному Пику и собираются призвать стража Шести Старцев, Буревестника.

– Но…

Я даже дар речи потеряла от масштабов предстоящих событий.

– Все не очень хорошо, – кивнул Тирэн. – И нам нужно как можно скорее добраться в Кенарию.

– Хакарк хочет стать инициатором Высшего Суда Шести Старцев? – дрожащим голосом спросила я.

– Если не найдется другого выхода, – хмуро кивнул мальчишка.

– Но подобного суда не было так давно… С тех самых пор…

– С тех пор, как его предок, перевоплотившись в волка, убил чужака, нарушившего границы. Тогда же был принят закон четвертого поколения, который нарушил Бьерн Тэкати Эссшат, отец Хакарка. И теперь его вторая суть – волк.

– Но ему нельзя заключать договор с Буревестником! – От переизбытка чувств я схватилась за плечо Тирэна и с силой его тряхнула. – Они не должны знать! Иначе…

– Они знают и видят все, Дарна, – проскрипел шардигар из-за костра. Понятия не имею, когда он успел проснуться и сесть, но теперь смотрел на нас и хмурился. – Старцы не вмешиваются в ход событий, пока их не попросит один из потомков правящих семей. Но стоит кому-то решиться, начнется Великий Суд, где всем воздастся по заслугам.

Я помотала головой:

– Но этого нельзя допустить! Мама рассказывала легенды про Суд Старцев. Да и в монастыре мы часто говорили о нем. Тот, кто попросит Буревестника открыть проход, рискует всем. Каждый его поступок будет взвешен на весах справедливости, все мысли, даже самые потаенные, будут услышаны и озвучены… А Хакарк – воин, на его счету десятки смертей! И его вторая суть – волк… Ему не удастся скрыть свое происхождение.

– Несомненно. Но ты слишком плохо думаешь о супруге. Душа его чище, чем у многих, да и зверь живет в каждом из нас. Будь то трусливый заяц, глупая ведомая овца или благородный хищник, защищающий свою территорию. Хотя есть еще и рептилии…

– Но зачем рисковать? – со слезами в голосе спросила я.

– Старцы призовут к ответу Раена и всех, кто замешан в сговоре. Каждого. Покажут Хакарку и остальным власть имущим их лица, расскажут, на ком из них какая вина. И покарают отступников.

– А какая участь уготована мне? – шепнула, понимая, насколько мало шансов у Хакарка остаться на свободе, когда вскроется его звериная суть.

– Тебе предложат право выбора. Или разделить участь супруга, какой бы она ни была, или получить свободу и жить так, словно и не было этого брака.

Я уставилась на Тирэна. Тот ошалело моргнул и пожал плечами, встретившись со мной взглядом.

– А если его отправят на Синтар? – снова спросила у шардигара. – На остров-убийцу. Лишат воли и разума.

– На Синтар отправляют преступников, а Хакарк – повелитель, в жилах которого течет древняя кровь. Он – воин, но не убийца. – Шардигар отодвинулся от костра, и теперь с той стороны виднелись лишь его ладони, протянутые к теплу. – Но на северные равнины его отправить могут. Сделать изгоем ради безопасности остальных.

– Тех, кого он всегда защищал, – выплюнул Тирэн. – И в этом ваша пресловутая справедливость?

– Ну, один он не останется, – тихо сказала я. – Для меня клятва перед богами – не просто слова. И если изгнание станет нашей платой за то, чтобы покарать Раена и всех его приспешников, оно того стоит!

– Вы дадите мне выспаться?! – внезапно рявкнули у меня за спиной, убивая благородные мысли на корню. – Женщина! Я же велел прекратить разговоры и ждать утра! Что ж за напасть такая!

– Я и прекратила, – буркнула, недовольно наблюдая, как быстро улегся на место Тирэн, словно и не поддерживал беседу минуту назад. – Оставила тебя в покое и ушла подальше.

– Да ты своим тарахтением мертвого из земли поднимешь! И ведь думал – дождусь, пока утомится. Так нет, солнце скорее покажется из-за горизонта!

С этими словами супруг подхватил меня на руки и, прижав к горячей груди, отправился к нашей постели.

Я буравила его недовольным взглядом, громко возмущенно сопела и демонстративно отворачивалась. Обида осталась незамеченной. Улегшись и надежно «заковав» меня в своих объятиях, Хакарк прижался носом к моему лбу, вздохнул глубоко и снова провалился в сон, громко засопев.

И мне бы злиться на этого непробиваемого типа за его черствость и грубость, только рядом с ним было так тепло и уютно, что на губах, против воли, разумеется, расплылась довольная улыбка, прогоняя тоску и уныние. Как же хорошо засыпать, прижавшись к горячему телу своего собственного северянина! С таким никакой защитный шатер не нужен. Ни ветер, ни зверь не страшны.

* * *

– Женщина!!!

Я вскочила и мигом распахнула глаза, тут же ослепнув от яркого солнца и сощурившись.

– Сколько можно повторять, поднимайся!

Напротив стояли ноги, затянутые в черные кожаные штаны, выше виднелись прикрепленные к поясу мешок и ножны. А потом было большое белое пятно, и я громко чихнула.

– Который час? – уточнила, вяло моргая и ежась от легкого ветерка, пробравшегося под рубаху.

– Да она издевается, – снова подали голос ноги, нервно переступив с одного кожаного сапога на другой.

– Твоя супруга все еще слаба, – проскрипел шардигар. – Будь к ней снисходительнее, Хакарк.

– Ты встанешь, женщина? Или жариться на солнце вошло у тебя в привычку?! – грубо уточнили ноги, приблизившись на шаг. – Учти, мази больше нет, а лицо у тебя уже розовое, как у молодого поросенка.

– Что? – обалдела я, тут же вскакивая и злобно пыхтя. – Нет, вы слышали? – Обернувшись на звук падающего котелка, уставилась на Тирэна и шардигара. Гневно продолжила, уперев руки в бока: – Я с ним постель делю, стараюсь быть примерной супругой, за ним даже в ссылку собралась идти, а он меня свиньей обозвал! Это так у вас жен в Кенарии будят? Или для ваших женщин подобное комплимент?!

– Ну вот, завелась, – закатил глаза Хакарк, спокойно стаскивая меня с лежака и отставляя в сторону. Подняв меховое покрывало-настил, варвар с силой встряхнул его и, сложив, отправил в походную сумку. – За ссылку спасибо. Я туда и сам идти не собирался, а уж в твоем сопровождении – подавно! Там только вечно сонной и теряющейся в трех соснах женщины не хватало.

– А надо было думать, кого брал! – злорадно припечатала я. – А теперь все! Всю жизнь расхлебывать. Ха!

Очень довольная собой, я гордо развернулась и отправилась к ближайшим кустикам. Проходя мимо двух молчаливых спутников, окинула их грозным взглядом и заметила притаившиеся в уголках губ улыбки. Конечно, хорошо им. Холостые оба. А я – все, обрекла себя на вечные узы брака. Не до смеха теперь.

Справившись с надобностями, вышла и увидела картину маслом: трое мужчин, выстроившихся по росту, стояли ко мне спиной с грустно опущенными плечами.

– Чего затосковали? – спросила повеселевшая я. – Скоро же дома окажемся.

– С тобой-то точно скоро, – хмыкнул Тирэн. – Идем, что ли?

– Идем. – Я демонстративно фыркнула и отправилась вперед. – Можно подумать, это я вечно всех задерживаю.

Шардигар тихо вздохнул, а Хакарк громко некрасиво ругнулся и крикнул:

– Нам в другую сторону.

Чувствуя, как заливаюсь румянцем, развернулась и поплелась в указанном направлении. Когда проходила мимо Хакарка, он схватил меня за руку и крепко сжал в своей большой ладони, а Тирэн еще и буркнул в сторону:

– Привязать бы ее к нему. Оно надежнее.

Шли долго. Я порядком устала и собиралась уговорить мужа сделать небольшой привал, но тут шардигар остановился.

– Отсюда пойдем разными дорогами, – сообщил он, вынимая из глубоких карманов рясы несколько мешочков и усаживаясь с ними на землю, чтобы разобрать содержимое. – В городе полно стражи, да и наемники рыщут. Они ждут появления большой компании, поэтому мы с Тирэном и дальше пойдем по тропинке, а вы – через лес. Хакарк безошибочно выведет вас к западным воротам. Отправитесь в гостиный двор «У тетушки Сагхи» и будете там ждать нашего появления.

– Мы сразу пойдем к порталу, – категорично заявил Хакарк.

– Нет. Нужно осмотреться, – ответил шардигар, ничуть не каясь, что идет против своего господина. – Тебе придется вновь стать животным. А Дарне я приготовил образ свободного странника. Представишься гарнирийцем из Карашара. Скажешь, что отреклась от всего суетного и бродишь по свету в поисках знаний, помогая другим за еду и приют. Таким не отказывают. Ну а пес, мол, прибился и не уходит, так вместе и бродяжничаете.

Хакарк громко скрипнул зубами, но, к моему удивлению, спорить не стал. Приняв из рук шардигара маленький глиняный пузырек, вынул деревянную пробку и выпил содержимое, после чего стал быстро раздеваться донага.

Не понимая, что происходит, я так просто мириться с выбранной ролью не собиралась.

– Лавитария – моя родина, – гордо сообщила, расправляя плечи. – Стоит мне назвать имя, и…

– И тебя убьют еще до того, как разберутся, что к чему. Наемники в городе как раз по твою душу, деточка. У каждого твой портрет, такой же, как Хакарку высылали перед вашим бракосочетанием.

Я засмеялась.

– Но этого быть не может. Мы с отцом, конечно, не слишком привязаны друг к другу, но не до такой степени, чтобы он приказал убить единственную дочь, не попытавшись разобраться!

– Не знаю, кто приказ издал, только сам лично портрет видел, – отрезал шардигар и протянул мне пузырек. – Пей. Это травы, замешанные на магии в особое время. Такую личину невозможно разглядеть, пока сама истинный облик показать не захочешь. Но действует напиток не так долго, как хотелось бы. Поэтому будем торопиться. Мы с Тирэном разведаем обстановку, а вы ждите нас у Сагхи.

Сзади рыкнул Хакарк, уже перекинувшийся в средней величины пса с весьма грустными карими глазами. Тирэн поднял оставшуюся на земле одежду и мешок супруга, а я быстро выпила содержимое пузырька. В следующий миг меня замутило, в глазах потемнело, а пузырек выпал из ослабевших пальцев. Тирэн поддержал меня и шепнул в ухо:

– Ой, ты только не переживай, когда себя увидишь. А еще лучше, не смотрись в отражение вовсе.

Какое там отражение! Я и без того чувствовала, что подвох получился знатный. Не знаю, что там была за травка, но личину я поменяла основательно – даже грудь пропала, а внизу, к моему ужасу, потяжелело.

– Ну, а одежку и старить не надо, – радостно сообщил посредник между людьми и богами. – Она у тебя и без того выглядит – хуже некуда.

– С-спасибо, – сверля его взглядом исподлобья, ответила я. Голос оказался мужским, и сказанное прозвучало громче обычного. – А насколько, позвольте узнать, реально созданное вами… эм-м… это?

Я неопределенно провела рукой от макушки до того самого, что меня очень интересовало. Чуть ниже живота.

– Говорю же, от натурального никто не отличит, – довольно ободрил меня старик. – Так что пользуйся, но аккуратно. Тебе так до перехода в Кенарию бродить придется. А иначе небезопасно.

Тут шардигар отвернулся и очень уж странно хрюкнул.

Я насупилась, уставилась на красного Тирэна. Тот пялился на основание моих брюк, прикрытое сверху его же сильно потрепанной рубахой.

– Чего надо? – гаркнула, подбоченясь. – Никогда мужчин не видел?!

Раздражение нарастало с каждой секундой.

– Таких – нет, – честно признался мальчишка. – Удобно?

– Нор-р-рмально! – рыкнула на гада не хуже Хакарка.

Вспомнив о супруге, обернулась. Пес обнаружился совсем рядом, принюхивался, фыркал, но не бросался – и то хлеб.

– Я это, я, – пробасила, погладив голову супруга. – Пошли уж. Хочу скорее вернуть себе нормальное тело.

Пес согласно пошевелил ушами и направился в лес.

– А денег-то у нас нет! – опомнилась я. – Дайте хоть пару монет на номер.

– Так не положено, – отозвался шардигар, удаляясь вместе с Тирэном. – Гарнарийцы – противники материальных благ. Попросишь работу какую по двору за еду, а там и мы подтянемся, угостим вас. Нужно придерживаться легенды.

– Чтоб вас!.. – нехорошо проводила спутников я.

– И вам удачи, – донеслось в ответ.

К моему удивлению, путь через лес прошел довольно спокойно. Мы с Хакарком шли рядом, иногда он чуть вырывался вперед, взглядом приказывая мне подождать, но в целом все обошлось без происшествий. Никаких нападений или вильнувших в сторону тропинок не случилось, отчего мое настроение шло в гору. Даже мужское тело не могло его испортить, хотя и доставляло ряд неудобств. Вернее сказать, всего одно, но внушительное неудобство. Явно не обделил меня шардигар, расщедрился, гад такой. Только вот хвастать ни перед кем я желанием не горела.

В душе совершенно необъяснимо разгорались запал, горячность, задор и предвкушение, словно и не в опасный путь отправилась, а на увлекательнейшее представление. Рядом с Хакарком было легко и спокойно, даже несмотря на то, что в карманах брюк не нашлось ни медяка. Как бродяги отрабатывают еду, я представляла с трудом, но решила, что сильно бедолаг не мучают. На том и успокоилась.

Вокруг одуряюще пахло разнотравьем, солнышко освещало тонкую тропинку к воротам города, а с губ никак не сходила немного сумасшедшая улыбка… Ну разве может плохо закончиться такое приключение?

Оказалось, радовалась я, как всегда, рано.

В очередной раз рыкнув, Хакарк скрылся за деревьями, а после подозвал меня тихим воем. Подкравшись к нему, увидела, что лес кончился и нужно идти через поле к большой дороге, ведущей прямиком к огромным городским воротам.

По коже пробежались мурашки, а ладони предательски вспотели, стоило понять, что Хакарк зовет меня дальше. Уж больно мне понравилось идти по этому тихому лесу. Но делать было нечего, прятаться в тени деревьев до бесконечности супруг не дал, нагло подтолкнув меня мордой.

Так, под открытым небом, открытые всем ветрам и взорам хмурой стражи, мы приблизились к воротам. В сотый раз потрогав отсутствующую грудь, я взволнованно поправила короткие волосы, пытаясь нащупать несуществующую косу, и, покраснев, уставилась на мужиков в латах, ожидая дальнейших инструкций к действиям.

– Это еще что такое? – наконец пропыхтел один из них, глядя то на меня, то на улегшегося в ногах пса. – Кто такие будете?

– Гарнариец я, – ответила, глянув на остальных стражников. Их было пятеро. – Из Карашара. Отрекся от всего и брожу по миру. Знания собираю, людям чем могу помогаю. За еду и приют работаю.

– И документы есть? – вынув изо рта соломинку, спросил второй мужик, сплевывая на землю.

– Так какие же документы? – Я беспокойно переступила с ноги на ногу. – За еду работаю, сплю, где придется. От имени своего и рода отрекся, чтобы не обременять семью. Вот только пес и есть у меня, и тот недавно прибился.

– А налог платить чем будешь? Натурой не берем, – хохотнул первый стражник.

Не найдя что ответить, лишь поджала губы и сжала кулаки, в мыслях нехорошо поминая жадного шардигара.

– Та пусть идет, – махнул рукой пятый мужик, спрятавшийся в тени дальше всех. – Посмотрите на него. Гарнариец и есть. А в городе столько стражи, сколько отродясь не было. Удумает чего дурное, мигом повяжут – и на плаху.

– Нет у меня мыслей дурных, – пробурчала, снова пытаясь поправить косу. Не обнаружив оной, судорожно почесала ухо и шмыгнула носом, ожидая вердикта.

– Иди уж, – разрешил первый, отступая в сторону и морща большой нос. – Заработал бы ты себе на рубаху новую, что ли. Да вымылся с мылом.

– Благодарствую, – процедила сквозь зубы, подзывая к себе Хакарка и спешно вбегая в приоткрытые ворота.

Глава 16

Это был типичный городок Лавитарии. От въездов до центральных улиц тянулись широкие дороги, по сторонам которых выстраивались двух– и трехэтажные здания. Жилье и наем в них были тем дороже, чем ближе они располагались к главной части города. А вот в глубинке мне побывать так и не пришлось. Отец говорил, что не пристало леди моего положения такие места посещать без сопровождения. С сопровождением, впрочем, тоже не отпускал – водил за собой, велев слушать, как он с чиновниками общается.

Картина была одинаковой: нас встречали разодетые дамы и господа, принимали в красивых административных зданиях, водили в богатые ресторации и кофейни мимо широких магазинных витрин. Останавливались мы в самом шикарном гостином дворе, где отец брал лучшие номера.

В остальном города тоже не отличались. По воскресеньям люди шли в храм, где упитанный холеный жрец принимал дары прихожан и раздавал благословения именем Двуликой. Все развлечения проходили на огромной центральной площади. Там устраивались слушания, показные наказания, цирковые представления и ярмарочные сходы. Где-то неподалеку всегда имелся рынок, откуда слышались голоса зазывал-торгашей.

Те путешествия с отцом во время монастырских каникул понравились мне, несмотря на прохладу в наших отношениях. Они дарили надежду. Дарили веру в то, что когда-нибудь мы сможем стать ближе. Но, увы, и здесь я обманулась.

– Шагай! – раздалось неподалеку, и я, распахнув глаза, обернулась на голос. Несколько стражников сопровождали сразу троих рыжеволосых девушек. Те испуганно переглядывались, жались друг к другу и безропотно подчинялись. – Глава сам разберется, нет ли среди вас предательницы. Ну?!

Одну из замедлившихся девушек толкнули в спину, отчего она едва не упала, пробежав несколько шагов мимо меня. Я нервно вздрогнула, Хакарк встал рядом и напряженно замер.

– Чего рот раззявил, демон? – рявкнул второй стражник и зыркнул в мою сторону. – Давно в темнице не отдыхал, оборванец? Посторонись!

Отскочив, затараторила какие-то нелепые извинения и придержала зарычавшего было пса. Стражники прошли мимо, продолжая негодовать по поводу медлительности задержанных, а моя ностальгия сразу испарилась.

– Прогуляемся по круговой? – как можно бодрее предложила я супругу, поглаживая его по голове. – Ну ее, эту центральную улицу. Никогда окраин не видела.

Пес постоял еще немного, затем резко мотнул головой и потрусил вперед, указывая дорогу.

Так я и оказалась в той самой неведомой городской глубинке. Никогда не думала, что бедные районы так сильно отличаются от богатых. И дело даже не в возрасте построек, которые становились все более обветшалыми и покосившимися. Нет. Запах, атмосфера, люди – все было другое!

Зловонные сточные канавы вдоль домов, хмурые лица и недовольные взгляды редких прохожих, общая серость и безысходность подавляли. Лавитарийцы не выглядели счастливыми. Более того, от сородичей хотелось бежать прочь, без оглядки. Хотя бы в ту же Хастарию – там тепло, солнечно и ярко.

Хакарк смирно шел рядом, не выказывая недовольства. Похоже, в отличие от меня он к подобной картине мира привык.

Стоило немного зазеваться, и тут же случилось неприятное столкновение. Обернувшись на голос, увидела верзилу с немытой годами головой и презрительно выпяченной верхней губой.

– Куда прешь? Жить надоело, доходяга?

– Нет, – честно ответила я. – Просто ищу работу, осматриваюсь.

– Здесь? Работу?! – Мужик откинул голову и громко расхохотался, словно услышал какую-то невероятно смешную шутку.

– Я – гарнариец, – попыталась объяснить незнакомцу, – ищу кров и пищу. Путешествую, узнаю тайны мира.

– Не туда ты свернул, путешественник, – прервал меня собеседник, утирая слезы смеха. – У нас здесь каждый второй такой же дармоед. Зенки позаливают с самого утра – и до вечера тайны мира познают, пока стража под белы рученьки не уведет… на отдых в казематы. Так что, вертай на дорогу и иди до центра, авось чего и найдется. И за псиной смотри, если дорожишь ею.

– Благодарствую, – ответила я, в душе кипя от гнева. Всегда считала, что Лавитария – лучшая из всех стран на земле. Скажи мне кто, что это не так – не задумываясь, вступила бы в спор не на жизнь, а на смерть. И, кажется, погибла бы самой нелепой смертью.

Вот она – обратная сторона красивой картинки. Изнанка моего мира. Грязная, зловонная, правдивая и совершенно нелицеприятная. И сразу вспомнился рассказ Тирэна, выросшего в одной из подобных хибар. Стало тошно.

Развернувшись на пятках, я решительно отправилась к дороге, бухтя на ходу:

– За мной, Малыш. Доберусь я до батюшки с дядей. Они мне ответят! За все ответят! Людей в нищете держат, нас ни за что оклеветали… Да за кого они себя принимают? Думают, все можно? А ты им покажешь! Покажешь же?

Пес кивнул, пристроился рядом и безропотно зашагал к центру.

– Ты видел тех девушек? А сколько еще таких по городам и селам? Что они с ними делают? Допрашивают? Проверяют? Они же напуганы были до смерти. Чем дядя и отец лучше Раена?!

Я немного помолчала, переводя дыхание, и вдруг остановилась как вкопанная.

– Раен, – повторила задумчиво, пытаясь поймать ускользающую мысль. – Этот заговор. Принц что-то говорил о нем, насмешничал во время нашей встречи. Упоминал мою маму. Намекал, что она неспроста была так слаба здоровьем… Что дети погибали в ее утробе не просто так.

Пес сел рядом, уставился на меня немигающим взглядом. Весь его вид требовал продолжения.

– Что-то о моей тетке говорил, – продолжила я, пытаясь припомнить детали. – Ох, мне было так страшно, что я совсем потеряла голову. Тогда решила, что Раен связывает появление в семье Сильвы и… Да быть не может!

Я снова пошла вперед, на этот раз молча. Размышлять на начатую тему было страшно. По всему выходило, что заговорщикам помогал кто-то, имевший в Лавитарии большую власть. Или даже был одним из них. Кто-то травил мою маму. Близкий, родной, тот, кому она доверяла.

От этих мыслей меня передернуло, а к глазам подступили слезы. Малодушно скомкав зародившиеся сомнения, отмела их в сторону и, глубоко вдохнув, проговорила нарочито беззаботно:

– Скорее бы найти нужный гостиный двор, а, Малыш? Надеюсь, нас там как следует накормят. Ты ведь тоже не прочь перекусить?

Пес облизнулся.

– Ну вот и славно. Придем – и сразу попросим какой-нибудь нехитрой работенки. А потому отобедаем – и в новый дом!

Весь оставшийся путь я говорила, не умолкая. О всякой ерунде. Обсуждала с молчаливым псом здания, дорогу, погоду… Лишь миновав городской парк и оказавшись у ворот храма Двуликой, осеклась, увидев количество скопившейся у входа стражи. На запястьях некоторых виднелись браслеты с изумрудными вставками – распознаватели магии. Побледнев и опустив голову, я пошла мимо, прибавив шаг. Не хватало еще, чтобы кто-то решил проверить на вшивость мою личину.

Когда некто дернул меня за запястье, едва не упала.

– Спешишь, мужик? – уточнил хриплый голос. Я подняла глаза и уставилась на лицо, изуродованное шрамом. От остановившего меня наемника – меч на поясе и черная мантия с капюшоном буквально кричали о способе его заработка – веяло стужей и опасностью.

– Ищу гостиницу, – пропищала я, удивляясь, куда пропал мой прежний голос. – Мы с псом давно в пути, поесть бы и отдохнуть.

– С каким псом? – уточнил наемник, заглядывая за мое плечо.

Я тоже осмотрелась. Хакарка нигде не было видно. Надо же, пропал.

– Прибился один, да, видать, уже отстал, пока до места дошли, – ответила, вырывая руку у незнакомца. – А вам что? Работа какая имеется? Или любопытство праздное?

– Работенка есть, – задумчиво почесал бороду мужик. – Дам тебе медяк, если вот эту девицу где увидишь и ко мне приведешь.

И мне показали любимый портрет. Тот самый, что отец велел нарисовать к семнадцатилетию, а потом выслал Хакарку.

Внутри забилось в удвоенном ритме сердце, дрогнул желудок. Да так, что тошнота к горлу подступила.

– Медяка за такую мало, – сказала, нагло поправляя на себе рваную рубаху, расползающуюся по швам. – Чего она сделала-то?

– Ты не в свое дело не лезь! – гаркнул наемник, толкнув в плечо и тут же выбивая из меня всю прыть. – Говори, видел ее?!

– Никого я не видел, – отозвалась обиженно, отступая на пару шагов. – И нечего руки распускать.

Я – честный гарнариец, никому худого не делаю.

– Увидишь – приведи в гостиный двор, называется «У тетушки Сагхи», – наемник, нехорошо сверкнул глазами. – Это за магазинами левее. Уяснил?

– Уяснил. – Кивнув, двинулась в указанном направлении, чувствуя, как земля шатается под ногами. Или это меня от страха штормить начало?

Пройдя немного, обернулась, чтобы найти Хакарка, но того не было. А наемник так и стоял, глазея вслед. Пришлось уходить самой, подальше от неприятностей.

Нужный гостиный двор нашелся именно там, куда указал бородач. Двухэтажное здание радовало красотой: отделанное лепниной и выкрашенное в сиреневый с белым цвет, оно выгодно выделялось еще и окружающей зеленью. Позади виднелся яблоневый сад, а впереди и по бокам росли кусты, усыпанные розовыми цветами, благоухающими на несколько десятков аршинов вокруг.

– Добрый день, – переступая порог, улыбнулась я женщине, срезающей несколько цветов в вазу.

– Нищим не подаем, – ответила она, хмурясь. – Иди, не пугай честной народ.

– Так я ж спросить про работу хотел. – Честно говоря, раньше я бы гордо ушла, но теперь выбора не было. Потеряв всех спутников по дороге, найти их я могла только здесь. И собиралась дождаться. Любой ценой.

– Работников у нас в достатке. – Женщина убрала челку тыльной стороной руки и устало вздохнула. – Иди-иди, не то хозяина позову.

– Так я ж что угодно могу, – заканючила, переступая с ноги на ногу и не желая сдаваться. – Неужто совсем работенки нет? За краюху-то хлеба?

Она обернулась. Бегло осмотрела меня с головы до ног. Отвела взгляд и хмыкнула.

– Надо же, и животину приучил попрошайничать! Вот народ! Из цирковых вы, что ли?

Я проследила за ее взглядом и замерла от умиления. Рядом сидел Хакарк под личиной самого несчастного пса на Эливионе. Большие карие глаза буквально смотрели в душу, а немного склоненная, прижатая к плечам голова вызывала неподдельное сочувствие. И ведь я понимала, что муж делает это не специально, просто шардигар подобрал ему столь удачный образ. Но от жалости сжалось сердце. Будь у меня сейчас порция еды, я бы, не задумываясь, отдала ему последнее.

– Ладно уж, – снова заговорила женщина, поднимаясь с колен и сжимая вазу со свежесрезанными цветами. – В конюшне уберешь – дам вам перекусить. Иди туда. В саму гостиницу не входи, хозяин увидит – выгонит.

– Да благословит вас Двуликая! – радостно выпалила я. – Идем, Малыш, сегодня нас накормят!

– Сначала дело! – грозно заметила женщина и указала в сторону конюшен. – Там мальчишка работает уже, Майло. Только сегодня посетителей столько, что не справляется бедняга. Помоги ему вычистить стойла. Я проверю чуть позже. И еды принесу.

Хакарк издал странный звук: не то гавкнуть пытался, не то подавился. Я похлопала его по спине и направилась к месту работы, радостно потирая руки от предвкушения. Муж нашелся, дело тоже нашлось. Быстрее справлюсь – быстрее поедим, а там уж и шардигар с Тирэном придут! И вот только я начала позитивно мыслить, как встретилась взглядом с «мальчиком» Майло.

Он оказался детиной выше меня на три головы и раза в два шире. Не только в плечах. От Майло сильно пахло перегаром и потом, а сидел он на телеге с конским навозом, задумчиво глядя в небо. Выслушав причину моего появления, работяга хмыкнул и кинул вилы, едва не попав мне в ногу. Я отпрыгнула, а детина хохотнул и сообщил:

– Много вас таких приходит. Ну давай, убогий, помогай. Сейчас один из господ своего красавца заберет, пойдешь его стойло в порядок приводить.

Я кивнула, собираясь познакомиться, но тут громила ни с того ни с сего пнул слишком близко подошедшего пса.

– Пш-ла, пакость! – крикнул он. – На бульон бы тебя, да одни кости. Мешок блох. А ну!

И он снова замахнулся.

Хакарк взвизгнул, отскочил и грустно посмотрел на обидчика. Уж не знаю, какие мысли его терзали в тот момент, так как облик был ненастоящим, но стало вдруг очень жалко живодера.

– Вы бы не трогали его, – посоветовала я, ненароком осматриваясь и очень надеясь на терпение супруга.

– А ты что, еще и советы раздаешь? Сгинь уже, – хохотнул Майло. – Не то сдам тебя стражникам. Скажу, что видел тебя с рыжей девкой, которую по всему городу ищут.

– Так я вроде ничего дурного не делал, – ответила я, с опаской глядя на пса, не сводящего грустного взгляда с пнувшего его детины.

– А мне все одно. – Майло оттолкнулся от телеги и спрыгнул на ноги под ее жалобный треск. – Работа здесь моя, и нечего на нее покушаться. А если на один раз пришел, так делай что говорю и пасть закрой.

– Как скажете, – миролюбиво проговорила я. – Нам неприятности ни к чему.

– То-то же. – Явно наслаждаясь минутой триумфа над более слабыми, Майло прошел мимо, сильно толкнув меня плечом. – Посторонись, нищета.

Следом за ним просеменил пес.

– Не надо, – тихо сказала я, пытаясь его остановить и воззвать к разуму.

Куда там. Судя по прищуренным серым глазам, проще было уговорить Майло отдавать весь заработок бедным, чем заставить моего неукротимого супруга отступить.

В конюшню вошел уже волк.

Спустя еще минуту заржали, заволновались единственные две лошадки, стоявшие в стойлах, вскрикнул Майло, а двери закрыл уже мой абсолютно голый муж, сказав всего два слова:

– Посиди тихо.

Я кивнула и бросилась к веревкам с мокрым бельем, сушившимся возле старых яблонь и замеченным мною абсолютно случайно. Несколько платьев, нижние сорочки и пара простыней – вот и все, что нашлось. Стащив огромную простынь, на цыпочках и пригнувшись помчалась назад, остановившись у входа в конюшню. Прислушалась. Ни-че-го.

– Хакарк, – позвала тихо, постучавшись несколько раз. – Ты как?

– Заходи, – ответил супруг.

Нерешительно помявшись, открыла дверь, ожидая увидеть ужасы, кровь и замученного до смерти Майло. Но вокруг было чистенько, а муж с непроницаемым лицом входил в одно из занятых стойл.

– Простынь мне? – осведомился он, протягивая руку.

Я покраснела, поняв, что с удовольствием рассматриваю его тело, позабыв о том, где мы.

– Нам бы шардигара дождаться, – сказала, пытаясь быстрее перевести тему в нужное русло. – Они ведь здесь искать нас будут.

– Поищут и не найдут. Сами доберутся. – Хакарк споро запрягал черного, явно породистого скакуна.

– Нас схватят, – обреченно заметила я.

– Пусть попробуют, – хмыкнул муж, обматывая простыней самое ценное и прихватывая со стены конюшни свернутый кольцом кнут.

– Открывать ворота? – уточнила, понимая, что мужа не переубедить.

– Я сам. – Он прошел мимо, подтягивая следом флегматично жующего сено скакуна. – Как только выйдем – влезай на него. Я следом.

– А выдержит? – засомневалась я, глядя на тонкие черные ножки породистого животного. – Нас двоих – вряд ли. Может, я позже подойду, с шардигаром?

На меня бросили очень хмурый взгляд из-под густых бровей.

– Меня не узнают, – попыталась объясниться я. – Выберусь аккуратно и буду ждать наших у перехода. А так стану тебе лишним грузом.

– Женщина, – судя по голосу, Хакарк терял терпение, – влезай на коня и едь к порталу. Знаешь ведь, где он? Здесь рукой подать.

Я безропотно вздохнула и полезла на бедное животное.

– Мне говорили, что ты умелая наездница, – как-то совсем погрустнел Хакарк. Приподняв меня за самое мягкое место, усадил удобно и спросил снова: – Знаешь, где портал?

– Да. – Я подвинулась, оставляя место мужу. – Поехали уж.

– Едь! – Он стукнул коня по заду тем самым прихваченным кнутом и махнул рукой, крикнув на прощание: – Я следом!

– Ах ты ж…

Да, я ругалась. Громко, выразительно, но совершенно нечленораздельно. Было до жути обидно и страшно. Обидно за обман, а страшно за мужа. Почему он не поехал со мной? Зачем рушить планы?!

Конь перескочил большую яму, и я, едва удержавшись на его спине, сильно накренилась. На плечи упали рыжие волосы. Мои. Длинные, слегка вьющиеся, совершенно не соответствующие образу гарнарийца. Моя личина спала!!!

– Ох, Двуликая, – только и успела шепнуть, осознавая, что белая полоса в моей жизни точно кончилась, и ждала я ее напрасно. А впереди уже виднелось нужное здание. И куча стражников у входа.

Решительно потянув на себя поводья, собралась уже дать деру, когда конь шарахнулся от удара до боли знакомой плети.

– Не останавливаться! – гаркнул Хакарк. Он буквально пролетел мимо на небольшой белой лошадке с огромными, выпученными от такой жизни глазами. Кнут свистел в руках супруга, словно змея, крутился у него над головой.

Растерявшиеся стражники на миг замерли, пораженные увиденным зрелищем не меньше меня, а затем кинулись врассыпную, позабыв об оружии и защите, расталкивая людей, ожидающих очереди на переход.

У самого входа Хакарк на ходу спрыгнул со спины лошадки, и та едва не врезалась в стену, продолжая лететь в заданном направлении. Проделать трюк супруга я не решилась, поэтому снова на всей скорости натянула поводья. Рысак встал на дыбы, но муж меня поймал, попутно стеганув кнутом по земле, пугая оставшихся зевак до спазмов в печени. Да что там, я и сама, кажется, забыла родную речь и собственное имя.

Через порог нужного здания супруг внес меня, как невесту: на руках. Не особо целясь, кинул в сторону мягких диванов, и тут же бросился на выскочившего откуда ни возьмись стража.

Осмотревшись, я совсем обалдела. В активированном круге портала стояли трое мужчин, по всей видимости, уже оплативших переход. Один из них был мне совершенно незнаком: среднего роста, пухлого телосложения, с кожаным саквояжем. А вот двое других радостно встрепенулись и стали махать руками, призывая поспешить.

– Дарна, дитя мое, скорее к нам! – вскрикнул шардигар, показывая на круг, с каждым ударом сердца светящийся все сильнее.

– Бегом! – рявкнул Хакарк, подхватывая меня едва ли не за шкирку и впрыгивая в портал.

Позади раздались крики, ржание и бряцание доспехов. Оглянуться на суетившихся вояк я не успела – круг засиял в полную мощь, и тело словно сжало со всех сторон стенами. Стиснув челюсти, я собралась наконец упасть в спасительный обморок, но увидела, как оседает передо мной неестественно бледный Тирэн, из плеча которого торчит стрела.

Мы оказались на песчаной равнине. Сверху нещадно жарило солнце, даже не подозревающее, что где-то в Лавитарии уже наступают сумерки и все готовятся к ужину.

– Что происходить? – раздался испуганный голос у моего затылка. – Почему вы все лезть в мою переезд? Куда вы нас переместить?

– Не кипятись, лекарь, – ответил мой супруг откуда-то слева, – мы тебе все затраты покроем с лихвой.

– Вы?! – воскликнул незнакомец после небольшой паузы. – Снова?! За что боги карать меня? Что я делать не так?

– Хотите исповедаться, сын мой? – скрипнул шардигар справа. – Я буду свободен сегодня, сразу после того, как вы поможете нашему спутнику.

Громко чихнув, я, наконец, приподнялась и, несмотря на сильное головокружение, приблизилась к Тирэну. Он лежал в луже крови. Ярко-рыжие волосы подчеркивали жуткую бледность и нехорошую голубизну губ.

– Помогите! – вскрикнула, хватая мальчишку за здоровую руку. – Эй, вы! Как вас зовут? Вы действительно лекарь?

Он забавно сморщился, видимо, собираясь начать спор или просто выдать гневную тираду по поводу моего обращения, но, увидев Тирэна, поджал губы и жестом отмахнулся от меня, словно от мухи.

– Отойти! Не мешать работай! Моя имя Ардамир Мурхат Зурабинзи и да, я лекар!

Он поставил саквояж на песок и, упав рядом, начал щупать Тирэна, ловко пробираясь пальцами от груди к плечам, шее и спине.

– Жива, – сообщил мужчина не оборачиваясь, – только кровь терять много. Нужен чистый место.

– Будет вам шатер со всеми удобствами, – пророкотал надо мной Хакарк. – Мальчишка перенесет еще несколько минут, пока мы доберемся во-он туда?

Я проследила за рукой супруга и наконец-то почувствовала себя в безопасности. Лагерь варваров. Множество шатров, сливающихся по цвету с рыжим песком, из которых вываливались наружу кенарийцы, спеша встретить и поприветствовать своего господина.

– Слава богам, – улыбнулся шардигар, – я верно указал место перемещения. Добро пожаловать в Громовое ущелье.

Хакарк уже приветствовал первых воинов, подступавшах к нам со всех сторон. Тог – здоровяк, знакомый мне еще со свадьбы, – схватил Тирэна и велел лекарю идти за ним. А я растерянно крутилась на месте, совершенно не понимая, что делать дальше. Уже собираясь окликнуть мужа и потребовать уделить мне долю внимания, почувствовала, как кто-то мягко коснулся ладонью моего плеча.

– Вас долго не было, – заговорила Фрида, как только наши взгляды встретились. – Я уже начала волноваться.

Обрадовавшись рабыне как родной, я заключила ее в объятия и спросила, затаив дыхание:

– Все живы?

– Да.

– И они с тобой? Эд, его матушка. Вы все здесь?

– Да, мы прибыли немногим раньше вас. Буревестник появится на закате и потребует ответственного за его вызов. Нужен носитель древней крови правителей для заключения договора или откупа.

Услышав новость, я пошатнулась и сообщила:

– Ты уж прости, но сил моих больше нет!

А потом спокойно, с чувством исполненного долга упала-таки в обморок от переизбытка чувств, как и положено благовоспитанной леди.

Разбудили меня, как всегда, без пиетета.

– Вон, я сказал! – рыкнул муж на кого-то. Впрочем, на кого – стало понятно почти сразу.

– Может, еще снаружи посторожить, пока ты будешь жену на ноги ставить? Или на лопатки укладывать? – Последнюю фразу Эд проговорил задумчиво, словно сам с собой обсуждал загадку. – Скорее, укладывать, судя по твоему сияющему взгляду. И не стыдно? Девушка явно не в себе, а ты только об одном и думаешь.

– Я думаю только о том, как хочу тебя прибить! – грозно проговорил супруг, при этом с удивительной нежностью сжимая мою руку.

– Зря! Другого брата у тебя нет и уже не будет. Терпи теперь то, что выросло. – Эд прошел мимо нас, не обращая внимания на шумно дышащего, злющего Хакарка. – Сказали же тебе, ничего серьезного с ней не случилось. Переутомилась и просто испугалась. Ничего страшного, пусть закаляется. У вас впереди долгие годы притирки, недовольства друг другом и страстных примирений ночами.

– Чего ты хочешь? – В голосе мужа послышалась усталость.

– Согласись на мое предложение, – тут же перешел к делу Эд. – Дай мне выйти к Буревестнику.

– У тебя нет причин.

– Есть, – голос Эда стал серьезным. – Бьерн был и моим отцом. Заговорщики смертельно ранили его и пытались убить тебя. Они же едва не убили мою мать. Этого мало?

– Мало, – эхом отозвался Хакарк. – Я иду за помощью к Старцам просить справедливости не для себя, а для народа, что находится под моей защитой. Убийство отца и покушение на твою мать – лишь малая часть того, что они сделали, делают и собираются сотворить в дальнейшем. И я готов поднять людей, но не могу сеять смерть, не зная наверняка, кто враг.

– Тебя сошлют.

– Возможно.

– И не боишься, что она не пойдет за тобой? – Эд встал у моей постели.

Несколько секунд молчания супруга дались мне тяжело. Что же он скажет? Верит мне? Или решит, что брошу?

– Боюсь, – ответил он, поглаживая тыльную сторону моей ладони. – Боюсь, что пойдет. И будет потом проклинать тот миг, когда решилась на подобный шаг. А потому не позволю.

– Ну и дурак, – фыркнул Эд.

– Вон! – заревел Хакарк, вскакивая с моей кровати, на краю которой сидел миг назад. – И чтоб не показывался мне на глаза со своей наглой рожей, пока не успокоюсь!

– Давай-давай, – буркнул тот в ответ, удаляясь. – Успокаивайся. Не буду вам мешать. Двое сумасшедших! И кто у таких родиться может – страшно представить.

Последние слова я уже еле слышала – Эд ушел, задернув за собой полог шатра.

– Что тут скажешь? – Хакарк снова сел на мою постель. – Родственников не выбирают. Впрочем, у тебя тоже семейка не из лучших.

– Уж какая есть, – буркнула я, поняв, что мое пробуждение больше не тайна. – И, боюсь, среди них есть тот, кто помогает заговорщикам.

– Твоя тетка, – спокойно сказал Хакарк. Он смотрел на меня, не мигая, больше напоминая волка, нежели человека: дикого, взъерошенного, сердитого.

– Знаю, – шепнула, чувствуя закипающие в глазах слезы. – Не хотела верить в это, думать об этом, но деваться некуда. Уверена, она травила мою маму, чтобы та не смогла родить наследника. Не знаю, в курсе ли дядя и отец…

– Сомневаюсь. Впрочем, возможно все. Поэтому и нужно идти на Великий Суд. – Хакарк умолк, закрыл лицо обеими ладонями и замер, а потом вдруг зарычал, вскочил и, скинув с небольшого столика кувшин с водой, сжал кулаки. Спустя три удара моего сердца о ребра он заговорил снова: – Все обернулось так странно… Я знал о заговоре, ждал много лет нового появления его зачинщиков. И вот пришло письмо от твоего отца, он предлагал объединиться в союз против Ригула. Лавитарии мерещилась скорая война с соседями, они нуждались в военной мощи. И я дал добро, прекрасно понимая, что никакой войны не будет. В Высшем Совете Ригула заседает Габриэлла. Моя мачеха. Они все там помешаны на мире во всем мире и ни за что не допустили бы напрасных смертей. Но мне нужна была жена. Чужестранка. Послушная.

Хакарк обернулся.

– Мне прислали рисунок. Скромная девушка в форме монастырской школы. Рыжеволосая, красивая… хоть и очень худая.

Я закатила глаза и позволила себе легкую улыбку.

– Вот именно! – Хакарк указал на меня пальцем. – Это был обман. Я провел Лавитарию, а они провели меня. Подсунули настоящее бедствие в пышном белом платье. Сказали: послушная, молчаливая. Наездница великолепная.

Я покраснела.

– И знаешь, что я думаю?

– Знал бы правду – ни за что не женился? – хмыкнула я.

– Знал бы правду твой отец – никогда не продал бы тебя варвару в жены, – ответил муж. – Но он совсем не понимает, что натворил. Отрекся по глупости когда-то, а потом стало поздно что-то менять.

По щеке словно перышком провели. Тронув ее ладонью, я с удивлением обнаружила влажную дорожку. Это слезы-предательницы вырвались без спроса.

– Он никогда не хотел дочь, – как можно безразличнее ответила я.

– Кто сказал тебе это? – Хакарк подошел ближе, сел перед кроватью, взглянул на меня по-новому, совсем по-особенному. Странно и необычно. Словно стал ближе, роднее…

– Я сама знаю, – проговорила упрямо. – Его отношение говорит само за себя. Не прошло и нескольких лет со смерти мамы, как он избавился от меня.

– Еще бы, – муж хмыкнул. – Ты ведь очень похожа на нее. И если Оруэн Тарси действительно был привязан к жене так, как мне рассказывали, то ты стала костью в горле. Хотя, родись у него сын, не думаю, что его отправили бы куда подальше, здесь ты права. Быть женщиной тяжело.

– Знаешь, ты совершенно не умеешь успокаивать. – Я потянулась, взяла Хакарка за руку и сжала ее крепко-крепко, спросив: – Думаешь, Старцы откроют все тайны на Высшем Суде? И заговорщики получат по заслугам?

– Да.

– Тогда не отказывайся от меня. Потому что я хочу быть рядом, будь то ссылка или жизнь в достатке. Мучиться тебе со мной до конца дней.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, женщина. – В голосе мужа появилась сталь.

– Это ты не понимаешь. – Я обхватила его лицо руками, не позволяя отвернуться. – Забудь о девушке с портрета, Хакарк. Ты позволил ей проснуться от долгого сна и раскрыться. Той скромницы – Пэппет Тарси – больше нет, она получила новое имя, новую судьбу. Помнишь?

Его глаза блеснули в сумраке шатра.

– Плохо из воспитанниц выбивают дурь в твоем монастыре, – со знанием дела заметил он, – я бы ни за что не отправил туда дочь.

– Ну вот, – радостно улыбнулась я, – зато теперь ты уже допускаешь возможность рождения дочери.

Хакарк не ответил. Привстав, он уложил меня на кровать и прижался губами к моим губам, торопливо разрывая остатки моей рубашки.

На этот раз все было иначе.

Те же руки гладили мою спину, то же могучее тело нависало сверху, но совсем другие, новые, обостренные ощущения разрывали душу. Трепет, нежность, приятное волнение. Желание прикоснуться в ответ, попробовать на вкус его кожу…. Словно мы наконец познакомились, разрушили незримую преграду и приняли друг друга. Я признала свою слабость перед этим неукротимым мужчиной. Он пленил меня, покорил. Цепенея и тут же тая от каждого прикосновения, я выгибалась навстречу, дрожала и просила не останавливаться. Просила громко… до хрипоты, до нехватки воздуха.

И Хакарк целовал как никогда: страстно, яростно, неистово. Он говорил со мной этими поцелуями, объяснялся в чувствах, делился эмоциями, которые никак не мог, а может, и не умел обличать в слова.

Мой варвар, мой дикарь, мой муж. Отныне я целиком и полностью в его власти, готовая сгореть в крепких объятиях, лишь бы рядом, лишь бы навсегда…

Он не отпустил меня, даже когда все закончилось. Прижав голову к его широкой груди, слушая сильное, как и сам хозяин, сердце, вдыхая терпкий мужской запах и улыбаясь, как ненормальная, я наслаждалась минутами покоя и полного умиротворения. Хакарк аккуратно перебирал мои волосы, гладил плечи и молчал. Поначалу я хотела заговорить сама, рассказав мужу, как мне с ним хорошо, но впервые не нашла с чего начать.

Не знаю, можно ли выразить словами настоящее счастье? Обличить чувства в предложения? Наверное, да, но это так сложно и кощунственно… Гораздо значимее оказалась наша общая тишина. Одна на двоих. И я бы молчала так вечность, прислушиваясь к стуку могучего сердца и ровному дыханию своего мужчины.

Усталость пришла ожидаемо быстро, похищая меня в мир сна и блаженного неведения. Там я ехала на крафте бок о бок с Хакарком и громко смеялась над шутками Эда. Пока земля не затряслась под ногами лошадей.

– Проснись, – донесся шепот откуда-то сверху. – Дарна, ну же!

Я распахнула глаза и несколько раз моргнула, пытаясь понять, где нахожусь и чего от меня хотят. Хакарка на постели не нашла, зато прямо передо мной стояли двое: Фрида и леди Габриэлла – матушка Эда.

– Что случилось? – тут же почувствовав неладное, спросила я.

– Пока ничего, – ответила леди Эйдинбергская. – Но мы близки к плохому финалу. Скажи-ка, деточка, о чем вы договорились с Хакарком перед тем, как он ушел?

Я покраснела, вспоминая наш с супругом «разговор».

– Он обещал тебе не заключать договор с Буревестником? – нетерпеливо уточнила вопрос мачеха супруга.

Немного подумав, качнула головой, все еще не понимая, что происходит.

– Я так и знала. – Леди Габриэлла с облегчением повернулась к Фриде. – Значит, Эд напрасно сейчас разоряется. Хакарк уже все решил и не отступит.

– И любого, кто пойдет против его решения, накажет. Не простит, – закончила мысль рабыня. А потом перевела хитрый взгляд на меня: – Если только это не женщина, которую он полюбил.

Снова две пары глаз смотрят на меня, словно намекая на что-то важное.

– Я не понимаю, – мотнула головой, сонно зевая. – Чего вы хотите?

Леди Габриэлла взглянула на Фриду, заломив правую бровь. Та тяжело вздохнула и проговорила, завораживая меня своими черными глазищами:

– Заключить договор с Буревестником на открытие прохода к замку Старцев может только наследник правителей, носитель древней крови. И если причина, по которой он просит начать Великий Суд, покажется недостаточно веской, инициатора казнят на месте.

– У Хакарка веская причина, – насупилась я. – Он выступит от лица своего народа, желая избавить нас от войны и разобраться в делах заговорщиков, сеющих смерть и раздор.

– Как раз насчет причины мы не переживаем, – вмешалась леди Габриэлла. – Каждый из нас в той или иной мере уже пострадал от рук предателей, пытающихся учинить мировой переворот, изменить привычный порядок вещей. Хакарк идет на заклание за нас всех. И, зная его звериную суть…

– Его могут отправить в ссылку, – подтвердила я, вспоминая слова шардигара.

– Не просто в ссылку, дорогая. Скорее всего, его оставят за гранью, в землях Старцев. Потому что волку не место среди людей.

– Волку?! – взвилась я. – Тогда как назвать мою тетку, много лет травившую мать и нерожденных ею детей?! Как назвать Раена?! Все знают о его распущенности, о его зверствах, но никто не предпринимает никаких мер!

Леди Эйдинбергская открыла было рот, чтобы возразить, но, встретившись взглядом с Фридой, передумала и даже как-то сникла, проговорив совсем иное:

– Никто не хочет развязывать войну и нести ответственность за ее последствия. Вы слишком юны, чтобы осознавать, какая ответственность лежит на наших плечах. Даже понимая, что некоторые правители переступают черту, мы склонны не замечать этого ради избежания большего зла. И я не собираюсь за это извиняться.

– Так зачем вы пришли? – спросила зло, кутаясь в одеяло и бросая недовольные взгляды на выход. – Предупредить меня о том, что мы с Хакарком вынуждены будем остаться за гранью?

– Вы? Вместе? – удивилась леди Эйдинбергская. – Нет. Он не допустит подобного. Заключивший договор может попросить исполнения одного желания. Любого. И его исполнят. Хакарк уже озвучил свое Эду. Ты не пойдешь с ним за грань. Там не выжить без магии.

– Что вы говорите? Зачем эта ложь?!

– Это правда.

– Нет-нет. – Я замотала головой, зажмурилась. – Мы все решили. Вы не понимаете…

– Дарна, – прервала меня Фрида, – Хакарк вот-вот отправится заключать договор. Он, по сути, прощался с тобой.

Я открыла рот и забыла, что хотела сказать. Так и сидела, неверяще хлопая глазами и непонятно зачем вытянув вперед руку.

Леди Габриэлла опустила взгляд.

– Эд хочет пойти вместо Хакарка. Но он – ворон, приспешник Старцев. Это его предназначение, Дарна. Чтобы заключить договор, мой сын вынужден будет отказаться от службы, от своей сути и от магии, став простым человеком. А на его душе немало… всякого. Он привел в действие не один приговор. На суде же из заявителя будут вытягивать все ужасы, какие возможно. С самого детства. Эд просто не выдержит. В отличие от тебя.

Я вздрогнула.

– От меня? Значит, я, по-вашему, выдержу? Или на меня плевать?

– Ты была надежно укрыта от ужасов этого мира за стенами монастыря. Незамутненная, чистая душа.

– А вы?! – выкрикнула зло. – Пришли просить меня, но ведь вы тоже носительница древней крови. Все это знают!

– Я – плод греха, – ответила леди Габриэлла, холодно улыбнувшись, – и действительно, все это знают. Я – сбежавшая от мужа жена. И мною прожита не самая праведная жизнь. Кроме того, моя причина для требований Высшего Суда слишком прозаична. Я жажду мести за смерть мужа. Не восстановления мира и покоя, а самых ужасных пыток для убийц Бьерна. Много лет его смерть не дает мне покоя, душит ночами и заставляет двигаться вперед в самые серые дни. Но если ты откажешься идти к Буревестнику, у меня не останется иного выбора.

Я нервно закусила губу. Для размышлений и сомнений мне, как всегда, не оставили времени.

Встав босыми ногами на землю, застеленную шкурами, сказала тихо:

– Мне нужна одежда. Любая. Мои вещи за эти дни совсем истрепались.

– Леди Габриэлла велела принести твой багаж, – ответила Фрида, указывая на полог шатра. – Тот, что ты забрала из дворца. Он снаружи. Сейчас я занесу.

– Вы все предусмотрели, – грустно улыбнулась я.

– Да, – твердо ответила леди Эйдинбергская. – И вариант твоего отказа – тоже. Никто больше не знает об этом плане.

– И придумала его я, – добавила Фрида, откидывая полог и забирая снаружи мою сумку с вещами. – Как рабыня, пойду с тобой. Поддержу. И попрошу за отца, получившего незаконное наказание. Надеюсь, меня пропустят.

– Тебя? Но зачем? Разве ты не боишься?

– Чего? Справедливого суда? – Рабыня поставила багаж у моих ног. – Нет, не боюсь. Пусть судят, я приму любое решение. Да и бежать устала. Лучше уж Суд Старцев, чем снова становиться игрушкой в чужих руках.

Какое-то время я завороженно смотрела на Фриду, восхищаясь ею. Молодая, красивая, сильная, она явно испытала в жизни много горя, но не сломалась и не озлобилась. Как хочется узнать ее историю! И ведь если пойдет со мной – наверняка узнаю. Во всех деталях, с грязными и нехорошими подробностями. Нет уж, она свое отстрадала.

Откинув одеяло, я раскрыла сумку и достала шелковую сорочку с нарядным платьем изумрудного цвета. Сшитое по последней моде Лавитарии, с лифом, отделанным жемчугом, подчеркивающим белизну моей кожи и роскошь волос. Когда-то я надеялась поразить им своего супруга, оказавшись в нашем с ним замке.

– Помогите, – попросила замерших напротив женщин. – Я не хочу опоздать.

Вскоре, замерев у выхода из шатра, я перекинула толстую косу на спину, тронула единственное мамино наследство – гранатовый браслет, надетый по такому случаю, и приготовилась выйти «в свет».

– Я их отвлеку, – проговорила леди Габриэлла, погладив меня по плечу. – Ничего не бойся, Дарна. И вот еще что… Возьми.

Мне протянули крупный перстень из холодного белого металла с выгравированным на нем рисунком. Волк в профиль.

– Подарок Бьерна. Он вручил мне его очень давно. Теперь кажется, что прошла целая вечность. Но мастер, сделавший этот артефакт, велел однажды передать его избраннице Хакарка.

– А если супруг будет против? – усомнилась я.

Леди Габриэлла сунула перстень в мою руку.

– Не будет. Просто возьми. Он твой по праву. А теперь жди сигнала Фриды. И спасибо тебе, девочка.

Она ушла, не оглядываясь. Следом вышла рабыня, остановившись у полога с другой стороны. А я всматривалась в неожиданный подарок, не в силах примерить его. Что скажет Хакарк? Впрочем, после моего поступка он вообще вряд ли захочет говорить со мной.

Переступив с ноги на ногу, я ласково погладила голову выгравированного волка и почувствовала легкое тепло в ответ. Подушечки пальцев закололо от магии, источаемой перстнем. Затаив дыхание, снова коснулась волка. Все повторилось. Похоже, артефакт признал меня. Иначе металл оставался бы холодным и безразличным.

– Пора, – шепнула Фрида, когда я уже примерялась к колечку.

Я зажала артефакт в руке и, откинув полог, вышла наружу.

Вокруг царила ночь, освещаемая необычно яркой луной. Неподалеку стояла пара кенарийцев, несущих дозор в лагере. Наш шатер находился практически в самом центре, а впереди застыла самая необычная картина из всех, что мне доводилось видеть раньше: призрачные горы и огромное ущелье между ними. Холодный белый свет луны освещал путь, словно прокладывал магическую дорожку. А у подножия гор смутно виднелась фигура человека, облаченного в длинный черный плащ с надетым на голову капюшоном. Буревестник.

– Бежим!

Фрида схватила меня за руку и потянула вперед.

Мы мчались по призрачной тропинке без оглядки, без тени сомнения. Сзади кто-то закричал. Окликнул по имени. Зарычал.

Только я уже приняла призрачную руку Буревестника и отпустила рабыню, шепнув:

– Ты свободна. Я больше не хозяйка тебе.

Она пыталась схватить меня за плечо. Не вышло. Потому что смертный не может без разрешения перейти за грань.

Глава 17

Сколько страшных вещей рассказывают об этом месте в моем мире! Из уст в уста, из одного свободного уха – в другое. Про всепоглощающее пламя, кипящую смолу под ногами и стаи голодных птиц в небе, про огромные горы, извергающие гремучую смесь, уничтожающую все живое, про омуты вместо глаз у Шести Старцев…

А еще говорят, что выжить за гранью могут лишь магически одаренные люди.

И вот я здесь. Стояла среди разнотравья в потрясающе красивом саду, освещенном сразу тремя солнцами. Всюду росли необычные кусты, деревья, соцветия. Позади изогнулась туманная арка, а впереди, аршинах в двухстах, виднелись массивные двустворчатые двери: вход в устрашающе-величественный замок.

Он стремился к небу всеми узкими и высокими башнями и башенками, был украшен колоннами и резными вимпергами, а стены были испещрены стрельчатыми проемами-окнами, заполненными самыми причудливыми витражами.

Приоткрыв рот, я смотрела вокруг и не могла насмотреться. Только вот наслаждаться красотой помешал голос, прозвучавший прямо в моей голове:

– Какова цель твоего визита в Обитель, Дарна Эссшат?

Я опомнилась, перевела взгляд на фигуру в плаще, принявшую весьма осязаемые формы, и попыталась сплести пальцы. Помешал перстень. Удивленно взглянув на волчий профиль, снова мимоходом погладила его и заговорила, тщательно подбирая слова:

– Я пришла просить Старцев о Высшем Суде.

– Над кем ты хочешь вершить правосудие?

Из-под капюшона Буревестника не донеслось ни звука, голос снова раздался лишь в моей голове.

Покрутив колечко в руках, ответила:

– Над предателями, пытающимися развязать войну между странами моего мира. Я прошу защитить людей от напрасной смерти. Как дочь носителей древней крови и как супруга правителя Кенарии, умоляю не допустить вражды между нашими народами и покарать зачинщиков заговора.

– Взамен ты должна раскрыться перед Старцами и всеми свидетелями, вызванными в Зал Правды. Любая провинность станет тебе виной и ляжет на весы справедливости с одной стороны, любое доброе побуждение займет место с противоположной стороны. Только если достоинства твои перевесят недостатки, сможешь покинуть Обитель.

Нервно облизнув губы, я передернула плечами и неожиданно нацепила кольцо на безымянный палец правой руки. Артефакт нагрелся и сжался до нужного размера, а потом вообще превратился в едва видимый глазу рисунок. Вот вам и понервничала немного…

– Дарна, – напомнил о себе Буревестник. – Ты готова заключить договор?

– Да, – шепнула, едва держась на ногах и вдруг вспоминая, как однажды сбежала с девчонками по тайному монастырскому проходу и подсматривала за простыми мужиками, купающимися в местном озере. И было это лет пять назад, а вот поди ж ты, увидела все, как будто только что повторилось.

Меня кинуло в жар, затем в холод, и я постаралась срочно подумать о чем-то менее провокационном. Тут же всплыла новая картинка – продажный мужчина из Хастарии, распахивающий передо мной халатик и предлагающий удовлетворить любые желания.

Ноги слегка подкосились, но я устояла, отводя взгляд в сторону разномастных кустиков.

– Не пытайся скрыть свои помыслы, – добил меня Буревестник, намекая, что все видел. – На весы попадет каждый твой поступок!

И я вспомнила, как всадила нож в Раена. Стало совсем не до смеха. Только вот отступать было некуда. Как говорила Фрида, хватит уже убегать и прятаться.

– Я готова, – уже увереннее повторила.

– В таком случае коснись шипа и произнеси заветное желание. Его Старцы исполнят, даже если твои злые поступки перевесят чашу добра.

Мне указали на тонкую иголочку среди лиан витого растения, покрывающего всю поверхность арки, через которую я пришла сюда. Медленно подняв руку, я отчего-то приготовила именно тот палец, который теперь украшал едва заметный рисунок.

«Прости меня, Хакарк, – подумала, с любовью взглянув на профиль волка, – но ты не можешь один отвечать за всех».

Подушечку пальца обожгло болью, по тонкому шипу покатилось несколько алых капель, а я громко произнесла:

– Прошу не допрашивать моего супруга, Хакарка Тэкати Эссшата, при этом позволив ему присутствовать на Великом Суде.

Повисло недолгое, но тяжелое молчание, после которого в моей голове раздались скрипучие старческие голоса, произносящие одно и то же:

– Да будет так. Именем Шести Богов мы объявляем Великий Суд и призываем свидетелей в Зал Правды.

Дальнейшее происходило будто во сне.

Никто не говорил, куда мне идти, но я шла, точно зная, куда сворачивать. По длинным светлым коридорам с высоченными потолками. Мимо проплывали смазанные тени: не то люди, не то призраки. Но я не удивлялась, будто так и должно быть, будто это нормально, что вокруг нет ни единой живой души. Иногда казалось, что слышу чьи-то голоса, но и они раздавались откуда-то издали и звучали глухо, неразборчиво.

Дальше шла лестница с разбитыми ступенями, казавшаяся бесконечной. И пока я спускалась, в голове менялись картинки из жизни. Даже те, что казались давно забытыми, стертыми из памяти за ненадобностью. Иногда от них хотелось плакать, иногда наружу рвался смех. Только губы кривились, а ни единого звука с них так и не сорвалось.

Когда впервые вспомнилось лицо Хакарка, глаза защипало от нежности и грусти – сколько важного я не успела сказать по глупости, сколько плохого успела наговорить по той же причине. Все прежние страхи и недомолвки оказались напрасными, но сожаление так и не пришло. Во сне нет места сожалению, есть только странное тупое безразличие, иногда раздираемое яркими воспоминаниями.

Опомнилась, лишь остановившись в центре огромного зала. Руки и ноги дрожали, губы оказались плотно сжатыми – не желали слушаться. Я осмотрелась и тут же поежилась, обхватив руками плечи.

Стены из темно-серого грубого камня. От центра по кругу шли скамьи, амфитеатром поднимаясь вверх. Чуть позади меня стояли два деревянных кресла. Одно предназначалось тому, кто стал инициатором суда, а второе – выступающему свидетелю.

Это знание совершенно внезапно возникло в моей голове, как и понимание того, что десять стульев впереди, расположенных на небольшом возвышении, займут присяжные маги. Те, кому природой и богами дано видеть прошлое любого человека. Дар, подобный магическому дару Фриды, показавшей мне воспоминания об отце и матери.

– Займите свое место, Дарна Эссшат! – громогласно разнеслось по пустому залу.

Повинуясь, села на стул, и в то же мгновение свет пропал, а на стенах зажглись десятки магических факелов.

– Просим присяжных явиться на заседание, – снова раздался тот же голос.

На стульях напротив замаячили неясные тени. Они крутились, переговаривались, общались, хотя я не понимала ни слова.

– Просим явиться свидетелей по делу, инициированному Дарной из рода Тарси, и занять их свои места.

Я с силой сжала подлокотники кресла, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке. Странное чувство. Необъяснимый страх перед силой Старцев заставлял трястись, словно я – кролик, а охотники совсем близко.

Так и вышло. Лавки по бокам от меня стали занимать люди. Они появлялись из ниоткуда, растерянно осматривались, пытались говорить, но, как и я, не могли. Лишь некоторые хранили спокойствие. А один прожигал меня взглядом, полным огня. Он злился и ждал, иного выбора я ему не оставила. Простит ли меня супруг когда-нибудь? И будет ли ему кого прощать?

– Прошу тишины! – Рядом со мной появился Буревестник. По-прежнему скрытый плащом, он сказал: – Великий Суд объявляется открытым. Все лица, замешанные в деле, вызваны в качестве свидетелей и будут отвечать сегодня перед ликами Шести Старцев и присяжных. Решения, принятые Судом, окончательны и обжалованию не подлежат. Призываю свидетелей быть честными, открыть свои души и покаяться, облегчив собственную участь.

В зале повисла мертвая тишина. Как ни напрягалась, я не слышала даже биения собственного сердца. Жива ли я еще?! Или?..

– И первый свидетель, она же заявитель, уже в центре зала, – снова заговорил Буревестник, указывая на меня рукой. Мне захотелось провалиться сквозь землю. – Прошу продемонстрировать нам весы справедливости.

Небольшая конструкция, напоминающая обыкновенные весы, которыми торговцы взвешивают фрукты и овощи на ярмарках, появилась у ног Буревестника. Объемные глубокие чаши были пусты и держались на одном уровне. Я даже немного нагнулась, чтобы проверить, действительно ли в них ничего нет. Вдруг там мои грехи, на самом донышке?

– Итак, что мы имеем? – Голос Буревестника разнесся под сводами зала, заставив меня прильнуть к спинке кресла и вжать голову в плечи. – Наполняйте чаши.

И посыпался песок. На мой взгляд, самый обыкновенный. В пустыне Хастарии такого видимо-невидимо. Только вот присяжные как-то нехорошо заволновались, подались вперед, словно рассматривали нечто, видимое им одним.

– Гордыня, – донесся до меня чей-то шепот.

– Зависть, – вторили ему.

– Гнев, – раздалось в голове.

И снова тишина. А мне было так страшно, что хотелось или скулить, умоляя о защите, или бежать без оглядки, потому что чаши наполнились едва не до верху и качались, не в силах остановиться. И все ждали, глаз не сводя с моих весов.

Наконец равновесие установилось, и одна чаша оказалась чуть ниже второй. А вот что в ней за песок был – знать не знаю. То ли грехи победили, то ли доброта. Скосив глаза на присяжных, постаралась разглядеть выражение их лиц, да только напрасно – они не выдали себя ни вздохом, ни словом.

– Присяжным все понятно? – словно издеваясь, уточнил Буревестник.

– Да, – ответили ему десятком разных голосов.

– Тогда перейдем к опросам. Поднимитесь, Дарна из древнего рода Тарси. Ответьте нам, сколько лет вам было, когда не стало матери?

Я встала на дрожащих ногах, с усилием проглотила ком, застрявший в пересохшем горле, и, распрямив плечи, сказала:

– Шесть лет.

– Вы знаете, что в ночь перед смертью она родила сына?

– Знаю.

– Вы знаете, что мальчика приказали убить, но богам было угодно вмешаться и не дать случиться преступлению против наследника древней крови?

Я молчала.

– Ваше молчание означает отрицательный ответ? – уточнил Буревестник.

– Отрицательный, – словно эхо повторила я.

– Сколько лет сейчас вашему выжившему брату, Дарна?

И снова промолчала. Просто не могла понять, о чем он говорит. Неужели у меня есть брат, а я ничего об этом не знаю? Как такое может быть?

– Ему тринадцать лет, – закончил Буревестник, видимо, поняв, что от меня толку не будет. – И он присутствует в этом зале как лицо, заинтересованное в исходе событий.

Я ошалело уставилась на лавки, выискивая взглядом тринадцатилетнего мальчишку. И остановилась на не менее шокированном лице. Тирэн был болезненно бледен, что особенно подчеркивали свет факелов и его ярко-рыжие волосы. Такие же, как мои.

– Скажите, Дарна, насильно ли вас выдали замуж.

Буревестник, казалось, не заметил того, какой эффект произвели сказанные им слова. Он продолжал допрос. Пришлось взять себя в руки и ответить, хотя я не могла оторвать глаз от Тирэна.

– Я выходила замуж по воле отца. Мое положение обязывает…

– Если бы вам предоставили выбор, – прервал меня Буревестник и продолжил с нажимом, вынуждая забыть на время о приобретенном внезапно брате, – согласились бы вы выйти замуж за правителя кенарийского народа?

– Теперь да.

– Я говорю о времени, когда вас венчали. И помните, в этом зале ложь карается нещадно.

– Нет, – выдохнула, испуганно глядя на мужа.

Он сидел очень прямо, с непроницаемой маской на лице.

– Вы боялись мужа?

Я молчала. Буревестник повторил вопрос громче.

– Да, – почти прошептала.

– Ваши опасения были напрасными?

– Да, – проговорила с облегчением. – Совершенно напрасными.

– Сегодня вы не стали бы пытаться расторгнуть этот брак, будь у вас такая возможность?

– Нет. – И еще громче, увереннее: – Нет, не стала бы.

– Правда ли, что вы не можете простить отцу того, что он вычеркнул вас из жизни, отправив в школу при девичьем монастыре?

– Я… – Нашла взглядом отца. Только смотрел он не на меня, а на Тирэна. И вдруг щеки опалило жаром, а в груди пожаром разлилась ярость. Вот и она – зависть, сжигающая изнутри. И гнев. Он просто разъедал душу. – Да, не могу. Ему всегда нужен был лишь наследник!

– И вы мечтали родиться мальчиком, чтобы однажды занять трон Лавитарии, – подлил масла в огонь Буревестник.

Я опустила голову, пытаясь справиться с навалившимися эмоциями.

– Отвечайте!

– Да. Но лишь для того, чтобы он любил меня! – выпалила, не глядя больше по сторонам. – Он хотел сына, а меня не замечал.

– Будь ваша воля, вы бы помогли заговорщикам убрать с пути брата?

– Что?! Нет! – Я снова посмотрела на Тирэна. А он нерешительно улыбнулся. – Никогда! Если бы я знала, что у меня есть брат…

– Его приемная мать постаралась скрыть мальчика. Когда-то она служила в замке Тарси горничной. У вашей тетушки Сильвы. Именно ей выпала сомнительная честь лишить маленького наследника жизни. Женщина не могла иметь собственных детей и очень боялась гнева хозяйки, а потому, инсценировав его смерть, забрала мальчика и спустя некоторое время уволилась, переехав подальше от замка. Мы не вызывали ее по причине очень плохого здоровья, но ввиду заслуг перед Лавитарией выслали к ней нашего мага-лекаря.

Я хотела задать вопросы. Отчаянно много вопросов. Но стоило попытаться, как губы сомкнулись, не желая слушаться хозяйку.

– Вы были в замке принца Раена иг Сивара, – вместо меня снова заговорил Буревестник. – И бросились на него с ножом.

Я побледнела не хуже Тирэна.

– Вы раскаиваетесь в содеянном?

Ох, как бы мне хотелось, чтобы губы не разлепились никогда!

– Нет.

– То есть, будь у вас возможность снова ударить его ножом, вы поступили бы так же?

– Я не знаю. Возможно. Или нет. Но я не раскаиваюсь в том, что сделала это тогда. При тех обстоятельствах.

– Вы знаете, что на счету Раена иг Сивара больше двухсот изнасилований мужчин и женщин?

Я приоткрыла рот и не нашлась, что ответить.

– Вы знаете, что Раен иг Сивар обручен с вашей сестрой с целью дальнейшего узурпирования власти в Лавитарии?

– Я знала про сестру.

– Вы знали, что отчима леди Габриэллы Эйдинбергской сослали в Хастарию за то, что он отдал ее в жены кенарийскому правителю?

– Я не понимаю, какое это имеет отношение…

– Самое прямое. Вильям Эйдинбергский стал посмешищем при дворе короля Ригула, потому что взял в жены беременную любовницу наследника. Отправившись в ссылку, он был чрезвычайно зол, чем и воспользовался Прал иг Сивар, давно замышлявший переворот в Ригуле и расширение обожаемой им Хастарии. Вильям и Прал вступили в тайный сговор, после чего разработали план по внесению раздора в правящие семьи и наведению нового порядка. Вильям познакомил вашего дядю, Рурка Тарси, со своей троюродной племянницей, ужасно жаждущей власти. Сильва иг Тармон должна была выполнить лишь одно – успеть родить наследника короны первой. Но после рождения дочери ни разу не забеременела. Ей пришлось травить вашу мать, чтобы не делить корону и позже передать правление собственной дочери и троюродному племяннику. Вильям же, зная о привязанности падчерицы к правителю Кенарии, организовал ряд покушений на Бьерна Тэкати Эссшата, одно из которых закончилось трагически. Габриэлла осталась вдовой.

Я не знала, что сказать. Так и сидела, бестолково моргая и ожидая новых вопросов, вытягивающих всю грязь нашего мира наружу. Но на этот раз Буревестник отступил и громогласно сообщил:

– В свидетели вызывается Эдвард Тэкати Эссшат. Ворон. Око Шести Старцев.

Эд спустился со ступеней и присел рядом со мной, успев даже озорно подмигнуть. Словно и не боялся всего происходящего. А зря.

– Эдвард Тэкати Эссшат, знаете ли вы непреложные правила нашего учения? – звенящим, немного срывающимся голосом вдруг спросил Буревестник.

– Знаю, – спокойно ответил ворон.

– И тем не менее вы не казнили кахали на месте. Клятвопреступница не только осталась на свободе, но и сопровождала вас в путешествии.

– Да, учитель.

На этот раз в голосе Эда прозвучало что-то похожее на раскаяние. А я совсем остолбенела. Учитель?! Буревестник – учитель Эда?

– В таком случае вы понимаете, что подобная… незрелость не может оставаться безнаказанной?

– Да.

– Хорошо. Полагаем, вам понравится должность куратора новоприбывших магов.

– Нет! – вырвалось у Эда.

– Да, – с каким-то мрачным удовлетворением ответил Буревестник. Впрочем, через секунду его голос снова звучал равнодушно. – Девушка-рабыня прибыла с вами, не так ли?

– Так.

– Что ж, в таком случае я попрошу выйти в центр зала Ясмину Найтэри, нареченную последней хозяйкой Фридой.

С лавки поднялась рабыня и приблизилась к нам.

– Это правда, что ваш отец, пытаясь защитить вас, попал на остров Синтар? – спросил Буревестник, не предлагая, однако, сесть на место свидетеля.

– Правда, – ответила она.

– Вы знаете, что Прал иг Сивар, желая заполучить вас в жены, убил вашего жениха и ранил отца?

– Я предполагала, – проговорила Фрида едва слышно.

– Согласитесь ли вы применить свой дар во благо и обучаться за гранью, здесь, в течение года, а затем стать одной из приспешников Шести Старцев в мире Эливиона?

– Мой дар приносит одни беды.

– В этот раз он принесет добро. Мы освободим Фаридаха Найтэри из заключения и поможем восстановить его здоровье.

Не сдержавшись, Фрида радостно улыбнулась.

– Тогда я готова учиться. Лишь бы отец получил свободу и мог доживать старость в спокойствии.

Буревестник немного помолчал, оглянулся на присяжных, словно прислушиваясь к ним, затем громко объявил:

– Так тому и быть.

Его рука, спрятанная под широким длинным рукавом, коснулась плеча девушки и соскользнула по ее лопаткам. На пол посыпался песок, совсем как тот, что наполнял недавно чаши моих весов.

– Помилована, – шепнули несколько голосов в моей голове. – Станет ученицей Эдварда.

– Вы свободны, – громогласно объявил Буревестник, обращаясь к ворону. – Проводи девушку наверх и помоги обосноваться.

– Как прикажете.

Эдвард слегка поклонился и, подхватив растерянную Ясмину под локоток, шагнул в пустоту, растворяясь у нас на глазах.

Мой взгляд невольно зацепился за весы с песком, и на душе стало грустно. Очень хотелось верить, что добрая часть меня победила злую.

– В центр зала приглашаются обвиняемые, – громче прежнего оповестил Буревестник, отрывая меня от тягостных дум. – Прошу полной тишины в зале. Это касается и ваших мыслей. Прошу присяжных объявить имена.

– Прал иг Сивар, – не голос, а шелест у меня в голове.

– Вильям Эйдинбергский, – вторил другой голос первому.

– Сильва иг Тармон, – донеслось, словно издалека.

– Раен иг Сивар, – совсем шепот, на грани слышимости.

Они вышли в центр. Четверо людей, увязших в интригах и преступлениях, потерявших моральный облик, безбоязненно сломавших границы дозволенного. Те, кто уничтожил десятки, если не сотни судеб, топтал надежды и шел к цели напролом.

Глядя на их искаженные страхом лица, вдруг совершенно некстати подумала: смогла бы я снова взять кинжал и всадить его в Раена? Не знаю. А вот тетушку Сильву я бы не пожалела.

Весы справедливости покачнулись и встали немного ровнее прежнего. Засчитали мои злые мысли и неумение прощать врагов. А я и сама не знала, что способна на подобные поступки. Да вот же – вышла замуж за варвара, и понеслось…

– Обвиняемые, выйдите в центр зала для объявления приговора!

Старческий, царапающий слух голос разлетелся по помещению, оставляя странное эхо в виде затихающего слова «справедливость».

– Согласны ли вы с предъявленными вам сегодня обвинениями?

Другой голос, более приятный на слух. Только стоило ему замолчать, как начала болеть голова.

Тетушка Сильва картинно упала на колени, прижала руки к груди и, откинув голову, беззвучно зарыдала. Видимо, голос им не вернули, как и всем остальным.

– Ваши мысли для нас громче произнесенных слов.

Третий голос, от которого вдруг захотелось плакать. В душе появилась вселенская тоска, я даже носом шмыгнула.

– Они не раскаиваются.

Мне показалось, что этот голос принадлежал пожилой женщине. Тихий, ласковый, усыпляющий.

– Синтар! – громкий, уверенный голос. Подавляющий.

– Приговор окончательный, – снова заговорил первый. – Пожизненное заключение без права помилования!

А эхо унесло к потолку затихающее слово «правосудие».

– Да будет так! – Буревестник встал ближе к присяжным. – Имена пособников заговорщиков будут переданы Габриэлле Эйдинбергской для вынесения им соразмерного наказания в Эливионе. Дабы никто не скрылся от правосудия. Великий Суд объявляется закрытым.

С последними словами Буревестника я почувствовала свободу в руках и ногах, и тут же попыталась встать. В это же время ко мне рванулся Раен. Сжимая небольшой кинжал из карашарской стали, он прокричал «Будь ты проклята!» и метнул оружие мне в грудь. Не знаю, сработали бы защитные заклинания этого места, но нечто другое случилось быстрее. Раздался хлопок, кинжал осыпался трухой, а сам нападавший отлетел до самой стены, сильно приложившись об нее головой.

– Кто же с одним кинжалом идет против родового защитного артефакта? – цинично заметил Буревестник, качая головой. – Надеюсь, следующий правитель Хастарии будет умнее. Этот вопрос тоже на вашей совести, леди Эйдинбергская.

Я проследила за взглядом Буревестника и едва не упала со стула. Похоже, приглашенные свидетели были прикованы к лавкам невидимой магией. Потому что там рвал и метал Хакарк, раскрывая рот и явно посыпая всех вокруг очень нехорошими словами. Его потряхивало, а на лице застыла такая ярость, что я почти решилась просить убежища за гранью.

– Все свидетели свободны! – будто услышав меня, сообщил Буревестник. – Преступников направьте на остров. А вас, Дарна, я попрошу задержаться. Буквально на пару слов.

Лавки опустели, а у меня мигом вспотели ладошки. Как после такого Хакарку на глаза показываться – не могла и представить.

– Он, конечно, порычит, но быстро придет в себя, – ответил Буревестник на невысказанное мною. – Я не задержу надолго. Собственно, просто хотел поздравить с тем, что один из артефактов ваших бабушки и дедушки нашел, наконец, своего законного владельца. Они были прекрасными учениками и долго прожили здесь, за гранью. Пока не пришло время вернуться в Эливиан. Им запрещено вмешиваться в ход событий, но они старались помочь изо всех сил.

– Вы говорите о родителях моей мамы?

Я недоуменно взглянула на рисунок, обвивший безымянный палец. Уже практически невидимый глазу, хотя стоит дотронуться – и чувствуется перстень.

– Именно о них. Поговорите с леди Габриэллой. Уверен, она расскажет много интересного и про перстень, и про его свойства.

– Вы сказали, что этот артефакт не один, – напомнила я. – Есть что-то еще?

– Есть. Вы носите его на второй руке.

Я взглянула туда, куда смотрел Буревестник, и увидела гранатовый браслет, присланный маме в подарок во время последней ее беременности. Тогда она родила Тирэна.

– Это необычное украшение. Оно помогает активировать скрытую магию и защитить носителей необычного дара. Магия вашей матери была очень слабой, вам не досталось ее совсем, а вот вашему брату браслет пригодится. Ему передался талант бабушки, что сделает из мальчика великого правителя.

– Спасибо, – только и сказала я, совершенно ошеломленная всем произошедшим.

– Спасибо вам, Дарна. За смелость и стойкость, – стало мне ответом.

Голос Буревестника таял, растворялся вдали, а я, моргнув, открыла глаза уже у ущелья, сразу же продрогнув от порыва холодного ветра.

Эливиан. Вот я и вернулась.

* * *

Крафт медленно двигался вперед, то и дело недовольно всхрапывая и фыркая. Никак ему не нравилась идея моего присутствия на спине рядом с хозяином. Несколько раз он даже вставал на дыбы, намереваясь скинуть ненавистный груз. Но Хакарк держал крепко, а потом еще и угрожал, с каждым разом все более грозно и правдоподобно.

Мы ехали домой.

Встретив у хребта, муж молча подхватил меня на руки, усадил на своего верного Кхаса и велел воинам догнать нас как можно скорее. Отъехав подальше, он остановился у реки, зашел по колено и долго брызгал в лицо холодной водой. А я сидела тихо, боясь спровоцировать его гнев и поругаться еще сильнее.

Немного успокоившись, он подошел ко мне и сказал тоном, не терпящим возражений:

– Больше ты никогда не станешь принимать такие решения без моего ведома.

– Хорошо.

Кротко кивнув, я хотела было облегченно вздохнуть. Оказалось, рано.

– Если ослушаешься снова – накажу!

– Договорились, – охотно согласилась я.

– По-настоящему накажу! – рыкнул муж, уловив в моем голосе игривые нотки.

– Хорошо, – закивала, не зная, как еще его успокоить.

– Приедем домой, запру тебя на несколько замков! – продолжал разоряться Хакарк, и до меня вдруг дошло, что он лишь распаляется.

Тогда я поелозила на спине крафта, осторожно сползла с него и, обернувшись к напряженно замершему варвару, улыбнулась:

– Обещаю тебе, что впредь буду беспрекословно слушаться, рожать только сыновей и не принимать единоличных решений. Честное слово. Это было в первый и последний раз.

Он с силой сжал челюсти.

– Ну хорошо, не в первый, но точно в последний.

– И только сыновей, – вдруг пробубнил мой дикарь, сокращая расстояние между нами.

– Именно так! – Я потянулась навстречу и с удовольствием ответила на страстный поцелуй. – Только давай не будем уезжать, пока я не повидаюсь с Тирэном?

Хакарк задумался, словно собирался отказать мне в этой просьбе. И только я хотела начать его убеждать, как он сказал совершенно неожиданное:

– И с отцом. Вам необходимо поговорить.

Этой встречи я жаждала меньше, но не признать правоту мужа не смогла.

Мы вернулись в лагерь, а потом пробыли там до поздней ночи, пока воины сворачивали шатры. Чуть позже порталом прибыл и отец, каясь во всех смертных грехах и умоляя простить его за то, что он долгие годы находился под влиянием тетки. Простить-то я простила, а вот забыть все плохое так и не смогла – не зря чаши моих весов стояли почти наравне.

Тирэну тоже понадобится время. Он знал одну мать – горничную, вырастившую его, как родного. Именно к ней мальчик отправился первым делом в сопровождении шардигара и Тога, пообещав отцу потом прибыть в замок. Все понимали, что он – наследник Лавитарии, но для зарождения каких-либо отношений обоим придется немало потрудиться.

Попрощавшись с родственниками, подарив Тирэну браслет нашей мамы и расспросив леди Габриэллу про бабушку и дедушку, я наконец согласилась ехать в новый дом.

Как выяснилось, порталом в замок добраться невозможно, потому вот уже несколько дней мы ехали на крафтах, пытаясь примирить животное с моим присутствием.

Лекаря Ардамира Мурхата Зурабинза мы все-таки забрали в Кенарию. Сначала он яростно отказывался, но, узнав, что в Хастарии вот-вот начнется дележка власти, решил переждать с нами. Тем более сама судьба постоянно сталкивала его с Хакарком и Эдом.

Хакарк все еще не хотел признаваться в своих чувствах, но теперь я и не торопила его, зная про волшебное свойство перстня-артефакта и больше ни капли не сомневаясь в любви своего варвара.

К тому же мне нужно как-то подготовить мужа к новости, которую сообщил буквально пару часов назад Ардамир Мурхат. Шутки шутками, а первенец-дочка – не самый приятный сюрприз для правителя.

Ну да ничего, пообещаю, что в следующий раз точно будет сын. Уж я если слово даю – так тому и быть!

Эпилог. Замок Эда

– Они приехали! – ворвавшись без стука, сообщила Меллианна. – Скорее идемте! Папа обещал привезти всем подарки, помните?

Я отложила книгу и притворно-восторженно закатила глаза:

– Как о таком можно забыть? Помоги-ка мне привести платье в порядок.

Мелли бросилась исполнять просьбу, слегка подтягивая сзади приспущенную недавно шнуровку.

– Не слишком туго, тетушка? – с беспокойством уточнила она, заглядывая мне в лицо.

– Прекрасно. А Дарна уже в курсе, что муж приехал?

– Я только от нее! – Девушка загадочно улыбнулась. – Мама сказала, что видеть не хочет этого бессердечного варвара, отнявшего лучшие годы ее жизни. И уже позвала горничную, чтобы надеть одно из новых платьев. То, синее, что сшили совсем недавно.

– Еще бы, – хмыкнула я, вспоминая недавние дрязги между приехавшими к нам в гости родственниками супруга. Дарна и Хакарк в Ригуле бывали нечасто, но каждый раз был очень запоминающимся. – Ну, идем вниз.

Мел довольно закивала и, схватив меня за руку, потянула прочь. Я безропотно подчинилась, сама с трудом удерживаясь от неприличного бега по лестнице.

Эд и Хакарк стояли у входа, расспрашивая о чем-то слугу. Однако стоило нам с Мел появиться в поле их зрения, оба умолкли и настороженно уставились на нас. Эд внимательно вглядывался в мое лицо, чтобы понять, какое у его беременной женушки настроение, а Хакарк нахмурился, не увидев с нами Дарну.

– Папочка! – закричала Мел, совершенно позабыв о правилах приличия и все-таки бросаясь в бег. Достигнув цели, она повисла на могучей шее родителя, радостно смеясь и подставляя щеки под колючие поцелуи.

Лицо Хакарка тут же озарила счастливая улыбка. Прижав дочь к широкой груди, он гладил ее по растрепанным рыжим волосам и обнимал так, словно они не виделись не три дня, а три года.

– Как поживает моя принцесса? – лопотал огромный грозный северянин, поправляя съехавшую с косы Мел ленту.

– Все хорошо! Мне купили три новых платья на открытие сезона! – делилась радостью та, совершенно позабыв о данном Дарне обещании не говорить при отце о первом выходе в свет Ригула. Родство с Эдом обязывало семейство Эссшат официально представить дочку правителю дружественной страны.

– Платья?! – рявкнул вмиг разозлившийся отец. – Без меня?! Представляю, что твоя мать подобрала! Я ваш сезон закрою раньше, чем его откроют!

– Но папочка, – опомнившись, Мел принялась ластиться, словно кошка, – наряды закрытые, минимум украшений. Мы помним о твоих замечаниях.

– А мне можно поцеловать супругу? – Эд приблизился, закрывая собой обзор на брата и племянницу. – Или ты все еще злишься?

– Все еще злюсь, – ответила, не сумев скрыть улыбку. – Но уже гораздо меньше.

– Слава богам! – Муж осторожно притянул меня к себе и нежно коснулся губ. – Я ужасно соскучился. И проголодался.

Фыркнув, указала ему на столовую:

– Так вперед. Подумаешь, жену три дня не видел… Обед уже накрывают.

– Не дуйся, родная, ты же знаешь: вы для меня всегда на первом месте. – Он ласково погладил мой огромный живот. – Только по дому такие умопомрачительные запахи разносятся… Давай я перекушу с дороги, а потом расскажу и даже покажу, как соскучился!

– Иди уж, – засмеялась я, подталкивая Эда в нужном направлении. – Я и сама голодна, как волк.

– Это все мой сын, – гордо заметил муж. – Наедается мяса впрок перед тем, как выйти в свет и год сидеть на молочной диете.

Смеясь, мы подошли к Хакарку и Мел, собираясь позвать их в столовую, когда с лестницы раздался мелодичный женский голос.

– Добрый день!

Дарна в роскошном синем платье медленно спускалась к нам.

– Ох, мамочка, ты выглядишь невероятно! – воскликнула Меллианна, хитро взглянув на застывшего рядом отца.

– Спасибо, родная, – отозвалась рыжая плутовка, демонстративно не глядя на супруга. – Решила скрасить свои серые будни новым нарядом.

– С каких это пор твои будни стали серыми? – хмурясь, подал голос Хакарк.

Я поманила Мел и Эда, тихонечко отступая в сторону кухни.

– С тех самых, как ты увез моего единственного сына, вырвав его из материнских объятий! – выпалила Дарна, позабыв о маске спокойствия и безразличия.

– Мои решения не обсуждаются! – рявкнул Хакарк, но тут же добавил, понизив голос: – Он должен учиться военному делу! Рядом с материнской юбкой еще не выросло ни одного нормального воина!

– Ему всего семь лет! – Раскрасневшаяся Дарна буквально перепрыгнула через последние ступеньки и, стукнув кулаком по могучей груди мужа, выкрикнула ему в лицо: – Верни моего мальчика домой, пока я сама за ним не отправилась!

– Верну. Через месяц! Когда кончится обязательная подготовка в горах. Конур – лучший следопыт и свое дело знает, а Тарт должен учиться наравне со сверстниками!

Они замерли, сверля друг друга гневными взглядами, а я, забежав на кухню и впустив туда Эда и Меллианну, прикрыла двери.

– Сами разберутся, – шепнула, подталкивая мужа к столу. – Переждем здесь.

– Тетя Фрида, они подозрительно затихли, – обеспокоенно сообщила Мел, прижав ухо к двери.

– Целуются, как пить дать! – подал голос Эд, подхватывая кусок пирога. – Сделают тебе нового братика. А пока он будет расти, Тарт сможет спокойно отправляться в походы и учиться воинскому ремеслу.

Мел тихо захихикала, усаживаясь рядом с дядюшкой.

– И не стыдно тебе такое говорить при леди? – качая головой, повторила она любимую мамину фразу, после чего они уже вдвоем громко расхохотались.

Ну а я не удержалась и все-таки выглянула в узкую щелочку из-за двери. Мало ли, разругались снова родственники, нужно тогда Дарну поддержать. Только все волнения оказались напрасными, а мой муж, как всегда, прав.

– Целуются, – хмыкнула я. – Неделю едва не рычали, бросаясь друг на друга, а теперь вот…

– Это у них постоянно, – беззаботно отозвалась Меллианна. – Потому что характеры одинаковые. Шардигар говорит, что раньше папу звали неукротимым, а теперь все маму так называют.

– Теперь он подкаблучник! – хохотнул Эд, но, поймав мой хмурый взгляд, закашлялся и добавил елейным голосом: – И ничего в этом плохого не вижу.

Content

Ника Ёрш
Замуж за варвара, или Монашка на выданье

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог. Замок Эда