Дарья Калинина

Тетушка с угрозой для жизни

Глава 1

Облачно, ожидаются осадки в виде фрикаделек!

Саша отвлекся от увлекательного выбора собачьих кормов, которым был занят все последние полчаса, и поднял голову. Фрикаделек? Кто тут сказал «фрикаделек»? Упоминание о фрикадельках почему-то отозвалось у него в голове тревожным звоночком. Кажется, мама что-то говорила ему с утра об этих самых фрикадельках. И кажется, их ему нужно купить к ужину.

Ну да! Точно говорила!

А он забегался и совсем забыл о данном ему поручении.

Заплатив за банку собачьего корма, который приглянулся ему больше остальных, Саша быстренько переместился к соседнему прилавку. Неужели тут и правда продаются фрикадельки? Тогда это получилось бы очень удачно. Никуда бежать не придется. Раз – и купил. Саша понимал лучше кого бы то ни было, что мамин наказ надо выполнить любым способом. Но Саше так не хотелось тащиться в супермаркет, до которого еще целая остановка! И кроме того, на улице зарядил частый дождик. Прогуляться в хорошую погоду, сделайте такую милость. Но гулять под дождем в легкой ветровке, которая тут же промокнет, станет тяжелой, липкой и холодной, – это уж извините.

– Возьмите Алису в Стране чудес, – предложил тот же голос.

– Тупизм! Это вообще только для девчонок!

– Тогда «Похождения Чапая и Петьки».

– Сто лет назад играл!

Саша наконец увидел, что за соседним прилавком расположилась точка, торгующая дисками с фильмами, музыкой и компьютерными играми. Никакими фрикадельками здесь и не пахло. Но раз уж Саша тут оказался, он решил купить себе на вечер какой-нибудь фильмец и принялся разглядывать новинки. Раньше он никогда тут этой торговой точки не видел, видимо, отдел открылся совсем недавно. И Саша надеялся, что сумеет найти в нем для себя что-нибудь интересное.

Перед ним стояли еще покупатели – мама и сын. Мальчику на вид было лет 10, но держался он при этом так уверенно, словно ему было все 28, и он давно сам зарабатывал на все свои прихоти и привык тратить деньги по своему усмотрению, невзирая ни на чье мнение.

– Куда ты меня привела? – очень сердито выговаривал малец своей матери: – Это же отстой, что он мне предлагает! В эту игрушку играли сто лет назад! Он бы мне еще птичками по свиньям предложил пострелять!

Женщина кинула на Сашу косой взгляд, нахмурилась, и они с сыном отошли чуть в сторону. Саша получил возможность подойти еще ближе и, выбирая диски, разговорился с дружелюбным и улыбчивым продавцом. Но пока тот искал нужный диск на полках, Саша имел возможность услышать продолжение беседы матери с сыном.

– Митенька, но я же не знаю, что тебе нужно, – робко оправдывалась женщина. – Тетя Тамара сказала, что купила тут своему Толику очень увлекательную игру.

– Ты снова общаешься с этой дурой! Я же тебе запретил!

– Тише, тише. Мы с ней разговаривали еще до ссоры. И Тамара сказала, что ее Толя играет и очень доволен.

– Толя – дебил! – злобно сообщил ей отпрыск. – Ему что ни купят, он всему рад! Уверен, что он до сих пор в змейку на телефоне режется.

– Но Митеньк…

– И не называй меня этим дурацким именем! Никогда! Я не Дима, я Дана!

– Господи, откуда у тебя это взялось?! – расстроилась несчастная родительница. – Ну, какая же ты Диана? Ты же мой мальчик, ты Дима.

– Мать, помолчи, если ничего не понимаешь! – велел ей сынок. – И никакая не Диана, а Дана! Дана, сколько тебе повторять?!

– Да ты объясни.

– Тебе объяснять – только время тратить. Ты же все равно в тему не въезжаешь!

– Я понимаю, что ты играешь в какую-то новую игру. Да?

– Да.

– И кроме тебя там есть и другие ребята?

– Да.

– И у каждого из вас в игре есть свое имя?

– Да.

– Видишь, я все поняла! – обрадовалась женщина.

Но тут же оказалось, что рано она обрадовалась, потому что ее отпрыск злобно взвизгнул:

– Ничего ты не поняла! Игра прервалась. А должна была продолжаться еще много сезонов. Но сегодня я включил комп, а там пусто. Язва предупреждала, что такое может быть, нужно просто подождать, пока данные загрузятся снова. Я ждал целых двенадцать часов, и ничего не произошло! Когда твой компьютерщик починит железо?

– Ты же сам все слышал, у него очень много работы. Только через пару дней Михаил Степанович справится с другими заказами и возьмется за наш.

– Так долго! Надо было ему заплатить! Больше! За срочность! Ты что, тупая?

Нервы женщины не выдержали, и мать топнула ногой.

– Ну вот что, молодой человек! Мое терпение лопнуло! Наверное, я и впрямь тупая, если позволяю так разговаривать с собой сопливому мальчишке.

Пацан понял, что перегнул палку, и пошел на попятную:

– Ладно, мам, ну что ты сразу заводишься?

– Сразу?! Нет, не сразу! Ладно бы сразу, но я терпела непозволительно долго! Позволь напомнить, что я уже больше часа выслушиваю твои жалобы. А я пришла с работы. И устала. И голодная! Однако я решаю твои проблемы, хотя у меня своих собственных хватает.

– Ну ладно. Извини.

Мать промолчала. Вид у нее был сердитый. Вдвоем они пошли к выходу из магазина, и Саша успел услышать, как мальчик высказывает своей матери новую претензию:

– Надо было к нормальному мастеру комп везти, а не срывать у подъезда первое попавшееся объявление. Вечно у тебя все по-отстойному. И магазины, и мастера, и вообще все! Не могла нормального отца мне найти, самый отстой выбрала!

– Дима, я тебя по-хорошему предупреждаю, лучше замолчи.

– Я не Дима, я Дана!

– Мне все равно, кто ты! Сейчас так поколочу, сам забудешь, кто ты есть. И игры твои дурацкие у тебя из башки вылетят.

– Поколотишь, я на тебя пожалуюсь!

– Дожили. Родной матери уже угрожаешь. Вот до чего тебя твои дурацкие игры довели.

– В дурацкие игры вы с дядей Валерой играете. То сойдетесь, то разойдетесь. Вы уж решите, кто вы есть друг другу. Муж и жена, любовники или кто!

– Не твое дело. Нос не дорос мать учить.

– А кто еще, если не я? Кто еще у тебя есть?

И странная парочка на этом вышла из магазина. Саша ошалело смотрел им вслед.

Оказалось, что мимо ушей продавца этот разговор тоже не прошел.

– Слышал, как пацан мамашку свою строжил? – ухмыльнулся он, подавая Саше коробку с диском.

Саша молча кивнул. Слов у него решительно не находилось.

Но продавца тянуло поговорить:

– Да если бы я со своей маман осмелился так поговорить, у меня задница бы потом дней пять горела! Не посмотрела бы, что я взрослый, накостыляла бы так, что надолго бы запомнил.

– Эта женщина вроде бы тоже мальчику пригрозила.

– Да она должна была ему прямо тут уши отодрать! Чтобы они красные стали и лопухами висели до плеч!

Саша поежился и, хотя не собирался вступать в диалог, все-таки спросил:

– А у вас самого есть дети?

– У меня? – казалось, удивился этому вопросу продавец. – Есть. И даже очень много!

– И как они себя ведут?

– Уж точно не так, как этот пацан. Да-а-а… Они у меня воспитанные, не то что этот обмылок.

Саша молчал, а продавец все не мог успокоиться:

– И ладно бы он только мать третировал – сама виновата. Так нет, он же еще и вред окружающим наносит!

– Какой вред?

– Психологический. Вот посмотрит молодой парень вроде тебя на такую детку, так вообще, может быть, размножаться потом не захочет.

– Я захочу, – предупредил Саша, но продавца это не слишком угомонило.

– Нет, каков гаденыш! – продолжал он злиться. – Убивать таких надо! Что смотришь?

– Вам не кажется, что убивать – это уж как-то слишком?

– Ничего не слишком! Представляешь, что из такого вырастет, если вовремя меры не принять? Убивать – и точка!

Саше перехотелось брать диск у такого типа. Нет, он тоже был не в восторге от той сцены, которую устроил нахальный малец своей матери. Но, с другой стороны, если ту все устраивает, с какой стати это должно не устраивать продавца – постороннего в общем-то этой семье человека? Чего он суется со своими комментариями туда, куда не просят?

Оставив идею купить диск, Саша вышел из магазина, а вслед ему неслись возмущенные реплики продавца, который пошел посудачить в соседний отдел:

– Ну, баба, распустила мальца! Видали, что он ей устроил? Сама не может выдрать засранца, рука не поднимается, людей бы попросила.

Тебя, наверное!

– Меня! Меня бы пусть попросила! – как будто услышал Сашины мысли продавец. – А что? Я бы с радостью. И денег бы не взял. Если для пользы общего дела, оно можно и даром потрудиться.

Но Саше некогда было разбираться с чужими мамашами и их распущенными отпрысками. Дома ему предстояла встреча со своей собственной мамулей. А до этого еще предстояло выгулять заждавшегося Барона и купить уже наконец эти несчастные фрикадельки, без которых Саше точно не выжить. И дело тут не в том, что Саша может питаться одними только фрикадельками, а всякая другая пища у него колом в горле становится. Дело тут было в его маме, которая если уж сказала, что на ужин у ее сына должны быть фрикадельки, значит, в лепешку расшибись, а чтобы именно они, родимые, на столе и лежали.

Барон встретил хозяина таким бешеным кручением хвоста и радостным повизгиванием, словно они не виделись лет пять. А ведь прошло всего ничего, каких-нибудь часов шесть-семь. Впрочем, возможно, радость Барона имела еще одно чисто физиологическое объяснение. Ну, а как иначе, вы бы сами попробовали посидеть вот так взаперти шесть часов подряд. Небось еще не так бы запрыгали.

Саша скинул с плеч насквозь промокшую ветровку, натянул дождевик, надел кроссовки из плотной кожи. До часа икс – времени встречи с мамой – оставалось еще сорок минут.

– Успеем!

Барон коротко гавкнул и штурмом пошел на дверь. Пес высоко прыгал на своих стройных сильных ногах, пытался ухватить зубами замок, прекрасно сознавая, что мешает двери открыться. Рычал, злился, что твердая железка не поддается. Наконец вдвоем они выскочили во двор и резвой рысью потрусили в сторону ближайшего супермаркета. Саша оставил Барона снаружи, приказав сидеть на месте сиднем, а сам вошел внутрь. Он обежал все морозильные камеры, но этикетки, на которой бы значилось заветное слово, не нашел.

Пришлось обратиться к продавщице. Саша остановил очень кстати пробегавшую мимо девушку и задал ей свой вопрос.

– Фрикадельки? – переспросила она. – Знаете, мне кажется, что такого товара у нас нет.

Сердце у Саши упало. Такого поворота событий он не предвидел. Избалованный обычным изобилием на прилавках магазинов, он просто не подумал, что где-то может не оказаться злополучных фрикаделек.

– Как нет? Девушка, поищите!

– Возьмите котлеты.

– Нет, мне нужны фрикадельки.

– Люляшки возьмите.

– Нет! Я же говорю, фрикадельки.

– Свет клином на них одних сошелся? – попыталась пошутить девушка.

Но Саша ее шутливого тона не принял и азартно подтвердил:

– Да!

– Зразы могу предложить. Или вот биточки.

– Вы не слышите? Фрикадельки и только они!

– Тогда я даже не знаю, что и делать, – растерялась девушка. – Разве что спросить у тети Зины?

Могущественная тетя Зина из мясного отдела думала недолго.

– В чем проблема, я не пойму. Пусть берет фарш.

И тетя Зина величественной рукой, больше похожей на батон докторской колбасы, обвела свои владения. Тут имелось великое множество полуфабрикатов. Мелко наструганное азу, шницели в панировке, свиные котлеты на косточке и даже фаршированные перцы. Только залить сметаной, сунуть в духовку и готово. Не было тут лишь фрикаделек.

– Да их легко самому налепить, – объяснила совсем приунывшему Саше тетя Зина. – Возьмешь фарша, круглых шариков из него наделаешь и отваришь. Или пожаришь. Хочешь так ешь, хочешь с соусом подашь.

Саша кинул взгляд на стрелки часов. Время поджимало.

– Давайте фарш! – крикнул он. – Сколько у вас там есть?

– С килограммчик наберется.

– Беру весь!

Фарша оказалось даже больше. Почти два килограмма. Выглядел он не ахти, но опытная тетя Зина опять же объяснила, что если поваляться на прилавке целый день, то лучше не станешь. Но Саша был доволен. Фарш есть. Фрикадельки будут! Только бы успеть справиться с поставленной задачей.

Соскучившийся в ожидании хозяина Барон к появлению Саши отнесся неоднозначно. Сначала, ясное дело, пес обрадовался, начал прыгать и ласкаться, но потом вспомнил о долгом ожидании, когда он сидел на тротуаре всеми забытый, одинокий, промокший под дождем, несчастный и голодный, и начал лаять. Ругался на хозяина, почему тот так долго. И лаял и лаял, и все никак до него не доходило, как мог хозяин оставить его одного да еще на привязи, как какого-нибудь… какого-нибудь… подходящего сравнения не находилось, и Барон буквально изводил Сашу жалобным лаем.

Успокоился он лишь после того, как получил от хозяина пинок по задней части. После этого он одумался, извинился и дальше побежал, благоразумно держась на расстоянии от Саши. Примчавшись домой, пес получил утешение в виде приза – целых 200 граммов слегка обжаренного фарша с отварным рисом и тертой морковкой. Но если разобраться с угощением для Барона было легко, то с фрикадельками дело не заладилось с самого начала.

Саша сунулся в Интернет, но тамошний фарш выглядел как-то неправильно. Там он представлял собой монолитную плотную массу, а у Саши он был больше похож на клубок перепутавшихся между собой червячков. Саша попытался его смять, вроде бы фарш смялся. И клубочки из него получились. Но когда парень опустил мясные шарики в круто кипящую воду, они внезапно стали разваливаться. Саша прямо оторопел от такого нежданного подвоха, так и стоял над кастрюлей с открытым ртом, от души надеясь, что фрикадельки одумаются.

Какое там! Вместо того чтобы склеиться, они развалились совсем! Ну просто в кашу!

– Будешь? – предложил Саша своему четвероногому другу.

Но Барон, наевшись своей каши, мясной бурдой мало заинтересовался. Понюхал, хвостом повилял. Хочу, но не могу. Потом съем. Пока пусть остынет, вот что читалось во взгляде собаки.

Поняв, что его варево хотя бы не пропадет, Саша задумался, как быть с мамой. Уже через пять минут она должна звонить по скайпу, и если на столе у Саши не будет тарелочки с аппетитно дымящимися фрикадельками, которые ему строго-настрого велено было приобрести себе на ужин, то беда! Больше его одного дома не оставят. Никогда! Нипочем! А ведь Саше было уже 20 лет. И за все эти 20 лет он один почти никогда не бывал.

Но тут ему неслыханно повезло. Его родителям подвалила путевка в санаторий. Отца на работе премировали за ударный труд. Мама, конечно, все равно была недовольна.

Она сказала:

– Сперва загоняли так, что ты у нас стал похож на выжатый лимон, причем выжатый уже давно, а теперь, пожалуйста, поправьте, Сергей Александрович, свое здоровье!

– Ладно, чего ты, Ларис. Нормально же отдохнем. Целых две недели. В Сочи уже тепло. Все цветет. Если повезет, то даже в море искупнемся. А нет, так в санатории бассейн с минеральной водой имеется.

– Бассейн! Только о себе и думаешь!

– Зачем ты так, Лара? – обиделся папа.

– Нет, ты мне скажи, вот мы уедем, а ребенка мы с кем оставим?

– Один поживет. Нормально. Взрослый уже пацан, когда-то же надо ему начинать самостоятельную жизнь.

Но мама считала, что Саше жить самостоятельно еще рано. Она пыталась договориться, чтобы с Сашей кто-нибудь пожил эти две недели. Согласилась тетя, вернее, ее зять решил, что она должна пожить с племянником. Последний мечтал и сам отдохнуть от тещи, потому что характер у нее был еще тот. Но за несколько дней до отлета родителей тетя сломала ногу. И теперь уже при всем желании своего зятя она не могла приехать и смотреть за Сашей, потому что смотреть требовалось за самой тетей. Больше из родни присматривать за великовозрастным дитятей не соглашался никто. Все в один голос твердили, что такой здоровущий лоб и сам может за собой присмотреть. Но у мамы было на этот счет свое мнение.

– Нет, одного я Сашку не оставлю!

– Если ты не поедешь, то и я тогда не поеду! – заявил папа. – Пропадай отдых! Пропадайте путевки! Ничего, отпуск можно и дома на диване провести. Что мне это море? Десять лет его не видел и еще столько же не увижу. Подумаешь!

Но поехать ему все же хотелось. Это было ясно.

Тогда мама стала обзванивать своих подруг. Согласилась тетя Аня, но тут уже запротестовал папа, который осторожно намекнул маме, что Аня свободна потому, что совсем недавно рассталась со своим бойфрендом. И что последний из кавалеров любвеобильной тети Ани был лишь на несколько лет старше самого Саши.

– Если ее на молоденьких так тянет, как бы тут в наше отсутствие чего не вышло.

Перед перспективой отдать свое дитя в лапы старой развратницы мама уступила. Пусть лучше сын поживет один, пусть даже приведет какую-нибудь девочку, конечно, из приличной семьи и чистенькую, пусть даже друзей позовет, не каждый день, но разок, так и быть, она потерпит, лишь бы уберечь Сашу от ужасной участи стать сексуальной игрушкой какой-то старухи.

В общем, обстоятельства сложились так, что Саше несказанно повезло остаться одному. И первые несколько дней все шло премило. Саша как штык являлся домой к семи часам, демонстрировал маме свою здоровую физиономию, а потом наслаждался свободой и одиночеством в абсолютно пустой квартире, потому что и после семи часов вечера мама делала несколько контрольных звонков. Друзей поэтому было не пригласить. Девушек особо тоже. Но все равно какое же это было наслаждение побыть дома совсем одному!

Но вчера Саша случайно проговорился, что ужинает не дома, а в закусочных по дороге из института домой, и мама немедленно пришла в ужас.

– Ты же испортишь себе желудок. Я так и знала, что ты что-нибудь да учинишь! Сережа, собирай вещи, мы возвращаемся! Немедленно!

Отцу с сыном с трудом удалось уговорить маму, что из-за такой ерунды не стоит лететь назад и прерывать отдых, что Саша и сам в состоянии сварить себе суп.

– Свари с фрикадельками. Чего легче? Фрикадельки, немножко картошки и морковка. Можешь еще корень петрушки добавить или томатную пасту. Только не всю банку вываливай, ложки на кастрюлю будет вполне достаточно.

Саша заверил маму, что все сделает в лучшем виде. И он был уверен, что сумеет справиться с этой нехитрой задачей, но самодельные фрикадельки его подвели. Просто свинство с их стороны. А ведь Саша специально взял элитный фарш из одной лишь постной говядины! Глядя на бурое месиво, в которое превратились его фрикадельки, Саша чувствовал себя гаже некуда. Если маму переклинит, она и впрямь способна приехать. А уж отравить отдых отцу – это запросто. Будет пилить ему мозг, ныть и стонать, что сердце у нее не на месте, хотя всякому ясно, если бы оно у нее было не на месте, самой мамы бы уже с ними не было.

Что-то надо придумать. Но что?

Саша посмотрел на Барона, тот ответил ему кротким взглядом больших карих глаз. И Сашу неожиданно осенило. За оставшиеся до сеанса связи минуты он ловко налепил полтора десятка мясных кругляшков, выложил их на большой тарелке, красиво расположив по кругу, и так с тарелкой в руках пошел к экрану монитора. Вовремя. В ту же минуту компьютер запипикал, показывая, что Сашу кто-то хочет.

Мама выглядела встревоженной. За ее спиной маячил папа, который корчил сыну страшные гримасы, явно того от чего-то предостерегая.

– Привет, сынок! Как у тебя дела?

Голос мамы звучал как-то нервно. Совсем не похоже, что она там, в Сочи, отдыхает.

– Все в порядке? – настаивала мама.

– Да. Все в полном порядке. Вот собираюсь фрикадельки варить. В магазине задержался, но сейчас закину в водичку и будет у меня супчик.

Саша специально говорил бодро, чтобы мама чего-нибудь не заподозрила. Но мама отнеслась к его кулинарным потугам удивительно равнодушно.

– Ну и молодец!

Вот и все, что она сказала. Саша даже удивился и немножко обиделся. Столько нервотрепки, столько беготни и суеты и все ради этих трех слов? Это даже похвалой назвать трудно.

Но у мамы было совсем другое на уме.

– Слушай, Сашок, а к тебе там никто не приезжал?

– Кто именно?

Мама странным образом помялась, но потом все же сказала:

– Ну, тетя Люба, например.

Саша удивился. Тетей Любой звали очень дальнюю родственницу их семьи, которую он даже и не видел никогда. Нет, один раз видел, но тогда ему было лет семь, и в его воспоминаниях тетя Люба сохранилась как нечто необъятное, похожее на слона и пахнущее хозяйственным мылом. Этому было простое объяснение, хозяйственное мыло тетя Люба упорно использовала в качестве моющего средства всюду, уверяя, что только хозяйственное мыло советского образца не портит кожу и не наносит вреда окружающей среде.

Родственники же втихомолку шептались между собой, что это вовсе не борьба за экологию двигает тетей Любой. Просто еще с советских времен она работала на фабрике, где это мыло производили. И все голодные девяностые годы тетя Люба получала свою зарплату готовой продукцией – этим самым мылом. Так что этого мыла у бедной тети Любы дома скопилось такое количество, что мыться чем-либо другим ей просто не позволяла совесть.

– Нет, тетя Люба ко мне не приезжала. А что, разве собиралась?

Мама снова помялась, но потом все-таки выдавила из себя:

– Да. Вроде как собиралась. Странно как-то. Сама она мне не звонила, но тетя Вера сказала, что Люба едет в Питер и остановиться планирует у нас.

– Ну… я рад.

– А я не рада! – неожиданно сорвалась на крик мама. – Зачем она едет именно сейчас? Что это за манера такая заявляться в гости, даже не предупредив хозяев о своем визите? А если бы мы и тебя с собой взяли? Где бы она куковала? Под дверью?! Всегда была со странностями, а с годами и вовсе из ума выжила.

Когда мама сердилась, а такое с ней случалось частенько, она за словом в карман не лезла. Папа осторожно тронул супругу за плечи, то ли массируя, то ли успокаивая, и мама слегка оттаяла:

– В общем, если приедет, ты уж ее впусти.

– На пороге не оставлю.

– И будь с ней полюбезней. Что я тут тебе про нее наговорила, забудь. Помни только о том, что мне она тетка, но тебе-то бабка, пусть и двоюродная.

– Буду любезен. Не забуду.

– Вот и все, о чем я хотела тебя предупредить, – с облегчением закончила мама. – И знаешь еще что, фрикадельки ты налепил – это здорово. Но когда будешь их варить, то воды в суп налей побольше. Вас же сегодня двое сядет ужинать.

Саша снова пообещал все мамины рекомендации выполнить в лучшем виде, и на этом они попрощались. Мама отправилась ужинать в ресторан, а Саша – вернулся к своим фрикаделькам. Вот еще задача – теперь надо было как-то их убедить не развалиться. Потому что если сам Саша мог в крайнем случае похлебать и того мутного супчика, в который превратилась первая партия фрикаделек, то с тетей Любой этот фокус не пройдет. Ее надо принять если не по высшему разряду, то хотя бы тарелку нормального супа предложить пожилой даме с дороги было нужно.

Пока Саша критически разглядывал свои фрикадельки, пытаясь понять, как ему с ними договориться, чтобы они выглядели прилично хотя бы ради тети Любы, раздался звонок в дверь.

Глава 2

За дверью обнаружилась закутанная в дутую куртку тетенька в огромном мохеровом берете, которая сверкнула на Сашу золотым зубом и громко воскликнула:

– А вот и я! Не ждали?

Наверное, не поспеши мама со своим предупреждением по скайпу о надвигающихся гостях, Саша сейчас бы изрядно струхнул. Тебя Люба выглядела просто устрашающе. Ростом она была под два метра. Как сказали бы раньше, косая сажень в плечах. А весила она пудов так восемь – это по самым скромным прикидкам. А вот выглядела тетя Люба неожиданно молодо. Саша никак не дал бы этой женщине больше пятидесяти, хотя ей должно было быть гораздо больше.

Тем не менее он соорудил на лице приличествующее моменту счастливое выражение и заорал в ответ:

– Ждали! Ждали! Тетя Люба! Никак это вы?!

– Я!

И тетка заключила Сашу в свои могучие объятия. Тот терпел почти минуту, а потом еле высвободился. Тетка ему не понравилась. И особенно ему не понравилась ее манера душить людей своими ручищами. Что за новости такие? Так его стиснула, что все ребра болят! Но мама велела ему быть с теткой любезным, и поэтому Саша произнес:

– Какая приятная неожиданность. Заходите.

Тетка не заставила дважды повторять приглашение. Зашла сама, кряхтя, затащила огромный чемодан и в приказном тоне велела Саше:

– Родителей зови. Я им подарки притаранила.

– А… а их нету.

– Где же это они? – удивилась тетя. – Время уже позднее. Где они шляются?

– Они не шляются… Они в санаторий поехали. В Сочи.

– Вон оно как. В Сочи, значит, укатили.

Саше показалось, что тетка Люба даже довольна, что родителей нету дома. Хотя с какой стати ей этому радоваться? Показалось, наверное.

– А тебя одного оставили?

– Нет, с Бароном.

– С Бароном! – возликовала гостья. – С собакой твоей! Как же, наслышана о твоем друге. А где же он сам?

Барон уже сидел рядом и настороженно поглядывал на тетку. С одной стороны, собака понимала, что тетка незнакомая. Но с другой – его дорогой хозяин сам впустил эту бабу в дом. Барон решил ограничиться обнюхиванием чемодана и сразу же чихнул от резкого запаха.

– Вот нюхастый он у тебя. Сразу натурпродукт чует! – обрадовалась тетка Люба и полезла в чемодан за гостинцами.

Их оказалось много. И колбаса. И сосиски. И мясной рулет. И ветчина. Огромных размеров чемодан и сумка оказались плотно забиты свертками, благоухающими самыми разными запахами – мясом, перцем, травами и дымом.

– До самого дна сумки все гостинцы для вас, – похвасталась тетя Люба. – Все сплошь мясные вкусняшки. Я мясоед, других деликатесов не признаю. Кому-то фрукты, кому-то шоколад или сыры, а я так скажу, нету ничего лучше хорошего шматка ветчины, да с кожуркой, да с сальцом!

– Я вижу, что вы со своей мыльной фабрики уволились, – сказал Саша, когда стол заполнился мясными деликатесами, и с легкой ехидцей поинтересовался: – Небось на мясной заводик перешли работать?

– А что нам, пенсионерам, еще делать? – развела руками тетка. – Нет, можно кашку варить да кефирчиком ее запивать. Больше ничего на те деньги, что нам государство платит, купить нельзя. Но как ты уже понял, я предпочитаю мясо. А за мясо надо поработать. Так что чем болтать, лучше бери нож и покажи, что ты мужик.

– Это как?

– Мясо режь.

Саша стал резать. Тетка наблюдала одобрительно и лишь временами советовала резать потолще, чтобы было что пожевать.

А потом неожиданно спросила:

– А что это у тебя за кругляши на тарелке?

Саша рассказал о своем фиаско с фрикадельками.

– Если фарш покупной, ты в него яйцо вбей, – посоветовала тетка. – Белок все склеит. Но мой тебе совет на будущее – лучше ты фарш в магазине не покупай. Если хочешь мяса, то куском бери. А в этот фарш они такого напихать могут, что даже собака есть не станет. Ты, кстати, проверял? Барон твой этот фарш ест?

– Да.

– Ну, тогда все в порядке. Что животное съест, то и человеку безопасно. Вот у меня кот жил, тот покупную колбасу нипочем есть не хотел. А мясо, что муж с охоты приносил, хоть и жилистое было, и жесткое, и вонючее, а кот жрал его так, что за ушами трещало.

Поговорить дальше им не удалось, потому что позвонила мама. Саша побежал к скайпу.

– Приехала! – выпалил Саша громким шепотом. – Похоже, она теперь на мясоперерабатывающем заводе работает. Колбас и ветчины с собой целый чемодан притащила.

– Странно, а я думала, что она на пенсии давно. Где она сама-то? Позови, хоть поздороваюсь.

Тетя Люба обнаружилась в ванной комнате, откуда обещала выйти через полчасика, когда примет душ с дороги.

– Тогда я через полчаса и перезвоню, – решила мама.

Стоило ей отключиться, как тетя Люба появилась из дверей. Было как-то не похоже, чтобы она принимала банные процедуры.

– Ну, Сашка, коли такое дело, сейчас по пятьдесят граммов за знакомство тяпнем и ужинать с тобой сядем. К счастью, закуски у нас с тобой хоть завались.

– А суп с фрикадельками? Будем?

– Ну его, этот суп, – отмахнулась тетка. – Ты его хочешь? Только честно?

– Если честно, то нет.

– Ну, и я не хочу. Садись режь колбасу дальше и больше.

Сама тетя Люба разлила по рюмкам водку. Всю нарезку дали сначала продегустировать Барону. Тот одобрил. И тетя Люба обрадовалась:

– Видишь, я дерьма и сама есть не стану, и людям не принесу. Всегда на животных первым делом опыты ставлю. Отец у меня ученым был, так он всегда сначала на мышах, потом на собаках, затем на обезьянах, а уж после и на человеке новые соединения испытывал. И меня этому же научил.

В общем, тетка она оказалась заводная и веселая. Да и выпить отнюдь не дура. Сама же выпила почти всю бутылку, но было незаметно, чтобы на тетку водка произвела хоть какое-то действие. А вот Саша только пригубил и тут же куда-то поплыл. Таким образом, звонок матери выдернул его из сонного дурмана, в который его погрузили поджаренная на сковороде колбаса, запах водки и ровный, монотонный гул голоса тети Любы, которая рассказывала ему про свою жизнь. Саше внезапно стало так хорошо и душевно, как давно уже не бывало. Все-таки здорово, когда рядом есть живая родная душа. Барон – отличный пес, но все же он не человек и его присутствие хоть и скрашивает одиночество, но полностью заменить собеседника-человека пес, конечно, не может.

И когда позвонила мама, Саша находился в наилучшем расположении духа.

– Мама, а мы с тетей тут ужинаем, – полупьяным голосом произнес он. – Так славно, что она приехала!

Мама явно обрадовалась.

– А где она сама-то?

– Не знаю. Сейчас придет, наверное.

Тетка появилась минуту спустя. Проходя мимо телевизора, она успела включить музыкальный канал погромче, а перед этим за какие-то считаные минуты умудрилась наложить на лицо питательный крем и немного с этим делом перестаралась. Крем лежал у нее на лице таким толстым слоем, что напоминал какую-то маску. Свободными оставались лишь круги возле глаз, носа и рта.

– Привет, племянница! – весело воскликнула она и тряхнула головой, ничуть не смущаясь тем, что шматки ее крема при этом с жирным чмоканьем разлетаются во все стороны. – Увезла своего мужа косточки у моря погреть? Как там Сережа? Как сама?

Мама с теткой недолго поговорили. Обсудили новости родни. А потом тетя Люба объяснила, зачем приехала.

– Провериться мне в больнице надо, а нужного оборудования у нас в городе нету. Меня в Москву направляли, а я вспомнила, что ты в Питере у меня. Сюда и попросилась.

– Вы бы сначала позвонили. А то обидно, вы приехали, а я в отъезде.

– Да меня долго проверять будут. Еще успеешь вернуться.

На этом разговор и закончился. Мама должна была успеть вернуться в ресторан, где к папе клеилась какая-то противная персона.

– Смотри за мужиком-то получше! – напутствовала ее тетя Люба. – А то я знаю, у них там в этих Сочах все самые блудливые инстинкты просыпаются.

Тетя Люба и впрямь знала, что говорила. Еще в лохматых семидесятых у ее мужа приключилось курортное увлечение. И как раз именно в Сочи. Ну, скажете, было и было. У кого в жизни не случалось такого увлечения? Но дело в том, что данное увлечение дяди не пожелало остаться там, на курорте, а потащилось за ним домой. И очень своим появлением огорчило тетю Любу. Увлечение тетка прямо с порога взяла за шкирку да и запихнула в ванную комнату, невзирая на крики и протесты.

– Тут тебе не Сочи! Тут я всему хозяйка!

А мужа своего она поколотила авоськой, плотно набитой кусками хозяйственного мыла. Об эстетичном внешнем виде продукта советская промышленность думала в последнюю очередь, так что мыло выглядело как увесистые кирпичики с очень острыми краями, которые оставили на теле мужа множество больших и маленьких синяков. Курортное увлечение тетя Люба окунула в ванну, полную до краев воды вперемешку с тем же хозяйственным мылом, и продержала свою жертву в этом мыльном растворе целую ночь.

– Пусть хорошенько отмоется, лахудра. А то смотреть страшно.

После того как женщина провела ночь в ванне с концентрированным мыльным раствором, она и впрямь хорошенько отмылась. Побелела, посветлела и совершенно исцелилась от своего курортного увлечения. То же самое произошло и с мужем тети Любы, хотя он в мыле и не сидел. Зато, подсчитав количество синяков у себя на торсе, он сделал правильные выводы. Теперь он и думать забыл о курортах, а лежал на кровати и покряхтывал.

– Разведусь я с тобой, Любка! Вот оклемаюсь и разведусь.

Но не развелся. Тетя Люба ему этого не позволила. Она была женщиной разумной, разрушать брак из-за какой-то дурынды, которая своего места не понимает, тетка не захотела. Так что она принесла с работы новую битком набитую кусками мыла авоську, многозначительно повесила ее на видном месте и велела мужу делать выводы. Муж у тетки Любы был тоже человеком по-своему неглупым, ребра свои жалел и поэтому довольно быстро все понял и про развод больше не заикался.

Вот этот случай из семейной истории тетка Люба сейчас и припомнила.

– Так что ты беги, Ларчик. Времена нынче тяжелые пошли, такого мыла, какое на нашей фабрике производили, теперь в магазинах днем с огнем не найдешь. Все круглое да мелкое, таким разве же вразумишь мужика? И на меня не надейся! У меня запасы мыла тоже все вышли. Случись что, даже подсобить мне тебе будет нечем.

Испуганная такой перспективой мама тут же побежала к отцу, а Саша пошел спать. Его уже давно клонило в сон. Он еле дошел до кровати. Саше даже показалось, что он заснул еще до того, как его голова коснулась подушки. Наверное, это дождь за окном, который все не унимался, навеял на него сонливость.

Саша спал, дождь лил, а тетка Люба, получив в свое распоряжение всю квартиру, развила в ней бурную деятельность. Сначала она распаковала свои вещи. И тут выяснилось, что в чемодане кроме окороков и колбас было еще много всяких интересных вещей. Палки сырокопченой и мясные рулеты в сеточках, которые тетка наконец выгрузила из чемодана, на самом деле прикрывали собой множество электронных плат, из которых тетка начала быстро и сноровисто собирать компьютер.

Ее пухлые пальцы двигались так быстро, словно эта работа была ей хорошо знакома. Начинки было много. А вот сам короб тетка взяла у Саши в комнате. К этому компьютеру Саша не прикасался уже больше года, благо имелись планшет и смартфон. Компьютер стоял забытым и запылился так основательно, что на нем можно было рисовать узоры. Тетка пыль вытерла, а всю старую начинку с пренебрежением и даже какой-то брезгливостью выкинула, забив компьютер новой электроникой, и с удовлетворением вздохнула, когда все содержимое ее чемодана перекочевало внутрь системного блока и разместилось там.

В чемодане у нее нашелся и плоский монитор, и свернутый в рулон коврик, оказавшийся при ближайшем рассмотрении гибкой клавиатурой. Не прошло и получаса с того момента, как тетка выгрузила из чемодана последние копчености, как она уже могла начать отлаживать систему нового компьютера. Разложив перед собой клавиатуру, тетка с удовлетворением кивнула. Хорошо знакомое дело ладилось в ее руках.

– Ну что, – пробормотала она. – Принимаем первого гостя.

Экран осветился. На нем появилось изображение мужчины. Первое, что бросалось в глаза, – это явная примесь какой-то восточной крови. Темные волосы, разрез глаз, четкий чеканный профиль. Кроме того, мужчина был богат и обладал тщательно ухоженной внешностью и, несмотря на годы, а он был уже немолод, глаза его ярко блестели. Но сейчас мужчине было не до любования самим собой. Он был явно чем-то встревожен.

– Малыш, малыш! – звал он кого-то. – Зачем ты прячешься от меня, малыш?

Внезапно он сделал резкое движение и нырнул за богато расшитую занавесь. Оттуда он вытащил маленькую фигурку, заливающуюся безудержным смехом.

– Малыш, ну зачем ты дурачишься?

Несмотря на легкий укор, теперь голос мужчины звучал ласково, почти нежно.

– Дядя Игорь, пусти!

Фигурка дернулась, желая убежать. А сам голос был звонкий, совсем детский. Но мужчина держал крепко.

– Пора баиньки, – строго сказал он.

– Еще рано!

– Пора в кроватку. А как человек в прошлом военный, скажу тебе, что распорядок – это скелет всего дня.

Но продолжить он не успел, потому что тут свет в комнате без всякого предупреждения взял и погас. Смех затих одновременно с наступившей темнотой. И это явно стало неожиданностью для холеного красавчика.

И первые же его слова подтвердили эту догадку:

– Где?.. Что происходит?

Тетка Люба открыла рот, словно собираясь ответить, но внезапно раздался какой-то пикающий звук. Тетка насторожилась. Звук исчез. Но уже через минуту он раздался снова. И на этот раз он стал громче.

– Ах, чтоб тебя!

Тетка протянула руку, чтобы нажать на отключение системы, но опоздала на считаные доли мгновения. Внезапно в системном блоке что-то вспыхнуло, заискрило, вверх взлетел фонтанчик искр, а потом закудрявился черный дымок. В воздухе отчетливо запахло горелыми проводами и пластмассой. Чихая, женщина подбежала к окну и распахнула его настежь.

– Фу-у-у!

В комнату проник свежий воздух. Дышать стало легче, но все равно жутко воняло. Какое-то время женщина стояла, глубоко вдыхая грудью запахи весенней ночи. Дождь прошел, смыв всю пыль и грязь. Дышать бы и дышать, но она уже набирала чей-то номер. Телефон у нее был самый простой, кнопочный и со съемным аккумулятором.

Когда ей ответили, она сказала в трубку всего три фразы:

– Выхожу из игры! Меня сосчитали. Отбой до утра!

И выключила телефон. Потом достала из него аккумулятор, а сам телефон, размахнувшись, с силой вышвырнула в окно. Кувыркаясь, он улетел далеко в ночь, где-то шмякнулся, и в ответ немедленно донесся возмущенный кошачий вопль. Видимо, рухнувший с неба кусок пластика нарушил чью-то любовную прелюдию, а возможно, разогнал соперников.

Сама тетка отправилась на кухню, где открыла вторую бутылку водки, нарезала себе еще ветчины и почти до трех утра сидела за столом, поставив напротив себя фотографию какого-то мужчины в парадном военном мундире. Эту фотографию в красивой серебряной рамочке, завернутую в чистую льняную салфетку, тетка Люба раздобыла не где-нибудь, она привезла ее с собой и бережно хранила на груди.

Но мужчина этого заслуживал, он был очень хорош. Что да, то да. Мало того что он был при мундире, так еще и при погонах с нехилых размеров звездами, при медалях и орденах. И вот напротив этого героического мужчины и проливала всю ночь напролет свои сладкие бабьи слезы тетя Люба. И называла она этого мужчину в мундире Мишенькой.

Это последнее обстоятельство должно было бы сильно смутить любого, кто знал, что мужа тетки Любы звали Иннокентий. И военным он сроду не бывал по причине плоскостопия, из-за которого его даже в армию не взяли.

Так кто же был этот мужчина с фотографии? Загадка. Но тетка Люба явно питала к нему светлые чувства, потому что, поднимая очередную рюмку, неизменно подносила ее к усам этого мужчины, словно давая тому почувствовать аромат, чокалась с ним и лишь затем выпивала содержимое рюмки сама.

Проснувшись утром, Саша потянул носом. Он еще во сне почувствовал запах чего-то паленого, потому что сны его были связаны с пожарищами и огнем. То он шел по дороге, а вокруг него внезапно стали тлеть линии электропередачи, почему-то распространяя вокруг удушливый запах горячего пластика. То посредине увлекательнейшего парка аттракционов образовалась мусорная куча, также тлеющая и распространяющая во все стороны клубы черного дыма и жуткую вонь, какая бывает от сгоревшей резины. Одним словом, Саша во сне так нанюхался, что, проснувшись, еще долгое время думал, что запах гари ему со сна просто мерещится.

Поворочавшись с боку на бок и убедившись, что запах продолжает его преследовать, Саша вышел из спальни родителей. В эту комнату он был вынужден вселиться, потому что его комната понравилась тетке. Как ни уговаривал Саша строптивую гостью, что спальня родителей и больше, и обставлена лучше, чем его скромная комнатка, тетка Люба нипочем не захотела туда вселиться.

– Хрусталь тут у твоей матери, шелка, ковры. Нет, такая роскошь не по мне.

И тетка выбрала самую маленькую и скромную комнатку в квартире – Сашину. И теперь, проходя мимо своей бывшей комнаты, Саше показалось, что запах гари усилился. Идущий рядом Барон и вовсе громко чихнул несколько раз. Еще бы, его нос был чутче носа хозяина в тысячи раз. И он тоже чувствовал неладное.

Саша затормозил, чтобы понять, что же это воняет, но тут раздался голос:

– Сашок! Иди завтракать!

Придя на кухню, он обнаружил там тетку Любу, одной рукой деловито помешивающую на сковородке картошку, а другой – размахивающую над головой полотенцем, совершая плавные круговые движения. Сперва Саша решил, что это тетка так веселится. Потом он подумал, что это какой-то особый ритуал при приготовлении завтрака, ну плюют же рыбаки на червяка прежде, чем закинуть его в воду. Но все оказалось проще. Этим полотенцем тетка Люба разгоняла клубы дыма, которые не желали убираться в окно по-хорошему. Получалось у нее ловко, и вид у тетки был невозмутимый, но Сашу дым в квартире все же встревожил:

– Что тут случилось?

Тетка мельком взглянула на него и улыбнулась:

– Проснулся наконец! С добрым утречком тебя, соня. Заспались мы с тобой нынче. Ну да ничего, небось выходной день, можно и поспать.

– Что тут у вас горело?

– Ерунда. Колбасу жарила. На минуточку отвернулась, сковорода и сгорела.

– Пахнет горящим пластиком, – заметил Саша. – Колбаса же не из пластика.

– Говорю же, сковорода сгорела. Ручка у сковородки оплавилась. Вон стоит.

И тетка кивнула на сковородку, ручка которой и впрямь оказалась оплавленной огнем.

– Да ты не волнуйся, все равно сковородка негодная уже была. Покрытие все облезло. Я твоей матери новую сковородку в хозяйство приобрету. Уже знаю, какая именно ей нужна.

– И какая?

– Чугунная!

– Мама предпочитает тефлон.

– Ерунда! Сама всю жизнь на чугуне жарю. И сковорода, и ручка – все из чугуна. И никакого тебе дурацкого пластика. Плавиться там совершенно нечему, а значит, никакого вреда экологии. Антипригарное покрытие на чугуне, можно сказать, самое родное и натуральное – чугунное. Никогда к нему ничего не прилипает. Плеснешь маслица самый чуток – и полный порядок.

Картошка у тетки Любы получилась вкусная. И несмотря на то что она немного попахивала горящим пластиком, Саша умял целую тарелку. С жареными кусочками жирной ветчины она была самое то. Даже Барон отведал этого угощения, и оно пришлось ему по вкусу. Косясь одним глазом на то, как Барон уплетает эту картошку, Саша старался не думать о маме. Она-то мечтала вырастить из Барона победителя выставок и призера, а для того пичкала его исключительно здоровым питанием. Одного творога Барон сожрал столько, что из содержащегося в нем кальция можно было бы сложить целый дом. Посмотрела бы мама на то, как ее гордость уплетает строго-настрого запрещенное ему жирное и жареное.

А тетка Люба его еще и подбадривает:

– Кушай, кушай, мальчик. Ишь какой ты у Лары худенький! Не кормят тебя хозяева?

И подкладывает ему жирную картошку! А Барон – свинская его натура – и рад этому. Лопает и молчит.

– Тетя Люба, – не выдержал Саша. – Ему нельзя такую еду.

– С чего вдруг? Мы с тобой едим, а он чем хуже? Знаешь, никогда не понимала людей, которые собак всякими помоями пичкают. Если уж взяли животное, кормите и ухаживайте за ним как следует.

– Понимаете, у Барона своя диета.

– Да? И что же он ест?

– Во-первых, творог. Мама ему особый, с хлористым кальцием готовит.

– Б-р-р! – передернуло тетку Любу. – Хлористый кальций? Это не та ли горько-соленая дрянь, которую детям дают?

Жидкость в бутылочках, которую приносила мама из аптеки, и впрямь была на вкус не восторг.

– Да. Она самая. Но в твороге она не чувствуется… почти.

– И пес ест?

– Ест. И очень любит.

– С голодухи небось и не такое сожрешь, – прокомментировала тетка Люба. – А еще что вы ему даете?

– Жидкий омлет.

– Ну, это еще ничего. Ладно. А мясо в его рационе значится?

– Мясо только нежирных сортов: курица, индейка, говядина. Субпродукты. Все отварное или на пару, с овощами.

– И что за овощи?

– Кабачки, морковка, цветная капуста или брокколи. Еще тыква, репа, брюква. И все без соли.

Тетка закатила глаза.

– Брюква! Мать моя родная! Сашка, ты сам-то вареную брюкву без соли ел?

– Н-н-нет.

– И не стоит тебе даже начинать! – заверила его тетка. – Сразу скажу, гадость редкая. То же самое касается и вареных кабачков. Неудивительно, что у вас на такой диете получилась такая тощая собака.

– Барон не тощий, он жилистый. Он будущий чемпион. Мы уже на одной выставке были, его там очень хвалили. Сложение отличное, послушный, внимательный.

– Будешь тут внимательным, – проворчала тетка. – С такими хозяевами глаз да глаз нужен. Чуть не углядишь, одной репой накормят. Виданное ли это дело так над собакой издеваться! Кушай, мой хороший, кушай!

И тетка Люба шмякнула Барону в миску большущую ложку жареной картошки. И все оставшиеся шкварки туда же высыпала! Барон и его хозяин даже зажмурились. Собака, понятное дело, от удовольствия. Саша, чтобы не видеть, как Барон станет уплетать эту еду.

– Пойдешь с собакой гулять, будь так добр, зайди в аптеку, купи мне там кое-что по списку. Список я тебе сейчас дам.

И тетка Люба сунула Саше бумажку и деньги. Из любопытства Саша открыл список и начал читать:

– «Крябряшмыг»… «Жрикокорок»… «Вырвиглаз»…

Что такое? Что за названия?

Оторвавшись от чтения, Саша поднял на тетку удивленный взгляд.

– Вы уверены, что такие лекарства есть?

– Конечно! Иначе зачем бы я тебе их написала?

– Никогда о таких лекарствах не слышал. А от чего они?

– От всего! От всего, что у меня болит! – объявила тетка Люба с таким решительным видом, что было ясно, у нее впрямь болит абсолютно все.

Саша испугался:

– Вы так больны?

– Вовсе нет, – отмахнулась тетка Люба. – Легкое недомогание, с которым можно справиться за считаные дни.

Саша с сомнением взглянул на тетю Любу. Конечно, смертельно больного человека ни своим внешним видом, ни отменным аппетитом она не напоминала. Но все-таки вчера она проговорилась маме, что приехала в Питер, чтобы подлечиться. Да и от простого недомогания врачи пропишут пациенту такие же простые и всем хорошо известные препараты. Про эти же «крябряшмыги» Саша слышал впервые.

– Лекарства поистине чудодейственные, все они на травах, – заверила его тетка. – Но продаются лишь в одном месте, адрес я тебе написала. Это неподалеку.

До указанного адреса можно было дойти минут за десять. Это было как раз на втором этаже того маленького торгового центра, где Саша вчера хотел купить себе диск. Там же находилась и аптека, куда посылала его тетка. Что же, можно заодно и снова попытаться приобрести диск. Вчера продавец так увлекся обличением нравов подрастающего поколения, что совсем забыл о своей работе.

И Саша безропотно согласился:

– Схожу. Куплю вам эти лекарства.

Перед выходом тетка еще напутствовала его:

– Как получишь коробки с лекарствами, сразу же дуй назад. Коробки не вскрывай, ничего не проверяй, сразу возвращайся. Понял?

– Да.

– Тогда ступай.

Вид у тетки был взволнованный. Саша еще подумал, что она как на фронт его отправляет.

Тем не менее стоило ему оказаться под открытым небом, как все неясные тревожные мысли совершенно его оставили. Погода на улице была превосходная. Солнце светило, и легкая облачность ничуть ему в этом деле не мешала. Солнце словно заигрывало с людьми: то спрячется за маленькое облачко, то выглянет вновь. Ночной дождь на славу вымыл улицы города, и в чистом воздухе чувствовалось дыхание настоящего лета. Воробьишки суетливо перелетали с куста на куст, стремясь поймать побольше мошек и мух для подрастающего в гнездах потомства. Вспугнутые Бароном голуби разлетелись, оставив на земле рассыпанное кем-то из добрых бабушек зерно. Вся природа радовалась наступившим теплым денькам.

Барон весело бежал впереди, проверяя все собачьи столбики и отметки и то и дело задирая заднюю лапу. Саша давно заметил, что некоторые деревья почему-то пользуются у собак неизменным расположением, а вот другие оставляют их совершенно равнодушными. Стоят в ряд пять тополей, но Барон останавливался только у первого, третьего и изредка четвертого деревьев. Все прочие полностью им игнорируются. Точно так же поступали и другие собаки. Только первый, третий и иногда четвертый тополь и никаких других! Второй тополь и пятый собаками обходились по кривой дуге.

Саша шел и любовался легкими и стремительными движениями своего четвероногого друга. Как он тянет лапу! Растяжке этой собаки могла бы позавидовать и балерина. А Барон еще специально старался задрать лапу повыше, чтобы придать значимости своей метке. Он здоровался со своими друзьями, в которых у него числились большинство собак и в числе которых даже имелись несколько кошек. А вот с воронами Барон совсем не дружил. Если видел одну из них, сразу же припадал к земле, крался, как заправский хищник, а подобравшись на близкое расстояние, стремительно атаковал наглую черную птицу!

Любо-дорого было посмотреть, как мчался Барон, как низко стелился он над землей, как уморительно прыгали его длинные уши. И хотя ворона оказывалась неизменно проворнее, один взмах больших сильных крыльев, и вот уже она сидит на ветке и издевательски каркает над глупой собакой, призывая своих товарок тоже повеселиться, Барон не унывал. Пес был твердо уверен, что рано или поздно он свое возьмет.

У входа в торговый центр Саша замешкался. Оставить Барона одного? Сегодня тут было оживленно. Кто-то парковал велосипеды, кто-то курил, а чуть в сторонке сидела хорошенькая рыжая собачка, похожая на лисичку. Барон тут же воспылал к незнакомке нежными чувствами и полез знакомиться. Та сначала смущалась, пряталась, но потом ответила взаимностью, завиляла хвостиком-бубликом и позволила кавалеру себя обнюхать.

Убедившись, что сегодня Барон в одиночестве скучать не будет, Саша отправился в аптеку, даже не подозревая, что вместо теткиных лекарств он получит самое увлекательное приключение из всех, в которых ему довелось побывать прежде.

Глава 3

Разумеется, в аптеке была очередь. Саша не помнил такого дня, чтобы он зашел в аптеку, а там никого, кроме скучающих продавцов-провизоров, не оказалось. Нет, всегда в аптеке находился кто-то из покупателей. И небольшая очередь к каждому окошку из одного-двух человек была уж просто обязательно. А в иные дни в каждое окошко выстраивались по три-четыре человека или даже больше. И ведь аптек только в их микрорайоне насчитывалось целых семь штук! И все они работали из года в год, закрываться не собирались, а значит, приносили прибыль.

Ясное дело, что аптеки дело выгодное, ведь всем хочется быть здоровыми. А красивые, яркие упаковки лекарств именно это и обещают. Только покупай! Но вот Сашина прабабушка, которая дожила до девяноста шести лет, таких покупных лекарств избегала.

– В мое время лекарства неброско смотрелись, но зато помогали. Если уж лекарство от головы, то примешь таблеточку, и головы не чувствуешь, как будто бы вовсе ее нету. Если от сердца, то примешь капельки, и сердечко ровненько так стучать начинает. А сейчас от сердца примешь, голову как обручами схватит. От головы выпьешь, ноги подкашиваться начинают. Ноги поправишь, желудок заболит. Специально такие лекарства делают, чтобы люди лечиться продолжали!

А уж от простуды бабушка считала самым верным средством чай с медом и заваренные веточки малины. Если уж и они не помогали, тогда в ход шла кавалерия – желтенькие витаминки, фурацилин, полоскание горла и промывание носа слабым раствором соли с несколькими каплями йода на стакан. Ничем другим бабушка не лечилась и своих близких не лечила. Ну, еще горчичники ставила или сироп алтейки давала, если кашель совсем замучил. И конечно, горчичный порошок в носки при насморке.

При ангине на свет извлекалась тяжелая артиллерия – керосин в маленькой баночке, который держали в доме специально на этот случай. В этом керосине также можно было отмачивать стирательные резинки, они тогда делались толстыми и мягкими, стирать карандашные каракули ими было одно сплошное удовольствие. А что резинки попахивали при этом керосином, так это уж издержки производства.

Но сейчас, стоя перед аптечным прилавком, Саша сознавал, какими жалкими должны были показаться те домашние средства какой-нибудь молодой мамочке. Разве может какой-то там скучный борный спирт сравниться с дорогущими каплями в уши, от которых и слух станет острей, и ребенок будет более спокойным и послушным. Уникальная вещь! Надо брать! Срочно!

– Милая, мне бы какие-нибудь леденчики от кашля, – услышал Саша скрипучий голос. – Совсем кашель замучил, спать не могу.

Саша взглянул в ту сторону и увидел совсем старенькую бабушку, которая подслеповато щурилась на витрину.

– Пожалуйста. Вот они у нас все тут представлены.

– Где? Не вижу.

– Вот же они. Вот! Вот! И вот!

– Это ты мне те предлагаешь, что триста восемьдесят рублей стоят? – ахнула старушка, от волнения протирая очки.

– Ну-у-у… да. А что вы так удивляетесь? Они все примерно столько стоят. Возьмите вот эти. Производство Ирландии. На травах.

– От кашля?

– Да.

– Сколько стоят?

– Они дешевле. Триста двадцать рублей.

Но и эту цену старушка сочла несоразмерной для леденцов.

– Что там в них положено? Какие еще травы у них в Ирландии особые? Небось на одной земле живем. Чего у нас нету, что у них есть?

Продавщица пожала плечами:

– Можете изучить аннотацию.

– Лучше скажи, мятные леденцы есть?

– Со вкусом мяты четыреста восемьдесят.

Старушка даже за голову схватилась:

– Батюшки! Да этой мятой у соседей весь огород зарос! Две копейки за пучок! А ты четыреста восемьдесят! Это же я два дня на эти деньги кушать могу. Ты, дочка, наверное, не так меня поняла. Я не шоколад, я леденцы у тебя прошу! Мятные.

– Есть маленькие упаковки, они по триста шестьдесят. Но их брать невыгодно, там леденцов всего шесть штук.

– Это, что же, один леденчик – шестьдесят рублей получается? – проявила неожиданные математические способности бабулька. – Да я лучше удавлюсь!

Выражение лица молодой провизорши ясно говорило о том, что ей лично совершенно безразлично, как поступит покупательница. И бабулька, сообразив, что спасение утопающих – в первую очередь дело рук самих утопающих, попросила:

– Ты мне вот что, доча, ты мне тогда тоже дай травку… термопсис. Есть он у тебя?

Девушка скривилась и с пренебрежением бросила на прилавок неприглядную бумажную коробочку.

– Двадцать три рубля!

– Вот это дело! – оживилась старушка. – Термопсис – это вещь. Три таблеточки на полстакана теплой воды, чуток сахарку и пьешь себе, и лечишься, прелесть! Не лекарство, а лимонад!

Когда повеселевшая бабулька отчалила, к прилавку подошел Саша. Провизорша оживилась. Молодой, перспективный, такой не станет жаться из-за нескольких сотен, такой покупатель способен в кассе оставить не одну тысячу, особенно если что-нибудь подцепил у случайной знакомой.

Провизорша поправила шапочку и кокетливо поинтересовалась:

– Что вы хотели?

– Не знаю, есть ли у вас. У меня тут целый список.

Почерк у тетки был неважнецкий. И Саша не столько разобрал, сколько припомнил названия первых двух препаратов.

– Крябряшмыг… Жрикокорок… и еще…

Название третьего лекарства совершенно вылетело у Саши из памяти.

– Не пойму, что тут у меня написано…

– Вырвиглаз, наверное?

Это произнесла девушка.

– Да! – обрадовался Саша. – Точно! Есть у вас?

– Есть.

– Что? – не поверил Саша своей удаче. – Все три препарата?

– Да. Все три.

Девушка выглядела необычайно торжественно.

– Сейчас, – произнесла она. – Подождите. Я их вам вынесу.

Она ушла и вскоре вернулась с объемистой коробкой, в которую запросто мог уместиться кухонный комбайн.

– Ого!

– Это еще не все.

Девушка ушла и во второй раз появилась с коробкой, которая лучше подошла бы для микроволновки.

– Теперь все?

– Нет. Последняя коробка осталась.

Последняя оказалась меньше первых двух, но зато и тяжелее их обеих, вместе взятых. Саша не мог взять в толк, то ли он что-то не так понял, то ли девушка перепутала.

– Что там такое?

– То, что вы заказывали.

Вид у продавщицы был загадочный. Никаких дополнительных пояснений она дать не пожелала. Стояла и молча наблюдала за Сашей. И весь ее вид говорил: никаких комментариев от меня не жди!

Саша оглядел коробки. Никаких опознавательных знаков на них не было видно. Самый простой коричневый картон, тщательно заклеенный скотчем. Такие коробки можно купить на почте, если рискнешь отправить по ней бандероль или посылку. Наверное, это просто транспортировочная тара, осенило Сашу. Тетя заказала не одну пачку, а сразу, скажем, десять. Так и дешевле, и когда препарат закончится, снова бежать в аптеку за ним не нужно. Вот только сколько же тут в коробке поместится пачек с лекарством? 100? 200? 1000? Ясно, что много. А раз много, значит, придется доплатить. Тетя то ли что-то не поняла, то ли не рассчитала.

– Сколько с меня?

– Ничего не нужно.

– Совсем?

– Идите, молодой человек.

Девушка даже бровки свела к переносице, чтобы показать свою строгость.

Но Саша не унимался:

– А как же деньги?

– Все уже оплачено.

И девушка помогла ему поднять коробки, а потом буквально выпроводила его из аптеки. Стоило Саше выйти, как на двери за его спиной появилась табличка «Закрыто на переучет». А сама девушка, зажимая рот, чтобы не расхохотаться вслух и не выдать себя нечаянным звуком, побежала к тому окну, из которого был виден выход из их торгового центра. Из этого же окна она могла еще понаблюдать за только что ушедшим из аптеки покупателем, который почему-то сильно ее забавлял.

Но Саша этой суеты уже не заметил. Он вообще ничего, кроме коробок, которые закрывали ему обзор, не видел. Шел и радовался, что так быстро выполнил поручение своей тети. Удачно получилось! И ждать совсем не пришлось. И объяснять. А он еще боялся, что придется бегать по аптекам в поисках нужных тетке препаратов. Но все закончилось очень хорошо и быстро.

Одного Саша не мог понять, как девушка-провизор сумела понять, что ему нужен именно «вырвиглаз», если в бумажку с теткиными каракулями она даже не посмотрела?

Возле входа в магазин образовалась небольшая толпа. Обычно люди на крыльце надолго не задерживались. Входили, выходили, ну, максимум один-два человека курили, пристроившись возле урны. А тут прямо столпотворение, многие похохатывали, другие и вовсе улюлюкали. И при виде этих веселящихся граждан сердце Саши отчего-то екнуло.

И он понимал отчего. Что-то очень уж близко от того места, где он оставил своего Барона, происходило это сборище. Собрались там преимущественно молодые мужчины не самого трезвого образа жизни. Женщины если и подходили, то надолго не задерживались, они краснели и смущенно торопились отойти прочь. А вот ребята душевной тонкостью не страдали. Их происходящее забавляло. Особенно выделялись двое. Одеты они были неаккуратно и напоминали своим видом тех праздно шатающихся выпивох и зевак, которым всегда и до всего есть дело. Если где-то драка, такие люди тут как тут. Если ДТП, то они тоже уже бегут к месту аварии, лезут со своими советами.

Вот и сейчас они кого-то подзадоривали:

– Давай, давай! Жарь ее! Жарь!

Одна пожилая женщина, которая как раз шла перед Сашей, тоже заинтересовалась и глянула поверх спин этих двоих. Лицо у нее тут же стало красным от возмущения, и она заголосила:

– Возмутительно! Прекратите это кто-нибудь!

– Слышь, тетка, не мешай! – обернулся к ней один из парней.

– Не нравится, не смотри, – добавил другой.

– Уберите детей! – все сильней возмущалась женщина, заметив в толпе двух или трех подростков от 10 до 14 лет.

Но ребята и не подумали ее слушаться.

– Мы и не такое еще в компьютере видали! – с гордостью сказал ей один из них.

– А то! – добавил самый маленький, деловито ковыряя пальцем в носу.

– Чьи это дети? – не унималась тетка. – Заберите их! Родители, куда вы смотрите!

– Ну все! – разозлился старший. – Достала! Пошли, ребята. На ютубе и похлеще видео найти можно.

Но остальные с ним не согласились.

– Не-а, не скажи, вживую все-таки интересней. Я, к примеру, еще никогда такого не видел.

Да что же там у них такое? Саша поставил коробки на тротуар и полез разбираться. Растолкал людей и замер. Зрелище было и впрямь не для детских глаз. Две собаки, в одной из которых он узнал Барона, с пылом и жаром занимались любовью. Вот так, прямо у всех на виду и без всякого стеснения его породистый будущий рекордсмен «жарил» ту самую хорошенькую рыженькую собачку с хвостиком бубликом, с которой Саша его оставил вдвоем.

Челюсть у парня так и отвисла. Сначала он кинулся разнимать собак, но потом остановился, потому что поймал умоляющие взгляды самих собак и замер. Нет, не мог он обломать им все удовольствие.

– Ладно, пусть уж, – пробормотал он. – Что случилось, то случилось.

Так что Саша замешался в толпу и начал вести партизанскую деятельность.

– Ну что вы, граждане, собак, что ли, не видели? Неприлично за ними подсматривать. Оставьте бедняжек вдвоем. Вам бы понравилось, если бы на вас в такой момент посторонние со всех сторон глазели?

К великому Сашиному облегчению, очень многие из зевак одумались и стали потихоньку расходиться. Исключение составили те двое парней, которых он заметил изначально. На них уговоры не действовали. Чтобы избавиться от них, Саше пришлось соврать, что в соседнем алкомаркете проходит дегустация сразу пяти новых сортов темного и светлого пива. Каждого сорта наливают по полному большому стакану и подходить за дармовой выпивкой можно несколько раз, никто не считает.

– Бегите, пока все не пронюхали! Сейчас-то там свободно, но как народ узнает, мигом набегут. Тогда и одного стаканчика на двоих не получите.

Разумеется, допустить такое и пропустить свалившийся им на головы подарок судьбы эти двое не смогли. Мигом умчались за пивом, словно бы их тут и не было никогда.

А Саша, добившись для влюбленной парочки нужного интима, побежал обратно в магазин, чтобы попытаться найти хозяйку рыженькой собачки. Это ему не удалось. Сколько Саша ни метался, сколько ни спрашивал, никто не признался в том, что собачка его. Саша даже добрался до администратора и уговорил того сделать заявление по внутренней связи, но и после этого хозяин собачки не откликнулся.

Зато когда Саша в последний раз выбежал, чтобы проверить, не появился ли хозяин, он обнаружил, что процесс у Барона и его новой подруги, к их обоюдному удовлетворению, уже закончился. И теперь эти двое сидят рядышком с такими невинными мордами, словно бы ничем таким они только что и не занимались.

– Слышь, твой пес? – спросил кто-то у Саши из-за спины. – Хороший он у тебя.

Парень оглянулся и увидел вчерашнего продавца дисков. Тот его тоже узнал и заухмылялся. Они пожали друг другу руки, разговорились. Продавец оказался говорливым, это Саша заметил еще в прошлый раз, а теперь окончательно в этом убедился. Продавец был постарше Саши, но живо интересовался всем происходящим. Он детально расспросил у него, ходит ли тот уже с Бароном на охоту. И хотя Саша его об этом совсем не просил, рассказал, как у них в семье тоже жил такой же спаниель, какой он был славный охотник и как ловко притаскивал дичь, хотя никто этой науке собаку специально и не учил.

– А ты своего учишь?

Тема была Саше интересна, и он невольно откликнулся:

– Еще как! Этой весной на охоте были уже несколько раз. Барон мне и уток принес, и даже зайчика добыл.

– Смотри какой молодец! – восхитился продавец. – Вот гены что делают. Кстати, о генах! Помнишь того сопляка, который вчера матери выговор у нас с тобой на глазах сделал?

– Помню.

– Пропал малец-то.

– Как это?

– Мать сегодня к нам прибегала, спрашивала, не видал ли его кто. Да никто не видел. Женщина, ясное дело, в слезах. Думает, что мальчишка к отцу подался. Дескать, они вчера с сыном поссорились, она отняла у него все гаджеты, а парень пригрозил, что уедет к отцу.

– Может, и уехал.

– Да отец-то и знать не знает, что у него сынок имеется. Поматросил и бросил бабу. Пьянь, наверное, какая негодная. Ну, это уж я от себя придумал. А сама женщина свои права негодяю предъявлять не стала, одна пацана растит, ни у кого помощи не просит. И для мальчишки красивую легенду придумала, что отец в другой стране живет. Письма от его имени писала. Подарки покупала.

Ситуация далеко не новая. И Саша сам не знал, зачем слушает.

– Что отца как такового у парня вовсе нет, мать это от мальчишки скрывала всегда. А тут сынок намедни ей вдруг и заявляет, что отец его объявился, что живет он прекрасно, что у него новая жена-красавица, что он в «ВКонтакте» с ними познакомился, и они пригласили его к себе жить.

– Ну и чего? Тут уж мать сказала сыну правду?

– Нет, сразу она не решилась открыть сыну, что его отец никакой не успешный предприниматель, а совсем наоборот. Мальчишка-то ей начал втирать, что у отца и тачка дорогая, и дом шикарный, и даже яхта на Черном море имеется. Вот она сначала и опешила, откуда у пацана такая информация взялась о его дорогом папочке, хотя сама она последний раз о папеньке слышала, когда отправляла ему в Кустанай посылку с теплыми носками, сигаретами и чаем. Яхтами и шикарными особняками там и не пахло. Но когда она все-таки решилась с сыном поговорить, открыть ему, так сказать, глаза, зашла к нему в комнату, а мальчишки уже нет.

– И куда делся?

– Утек. Убежал. А она и не слышала. И где искать мальчишку? Она на улицу, там уже ни души. Темно и пусто.

– Так это вчера вечером еще случилось?

Продавец кивнул и продолжил:

– Она кинулась по родственникам звонить, да они сами ничего не знают. Школьным друзьям и их родителям – те тоже в отказ. Нету, мол, у нас вашего мальчика. Тогда она догадалась посмотреть на страничках сына.

– А я так понял из их разговора, что у парня компьютер сломался.

– Его собственный комп и впрямь забарахлил. Она же сама его в мастерскую приперла, у нас же в торговом центре с обратной стороны вход. Но на свою страницу с любого устройства зайти можно.

– На свою – да, а вот на сына…

– Лишь бы пароль знать, а она его знала.

– И зачем она туда полезла?

– Хотела выяснить, с кем сыночек ее в Сети подружился, что за тип ему там отцом представился.

– Молодец тетка! Правильно догадалась.

– Догадаться-то она догадалась, а только проку от ее догадливости оказалось ноль. Сунулась она, а ничего нет.

– Как нет?

– Все аккаунты взломаны и данные с них удалены.

Саша покачал головой. История была удивительная.

– Ну, будем надеяться, что мальчик одумается и вернется.

– Как бы не так, – мрачно произнес продавец. – Если малец попал в лапы к профессиональному педофилу, его песенка спета.

– Может, не все так страшно. Может быть…

Но тут Саша осекся. Во-первых, потому что не знал, куда еще может податься маленький десятилетний мальчик, если не к своим родным или друзьям. И если в чате с ним познакомился мужчина с извращенными наклонностями и представился ребенку отцом, которого тот никогда не знал, то дело и впрямь может обернуться для ребенка худо.

Однако Саша замолчал еще и потому, что увидел приближающуюся к ним миниатюрную рыжеволосую женщину. Она была очень хорошенькой, с острым личиком и быстрыми глазками. Что-то было в ее походке и всей ней такое, что придавало ей сходство с той собачкой, которую только что осчастливил Барон. Саша даже не понял, а каким-то шестым чувством почуял, что это и есть хозяйка их новой рыжей подружки. Так оно и оказалось.

Женщина подошла к рыжей собачке и заворковала над ней:

– Ты же моя лапочка! Ты же моя пусечка! Соскучилась, моя маленькая.

Собачка виляла хвостиком, лизала руки и умильно опиралась маленькими лапками о колени своей хозяйки. Чувствуя свою вину и желая разобраться в ситуации до конца, Саша подошел к ним поближе.

– Барон, ко мне!

Барон тут же подошел.

– Ой! – восхитилась хозяйка рыжей собачки. – Какой послушный у вас пес! А я вот свою вынуждена оставлять на привязи. Убегает. Знакомится потом со всякими псами, головы им кружит. А нам ведь надо породу беречь. У нашей Пусечки в родне одни медалисты и чемпионы породы.

– Да вы что!

Хуже и придумать нельзя. Саша-то надеялся, что рыжая собачка окажется какой-нибудь безродной дворняжкой, а тут медалисты какие-то вырисовываются.

– Не верите? Да за щенками моей Пусеньки уже сейчас очередь на годы вперед выстраивается.

Саша решил получше разведать обстановку.

– У вашей Пуси, может быть, уже и жених имеется?

– А как же! Как раз вчера у нас был. Нам в клубе сразу троих кандидатов подобрали. Обычно двоих достаточно, но для Пусечки, так как она очень породистая, они сделали исключение. У нас сразу трое претендентов! Один основной кавалер, он главный. Но если с ним вдруг что-то не получается, то есть второй в команде. И третий припасен на всякий пожарный случай, если с первыми двумя вдруг какая-то осечка выйдет. Но у нас, к счастью, все отлично с первого раза получилось. Вот так, и вчера наша Пуся стала мамочкой!

– Вот как. Уже?

Только это Саша и сумел из себя выдавить.

– Будут у нас скоро щеночки! – радовалась хозяйка Пусечки. – Правда, малышка? Ты же нам подаришь будущих чемпионов? За твоими щенками люди даже с Байкала, с китайской границы готовы к нам приехать!

– Рад за вас.

Больше Саша не стал ничего говорить. Попятился и сделал вид, что завел этот разговор исключительно из светской любезности. Конечно, ему было страшно признаться владелице Пусечки, что тут только что вытворял Барон. А во-вторых, откуда Саша знает, как там у собак все устроено? По книжкам вроде как сука должна терять интерес к сексуальным развлечениям, как только процесс оплодотворения завершится. Но ведь все собаки разные. Может быть, у Пусечки какая-то гипертрофированная любовь к мужскому полу? Вот она и готова к любовным утехам в любой момент времени. И хотя на сердце у Саши все же было как-то неспокойно, он трусливо промолчал и милой хозяйке еще более милой Пусечки ни словечком не обмолвился о том, как ее малышка развлекалась тут совсем недавно с его молодцом.

Коробки продолжали стоять на том месте, где Саша их и оставил. Все-таки камеры видеонаблюдения – это вещь. Вот и воры теперь опасаются тягать чужое добро, как бы себе дороже не вышло. Прелесть, а не времена наступают! Никто ничего не ворует, никто никого не убивает. По крайней мере, в поле видимости камер такие гадости делать злодеи избегают. Ходят себе кроткие, словно кролики. Ходят да поглядывают, где бы выбрать местечко потемней и чтобы без всяких камер. А и нет таких!

Конечно, было бы лучше, если бы воры вдруг перевелись сами по себе, а не из страха перед наказанием от Большого брата, но если уж иначе никак не получается, пусть хоть так пока будет. Авось впоследствии человечество и само привыкнет жить без преступлений, тогда и строгий контроль в таком количестве не потребуется.

С помощью добряка Павла – продавца из отдела дисков – Саша нагрузился коробками и двинулся в обратный путь. Странно, но теперь ему казалось, что коробки стали как-то легче. Он встряхнул их, точно легче. И габаритные размеры у них вроде как тоже стали другие. Удобней стало нести эти коробки, проще.

– Наверное, это потому что я назад иду. Домой дорога всегда легче.

Тетка поджидала его с явным нетерпением. Стояла в дверях и сразу же кинулась к Саше:

– Чего так долго?

Парень не стал рассказывать про потребовавшие времени любовные утехи Барона, стыдно было. Поэтому он соврал:

– Очередь в аптеке была. Думаете, вам одной нужны «крябряшмыги»? Всем они нужны!

Казалось, тетка его ответу удивилась, но говорить ничего не стала. Схватила коробки и убежала в бывшую Сашину комнату, которую себе облюбовала. Сколько времени она провела там, Саша не мог сказать. Сам он копался в смартфоне, лазая по страницам своих друзей и бывших одноклассников и проверяя, что у кого нового. Занятие увлекательное и затягивающее в омут времени так, что потом и не вынырнешь.

Внезапно тетка появилась на пороге. В руках у нее была одна из коробок.

– Что это? – спросила она. – Посмотри и скажи мне, что это такое?

Саша взглянул. Коробка была доверху набита довольно крупными, размером с конверт картонными коробочками, на каждой из которых было написано одно и то же название – «Вырвиглаз».

– Наверное, это ваше лекарство? – предположил Саша. – То самое, которое вы и заказывали.

– Хорошо, – кивнула тетка.

Ушла, вернулась и показала другую коробку:

– А это?

Саша заглянул. Снова коробки. «Жрикоророк» на всех написано.

– Наверное, это другое ваше лекарство? – осторожно предположил парень.

Тетка снова кивнула и снова ушла. Когда она появилась на кухне в третий раз и с третьей коробкой в руках, Саша отложил в сторону смартфон. Он уже начал догадываться: что-то тетку в принесенном им товаре не устраивает.

На сей раз тетка Люба не стала ничего спрашивать. Вместо этого она провозгласила:

– Снова лекарства! Одни только лекарства! – И скорбно посмотрела на Сашу, словно он лично был в этом виноват. – И это все? Тебе это дали в аптеке?

– Да. Мне там дали коробки. Три большие коробки. А в коробках лекарства.

– Ты эти коробки открывал?

– Нет. Вы же сами сказали просто взять и тащить их домой.

– Верно, верно, – пробормотала тетка. – Значит, ты все сделал, как мы с тобой договаривались?

– Ну да.

– Аптеку не перепутал?

– Сходил точно по адресу, который вы мне дали.

– Может, там две аптеки?

– Аптека там одна. А что случилось? Разве это не те лекарства?

Саша взял одну пачку из коробки прежде, чем тетка успела от него эту коробку отодвинуть. Сказать честно, пачка выглядела как-то не ахти. Этикетка со странным названием «Крябряшмыг» была наклеена на пачку криво. И создавалось такое впечатление, что и сама этикетка была отпечатана на принтере. Ни названия производителя, ни состава, ни даже даты, до которой данный препарат можно использовать, Саша не обнаружил.

– Кустарщина какая-то, – заметил он. – Тетя Люба, а вы уверены, что эти лекарства так уж безопасны?

Тетка была погружена в глубокую задумчивость. Сашины слова до нее дошли не сразу.

– Что? – откликнулась она. – Безопасны? Ну разумеется, они полностью безопасны. Никакой пользы от них нет.

– Вы хотите сказать, вреда?

– Что?

– Вы сказали, никакой пользы от этих лекарств не будет, а надо говорить, никакого вреда. Никакого вреда от этих лекарств не будет. Значит, я могу их попробовать?

– Пробуй.

И тетка ушла. Немного удивившись ее безразличию, Саша рассудил, что попробовать странное лекарство все же стоит. Ничего у него не болело, но вдруг лекарство согласится поработать, так сказать, в профилактических целях. Когда-нибудь потом у него какой-нибудь орган надумает забарахлить, а лекарство тут – бац – и сработает. И все обойдется.

Идея была дурацкая, но очень уж заинтересовало Сашу, каков этот «шмыг» на вкус. Оказалось, что вкуса у него как раз и нет. Что-то совершенно нейтральное, похожее на обычный мел. И все-таки настороженность парня не оставляла. Что там накупила тетя Люба для себя в таких немыслимых количествах? Что она собирается принимать? Вдруг это какой-нибудь яд? Что-то вредное для организма пожилой дамы?

Саша прислушался к собственным ощущениям. Вроде пока все в порядке. Сердце стучит. Голова работает. Руки и ноги двигаются, как им и полагается. Но все-таки проверить получше не помешает. А то одному Богу известно, что создатели «крябряшмыгов» напихали в свои препараты.

И Саша сунул коробку с таблетками в карман. Его школьный приятель Колька уже третий год учился на биоинженера и постоянно хвастался, как хорошо у них в институте все устроено, какие деньги выделены из бюджета на оснащение их лаборатории. И что она у них оборудована чуть ли не по последнему слову техники. Электронные микроскопы, реактивы, спектрометр – все есть.

«Вот и пусть глянет, что за состав у этих таблеток. Ему это раз плюнуть, раз у них там столько приборов разных, а человеку, может быть, это жизнь продлит. Или вообще спасет! Если эти таблетки вредные, то я их у тетки Любы просто изыму, а на их место что-нибудь полезное положу. Витамины, например. Пусть витамины пьет!»

Хотя и витамины в таких количествах лучше не употреблять. Известно ведь, что в малых дозах лекарство, то в больших дозах – смерть.

«Ой, нет! Мама мне не простит, если тетка Люба у нас тут окочурится».

Так что Саша не стал откладывать дело в долгий ящик. Позвонил Коле, который жил в соседнем доме, и занес тому таблетки. Дома была Колина мама, которая делала уборку. Вернее, это только так называлось, а на самом деле женщина с зажатым в руках пылесосом замерла перед экраном телевизора. Она с зачарованным видом смотрела какой-то сериал, где у героев происходила жизненная драма. Красивая длинноволосая девушка рыдала, а не менее красивый темноволосый молодой человек утешал ее.

– Хосе, я жду от тебя ребенка! Возьми меня в свой дом!

– Луиза, дорогая, я не могу этого сделать! Все, что у меня есть, принадлежит моей жене.

– Ты женат!

– Да, Луиза.

– О, что же мне делать!

– Не бойся, Луиза. Я богат. Я не оставлю вас с ребенком. У вас будет все!

– Только тебя у нас не будет! Ты принадлежишь другой! Как я буду страдать! Нет, лучше я наложу на себя руки.

И женщина побежала к окну, желая то ли выброситься, то ли полюбоваться открывающимся из него прекрасным видом и успокоить тем самым свои нервы.

И когда по экрану уже бежали титры, молодой человек на экране произнес:

– Луиза, поверь мне, лучше уж страдать в богатстве и достатке, чем в бедности и нужде.

Последняя фраза героя прозвучала до того рассудительно, что Саша невольно обратил на нее внимание. А вот Колина мама – тетя Вера осталась недовольна.

Она вновь включила пылесос и продолжила уборку, ворча себе под нос:

– Умностей-то мне и в нашей жизни хватает. Вы мне любовь давайте! Накал страстей! А то утешает он ее! Ты из петли ее сначала вынь, тогда и поговорим с тобой. Известное дело, с деньгами любое горе легче переносится. Тоже мне Америку открыл!

Коля часть таблеток отсыпал и пообещал, что в самое ближайшее время сделает их анализ.

– Хотя бы приблизительно скажи, вредно это или нет.

– Скажу-скажу, – успокаивал друга Коля. – Ты себе даже не представляешь, до чего нынче наука дошла. Такие вещи в лаборатории делаем, закачаешься! Еще чуть-чуть, и, я чувствую, всем врачам на покой придется отправляться.

– Ну да? – не поверил ему Саша.

– Да ну, а не ну да! Чудак ты человек, это уже не сегодня, так завтра случится!

– Что случится?

– А то, что болеть больше никто не будет. Вживят всем людям под кожу крохотный чип, а тот всю информацию будет ежеминутно собирать.

– Зачем обо мне информацию собирать? – испугался Саша. – Я не хочу!

– Чудак! Это же для твоей же собственной пользы! Компьютер все о тебе будет знать! И о составе твоей крови, и о давлении, и о сердечном ритме. Чуть что не так, тут же отметка делается. Врач смотрит и решает, что предпринять.

– Ага, значит, все-таки врач решает? Врач, а не компьютер?

– Ну, сначала еще по старинке врач, а потом уже сам прибор поумнеет и станет решения принимать. Или так, предположим. Заметит чип, что у человека сахар вверх ползет, он тут же сигнализирует главному компьютеру, тот решит, что делать. И тут же меры принимет. Сам-то ты пока дочухаешь, что неважно себя чувствуешь, пока к врачу обратишься, пока анализы будут готовы, – случается так, что к этому времени человеку помощь уже и не нужна. А тут практически мгновенная реакция на любую проблему.

Саша задумался.

– Конечно, это здорово, когда помощь приходит мгновенно. Но что, если он этой помощи не хочет?

– Как не хочешь? – поразился Колька. – Чудак ты человек! Хочешь, чтобы тебе плохо было?

– Да, допустим, что хочу. Тогда как?

Но Колька считал, что в том идеальном будущем мире, который ему представлялся, все население планеты поголовно должно быть здорово и счастливо. Иначе не получится.

Тетя Вера закончила пылесосить комнату.

– Как дела, Саша? Учишься?

Но Саша не успел даже толком ответить, как тетя Вера на середине фразы перебила его и принялась рассказывать об успехах своего Коли. Было ясно, что весь этот разговор затеян ею с одной-единственной целью – похвастаться достижениями собственного сына. И такой он у нее получался расчудесный отличник, что оставалось только диву даваться, этот ли человек в школе курил за гаражами и ходил на вписки к старшеклассницам?

После того как Саша избавился от говорливой тети Веры и вернулся домой, ему позвонила его собственная мама.

Голос ее звучал тревожно.

– Как у вас там дела? Я всю ночь не спала, места себе не находила.

– Почему?

– Не знаю. Волнуюсь, и все.

– У нас полный порядок.

– А что тетя поделывает?

Саша рассказал, как ходил по поручению тетки в аптеку.

– Только бы она снова в какую-нибудь секту вроде этого «Горилайфа» не вступила! – тут же заволновалась мама.

– А что? Было такое?

– Было время, она всю родню этими пищевыми добавками закормила. И главное, если не брали, обижалась просто смертельно. А потом, когда брать совсем перестали и обижаться стало не на кого, потому что уже на всех вокруг обиделась, она сама начала таблетки эти горстями есть. Мол, не пропадать же добру. Раз куплено, должно быть использовано. Поджелудочную себе посадила. В больницу угодила. Ты за ней следи там.

Саша пообещал – больше для того, чтобы успокоить маму. Но вообще-то в душе он сильно сомневался, что сможет это осуществить. Как мама себе это представляет? Он будет всюду ходить за теткой Любой хвостиком и следить, чтобы она не заглотнула лишнюю таблетку? И как уследишь? Разве что ликвидировать все эти таблетки разом, чтобы и глотать стало нечего. Но тогда тетка Люба расшумится. Начнет поиски своих пропавших таблеток. Заявит, что их украли. И к кому она обратится за помощью? Ясное дело, что Саше же эти таблетки и придется искать.

И вообще, у него что, других дел на выходные нету? Есть, и куда более приятные. Мог бы прямо так и сказать маме, но вместо этого он соврал, что проследит за тетей Любой.

Парень отметил, что это уже второй раз за сегодняшнее утро, когда он врет. Обычно Саша избегал даже самой маленькой неправды, зная, что всякая ложь имеет свойство накручиваться, словно клубок. Вроде бы ниточка сначала тоненькая, а тянется, тянется, сворачивается в клубочек, уже и не разберешь, где тут конец, где начало. Чтобы избавиться от уколов совести, Саша начал звонить своей подруге Наде, потому что всякий раз, когда он представлял себе ее милое улыбчивое личико, на душе у него вмиг становилось светлее и радостнее.

Глава 4

Саша очень приятно провел время с Надей. А как иначе, если они были молоды, любили друг друга и мечтали в скором времени пожениться? Конечно, проведенное вдвоем время пролетело незаметно. Встретившись, они пошли в гости сначала в одну студенческую компанию, потом переместились в другую, затем оказались в клубе, после ездили за город, потом разводили мосты над Невой, затем… затем было еще что-то.

В общем, домой тем вечером Саша так и не пришел. Тетю Любу он предупредил, что задержится с друзьями, и ему показалось, что тетя этому даже рада. Конечно, она надавала ему кучу советов, как держать ноги в тепле, а голову в холоде, но в целом совсем не возражала против того, чтобы провести вечер в одиночестве. В полном одиночестве, потому что Барона Саша взял с собой.

Но когда на другой день Саша с собакой возвращались домой, настроение парню сильно подпортили. Уже на самом подходе к своему дому Саша увидел наклеенное на столбе объявление о пропаже ребенка. Это был тот самый мальчик, которого он давеча видел в отделе дисков и который так нахально вел себя с матерью. Сердце у Саши упало.

– Значит, не нашелся пацан!

Саша почему-то думал, что ребенок давно найден. Может быть, сам вернулся. Может быть, нашла полиция. Но, оказывается, ребенка до сих пор нету.

Эти же объявления были наклеены и на следующем столбе, и на следующем, и на стенах домов, и на остановках. Они сопровождали Сашу до самого его дома. И на дверях своего подъезда он увидел целых два объявления. Сам не зная зачем, он сорвал одно из них.

– Где же его искать? – спросил он у Барона, пока они поднимались на лифте.

Но Барон лишь внимательно обнюхал объявление и никаких комментариев не дал.

Едва они с псом переступили порог дома, их встретила сияющая тетя Люба. Настроение у нее вновь было отличное. Она приготовила к возвращению гуляк отменную трапезу. Для Саши нажарила своих любимых мясных рулетов и прочих деликатесов. И не поскупилась, накрошила в миску Барону вкуснейших мясных обрезков.

– Была в моей молодости такая колбаса, называлась «собачья радость». Это даже не колбаса была, а обрезь с окороков и колбас. Стоила она сущие копейки, но какая же она была вкусная! По нашим студенческим доходам самое оно. У студентов денег всегда мало, но на эту колбасу хватало и нам. А там были обрезки самых разных копченостей. Интересно же как! Нам, молодым и нищим, такие мясные деликатесы, ясное дело, не по карману были. А там и сырокопченой колбаски кусочек можно было попробовать, и бекон попадался, и балычок, и окорочок, и рулетик, и шейка. А уж сосиски и сардельки! Пусть и половинки или даже кусочки, но какие они были вкусные, ароматные! И вот я поклялась себе, что, когда вырасту и стану сама зарабатывать, всегда буду себе покупать много самых разных копченостей. И знаешь, что интересно?

– Что?

– Вот сейчас в магазинах всего завались и денег у меня хватает, а правильного вкуса у нынешних продуктов нет. Сколько ни покупаю, а еще ни разу не попался мне кусок, чтобы хотя бы отдаленно напоминал вкус той «собачьей радости». Ну, ешьте, гуляки! Ешьте и пейте.

И разлила охлажденную в морозилке водку по рюмкам. Но Саша от водки отказался. После вчерашнего загула его мутило от одного только вида этого напитка.

– А что это у тебя за бумажка? – спросила тетя Люба, выпив обе рюмки сама.

– Объявление о пропаже ребенка.

– Покажи!

Женщина внимательно изучила объявление, в котором был указан телефон для связи и было обещано солидное вознаграждение за любую информацию о пропавшем ребенке. Саша видел, что тетка озабочена и огорчена не меньше его.

И он сказал:

– А я ведь видел этого мальчика совсем недавно.

– Видел? Где?

– В магазине.

– Ах, вот как.

Больше тетка ничего не прибавила. Она застыла в какой-то непонятной задумчивости. От той жизнерадостности, с какой она приветствовала Сашу, не осталось и следа.

После ужина парень пошел спать. Мама уже пообщалась сегодня несколько раз по скайпу с Надей и его не тревожила. Тетя же была сама предупредительность. Она даже занесла Саше чашку чая, чтобы он мог выпить его перед сном.

– С коньячком чаек. Так что пусть тебя его вкус не смущает.

Но Сашина печень и на такой чай отреагировала отрицательно. Даже от запаха спиртного его тут же замутило. Так что парень хоть и пообещал тете, что выпьет, когда переоденется, но пить чай не стал. Соврал. В третий раз за последнее время! И что это с ним такое делается?

Саша уснул быстро, но среди ночи неожиданно проснулся. У них в квартире раздавались какие-то странные звуки. Саша прислушался. Определенно за стеной что-то звякало, пикало и гудело. Удивившись, что бы это такое могло быть, он поднялся с постели. Барон тут же оказался рядом. Такой уж он был. Если хозяин вставал, то и пес тут же вскакивал. Кажется, спит крепко, даже похрапывает во сне и лапами перебирает, а стоит Саше сделать шаг, как Барон уже рядом. Потягивается, зевает, но глаза смотрят зорко, и сам пес полон решимости сопровождать хозяина. Куда он идет? В туалет? Отлично! И если не запретят, то пес и проводит, и покараулит, ведь как бы чего ни случилось там с самым обожаемым человеком на свете, его хозяином.

То, что Барон тоже проснулся и пошел с ним, Сашу не удивило. Удивило его другое. Когда он подошел к комнате, в которой жила его тетя, он увидел под дверью полоску света. Прислушался и понял, что странные звуки доносятся именно отсюда. Выходит, тетя не спит? Жжет свет и пикает? Но чем она пикает? И что там жужжит? Похоже, в комнате работает какой-то мощный процессор, это его гудение. Странно, неужели тетка Люба освоила компьютер? А ведь еще недавно жаловалась маме, что даже скайп освоить не может.

– Не понимаю, что тут надо нажимать, – твердила она. – Давай, Лара, лучше по старинке, по телефону с тобой поговорим. Ну и что с того, что дорого? Зато я там все понимаю.

А когда ей пытались объяснить, как обращаться со скайпом, отказывалась:

– Не тратьте понапрасну свое время. Старую собаку новым фокусам не обучишь.

Выходит, научилась? Саша нажал на ручку двери, намереваясь войти и узнать, чем там занимается его тетя, но, к его изумлению, дверь оказалась закрыта.

– Это что еще за ешки-матрешки? – пробормотал Саша. – Чего это она закрылась? И как?

Последнее было интересней всего. Межкомнатные двери в квартире не были снабжены ни замками, ни задвижками, которые могли бы защелкнуться автоматически. Просто ручки с язычком. Закрыть их было нереально. А уж дверь в своей собственной комнате Саша изучил досконально. Единственный способ запереть ее – чем-то заблокировать изнутри. И, похоже, его тетя именно так и поступила. Но зачем она так сделала?

Саша снова надавил на дверь и убедился, что она не поддается.

– Тетя Люба, вы там как? Вы в порядке?

Какое-то время ничего не происходило. Потом голос тети Любы ответил:

– Саша, это ты?

Странный вопрос, как будто бы ночью в квартире кроме них двоих может быть кто-то еще.

– Я! Я! Тетя Люба, у вас дверь закрыта.

– Разве?

– Посмотрите сами.

Пикание и гудение на какой-то момент прекратились. Потом возобновились вновь, но теперь к ним прибавились еще и посторонние голоса, которые окончательно ввергли Сашу в ступор. Тетя по ночам принимает гостей? И судя по голосам, гостей там у нее собралось много!

Затем дверь открылась. На пороге стояла тетя Люба в домашнем халате. На голове у нее красовались алюминиевые цилиндрики с крошечными отверстиями по всей площади. На цилиндры были накручены пряди волос, которые удерживались на месте резиночками. Ужасно неудобная и старомодная конструкция. Бигуди! У Нади тоже были бигуди, но они представляли собой обтянутые мягким пластиком проволочки, которые можно было закрутить любым узлом. Когда Надя завивала волосы, у нее это выглядело даже кокетливо и симпатично. Этакие разноцветные узелки. Тут же на голове у тети Любы была целая космическая станция. Не голова, а какая-то антенна для принятия сигналов из космоса.

– Ты чего не спишь?

– Шум услышал. Что у вас гудит?

– Ничего. Телевизор работает. Я фильм смотрю.

Саша заглянул и убедился, что характерные шумы издает телевизор, на экране которого полтора десятка ловких и пронырливых ниндзя бегали по лаборатории между гудящими компьютерами, прятались за ними и знаками давали друг другу понять, что пока еще рано вступать в бой с учеными в белых халатах. Те, в свою очередь, о чем-то между собой разговаривали и понятия не имели о приближающейся к ним беде.

Тетя смотрела боевик, отсюда и шум, и голоса.

– Ну чего? Успокоился?

– Да я и не волновался. Просто проснулся, слышу, шумит.

– Могу выключить.

– Нет, не надо, что вы! – испугался Саша.

– Интересный фильм. Может, вместе посмотрим?

– Нет, я спать.

Тетя Люба пожелала ему доброй ночи и закрыла дверь. Саша с Бароном поплелись к себе. Присев на кровать, Саша увидел чай, который он так и не выпил, и ему внезапно стало стыдно. Тетя Люба так о нем заботится! Вон и чай приготовила. А он как ее отблагодарил? Приперся среди ночи к ней в комнату, растревожил. Надо будет завтра обязательно перед ней извиниться.

Саша выпил чай, прилег и почувствовал, что засыпает. Какое блаженное чувство! И как хорошо, что он уже в кровати и в пижаме. Не надо ни раздеваться, ни готовиться. Бац – и заснул! И, уже погружаясь в сон, парень успел удивиться тому, что гудение компьютера все еще слышно. До чего же нудный фильм смотрит тетка Люба, если действие его до сих пор происходит все в том же месте, все в той же лаборатории!

Утром Саша проснулся от уже ставшего ему знакомым запаха жареной колбасы. Тетка Люба ему улыбнулась, на лице у нее была очередная питательная маска. На сей раз зеленая, с какими-то красными точечками. Выглядела и пахла она аппетитно.

– Твоя мама звонила, я ей не стала отвечать. Не знаю, как тут у вас все включается, и испортить побоялась, и тебя разбудить не решилась. Перезвонишь ей?

Пока Саша перезванивал, тетка готовила себе чай. Заваривала она его в огромной кружке, которую привезла с собой. В эту кружку входило не меньше полулитра похожей на деготь и цветом, и консистенцией заварки. Тетя перекинулась несколькими словами с Сашиными родителями, которые не могли долго разговаривать, у них на это утро были назначены какие-то лечебные процедуры.

Потом она присела к Саше и сказала:

– Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

– О чем?

– Помнишь, ты принес мне три коробки с лекарствами?

– Да, – кивнул парень и, чуя какой-то подвох в этом вопросе, в свою очередь, спросил: – И что?

– Скажи, ты их прямо домой принес? Может, куда-нибудь или к кому-нибудь по дороге заворачивал?

– Нет. Никуда. Из аптеки я сразу домой пошел.

– По дороге где-нибудь останавливался?

– Сразу домой шел. А почему вы спрашиваете?

– Дело, видишь ли, в том… Я вчера произвела замер.

– Замер? Какой еще замер?

– От нашего дома до той аптеки ровно семь минут ходьбы. Хорошо, допустим, туда ты шел не торопясь, пусть в аптеке была очередь. Но все равно на то, чтобы добраться до аптечного прилавка, ты потратил всего восемнадцать минут.

– Откуда вы знаете, когда именно я оказался в аптеке?

– Провизор зафиксировала время твоего обращения.

– Она запомнила, во сколько я к ней пришел?

В первый момент Саша почувствовал себя польщенным. Значит, он произвел на ту аптечную девицу впечатление. Не случайно она так на него поглядывала. Но затем в его голову стали закрадываться сомнения. Пусть он и приглянулся девице. Пусть даже она успела нарисовать их общее будущее и счастливый обмен кольцами в загсе. Все молодые женщины это умеют. Но все равно… Чтобы девушка взяла и запомнила время появления в ее жизни потенциального жениха… вот так до минуты? Странно это.

Но когда Саша изложил свои сомнения тетке, та неожиданно рассердилась:

– Что странного? У девушки заканчивалась ее рабочая смена, поэтому она пристально следила за временем. Она перерабатывала и хорошо запомнила, насколько именно. Часы-то у нее в аптеке электронные, на них каждую минуту четко видно. Ты был последним покупателем в тот день, взял крупную покупку, конечно, девушка тебя запомнила. Не о ней сейчас речь. Обратно ты шел почти час! А с тремя коробками в руках гулять несподручно. Поэтому я тебя и спрашиваю, где ты был? Куда или к кому ты заходил по дороге? Или, возможно, тебя кто-то отвлек?

– Это что, допрос?

Тон у тетки был именно такой, какой бывает у следователя в разговоре с подследственным.

Тетка Люба поняла это, смутилась и принялась оправдываться:

– Сашенька, там произошла накладка с этими лекарствами. Их было меньше положенного. То есть в аптеке тебе все выдали правильно, но донес ты… меньше, чем нужно.

Саша задумался.

– То-то мне на обратном пути коробки легче показались.

– Ага! – обрадовалась тетка. – Значит, признаешься, что к кому-то заглядывал в гости? К кому?

– Нет, в гости я не заходил. Там другое было.

И ему пришлось рассказать о маленьком любовном приключении Барона, в котором ему самому тоже пришлось принять пусть и косвенное, но все-таки участие. Тетка слушала внимательно, не перебивала. Но интересовали ее только коробки. Что было с ними в тот момент, пока собаки предавались любовным утехам?

– Значит, ты их оставил без присмотра и убежал искать хозяйку собачки? Очень безответственно с твоей стороны!

– Тетя, там же всюду камеры. Да и Барон был рядом.

– Барон твой был сильно занят в это время! Я правильно понимаю?

– Ну… да.

– А камеры тот участок крыльца и не просматривают вовсе.

– Откуда вы знаете?

– Узнавала.

Тетка выглядела озабоченной.

И так как Саша чувствовал свою вину, то он предложил:

– Тетя, хотите, я оплачу вам пропажу? Или хотя бы ее часть.

– Не в деньгах дело, Сашенька. Но там вместе с лекарствами должны были быть еще и диски с инструкциями. Во всех трех коробках. Я посмотрела. Лекарства есть, а вот дисков ни в одной коробке не было.

– Может, забыли вложить?

– И еще устройство, чтобы их просматривать, должно было прилагаться.

– Ну это вообще не потеря. В любой проигрыватель вставляете свой диск и смотрите.

– Нет, – помотала головой тетя Люба, – ты не понимаешь. Там специальное устройство полагалось. Только для этих дисков. И только на нем и можно их просмотреть.

Зная, что тетка плохо разбирается в современных гаджетах, Саша усомнился в ее последнем заявлении. Все диски выпускают стандартизированными по размеру, чтобы не нужно было измышлять таких вот трудностей и бегать в поисках специального проигрывателя для какого-то специального диска.

– Специально такое устройство потому к этим дискам прилагается, что препараты эти не для широкого потребителя. Они по индивидуальному заказу. Они знаешь сколько денег стоят! Ох, лучше тебе этого и не знать! И потому производители и страхуются сами и страхуют риски своих покупателей. Чтобы кто ни попадя не мог диск взять, на своем плеере этот материал изучить и лекарствами потом на халяву омолодиться.

– Так эти лекарства для омоложения?

– Они для всего! И они мне нужны, поверь мне. Но чтобы начать их прием, мне надо знать правильную дозировку и соотношение одного с другим. А иначе смерть! Бум – и все!

При этих словах Саша ощутил вполне понятную тревогу. Он-то уже успел приложиться к таблеточкам. Правда, всего к одной, но кто знает, какое у них действие. И что? Теперь и ему бум – и все? Парень поспешно прислушался к своим ощущениям. Нет, вроде все как обычно, все в порядке. Симптомов скорого конца не наблюдается.

А тетка Люба продолжала горевать:

– Мне уже начинать прием лекарств пора, там же все по схеме. Первую пробную порцию предлагают в фирме, а потом сами покупайте. А как мне начинать, если диска нету? Чего и по сколько глотать? К тому же там еще смешивать порошки надо, а как мне их смешивать? В какой пропорции? Этого-то я и не знаю. Это все на дисках было. А дисков нет. Ни одного!

Чем больше Саша слушал тетку Любу, тем отчетливей понимал, что его мама в своих опасениях была совершенно права. Тетка Люба по доверчивости своей в очередной раз попала в лапы каких-то мошенников. Сначала они задурили ей голову, пообещав возвращение молодости, здоровья и красоты, а потом под видом чудодейственного лекарства втюхали невесть что.

Впрочем, Саша тут же пресек дурные мысли. Никогда не надо спешить с выводами, ведь существовала вероятность обычной накладки. Ну не положили они диск и инструкцию, случается и не такое.

– Позвоните в эту фирму, объясните ситуацию. Пусть они вам вышлют дополнительные диски. А уж устройство для их просмотра я вам раздобуду.

– А деньги? Денег у меня больше таких нет.

– За диски вы тоже платили?

– А то! За диски отдельные денежки плачены. И за считывающее устройство тоже.

Саша все сильней и сильней убеждался, что тетка Люба влипла в какую-то аферу. Ее надо было спасать. И кто этим займется, если не он?!

И тут тетя Люба сама неожиданно предложила:

– Сашенька, может быть, ты с ними поговоришь?

– Тетя Люба, я разберусь! Вы мне, главное, скажите адрес, где вы эти лекарства покупали.

– Телефон я тебе их дам.

– А адрес, где они сидят? Адрес склада? У них же есть какой-то офис?

– Ну, есть… наверное.

– В смысле? Вы там что, не были?

– Я по телефону с ними разговаривала. Позвонила, представилась, обрисовала свою проблему. Они пообещали мне помочь. Первые таблетки мне принес их курьер. Я всего одну таблеточку приняла, мне сразу же понравилось. Состояние такой легкости появилось, работоспособность улучшилась, в голове посветлело. Ну я и решилась. Заказала целую партию. Все свои накопления на это дело угрохала. Теперь, коли помру, даже похоронить меня не на что будет. Все денежки тю-тю! А помереть я могу очень даже запросто, потому что таблетки, которые позволили бы мне подольше протянуть, как принимать, не знаю.

Чем больше слушал Саша, тем сильней переполняло его возмущение. Аферисты! У него-то после приема таблетки никаких изменений не произошло. Небось сначала что-то стоящее предложили, а как деньги им тетка Люба перевела, так прислали ерунду. И мало того что продают заведомую подделку, так еще и диски зажилили!

– Давайте их телефон!

И, получив номер, Саша принялся названивать. Сначала долго не отвечали. Парень уже решил, что либо тетка Люба что-то перепутала, либо контора приказала долго жить. А что? Такое вполне могло случиться. Нахватали денег и слиняли, пока не начались возмущенные звонки от разочаровавшихся покупателей с жалобами и требованиями вернуть им их финансы.

Но затем трубку все же сняли. Ответила женщина, судя по голосу, уже немолодая, но безукоризненно вежливая и культурная. Это стало ясно по тем нескольким фразам, которые она произнесла, приветствуя клиента и извиняясь за задержку.

– Ненадолго отлучилась по делу, оставила свой пост. Извините. Хоть и не могла иначе поступить, очень срочный вызов поступил, но все равно непорядок. Приношу вам за это еще раз свои извинения.

Саше даже стало досадно, что такая приятная женщина и работает у каких-то проходимцев на телефоне.

– Я по поводу купленных у вас товаров – «крябряшмыга» и других.

– Слушаю вас.

– К ним забыли приложить диски с руководством и специальное проигрывающее устройство. Как надо слушать диски?

Возникла пауза. Видимо, женщина обдумывала проблему. Затем она осторожно уточнила:

– Как я понимаю, у вашего «крябряшмыга» проблемы с прослушиванием плеера?

– Да. И серьезные!

– Хотите подъехать к нам в «Пеликан», чтобы обсудить эту проблему со специалистами?

– А по телефону вы ее решить не можете? Я назову вам фамилию тети. Это она дала мне ваш номер.

– Очень хорошо. Можете приехать вместе с тетей.

– А «крябряшмыг» брать?

– Нет, его не стоит тащить. Еще рано. Но сами вы приезжайте. Будем с нетерпением вас ждать. И вместе мы решим, как нам быть с «крябряшмыгом». Поверьте, ваш случай еще не самый запущенный.

И она продиктовала адрес. Саша пошел за тетей, но та поехать не смогла. Тетя лежала на диване, прикрыв голову полотенцем, и жалобно стонала.

– Голова смертельно разболелась. И главное, с чего бы это?

Договорить она не успела, в кармане у Саши завибрировал телефон.

– Ой, выйди! – скривилась тетя Люба. – Голова раскалывается от малейшего шума.

Саша вышел из ее комнаты. Звонил Коля.

– Слушай, какая тут фигня! Те таблетки, которые ты мне дал на проверку, это кальций. Самый обычный глюконат кальция, который в каждой аптеке продается. Скажу тебе даже больше, фабричного производства эти таблетки. Состав вспомогательных веществ один в один – как на фабрике в Старом городе.

– Предлагаешь туда поехать?

– На фабрику-то? Нет, не трудись напрасно. Эти таблетки оттуда во все уголки страны разлетаются. Поди узнай, к какой партии твои таблетки принадлежали. Фабричной упаковки же у тебя нет?

– Нет. Только та кустарщина, что мошенники тете Любе подсунули.

Выходит, Саша был прав и кальций из стандартных упаковок аферисты извлекли, в другие коробочки переложили и названия придумали.

– Ты точно все проверил?

– Точней не бывает! – отозвался Коля. – Обычный глюконат, и ничего больше.

То-то Саше показалось, что таблетки на вкус вроде мела. Но ведь кроме этой коробочки с кальцием у тети Любы имелись и другие. И кто знает, что за препараты сунул туда неизвестный отправитель.

– Коля, а ты можешь еще два образца проверить?

– Ага! Аппетит приходит во время еды! Сначала один, потом два, затем сколько? Десять?

– С тебя не убудет, а ты, может быть, здоровье человеку спасешь.

– Это твоей тетке Любе? – уточнил Коля. – За нее не бойся, даже если она все таблетки разом заглотнет, ничего с ней не случится. Кальций опасен, если его в неумеренных дозах длительное время принимать. Тогда организм не успевает его выводить, он в тканях откладывается. А если один разок сотни две таблеточек заглотнуть, так ничего не будет, что нужно, организм себе возьмет, а излишек через пару дней весь выйдет.

– Но у нее еще и другие таблетки есть. Они в других упаковках находятся.

– Может, все равно тот же глюконат?

– Нет, я видел, там форма таблеток совсем другая.

Коля замолк.

– Ты тогда это… того… лучше забери их у нее.

– Хорошо. Попробую.

И Саша осторожно вернулся в комнату к больной. На столике и впрямь валялась вскрытая упаковка от «жрикокорока». И высыпавшиеся из нее таблетки были продолговатые и желтенькие. Саша с опаской на них покосился и спросил:

– Тетя Люба, а как все началось?

– Все нормально было, и вдруг как сверло в висок впилось.

– Вы эти таблетки пили?

– Нет! Я же тебе объясняла, не могу начать без руководства и инструкции. Ах какая боль! Думала, что пройдет, но она не унимается! Ты уж съезди без меня к этим ребятам в «Пеликан».

– А если они какие-нибудь чеки попросят? У вас они есть?

– Нет, ничего не надо, – пробормотала тетя Люба, отвернувшись к стенке. – Так поезжай.

– Я поеду, конечно, но что-то у меня сомнения. Не станут они со мной разговаривать. Вот были бы чеки на эти лекарства или хоть квитанции какие!

– Никаких квитанций тебе там не нужно.

И Саша поехал. К его удивлению, чеки у него и впрямь никто не спросил. И квитанции не попросили предъявить. А встретили его очень хорошо и любезно. Но вот офис был обставлен достаточно скромно, прямо сказать, скудно. Даже офисом его назвать было трудно. Просто помещение, которое находилось на первом этаже в небольшом двухэтажном здании. Всего одна комнатка для посетителей и две двери, ведущие из нее в служебные помещения.

Чтобы найти офис «Пеликана» – так называлась компания, торгующая пищевыми добавками, – Саше пришлось пройти мимо парикмахерской с двумя мастерами, пышечной, бытового ателье и мастерской сапожника. Также ему довелось узнать, что на втором этаже располагается адвокат и работает психолог, который может решить все ваши проблемы в два счета. Расспрашивая людей о фирме «Пеликан», Саша заметил, как они провожают его загадочными ухмылками. Видать, не он первый, кто явился разбираться с этими жуликами. Приходили до него и другие.

Приближаясь к цели, парень постоянно себя подбадривал. Никаких соплей и нюнь! Он сразу заявит: покажите сертификаты качества или что там полагается на такого рода товар. И не отступать ни в коем случае. Держать удар! Он этим аферистам еще покажет!

Но стоило Саше войти, увидеть скромную обстановку и приятных людей, работающих в офисе, как вся его бравада и напускная решимость рассеялись. С ним так вежливо разговаривали, не мог он сразу с порога взять и накинуться на этих людей с упреками. А вдруг тут и впрямь какая-то ошибка?

– Так я бы хотел понять, как мы поступим с проигрывателем.

– Все будет в полном порядке. И не волнуйтесь вы так, работаем мы уже не первый год. И результат вас в итоге обязательно порадует.

Собеседнице было лет 60, но выглядела она значительно моложе своих лет благодаря стройной и подтянутой фигуре, элегантным брючкам, стрижке и тщательно продуманному и неброскому макияжу. Волосы у нее были седые с легким голубым оттенком. Морщины имелись там, где им и полагается быть. Да, говорил ее облик, я живу на этом свете подольше других и довольна этим!

Это была та самая женщина, с которой он разговаривал по телефону. Она усадила Сашу на единственный свободный стул, а потом, извинившись, ненадолго его оставила. Саша вертел головой по сторонам и удивлялся. Этот офис никак нельзя было назвать представительским. А ведь все компании, торгующие пищевыми добавками, основной упор делают на то, какие они успешные и раскупаемые. И в первую очередь, на что они делают ставку, так это на богато обставленный офис в каком-нибудь престижном районе в бизнес-центре класса премиум или даже элит. Это просто обязательный атрибут для такого бизнеса.

А тут? Тут же ничего такого не наблюдалось вовсе. Обшарпанный стол, колченогий стул, спальный район, какой-то захудалый торговый центр. Вот люди здесь подобрались приятные. Не пафосные, не высокомерные. Простые и легкие в общении, они ничего не пытались от Саши получить, а наоборот, казалось, рады были ему что-то дать сами.

– Вот наш новый клиент! Познакомьтесь!

Кроме пожилой женщины в комнате появились еще двое – мужчина и женщина лет 35–40. Одеты они были в демократичные вытянувшиеся свитера и джинсы, явно купленные на одной распродаже. Разве что у женщины в качестве украшения на шее было намотано какое-то кашне. В руках она держала граненый стакан с чаем. А мужчина прихлебывал кофе из большой кружки с надписью «Питер».

– Марина, – поздоровалась женщина с Сашей за руку. – Педагог-психолог.

– Витя, – произнес мужчина. – Служил в МЧС. Сейчас работаю в школе. Преподаю ОБЖ. А наша уважаемая Елена Валентиновна проработала в школе 50 лет, ветеран труда.

К чему Саше была эта информация, он сперва не мог даже взять в толк.

А Елена Валентиновна еще и добавила зачем-то:

– Я бы и дальше там работала, но нынешняя программа меня просто убивает. Делают из детей каких-то тупых роботов.

Саша кашлянул. Хорошо, что тут подобрались культурные люди. Легче будет с ними договориться. Хотя и не совсем понятно, почему педагоги взялись торговать фальшивыми таблетками.

– Так что там с моим делом? Вы можете мне помочь?

– Конечно. Но сперва скажите, у вас кто? Мальчик или девочка?

Саша удивился:

– В смысле?

– Ваш ребенок – какого он пола?

– А это для вас имеет значение?

– Вообще-то да. И огромное!

Вот так история! И как им сказать, что у него нет пока что никакого ребенка? Вдруг выставят? Вдруг они работают только с теми, у кого есть дети? Странное условие, но и контора и впрямь весьма чудаковатая.

И Саша воскликнул наобум:

– Мальчик!

Все трое обрадовались.

– Мальчик – это прекрасно. С мальчиками во многих смыслах работать проще. И поведенческие реакции у мальчишек более предсказуемые. Но даже если бы у вас была девочка, мы бы вас все равно в беде не оставили.

– Нет, у меня мальчик. Теперь вы поможете мне с «крябряшмыгом»?

Все трое закивали, а потом, окружив Сашу, по очереди заговорили с сочувственными интонациями:

– Мы вам поможем.

– Сто процентов!

– Даем вам в этом гарантию!

Вот только в чем они пытались ему дать гарантию? Этого Саша пока что не понимал. Но узнать ему очень хотелось, и поэтому он остался, позволил уговорить себя выпить чаю и попытался разобраться в том, что рассказывали ему трое сотрудников «Пеликана».

Глава 5

Разговор длился уже минут десять, как вдруг Виктор произнес:

– Для начала мы вам покажем, как мы работаем.

– Перед тем как мы приступим к решению проблемы с вашим «крябряшмыгом», вы должны увидеть, как это происходило с другими.

– Вам же интересно, в чем заключаются наши конкретные действия в аналогичных ситуациях.

Саше было это совсем не так уж интересно. Какое ему дело до каких-то других? У него есть вполне конкретная проблема с его собственной тетей. Где уж там о других думать. С ней бы одной хоть разобраться.

Но неугомонная троица уже подхватила Сашу под руки и повлекла за собой к одной из дверей, ведущих в служебные помещения. И вот тут парень оторопел окончательно. За обитой жестью дверью находился настоящий центр управления. Но управления чего и чем?

Саша вертел головой по сторонам, пытаясь понять, где же он очутился. Над ним мерцали мониторы, вокруг было множество процессорных блоков, соединенных между собой диким количеством перепутанных проводов, напоминающих клубки змей. Саше и в кошмарном сне не могло такое количество проводов присниться. И все это пикало, гудело и перемигивалось между собой сотнями огоньков. Какой-то гигантский монстр заполонил эту комнату, поглядывая в большой мир десятками больших и малых глаз – мониторов.

– Это… это у вас тут что?

– Это у нас центр управления.

– Управления чем?

– Процессом выздоровления, разумеется.

Полученный ответ поставил Сашу в еще больший тупик.

– Мы же не можем оставить наших маленьких «крябряшмыгов» без своего присмотра, – пояснил Виктор.

А женщины хором ему подпели:

– А то вдруг что-то пойдет не так!

– Мы должны быть уверены, что вреда от нашего лечения никому не будет.

– Знаете главную заповедь Авиценны?

– Не навреди!

Ишь ты как у них все отточено! Так и сыплют один за другим. Словно лесенку выстраивают. Но до Саши стало постепенно доходить.

– Выходит, вы устанавливаете камеры в жилищах тех, кто пользуется вашими услугами?

– Только там, где в данный момент находится тот или иной «крябряшмыг».

– Ну… тогда я бы посмотрел на процесс выздоровления.

Все трое оживились еще больше. И Елена Валентиновна сказала:

– Раз у вас мальчик, мы вам покажем другого мальчика. Сколько вашему лет?

– Десять.

– Самый часто встречающийся возраст. Дети сейчас взрослеют рано, спасибо Интернету, который не оставил им никаких тайн. Так что в десять они по своему развитию уже похожи на прежних пятнадцатилетних, наглости у них тоже прибавляется, а ума – нет. Они же думают, что все знают, а чего не знают, в том им Интернет поможет разобраться. Да вот только чтобы с толком воспользоваться советами из Интернета, настоящего ума у них еще нет. Что услышат, не так поймут. Самим слезы, родителям горе. Ну, хорошо, смотрите. Покажем вам кое-что из записи. Показать процесс в реальном времени, простите, не можем. Сами понимаете, этика прежде всего.

– Конечно, я понимаю, – подтвердил Саша, хотя, признаться, ничего он еще не понимал.

– Ну, садитесь поудобнее. Начинаем.

Когда Витя вставил в проигрыватель диск, Саша насторожился. А вдруг это и есть тот диск с руководством, который нужен тете Любе? Но тут же он понял, что ошибался. Совсем не о том было это кино!

Темный экран ожил, и на нем появилась комната, битком набитая всевозможными игрушками. Чего тут только не было! Сначала Саша вообще подумал, что оказался в отделе игрушечного магазина. Но потом заметил, что игрушки разбросаны хаотически, а не расставлены по порядку. К примеру, в магазине на полках плюшевые игрушки стоят рядом с куклами, конструкторы уживаются с другими конструкторами, радиоуправляемые модели и роботы тоже кучкуются вместе. А тут все валялось как попало.

Лежащие вверх колесами игрушечные машины соседствовали с наполовину собранными танками. Железная дорога была задвинута в угол и заставлена столом с аэрохоккеем и каким-то игровым кубом. Стены комнаты тоже были обильно украшены. Они были почти целиком завешаны плакатами, игрушечными мечами, автоматами, щитами и доспехами как космических воинов, так и средневековых богатырей.

За всем этим игрушечным изобилием Саша с трудом разглядел маленького мальчика, сидящего на ковре в центре комнаты. По сравнению с огромным плюшевым гризли в натуральную величину, который стоял рядом, ребенок казался совсем крошечным. На вид ему было лет 10. И когда он повернулся, чтобы взять какую-то игрушку, Саша с удивлением понял, что он его знает. Парень уже открыл рот, чтобы сказать, что этот ребенок ему знаком, но вовремя осекся, кое-что про него припомнив. Но смотреть стал куда внимательнее. Просто приклеился глазами к экрану.

Через минуту в комнату вошел какой-то мужчина, лицо его было наполовину скрыто за темными очками. Кожа была покрыта ровным слоем темного загара, словно бы мужчина только что вернулся с курорта или просто хорошенько прожарился на солнышке.

– А что у меня для моего мальчика припасено? – произнес он хитрым голосом, каким обычно взрослые анонсируют какой-то приятный сюрприз. – А вот что!

И он извлек из-за спины большую нарядную коробку.

– Игрушечный космолет!

Ребенок особой радости не проявил.

– У меня уже есть такой, дядь Валера, – кисло произнес он. – Зачем еще один? Их уже и так штук семь.

– Но этот с пассажирами. И он способен выполнять приземление. И при старте появляются языки пламени! Можно запустить в гостиной. Подпалим гардины тети Наташи, ну и плевать! Так даже веселей. Правда, здорово? Скажи спасибо, малыш. Все для тебя!

Ребенок за подарок поблагодарил. Но вид у него был какой-то задумчивый. И когда он получил в руки коробку, то стал оглядываться по сторонам, явно пребывая в растерянности и уже не зная, куда пристроить очередной подарок. Мальчик ожидал, что этим все и закончится, но мужчина не успокоился, пока мальчик не распаковал космолет и не восхитился им уже более убедительно. После этого мужчина ушел, а вот мальчик остался один на один с тысячами игрушек. Вид у него был подавленный и совсем не такой счастливый, какой можно было бы ожидать у обладателя всех этих несметных мальчишечьих сокровищ.

– Смотрите? – уточнил Витя у Саши.

– Смотрю-смотрю.

– Сразу хочу сказать, что на диске собраны лишь самые значимые моменты. Сами понимаете, загрузить на диск весь процесс лечения мы бы не сумели.

– Этот ребенок болен?

– Так же как и ваш собственный крябряшмыг.

– Что?

– И процесс выздоровления долог. Он занимает не один день.

– Даже не один день? А сколько же?

– Все зависит от тяжести состояния. Иногда и впрямь достаточно суток, но это редкость. Иногда процесс занимает до месяца, но это тоже редкость. Обычно лечение варьируется от нескольких дней до недели-двух.

– Прекрасно, – одобрил Саша, потому что одобрения от него явно и ждали. – Это мне подходит.

Картинка на экране сменилась. Теперь мальчик находился в другой комнате – столовой. Перед ним были расставлены самые разнообразные угощения. Тут были представлены блюда почти из всех заведений быстрого питания, столь любимых молодежью. Были на столе и острые куриные крылышки в фирменных пакетах, и многоэтажные гамбургеры, и картофель фри в пакетиках, и наггетсы, и шмяггитсы, и чего тут только еще не находилось. Одной газировки перед мальчиком стояло пять разных видов. И еще три молочных коктейля – с ванильным вкусом, клубничным и шоколадным.

Но вся эта вкуснятина не вызывала у него эйфории. Было видно, что мальчик ест уже через силу. Буквально запихивает в себя очередной кусок. Но рядом с ним сидела какая-то женщина, которая подбадривала его:

– Кушай-кушай! Это же то, что ты любишь! Вот и картошечка фри, в масле жаренная, и соусы разные. Сырный, кетчуп, кисло-сладкий.

– Я больше не могу, тетя Наташ, – простонал мальчик. – Я сейчас лопну.

– Что ты говоришь! Это же все твое любимое! Надо все скушать!

– Все?!

В голосе мальчика слышался неприкрытый ужас. Но женщина сделала вид, будто не понимает.

– Газировочкой запивай. Вот кола, например.

– Она у меня уже в носу булькает.

– И коктейль твой любимый с бананом и шоколадом, – не унималась тетка. – Выпей, а иначе я обижусь. И на ужин я заказала пиццы!

– Пиццу?

– Нет, пиццы, дорогой. С сыром. С грибами. С ветчиной. Три большие твои любимые пиццы. Правда, восторг? Ты же рад?! Я вижу, что ты рад!

Но по лицу мальчика не было заметно, чтобы он радовался. Напротив, он явно пребывал в страшной тоске.

– Можно я пойду поиграю в сад? – пролепетал он наконец.

– Свежий воздух вреден! Сначала поешь хорошенько, возьми свою любимую газировку, а потом иди к компьютеру! Дядя Валера специально для тебя припас новую компьютерную игру. До вечера в нее поиграешь, а потом и пиццы прибудут.

Следующий кадр запечатлел того же мальчика, но уже за компьютером, в котором что-то бегало, стреляло и кричало. Никакой увлеченности игрой мальчик не испытывал. Нажимал на кнопки без всякого азарта, водил мышкой с таким видом, словно хотел удавиться. Внезапно за его спиной возникли сразу оба его благодетеля – тетя Наташа и дядя Валера вместе. Они с умилением смотрели на мальчика.

– Э-эй! – тихонько позвал дядя Валера. – А что у нас есть для нашего мальчика?

Мальчик же буквально скрючился на своем стуле, взирая на них уже с выражением, близким к панике. В руках взрослые держали коробку с новенькой игровой приставкой. Последовал процесс ее распаковывания, а потом ребенок был усажен за новую игрушку.

– Играй в нее всю ночь! – провозгласил дядя Валера.

– Разрешаем, – добавила тетя Наташа.

– Помню себя пацаном. Когда появлялась новая забава, хотелось всю ночь ею разлекаться. А родители запрещали.

– Но мы не такие. Специально буду заходить и будить тебя, если заснешь.

Мальчик был готов заплакать. В глазах его стояли всамделишные слезы, Саша был готов в этом поклясться. И это были отнюдь не слезы счастья.

– Я не засну, – тихо прошептал ребенок.

– Мы в этом уверены! – хором заверили его дядя с тетей.

Виталий поставил фильм на паузу и подмигнул Саше:

– Теперь кульминация процесса лечения. Смотрим!

На сей раз на экране была ночь. По комнате, набитой игрушками, двигалась маленькая фигурка. Она была настолько мала, что казалась еле различимой. И все-таки Саша сообразил, что это тот самый мальчик. Игровая приставка была включена, но он ею не интересовался. У ребенка была другая затея. Из простыни он вязал себе веревку, которую затем неумело прикрутил к батарее, а другой конец выбросил в окно. Ребенок явно готовил себе побег. Но не опасное ли дело он затеял? Какой там этаж?

Эти вопросы едва успели сформироваться у Саши в голове, как Витя уже сказал:

– Комната на первом этаже. До земли метра два. И там был заранее установлен страховочный вариант с надувной горкой.

Ребенок между тем поставил ногу на подоконник. Вид у него был до крайности решительный. Он замыслил бежать и явно не собирался оставаться в этом раю больше ни одного дня, ни одной минуты. И вскоре он исчез из кадра, чтобы появиться на следующем уже благополучно бегущем через сад, битком забитый всевозможными милыми детскому сердцу аттракционами. С полнейшим безразличием ребенок пробежал мимо игрушечной карусели, качелей и спортивной площадки. Он и не взглянул в сторону домика на дереве – мечты всех юных команчей.

Возле ворот в ряд стояло пять транспортных средств. Велосипед, мопед, гироскутер, самокат на электрическом двигателе и еще какая-то круглая штука, которую ребенок обошел стороной. Он схватил самое простое и доступное – велосипед и умчался на нем в темноту и неизвестность, неистово накручивая педали, так что велосипед от его усилий буквально вилял из стороны в сторону.

– Он сбежал! – воскликнул Саша. – Один! Ночью!

– Вы не волнуйтесь, мальчика встретили через сто метров наши люди. Они сказали, что едут в город. И по дороге оказалось, что живут они по соседству с матерью мальчика. И эти самаритяне охотно подкинули его прямо до его дома и сдали его маме, что называется, с рук на руки.

Экран погас. Видеозапись закончилась. Последовала пауза, во время которой Саша пытался понять, что же ему показали. Судя по всему, время действия – лето. Причем лето уже прошедшее. В саду, через который пробегал мальчик, Саша видел яблони, на которых уже наливались приличных размеров яблоки. Сейчас ничего похожего на ветках еще нет. Яблони только-только отцвели, и завязи на них совсем крохотные. Значит, действие происходит прошлым летом. На эту же мысль наталкивала и физиономия мальчика. Она хотя и была Саше знакома, но выглядела какой-то более юной, чем запомнилась ему.

Так и что же он видел? Похоже, что какие-то люди держали у себя дома чужого мальчика, закармливали его вкусностями и сладостями, поили до опупения вредной газировкой и в довершение всего накупили для него столько игрушек, что бедный ребенок уже не знал, куда деваться от приторной заботы окружавших его взрослых. У него буквально началась изжога от всей этой приторно-сладкой жизни. И он не выдержал, удрал от слишком добрых тети Наташи и дяди Валеры и попал назад к своей маме.

Во всяком случае, именно так рассказывал Витя. Но можно ли было ему верить?

– А что было с этим ребенком потом? – подозрительно спросил Саша. – Ну после того как он вернулся к своей матери?

– Больше жалоб от нее на любимого крябряшмыга не поступало.

– Почему вы его так странно называете?

– Крябряшмыг? – удивился Виктор. – Это наше внутреннее обозначение.

– Да, но что оно означает?

– Есть три варианта сложных детей, – принялся объяснять Виктор.

– Первая – это «крябряшмыги», – добавила Марина. – Вторая – это…

– Погодите, кажется, я и сам уже догадываюсь. Вторая – это «жрикокороки» и третья – это уже «вырвиглаз»?

– Да. И «вырвиглаз» – это уже заядлые хулиганы, которым до колонии иной раз остается буквально два шага. Но мы беремся и за таких. С ними работать сложно. Стопроцентный успех тут гарантировать нельзя. Но все же процентов семьдесят таких детей нам удается вернуть в нормальное русло.

– А лекарственные препараты с такими названиями у вас имеются?

– Что? Какие препараты?

– Ну «жрикокорок» или «крябряшмыг»?

Витя с недоумением уставился на Сашу.

– Вы шутите?

– Видел такие таблетки в продаже.

– Нет, конечно, это чистой воды совпадение. Мы ничего такого не продаем.

И Виктор взглянул на двух своих сотрудниц в ожидании поддержки.

– Все эти названия исключительно для внутреннего пользования, чтобы нам понимать, о какой степени проблемы идет речь.

Но Саша настаивал:

– А в продаже таблетки с такими названиями есть.

И он рассказал о ситуации, в которой оказалась его тетя Люба.

Витя был искренне изумлен.

– Впервые о чем-то подобном слышу. К нам и тому, чем мы тут занимаемся, это не имеет никакого отношения.

– Значит, у вас в офисе никто продажей лекарств с одноименными названиями не занимается?

– Нет, что вы! У нас тут не аптека, а реабилитационный центр. Да, методика работы с трудными подростками у нас нестандартная, но она приносит результат. А это главное.

Что-то про то, что цель оправдывает средства, Саша уже слышал. И кончилось тогда все плохо.

И он решил вернуться к конкретной теме:

– И что было с этим мальчиком?

– После возвращения ребенка домой сама заказчица-мать нам перезвонила и благодарила от всего сердца. По ее словам, ребенок вернулся назад покладистым, милым и послушным. Он больше не забывал благодарить свою маму. Он каждый день говорил ей, какая она хорошая и как сильно он ее любит. Он совершенно перестал клянчить у нее дорогие подарки или вообще какие-либо подарки. И вкусы его в еде также стали умеренными. Он даже полюбил овощи! Ребенок совершенно переменился, поняв, что от избытка вкусного тоже может быть плохо и тошно. Этой-то реакции наши коллеги и добивались, до отвала закармливая мальчика такими вредными вкусностями и заваливая его своими подарками.

Примерно так все Саша и понял. Но все же он решил уточнить:

– Значит, вы забираете детей у родителей и помещаете их в дом к дяде Валере и тете Наташе?

– Не обязательно туда. И не обязательно к ним. Мы с каждым ребенком работаем индивидуально. Для каждого разрабатывается своя программа. Ведь что помогает измениться одному, совсем не обязательно сработает с другим. Все дети разные. И для каждого нужен свой подход.

– Но в итоге у вас получается приветливый и ласковый ребенок?

– Да. Из злобных деспотов, капризуль или бук они превращаются в нормальных детей с адекватными поведенческими реакциями. Я не говорю, что мы делаем из них ангелов, у нас и цели такой нет. Мы лишь создаем для каждого ребенка в его новой семье, куда он так стремился, настолько невыносимые условия, что через день, через два, через неделю, но ребенок понимает, как был не прав, когда не ценил свою собственную семью. И все дети в итоге бывают страшно рады вернуться к своим родным родителям и ведут себя с ними правильно.

– Ведь они все неплохие ребята, – добавила Марина, – и в подавляющем большинстве за их капризами стоит простая избалованность.

Елена Валентиновна качнула головой:

– Всегда кажется, что где-то есть место, где лучше, где нас больше любят, где еда слаще, а напитки вкуснее. И когда дети понимают, что другие-то места и семьи могут быть, наоборот, еще хуже их прежнего дома, то начинают ценить своих собственных родных и по возвращении ведут себя с ними уже совершенно иначе.

– Но как вы забираете детей у их родителей? – Саша хотел знать всю механику процесса. – Похищаете их?

– Можем инсценировать и похищение. Но разумеется, с письменного согласия родителя и имея нотариально заверенную доверенность, в которую вписаны наши имена. Проблемы с законом нам не нужны. Но чаще всего мы знакомимся с нашими очередными «крябряшмыгами» в социальных сетях. Там их легче всего достать. Там они сами выкладывают нам свои вымышленные или реальные обиды. И мы предлагаем им выбор.

– Уйти в другую семью?

– Да. Как правило, девять из десяти детей ведутся на эту удочку и убегают из дома, как они воображают, тайком. Конечно, родители отслеживают каждый их шаг. Наблюдают и видят все, что происходит с их детьми. И конечно, не все дети попадают в такие шоколадные условия, какие видели вы. Просто тут так совпало, этот ребенок желал жить в собственном частном доме, а у его матери есть лишь городская квартира, за что ей от пацана регулярно и влетало. Церемониться в выражениях с собственной матерью у мальчика было не принято. И еще мать часто слышала от сына упреки, что она бедная и скупая, мало дарит ему игрушек, не позволяет есть сладости до отвала и лишь несколько раз в год водит в гамбургерные, когда он желает наслаждаться этими бутербродами каждый день. Все эти претензии высказывались в грубой форме, в приказном порядке.

– И вы выполнили все его пожелания?

– Мы впихнули в него столько гамбургеров и влили столько газировки, что он потом еще много месяцев даже смотреть на них не мог. Да, для этого конкретного ребенка были созданы именно такие условия.

– А какие бывают еще условия?

– Одна девочка постоянно укоряла свою мать, что у той нет других детей, а у самой девочки соответственно родных братьев и сестер. Мать страдала, потому что сама хотела бы иметь много детей, но из-за женских проблем была неспособна родить кучу отпрысков. Она и единственную дочь буквально выстрадала. Дочь же постоянно педалировала эту тему, оскорбляла мать, называя ту пустоцветом и другими обидными прозвищами. Мы поместили девочку в семью, где было восемь человек детей, причем старшие двойняшки уже состояли на учете в детской комнате полиции. Девочка выдержала в новой семье ровно три дня, потом еще денек посидела в подвале, куда ее заманили и затем заперли «братишки». И, выбравшись оттуда, разумеется, не без нашей помощи, девочка примчалась назад к своей родной маме со слезами раскаяния и громкими криками о том, какая же она была глупая и как счастлива, что она у мамы одна-единственная.

Постепенно до Саши доходило, куда он угодил и что тут происходит. Никакими лекарствами здесь и впрямь не торговали. Не до того было! «Крябряшмыгами» эти люди называли жестоких и капризных детей, которые доводили и мучили своих родителей до такой степени, что те были вынуждены обратиться за помощью к специалистам. Да, помощь тут оказывали нетрадиционную, но судя по всему, результаты были. И вреда избалованным детям здесь никто не причинял.

Так что же? Уходить?

У Саши голова пошла кругом. Если в «Пеликане» нету тетушкиных лекарств, а «крябряшмыги» – это трудные дети, которых собственные родители отчаялись перевоспитать, тогда что ему тут делать? Но, с другой стороны, если все так, как ему объясняют, то что же за лекарства купила тетя Люба? Что это за три коробки с таблетками, которые он ей приволок? Если в «Пеликане» никакими лекарствами не торгуют, где же их взяла тетя Люба? В какой-то другой фирме и у других людей? Но почему тогда Сашу она послала в «Пеликан»? Почему у нее оказался номер телефона офиса именно этих людей?

Ладно, допустим, торгующие лекарствами аферисты всучили доверчивой покупательнице чужой номер телефона. Но ведь в «Пеликане» признались, что «крябряшмыги» и «жрикокороки» – это их названия. Так они на свой манер называли трудных детей и подростков. Значит, совпадение все же есть?

И еще Саша не мог понять, как получилось, что ребенок, которого он видел на записи в цепких любящих объятиях дяди Валеры и тети Наташи, оказался тем самым грубым и невоспитанным мальчиком Митей, которого сам Саша видел в отделе дисков. Потом Павел – продавец дисков упомянул, что мальчика искала его мать, что ребенок пропал, никто не знает, куда он делся. Но Саша был уверен, что сегодня ему случайно показали видео с тем же самым ребенком. Что это был один и тот же пацан, – что недавно в торговом центре, что тут сегодня на видеозаписи.

Получается, Дима уже побывал в разработке у «Пеликана»? Тогда возможно, что он и сейчас вовсе не пропадал? И мать его не теряла? Она просто отправила ребенка на перевоспитание? Отправила тогда, отправила, наверное, и сейчас? Но к чему расклеенные многочисленные объявления о пропаже мальчика? Маневр для отвода глаз? Чтобы никто не заподозрил его родную мать в сговоре с его похитителями?

И Саша спросил:

– А можно посмотреть процессы, так сказать, онлайн?

– Хотите увидеть тех детей, которыми мы занимаемся сейчас? Боюсь, что это невозможно.

– Почему?

– Таковы принципы нашей работы. Никто, кроме сотрудников «Пеликана» и их родителей, не должен знать, что ребенок находится вовсе не у посторонних ему людей, а под наблюдением собственных родителей.

– Все равно не понимаю, зачем такая секретность, если ничего плохого не происходит.

– Но ребенок-то не должен об этом догадываться. Он не должен знать, что все происходящее с ним сродни театральной постановке. Весь смысл затеи в том, что ребенок воображает, что он весь из себя такой самостоятельный, сам ушел, сам разочаровался, сам вернулся. А вдруг сейчас вы увидите знакомого ребенка, захотите с ним связаться, сделаете это и разболтаете ему о том, что это все сплошной фарс? Как вы думаете, какова будет его реакция?

– Он будет разочарован.

– Разочарован – это слишком мягко сказано! Вся затея провалится! Операция будет сорвана! Процесс лечения пойдет насмарку. У нас уже были подобные прецеденты, и поэтому мы приняли все меры, чтобы в будущем избежать провалов по этой причине.

– А что, бывали провалы и по другим причинам?

Саше показалось, что женщин его вопрос смутил. Они едва заметно переглянулись, а потом опустили глаза в пол.

– Мы не боги, – развел руками Витя. – Мы всего лишь маленькие «пеликаны». Кстати, знаете, почему нами выбрана в качестве эмблемы именно эта птица?

– Нет. Скажите.

– Чтобы их птенцам было тепло в гнезде, пеликаны выщипывают весь пух у себя на теле. Эта птица стала символом заботливого отношения к детям.

Саша понял, что теперь Витя ему попросту заговаривает зубы, чтобы клиент забыл о своей неудобной просьбе. Но Саша чувствовал, что не должен уходить из «Пеликана». Идея, которая пришла ему в голову, когда он увидел на экране пропавшего соседского мальчишку, прочно засела там. Если эти граждане в первый раз сманили мальчишку к себе, вполне возможно, что они повторили этот фокус и сейчас? Не случайно они не хотят показывать ему тех ребят, которыми занимаются в настоящий момент. Конечно, Дима среди них.

И, сам удивляясь своему коварству, Саша спросил:

– Но бывает, наверное, и так, что с первого раза ваша методика кому-то из детей не помогает?

Ответ его обескуражил.

– До сих пор никто из родителей повторно к нам за помощью не обращался.

– Ни разу?

– Нет, никогда.

Саше так и хотелось крикнуть: «А как же тот мальчишка, который пропал недавно? Тот, которого ищут у нас в районе? Тот, который так хамил своей матери, что вполне мог удостоиться очередного вразумления? С ним как быть? Он же пропал уже второй раз! Не с вашей ли помощью?»

Но разговаривать об этом с Витей или настаивать на полной откровенности последнего было бы сейчас напрасной тратой времени. Сотрудник «Пеликана» ясно дал понять, что раскрыл все секреты какие мог. И все равно он ничего бы не прибавил к уже сказанному. Значит, надо было идти к той, кому судьба ребенка была важней других. К его матери.

Телефон для связи с ней у Саши был припасен заранее. Он как чувствовал, что ему еще придется встретиться с этой женщиной. И с тех пор как Саша в воскресенье вечером сорвал с двери их дома объявление об исчезновении Димы, так оно до сих пор и лежало в кармане у юноши вместе с другими вещами.

Едва выйдя из «Пеликана», Саша первым делом порылся в кармане, нашел среди других бумажек и квитанций нужную и позвонил несчастной женщине по указанному в объявлении номеру. Димина мать ответила сразу. Казалось, она караулила телефонный звонок и скорей всего так и было. И как только Саша обмолвился, что хочет поговорить о ее сыне, женщина сразу же дала свое согласие.

– Разговор будет долгий. Может, мне лучше к вам подъехать? Тем более что мы соседи.

Женщина без разговоров разрешила приехать к ней.

Глава 6

С первого же взгляда на эту женщину Саша понял, что ни о каком розыгрыше ребенка речи и быть не может. Бедную мать пропавшего Димы буквально шатало от горя. Она была бледна, под глазами у нее залегли черные круги. Волосы на голове были растрепаны. И она явно спала с лица. Бедняжка с трудом открыла Саше дверь и, когда провожала его до комнаты, внезапно схватилась за стену.

– Вы очень плохо выглядите.

– А чувствую себя еще хуже.

– Вы сегодня завтракали?

Женщина подумала и призналась:

– Нет.

– Вам надо поесть.

– Не могу затолкнуть в себя ни куска. Такой страх, что живот и горло буквально сводит судорогой. Даже пью я с трудом. Но не мучайте меня, скажите, вы знаете, где сейчас Дима?

– Я знаю, где он может быть.

– Говорите! Вы его видели?

– Сперва ответьте мне на вопрос, вы обращались за помощью в «Пеликан»?

Сначала женщина удивилась, а потом глаза у нее забегали.

– Говорите правду. От этого зависит судьба вашего ребенка.

– Ну да, обращалась, – через силу выдавила из себя она. – Подруга посоветовала. Понимаете, я воспитываю Диму одна. Мужа у меня нет и соответственно отца у Димы тоже. И боюсь, что я была слишком мягкой с сыном. Он всегда вел себя со мной не ахти, но в последние годы поведение стало переходить всякие границы дозволенного.

– И вы обратились в «Пеликан» за помощью?

Женщина взглянула на него очень внимательно:

– Вы же знаете, чем они там занимаются?

– Знаю. Сам был у них сегодня. Они показали мне записи с детьми, которые с их помощью перевоспитались раньше. И я увидел среди прочих вашего мальчика. А еще раньше я увидел объявление о его пропаже, сопоставил эти два обстоятельства. И… и пришел к вам. За объяснениями.

– Раз вы сами обратились в «Пеликан» за помощью, тогда вы меня поймете, – вздохнула женщина. – Подруга столкнулась с трудностями в воспитании сына. Она обратилась в «Пеликан», и им там здорово помогли. Толя стал совсем другим. Ласковым, послушным. А ведь был не лучше моего. Но после возвращения из «Пеликана» Толю как будто подменили. Совсем другой ребенок. Золото! Шелк!

– Вам тоже так захотелось?

– Да. Позавидовала я счастью подруги. И надо вам сказать, что в «Пеликане» работают настоящие волшебники. Когда Дима вернулся, то он почти полгода вел себя прекрасно. Он совсем на меня не злился. Напротив, постоянно повторял, какая я замечательная и чудесная. Но в последний месяц его словно бы опять подменили. Он стал груб, раздражителен, даже в присутствии посторонних позволял себе хамские выходки в отношении меня.

– Я наблюдал одну из них в магазине.

– Вы видели? – покраснела женщина. – Ну, тогда вы понимаете, как мне было досадно, что Дима снова стал… такой.

– И вы опять обратились за помощью в «Пеликан»?

– Нет! – воскликнула женщина. – В том-то и дело, что нет! Правда, я думала об этом, собиралась, но… но не успела. Дима пропал раньше.

– Но вы, наверное, обмолвились подруге о том, что у вас с Димой вновь возникли проблемы?

– Конечно, я жаловалась подругам. Той же Тамаре, например, жаловалась.

– Это ее сын?..

– Да, ее Толя тоже проходил по программе «крябряшмыгов». Это они так называют трудных детей.

– Я знаю.

– И Тамара мне тоже советовала обратиться в «Пеликан» еще раз.

– А вы мешкали. Возможно, Тамара это сделала за вас?

– Нет. С какой стати? – удивилась Димина мать.

– Хотела вам помочь. Видела, что вы не решаетесь, и сделала выбор за вас.

– И что? Думаете, они забрали Диму, не уведомив об этом меня?

– Но вы же не знаете всех методов их работы. Возможно, если в первый раз не помогло, они применили в отношении вас с сыном уже новую, более жесткую методику.

– Мне это и в голову не приходило, – пробормотала женщина. – А ведь вы правы, молодой человек. Такое вполне могло быть. Ах, если бы это оказалось так, как вы говорите! Мне так страшно! Ведь на этот раз я понятия не имею, где Дима может находиться. Тогда-то, в первый раз, все было совсем не страшно, я могла наблюдать за Димой с помощью компьютера хоть постоянно. Я видела, что с ним обращаются хорошо, даже слишком хорошо, буквально заваливают вкусностями и задаривают подарками. Я даже пробовала возражать, но мне в «Пеликане» сказали, чтобы я не вмешивалась, что результат будет. И он был!

– Я вас понимаю. Вам просто хотелось иметь послушного и ласкового ребенка. Сами вы не могли от него добиться ни ласки, ни послушания. И обратились к специалистам.

– Что же тут такого? Они не причинили вреда моему Диме. Если бы было иначе, я бы вмешалась!

– Возможно, поэтому в этот раз они и не уведомили вас о том, что забирают Диму.

– Но почему?

– Может, потому, что в этот раз его не будут закармливать шоколадом и заваливать игрушками. Возможно, на сей раз он окажется совсем в других условиях.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась женщина.

– Методы у них в отношении разных детей тоже разные. Одну девочку они поместили в многодетную семью, где воспитывались также и малолетние хулиганы. Девочка была в ужасе от условий проживания в этой семье. Только после этого она начала ценить своих собственных родителей и свою собственную семью. Понимаете?

– Нет.

– Условия, в которых оказалась та девочка, были уже совсем не такими приятными, как у вашего сына. А возможно, что другие дети подвергались еще более суровым испытаниям. Например, их могли поместить к родителям-алкоголикам. Или к родителям, которым абсолютно наплевать на своих детей. Или к тем, которые поднимают на детей руку. Да мало ли какие еще могут быть варианты.

– Но почему же эти в «Пеликане» не посоветовались сперва со мной!

– Наверное, потому что знали: вы станете возражать, окажись ваш Дима, скажем, у четы маргиналов, которые морят детей голодом, потому что им просто не до того, чтобы помнить о них. Или в семье, где к детям применяют такое воспитательное средство, как розги. Колотят их там почем зря!

– Ну нет!

– Вы бы возражали?

– Разумеется! Разумеется, я бы возражала! – возмутилась женщина от всей души. – Я бы им это категорически запретила делать!

– А между тем любой воспитательный процесс – это умелое сочетание двух вещей. Первое – это пряник, поощрение, которое получает ребенок за хорошее поведение. И второе – это кнут, какое-то наказание, которое заставляет ребенка понять, что так делать не стоит.

Но женщина отреагировала необычайно бурно.

– Чтобы кто-то хоть пальцем посмел тронуть моего Диму! – вознегодовала она. – Ни за что! Я считаю, с детьми нужно разговаривать. Раз за разом объяснять, что такое хорошо, а что плохо. Но ударить… или избить… Это унижает достоинство ребенка. А уж чтобы кто-то чужой наказывал Диму! Я даже сама его никогда не наказывала!

А возможно, что и стоило бы! Но Саша это лишь подумал, вслух говорить не стал. Он уже понял, что был прав в своих догадках. Эта женщина неспособна критически осмыслить поведение своего сына. Он ей представляется каким-то ангелом, которого нужно лишь мягко пожурить и дальше все будет с ним в полном порядке. Но в «Пеликане» работают опытные специалисты. Они уже поняли, что с Димой пряник не помогает, пора применить к нему кнут.

Но как его применить, если мать категорически против и громогласно об этом заявляет? Наверное, она и в «Пеликане» тоже говорила о своих педагогических воззрениях. Вот они и выманили Диму, чтобы применить к нему новую методику, а затем вернуть уже выздоровевшего от своих капризов мальчишку его матери. А то, что женщина тут с ума сходит, есть и спать не может, делу нисколько не мешает. Чувства матери, которая так безобразно избаловала собственного ребенка, что фактически его испортила, могли и не учитываться.

Как они там говорили, главное, чтобы цель оправдывала средства?

Сотрудники «Пеликана» явно видели в этой фразе свой лозунг. И могли применить к Диме средства воздействия куда более строгие, нежели в первый раз. Саша это и попытался донести до женщины. Но она лишь твердила, что Дима ее – прекрасный мальчик. И что с ним достаточно просто поговорить, чтобы он перестал делать плохо и стал делать хорошо.

И Саша отступил. Что проку толочь воду в ступе? Если уж самому Диме не удалось навести эту женщину на ту простую мысль, что пара шлепков по мягкому месту пошла бы ее ребенку на пользу, то никому другому этого точно не удастся сделать. Своей неуемной любовью и неумеренной заботой эта женщина превратила своего сына в то маленькое гадкое чудовище, которое и довелось наблюдать Саше в торговом центре.

И поэтому парень прекратил дебаты на тему воспитания Димы и просто спросил:

– Кому еще кроме Тамары вы говорили о том, что у вас с Димой вновь возникли проблемы?

– Многим. Но, кроме Тамары, никто больше не связан с «Пеликаном». И вряд ли кто-то из них станет таким образом перевоспитывать нас с сыном. Да и они… не верю, что они могли так с нами поступить. Это жестоко!

– Но вы позвоните этой Тамаре? Спросите, сообщала она в «Пеликан» о ваших проблемах с сыном?

– Я не могу, – покачала головой Димина мать.

– Почему?

– Мы с Тамарой крупно поссорились. Она теперь, если видит мой номер, то не берет трубку.

– Напишите ей смс.

– Не читает.

– Обратитесь к ней в «ВКонтакте» или другой группе.

– Нету Тамарки ни в одной группе. В «Одноклассниках» у нее есть страничка, но Тамара за все время там всего несколько раз побывала, увидела, какие все стали успешные, закомплексовала на свой счет и больше туда не суется. Честно говоря, я ее понимаю. У всех там и дома, и квартиры, и машины. На море отдыхают.

– Что же, у вашей подруги дела так плохи, что и к морю не выбраться?

– Поймите правильно, Тамара тоже своего Толика регулярно возит к морю – лечить его гайморит. Только они дикарем туда едут, на три копейки койки себе в сарайчике снимают, туда и обратно всю дорогу на поезде в плацкарте трясутся. И нету там им никакой красивой жизни. Что Тамара на кухоньке приготовит, то они с Толиком и поедят. А если хозяйка вредная попадется или кухня маленькая, а народу много, Тамара и не готовит ничего. Персиков с виноградом у торговок купит, и порядок. С хлебом фруктов поедят, кефирчиком или соком запьют, тем и сыты весь день. А одноклассники фотки выкладывают, где все они по дорогим отелям с бассейнами да ресторанами шастают. Так что море морю тоже рознь, – со вздохом закончила женщина.

– Все равно! Как-то же надо с вашей подругой связаться. Давайте я ей со своего мобильного позвоню. Мне-то она ответит?

– Может быть. Хотя Тамара такая, что, если номер незнакомый, может и не подойти.

Но Саше повезло. Уже после третьего гудка ему ответил женский голос. На заднем плане раздавалось жалобное треньканье фортепиано, терзаемое чьими-то неумелыми руками.

Одновременно слышался голос педагога:

– Пальцы круглей! Кисть не заваливай!

Видимо, проходил урок музыки. Саша представился Тамаре сотрудником полиции, занимающимся розыском пропавших детей, и торопливо изложил суть проблемы.

И услышал в ответ:

– А я совсем не удивлена, что Дима отчебучил что-то такое.

– Думаете, мальчик ушел сам?

– Запросто! Поссорился с матерью и решил ее проучить.

– Его нету уже почти трое суток.

– И что? У друзей отсиживается. Димка вообще гулена. Не то что мой Толик. Вот домашний ребенок. А Дима шебутной. Он иногда целыми днями где-то шляется. У него друзей много. Это мой Толик домашний мальчик, из школы домой, из дома в музыкалку. А Дима оторви и брось! Он у Лиды вообще какой-то неуправляемый с самого начала получился! Даже в детстве совсем ее ни в грош не ставил. А подрос, так вообще испортился. Ничего делать не хочет, хамит, учебу забросил. Лида с него пылинки сдувает, а он от этого еще больше во вкус входит. А вот мой Толик и послушный, и покладистый. На фортепиано отдала его учиться. Успехи уже есть!

– Толя, что ты играешь? – допытывалась как раз в этот момент учительница на заднем плане. – Нет, скажи мне, что ты играешь? Какая это нота?

– Соль? – раздался робкий голос.

– Ре! А тебе надо было сыграть фа! Давай сначала.

И снова начались мучения старого фортепиано. Пока Тамара, явно неспособная посмотреть критическим взглядом на своего Толю, его нахваливала, он у нее был и умным, и послушным, и первым учеником, Саша все пытался понять, какую же мелодию пытается сыграть ребенок. Но так и не смог это сделать. Может быть, Толя и был прекрасным мальчиком и где-то даже первым учеником, но музыка – это было явно не его.

Но когда Саша осведомился, пыталась ли Тамара помочь своей подруге, он услышал:

– Пусть со своими проблемами сама разбирается. Я ей пыталась совет дать насчет Димы, а она меня открытым текстом послала. Ну, вот пусть теперь сама и расхлебывает. Не слушала, что ей умные люди говорят, теперь сама виновата!

И Тамара бросила трубку как раз на том месте, когда учительница музыки, отчаявшаяся добиться от ученика хоть чего-то, начала играть сама. Оказалось, что это легко узнаваемая мелодия «Катюши». Но Толик, похоже, за все время не сумел сыграть ни одной верной ноты.

Закончив разговор, Саша задумался. А потом спросил у Лиды:

– А по какой причине вы поссорились со своей подругой?

– Не ваше дело.

– Если обида ей была нанесена серьезная, Тамара могла вам отомстить.

– И похитить Диму?

– Она знает, что для вас ребенок – это самое дорогое. Ведь так? Так. Поэтому если мстить, то только через него.

– Нечего Тамарке на меня обижаться! Если уж кому и обижаться, то это мне. Такое ляпнуть!

– И что она вам сказала?

– Сказала, что у моего Димы завелись взрослые друзья – какие-то молодые мужчины. Что она увидела их компанию случайно на улице, узнала Диму и проследила за ними. Тамара заявила, что эти мужчины водят Диму по кафе, угощают его там, потом на машинах катают, обнимают, а может быть, в самой машине уже и не только обнимают, но и еще что-то с ним делают. Понимаете, о чем тут речь?

Саша кивнул.

– Тамара велела мне запереть Диму дома. Сказала, что это будет лучше всего в первую очередь для него самого. Такую грязь разлила! Сказала, что ребенок не по годам испорчен, что его надо строго наказать, чтобы помнил и знал, наговорила мне кроме всего прочего еще столько всяких гадостей про Диму, что я не выдержала и тоже кое-что сказала про ее вечно сопливого Толю, который до сих пор толком читать не выучился. Совсем дурачок он у нее, вот как! И Тамара обиделась!

– Ну, конечно, она обиделась.

– А мне не обидно, когда она такое про Диму говорит!

Ясно, две старые подруги погорячились, наговорили друг другу гадостей, а теперь обе жалеют в душе. Но жалеть-то о ссоре они жалеют, а как помириться, не знают. И кроме того, ни одна, ни другая не желают сделать первый шаг навстречу.

– И давно вы с Тамарой вот так «по душам» поговорили?

– Неделю назад, может, дней десять.

Совсем недавно!

– А что это за мужчины такие, которые были с вашим сыном?

Женщина мигом ощетинилась. Как же, снова задели ее ребенка!

– Вы тоже верите в эту грязь! Мой Дима не такой!

– Конечно, я уверен, что Дима ничего такого этим людям не позволял. Они просто сходили в кафе и покатались по городу.

– Вот именно.

– Но вы же понимаете, ребенка легко обмануть. Один раз они его покатали, а второй раз взяли и увезли.

– Да, действительно, – пробормотала Лида. – И как же мне это в голову не пришло? Действительно, они могли его увезти.

– Необходимо хорошенько расспросить Тамару. Позвоним ей снова, но теперь разговаривать с ней будете уже вы!

Но сколько они ни набирали Тамарин номер, та больше разговаривать не захотела.

– Вот цаца!

Тем не менее версия Саши о том, что Диму могли увезти мужчины, с которыми его связывали весьма дружеские отношения, несколько приободрила Лиду.

– Я до Тамары доберусь! Она мне все скажет!

Но и о другой версии, что к похищению причастны сотрудники «Пеликана», забывать тоже было нельзя. Женщина быстро собралась и поехала в «Пеликан», чтобы попытаться понять, что сотрудники знают о судьбе ее Димы. А Саша пошел домой. У него накопилось множество вопросов к тете Любе.

Последняя ждала его дома. И ждала с явным нетерпением. Набросилась на Сашу с расспросами прямо у дверей.

– Ну как? Удалось тебе договориться насчет дисков? Они их передадут?

Саша в этот момент с трудом отбивался от прыгающего возле него и буквально исходящего восторгом Барона, который при виде дорогого вернувшегося домой хозяина совсем потерял голову. И поэтому заговорить нормально Саша смог не сразу.

Но потом он все же отдышался от бурных знаков внимания, оказанных ему Бароном, и спросил:

– Тетя Люба, а как вы вообще узнали об этих таблетках?

– По объявлению. У нас на доме висело объявление. Я позвонила, номер телефона там был другой указан, не тот, что я тебе дала, но так всегда бывает. У диспетчера один номер, в отделе заявок другой, на складе третий, у директора четвертый. Ничего странного в этом нет.

– Допустим. Вы позвонили им, и что?

– Мы оформили заказ. Я его оплатила. И мне сказали, где я могу забрать товар. Очень удобно, пункт выдачи оказался в твоем городе да еще рядом с твоим домом.

– Да. Удобно, конечно. А тот номер, по которому я сегодня звонил? Как вы его получили?

– Мне его дали на случай непредвиденных накладок. Сказали, что это офис их представительства в Питере.

– Ах, вот как. Ну так я могу вам сказать, что вас обманули!

И Саша рассказал о своем посещении офиса «Пеликана». Тетя Люба его внимательно слушала. А когда Саша закончил, заявила:

– Невероятная чушь! Ты что-то не так понял! Они должны торговать таблетками!

– Но таблеток там нет. И дисков нет. Это какая-то наполовину благотворительная, наполовину непонятно какая организация, которая занимается трудными подростками. Все!

– Там должны торговать таблетками. Это их телефон!

Ну что же, единственное, что мог в такой ситуации предположить Саша, что кто-то из милейших сотрудников «Пеликана» приторговывает еще и таблеточками. А чтобы не путаться, дал этим лекарствам те самые названия, какие порядочные сотрудники использовали для обозначения степени проблемности ребенка.

– «Крябряшмыг» – это по их обозначениям просто трудный подросток с капризами и грубым поведением. «Жрикокорок» – это тот, у кого, кроме всего прочего, наблюдается еще и пищевая или любая иная зависимость. Ну а тот, которого называют «вырвиглаз», – это уже самая последняя стадия, когда ребенок фактически упущен, родительский авторитет для него пустое место, он хулиганит, связался с дурной компанией, уже совершал правонарушения и до тюрьмы ему остается всего несколько шагов. К таким детям и меры применяются самые экстренные.

И снова в голове у Саши мелькнула мыслишка. А не мог ли Дима за истекший год превратиться из «крябряшмыга» в «вырвиглаза»? Тогда и меры к нему были применены соответствующие!

Но тетя Люба не унималась и твердила свое:

– Как же мои таблетки? Как же так?

– Просто кому-то из сотрудников «Пеликана» втайне от остальных пришло в голову спекульнуть некими фальшивыми лекарствами.

Тетя Люба так и ахнула:

– Фальшивыми? Как фальшивыми?

Саша лишь тяжело вздохнул. Что тут скажешь?

Вряд ли эти купленные тетей Любой лекарства с отпечатанными на принтере и криво наклеенными вручную этикетками можно воспринимать серьезно. В лучшем случае они не окажут никакого воздействия на организм. А в худшем… Что в худшем, Саша не хотел даже предполагать и тихо радовался, что ни дисков, ни считывающего устройства ему найти не удалось, а значит, и прием таблеток тетей Любой откладывается.

Сама она была в крайней степени разочарована.

– Никакого результата. А я так на тебя надеялась! Придется завтра к ним самой ехать разбираться.

Саша не возражал. Пусть лучше тетя Люба сама поймет, что ее обманули, чем ему пытаться ей это втолковать.

Сейчас Сашина голова была забита пропажей ребенка, а вовсе не какими-то там дурацкими таблетками. Почему Тамара не отвечает? Как она не понимает, у ее подруги беда! Нельзя же обижаться на человека в такой ситуации!

Вечером того же дня Тамара позвонила сама. Голос у нее срывался от волнения:

– Полиция? Скажите, это полиция?

– Нет.

– Но это вы же звонили мне сегодня! Ваш номер у меня сохранился в вызовах.

– Да, я вам звонил. Но я…

Саша собирался признаться, что соврал и что к полиции он не имеет никакого отношения, но Тамара ему не дала этого сделать.

– Вы мне нужны! – закричала она. – Мне нужна полиция! Сыщики! Мой мальчик пропал!

– Ваш сын Толя?

– Да, мой сын Толик! Он пропал! Исчез! Похищен!

– Подождите, всего несколько часов назад я слышал, мальчик был с вами.

– Был! А теперь нет! Увезли! Украли! Прямо на моих глазах это случилось! Я уже звонила в дежурную часть, но там сидят такие жестокие люди, они мне сказали, что пока бить тревогу еще рано. Я оставила им заявление, но они так медленно действуют! А мне надо срочно! Я чувствую, что Толя в беде.

Саша невольно стал заражаться волнением Тамары. Как будто бы тот колотун, который бил ее, таинственным образом просочился в эфир, а потом уже волнами достиг самого Саши.

– Можете описать внешность похитителей?

– Их самих я не видела, но зато я видела их машину.

– Опишите все случившееся более подробно.

Тут Тамара не заставила себя долго упрашивать. Изложила события сегодняшнего вечера почти поминутно. После того как урок музыки, к облегчению всех, закончился, Толя попросил в награду за свои старания чего-нибудь вкусненького. Тамаре тоже нужно было в магазин, чтобы купить разное по хозяйству. Так что желание сына полностью совпадало с ее планами. И они пошли в магазин вместе. В магазине в общей сложности они провели около часа, просто бродили между прилавков, рассматривали товары, прикидывали, чего бы эдакого им хотелось.

У матери с сыном были разные интересы. И если Тамара задержалась в отделе бытовой химии, выбирая стиральный порошок нужного качества и по приемлемой цене, то Толя отправился в отдел сладостей и другие интересующие его места. Мальчик был уже немаленький, не обязан все время торчать возле мамы. Но внезапно Тамара поняла, что уже довольно долго не видит возле себя сына. Обычно он появлялся, потом уходил снова. А тут прошло уже минут 15, но Толик все еще не появлялся.

Мать позвонила ему на сотовый, но мальчик не ответил. Когда мать набрала номер повторно, телефон оказался выключенным. Тамара встревожилась еще сильней. Она обежала весь магазин, заглянула в излюбленные места, где обычно застревал ее сын и где он мог не услышать ее звонка, но там Толи не обнаружилось. Тогда Тамара обратилась за помощью к администрации. Было сделано объявление по радио. Но Толя и тут не появился.

– Я напрасно прождала его у стойки администрации целых полчаса. За это время объявление было сделано трижды, но все зря!

Мать дошла до такой стадии кипения, что вызванный начальник смены ее пожалел.

– Что вы так трясетесь. Пойдемте глянем по камерам. Может быть, ваш шкет где-нибудь прячется. Сейчас дети все сумасшедшие. Вчера иду мимо витрины со свежей сдобой, вдруг из-за нее выскакивает какой-то мальчишка, в руках у него пистолет, целится в меня и кричит, что я сейчас у него сдохну. Хорошо, что я сориентировался, пистолет у гаденыша вырвал, он игрушечным оказался. А парень, оказывается, насмотрелся разной дребедени в кино и решил меня то ли разыграть, то ли что. Сам толком не мог объяснить, зачем ему это понадобилось.

Тамара немного успокоилась, но затем разволновалась еще сильней.

На записи видеонаблюдения они с начальником охраны быстро нашли саму Тамару и Толика. Фигурки были маленькие, но хорошо различимые. Сначала мальчик кружил по магазину, то приходя к маме, то уходя дальше. Ничего подозрительного не происходило, но затем ему кто-то позвонил по телефону. И после короткого разговора ребенок поспешил к выходу.

– Теперь он на стоянке, – прокомментировал начальник охраны. – Но вы не волнуйтесь, камеры есть и там.

С помощью камер они увидели, как Толя без малейшего принуждения садится в чей-то автомобиль, который через минуту трогается с места и выруливает из зоны видимости камер.

– Вам знакома эта машина? Мог на ней приехать кто-то из ваших близких?

Увы, машину такую Тамара ни у кого из своих знакомых припомнить не могла. Она со страхом наблюдала за тем, как ничем не примечательный «Форд» какого-то темного цвета выруливает со стоянки. В действиях водителя не чувствовалось ни малейшего волнения, словно бы увозить чужих мальчиков от их матерей было для него в порядке вещей.

У Саши возникло сразу несколько вопросов:

– А номер машины вам удалось рассмотреть?

– Он был забрызган грязью.

– А внутри салона кто сидел?

– Я не разглядела.

– Какие-нибудь отличительные приметы у этой машины были?

– Не знаю. Я ничего такого не заметила.

Саша растерялся. Слишком скудные приметы, чтобы в многомиллионном городе можно было по ним найти одну-единственную машину. Может быть, у полиции и есть возможности, но захотят ли полицейские их задействовать достаточно быстро, пока еще не поздно?

– Я попытаюсь вам помочь, – сказал Саша. – Но вы со своей стороны тоже должны мне помочь.

– Чем?

– Вы же знаете, у вашей подруги тоже пропал мальчик.

– Да! Теперь я так хорошо понимаю Лидусю! Бедная она бедная, как я могла быть такой жестокой в отношении ее! Когда ребенок пропадает на самом деле, это ужасно. Одно дело, когда он у тебя удирает из дома как бы понарошку. То есть он думает, что все всерьез. Но ты-то сама знаешь, куда и к кому он пошел. Одно дело, когда сама следишь за каждым его шагом, и совсем другое, когда он исчезает вот так… Без всякого предупреждения, неизвестно куда, с кем и зачем.

– Ребенок вашей подруги именно так и пропал.

– В свое оправдание могу сказать, что сначала решила, что Дима просто дурачит свою мать. У него случались задвиги, когда он мог уйти из дома и шататься до вечера, если, скажем, она не купила ему игру или что-то в этом роде. Но если Дима исчез так же, как и мой Толя… Если его тоже увезли какие-то люди, тогда я виновата перед Лидусей.

– Как именно пропал Дима, мы не знаем. Единственное, что известно, Димины странички в соцсетях подверглись взлому. Вся хранящаяся там информация исчезла.

– У Толи всего одна страничка в «ВКонтакте». Я сейчас посмотрю, что там. Сейчас, одну минуточку.

Минуточка оказалась короткой.

Вновь послышался голос Тамары.

– Не могу войти. Как странно. Тут пишут, что страница подверглась атаке и была заблокирована.

– И у вашего сына тоже!

– Да, получается, так.

– Скажите, Тамара, вы ведь тоже обращались к услугам «Пеликана»?

– Да. Одно время Толя стал вести себя не очень хорошо. Не то что бы он грубил или скандалил, но он перестал выполнять мои требования. Скажу ему делать уроки, он вроде бы идет к своему столу, сидит за ним, но уроки не делает. Пялится в стену – и все. Часами мог так сидеть. Скажешь ему посуду помыть, возьмет одну тарелку и стоит с ней, протирает, протирает. Вода льется, я нервничаю, а дело стоит. Вроде бы и просьбу выполняет, а дело не движется. Книгу прочитать надо, вообще беда. Как ни зайдешь, он все одну и ту же главу читает. Я прямо в отчаяние приходила и, что делать, не знала. Но ничего, эти в «Пеликане» быстро Толю уму-разуму научили. Отдали его в семью, где все такие же тормоза. Он обед попросит, ему – «сейчас» и сиди после этого часа три свой обед жди. В туалет хочешь? Туда сразу не попадешь, в семье ты не один и все задумчивые, так что в туалет постоянно очередь. Где человеку хорошенько подумать, как не там? Значит, снова жди. Так мой Толик два дня прождал то одного, то другого, а потом ко мне вернулся. И значительно резвей начал на мои просьбы реагировать.

– Ваша подруга сказала, будто бы вы видели ее пропавшего мальчика незадолго до того, как он таинственным образом испарился?

– Да, я видела Диму. Наблюдала его в компании каких-то ребят. И знаете, они мне совсем не понравились.

– Почему?

– Они Диме решительно не подходили. Начать с того, что все они были гораздо старше его. Хотя взрослыми их тоже назвать было нельзя. Самому старшему в их компании вряд ли исполнилось двадцать. Но они приехали на двух дорогих иномарках, вели себя шумно, развязно. Когда шли по тротуару, расталкивали прохожих, обзывали их чернью и быдлом, гнали от себя прочь. Все такие из себя богатые, крутые, свято уверенные в том, что с папочкиными денежками они точно в этой жизни не пропадут.

– И Дима был с такими ребятами в одной компании?

– Да.

– Это был точно он?

– Я хорошо его разглядела. Специально глаза таращила, он или не он? Он! Наш Дима!

– Но он-то сам на мальчика мажора никак не тянет. Они с матерью живут не бедно, но и совсем не богато.

– Думаете, я этого не знаю!

– И как богатые ребята приняли Диму в свою компанию?

– Знаете, я то же самое подумала и сильно удивилась. Тем более что те ребята были гораздо старше Димы. Но мне показалось, что он у них кто-то вроде шута или забавной игрушки. Мне не понравилось, как они его таскали то за волосы, то за уши, то за шкирятник. Вроде как все и по-дружески, но мне кажется, Диме было такое обращение неприятно.

– Но он терпел?

– Терпел. Но вот чего ради? Я позвонила Лиде, сказала, чтобы она присматривала за мальчишкой. Пусть лучше дома целыми днями сидит, как, например, мой Толик.

Но тут женщина вспомнила, что эта рекламируемая ею методика не уберегла ее собственного Толика от исчезновения, и снова заплакала. Уже который раз с начала разговора. Как мог, Саша ее утешил. Но что он мог сказать несчастной женщине? Чем мог ее обнадежить?

– Хорошо хотя бы уже то, что они пропали оба.

– Чем же это хорошо? – шмыгнула носом Тамара.

– В компании всегда лучше. И потом, искать двоих все-таки легче, чем одного. В одном случае преступник может и не оставить следов, а вот в другом уже наследит. Так мы его и сцапаем. И обоих ребят найдем.

Эти слова весьма слабо утешили мать Толика. И в слезах она отправилась звонить своей подруге, надеясь, что хотя бы у нее найдет если не утешение, то сочувствие и поддержку.

А Саша стал думать. Это что же получается? Почти одновременно у двух старых подруг пропали их сыновья. Мальчишки примерно одного возраста, оба растут в неполных семьях, матери их дружат между собой. Вполне вероятно, что за исчезновениями этих двух мальчиков стоит один и тот же человек. Но кто этот человек? И где его искать? Логично было бы предположить, что этот человек имеет отношение к обеим женщинам. Но сами они никого из своих родных или знакомых заподозрить в содеянном не могут.

И наконец, самое главное, какова же конечная цель похитителя мальчишек? Что он намерен с ними сделать?

Глава 7

После звонка Тамары прошло всего полчаса, как Саше позвонили снова. Он как раз гулял с Бароном, тренируя того для будущей охоты. Тренировка заключалась в том, что Саша кидал собаке укутанный высушенными утиными крыльями мяч, пытаясь добиться от Барона послушания в его подаче. Вообще-то упражнение это для совсем маленьких щенков. И, будучи малышом, Барон выполнял его безукоризненно. Крохотными зубками цеплялся за перья и тащил крылышко, которое было едва ли не больше его самого. И как же он радовался, когда видел, что сумел угодить хозяину!

Но, став взрослым, Барон часто самовольничал и много о себе воображал. Побывав несколько раз в лесу, он решил, что и сам кое-что понимает в таких делах, а потому слушаться хозяина совсем не обязательно. В итоге Барон слишком быстро срывался с места, частенько не дожидаясь команды хозяина: «Подай!»

Саша это терпеть не собирался. На охоте такое поведение собаки недопустимо. Опытные охотники прямо указали Саше, что, если он не натренирует своего пса как следует, они их с собой брать на охоту не будут. Очень им нужно, чтобы в ответственный момент вместо утки под их выстрел попала чужая собака, вздумавшая как раз в этот момент поохотиться самостоятельно.

Вот Саша и старался. И Барон старался. Он знал, что нужно сидеть и ждать команды: «Подай!», но это было просто выше его сил! Бедный Барон переминался с лапы на лапу и частенько даже поскуливал от нетерпения, так хотелось рвануть ему за вкусно пахнущим уткой мячиком. А тут сиди и жди! И уж совсем Барон расстроился, когда звонок телефона отвлек хозяина в тот момент, когда мячик уже был в воздухе. Пес с нетерпением следил глазами за хозяином, весь в напряжении и ожидании, когда можно будет стартовать. Но столь желанной команды слышно не было. Какое разочарование, хозяин даже не смотрит ни на своего пса, ни на мячик!

Саша и впрямь отвлекся от тренировки. Ему звонил его школьный друг Коля.

– Проверил я твои таблетки, – сказал он. – Можешь не волноваться, никакого серьезного вреда они твоей тете не причинят. Конечно, если она их горстями станет глотать, могут возникнуть проблемы типа аллергии, но…

– Ты узнал, что это за лекарства?

– Желтенькие – это витамин С – аскорбиновая кислота. А третьи – это вообще микроцеллюлоза.

– Зачем глотать целлюлозу? Какая от нее польза?

– Ее принимают желающие похудеть. В желудке целлюлоза под действием желудочного сока увеличивается в размерах, разбухает, и аппетит пропадает либо уменьшается.

– И все?

– Все. Говорю же, никакого вреда. Кто бы ни был тот шутник, причинить физический вред твоей тете он не хотел.

– Спасибо.

– Спасибо-то не булькает, – заметил Коля и повесил трубку.

Саша вернулся к игре с Бароном. Но забавлялись они недолго. Скоро Сашу отвлек очередной звонок. На сей раз ему звонил Витя, тот молодой сотрудник «Пеликана», с которым сегодня довелось познакомиться Саше.

Витя начал с места и в карьер:

– Я все время думал над твоими словами о том, что кто-то продает лекарства с теми же названиями, которые используем в своей работе мы. И я пришел к выводу, что это не может быть случайностью.

Поздравляю! Саша пришел к такому же выводу значительно раньше.

Вслух же он спросил:

– И что ты надумал?

– Может быть, встретимся? Я могу подъехать куда скажешь.

Они договорились, что Витя приедет к Сашиному дому. На это у Вити ушло всего 10 минут, он оказался неподалеку. Барон приветствовал нового знакомца с воодушевлением. Пес вообще был на редкость дружелюбен, чтобы скалить зубы на человека, такого за ним Саша припомнить не мог. Так что сторож из Барона был аховый. Но зато дружить с ним было приятно и весело. Пес вертелся, кружился, вилял хвостом, подсовывал свою шелковистую голову под руки, чтобы погладили, чтобы потрепали по ушам. И столько искренней чистой радости выплескивалось из собаки, когда эта ласка ему все-таки доставалась!

С появлением Вити тренировку пришлось прекратить. Барон радостно забегал по газону, что-то вынюхивая в траве. Хвост его стремительно дергался из стороны в сторону, собака явно что-то учуяла. Может быть, мышку. Может быть, кошку. А может быть, что и крысу. Любая живность воспринималась Бароном как объект охоты. На то он был и русский спаниель – охотничий пес.

Молодые мужчины стояли в сторонке и разговаривали о своем:

– Мне кажется, я знаю, кто это может быть, – сказал Витя. – Знаю, кто мог по складу своей натуры придумать эту аферу с лекарствами. Этот тип работал у нас несколько месяцев, а потом мы его уволили.

– За что?

– Жулик и тут придумал аферу.

– Что за афера?

– За наши услуги по перевоспитанию крябряшмыгов он начал брать с родителей деньги! И немаленькие!

– А вы разве?..

Но Саше не удалось договорить. Витя его перебил.

– Мы денег не берем! – категорично заявил он. – Мы существуем на средства благотворительного фонда с одноименным названием. А сам фонд существует на средства благотворителя, чье имя никто не знает.

– Почему? Это секрет?

– Этот человек сам пожелал остаться безымянным.

Ну еще бы! Если бы Саша давал деньги на то, чтобы проворачивать подобные трюки с несовершеннолетними, то он бы тоже постарался остаться в тени. Мало ли что выйдет! Оставаться инкогнито в таком деле как-то спокойней. С одной стороны, и доброе дело делается, а с другой – если вдруг что-то с кем-то из детей случится, то где искать главного виновника, никто следствию не объяснит. Просто потому, что сотрудники не знают, кто финансирует их деятельность.

– Может быть, Елена Валентиновна и знает, из каких источников поступают к нам деньги. Но я не в курсе.

– А Елена Валентиновна откуда может знать?

– Она старейшая сотрудница «Пеликана». Можно сказать, с нее все и начиналось. И хотя формально мы все равны, но по факту мы все всегда выполняем ее распоряжения, а тех, кто осмеливается возражать Елене Валентиновне или выдвигать против нее какие-то обвинения, просто увольняют.

– Увольняют? Значит, вам платят зарплату? Значит, вы все-таки получаете за свою работу деньги?

– Не все. Но тем, кто не имеет другой работы, Елена Валентиновна платит. Должны же они что-то есть, пить, должны одеваться, оплачивать другие услуги. Без денег никак!

– Хорошо, и кого же на твоей памяти уволила Елена Валентиновна? Кто мог затаить против нее обиду? Или даже злобу?

– Вот об этом типе я и хотел с тобой поговорить! Понимаешь, при устройстве на работу мы все заполняем анкету, а также даем подписку о неразглашении. Конечно, никакой юридической силы она иметь не может, скорее на кандидата оказывается психологическое воздействие. Обычно в «Пеликан» принимают на работу людей из числа тех родителей, которым уже помогли. Ну так получается проще и надежней.

Саша невольно заинтересовался:

– Выходит, у тебя тоже были проблемы с ребенком?

Витя отвел взгляд в сторону, но потом все же признался:

– Со старшим сыном мы с моей женой немного напортачили. А как все получилось? Все пытались сделать как лучше. Хотели как следует его воспитать. Не как нас самих воспитывали, а по-новому. Мол, по-новому – оно лучше будет. А если по-новому воспитывать, так там личность ребенка на первом месте, личность прежде всего. Унизить его «Я» – не приведи бог! Жена модных книжек по детской психологии начиталась и меня подговорила. Ну и пошло у нас. «Нет» говорить ребенку нельзя. Ругать его нельзя. А уж о том, чтобы нахаленышу за его выходки по мягкому месту поддать, и речи не шло. Только уговорами, только лаской, только убеждением. Не знаю, может, у кого и срабатывает, но то ли мы с женой фиговые воспитатели оказались, то ли метода эта на нашей почве плохо работает, только парень нас с женой к семи годам уже ни в грош не ставил. Дальше – хуже. Пока маленький был, еще ничего было. Стыдно, конечно, когда семилетний пацан тебе при всех дерзит и выговаривает, но перетерпеть это еще можно. Ради благой-то цели чего не перетерпишь. Но вот когда он на учебу забивать начал, это меня уже встревожило. Если у него во втором классе одни тройки с двойками, что же потом будет? Но жена снова на защиту парня встала, снова разные умные книжки мне в нос тычет. Я и сдал назад. И в итоге пацан у нас совсем отбился от рук. В пятом классе табаком от него пахнуть стало. Дружки какие-то появились сомнительные. Когда хочет, из дома уходит, когда хочет, приходит, про учебу вообще не вспоминает. Я уж думал, совсем пропадет, с женой даже разводиться хотел, но спасибо, люди подсказали, к кому обратиться. В «Пеликане» сынка моего живо вразумили на путную жизнь.

– И как же они твоего сына исправляли?

– А на мусорку его отвезли.

– Куда?

– На свалку. К бомжам.

– К бомжам?! – вздрогнул Саша. – А это не чересчур?

– Не к настоящим, конечно. Все актеры были. И у каждого история из собственной жизни припасена специально для моего шкета. Мол, как родителей не слушались, как не учились, как одни остались да на самое дно жизни скатились. Ну, пацан от такой картины самого дна жизни и впечатлился. Он у меня вообще восприимчивый. Домой шелковым вернулся. За учебники засел. Спасибо матери за обед говорить начал. Руки мыть начал, зубы чистить, в парикмахерскую попросил его отвести, патлы свои отчекрыжил. В общем, за ум взялся. Звезд с неба он не хватает, но толковый работник из него, я думаю, выйдет. Очень уж назад на свалку не хочет.

– Сколько же лет существует «Пеликан»?

– Я работаю два года. А существует… Лет десять, я думаю. А может, что и больше.

Довольно давно. И за все это время в «Пеликане» как многим помогли, так некоторым и не смогли помочь. И как знать, вдруг обиженные родители тех детей, которым в «Пеликане» не помогли, взялись мстить? Особенно, если с них за эту услугу еще и денег стребовали.

– Ладно, и что за тип, о котором ты хотел со мной поговорить?

– Так вот я к нему и веду. Звали его Павлом. Павел Морозов. Не знаю, кому из его родителей пришла в голову мысль назвать так своего сына, но слов из песни не выкинешь. Как жил этот Павлик Морозов наших дней до тех пор, как к нам в «Пеликан» работать пришел, я толком не знаю. Верней, знаю то, что не сам пришел, а вроде как прислали его. Сам понимаешь, такое дело, какое мы делаем, без серьезной поддержки кого-то сверху происходить не может. Хотя мы все строго в рамках законодательства делаем, но все-таки детьми мы манипулируем, что правда, то правда. Им же во благо, но на обман мы все же идем. В общем, если строго к нашей деятельности присмотреться, то очень даже просто можно нарушения найти и «Пеликан» прикрыть. Но этого не произошло, потому что наверху у Елены Валентиновны есть свой человек.

– Кто?

– Кто именно ей и нам покровительствует, я не знаю. Знаю только то, что поговаривают, будто бы этот человек в прошлом с нашей Еленой Валентиновной то ли роман крутил и до сих пор еще не остыл, то ли родственник это ее, то ли просто хороший друг. Но у Елены Валентиновны так просто не спросишь. Остается на веру принимать то, о чем другие шепчутся. Иногда в таких сплетнях больше правды бывает, чем в целом телевизионном репортаже.

– А что Морозов?

– Так вот о нем! Мне так этот Павлик сразу не понравился. Рожа хитрая, глаза бегают. Нетрудно догадаться, что от такого жуликоватого типуса добра ждать нечего. Но сначала нареканий к нему не возникало. Ему техническую поддержку проекта поручили. И справлялся он неплохо, что да, то да. Но потом стали происходить у нас всякие неприятные казусы. Родители намекать стали, что очень уж дорого мы за свои услуги берем. Особенно те, кого результат не устраивал, злились. Некоторые даже назад деньги свои потребовали. Ну, ясное дело, тут мы призадумались. Какие деньги, если ни с кого из родителей мы и копейки не взяли? Начали расспрашивать пострадавших. И тут вскрылось, что кто-то с этих людей требовал очень приличные суммы. От десятка вначале и до сотен тысяч в конце дело доходило.

– Ничего себе. Но почему вы подумали именно на этого Морозова?

– После его прихода вся эта кутерьма началась. Первый родитель, с кого деньги потребовали, якобы от нашего имени пришел к нам спустя три дня после появления у нас Павлика. Теперь я понимаю, первые три дня Паша осматривался, принюхивался да соображал, что тут и как происходит. А как сообразил, так и начал действовать. В общей сложности выманил он из родителей что-то около миллиона.

– И что дальше? Он признался?

– Какое там! Заявил, что ничего не знает. Что это подстава. Но Елена, когда ее взбесишь, очень настырной бывает. Навела подробные справки об этом Морозове, узнала, что его за взятку из органов поперли, и устроила форменную бучу. Уж не знаю, что она там своему другу из ФСБ сказала, только Морозова она уволила, и больше к нам никого постороннего не присылали. Теперь мы берем на работу только тех, кто сам через эту беду прошел и может других понять. Такие люди не подведут. И крысятничать не станут. Я считаю, подло наживаться на человеческой беде. Правильно?

– Конечно.

Виктор горячился все сильней. Видно, тема эта больно его задевала.

– Ты еще молодой, а я тебе так скажу, – продолжал он. – Это ведь настоящий ужас, когда на твоих глазах ребенок, в которого ты столько сил вложил, шкодничать начинает. И ведь понимаешь, хороший парень, а дурь какая-то из него прет. Грубит, вредничает, назло родителям школу прогуливает, все наперекор, лишь бы им досадить. Психологи говорят, надо искать корень проблем в самом себе, а по мне, так это все из-за баловства и распущенности. Вот меня родители в строгости держали. Надо было, так и ремень мой отец в ход пускал. Ну и я их в свою очередь уважал. Чувствовал, понимаешь, кто в семье у нас власть, и покорялся. Люди, даже самые маленькие, они силу должны чувствовать. Прав я?

– Прав.

Саша надеялся, что лекция закончена, но куда там. Виктора так растревожили воспоминания о предательстве Павла Морозова, что он никак не унимался.

– И еще семья – это как корабль. Когда у руля двое – быть беде. У руля всегда один кто-то стоит, он и есть главный. И дети должны знать, что у руля стоит их отец и что уж отец точно знает, где нужно повернуть и как в том или ином случае между камней лавировать. Тогда ребенок спокоен, потому что уверен, он за отцом как за каменной стеной, ничего с ним плохого не случится, отец все сам разрулит. А когда маленьким детям свободу выбора предоставляешь, им же самим от этого плохо становится. Они маленькие, еще толком ничего не понимают и не знают, а им говорят, выбирай, так мы поступим или эдак. А это же какая громадная ответственность! Разве ребенку она по силам? Родители, получается, свое бремя на плечи крохи перекладывают. Конечно, у того крыша потихоньку едет. Он же психологически еще не готов, а взрослые от крохи требуют ответ дать, как им всем дальше жить, где повернуть, где притормозить, а где прибавить.

Саше потихоньку надоело слушать, да и Барон уже все на полянке вынюхал и бегал по третьему кругу. Пора было закругляться.

И Саша спросил:

– Так и что там с этим Морозовым?

– А ничего! Как его уволили, так и проблема решилась. Никто из родителей на поборы к нам жаловаться больше не приходил. И мы всех предупреждали, что работаем на благотворительной основе. Захотят сделать вклад, их дело. Нет, Бог им судья. Бывает так, что нету у человека лишних денег. Что же, его ребенку из-за этого пропадать?

– А этот миллион Морозов вам вернул?

– Нет. Елена Валентиновна что-то там пыталась потихоньку сделать, но на счетах у мерзавца ничего не оказалось. Спрятал, наверное, где-то в тайнике. Но мы его трогать больше не стали, уволили и ладно, пусть себе катится, лишь бы находился подальше от нас.

– А давно?

– Где-то месяц назад дело было.

– Но лекарства были приобретены моей тетей сравнительно недавно, на прошлой неделе.

– И что? Морозов мог какое-то время новый план обдумывать. И потом для торговли этими «крябряшмыгами» его присутствие в офисе «Пеликана» не нужно. Насколько я понимаю, лекарства ведь не у нас в офисе твоя тетя получала?

– Нет, не в офисе.

Саша отвечал задумчиво, потому что вспомнил милую девушку-провизора. Если она выдала ему коробки с лекарствами, наверняка она же и связана с поставщиками фальшивых таблеток. Конечно! Как он раньше не подумал?! Ведь она выдала ему коробки с этими таблетками и глазом при этом не моргнула.

Но вот Витя имел еще кое-что сказать:

– Вообще-то история подозрительная и какая-то мутная. Если это Павлик Морозов таблетками торгует, мог бы уж хотя бы один приличный сайт в Сети соорудить. А там ничего про эти таблетки не сказано. Я сегодня специально в поисковик влез и по-всякому запросы конструировал, но связанного с таблетками ничего нет!

– Тетя Люба говорила, бумажное объявление было на стене дома.

– Прошлый век! – фыркнул Витя.

– И в другом городе дело было.

– Даже и не знаю, – задумался Витя, – винить ли в этом нашего Морозова. Хотя и мошенничество, но на него как-то не похожее. Не тот уровень.

– Может, кому проболтался про ваши дела, про «крябряшмыгов» упомянул, вот его дружки и приняли на вооружение.

– Да, тут ты прав. В любом случае к Морозову надо заглянуть. По телефону он с нами вряд ли общаться захочет. А вот при личном контакте может сдаться. Он у нас трусоват, если на него надавить по-правильному, может и расколоться.

И Витя деловито размял крупный мясистый кулак, показывая, как именно он планирует давить на скользкого Морозова.

– Прямо сейчас и поедем, если хочешь, – предложил он.

– Сейчас?

– А чего ждать?

– Хорошо, поедем.

Барон к возможности проехаться с хозяином и его новым другом отнесся положительно. Собака любила кататься на машинах. Не испытывая никакого дискомфорта, Барон удобно сворачивался калачиком в ногах у своего хозяина и спокойно дремал всю дорогу. Все равно куда, все равно как, все равно на чем, лишь бы рядом было самое обожаемое Бароном существо – его дорогой хозяин!

– Только по дороге я хочу заехать в одно место, – сказал Саша, обращаясь к Вите. – Это тут неподалеку. Надо проверить одну версию.

– Если ты недолго, то я не против.

Припарковались возле торгового павильона. Витя остался в машине, а Саша отправился в ту самую аптеку, где несколькими днями раньше ему выдали сомнительного качества лекарства. По дороге он заглянул к своему приятелю – продавцу дисков, и тот сообщил, что никаких новостей о пропавшем мальчишке нету. И что мать ребенка сегодня начала расклеивать новую порцию объявлений, где сумма вознаграждения увеличена втрое.

– Какой-нибудь гад мог бы озолотиться на этом дельце. А я вот так и просижу в этой дыре без сменщика, без надежды на лучшую жизнь. А все потому, что люди – сволочи. Вечно меня подставляют.

– Может, если изменить свое отношение к людям, то и они изменятся к тебе?

– Чтобы гад сам по себе взял да изменился и стал хорошим человеком? Нипочем в такое не поверю! Гада надо учить! И учить жестко. Тогда только есть шанс, что он исправится.

Но Саша слушал приятеля невнимательно. Он был намерен повидать ту симпатичную девушку-провизора, которая передала ему коробки. Ему повезло. Сегодня была ее смена. И ее рабочий день в аптеке как раз заканчивался.

При виде заговорившего с ней Саши на лице девушки появилась торжествующая улыбка. Она явно решила, что сумела заинтересовать кандидата в кавалеры, и теперь уже мысленно прикидывала, нужен он ей такой или нет. И если сперва Саша собирался просто спросить то, что ему было надо, и уйти, то теперь он передумал. Что-то в выражении лица девушки заставило его решить, что она станет сговорчивей, если будет думать, что Саша ее законная добыча.

И парень очень постарался внушить красотке эту мысль. Он нутром почуял, что, если спросить у девушки прямо в лоб, откуда в аптеке взялись те коробки, которые она ему всучила, она ничего толкового не ответит, а просто посмеется ему в глаза. Но если ее сперва очаровать, подпоить, раскрепостить и уверить в своей полной преданности и постоянстве, то шансы на успех значительно возрастают.

И наш хитрец принялся увиваться вокруг ничего не подозревающей красавицы. Изобразил на своем лице заинтересованность и начал рассыпать предложения одно соблазнительней другого.

– Если вы после работы никуда не торопитесь, может быть, где-нибудь посидим? Поболтаем? Заодно и перекусим, а?

– Почему бы и нет?

В самом деле, почему бы и нет? Прекрасный теплый весенний вечер. Город отдыхает от дневной суеты. Можно и выпить по бокальчику чего-нибудь эдакого. И закусить чем-нибудь таким.

– Я знаю неподалеку одно местечко. Пойдем?

Легкомысленная красавица, которая явно уже успела ввязаться в одну авантюру, тут же согласилась на следующую.

Надо сказать, что Яне, а именно так звали работающую в аптеке девушку, на приключения везло сильно. Вечно с ней что-то случалось. Еще в детском садике все спокойно скатывались с горки, а Яне обязательно нужно было взять санки и врезаться на них в дерево. Ею двигал чисто познавательный интерес, а что случится, если так сделать? И она делала и выясняла, и набивала себе шишки, но любопытство ее это никак не унимало.

Если в школе все шли в музей и смирно слушали экскурсовода, то Яна, уединившись, пыталась стащить экспонат. Зачем? Нет, фигурка голого паренька с крылышками, в панамке и сандальках на веревочках была ей лично совсем не нужна. Яне было просто интересно, а что будет, если взять статуэтку. И узнавала, и ее забирала полиция.

Если в доме оказывалось разбитым окно, то соседи знали, к кому идти. Они шли к Яниным родителям и требовали с них возмещения за стекло. Нет, Яна не была хулиганкой, но ее интересовало, какова должна быть максимальная сила удара снежком, чтобы оконное стекло наконец лопнуло. И снова появлялась полиция и возникала широкая общественность, и все ругали Яну, совсем не желая понять, что ею движет лишь жажда познания.

Так что лучшего кандидата на роль курьера неизвестный симпатичный мужчина, который принес ей три непонятные коробки, не мог и найти. Едва Яна услышала, что ей предлагают передать запакованные коробки тому, кто попросит у нее «крябряшмыга», она тут же ответила согласием. Знакомая вибрация где-то в области ее солнечного сплетения говорила о том, что за этими коробками таится новое приключение. Маленькое, но все же такое приятное разнообразие в ее жизни.

И Яна согласилась не раздумывая. Другая бы на ее месте поостереглась. Но Яна приняла коробки, лишний раз ничего не спрашивая. Также она не забыла хорошенько рассмотреть доставившего их мужчину. Чувствовала, что это ей может пригодиться. И пригодилось. И сейчас Яна предвкушала продолжение своего приключения.

Уже через 20 минут общения Саше удалось достичь с Яной той степени откровенности, которая и позволила девушке поведать своему новому другу о тех трех коробках. Надо сказать, что знала Яна не так уж и много. Пришли, принесли, попросили передать. Ну, заплатили немного. Но могли бы и не платить, Яна бы все равно согласилась.

– А внешность этого типа? На какой машине он приехал?

Надо сказать, что мужчина с коробками был не таким уж и молодым. Лет за 40. В качестве кавалера он Яну не заинтересовал. Но все же она понимала, что мужчина этот для своих лет сохранился изумительно.

– Выглядел он на полную пятерку. Подтянутый, чисто выбритый и подстриженный. От него пахло каким-то дорогим парфюмом. И несмотря на гражданскую одежду, выправка сразу же указывала на военного.

Яне он представился Михаилом, но с таким же успехом он мог оказаться Арсением, Вильгельмом или кем угодно еще. Как только мужчина ушел, Яна тут же кинулась к коробкам. Вибрация усилилась, но еще заработал и головной мозг, который подсказывал, что в неизвестных коробках в наше время может оказаться все что угодно, включая и взрывные устройства.

– В коробках были лекарства, – сказал Саша.

Яна улыбнулась:

– А вот и нет!

– Нет?

– Я видела, там были электронные платы.

– Что?

– Ну вроде тех, которые устанавливают в компьютерах. Всякие там материнские платы, видеокарты, звуковые, вся эта начинка. Жесткие диски тоже там были.

Саша с недоумением вытаращил глаза на девицу. Шутит она? Нет, было не похоже. Яна невозмутимо потягивала свой коктейль и одновременно лукаво подмигивала Саше. Мол, вот дела, правда? Интересно? Останься со мной, впредь еще интересней будет.

– Интересно, – протянул Саша. – А как же лекарства?

– Какие?

– «Крябряшмыг», «жрикокорок» и «вырвиглаз».

– Таких не бывает! – рассмеялась девушка.

Да как же не бывает, если в коробках лежали именно они? Тетя послала его за ними! Саша терялся в догадках. Он не знал, что ему и думать. Кто водит его за нос? Девушка Яна? Но она казалась абсолютно искренней и, уписывая под коктейль еще и мороженое, вовсю веселилась над тем, что сочла шуткой кавалера.

– Значит, в коробках были электронные платы?

– Ага!

– А лекарственных средств не было? Таблеток там всяких?

– Нет.

– А откуда эти коробки прибыли?

– Понятия не имею. Говорю же, их принес мужчина. Заплатил мне деньги и попросил передать тому, кто попросит «крябряшмыга»!

Но право на это кодовое слово принадлежало сотрудникам «Пеликана». Это они придумали три степени обозначения трудности подростков. И если возникновение лекарств с одноименными названиями Саша с Витей еще сумели как-то объяснить, то при чем тут какие-то электронные запчасти для компьютера? Впрочем, если Павлик Морозов использовал кодовые обозначения для торговли фальшивыми лекарствами, то не мог ли он использовать их же для торговли электроникой?

– Интересно, а запчасти были оригинальные или тоже подделка?

– О чем это ты?

Саша объяснил, что принесенные им домой таблетки оказались подделкой.

– Не знаю. Но коробки были вроде бы фирменные. Во всяком случае, китайских иероглифов я на них не заметила.

– Эй! А откуда ты вообще знаешь, что было в тех коробках? Они же были запечатаны!

Яна смутилась, но потом все-таки призналась, что одну коробочку она открыла. Совсем чуть-чуть, чтобы лишь заглянуть в нее одним глазом. После того как любопытство провизорши было удовлетворено, коробка была запечатана вновь. Так же она поступила и с остальными двумя. И всюду была электронная начинка.

– Вот ты даешь! А если бы там были… Ну, не знаю, споры сибирской язвы, например? Или чумные блохи? Ты могла заразиться и умереть.

– Зато я бы узнала столько нового!

Саша не знал, что ему делать. Восхищаться или сердиться? Но Яна смотрела на него таким чистым незамутненным взглядом, что становилось ясно, сердиться на нее положительно невозможно. Но как тогда получилось, что вместо электроники он принес домой лекарства? Те самые лекарства, которые заказывала тетя Люба. Она же не электроникой собиралась лечиться, она хотела лекарства, она получила лекарства, но откуда она их получила? Выходит, что и «Пеликан», и Павлик Морозов могли не иметь к этим лекарствам никакого отношения?

В аптеку прибыли коробки с электроникой, но домой-то Саша принес уже лекарства. Где же произошла подмена? И парень принялся соображать.

«Видимо, коробки мне подменили еще в торговом центре, пока я суетился вокруг Барона и его рыжей подружки. Да, на обратном пути я нигде не останавливался, коробок из рук не выпускал. Значит, подмену могли произвести лишь в самом центре, пока коробки стояли без присмотра. Электронику из них забрали, а вместо материнских плат подсунули эти лекарства».

Но кто это сделал? Саша с подозрением покосился на Яну. Не она ли все это и подстроила? А что? Такая шуточка была вполне в духе этой девицы. Но когда Саша заговорил об этом с Яной, та категорически отвергла все обвинения.

– Чтобы я присвоила себе что-то чужое? Никогда!

– А в качестве розыгрыша?

– Шутка шутке рознь. И если стащить дорогие платы, а вместо этого подсунуть какие-то фальшивые таблетки – то это уже не шутка, а мошенничество. Я такими вещами не занимаюсь.

И, фыркнув на Сашу остатками мороженого, Яна поднялась и, заявив, что разочаровалась в нем, собрала вещи и ушла, запретив себя провожать. Яна слишком много о себе воображала, Саша и не собирался за ней идти. Вместо того он отправился назад к Вите, которого оставил в компании Барона на стоянке возле торгового центра.

Глава 8

К немалому Сашиному удивлению, его нового приятеля в машине не было. Барон сидел в салоне один-одинешенек и очень обрадовался появлению своего хозяина за стеклом. Пес прыгал на стекло, повизгивал и всячески выражал свою радость и желание присоединиться к хозяину, но открыть дверцу своими лапами он, конечно, не мог. И Саша не мог. Уходя, Витя по всем правилам заблокировал машину от воров.

Саша набрал его номер, и когда Витя ответил, спросил:

– Ты где?

– Вернулся уже?

– Я-то вернулся. Ты где?

– Тут я. Рядом. Сейчас приду.

Витя и впрямь появился через минуту. Он открыл дверь машины и выпустил ликующего Барона.

– Сиденье мне своими лапами испачкал. И дверь поцарапал. Ты ему когти стрижешь или как?

Но Саша не обращал внимания на ворчание Виктора.

– Ты куда уходил?

– Сейчас объясняю.

И пока Барон прыгал, кружил и бешено вилял хвостом возле своего хозяина, Витя вкратце объяснил Саше причину своего отсутствия.

– Ты не поверишь, но нам с тобой ехать никуда не надо. Я его нашел тут!

– Кого?

– Забыл? Мы к Пашке Морозову собирались с тобой ехать.

– Да, я помню. И что? Где ты его нашел?

– Тут!

– Прямо тут?

– Ну да!

И Витя кивнул в сторону торгового центра.

– Там он работает. Точка у него в аренду взята. Торговля дисками, вот чем Морозов нынче промышляет.

Какое-то нехорошее предчувствие шевельнулось в душе у Саши.

– Какими дисками? – пробормотал он, чувствуя, как его пробирает дрожь. – Компьютерными? С играми и фильмами?

И сердце у него окончательно замерло, когда Витя кивнул.

– Ну да, – сказал он. – С играми, с киношками, с мультиками. Всякая лабуда, одним словом. А ты чего так на меня смотришь?

Саша и впрямь таращился на Витю, словно впервые его видел.

– Я его знаю.

– Кого знаешь?

– Морозова Пашу. Только я не знал, что он Морозов.

Но тут же Саша вспомнил приклепанную табличку, висевшую прямо над лавкой с дисками. И фамилия там значилась «ИП Морозов». Да, точно! Значит, продавец дисков из этого торгового павильона и есть тот самый Морозов, которого они с Витей собираются допросить? Но как он тут очутился? Совпадение? Случайность? Или за этим стоит что-то большее? Вопросов было слишком много, а ответить на них Саша не мог.

От переизбытка новой информации он даже почувствовал слабость в коленях.

У Вити уже был готов новый план:

– Предлагаю никуда не ехать, а вместо этого дождаться конца рабочего дня и проследить за Павлушей.

Саша молча кивнул. Появление Морозова возле торгового центра, в котором Саше всучили поддельные медикаменты, вызывало у него большие подозрения. Ведь если Морозов работал в «Пеликане», а потом перебрался сюда, то не перекочевали ли следом за ним и лекарственные «крябряшмыги»?

И еще одна мысль не давала Саше покоя. Если Морозов был причастен к первоначальному согласованному с родителями или законными опекунами изъятию ребенка из семьи, а дети продолжают пропадать, то не может ли он быть причастен и к повторным их исчезновениям?

И пока они ждали появления Павла Морозова, у Саши было время, чтобы обсудить свои догадки с Витей.

Тот все подозрения целиком и полностью одобрил.

– Я так и думал, что Павел еще чего-нибудь учудит. Небось увидел, как можно зарабатывать на детях, решил сам попробовать. И торговлю фальшивыми медикаментами сто пудов тоже он освоил!

– Но Яна – девчонка из аптеки – говорит, что в коробках, которые ей принесли, изначально были электронные платы.

– И ты ей веришь?

– Зачем ей врать?

– Да незачем, а просто так! Как Портос из «Трех мушкетеров» говорил? Я дерусь просто потому, что я дерусь! Вот он дрался, а встречаются такие люди, которые врут просто потому, что они врут. Из любви к искусству. И не надо им, и пользы никакой, а все равно не могут так, чтобы где-нибудь да не соврать. Встречались мне такие, и не один раз. И Яна эта, похоже, из их числа.

Саша кивнул. И ему встречались. А если предположить, что Яна соврала насчет электроники в коробках, то все получалось очень даже гладко. Морозов организовал поставку поддельных медикаментов, назвал которые за неимением собственной фантазии теми же названиями, которыми оперировали в «Пеликане». А потом с помощью Яны мошенник реализовывал эти лекарства через аптеку. И не было никакого незнакомого мужчины с военной выправкой, который якобы навязал Яне эти три коробки. И про электронику, и про бывшего военного она тоже наврала!

– Хотя Морозов в прошлом служил. По идее под описание Яны он подходит.

– Но Яна работает с ним в одном месте, если бы это был он, она бы так прямо и сказала. Приходил продавец дисков, упросил передать эти коробки, я из сочувствия к нему согласилась. Какие проблемы?

– А если он запретил упоминать его имя? Вот ей и пришлось выкручиваться. Ручаюсь, они в сговоре!

Саша колебался, не зная, что еще добавить. Но с тем, что оба эти персонажа в высшей степени подозрительны, он тоже был согласен. За разговорами время пролетело незаметно. Вот уже и торговый центр погасил свои огни. Один за другим сотрудники различных торговых точек, арендованных в нем, стали выходить на улицу. Тут они прощались, жали друг другу руки или просто расходились в разные стороны.

Одним из последних появился Павел Морозов. Приглядевшись к нему, Саша был поражен, как он раньше не увидел в этом человеке преступника?! Какое хитрое у него лицо! Как преступно он потирает свои большие волосатые руки! А уж глаза! Такого коварного взгляда просто не может быть у честного человека! Теперь даже походка продавца дисков казалась Саше подозрительной и зловещей.

Закончив рабочий день, Павел направился к своей машине, при виде которой Саша насторожился еще сильнее.

«Форд»! Черного цвета! Уж не та ли это машина, на которой неизвестный увез Толю – маленького сына Тамары? А что? Почему бы и нет? Марка и цвет совпадали! Правда, модель и регистрационные номера машины похитителя Тамара назвать не сумела. Но Саша практически не сомневался: они напали на след похитителя. А все дальнейшие действия Морозова лишь утвердили его в правильности этой догадки.

Сначала Морозов поехал в «Детский мир», где приобрел сразу две вещи – джинсы на некрупного мальчика 10 лет и синий в клетку свитер для мальчика примерно того же возраста, но ростом покрупней. Услышав это требование Морозова, обращенное к продавцу, Саша чуть в обморок от волнения не грохнулся. Он с трудом удержался на ногах, уцепившись руками за какую-то вешалку с мальчишечьими трениками, за которой прятался.

В целях маскировки, войдя в магазин, Саша нацепил на нос темные очки, опустил на глаза кепку и в таком виде прокрался следом за Морозовым. Вертясь поблизости от прилавка, за которым отоваривался Морозов, сыщик отлично слышал весь их диалог. И он понял, что джинсы и свитер требовались двум разным мальчикам. А ведь пропавшие Толя с Димой как раз и были такими мальчиками, каких описывал продавщице Морозов. Разница в возрасте у них была минимальной, но один был худенький и миниатюрный, а второй ребенок уродился более крупным и рослым.

Получается, Морозов мог покупать одежду для Толи с Димой. Но зачем похитителю покупать вещи для похищенных им детей? Он собирается куда-то с ними ехать и для этого хочет одеть их поприличней? Нет, глупость какая-то. Или это часть какого-то его злодейского плана? Или не злодейского?

Если учесть, что Толя добровольно уехал со своим похитителем, значит, он ему доверял. Получается, что и Дима мог поехать с похитителем тоже по доброй воле? Так не может ли быть такое, что оба мальчика сейчас находятся там, где они находятся, по своему желанию? Но если им ничего не угрожает и если они могут передвигаться свободно, почему бы Морозову не привезти пацанов в магазин? Дети в этом возрасте уже любят сами принимать участие в выборе одежды. Да и с примеркой как-то надежнее получится. Значит, Дима с Толей все же в передвижении по городу ограничены?

Сашины мысли метались туда-сюда, и он метался вместе с ними, не приходя к какому-нибудь определенному выводу.

А между тем Морозов уже перешел в следующий отдел. Тут продавались игрушки. И, к удивлению Саши, направился Морозов к стенду, где были выставлены целлулоидные игрушки – уточки, собачки, кошечки и забавные слонята. Морозов остановил свой выбор на потешном зайчонке с вделанной в лапку пищалкой, чем окончательно вогнал в ступор Сашу.

Если такую игрушку подаришь десятилетнему пацану, пожалуй, он ее тебе в глаз зафитилит.

А Морозов был доволен. Попросил упаковать покупку понарядней, а затем бережно спрятал ее к себе в нагрудный карман куртки. Но кому он купил зайчика? Такие легко моющиеся игрушки обычно покупают малышам, у которых режутся первые зубки, чтобы они могли не просто играть с игрушкой, но еще и кусать ее и удивляться тому, что она пищит.

Но чудеса продолжались. Вдобавок к этому зайчику Морозов приобрел еще и уточку на колесиках. Сзади у уточки была приделана длинная рукоятка, за которую игрушку можно было катить перед собой. Уточка при этом смешно переваливалась с боку на бок и потешно крякала. Но такой игрушкой мог забавляться ребенок, который уже умеет вполне прилично ходить. Лет двух с половиной или даже трех. Никак не тот, у которого еще режутся первые зубки.

Одним словом, Саша совершенно запутался. Скольких же детей похитил Морозов? Четырех? И в их числе двух совсем малышей, одного трех лет и второго почти грудного?

Оставив Морозова расплачиваться у кассы, Саша поспешно запрыгнул в машину к Вите.

– Ну что там?

– Жуткое дело! Все гораздо хуже, чем мы с тобой предполагали.

И Саша, не таясь, рассказал о своих наблюдениях. Витя побледнел.

– Ничего себе он детский сад развел!

– Если всех этих детей он похитил у их матерей, то это какой-то кошмар получается.

– Не будем думать о Пашке слишком плохо. Все-таки он покупает этим детям и одежду, и игрушки. Значит, заботится о них.

Дальше Морозов поехал в аптеку, из чего сыщики сделали вывод, что как минимум один из похищенных детей заболел, и снова ударились в панику. Купит ли Морозов нужные лекарства? Имеет ли он для их покупки рецепт? Или действует на свой страх и риск, покупая совсем не то. Затем Морозов поехал в супермаркет, где затарился на 3 тысячи, набрав всякой всячины, включая фрукты и соки. Кроме этого, он зашел в парфюмерный отдел, где приобрел гель для укладки волос и лак для ногтей.

– С ним в паре работает баба.

– Не факт. Сейчас и мужики ногти красят, сам видел.

Но когда Морозов приобрел упаковку прокладок, стало ясно, что без женщины тут все же не обошлось. Какими бы женственными ни стали в последнее время мужчины, прокладки им пока что не требуются.

После супермаркета Морозов наконец поехал домой. Жил он за городом, это Саше сообщил Витя. И когда они миновали городскую многоэтажную застройку и оказались среди частных домиков, спрятавшихся в глубине засаженных фруктовыми деревьями участков, Витя с пониманием хмыкнул.

– Так я и думал, что у него частный дом.

– Почему?

– Собственный отдельно стоящий на участке дом – это для похитителя детей первое дело. В городской квартире от соседей не утаишься, через картонные стены каждый звук слышен. А тут до ближайших соседей десятки метров. Кричи не кричи, никто тебя не услышит. И подвал в собственном доме обязательно есть. А там в случае особого желания можно и звуконепроницаемую камеру оборудовать.

– Думаешь, он держит детей в подвале?!

Во дворе дома у Морозова жил пес – крупная породистая восточноевропейская овчарка. Собака так радостно приветствовала Павла, так прыгала, что сразу стало ясно, явился любимый хозяин. Морозов загнал машину в гараж, приласкал пса и с покупками двинулся к калитке в заборе. Дверь открылась, на мгновение в проеме мелькнуло лицо молодой женщины, а потом оба они исчезли.

– Надо идти за ним.

– Куда? Там же пес.

Действительно, оставленный хозяевами во дворе пес проявлял бдительность. Стоило Саше подойти поближе, как он разразился оглушительным злобным лаем, а потом начал кидаться на забор. Профнастил отнюдь не выглядел таким уж надежным, он трясся и вибрировал под тяжестью тела собаки, и Саша поспешил отступить.

– Нет уж! – решительно заявил он. – К такому сторожу сунешься, без портков останешься. И хорошо, если только без них.

Витя выглядел недовольным.

– Как же ты детей станешь из плена выручать, если перед псом спасовал.

– Да ты на него посмотри сам!

Сторожевой пес как чувствовал, что угроза хозяйскому имуществу все еще рядом. Он буквально исходил злобным лаем.

– Как у него глотка не лопнет! Ведь ни на минуту не заткнется!

– И как соседи такой шум терпят?

– Слушай, а это идея.

И Саша, выйдя из машины, начал прогуливаться вдоль забора. Он то приближался, то удалялся, тем самым доводя пса буквально до умопомрачения. Пес кидался на забор, тот дрожал, Саша отбегал, и пес торжествовал победу. Но напрасно, стоило ему замолчать и чуть-чуть успокоиться, как враг снова появлялся у границы. И верный своему долгу пес вновь кидался в атаку.

– Р-рав! Р-р-р! Р-р-разорву!

Собака лаяла уже битых двадцать минут. Как только пес затихал на несколько секунд, Саша тихонько стучал по забору, и пес срывался на грозный лай. Саша надеялся, что хозяевам надоест собачий лай, и они заберут собаку в дом. Но у них, похоже, были железные нервы.

Наконец в соседнем доме хлопнула дверь, и раздался крик:

– Вера! Пашка! Уймите уже своего пса!

Этот возглас разгневанной женщины послужил сигналом к общему выступлению жильцов окрестных домов. Как по мановению волшебной палочки во дворы выскочили люди, и окрестности огласились их гневными криками:

– Развели пустобрехов!

– Ни сна, ни отдыха! Как будто бы не понимает!

– У самих дети дома! Не мешает им, что ли!

– Я сейчас башку ихнему кобелю проломлю, если он не заткнется.

На крики соседей хозяйке пса пришлось отреагировать. Она выскочила во двор и закричала:

– Трезор! Сюда! Ко мне!

Пес повиновался крайне неохотно. Он-то знал, что уходить нельзя. Что враг рядом. И что, лая, он поступает совершенно правильно, выполняет свой собачий долг. Но глупая хозяйка не желала этого понимать и возмущенно тянула собаку за ошейник к дому.

– Иди сюда, скотина! – ругалась она на него. – Чего разлаялся? Кому мы нужны? Никого тут нет! Брехун ты несчастный!

Ни за что ни про что обозванный брехуном Трезор покладисто молчал и лишь коротко взлаивал, пока его затаскивали по ступеням на крыльцо. Дальше хлопнула входная дверь и во всей округе наступила долгожданная тишина.

Саша вернулся в машину и сообщил:

– Путь свободен!

– Молодец! – одобрил Витя и тут же скомандовал: – Иди!

– Как? Один? А ты?

– Я должен оставаться за рулем. Если тебя спалят, то я сразу по газам и ходу!

– Сразу? Или меня хоть дождешься?

– Обижаешь! Ради тебя и стараюсь.

Вообще-то Саша бы предпочел, чтобы Витя старался где-нибудь рядом с ним, но спорить не стал. Витя человек опытный, ему видней, как лучше поступить в данном случае. Прошмыгнув к забору, Саша начал красться вдоль него, надеясь найти лазейку и пробраться внутрь. Нет, нечего и пытаться. Забор был новенький, дырок в нем не имелось. Но парень не терял надежды. Он знал, что частенько люди огораживают лишь какую-то одну или две стороны, а остальные оставляют без должного внимания. Так получилось и здесь.

Очень скоро Саша добрался до границы с соседним участком, который был огорожен лишь дощатым забором, да еще поставленным тут при царе Горохе. Дырок в нем было хоть отбавляй. Так что Саша пролез сперва на соседский участок, а затем, миновав низенькую сетку рабицу, которая разграничивала два участка, оказался на нужном ему участке и огляделся.

Ничто не указывало на то, что тут проживают похитители детей. Участок был чистенький, тщательно ухоженный, вдоль дорожек вовсю цвели первоцветы. На газоне стояли детские качельки, была устроена песочница и даже горка тут имелась. Она выглядывала из-за склонившихся ветвей старых яблонь, густо осыпанных бело-розовым цветом. Прелесть, а не участок.

Как-то даже не верилось, что в такой красоте и покое проживали отъявленные преступники, занимающиеся киднеппингом – самым гнусным из всех видов преступной деятельности.

Прокравшись к дому, Саша убедился, что первый этаж находится слишком высоко, чтобы можно было просто так встать на цыпочки и заглянуть в окна. Надо было срочно что-то придумать. Парень обвел взглядом двор. Тут и впрямь жили на редкость аккуратные люди. Весь садовый инвентарь был ими убран в сарай. Ни приставной лестницы, ни стремянки, ни даже колуна для колки дров. Скамейка и та оказалась прочно вкопана в землю.

И тут Сашин взгляд упал на батут, стоящий на детской площадке.

– Идея!

В мгновение ока парень подтянул батут к одному из окон и забрался на него.

Прыг-прыг! Вверх-вниз!

Но комната, перед которой прыгал Саша, оказалась пуста. В ней горел свет, работал телевизор, но никого из жильцов дома не наблюдалось. Не теряя бодрости духа, парень подтянул батут к следующему окну. Но и тут промах. Детские кроватки в комнате стояли, но в самих кроватках никого не наблюдалось.

– Третий раз самый счастливый!

И точно. В окне третьей комнаты Саша увидел человеческие фигуры. Чтобы их рассмотреть, ему пришлось сделать несколько прыжков.

Прыг-прыг! Прыг-прыг!

Не рассчитанный на вес взрослого человека батут жалобно поскрипывал и вибрировал. Саша даже опасался, как бы он не развалился прямо под ним. Но игра стоила свеч. Уже после третьего прыжка парень представлял себе находящихся в комнате. Двое взрослых и четверо детей. Взрослые – мужчина и женщина. Мужчина – тот самый Морозов, женщина – та самая хозяйка Трезора. Что касается детей, то двое из них были совсем крохи – одному годика три, второй вообще грудной, сидел на руках у женщины. А вот двое других детей были мальчики, на вид лет 10. И они заинтересовали Сашу несказанно.

Те ли это пропавшие Толя с Димой, вот так с налету сказать ему было трудно. Мальчишки стояли к окну спинами. Их внимание было приковано к чему-то, что им показывал Морозов. Никто из присутствующих в комнате и не думал обращать внимания на Сашу, то и дело появляющегося за окном. Заинтересовался им лишь трехлетний карапуз. Он быстро заковылял к окну, забрался на подоконник и прижал нос к стеклу, сосредоточенно наблюдая за Сашиными выкрутасами. Внезапно ребенок широко улыбнулся Саше и помахал пухлой ручкой. Кажется, ему прыгающий на их батуте дядя понравился.

Но Саше было не до восторгов этого малыша. Ему позарез нужно было узнать, те это мальчики или нет. Диму он помнил хорошо. Да и фотографии пропавшего Толи тоже успел изучить, благо Тамара прислала несколько больших папок со снимками, на которых была запечатлена она с мальчиком или один Толя.

Так что Саша не сомневался, что сумеет узнать мальчишек. Только бы они повернулись в его сторону! Только бы увидеть их лица!

– Эй! – крикнул Саша и помахал малышу рукой. – Привет!

От оказанного ему чужим дядей знака внимания карапуз пришел в еще больший восторг. Он взмахнул руками, счастливо засмеялся и в порыве чувств начал колотить кулачком по стеклу. Разумеется, такое поведение ребенка привлекло внимание матери. Она подбежала, встала у окна и какое-то время в полном оцепенении наблюдала за тем, как незнакомый парень скачет у них во дворе на их же собственном батуте. Вытаращив глаза, она следила за тем, как Саша то взлетает вверх, проносясь мимо ее лица, то вновь несется вниз. Видимо, какое-то время женщина считала все увиденное галлюцинацией. Ей понадобилась почти минута, чтобы прийти в себя, открыть рот и поднять тревогу.

Следующим к окну подскочил сам Морозов. Он сориентировался быстро. Повернулся и исчез. А следом за ним у окна оказались и мальчишки, забывшие про свою забаву. Увы, их лица были Саше незнакомы. Это были совсем другие дети, имевшие с похищенными мальчиками мало общего. Да, возраст у всех четверых совпадал. И телосложением они тоже были похожи на пропавших Толю с Димой. Но все равно это были не они.

Саша уже приготовился спрыгнуть с батута, как вдруг увидел мчащегося к нему со всех лап Трезора. Вид у пса был кровожадный. С оскаленных клыков собаки капала слюна, а в глазах горел такой торжествующий огонь, что Саша мигом передумал спускаться на землю. Нет уж! Ему еще жить хочется! И он продолжал прыгать, прикидывая, сможет ли Трезор перепрыгнуть сетку, которой был огорожен батут.

Следом за Трезором появился и сам Морозов. Ему понадобилось раза в три больше времени, чтобы преодолеть то же самое расстояние, что и собаке. Толстое пузо мешало Морозову двигаться быстро. Наконец он подбежал к батуту и замер, глядя на Сашу.

– Привет! – крикнул ему Саша, одним глазом поглядывая на беснующегося Трезора и каждой клеточкой тела чувствуя, что в такой ситуации очень важно наладить взаимопонимание с хозяевами собаки. – Как дела? Отличный вечер, не правда ли?

Морозов его узнал. Саша был готов в этом поклясться.

– Ты что тут делаешь?

– Не возражаете, если я тут у вас немного попрыгаю?

– Возражаю.

К этому времени подоспела и женщина, которая тоже возмутилась Сашиным поведением:

– Молодой человек, убирайтесь! Это что вы себе позволяете! Это детский батут. Вы же его сломаете!

– Извините. Я спущусь, конечно. Но не могли бы вы придержать свою собачку?

Женщина вопросительно взглянула на Морозова. Тот ей кивнул:

– Убери пса.

Пока хозяйка утаскивала собаку обратно в дом, Саша прекратил свои прыжки и спустился с батута. Голова у него немного кружилась. Ноги дрожали.

Но вернувшийся Морозов крепко взял его за плечо и заглянул ему в глаза:

– Ты откуда тут взялся?

– Зашел в гости.

– А как адрес узнал?

– Сказали.

– Кто?

– Люди.

Морозов окинул Сашу подозрительным взглядом и предупредил:

– Сейчас Трезора снова кликну.

– Не надо! – испугался Саша. – Я так скажу. Я за тобой следил.

Как ни странно, Морозов не разозлился. Он вроде как даже обрадовался. И лишь коротко уточнил:

– Зачем?

– Я думал, что ты имеешь отношение к похищенным детям.

– К кому?

– Тому соседскому мальчишке Диме, чьими фотографиями оклеены все дома и столбы.

– Но ты сказал, детям. Их много пропало?

– Двое. Дима и Толя.

– И все?

– Я знаю про двоих.

Морозов насупился, размышляя о чем-то своем.

– Понимаешь, – принялся объяснять ему Саша, – пропали двое мальчишек. И когда я увидел, что ты сегодня в магазине покупаешь подходящую мальчишкам одежду, ну… я невольно задумался. А потом еще вспомнил, как ты злился, когда Дима хамил у тебя на глазах своей матери… И… и…

И договаривать про работу самого Морозова в «Пеликане» Саша не стал. Это должно было стать его козырем. А козыри такая вещь, которой не разбрасываются.

Поэтому он лишь добавил:

– И я должен был проверить свою догадку. Должен был понять, ты или не ты похититель мальчишек.

Морозов неожиданно ухмыльнулся и хлопнул Сашу по плечу.

– Ну и как? – добродушно спросил он. – Понял?

– Да. В доме живут совсем другие мальчишки. По возрасту подходят, но на лицо совсем другие. Это твои сыновья?

– Приемные. Дети моего товарища. А Вера – его вдова. Ну, а младшие ребятишки, те, верно, у нее уже от меня родились. – Морозов совсем недолго помолчал, а потом предложил: – Ладно, пойдем в дом. Чувствую, что нам с тобой надо серьезно поговорить.

И, видя, что Саша колеблется, Павел добавил:

– Не бойся, я зла на тебя не держу. Наоборот, ты правильно сделал. Я бы и сам на твоем месте поступил так же. Это же не шуточки, если уже два пацана за такое короткое время пропали. Пошли в дом и все там с тобой хорошенько обсудим.

И пошел первым. А Саша внезапно вспомнил про Витю. Раз ему так чудесно удалось войти в контакт с Морозовым, то надо Вите позвонить и порадовать его. Но когда Саша позвонил, Витя ответил не сразу, а когда ответил, голос его звучал озабоченно.

– Слушай, я прямо сейчас должен отъехать.

– Какие-то проблемы?

– Будем надеяться, что нет. У тебя как?

– Порядок. Дети в доме есть, но это не наши похищенные.

– Уверен?

Саше показалось, что он слышит шум двигателя. И он встревожился:

– Слушай, а ты что, уже уехал?

– Да. Доберешься домой один?

Вот это фокус!

– А где моя собака?

– Барон ждет тебя у ворот.

Когда через минуту Саша выглянул за ворота, Барон и впрямь был там. Он был привязан за поводок и маялся в тоске и полном одиночестве. Похоже, он счел себя всеми брошенным, так что при виде возникшего из-за чужого забора хозяина бедный пес пришел в бурное ликование. Саша ласкал его и одновременно поглядывал по сторонам. Нет, ему не показалось. От машины Виктора не осталось и следа.

Зато позади раздался голос Морозова:

– Парень, ты идешь или как?

Больше Саша не колебался. Терять ему было нечего. Он взял Барона и пошел в гости к Морозову. Если человек открыто предлагает свою помощь, грех ему отказывать. Где-то на краю сознания мелькнула мысль об остающемся без участия в этом деле Вите, но Саша тут же переключился на другие мысли. Ну его, этого Витю. Не станет Саша ему навязываться и его специально зазывать и приглашать. Если бы Витя хотел участвовать в расследовании, он должен был пойти с ним, а не отсиживаться в теплой и безопасной машине.

И уж конечно, он не должен был уезжать вот так, оставив чужую собаку одну-одинешеньку. Нельзя сказать, что Саша был очень уж сердит, но осадок все же остался.

Глава 9

Внутри дома оказалось очень уютно и славно. Даже удивительно, как хозяйке этого дома удавалось поддерживать чистоту и порядок, имея на руках двух не вполне взрослых детей и двух совсем маленьких ребятишек. Наверное, причина заключалась в постоянном движении этой женщины, движении осмысленном и упорядоченном. За все время, пока Саша был в гостях у Морозова, он не заметил, чтобы она присела хоть на минутку для того, чтобы просто передохнуть. Даже когда она устроилась на полу, чтобы поиграть с младшими детьми, в руках у нее тут же оказалась какая-то детская одежка, нуждавшаяся в том, чтобы ее привели в порядок.

К Сашиному удивлению, первым делом Морозов рассказал ему о своем сотрудничестве с «Пеликаном». Сделал он это по причине того, что тоже узнал в Диме бывшего крябряшмыга. Названия своего бывшего места работы Морозов не упоминал, но то, чем занималась эта организация, не позволяло думать о какой-то иной. Не может быть, чтобы две аналогичные фирмы занимались перевоспитанием трудных подростков, действуя таким оригинальным способом. Да еще чтобы в обеих этих фирмах трудился сам Морозов!

Так что Саша эту часть рассказа Морозова выслушал без особого интереса. Многое он уже знал и сам. Единственное, что стало для него сюрпризом, это трактовка Морозова своего ухода. По его версии получалось, что он стал жертвой чьих-то интриг.

– А верней, одного-единственного конкретного гада!

– Ты знаешь его имя?

– Знаю. И еще я знаю, чем он занимается. И он знает, что я знаю. И чтобы я не болтал, он подстроил так, чтобы меня уволили. Но честно и прямо мне в глаза сказать, чтобы я убирался, этот гад не мог. Понимал, что у остальных обязательно возникнут вопросы о том, по какой причине он хочет меня уволить. Вот гад и подстроил дело так, будто я последняя мразь, вымогаю деньги у несчастных родителей.

– А ты этого не делал?

– Нет, конечно! Разве я похож на такого?

И кому верить? Саша был в растерянности. Витя был уверен, что Морозов негодяй, и уверил в этом Сашу, потому как в его словах чувствовалось искреннее возмущение. А теперь Морозов клянется, что его подставили. И выглядит при этом опять же искренним. И кому из них двоих нужно верить?

– Гад этот высоко сидит, поэтому до него так трудно добраться. Я даже думаю, что он всю эту катавасию с детишками затеял с одной-единственной целью.

– Я знаю – благотворительность.

Морозов от Сашиных слов даже зажмурился, словно бы ему на больной зуб капнули горячим.

– Чего? Какая благотворительность! Совсем нет! Все закручено для того, чтобы гад невозбранно мог присматриваться к самым симпатичным ребятишкам. Нравится ему, понимаешь ли, наблюдать за детишками. И как я думаю, теперь уже и не только наблюдать.

– А что еще он с ними делает?

Вместо ответа Морозов уставился на него.

– Слушай, парень, не знаю почему, но ты мне сразу понравился. Есть в тебе что-то такое… что-то искреннее. Одним словом, у тебя сегодня есть время?

– Да. Немного есть.

– Тогда съездим к одному человеку.

– К тому гаду?

– К нему еще рано. Сначала поедем к человеку, который лучше моего тебе про него все объяснит.

Вера, которая присутствовала при этом разговоре, внимательно посмотрела на Морозова.

– Повезешь его к Сергеевым? Не рано ли?

– Надо, чтобы человек все сам из первых уст услышал.

Что же, Саша был не против очередной поездки – теперь уже к неизвестным ему Сергеевым. Назвался груздем, полезай в кузов. Коли ухватился за кончик ниточки, надо продолжать разматывать клубочек.

– У меня пес не кормлен.

Стоило ему заикнуться, как Барон мигом получил миску супа, чтобы совсем уж не оголодать, участвуя в приключениях хозяина. А пока пес утолял голод, Морозов собрался в дорогу. Но когда они уже стояли в дверях, прибежали старшие мальчишки. Откуда-то узнав, что отец с гостем едут к Сергеевым, они потребовали взять их с собой.

– Мы сто лет Костю не видели. Пожалуйста!

– Возьми их.

– Да у нас с Сашкой серьезный разговор к Сергееву.

– А мальчишки пусть в это время поиграют с Костей. И им хорошо, и тому полезно будет.

Было видно, что Морозову не слишком хочется брать их с собой, но спорить с женой ему хотелось еще меньше. Так что старшие мальчики забрались на заднее сиденье машины. И под явно завистливыми взглядами младших детей, которым выпало оставаться дома с матерью, старшие отправились в гости.

Сергеевы жили неподалеку. А по меркам большого города Морозовы и Сергеевы жили вообще рядом. Уже через полчаса машина Морозова притормозила у крайнего подъезда многоквартирного дома. Они поднялись на четырнадцатый этаж и были встречены всей дружной семьей Сергеевых. Кроме старшего мальчика – Кости, который выглядел лет на 14 и к которому сыновья Морозова кинулись в первую очередь, в этой семье было еще двое ребят помладше, а также дедушка с бабушкой. Хорошая, веселая семья, казалось невозможным поверить в то, что у этих людей могут возникнуть какие-то трудности с воспитанием ребенка.

Что же случилось с Костей, что этим людям пришлось прибегнуть к услугам сотрудников «Пеликана»? Саша задал этот вопрос и получил исчерпывающий ответ.

– Мы люди служивые, куда родина отправит, туда и поедем. И довольно продолжительное время мы кочевали по всей стране. Жаловаться не стану, всякие места повидали. Но детям, конечно, тяжело. Смена школ, смена друзей. Ко всему привыкаешь, но все-таки мы с женой решили, что для ребенка лучше оседлый образ жизни. Младших мы оставили при себе, а Костя – наш старший – способности проявлял и учился он тут в Питере в физико-математической школе, получал очень качественное образование. Предоставить такого уровня педагогов в других местах мы не могли.

Поэтому на семейном совете было решено оставить будущего ученого в Питере с бабушкой и дедушкой, под их чутким присмотром и контролем.

– Костя с ними отлично ладил. Проблем не должно было возникнуть. К тому же сначала мы должны были отсутствовать всего год. Ну, подумаешь, один год. Что может случиться с ребенком за год такого? Но затем планы изменились. Мы задержались на долгих три года. И за это время Костя успел подрасти и нахвататься дерзких замашек.

– Когда мы вернулись, то узнали о своем старшем пугающие подробности. Деда с бабкой, как выяснилось, он ни в грош не ставил. Не слушался их совершенно на том лишь основании, что у них обоих, видите ли, не было за спиной высшего образования.

– Педагоги в его «умной» школе придавали слишком большое значение развитию интеллектуальных способностей своих учеников в ущерб, на мой взгляд, морально-этическим.

– В общем, Костя наш за эти годы, пока мы им не занимались, успел зазнаться и испортиться.

Но бабушка с дедушкой внука обожали. И опасаясь, как бы родители его у них не забрали, всячески внука выгораживали.

– Ни единой жалобы на его поведение мы от них не услышали за все эти годы! А ведь рассказать там было что!

Во время коротких визитов своих родителей Костя старался вести себя прилично. И хотя что-то в его поведении отца настораживало, он, поддаваясь на уговоры жены и ее родителей, сына оставлял учиться дальше и жить с бабушкой и дедушкой.

– Ну, и доучился наш Костя. Начал бабку с дедкой гонять, словно ровесников. Откуда уж они узнали про этот «Пеликан», я понятия не имею. Но было решено обратиться туда за помощью.

– И что? Помогли?

– Костя изменился, – нехотя признался Сергеев-отец. – Но что тому стало причиной, другой вопрос.

– Мальчика обижали?

– Мне трудно говорить об этом, все-таки речь идет о моем ребенке. Но я подозреваю, что Костя попал в лапы сексуального извращенца из тех, что предпочитают вступать в отношения не с женщинами и даже не с мужчинами, а с молоденькими мальчиками.

Саша похолодел.

– Вашего Костю, что…

– Нет, физического насилия над ребенком совершено не было. Но, как я подозреваю, все шло к тому. И я очень благодарен Павлу за его помощь. Если бы не он, то было бы уже поздно что-то предпринимать. А так он сумел до меня дозвониться и объяснил, в какой опасности находится Костя. Разумеется, я все бросил и тут же примчался на выручку парню. Совместными усилиями нам с Пашей удалось Костю разыскать. Мы хорошенько поговорили с тем типом, который его «пригрел», и вернули ребенка в семью. После чего я попросил о переводе из части, и хотя и с потерей в должности, перевод этот был мною осуществлен. И я не жалею. Пусть тут в Питере я пока что получаю меньшее жалованье, но главное, что мой сын находится под моим непосредственным присмотром.

Саша взглянул на Морозова. Что скажет тот?

Морозов кивнул:

– Это ты еще видишь пример счастливо завершившейся истории. Но, к сожалению, не все родители так рьяно кидаются на защиту своих детей. Очень многим так называемым родителям из числа тех, что обращались в «Пеликан», на своих детей, извините за выражение, попросту плевать.

– Не преувеличивай, – возразил Сергеев. – Родители обращаются к тем, кого считают специалистами в своем деле.

Но Морозов не сдавался:

– Они отдают детей в руки сотрудников «Пеликана» и совсем не заботятся о том, что эти сотрудники предпримут, чтобы вернуть им кроткого и послушного ребенка взамен колючей злючки. Что это, как не наплевательство на своего ребенка?

– Но как же так? В «Пеликане» ведется постоянный мониторинг происходящего с детьми. Я видел, мне показывали видеозаписи. И объяснили, что любой родитель в любой момент может проверить, что происходит с его ребенком. Хоть постоянно у экрана сиди.

– Это услуга по желанию. Далеко не все родители отслеживают происходящее с их детьми. Им достаточно того, что договор подписан и по этому договору будут оказаны услуги, которые в результате гарантируют им послушание сына или дочери. А уж какими методами будет это послушание достигнуто, их не интересует совершенно.

– По большей части эти люди очень занятые. Они либо строят карьеру, либо занимаются серьезным бизнесом, на детей у них просто не остается свободного времени.

Слышать такое было дико, но в то же время Саша понимал, что ему говорят правду.

И он начал осознавать размер беды. Ведь если в число сотрудников «Пеликана» затешется какой-нибудь негодяй, такое безразличие родителей полностью развяжет ему руки! А это, судя по всему, и произошло.

– Как я уже сказал, Костя легко и счастливо отделался. Да, он прожил в компании педофила почти неделю, но физического контакта с ним совершено не было. Ребенок вернулся в семью, так сказать, физически неповрежденным. А вот другим детям повезло меньше. Я знаю, по крайней мере, о двух случаях, когда под предлогом психологической помощи этот гад фактически открыто сожительствовал с несовершеннолетним. И все это происходило на глазах и с попустительства родителей ребенка. Те упорно считали, что этот человек покровительствует их мальчикам и все просто прекрасно.

– Что же вы ничего не предпринимали?

– А что я мог? Открыто вмешаться и забрать ребенка я не мог. Это же не мой ребенок. Это могли сделать только сами родители. Я звонил им, разговаривал, объяснял. Кто-то меня услышал, например Сергеевы. Кто-то посылал подальше. А кто-то и донес на меня в «Пеликан», после чего я был с позором оттуда уволен по явно надуманному обвинению.

– Кто же этот человек? Кто вытворяет подобное с детьми?

– Лучше всех его знает милейшая Елена Валентиновна, начальствующая в «Пеликане». Но это только для посторонних она там главная. На самом деле все дело крышует совсем другой человек. Зовут его Игорь, он приходится Елене родным братом.

– Только поэтому Игорю все и сходит с рук?

– И еще один момент, Игорь занимает большую должность. В чиновничьей среде авторитет этого человека необычайно высок. Это и помогает ему так ловко дурачить простым людям головы. Какие только комитеты он не возглавляет! К самим министрам вхож! Вот родители детей и думают, если такой важный человек взял на себя труд поработать с нашим ребенком, значит, польза гарантирована! А некоторые думают еще и так. Не важно, что там этот человек делает с мальчишкой, в будущем покровительство такого человека в любом случае будет полезно. Люди ведь бывают очень разные. И мотивы, которыми они руководствуются, тоже. Многим богатство и власть чиновного негодяя так застилают глаза, что они уже не видят и не хотят видеть его недостатков.

– А вы решились выступить против него?

– Ну как выступить, – смутился Морозов. – Выступлением это вряд ли назовешь. Так, вякнул что-то пару раз и тут же моментально вылетел с теплого местечка. Вреда от моих выступлений самому Игорю не было никакого. Никто моим обвинениям и не поверил. Он как жировал, так и продолжает жировать в окружении своих восхищенных почитателей. А вот я с тех пор вынужден торговать дисками. На приличную работу к себе меня никто брать больше не хочет, отдельное спасибо за это Игорю.

Саша слушал и ужасался. До чего мерзко устроен этот мир! И как хорошо, что есть в нем люди, которые борются против несправедливости. Такие как Морозов, например.

Но при всем при этом Саша не забывал о своей цели визита к Сергеевым. Ведь Паша Морозов обещал, что этот визит поможет напасть на след пропавших мальчиков – Толи и Димы. А пока что Саша не мог понять, как одно связано с другим.

Но когда он задал этот вопрос Морозову, тот сказал:

– Я считаю, что связь тут есть, и самая прямая. Как только ты мне показал фотки пропавших мальчишек, меня как стукнуло. Тот же типаж! Худенькие, десяти-двенадцати лет, подвижные, с быстрыми ясными глазками. Именно таких мальчишек этот гад для своих утех и предпочитает. Не говорю, что он сразу же накидывается на них. Нет! Это было бы слишком примитивно для него. Игорь предпочитает более утонченные наслаждения. Ему важно растлить не столько тело, сколько душу попавшего в его руки юноши.

– Хотите сказать, что Толя с Димой сейчас находятся у этого типа? Сразу оба?

– А что? Время идет, аппетиты растут. Одного мальчишки для пользования этому типу уже недостаточно. Хочется кого-то еще.

– Но матери ищут этих детей!

– И пусть ищут. Дети надежно спрятаны.

– Но это уже самое настоящее уголовное преступление!

– На то и расчет. Игра забирает все круче. Просто взять мальчика к себе уже не торкает, надо все больше и больше увеличивать ставки. Игорь как подсевший наркоман: чтобы получать прежний кайф, ему нужно все больше увеличивать дозу. Опасность добавляет остроты его игре. Думаю, что в этом причина фактически открытого похищения детей.

– И потом… если все раскроется… его же посадят!

– При хороших адвокатах совсем не обязательно. Мальчишки скажут, что поехали добровольно. А доверенности, выписанные женщинами в прошлый раз, наверняка у Игоря имеются до сих пор. Срок их действия еще не истек. Суд учтет оба обстоятельства, и Игорь снова выйдет сухим из воды.

– Что же делать? Как его остановить?

– Законными методами никак.

– А как можно?

– Можно насовать ему в морду, – сказал Морозов. – Как это мы с Сергеевым уже сделали в прошлый раз. Пришли, вырубили охранников, накостыляли этому гаду, забрали Костю и ушли.

– И после этого тебя уволили.

– Поплатился за правду, – кивнул Морозов, – но ни о чем не жалею! Готов повторить! Как вы? Согласны?

Сергеев взглянул на Сашу. Тот – на Сергеева.

– Если мальчишки и впрямь в руках Игоря, я готов! – заявил Сергеев. – Своего сына выручил, а эти чем хуже? Такие же дети, как и мой Костик. Если их отцы не могут заняться мальчишками, что же пацанам, совсем пропадать?

Саша кивнул.

– Я тоже готов пойти с вами.

И стоило ему произнести эти слова, как внутренности у него наполнило какое-то волнительное ощущение. В животе в один миг стало и пусто, и прохладно. И еще там что-то завибрировало и забулькало. Кажется, это была трусость. Несмотря на уверенность, что он поступает правильно, умом Саша понимал, что сейчас они трое отправятся на дело, которое может плохо для них закончиться. Да, тут было от чего затрепыхаться.

Всю дорогу у Саши из головы не шли слова Сергеева об отцах похищенных ребят. Что он там сказал? Если отцы не могут заняться своими мальчишками? А ведь тут и правда, есть о чем подумать. Почему родные папаши пацанов ничем не помогли Тамаре и Лиде в этой ситуации? Как-никак, а пропали их родные сыновья. Даже если отцы в разводе с женщинами, если не занимаются воспитанием сыновей, все равно в такой чрезвычайной ситуации папаши должны были активизироваться. Ведь речь-то идет об их родных детях!

Или женщины просто не сообщили бывшим мужьям о том, что случилось? Скорей всего так и есть. Иначе папаши хоть как-то, но прореагировали бы. И Саша принял решение во что бы то ни стало переговорить с Тамарой и Лидой о неправильности такого подхода.

От этих благих мыслей его оторвал оклик Морозова:

– Приехали! Вылезайте!

Саша выглянул в окно машины. Конечно, перед ними Крестовский остров. И кто бы сомневался? Тут и только тут могли жить подлинные нувориши и сливки общества. Элитный квартал фактически в парковой зоне, в нескольких минутах берег залива, в нескольких минутах центр города. Все удобства жизни в центре плюс прелести загородного особняка. Да еще зеленые парки вокруг. Даже страшно было себе представить примерную стоимость этих домиков. Снаружи на них никакой вызывающей роскоши, но каждому понятно, что земля тут на вес золота, а значит, и квадратные метры стоят столько, что у простого человека в голове не укладывается.

И уж конечно, в таких местах, как это, от охраны самых разных уровней и мастей было буквально не протолкнуться. Выбираясь из машины, Саша искоса глянул на своих товарищей. Сергеев с Морозовым держались не в пример лучше его самого. По ним не было заметно, что они хоть сколько-нибудь волнуются. Ну да, понятно, для них-то такое было уже не в новинку. А вот Саша очковал. И чем дальше, тем сильней.

Он даже позавидовал слегка Барону, оставшемуся с детьми в квартире Сергеева. Барону-то сейчас хорошо, играет там себе, резвится, еще и покормят попозже. И главное, никакой опасности Барону не предвидится. Максимум, что грозит собаке, так это в игре ухватят за длинное ухо или попытаются поймать за хвост. Но Барон умеет постоять за себя. Да и ребята уже взрослые, если Барон на них огрызнется, сумеют понять и сделать выводы.

А вот самому хозяину Барона, похоже, предстоят испытания посерьезней. И чем он думал, когда вписывался в это предприятие?

– Но как мы подберемся к этому гаду? Нас же охрана не пустит.

– А мы у них и спрашивать не станем.

У Морозова уже была разработана целая стратегия по проникновению на вражескую территорию. И он невозмутимо объяснил своему молодому другу, как они будут действовать.

– Этот гад уборщицу не держит, а чистоту очень любит. Так что раз в неделю к нему приезжают сотрудники из клининговой компании и разгребают там все, что он за неделю наворотил. Вот мы с вами под видом этих работяг к нему в гости и пожалуем.

С этими словами Морозов извлек из багажника три комбинезона с нашитыми на них логотипами компании «Чистота и порядок». Точно такой же надписью украсилась и машина Морозова. Да еще на крыше откуда-то появились картонные совок и швабра, явно долженствующие изображать занятие владельца машины.

Морозов протянул спецовки своим друзьям:

– Надевайте!

– Фу! – сморщился Сергеев. – А ничего, что уборкой обычно бабы занимаются, а мы с вами три мужика?

– Ошибаешься насчет баб. В условиях договора у Игоря четко прописано: уборщиков присылать только мужского пола, моложе сорока лет, славянской внешности и по возможности симпатичных.

– Ну, допустим, с внешностью тут мы попадаем. Но моложе сорока… тоже ладно, сойдем за молоденьких, не в паспорт же они к нам полезут дату рождения проверять. Но симпатичных… Тут уж, прости, но симпатичный из нас один – Сашка.

– Ну, последний пункт – это на любителя. Кому-то нравится арбуз, кому-то – свиной хрящик. Тут придраться вообще невозможно. Все отлично прокатит, я вам гарантирую.

С этими словами Морозов первым облачился в рабочий комбинезон, подав пример своим друзьям. Потом он вытащил ведра, швабры, тряпки и целый ящик со всевозможными баночками, бутылочками, тюбиками и прочими емкостями, в которых переливалось и булькало зеленое, синее, белое или вовсе разноцветное.

Сергеев долго рассматривал содержимое этой коробки, а потом спросил с явным недоумением:

– И все это нужно для наведения чистоты?

– Все!

– А моя бабка пользовалась водой с нашатырем и больше ничем. Ну, еще содой иногда пол посыпала, если сильное загрязнение наблюдалось.

– Прошлый век! – заверил его Морозов. – Вот этот тюбик с пастой годится для полировки металлических поверхностей. Вот это чудо-тряпка, стоит ее намочить, она до блеска оттирает любое зеркало. Эта пшикалка для стекол в помещении, эта жидкость – для наружных. А этот порошок годится для стеклянных полочек, он обладает свойством заполнять микроповреждения, потом разбрызгиваешь вот из этой бутылочки, проводишь гладким шпателем и через пять минут полируешь до блеска. И все, ни царапин, ни сколов на полочке уже не разглядеть. Порошок превратился в пасту, паста заполнила трещинки, застыла, и идеально ровная стеклянная поверхность восстановлена.

– Разве нельзя обойтись одним средством? Или той же тряпкой?

– Ни в коем случае! Смотрите и запоминайте. Тут у меня есть средства для удаления ржавчины, удаления накипи, удаления извести, удаления темных пятен и светлых пятен. Для чистки ковров и промывания гардин.

– А для промывания мозгов ничего нету? – с тоской спросил Сергеев. – Я всего этого ни в жизнь не запомню.

– Тебе и не надо. Ты же не уборкой туда едешь заниматься, ты едешь по-мужски разговаривать с этим типом. Просто на всякий случай говорю.

Вспомнив, что уборка ему не грозит, Сергеев воспрянул духом.

– Если поговорить, так это я могу! А ты уверен, что этот тип сейчас дома?

– Уверен.

– Откуда?

– Зашел к нему, пока ехали, со странички его приятеля. Спросил, что поделываешь? Он мне ответил, что сибаритствует у себя дома и никуда сегодня выбираться не собирается. Как видишь, ничего сложного. При желании о каждом можно такое выяснить.

У современного человека остается все меньше и меньше личного пространства. Если еще 10 лет назад ревнивые жены терзали самих себя, придумывая всевозможные причины для задержки супруга, то сейчас причин для неоправданных приступов ревности у них просто не остается. К услугам ревнивых дам и не только их одних всегда имеется самая подробная информация, где и когда человек был, что делал и с кем виделся.

– После этого я влез в компьютер охраны и сделал там пометку о том, что от нашего Игоря поступил заказ в клининговую фирму, услугами которой он всегда пользуется. Так что они в курсе, что мы приедем. И надеюсь, что проблем не возникнет.

Их и не возникло. Охранники уже были предупреждены. Они лишь поинтересовались, почему на этот раз бригада рабочих прибыла так поздно.

– Обычно вы всегда днем приезжаете.

– Видать, приспичило. Для нас желание клиента – закон. Работаем круглосуточно.

Но один из охранников внезапно вспомнил:

– Вчера у вашего клиента вечеринка была. После уже приезжали от вас. Убирались.

– И чего? Значит, остались недоработки. Или заново бардак развел. Долго ли умеючи!

– Другие в прошлый раз приезжали.

– Дневная смена. А мы вечерняя. Еще ночная есть. Надо будет, и их позовем.

И для установления более товарищеских взаимоотношений с охранниками Морозов произнес:

– Эти богатые вечно с жиру бесятся. Есть у нас один клиент, скучно ему, так он в оранжерее грунт из цветочных горшков раскидает по полу, а потом нам звонит и требует, чтобы мы отдельно для каждого цветка этот грунт собрали.

– Это как?

– Торф для пасленовых собираем. Кусочки коры и сфагнум для орхидей выковыриваем. А грунт с песком – это для фиалок. Его мы через сито просеиваем.

– Ничего себе!

– Баба у него цветы любит, а он над ней изгаляется. Ну и над нами заодно. Сначала все растения из горшков выкинет, а потом заставляет землю обратно в горшки пихать.

– Были бы у меня такие же бабки, я бы тоже чего-нибудь в этом роде отчебучил, – сказал самый молоденький из охранников.

Остальные закивали. Они тоже были готовы дурить на полную катушку, были бы на это средства! Один лишь начальник охраны задумался над тем, как бы он поступил, будь у него столько денег. И пока он раздумывал над этой проблемой, троих уборщиков пропустили внутрь элитной островной застройки. Крестовский остров был окружен водой, а квартал элитных коттеджей был окружен кольцом охраны. Получался своеобразный остров на острове.

Остановив машину возле нужного дома, Морозов сказал:

– Внутри дома охраны уже не будет, не считая одной-единственной ленивой дубины на входе. Но для него у меня припасен сюрприз.

– Какой?

– В свое время увидите. Вы вдвоем идите сейчас вперед, а я немного задержусь и подойду позже.

Сергееву с Сашей не оставалось ничего другого, кроме как выполнить это указание. Интерьер коттеджа, в который они попали, был предельно простым, но сразу становилось понятно, что стоит он дороже всяких денег. Белые стены, циновки, отгороженные бумажными ширмами плоские скамеечки. Из украшений вдоль стены тянется корявая черная ветка, наверное, потенциально цветущая сакура.

В отличие от небольших коттеджей и таунхаусов, разбросанных поблизости, это был домик из трех этажей. Как объяснили Саше, на каждом этаже находились принадлежащие одному владельцу апартаменты. Никаких тебе докучливых соседей. Поднялся к себе на этаж и, считай, ты уже у себя дома. Если где жильцы и их посетители и встречались, так это в холле. И пока что компания фальшивых уборщиков как раз в холле и находилась.

Но разглядывать убранство этого холла у друзей времени не было. Им сразу же перегородил дорогу здоровенный детина. Морозов в разговоре давече назвал его ленивой дубиной, но охранник проявил редкостную прыть.

– Стоять! Куда претесь?

– Уборка помещений.

– Куда, я спрашиваю?

– Фирма «Чистота и порядок».

– Нет, вы реально тупые! Куда идете? К Игорю Михайловичу, что ли, опять прикатили?

– Вот-вот, к нему.

– А он вроде как заявки о вашем визите не оставлял, – озадачился охранник.

– Он нас вызвал. Уборка ему нужна.

– Ничего, я сейчас ему позвоню. Хоть и не любит, когда его тревожат, но вдруг и впрямь ошибка какая вкралась.

И охранник начал звонить по внутреннему телефону.

– Игорь Михайлович, тут к вам какие-то двое приехали. Вроде как уборщики, но я никогда раньше их не видел.

– Почему он звонит какому-то Михайловичу? – прошептал Саша. – Наш же Валентинович должен быть?

– Потом объясню.

Охранник докладывал по телефону ситуацию долго и обстоятельно. Саша весь сжался и начал поглядывать на дверь. В случае чего успеют они с Сергеевым рвануть к ней? Сейчас этот Игорь Михайлович скажет, что никого он не ждет, и в лучшем случае им укажут на выход. А в худшем задержат, начнут разбираться и выяснится, что никакие они не уборщики.

Саше уже чудились арест, тюремная камера и судебное разбирательство, когда охранник внезапно произнес:

– Да, Игорь Михайлович, я все понял. Значит, можно их пропустить?

И, получив утвердительный ответ, повернулся к друзьям:

– Где третий? Игорь Михайлович сказал, что прислать должны были троих.

– А… Это… Он сейчас подойдет.

И в ту же минуту в дверь вбежал запыхавшийся Морозов.

– Простите, чуток задержался.

При виде третьего уборщика охранник окончательно успокоился. Он занялся другим посетителем, который уже покидал здание. Это был невысокий полноватый мужчина с чемоданчиком в руках. В таких чемоданчиках носят всякие свои принадлежности стилисты и парикмахеры. Нарядный цветной галстук и приталенная бархатная курточка говорили о том, что этот человек и впрямь является представителем одной из этих профессий.

– До свидания, – дружелюбно кивнул он охраннику. – Я закончил и ухожу.

Но тот не позволил ему пройти.

– Задержитесь на минутку! Я на ваш счет еще не получал пока что никаких инструкций.

И почти сразу раздался звонок по внутренней связи. Охранник взял трубку.

– Да, да, хорошо, я все понял.

И, повернувшись к толстячку, сказал:

– Можете проходить. Мария Федоровна распорядилась вас пропустить.

Толстячок фыркнул:

– Скажите, какие строгости!

Но охранник не позволил ему особенно пофырчать.

– Какие люди, такие и порядки, – отрезал он, провожая толстячка таким взглядом, словно вместо глаз у него были рентгеновские аппараты, и он хотел просветить посетителя насквозь их лучами.

И пока он занимался строптивым толстячком, трое друзей смогли пройти к лестнице. Имелся тут и лифт, но охранник жестом дал им понять, что подняться следует именно по служебной лестнице, чтобы снизить риск столкновения с жильцами этого дома. Это значит, чтобы своими вульгарными плебейскими харями случайно не шокировать обитающих тут небожителей.

Глава 10

Пока друзья поднимались по ступенькам, у них была возможность обменяться впечатлениями.

– Повезло нам! – радовался Саша.

Сергеев вторил ему:

– Игорь-то и впрямь, оказывается, ждет уборщиков.

Один Морозов ухмылялся с самым загадочным видом.

– Никого наш объект не ждет.

– Как? Я своими ушами слышал, как он в трубку сказал, что заказывал уборку апартаментов.

– Это был я.

– Ты? Как ты?

– Очень просто. Я же остался снаружи, так?

– Да.

– Там я с помощью аппаратуры подключился к внутреннему коммутатору и ответил на звонок охранника.

– А голос? Голос как ты подделал?

– С помощью специальной программы изменил тембр. Да это ерунда все. Ничуть не сложнее, чем сделать отметку в компьютере на пункте охраны, что к такому-то сегодня в такое-то время прибудут уборщики.

– А в самом доме почему ты у охранника такой отметки не сделал?

– Тут охранники по старинке всех визитеров записывают в бумажный журнал. Видел?

– Видел.

– Как туда влезешь? Никак к нему не подобраться. Это же бумага, а не компьютер. Вот и пришлось с помощью звонка охранника обмануть. Связь тут цифровая, а все, что касаемо цифры, это мне проще пареной репы.

– Как ты ловко обращаешься с компьютером! – непритворно восхитился Саша умениями своего приятеля. – Прямо хакер.

Морозов не стал скрывать, что комплимент ему приятен, и скромно подтвердил:

– Есть немножко.

Если на первом этаже царил подчеркнутый минимализм в японском стиле, то на втором этаже все кардинально поменялось. Стоило им ступить на пол, как ноги у них утонули в густом мягком ворсе ковра. Стены были обтянуты шелком с тисненными на нем лилиями. Вдоль стен стояли мраморные вазы в античном стиле, который был в моде веке так в XVIII–XIX. Вдоль стен висели картины в тяжелых золоченых рамах с изображением нарядных кавалеров и девиц в париках и фижмах.

Дорого – богато!

И это в коридоре! Что же делается в самих апартаментах?

– Каждый этаж оформлен в соответствии с пожеланиями самих жильцов, – пояснил Морозов. – Первый и второй мы уже видели, а на третьем живут те, кто предпочитает поистине восточную роскошь. Каждые полчаса там разбрызгиваются восточные благовония, которые специально заказываются в Арабских Эмиратах. И декорации там вроде тех, что можно увидеть на съемках сказок из «Тысячи и одной ночи». А тут Европа, просвещенный век, классика и античность в современной интерпретации Вальтера и Дидро. Блеск и духовная нищета!

Добравшись до нужной квартиры, друзья встали перед новой задачей. Как попасть внутрь, не вызывая сомнений у хозяина?

– Тем более если похищенные мальчики сейчас находятся там. Он нам ни за что не откроет!

– Мы попали! Игорь-то точно знает, что никакая уборка ему не нужна.

Морозов в ответ лишь снова хмыкнул. Вид у него был торжествующий и немного снисходительный.

– Не о чем и голову ломать. Добро бы тут обычные замки были, тогда я первым сказал бы, что я пас! А так… Электронные открыть – это мне раз плюнуть.

Из коробки с бутылками он достал ноутбук. Его потертая крышка никого не смутила. Что Сергеев, что Саша – оба с одинаковым уважением покосились на этот рабочий инструмент хакера. Морозов пощелкал по клавишам, следом раздалось равномерное гудение, и дверь щелкнула, открываясь. И впрямь на поверку оказалось, что электронный замок оказался куда менее надежным, чем его механический собрат.

– Я всегда говорю, если стоит выбор, какую сигнализацию на машину ставить, делайте механику. Против лома нет приема. Стальная цепь надежней электронной. Пока угонщик будет пилить звенья стальной цепи, вы двадцать раз успеете вернуться к своей машине и грабителя сцапать. А все эти новые технологии можно взломать меньше чем за минуту. Особенно ненадежны те, что завязаны на спутник. Пропал сигнал, и нету никакой защиты. Тю-тю!

С этими словами Морозов толкнул дверь, и все трое оказались в квартире Игоря. Сначала Саша решил, что судьба дала ему шанс побывать в настоящем дворце. Иного слова тут подобрать было невозможно. Это был Версаль и Лувр в одном флаконе. И не современные дворцы в нынешнем их музейном состоянии, а дворцы в пору своего процветания и благоденствия, когда там жили живые люди и наслаждались всей этой рукотворной красотой.

Наборный паркет под ногами прикрывали ковры и меха. Стены были затянуты дорогими тканями. Многочисленные вазы из цельных полированных кусков яшмы, лазурита и малахита навевали мысли об эрмитажной коллекции. Да и бронзовые и мраморные статуи, похоже, родом были оттуда же.

– Это все настоящее? Или копии?

– Если и копии, то очень качественные и дорогие.

– Ты на потолок глянь!

Саша посмотрел, да так и застыл с задранной головой. Что там творилось!

На узорном золоченом потолке в центре была композиция из обнаженных прекрасных молодых тел. Руки, ноги, торсы и головы сплетались в какой-то хитроумный клубок. И, пытаясь подсчитать, сколько же там изображено фигур, Саша так и застыл на одном месте. Один, два, три торса. Ага, вон и четвертый виднеется, но не целиком, а лишь одно бедро. А голов… постойте, голов целых пять. А рук сколько? 12? Как такое может быть? У каких-то из прекрасных фигур по четыре руки?

Было в этом скопище обнаженной плоти нечто завораживающее и в то же время неправильное. Но что? Этого Саша понять пока что не сумел.

– Иди сюда.

Морозов чутко прислушивался к происходящему в дальнем помещении.

– Вроде как там он.

Все прислушались к легкому шороху, который доносился из соседней комнаты.

– Там у него спальня, – прошептал Морозов. – Ручаюсь, что и мальчишки тоже там.

Сергеев при этих словах покраснел.

– Костя говорил, что спать он их укладывал рядом с собой в комнате. Вроде как на кушетке мальчики спали, но иногда он приглашал их к себе в постель. Вроде как поболтать, посекретничать, но вы же понимаете, полуобнаженный мужчина, рядом с ним нагой мальчик, все это вызывает определенные мысли у них обоих.

– Да еще эти картины! – добавил Морозов.

– Какие картины? Что с ними не так?

– Посмотри хорошенько сам и поймешь.

Морозов обвел рукой вокруг себя, показывая, куда смотреть. Саша пригляделся. Что же не так с картинами? На всех полотнах были изображены молодые прекрасные юноши. Все они были практически голыми, некоторые ограничивались лавровым венком и фиговым листиком. Другие были всего лишь обуты. Третьи и вовсе щеголяли нагишом, довольствуясь наброшенным на руку плащом. Мол, в случае чего можно будет прикрыться.

Саша смотрел, смотрел и вдруг понял, что показалось ему странным с самого начала и о чем ему только что говорил Морозов. На всех картинах, а их тут насчитывалось не меньше сотни, были запечатлены тысячи персонажей. И среди них не было ни единой девушки или женщины. Нет, все эти картины изображали исключительно юношей, мальчиков и мужчин, застывших в самых разных позах, преимущественно призывно-сексуального характера.

– Вот оно что, – протянул Саша задумчиво.

Сергеев кивнул:

– А ты думал! Тут такая обработка пацанов велась, куда там устоять! Ты еще библиотеку его не видел. Все сплошь труды античных авторов. Ну, а ты сам помнишь, как там в античности с моралью дела обстояли.

Между тем Морозов толкнул дверь спальни и первым вошел внутрь. Саша ожидал, что сейчас из спальни донесутся испуганные или гневные возгласы хозяина, но ничего такого не прозвучало.

Лишь сам Морозов сдавленно ахнул:

– Мать моя родная!

Следом в спальню вошел Сергеев. И последним в помещении оказался Саша. И сразу же понял, что лучше бы он сюда не заходил.

Главной доминантой этой комнаты была кровать. Вызывающе огромное ложе под балдахином, с которого свешивались золоченые кисти, бахрома и вышитые серебром, золотом и шелком ткани. А под балдахином среди пышных пуховых подушек и одеял шевелилось что-то живое. Шелковые простыни шуршали, от этого и происходит тот слабый звук, который насторожил их всех.

Морозов подскочил к кровати и сдернул покрывало. Взметнувшись вверх, оно тяжело опустилось на пол. А открывшаяся взорам друзей постель была занята одним-единственным персонажем. Это был пожилой мужчина, связанный по рукам и ногам. Неизвестный злодей спеленал его так туго, что жирные телеса под веревками набрякли уродливыми складками. Видимо, мужчина пытался избавиться от пут уже не первый час, потому что он был обильно покрыт потом, а его выпученные, налитые кровью глаза смотрели с ужасом.

Рот у него был заткнут, так что позвать на помощь он не мог. Сил для этого тоже не осталось. Он слабо извивался и еле слышно мычал.

– Мать моя родная! – повторил Морозов.

Остальные с ним молча согласились. Кроме веревок было и еще кое-что. Все тело несчастного было покрыто следами от ударов. Вздувшиеся красные рубцы буквально обвивали все его тело целиком, не оставляя ни единого свободного кусочка. Такие остаются на коже от ударов кнутом или длинной плетью.

– Что же это… Что с ним?

– Я не знаю.

– Надо его развязать.

Но некто опутавший свою жертву постарался на славу. Тело мужчины было оплетено тонким, но очень прочным шнуром, который к тому же так глубоко врезался в кожу, что добраться до него через складки жира и кожи было сейчас уже практически невозможно. Тут нужен был врач.

– Надо выдернуть кляп у него изо рта. Он задыхается!

Вытащить кляп оказалось проще, чем снять путы. На голове такого слоя жира не было, так что шнурок, удерживающий кляп, на месте был разрезан быстро. Но вместо слов из горла несчастного полились ужасающий хрип и какая-то зловонная жижа. Но рвота вместо того, чтобы принести облегчение, еще больше измучила страдальца. Его стало бить в ознобе, так что даже кровать под ним содрогалась. Потом глаза его закатились, сам он посинел и забился в страшных конвульсиях.

Длилось это всего пару секунд, но всем троим они показались вечностью. Морозова с Сергеевым потряхивало, Саша дрожал вместе с ними. Но вот мужчина на кровати дернулся в последний раз и затих.

– Конец, – мрачно произнес Морозов, наблюдавший это зрелище вместе с друзьями. – Конец пьесы.

– Что?

– Все! Умер.

– Не может быть!

– Помер, – заверил Морозов. – Скопытился. Склеил ласты. Сыграл в ящик. Теперь дело за деревянным макинтошем.

– Как ты можешь ерничать в такой момент! – укорил его Сергеев. – Человек умер.

– Дрянь он был, а не человек. Как жил, так и подох.

И Морозов без всякого сочувствия плюнул на труп.

– Это что, и есть Игорь? – догадался Саша.

– Он самый. Что, не так думал его встретить?

Саша покачал головой. Нет, не так он представлял себе встречу с этим человеком, по уверениям его друзей могущественным и влиятельным. Как-то даже не верилось, что такой серьезный человек и вот лежит тут… нагой, связанный и жалкий до невозможности.

– Кто его так связал?

– Думаю, что любовник постарался. Игорь любил всякие изыски и новшества. Молоденькие мальчики его уже не полностью устраивали. Наверное, потянуло на что-то поострее.

И Морозов указал на несколько тонких плеток, развешанных возле кровати.

– Думаю, что он сам поручил кому-то из своих мальчишек себя связать. А тот либо перестарался, либо сознательно затянул ремни слишком туго. Потом отхлестал Игоря от всей души и сбежал. А развязать то ли не догадался, то ли опять же оставил его в таком состоянии сознательно. Мальчишка думал потешиться, а у Игоря сердце не выдержало, он копыта и откинул.

Но в то же время, объяснив причину смерти Игоря, до трех друзей стала доходить вся отчаянность их собственного положения. Они находились в жилище человека, который их к себе не приглашал. И хуже того, который скопытился фактически прямо у них на руках. Перед ними был его труп. И кто им поверит, что они уже нашли его в таком состоянии? У полиции минимум возникнут вопросы, а максимум, их троих задержат.

– Прийти-то мы сюда пришли, а вот как выйдем?

– Надо вызывать полицию.

Морозов тут же откликнулся:

– Зачем? Зачем полиция?

– Как? Но ведь человек умер.

– Правильно. Умер. И ему уже ничем не поможешь. Так к чему вызывать полицию? Надо сперва тут все хорошенько самим осмотреть, а потом уходить по-тихому, не дожидаясь никакой полиции.

– Да как тут уйдешь.

– Как пришли, так и уйдем. Это я беру на себя! За это вам волноваться не надо!

Голос Морозова звучал так уверенно, что друзья признали его право распоряжаться. Сами-то они порядком растерялись. Сергеев вообще выглядел жалко.

– Это что же получается, – шепнул он Саше на ухо, – твои похищенные мальчишки совершили это зверское убийство?

– Может, их тут и не было. Мы же не знаем точно, были они здесь или нет. Дима с Толей могут вообще не иметь к Игорю никакого отношения.

Но Морозов разбил их надежды одним движением. Протянул руку и включил видео, на котором были запечатлены трое персонажей. Сам убитый и двое мальчишек лет 10–11. Мальчишки азартно стегали Игоря, а тот не только не сопротивлялся, но вроде как и связан не был и активно поощрял ребят к этому развлечению и дальше.

– Еще! – азартно вопил он. – Еще давай! Так мне и надо! А-а-а-а!

Правда, на видео мужчина не был голым, он был приодет во что-то, похожее на кокетливую пижамку. Украшенные кружевом штанишки, куртка с круглым, тоже кружевным воротником. Он был похож на огромного неуклюжего и страшно толстого Пьеро. Но лицо было узнаваемо. И самое скверное, что стегавшие взрослого дядьку мальчишки тоже были знакомы Саше.

– Димка! Толя!

– Узнаешь их?

– Да! Это они!

Мальчишки на видео явно воспринимали все происходящее как веселую забаву. Они хохотали и старались изо всех сил, стремясь угодить пусть и странной, но зато такой интересной затее их взрослого приятеля. Мальчишки вовсю размахивали плетками, а мужчина извивался сначала в кровати, потом уже и на полу. Дети хохотали, пребывая в полном восторге. Мужик хотя порой и стонал, но просил не останавливаться и даже подначивал ребят не лениться и работать плетками активней.

И все у них троих шло премило и весело. Все трое героев этого видео были страшно довольны, и умирать никто из них не собирался.

– Твою же дивизию! – произнес Морозов, когда видео закончилось так же неожиданно, как и началось.

И больше добавить ему было нечего.

Саша тоже чувствовал себя неуютно. Что он скажет Тамаре? А Лиде как признается, что ее сын вытворял с чужим дядей? Да ладно это. В конце концов, порка чужого взрослого человека по его же собственной просьбе – это еще не самое скверное, что можно придумать. А вот как быть с убийством? Тут дело уже посерьезней получается. И кто из двух мальчишек взял страшный грех на душу? Кто из них сначала жестоко выпорол человека, а потом оставил его связанным, фактически убил? Кто виноват? Толя или Дима? Саше казалось, что скорей это должен оказаться Дима. Он из них двоих поактивней. Или все-таки Толя? В тихом омуте, как известно, черти водятся.

– Ох как плохо!

Саша понимал, что исправить уже ничего нельзя. Кто-то из двух похищенных детей оказался убийцей. И пусть мальчик сделал это непреднамеренно, а сам пострадавший был мерзким старым развратником, лучше дело от этого не становится.

А вот Морозов бодрости духа не терял и растерянным или подавленным не казался. Он продолжал рыскать по квартире в поисках одному ему ведомых вещей. А вернувшись, продемонстрировал друзьям свои находки.

– Вот смартфон того противного мальчишки, который грубил матери. Он у него был дорогим, явно, что не одна материнская зарплата пошла на его покупку.

– Таких смартфонов по городу хоть пруд пруди.

– Но этот был в чехле с черепами. Я его хорошо запомнил. А вот еще нотная папка.

Ноты были подписаны.

– Анатолий Кострыкин, – прочитал Саша. – Анатолий – это же Толя. Первый класс музыкальной школы номер… Надо звонить Тамаре.

Он позвонил, и названный ею номер школы совпал с тем, что был указан в нотах. И фамилия совпадала.

– Получается, мальчишки и впрямь были тут, – уныло произнес Сергеев.

– А одного видео тебе недостаточно было, чтобы понять это?

– Видео смонтировать – это раз плюнуть.

– И улики подбросить несложно.

Морозов снова включил запись.

– Зачем ты это смотришь? Гадость!

– Нет, поглядите. Тут что-то не так.

– Что?

– Во-первых, у записи нету ни начала, ни конца. Как будто бы один эпизод из целого видео вырезали и только его и дали нам посмотреть. Но даже если записывался сознательно лишь этот эпизод, то как получилось, что у него нет начала? Больше на диске ничего нет. Только эпизод с поркой. Словно бы он специально ждал нас!

– Может быть, сам Игорь сначала записал этот эпизод, а потом его просмотрел.

– Ага! Сидел смотрел, наслаждался видео. Потом встал, сам себя связал так, что и пошевелиться не мог, заткнул себе рот кляпом, лег и помер!

– Что-то тут не так.

– И дело даже не в самом видео, хотя да, дело в нем. Посмотрите, мальчишки стегают Игоря вроде как изо всех своих сил, в руках у каждого из них плетка, а он лишь хохочет над их потугами.

Саша присмотрелся. И впрямь не похоже, чтобы потерпевший на видео претерпевал бы какие-то неудобства или сильные мучения. Он был в полном восторге. И руки-ноги у него были свободны. В любой момент он мог по собственному желанию прекратить потеху.

– И даже на видео заметно, что на его теле следов от ударов почти не видно. Те шлепки, которые наносят ему мальчики, слишком слабые, чтобы повредить кожу. Это ему как щекотка. Даже покраснения не видно.

И, указав рукой на труп, Морозов добавил:

– А тут дело обстоит совсем иначе. Тут уже все всерьез. Никакой потехи, а жестокое истязание беспомощного человека. Посмотрите, как глубоко врезались путы в тело этого бедолаги. Он силился избавиться от них, извивался, пытался их разорвать. И не получилось.

Обойдя тело потерпевшего, Морозов прибавил:

– И следы от ударов тут совсем другие. Посмотрите, плоть на месте некоторых ударов рассечена почти до кости. Это его стегали отнюдь не маленькие дети, им такое просто не под силу, это уже дело рук взрослого, физически здорового и крайне жестокого человека.

Саша приободрился. И Сергеев поднял голову.

– Значит, мальчишки не виноваты?

– Я не говорю, что они совсем ангелы. Но к данному убийству они вряд ли имеют какое-то отношение. Разве что как свидетели.

Однако хотя все испытали облегчение от сделанного Морозовым заключения, но все же та главная задача, ради которой друзья сюда явились, оставалась нерешенной.

– Пропавших мальчишек мы так и не нашли.

Да, они установили, что ребята были тут. Установили, что они, возможно, принимали самое активное и непосредственное участие в странных забавах хозяина квартиры, но затем мальчишки снова исчезли.

– Мальчиков куда-то увезли.

Но кто увез? И с какой целью? И самое главное, где их теперь искать?

И Сергеев, вновь помрачнев, сказал:

– Если мальчишки – свидетели произошедшего тут преступления, то им сейчас может угрожать нешуточная опасность.

Но Саша хотел верить в лучшее.

– Если мы с вами вычислили этого типа, то это могли сделать и другие люди. Не одни мы ищем мальчишек. Этим еще занимается полиция.

– Думаешь, полиция сначала бы примерно наказала Игоря, отстегав его, а потом оставила все в таком виде?

Нет, невозможно. И Саша прибавил:

– И еще тут могли побывать отцы мальчишек.

Морозов оживился.

– А вот это предположение уже ближе к делу.

Сергеев тоже кивнул в знак согласия:

– У меня самого руки тянулись придушить этого извращенца, когда мы Костю вызволяли. Хорошо, что это при свидетелях произошло, только это меня и удержало. А окажись мы с ним тет-а-тет в его спальне, где весь этот гадостный разврат и происходил, не знаю, как бы я себя повел. Возможно, тоже прибил бы гада.

И все трое уставились на мертвое тело. Многие хотели смерти Игоря. Из кого выбрать?

– Итак, что мы имеем? Мальчишек тут нет, зато есть труп.

– И как нам с ним быть?

Вариантов было всего два. Первый был самым правильным и законопослушным. Нужно было прямо сейчас, не сходя с места, позвонить в полицию. Вроде как именно так и следовало бы поступить. Но…

– Нам никто не поверит, если мы скажем, что уже нашли его в таком состоянии.

– Сразу уж точно не поверят.

– Нас задержат. А время дорого. Мы должны оставаться на свободе, чтобы иметь возможность продолжить поиски мальчиков.

– Тут каждая минута на счету. А разбирательство со смертью Игоря может затянуться на часы, если не на дни.

– Мальчишек же за это время могут убить.

Все трое смущенно переглянулись между собой. Все понимали, что тогда придется использовать второй вариант для отхода. А он заключался в том, чтобы оставить труп на месте, но полицию не вызывать, а уйти как можно тише и незаметней, чтобы затем уже с безопасного расстояния позвонить в полицию и сообщить о случившемся.

– Чем мы можем помочь? Мы ничего не видели, так что свидетели из нас никудышные. Время смерти эксперты определят и сами.

– Но нас будут искать. Мы же были на месте преступления.

– Обязательно! И пусть ищут.

– Но охранники видели наши лица. Кроме того, мы засветились на камерах наблюдения. И самое скверное, что машину твою они тоже видели.

– И чего? У меня «Форд». Таких машин в городе пруд пруди. Замучаются проверять каждую. Пока найдут нас, мы успеем отыскать мальчишек.

– Но номер машины принадлежит тебе! Чего тут долго искать?

– Кто тебе это сказал? – усмехнулся Морозов. – Я что, маленький, чтобы на такое дело отправляться под своими родными номерами?

– Так нас не вычислят?

– Когда-нибудь обязательно найдут. Но не сразу. Думаю, что сутки-двое у нас все же есть.

– За это время мы должны успеть найти пропажу, – подвел итог Сергеев.

Саша обрадовался. Морозов с Сергеевым не оставят его. Помогут в поисках!

– Поможем. Конечно. Раз уж вписались в это дело, доведем его до конца.

Но теперь встал вопрос об отходе. Как уходить? Сначала хотели уходить тем же маршрутом, что и пришли.

– Пройдем – и все.

Но Морозов возразил:

– Без подготовки нельзя. Вы же видели, как у них тут заведено.

– Прорвемся! Нас трое, он один.

– Лучше обойдемся без шума. Иначе зачем нам это?

И Морозов снова извлек свой волшебный ноутбук. С его помощью он соединился с охранником на выходе, которому от лица покойника сообщил, что уборка закончилась, сотрудники клининговой компании покидают его апартаменты.

– Просьба их пропустить.

И их пропустили. Выпустили без единого замечания и из здания, и с территории самого комплекса. И, лишь оказавшись на приличном расстоянии, Морозов сделал еще один звонок, предупредив службу охраны комплекса о появившемся у них на территории страшном «сюрпризе».

Глава 11

Но на этом сегодняшние приключения сыщиков не закончились.

Заехав к Сергееву, Саша забрал там Барона. Причем пес так полюбился всем детям, что они даже не хотели с ним расставаться. Не хотели, но пришлось. Не всегда и не все в этом мире происходит по нашему желанию. Сергеев так ребятам и объяснил.

Попрощавшись с друзьями, Саша позвонил сначала Тамаре, а потом поговорил с Лидой, которая как раз находилась у подруги. От женщин Саша узнал, что ни один из мальчиков так и не вернулся домой. Требований о выкупе также до сих пор не поступало. Да и какой там могли дать выкуп две небогатые женщины?

– Ни слуху ни духу, уже не знаем, что и думать. Где они? Кому могли понадобиться наши ребята?

– Может быть, их отцам? – предположил Саша.

Молчание, возникшее в трубке, было очень красноречиво.

– У них же есть отцы? – спросил Саша и сам же себе ответил: – Конечно, есть. У каждого человека обязательно есть отец. Так кто же родитель Димы?

Казалось бы, плевый вопрос – назвать имя и фамилию. Но Лида как-то очень уж странно мялась с ответом. Да и Тамара, когда Саша адресовал свой вопрос ей, тоже не пожелала говорить на эту тему. И это Сашу порядком насторожило. Было в этом уклончивом молчании двух женщин что-то загадочное.

И он переспросил уже более настойчиво:

– Вы же сообщили отцам мальчиков об их исчезновении?

И снова это странное вязкое молчание в трубке.

– Вы вообще связались с их отцами?

Тишина. Складывалось полное ощущение, что здесь какая-то тайна. И Саша решил, что прямо сейчас поедет к женщинам и добьется от них правды. Когда идет расследование преступления, даже самый крошечный вопрос должен иметь свой четкий ответ. Это непреложная истина, которую Саша и собирался донести до сознания женщин.

– Я к вам еду. Ждите.

– Ждем, – покорно ответили обе.

А вот у Морозова имелся свой план.

– Поеду к Елене Валентиновне. Все-таки Игорь был ее братом. Они были близки. Вероятно, она может пролить какой-то свет на случившееся.

Саша уже выходил из машины, но тут задержался:

– Погоди, я все хотел спросить, как же это так получается? Игорь и Елена – брат и сестра. Но она – Валентиновна, а он – Михайлович? Как такое может быть?

– Отцы у них разные, мать одна. Все равно родной брат.

– Не родной тогда получается, а единоутробный.

– В таких тонкостях не разбираюсь, – отмахнулся Морозов. – Знаю, что между ними существовала близость. Сейчас поеду и застану Елену врасплох. Пока она не очухалась, есть шанс выцарапать из нее хоть крупицу правды. Сергеев, ты с кем?

Сергеев счел, что его помощь может пригодиться Морозову. Саша тоже так думал. Лично ему помощь была не нужна. Переговорить с двумя расположенными к нему женщинами – это не то же самое, что переломить сопротивление старой упрямой бабы. Тут даже помощи Сергеева может оказаться недостаточно.

Тамара с Лидой ждали Сашу. Вид у обеих женщин был таинственный. Они переглядывались друг с другом, прятали смущенные улыбки и вели себя так загадочно, словно бы имели за пазухой какую-то тайну. Они провели Сашу в гостиную, усадили на самое лучшее место в большое, глубокое и очень удобное кресло, в которое парень ушел с головой, а сами устроились рядышком на стульях. Причем каждая из женщин сидела на краешке, словно робея и не решаясь занять все сиденье целиком. Обе они напоминали студенток, явившихся сдавать экзамен строгому профессору.

И все это вместе и в целом еще больше укрепило Сашу в мысли, что сейчас ему поведают какую-то тайну. Так оно и оказалось.

– Вы спрашивали, где отцы наших мальчиков? – заговорила первой Тамара.

– Это закономерный вопрос.

– Но дело в том…

– Так получилось…

Тамара глубоко вздохнула, как прыгун перед тем, как сигануть в воду с вышки, и заявила:

– В общем, мы должны сказать вам правду!

– У наших мальчиков отцов нету вовсе!

Саша оторопел. Многое он ожидал услышать, но только не такое. Как подобное может быть?

– Как же вы?..

– Нет, биологические родители у мальчиков есть. Но они не имеют понятия о том, что у них есть дети.

– Вы скрыли от своих мужчин свою беременность?

Женщины захихикали.

– Там и скрывать особенно не пришлось.

– Я не понимаю. Объясните.

И женщины принялись объяснять. Оказывается, обе они мечтали иметь детей. Но ни мужей, ни нормальных мужчин рядом с ними так и не нарисовалось. Они искали, старались, но… Но одного желания оказалось мало. Приличные мужчины почему-то женились на других. А заводить детей от пьяниц, наркоманов, дебоширов или уголовников, которых порой прибивало к берегам Лиды и Тамары, женщины благоразумно не хотели. Обе они надеялись, что родят от хороших мужиков и что малыши получат здоровые гены. По этой же причине женщины не хотели усыновлять чужих сироток, а во что бы то ни стало хотели родить сами.

– В приюты ведь, сами знаете, какие детки в большинстве случаев попадают.

– Нет.

– От тех же алкоголиков родившиеся. Шанс, что тебе там достанется ребенок от нормальных родителей, ничтожен. Нормальные родители если сами по каким-то причинам и не могут воспитывать свое дитя, всегда родню подтянут. У хороших людей хоть близкая, хоть дальняя, но родня рядом имеется. Они ребенка себе и заберут на время или даже навсегда. Только у законченных маргиналов дитя может в детском доме оказаться.

Саша мог бы поспорить, многие вполне приличные на первый взгляд люди оставляли своих осиротевших внуков, племянниц или даже братиков-сестричек в детских домах и интернатах, просто потому, что были слишком заняты и не могли сами заниматься их воспитанием.

Но женщины ему и на это нашли возражение:

– Нет, таких деток, от которых родные полностью не отказались, в приемные семьи не отдают. Отдают только тех, от кого родня отказалась. А какой нормальный человек откажется от собственной крови? Только те, кто душевно болен, так могут поступить. А у такого человека и ребенок не ахти получится.

– А нам таких детей брать не хотелось.

В общем, Тамаре с Лидой хотелось нормального женского счастья, чтобы муж был рядом, чтобы детишки, чтобы дом – полная чаша. Но нормально не получалось, а получалось все как-то вкривь и вкось. И как-то исподволь у них обеих созрело решение рожать самим, пусть даже и от донора.

Первой решилась на этот шаг Лида. Она не привыкла тянуть да мямлить. Сказано – сделано, таков был ее девиз по жизни. И Лида отправилась выбирать себе подходящего донора. Увиденное разнообразие ее приятно порадовало. В центре репродукции имелся целый сайт, на котором можно было не только посмотреть фотографии будущего папаши, но и видео с ним, увидеть, как он двигается и говорит. Можно было понять, умный это человек или не очень, образован ли он, культурен ли. Ну и, конечно, как у него с мужским обаянием. Лиде хотелось родить только от привлекательного и лично ей симпатичного мужчины.

Таких нашлось больше двух десятков. Оказывается, в доноры шли как раз те мужчины, которых так не хватало Лиде в повседневной жизни. Видимо, эти мужчины тоже чувствовали свой долг перед женской частью населения страны. Из двух десятков врачи порекомендовали Лиде остановить свой выбор на нескольких, которые больше других подходили женщине по физиологическим параметрам. Лида выторговала себе срок до завтра и целую ночь обдумывала, на ком остановить свой выбор. Наконец наутро она явилась в центр и ткнула пальцем в того, которого она определила быть отцом ее будущего ребенка.

– Отличный выбор. Результат практически гарантирован. Осечек еще ни разу не было. Сто случаев успеха из ста!

Последняя фраза резанула ухо женщины. В ней проснулось что-то вроде ревности.

– И часто его выбирают? – спросила она.

– Ну, вы же должны понимать, такие мужчины не часто встречаются. Конечно, существует определенная конкуренция. Мы не имеем права раскрывать вам тайну, но в городе и стране у вашего малыша будет не меньше полутора сотен братиков и сестричек.

Лиде было отчего-то неприятно узнать, что по городу и стране в целом у ее мужчины уже болтается такое немыслимое для обычного мужчины количество детей. Но выбор был ею уже сделан. Имя будущего папаши было занесено в карту под номером, и Лида приступила к самой процедуре оплодотворения. Она прошла удачно, и уже через четыре месяца женщина хвасталась перед знакомыми своим чуть округлившимся животиком.

Больше всех ей завидовала Тамара. Последней тоже очень хотелось ребенка. И отставать от подруги она не собиралась.

– Колись, где нормального мужика нашла? Скажи правду! Мы же подруги!

Целую неделю Лида стойко держалась, но потом все-таки призналась. И что же сделала Тамара? Конечно, она последовала примеру подруги и прямой наводкой понеслась в тот же центр репродукции и потребовала там себе самого лучшего донора.

– И чтобы ты знала, у моего тоже стопроцентный результат. И востребован он побольше твоего.

И подруги стали дружно растить свои беременности, потом одна за другой родили и также дружно принялись воспитывать своих мальчиков.

– Такая вот история.

– Так что связи с отцами наших мальчишек мы не имеем.

– Мы даже их имен не знаем.

Вот что хотели поведать женщины. Но Сашу их рассказ заставил задуматься. Что-то в нем было такое, что цепляло пытливый ум юного сыщика. Сейчас он находился в гостях у Тамары. А в первый раз был в доме у Лиды. Но разницы он практически и не ощущал. Женщины жили в блочных домах со схожей планировкой, в квартирах был сделан одинакового качества ремонт, обои были похожими, мебель, техника, посуда – тоже. И даже то, как обе женщины расположили мебель в квартирах, было похоже.

Тамара с Лидой были подругами, а не сестрами, но даже в их внешности прослеживалось что-то общее. Так не могли ли столь похожие друг на друга и вкусами, и образом жизни женщины выбрать в родители своим детям одного и того же мужчину? Эта мысль прочно засела в голове у Саши и никак не хотела оттуда уходить.

И он спросил:

– Пускай имени доноров вы не знаете, но хоть что-нибудь вы про них знаете?

– Внешность.

– И как они выглядели?

– Высокий.

– Светловолосый.

– Кудрявый.

– Губы чуть пухлые.

– Глаза голубые.

– Зубы идеальные.

– Лишь между двумя передними зубами крохотная щербинка.

– Но, говорят, это к счастью.

Женщины закончили выкрикивать одна за другой и удивленно переглянулись.

– Ты сейчас про кого говорила?

– Про моего донора. А ты?

– И я про моего.

Саша кивнул. Дело двигалось в нужном ему направлении.

– Ну, а номер, который был присвоен вашим донорам, вы запомнили?

– Конечно.

– Ф – триста тридцать одна тысяча триста тридцать три. И я…

Лида недоговорила, потому что ее подруга громко ахнула.

– И я! Я тоже выбрала его!

– Кого?

– Этого… Триста тридцать одна тысяча триста тридцать три.

– Не может быть! Ты путаешь!

– На всю жизнь эти цифры мне в память врезались. Не путаю я. Еще сомневалась, что третья и четвертые цифры вместе число тринадцать составляют. Не очень-то оно счастливое. Но потом я подумала, что тридцать три в начале и тридцать три в конце должны негативное воздействие числа тринадцать погасить. Так что номер я запомнила верно.

– И я!

– И значит, что у наших мальчишек один и тот же папаша!

Саша не удержался и потер руки. Есть все-таки зацепочка! Есть! Правильно он чувствовал, что тут кроется какая-то загадка. И вот она, пожалуйста, в чистом виде.

После этого он решил посетить репродуктивный центр «Мамочкины детки», который предложил двум подругам одного и того же донора. Но этот визит предстояло совершить завтра, потому что в первом часу ночи вряд ли там нашелся бы желающий поговорить с Сашей. Да и сам Саша чувствовал себя слишком вымотанным, чтобы еще куда-то тащиться. Завалиться бы спать и чтобы до утра его никто не трогал, не кантовал.

Барон эту идею хозяина поддерживал целиком и полностью. Все время разговора Саши с женщинами пес проспал возле кресла, вытянув все свои четыре лапы. Скорей бы добраться домой. Вот о чем думали хозяин с собакой.

Но сперва Саша позвонил Морозову. Изложил новости. И спросил его мнение, есть ли у него несколько часов форы.

– Как думаешь, до завтра нас не арестуют?

Морозов считал, что бояться нечего. На всякий случай в разговоре они избегали упоминать про убийство и полицию.

– У ребят на острове наметились серьезные проблемы. Я подключился к линии охраны, прослушал их разговоры, почитал сообщения, в общем, у них там ЧП произошло.

– Ну, еще бы. Мертвый Жук в одной из квартир.

– Не в этом дело. Жук – это одно. Но у них еще и вирус в системе наблюдения. Все записи за вчерашний день он им уничтожил. Они сунулись, чтобы посмотреть, кто к нашему Жуку заходил, а там пусто. Ни нас, ни тех, кто у него в гостях прежде нашего побывал, нету.

– И кто это сделал? Вирус сам собой не мог появиться так кстати. Его должны были туда заслать. Кто?

– Точно не я! – открестился Морозов. – Думаю, что это работа того энтомолога, кто нашего Жука на место в своей коллекции определил.

Саша подумал и уточнил:

– Значит, про нас никто ничего не знает?

– Разве что словесный портрет имеется.

Ну, это была сущая ерунда. И Саша заметно приободрился. Все-таки тот факт, что они нарушили закон и скрылись с места происшествия, не дождавшись прибытия полиции, его тревожил. Будучи законопослушным юношей да еще будущим юристом, Сашу тяготил их проступок. Конечно, ничего серьезного они не совершили, но полиции-то откуда это знать? Одно дело, когда происходит ЧП и свидетели тут же зовут полицию, тогда в их невиновность могут поверить. А вот когда те же свидетели сломя голову подрываются бежать с места происшествия, следователю так и хочется переквалифицировать их из свидетелей прямиком в подозреваемые. А ходить в подозреваемых ох как невесело. Да ладно ходить, тут и в следственный изолятор угодить можно запросто.

– Очень хорошо, что у них там вирус завелся.

– Но знаешь, что плохо? – произнес Морозов. – Точно такой же вирус поразил компьютер нашего Димы.

– Откуда ты знаешь?

– Как только я понял, что мы занялись этим делом всерьез, я отправился к мастеру, которому Димина мать отнесла компьютер в починку.

– Да, я помню, ты говорил, что он работает в вашем же торговом центре.

– Так вот, я к нему заглянул и спросил, как продвигается ремонт компьютера. Дела там были плохи, я предложил свою помощь, и в итоге компьютер оказался у меня. Я немного поколдовал над ним и вскоре убедился, что вирус один в один как тот, который погубил систему видеонаблюдения в доме Игоря. Понимаешь, о чем это может говорить?

– Что похитил мальчиков и убил Игоря один и тот же преступник?

– Точно!

– Какие еще новости есть?

– Елена Валентиновна – кремень-баба. Ни словечка из нее не сумел вытянуть. Хотя о смерти брата ей уже сообщили до меня.

– Кто сообщил?

– Кто-то. Она не говорит, кто именно. Коллеги мои бывшие утверждают, что ей позвонили по телефону и сообщили страшную новость. Опять же могли и правда сообщить. Она же его ближайшая родственница. Ни жены, ни детей у Жука нету. Сестра да он – вот и вся его семья. Телефончик Елены у покойника был в записной книжке на первом месте. Если полиция оказалась на месте сразу после того, как мы им звякнули, могли проявить оперативность и Елене позвонить. Или сами охранники.

– Или убийца.

– Думаешь, он вот так запросто вхож и к Елене, и к ее брату? Не знаю, хотя версия интересная. Не будем ее сразу отметать. Но что я хотел тебе сказать. Вот я вхожу в «Пеликан», а она вся помертвелая, говорит, не трудись, Паша, я уже все знаю. И все. Другая бы на ее месте заплакала, а у нее ни одной слезинки.

– Значит, вам не удалось от нее что-то узнать?

– На контакт не пошла.

В голосе Морозова звучало явное разочарование. И чтобы его подбодрить, Саша рассказал о собственных успехах.

Морозов оживился.

– Парень, а ведь это может быть интересно! – воскликнул он. – А как называлась та клиника, куда эти бабы бегали оплодотворяться?

– Это не клиника, это центр репродукции.

– Одна фигня. Ты мне его название давай!

– Может, это просто совпадение, что оба похищенных мальчика родились от одного донора?

– Проверить-то не мешает. Ага, забиваю в свой поисковик – «Мамочкины детки».

И Саша услышал, как у Морозова зацокали клавиши ноутбука.

– Я тут пороюсь немного, – сказал он. – Если что интересное нарою, перезвоню.

Не звонил Морозов долго. Саша в ожидании его звонка дошел до дома, но спать не ложился. И пока ждал, успел поболтать с тетей Любой, которая проявила необыкновенную заинтересованность всем, чем занимался сегодня Саша. Про лекарства и диски к ним она больше не спрашивала. И Саше показалось, что она вроде как даже довольна тем, что он занимался совсем другим делом.

– Правильно, пацанов найти нужно, – одобрила она его затею. – А этот твой Морозов, он, похоже, опытный хакер?

– Так, юзер. Шалит понемножку.

– И работает неподалеку?

Похоже, тетка что-то прикидывала в уме. Саша смысла ее расспросов не понимал. И поэтому предположил:

– А вы, тетя Люба, наверное, все-таки хотите азам компьютерной грамотности обучиться?

Женщина подняла на него рассеянный взгляд.

– Что? – переспросила она и, услышав вопрос, все также рассеянно кивнула: – Ах, да, да, хочу.

– Давно пора. Это вы правильно.

Тетя снова рассеянно кивнула и ушла в свою комнату, где опять включила свой любимый фильм. Сколько можно смотреть одно и то же! Саша догадался о том, что включила тетка Люба по вновь раздавшемуся за стеной мерному гудению компьютерного центра. Все-таки у нее на редкость странный вкус. И как ей не надоест раз за разом просматривать один и тот же далеко не самый удачный эпизод?

Морозов перезвонил, когда Саша уже успел задремать. Звонок Павла вырвал его из сладких объятий сна, но дело того стоило.

– Слушай, парень, ты правильно запомнил номер, под которым у них в центре значится донор? – озабоченно спросил Морозов у Саши.

– Абсолютно. Этот номер был у обеих женщин записан на их медицинских картах. Они его очень хорошо запомнили.

– И говоришь, что донор был молодым и красавцем?

– По их описанию выходит, что это так. Высокий широкоплечий блондин с роскошной кудрявой шевелюрой и голубыми глазами.

– Обалдеть!

– А что тут такого? Любая женщина скорей захочет от красавца родить, чем от урода.

– Я не о том. Я тут влез в базу данных этого центра. Но у них под номером триста тридцать одна тысяча триста тридцать три значится некто Великанов Юрий Валерьевич.

– Может, это он? Фотографию видно?

– В том-то и дело, что видно. Но ни красотой, ни статью этот господин похвастаться не может. Рябой. Плешивый. Носастый. Да еще ростом метр с кепкой. И годков ему в этом году стукнуло сорок два. Совсем не мальчик.

– Как такого вообще в доноры взяли?

– Свой материал он сдавал всего один раз и случилось это почти одиннадцать лет назад. Тогда нашему Великанову исполнилось тридцать один. Староват для донора, но сгодился. А вот использовали его материал всего дважды. И догадываешься, кем были эти две женщины?

– Неужели Тамара с Лидой?

– Точно так пациенток и звали! Уверен, что это наши дамочки и есть.

– Но как же так? Они взахлеб рассказывали мне про высокого кудрявого блондина с голубыми глазами.

– Великанов и впрямь блондин… То есть когда-то был таковым. И глаза у него светлые. То ли серые, то ли голубые, на фотографии не понять. Но светлые, это точно.

– Но рост! Фигура! Возраст! Ничего не совпадает.

– Слушай, я тебе скину фотку этого красавца, а ты обратись к своим бабам. Может, они именно его и выбрали. Знаешь, у женщин бывают свои заскоки. Может, он им двоим и впрямь красавцем кажется, а мы тут с тобой муть развели. Прямо сейчас им и звони.

– Сейчас? Неудобно. Ночь на дворе.

– И чего? – возмутился Морозов. – Чьих детей мы ищем? Твоих или моих?

– Нет.

– Получается, мы с тобой бодрствуем, глаз не смыкаем, а родные мамашки мальчишек в это время храпеть будут? Буди их, как я сказал! Так даже справедливо получится.

И Саша позвонил женщинам. Они ничуть не рассердились. И охотно согласились взглянуть на фотографии, которые Саша им тут же и переслал.

Но что же из этого получилось? Ни Тамара, ни Лида в присланной фотографии отца своих детей не признали. И даже обиделись. И что еще хуже, испугались.

– Какое отношение это чудовище может иметь к нам и нашим милым мальчикам?

– Почему он вам не нравится? – Саша даже почему-то обиделся за неизвестного ему Великанова. – Подумаешь, не красавец, не это в жизни главное.

– При чем тут красавец не красавец! У него же на роже написано уголовное прошлое.

– Дегенерат какой-то!

– Законченный ублюдок!

– И при чем тут мы и наши дети?!

У женщин началась форменная истерика. И чтобы ее прекратить, Саше пришлось поклясться, что произошла ошибка, сбой в Сети, он слал им совсем другую фотографию, а это фото со стены одного друга, на нем его папа. Только после этого женщины успокоились.

А Саша перезвонил Морозову. Тот был страшно доволен.

– Не узнали бабы своего донора? Так я и думал! Знаешь, что у них там в этой шарашкиной конторе случилось?

– Что?

– На донора, о котором тебе рассказывали эти бабы, был слишком большой спрос. Сырья постоянно не хватало. Да еще парень надумал жениться и предупредил, что больше сдавать свою сперму в банк не будет, она ему теперь самому нужна. И что придумали эти аферисты? Чтобы центр их драгоценный не прогорел и клиентки по-прежнему к ним ломились, они фотографию красавчика изымать из оборота не стали, разве что сняли ее с главной страницы клиники. Но в приватной беседе по-прежнему показывали фото и видео с этим Аполлоном, клиентки тут же выбирали его, подписывали договора, платили денежки и шли оплодотворяться.

– И женщины не знали, что им подсаживали сперматозоиды от совсем других мужчин?

– Точно. И в центре особо с клиентками не церемонились. Возраст, телосложение, образование – все это у реального донора могло быть совершенно другим. Единственное, на что делался упор, так это светлые волосы и светлые глаза. Красавчик-то и впрямь был похож на херувима. И если бы у будущих деток вдруг прорезались черные глазки и темные волоски, их мамаши устроили бы скандал. А так какой спрос? Волосы светлые? Светлые. Глаза голубые… ну, почти голубые. А что ребенок из себя не шибко красавец, так это уж, извините, вопрос генетики. Так гены распорядились. И у детей гениев порой рождаются весьма посредственные дети. И у писаных красавиц и красавцев рождаются далеко не купидоны. Так у них в «Мамочкиных детках» бизнес и шел. И до сих пор идет. Думаю, что этот красавчик прекрасно знает о том, что в центре приторговывают его фотографией, но помалкивает, потому что регулярно получает за свое молчание отступные.

– Это его дела. Нас они каким боком касаются?

– Нас никаким. Зато нас с тобой касается господин Великанов как непосредственный папаша наших мальчишек. И вот о нем, надо тебе сказать, я тоже сумел накопать немало интересных подробностей. Слушать будешь?

– Буду!

И Саша слушал. А потом лег в кровать с распухшей от новостей головой. Новости были такими потрясающими и захватывающими, что Саша никак не мог снова заснуть. Вертелся, крутился, думал. Да еще этот шум в комнате у тети Любы мешал ему забыться сном. Наконец парень не выдержал и сел в кровати. Что там творится у тети Любы? С ума она сошла столько времени подряд гонять один и тот же эпизод! Уже утро наступило, а она все про свой компьютерный центр смотрит!

«Нет, это совершенно невозможно!»

И Саша пошел разбираться.

«Я у себя дома и имею право на ночной отдых, – накручивал он сам себя. – Пусть днем, когда меня нет, что хочет смотрит. Все равно целый день дома торчит. Ночью спать нужно».

На этот раз дверь в комнату была открыта. Видимо, тетя Люба выходила на кухню или в туалет, а по возвращении забыла запереть за собой дверь. Саша приоткрыл маленькую щелку и заглянул в комнату. От увиденного у него глаза сделались совершенно круглыми, а челюсть отвисла почти до самого паркета. Шутка, конечно, но изумлен Саша был и впрямь не по-детски. И было отчего ему прийти в такое изумление.

Глава 12

В комнате происходило нечто невероятное. Тетя Люба сидела за компьютером, держала на коленях клавиатуру и бойко барабанила по ее клавишам.

Как? Не может быть! Сперва Саша подумал, что у него от усталости случилась галлюцинация. В голове не укладывалось, что тетя Люба умеет управляться с компьютером. И не просто управляться, а очень даже заправски положив клавиатуру себе на колени, уверенно тыкать в нее пальцем, шевелить мышкой и бойко заполнять быстро бегущие строчки. А ведь всем в родне было известно, что тетя Люба существо, конечно, милейшее, честнейшее и к хорошим людям добрейшее, но при этом абсолютно неспособное совладать даже с самой простенькой электроникой.

Для тети Любы было сложностью справиться даже с включением микроволновки. Она и у стиральной машины освоила всего одну стирку, которую даже не пыталась выставлять, а просто засыпала порошок и тыкала кнопку запуска. Если программа по какой-то причине сбивалась, тете Любе приходилось звать на помощь соседку. Та с техникой управлялась не в пример лучше, и для тети Любы это было постоянным источником огорчения. Почему ее ровесница может, а она нет?

– Какая же я тупая! – много раз поговаривала тетя Люба. – Нет, вы мне скажите, почему я такая тупая?

Все дружно принимались ее утешать, но про себя каждый думал, что тетя Люба… как бы это помягче выразиться, и впрямь с электроникой подтупливает. И вдруг теперь выясняется, что она очень даже запросто управляется с компьютером. Вон как по клавишам стучит! Никакого почтения к агрегату, который она в обычное время обходит по кривой дуге. И лицо какое у нее уверенное! Никакого сомнения в том, что она делает, на этом лице нет. Просто какой-то заправский хакер, а не тетя Люба.

Все действия женщины сопровождало мерное гудение, раздражавшее Сашу. Он машинально взглянул на экран телевизора, но телевизор ровным счетом ничего не показывал. Он был темен и молчалив. И внезапно Саша осознал, что гудит сам компьютер. Видимо, для охлаждения его мощного процессора был нужен мощный поток воздуха, который и создавал вентилятор. И тут Саша понял. Никакое кино тетя Люба ночами не смотрела! Она работала на компьютере! И это его шум мешал ему спать!

И Саша не выдержал.

– Тетя Люба, – окликнул он родственницу вполголоса. – А что это вы тут такое делаете?

Тетка оглянулась, и на ее лице на мгновение отразилось замешательство. Но уже в следующий момент она справилась с собой и ласково зачирикала:

– Вот, Сашенька, не спится мне. Решила попробовать компьютер твой включить. Ничего, что включила?

Саша подошел ближе. Удивление его возросло многократно.

– Это не моя клавиатура. У меня такой нет. И мышка у вас оптическая, а у меня на проводе.

Тетя Люба развела руками:

– Застукал ты меня, Сашенька, с поличным. Верно, не твои это вещи. Продавец их мне в магазине всучил. Сказал, что отличная вещь. И та и другая. Вот я их и приобрела.

– Зачем?

– Тебе в подарок. Ты меня так хорошо принял, вот я и захотела тебя отблагодарить. А то, что ты со старой клавиатурой и мышь у тебя на проводе, – стыдоба.

– Ну, допустим, – согласился Саша. – Но кто вам новую клаву помог установить? И мышь? Не может быть, чтобы вы сами подключили новые устройства.

Тетя Люба смутилась еще больше:

– Мужчину из соседней квартиры попросила заглянуть. Мужчины больше в этом деле разбираются. Он не отказал. Такой хороший человек!

Подозрительность Саши все росла и росла.

– И из какой квартиры этот сосед?

– Не знаю.

– А как же вы его нашли?

– Он по лестнице шел, – принялась объяснять тетя Люба. – Я из двери выглянула и спросила, разбирается ли он в компьютерах. Он сказал, немножко. И я объяснила ситуацию, что купила тебе в подарок клавиатуру и мышку, а как их подключить, не знаю.

Саша взглянул на экран. Там на черном поле в хаотическом беспорядке бегали какие-то значки, циферки, буковки, символы. Двигались они все столь стремительно, что Саша, как ни старался, даже не смог уловить алгоритм их движения. Ему только и оставалось, что стоять и чесать репу. Нет, он решительно не понимал, что такое происходит.

– Тетя Люба, а что это у вас тут такое?

– Сама не разберу, Сашенька, – уже чуть не плача, произнесла женщина. – Что-то я нажала, а оно вдруг как забегает. Глупая я глупая, испортила тебе компьютер!

– Да ничего страшного, – засмеялся Саша. – Просто перезагрузим сейчас, и все снова будет в порядке.

Он протянул руку, чтобы нажать на кнопку, но тетя Люба быстрым движением как-то так сместилась в сторону, что перегородила дорогу, и Саша теперь не дотягивался до компьютера.

– И зачем я только сунулась! – причитала она при этом, словно бы не замечая его усилий добраться до заветной кнопки. – Это же такую ценную вещь испортила! Сашенька, ты иди, родненький. Я тебе завтра новый компьютер куплю, договорились?

– Зачем такие жертвы? Этот еще вполне сгодится. Говорю же, перезагрузим, и все наладится. Пустите, тетя Люба.

Но тетя Люба упорно не подпускала Сашу к заветной кнопке. Нарочно стояла так, чтобы он не мог к ней подобраться. Все это было до того странно, что парень не знал, как ему и реагировать.

А тетя Люба, словно бы этого было мало, еще и принялась теснить его к выходу.

– Ты иди, иди, Сашенька, – повторяла она. – Завтра у тебя будет новый компьютер. Мое слово верное! Помни его!

И толкала его вон из комнаты. Из его собственной комнаты! Саша совсем растерялся. Барон вертелся рядом и тоже не понимал, что происходит. Пес воспринимал все происходящее как веселую игру, которую решили затеять его хозяин с этой смешной доброй теткой, которая постоянно кормит его такой вкусной жареной колбасой и сосисками.

Тете Любе почти удалось дотолкать Сашу до выхода, не мог же он всерьез сопротивляться пожилой даме. Да и в глубине души парень подозревал, что, вздумай он сопротивляться, перевес оказался бы не на его стороне. Несмотря на прожитые годы и пол, тетя Люба обладала могучими мышцами, которым мог позавидовать любой мужчина, в том числе и сам Саша.

Но когда Саша оказался уже почти у порога комнаты, что-то случилось. На экране монитора прекратились суета и кутерьма, что-то запищало и появилось изображение какого-то помещения. Тетя Люба обернулась и, забыв про Сашу, кинулась к монитору, схватила клавиатуру и принялась бодро щелкать по клавишам.

Саше она кинула через плечо всего одну фразу:

– Уходи!

Ага! Как же! Надо было быть последним дураком, чтобы уйти в такой момент. И вместо того чтобы это сделать, парень вернулся назад в свою комнату и встал возле своего компьютера. Впрочем, возле своего ли? Что-то не помнил Саша за своим «старичком» такой оперативности и быстродействия.

– Я лучше тут постою.

Тетя Люба покосилась на него, сердито засопела, но ничего не сказала. Занята была слишком. Саша присмотрелся к происходящему на экране и внезапно ойкнул.

– Это же Елена Валентиновна! Я ее знаю! Начальница «Пеликана»!

Тетя Люба снова покосилась на него, но промолчала, лишь засопела еще сильней. Но Саше было уже не до сопения тети Любы. Он и раньше догадывался, что рядом с ним происходит что-то не то, а теперь убедился в этом окончательно. Елена Валентиновна со своей стороны явно не подозревала о ведущейся за ней слежке. Она находилась в расслабленном состоянии, ведя разговор с каким-то человеком, которого в кадре видно не было.

– Не волнуйся, тут мы можем говорить с тобой совершенно свободно. Я специально позвала тебя приехать ко мне, потому что здесь никакой прослушки быть не может. Еще Игорь, царствие ему небесное, все проверял.

Но собеседник молчал. А Елена Валентиновна начала нервничать. Она протянула руку и без всякой нужды переставила несколько безделушек, находящихся на столе рядом с ней.

– Как думаешь, мы сможем продолжать наш бизнес? – робко произнесла она затем. – Что-то у меня дурные предчувствия. Смерть Игоря… Не служит ли она своего рода предостережением нам всем?

Собеседник деликатно кашлянул.

– Я понимаю, – торопливо воскликнула Елена Валентиновна, – понимаю, что ты хочешь сказать. Весь образ жизни Игоря подталкивал его к такому концу. Все эти мальчики… юноши… Их было слишком много. Он менял их так быстро, что я не успевала следить. И многие из них, я уверена, затаили на Игоря зло. Я говорила, что надо остановиться. Что нельзя использовать мальчишек для своих целей да еще в таких количествах. Но Игорь меня не слушал. Он никого не слушал. И вот поплатился.

Она помолчала, переставила еще несколько безделушек и растерянно взглянула в сторону собеседника.

– Ну, что ты молчишь? Ты узнал, кто убил Игоря? Полиции что-нибудь известно на этот счет? Меня они вечером пытали битых два часа. Я только что узнала от тебя о смерти Игоря, и тут они… со своими вопросами! Без всякой жалости, без сочувствия к моему горю. Говорю, это была настоящая пытка. А что я могла им сказать? Я молчала. Все, что бы я ни сказала, могло обернуться против нас. Так что ты узнал?

Собеседник, видимо, покачал головой, потому что Елена Валентиновна разочарованно протянула:

– Ничего! Но как же так? И знаешь, всерьез я не очень-то верю, чтобы Игоря убил кто-то из его мальчишек. Нет-нет, это не они. Я видела фотографии с места преступления, следователь мне показывал, такое зверство соплякам не под силу. Это действовал взрослый человек. И ты знаешь, он каким-то образом проник в систему видеонаблюдения в доме и уничтожил видеозапись! У них ничего нет! Они даже не могут сказать, кто приходил к Игорю. Вроде бы сначала один какой-то мужчина, потом еще трое. Представились уборщиками из клининговой компании, но там о них никто ничего не знает. Потом те трое ушли, а куда делся еще один мужчина, который приходил к Игорю первым, охранник не знает. А те охранники, которые стоят на въезде в поселок, вообще того первого визитера не зафиксировали. Ну, не растворился же он в воздухе! Это что-то неладное. И мне страшно.

Елена Валентиновна снова помолчала. Опять без нужды поменяла фигурки местами, а потом произнесла:

– Я думаю, нам надо закрыть «Пеликан». Что ты так вскинулся? Да, я считаю, что так будет правильней всего. Эти игры с перевоспитанием деток зашли слишком далеко. Ты знаешь, что двое из них пропали? По-настоящему пропали! И в полиции меня спрашивали, что я знаю об их судьбе. Намекали, что у Игоря был к этим мальчикам особый интерес. Они догадываются, понимаешь! Догадываются, что происходило.

Теперь в голосе женщины звучали уже по-настоящему истерические нотки. Напускное спокойствие совершенно ее оставило.

– Да, я закрываю контору! Решено! Все равно без покровительства Игоря нам долго не протянуть. Нас прикроют не сегодня, так завтра. А я не желаю этого дожидаться, поэтому я уезжаю. Сегодня. Вещи я уже упаковала. Можешь меня не провожать, даже лучше, если не пойдешь. Но я не желаю сидеть тут и ждать, когда за мной придут. Не желаю отвечать за чужие художества. Свои распоряжения насчет закрытия конторы я пришлю через доверенного юриста. Я для себя все решила. А тебя я ставлю в известность, потому что догадываюсь, что тебе может быть что-то известно об этих двух похищениях. И если это так, то еще есть время все исправить. Мальчики живы? Говори! Ай!!!

В этот момент лицо женщины исказилось от сильного испуга. Она вскочила на ноги.

– Не приближайся ко мне!

Но больше она ничего не успела ни сказать, ни сделать. У нее не хватило времени даже на то, чтобы бежать. Раздался сухой хлопок, затем еще один, и на домашнем халатике Елены Валентиновны появились два алых пятна. Еще один хлопок, и крик, который уже рвался у нее из горла, так там и застрял.

– Твою же… дивизию! – воскликнула тетя Люба. – Он ее застрелил! Мать моя родная! Да он же всю шею ей разворотил!

Она схватила лежащую на столе рацию и закричала:

– У нас код ноль один! Прием! Код ноль один! Слышите меня, ребята?

В рации раздался скрежет, а затем чей-то голос ответил:

– Поняли. Группа захвата выдвинулась на место.

Тетя Люба отбросила рацию и приникла лицом к экрану. Она старалась рассмотреть стрелявшего. Увы, когда он ненадолго появился в кадре, лицо его было закрыто черной маской, а тело плотно облегал эластичный черный костюм, на котором не могли быть видны пятна крови. Лишь на руках у него были щегольские белые перчатки. Кто это такой, понять было невозможно. Но все же широкие плечи и рост указывали на то, что это скорей мужчина. Да и двигался он широко и размашисто, совсем не так, как обычно двигаются женщины. Да, мужчина, но какой именно?

На секунду он замер возле покойницы. Саше показалось, что он щупает пульс. Хотя что там щупать? С такими ранениями долго не живут. Да и раскрытые и уже остекленевшие глаза женщины говорили о том, что жизнь покинула это тело. Когда убийца отошел, стало ясно, что он подходил совсем с другой целью. Теперь в пальцах левой руки убитой была зажата бумажка, а в правой она держала пистолет.

– Та-а-ак! – протянула тетка Люба. – Интересно! И что же это мы там пишем?

Она увеличивала картинку до тех пор, пока не стало возможным прочитать то, что было там написано. Не все, но несколько строчек разобрать все же удалось. «Мамочка, это я – Толя. Мы с Димой не знаем, где мы. Это какой-то дом…»

Больше разобрать было ничего нельзя. Но и так становилось ясно, что авторство этой записки якобы принадлежит похищенному мальчику Толе.

– Уверена, на записке найдутся отпечатки Игоря и мальчишек, – пробормотала тетя Люба. – И еще убитой и больше ничьи.

– Убийца был в перчатках, – заметил Саша, и тетя Люба машинально ответила:

– Этот гад орудовал в латексе. Теперь его отпечатков ни на оружии, ни на бумаге самый мощный сканер не обнаружит. – И тут тетка спохватилась: – Ты чего тут делаешь? – возмутилась она. – Почему не ушел? Я же тебе велела выметаться! Что за непослушный ты мальчишка!

Несмотря на ее ворчание, Саша чувствовал, что она сердится не всерьез. Просто не до того ей.

– Тетя Люба, кто вы такая?

Но женщина лишь отмахнулась:

– Отстань или уйди!

И Саша выбрал первое. Он отстал от тети Любы. Вокруг него происходило слишком много интересного.

Через несколько минут после того, как злодей в белых перчатках покинул место преступления, туда ворвались какие-то люди. Они были в штатском, но под их одеждой можно было разглядеть какие-то нехарактерные для человеческих фигур уплотнения и выпуклости, словно бы под обычными свитерами и куртками на этих людях были надеты защитные жилеты. В руках у них было оружие. И Саша понял, что это на место преступления прибыла группа захвата, с сотрудниками которой разговаривала тетя Люба.

Молодые мужчины резво разбежались по помещению и замелькали на множестве изображений с камер, которые тут же буквально рассыпались на экране перед тетей Любой цветным калейдоскопом. Саша придвинулся ближе. Любопытно было наблюдать за всеми этими людьми, рыщущими по квартире Елены Валентиновны в поисках ее убийцы.

Увы, поиски их ни к чему не привели. Спустя еще несколько минут к одной из камер приблизилось лицо мужчины, который произнес:

– Ушел!

– Я предупреждала, будьте внимательны. Он из наших. И взять его будет сложно.

– Район оцеплен. Далеко не уйдет.

– Он уже ушел.

Тетка Люба не скрывала своей досады. Она выдохнула, потом перевела компьютер в режим сна и вытолкала Сашу за дверь:

– Иди уже спать наконец! Утро на дворе!

И видя, что парень не торопится исполнять ее требование, возмутилась:

– Нет, молодежь нынче совсем странная пошла! Только что прямо на твоих глазах человека убили, а тебе хоть бы хны!

Лишь после этих слов до Саши дошло, что все увиденное им вовсе не инсценировка, не спектакль, не кино. И что он своими глазами наблюдал сцену убийства. И его затрясло.

– Что происходит?

– Все объясню тебе завтра! – И захлопнула дверь у Саши перед носом.

Тот немножко обиделся. И еще ему было страшно. Так страшно, что хотелось срочно что-то предпринять, просто чтобы отвлечься. У юноши даже мелькнула шальная мысль сломать дверь, но потом он передумал. Во-первых, дверь было жалко, а во-вторых, если тетка Люба так лихо распоряжается взводом вооруженных мужчин, то вдруг она их и сюда приведет?

Саша несколько раз глубоко вдохнул полной грудью, вроде бы трясти стало меньше.

– Ложись в кровать, кому сказано! – донеслось из-за двери.

И Саша пошел к себе. Там он из чувства протеста не лег в кровать, а сел на нее.

Что делать? Как быть? Разве что позвонить маме и пожаловаться на выходки тети Любы? Но Саша догадывался, что стоит маме услышать хоть малую толику его новостей, как она тут же прервет отпуск и примчится сюда спасать своего сыночка. Уберечь. Укрыть. И снова Саша ни черта не узнает. Нет, мама могла только помешать, а не помочь ему в таком деле.

Оставалось только ждать. И Саша ждал. Не надеясь на честное слово тетки Любы, которой он больше ни на грош не верил, он решил бодрствовать до самого утра. А то с тетки Любы станется удрать, ничего ему так и не рассказав. К счастью, спать Саше совсем не хотелось. Ему и так было, о чем подумать еще до ночного визита к тете Любе и увиденного им в прямом эфире убийства, а теперь уж и подавно.

«Елена Валентиновна мертва. Ничего себе! И ее брат погиб. А убийца кто-то из их хороших знакомых. И похищенные мальчики тоже тут каким-то боком замешаны».

И вот теперь Саша сидел и перебирал в памяти свой недавний разговор с Морозовым, которому удалось установить, что за личность был этот Великанов – биологический отец двух похищенных мальчишек.

– Толя и Дима у нашего Великанова получаются единственными отпрысками. Других детей, кроме этих двух мальчишек, у Великанова нет. Жен ни бывших, ни настоящих нет. Оба родители его давно умерли, годы их были преклонными. Сам Великанов был единственным ребенком в семье, так что братьев-сестер у него сроду не имелось. Получается, что эти пропавшие мальчики – единственные родственники Великанова. Чуешь?

Саша чуял, но не знал, что именно. И поэтому спросил:

– Но как же так? Взрослый мужчина и за всю жизнь ни жены, ни детей не нажил?

– Кроме этих двоих мальчишек – нет.

– С самим Великановым, наверное, что-то не в порядке? Что-то со здоровьем?

– Со здоровьем у него был полный порядок. Анализы, которые сделали в репродуктивном центре, показали высокую активность сперматозоидов. Несмотря на уже не юные годы, живчики у него бегали получше, чем у иных нынешних мальчишек.

– Что же он тогда не женился? – недоумевал Саша. – Детей нормальных себе не завел? Все же этого хотят.

– Все да не все. Ты, к примеру, хочешь?

– Хочу!

Саша и впрямь хотел. Не сейчас, но когда-нибудь в будущем обязательно. Сейчас-то жениться ему глупо, образование сперва надо получить. А то на что семью содержать? Но когда выучится и пойдет работать, обязательно.

Саша был очень разумным молодым человеком, и сейчас он искренне недоумевал. Но Морозов дольше жил на этом свете, всякого повидал и поэтому ничего странного в поведении Великанова не видел.

– А Великанов не желал связывать себя семьей. Жил для себя. Денег у него было полно, обязательств никаких. Развлекался на полную катушку. Пьянки, случайные бабы и самое главное увлечение в его жизни – казино. Он был азартным человеком, этот наш Великанов. Иногда сутками напролет не вылезал из-за игрового стола.

Да, что и говорить, жена и дети могли ему в этом занятии здорово помешать.

– Также есть интересная информация о том, как Великанов оказался в центре репродукции. Да еще не где-нибудь, а именно в лаборатории забора материала. Рассказать, как он там очутился?

– Расскажи.

И Морозов поведал удивительную историю о том, как Великанов стал отцом двух ребятишек, родившихся от него у Тамары с Лидой.

– Начать с того, что мысль о будущем своем отцовстве Великанова никогда не посещала, а если и посещала, то он ее от себя тут же гнал подальше.

У Великанова был вполне определенный жизненный уклад, где для детей места не находилось. Да он и сам не хотел никакой обузы. К женщинам он относился потребительски, использовал по одному-единственному назначению и никак иначе.

– Кутить Великанов любил, и компания у него была подходящая. Все такие же азартные игроки, как и он сам. Могли спустить за ночь до миллиона зелени, а потом точно так же легко подняться и выиграть еще больше.

– А затем снова проиграть.

– Азарт – это своего рода болезнь вроде наркотиков или алкоголя. Кто на него подсел, тот уже не слезет.

Но когда-то все приедается. Испробованы были все виды карточных игр, рулетка и автоматы уже не приносили прежнего удовольствия. Да и казино в стране позакрывали, так что стало трудненько их отыскать. А те, что оставались, ушли в подполье и выглядели просто жалко. Никакой роскоши и столь любимого Великановым шика. Летать за границу, чтобы спустить там миллиончик-другой, было можно, но, во-первых, все-таки каждый день туда-сюда не налетаешься, а прилетев, на всю жизнь не наиграешься. А во-вторых, кутить Великанов предпочитал все же в России.

– Тут у него, как в песне поется, все было схвачено, за все заплачено. А там… Ни погулять, ни пошуметь толком. Ну так, чтобы по-русски, чтобы с размахом.

Саша понимал, о чем идет речь. В самом деле там – это вам не тут. В Европе чуть выбьешься за границы дозволенного, скучные бюргеры тебя бац – и за решетку. И тогда что? Тогда сиди себе в скучной европейской или американской тюрьме, плати адвокатам и за свои же кровные не получай ровным счетом никакого удовольствия от жизни. Как у нас, у них там дать на лапу морально неустойчивому следователю и договориться с ним не получится.

– Великанов же держать себя в рамках дозволенного не любил. Его душа грандиозного размаха требовала. Если уж гулять, то до зари! Если уж гудеть, то так, чтобы дым коромыслом!

И вот в одну из таких ночей, когда компания кутила напропалую третьи сутки и все уже плохо понимали, где они и что происходит, кому-то из них пришла мысль поиграть в игру, чем-то схожую с фантами. Но от невинной детской забавы эту игру отличала в первую очередь серьезность испытаний.

Например, игрокам предлагалось прыгнуть с крыши семнадцатиэтажного дома, выбрав при этом один из трех вариантов: с помощью тарзанки, с помощью парашюта или спланировать оттуда на крыльях. В другой раз испытание менялось. Не сигать с крыши, а окунуться в прорубь и пробыть подо льдом до трех минут, опять же с минимальным выбором страховочного оборудования. Или оседлать скакового жеребца и проделать на нем круг по ипподрому с седлом или порой без всякого седла и даже узды.

Провалившему задание грозил крупный штраф. Но только это был не денежный штраф, а новое задание, только еще покруче.

– Например, пробежать перед идущим поездом – это у них считалось ерундой. Прокатиться на запятках троллейбуса тоже. Голяком пройтись по улице в разгар рабочего дня – как два пальца!

Еще в ходу у компании шутников были всевозможные телефонные розыгрыши и инсценировки с участием переодетых полицейских, пожарных, сотрудников из бюро ритуальных услуг и прочих граждан, встреча с которыми обычно ничего приятного не сулит. Друзей разыгрывали, иногда даже очень жестоко. Их увозили, похищали, прятали, выбрасывали с вертолета в тайге. Одним словом, друзья веселились, как может веселиться только русский барин, не стесненный средствами, не обремененный никакими моральными запретами и при этом отчаянно страдающий от какой-то непонятной ему самому снедающей все его нутро тоски.

– Так что выпавшее Великанову задание было не таким уж и сложным. Но это только на первый взгляд. На самом деле его выполнение потребовало от Великанова такого самопожертвования, что он всегда называл его своим самым сложным фантом и всегда вспоминал о нем, стоило кому-то начать перечислять свои подвиги.

– И что это было за задание?

– Еще не понял? Великанов должен был посетить репродуктивный центр и сдать в их банк свою сперму.

– И что же тут сложного?

– Да ведь там проверяют доноров буквально под микроскопом. И кровь надо было сдать не только на ВИЧ и прочие бяки, а еще требовалось, чтобы она была чистой и от наркотиков, и от алкоголя.

Вот тут-то и крылся главный подвох. Великанов уже и не помнил, когда обходился без вина или беленького порошочка дольше, чем несколько часов. Максимум получалось у него воздерживаться день или два. Но за такой короткий срок наркотик из крови упорно не вымывался. Следы его все равно находились. Отвертеться же от задания Великанов не мог. Правила игроков были жесткими. Либо играй, либо выбываешь. А отказаться от этого развлечения Великанов уже не мог. Оно забирало даже круче, чем рулетка. Все-таки рулетка – что рулетка? Крутится и крутится. Да и чисел, которые могут на ней выпасть, не так уж много. Для русского человека с его богатой фантазией эта забава быстро становится пресной.

А вот в забавах, которые затевали Великанов с друзьями, всегда был элемент неожиданности. Что выпадет тому или другому, никто из них не знал. А задания были интересными. То в клетку к голодному медведю зайти. То с тигром обняться. Да не с тем, который в цирке работает и фактически просто большой кот, а с настоящим амурским диким лесным красавцем. Съезди сначала, тигра этого в тайге разыщи, потом сфоткайся с ним, тогда тебя друзья и примут в свою компанию. Не все справлялись с заданиями.

– И выбывали из числа игроков?

– Многие даже совсем выбывали. Отправлялись к праотцам прямо из-под ног дикого слона и уже на небе смешили своих стариков рассказами о своих земных похождениях.

В общем, задание Великанов получил, а выполнить его не мог. Не выходило у него.

– Так отказался бы да и все. Получил бы штраф, отправился на другое задание.

– Чтобы тебе выписали штраф, нужно было иметь серьезную причину. Например, шею сломал, когда с самолета в море прыгнул, паралич у тебя. С парашютом больше прыгать не можешь, другие развлечения тебе подыщут. Или медведь тебе ногу откусил, а пока тебя высвобождали, зверя случайно пристрелили. Тут уж тоже ничего не поделаешь, разговор-то шел о данном конкретном звере. В общем, для получения штрафа в виде нового задания Великанов должен был как минимум стать полным импотентом. А ему этого не хотелось. Все же иной раз женщинам удавалось доставить ему кое-какое удовольствие. Так что он мужественно заказывал себе капельницы, делал лазерную чистку крови, но проклятые следы наркоты все равно всплывали. Наконец ему удалось почистить себя настолько, что приемщики в центре репродукции были удовлетворены полученным результатом. Великанов сдал сперму и вздохнул с облегчением. А спустя всего несколько месяцев его биоматериалом воспользовались сперва Лида, а затем и Тамара.

– Но как же получилось, что Великанова приняли в качестве донора? Тот парень, на которого положили глаз женщины, он же красавец. А Великанов… Рябой. Нос огромный. И еще волосы какие-то невразумительные, то ли они есть, то ли их вовсе нет. Совсем не красавец.

– По-твоему, только красавцам размножаться можно?

– Нет, но…

– Таких доноров, чтобы живчики у них исправно бегали, не так уж много. Пусть не красавец, но Великанов по всем прочим параметрам прекрасно подходил на роль донора. Да, не красавец, но зато здоровье у мужика богатырское. Столько лет наркоту с бухлом мешал, ночами не спал, баб менял словно перчатки, а ни одна зараза к нему не прицепилась. И сердце, и печень, и почки, и даже поджелудочная у него в полном порядке оказались. Я вот веду жизнь примерного семьянина, а что ни день, то тут кольнет, то там сдавит. К врачу придешь, он тебе и песок в почках найдет, и камни в желчном пузыре отыщет, и полипы, извините, в кишечнике выявит. А у Великанова полный порядок на всех фронтах. Живчик! Неудивительно, что его материал в центре приняли весьма охотно. И потом оплодотворили им двух кандидаток.

– Откуда ты все это знаешь? Обалдеть! Как тебе это удалось?

– Тебя только это и заинтересовало? – хмыкнул Морозов. – Ты что, не понял, что я тебе только что рассказал? Великанов этот был совсем небедный мужик. У него еще с лихих девяностых и жилых, и нежилых помещений на десятки миллионов долларов было нахапано. Он их в аренду сдавал и жил себе припеваючи. Один.

– Жил, говоришь? – задумчиво переспросил Саша, до которого только сейчас дошло, что Морозов почему-то все повествование отзывался о Великанове в прошедшем времени.

– Да жил себе и жил. А теперь вот взял и помер.

– Ба! Отчего?

– Узнаешь в свое время. Пока что ты мне вот что скажи, умер богатый одинокий человек. И получается что?

– Получается, что на его наследство претендовать некому.

– Точняк! – удовлетворенно произнес Морозов. – Завещания нет и наследников нет, кроме этих двоих мальчишек. Чуешь, куда я клоню?

– Чую. А как он умер?

– А вот это уже другой разговор. Об этом я пока что хорошенько не разузнал. Но могу тебе заранее сказать, что, хотя официально криминала там не наблюдается, вряд ли все оказалось так уж просто.

Морозов обещал перезвонить позднее, но что-то задерживался. Саша же сидел на кровати и пытался собрать мысли воедино, но они, противные, разбегались от него, словно тараканы от тапка.

Глава 13

Тетя Люба постучала в дверь, когда солнышко уже светило в окно.

– Саша, ты спишь? – спросила она шепотом.

– Сплю.

Тетя Люба немного помолчала. Саша тоже молчал. Он догадывался, что она неспроста топчется возле его двери. Что-то ей от него нужно.

– Прости меня, Саша. Я должна была сразу тебе во всем признаться.

– В чем признаться?

Тетя Люба помолчала, а потом предложила:

– Может, выйдешь?

– Почему бы и нет?

Парень распахнул дверь и с вызовом взглянул на родственницу.

– Ну? Что еще вы хотите мне рассказать? Какую еще лапшу вы сварили?

– Ка-какую лапшу?

– Ту, что вы мне на уши собираетесь повесить и раскидистой клюквой сверху приправить!

Саша не скрывал своего раздражения. Не очень-то приятно сознавать, что тебя все время использовали вслепую. Обвели вокруг пальца, как какого-нибудь доверчивого дурачка. И то, что как раз именно дурачком он и оказался, раздражало еще сильней.

Тетя Люба в ответ поморщилась:

– Сашка, давай поговорим с тобой, как взрослые люди, без этих твоих детских обид. Ну, не могла я сразу же признаться тебе в том, кто я такая и чем занимаюсь. Ты бы тогда меня и на порог не пустил. Мог не пустить. Существовала такая вероятность, мы должны были ее избежать.

– Как это я не пустил бы вас на порог? И кто это мы? Нет, я не пойму, о чем вы тут говорите? Вы же наша родня, как бы это я вас не пустил?

– Вижу, ты еще ничего не понял, – вздохнула тетя Люба. – Обидно.

– Это вам обидно? Что вам обидно?

– Обидно, когда родные люди становятся настолько чужими друг другу, что даже не помнят, как выглядят их родственники. Встретятся нос к носу и не узнают. Ну, твоя мама еще ладно, изображение по скайпу далеко от совершенства, могла и перепутать. Да и я шифровалась как могла. То масочку на лицо наляпаю, то кремом обмажусь, она моей физиономии и не видела толком. Но ты-то! Ты видел меня воочию. Разговаривал со мной. Наблюдал не один день. Неужели ничего у тебя в душе не шевельнулось?

– А что должно было шевельнуться?

– Неужели ты так и не понял, что никакая я не тетя Люба?

Саша оторопел. Он ожидал любого поворота событий, но только не такого.

– Как не тетя Люба? – пробормотал он. – А кто же вы?

– Я офицер службы специального назначения. Наша специализация – преступления в соцсетях. Ни для кого не секрет, что сейчас развелось видимо-невидимо злодеев самой разной величины, которые из реального мира переместились в виртуальный. Пакостники долгое время орудовали практически безнаказанно. Но с тех пор, как десять лет назад наше подразделение начало свою работу, кривая преступлений данного характера резко пошла вниз. Хотя, не скрою, иногда они все же еще встречаются.

Саша помотал головой. Услышанная новость упорно не хотела укладываться у него в голове.

– Погодите. А как же тетя Люба? Вы же – это она?

– Нет! Я – это не она.

Голос тети Любы звучал решительно. Или уже не тети Любы? А если не тети Любы, тогда кого? Кого он пустил к себе на порог, если не тетю Любу?

Саша почувствовал, как его охватывает легкая паника. Нет, это уже слишком. Так не может быть. Только не с ним. А, понятно! Это все не по-настоящему.

Саша даже засмеялся с облегчением от того, что наконец придумал подходящее объяснение:

– Вы шутите! Я понял!

– Нет. На сей раз нет.

– Но вы же… Вы столько всего мне рассказывали! О нас! О нашей семье! Этого не мог знать никто, кроме…

– Кроме самой тети Любы?

– Ну да! Это вы и есть.

Женщина усмехнулась:

– А почему тебе в голову не приходит такая простая мысль, что я могла все эти ваши семейные истории попросту узнать?

– Откуда? От кого?

– От Любы.

– От нашей тети Любы? Но зачем бы ей вам все это рассказывать?

– А зачем люди вообще рассказывают друг другу о себе, о своих близких? Ведь это так приятно посидеть вечерком за чашечкой чая или даже чего-то покрепче, поболтать, посплетничать по-соседски.

– Так вы… Вы соседи?

– Да, мы с Любой всю жизнь прожили на одной лестничной площадке. Дружили. Ее жизнь прошла у меня на виду. И когда возникла необходимость внедриться в ваш город и более того, в ваш микрорайон, Люба сама предложила этот вариант.

– Какой вариант?

– Поселиться у вас дома.

Саша не знал, как ему и реагировать. Что за странные вещи рассказывает эта женщина? То говорит, что она тетя Люба, то уверяет, что ее соседка.

– И как вас звать?

– Катя. Екатерина Великая. Сразу предупреждаю, Великая – это фамилия. Досталась мне в наследство от моих родителей.

– А-а-а…

Что-то смутное стало вырисовываться в памяти у Саши. То ли мама, то ли бабушка, то ли еще кто-то из родни упоминал про женщину, которая ходит в соседках у тети Любы и носит столь звучные имя и фамилию.

– Так это вы! И вы же служите в органах! – воскликнул Саша. – Мне про вас рассказывали!

– Вспомнил наконец. Да, это я. Лично мы с тобой знакомы не были. Но я про тебя тоже слышала так много, что фактически ты стал моим хорошим знакомым. И когда возникла необходимость внедриться к вам в семью, я ни минуты не сомневалась, что у меня все получится. Конечно, была опасность, что меня рассекретит твоя мама. Она-то в отличие от тебя жизнью тети Любы немного, но интересуется. Она хотя бы помнит, как Люба выглядит. Для меня это могло стать проблемой, но я сумела подстраховаться.

Саша почувствовал, как сначала кончики его ушей, потом сами уши, а за ними и щеки начинают ярко алеть и наливаться жаром.

– Я… Почему… Я тоже помню, как тетя Люба выглядит.

Екатерина смотрела на него насмешливо, мол, мели, Емеля, твоя неделя, и ничего не отвечала. Все было ясно без слов.

– Но вы тоже хороши! – кинулся в наступление Саша. – Могли бы сразу сказать, кто вы такая!

– Не могла! Я тут не в бирюльки приехала играть. Наша группа занимается вычислением опасного преступника. На его счету уже немало жертв. Специализируется этот гад на малолетних, и уже без малого полдесятка мальчишек в возрасте от десяти до двенадцати лет сперва оказались в лапах этого мерзкого гада, а затем исчезли навсегда.

– Погодите! – воскликнул Саша. – Дайте, я догадаюсь сам! И все они считались трудными и в разное время проходили курс исправления в «Пеликане»?

– Ты удивительно догадлив. Даже странно, что при такой светлой голове ты не рассекретил меня еще раньше самостоятельно.

Екатерина то ли ехидничала, то ли подлизывалась к нему. Скорей второе, иначе зачем бы она пришла извиняться перед Сашей? И зачем бы делала ему теперь комплименты, стремясь сгладить острые углы между ними? В другой раз Саша бы плясал от радости, что его самого назвали умным, а голову его светлой. Но сейчас он лишь отмахнулся. До того ли ему было, когда он почувствовал, что новая знакомая явилась в их город по тому же делу, каким занимался и он сам. А значит, они союзники. И даже больше того, соратники! Если Екатерина сейчас поможет ему в поисках пропавших мальчишек, если они с помощью Екатерины найдут Толю с Димой, то, так уж и быть, Саша простит ей обман!

Но оказалось, что все далеко не так просто. Тетка Люба, как по старой памяти продолжал называть свою знакомую Саша, сама не имела понятия о том, где сейчас находятся мальчики.

– Дело, которое было мне поручено, касалось исключительно Игоря. Это за ним мы следили, подозревая его в причастности к исчезновению ребят. Слухи о его сексуальных забавах дошли до сильно вышестоящего над ним начальства. Но слухи были, а вот доказательств не было. И нашей группе поручили выяснить, правдива ли информация об Игоре и что там случилось с мальчишками.

Наверху желали точно знать, что этот человек виновен или же не виновен. А так как расследование касалось не просто человека, а военного чиновника, да еще и занимающего высокую должность в одной известной силовой структуре, то, разумеется, все следствие должно было проводиться без огласки.

Если удастся обелить честное имя этого человека – прекрасно. Если же нет… Что же, тогда мы будем принимать меры, чтобы этот человек больше не смог обидеть ни одного ребенка.

О том, что это будут за меры такие, членам группы Екатерины Великой предстояло только догадываться. Но можно было не сомневаться, больше Игорю заниматься растлением малолетних мальчишек точно бы не привелось. Те люди, которые заказали расследование его похождений, шутить не любили.

– Мы буквально нашпиговали пространство вокруг подозреваемого прослушивающей аппаратурой. Сначала результат был, потом Игорь что-то почувствовал и начал вести себя более осторожно.

Сложность заключалась в том, что в разработку группе Екатерины достался человек, близко и хорошо знакомый с работами спецструктур. Слежку за ним приходилось вести крайне осторожно, применять все самые современные средства прослушки и шпионажа, и все равно результат был ниже ожидаемого.

– Затем нам повезло. Нам удалось вычислить, что у Игоря есть близкий человек, его помощник, с которым он тесно связан и который и поставляет ему мальчиков. Но кто этот человек, мы не знали. Несколько раз они встречались, но нам ни разу не удалось засечь, как этот человек приходил и куда уходил. Единственное, мы узнали, что человек этот живет где-то в твоем районе. Нам удалось запеленговать некоторые его передвижения, но и то не до конца. Точного адреса его лежбища мы не знали, но понимали, что этот человек также либо служил, либо до сих пор служит в спецслужбах. Очень уж ловко он маневрировал. Нам никак не удавалось его засечь окончательно.

– И тогда ваше руководство приняло решение поселить вас поближе к месту событий?

– Да. Выбор пал на меня, потому что у моей подруги в этом районе жили родственники и можно было вселиться к ним, не привлекая ничьего внимания.

– Так… – протянул Саша. – Допустим, вы вселились ко мне. И что дальше?

– Я продолжала работать.

– Следить за преступником? Сидя дома? Вы же все время торчали тут!

– Я следила за ним в сетях. Мои коллеги пытались вычислить его в реальной жизни. Для работы мне требовалась мощная аппаратура. И прости, но я несколько модернизировала твой компьютер.

– Что вы с ним сделали?

– Увеличила его мощность, память и все прочее. Так что сейчас ты являешься владельцем одного из самых мощных компьютеров в нашей стране. Гордись!

– Спасибо, конечно, вам за это огромное. Но все-таки можно узнать, зачем вся эта кутерьма с таблетками?

– Тут я и сама ничего не понимаю.

– Зачем вы посылали меня за ними в аптеку?

– Понимаешь, Саша, в аптеку я посылала тебя совсем не за таблетками. В коробках должна была находиться электроника – начинка для этого вот монстра.

И Екатерина ласково, почти любовно погладила рукой процессорный блок Сашиного компьютера.

– Во время слежки за Игорем я на свой компьютер подцепила вирус. Это было целенаправленное нападение, я его никак не ожидала, потому что такой фокус под силу только высшему эшелону. В общем, меня засекли и мой компьютер уничтожили. Он сгорел, я осталась на некоторое время без оружия и попросила поддержки. Мои коллеги пообещали доставить все необходимое для сборки нового компьютера через Яну.

– Провизоршу из аптеки!

– Через нее. Она наш человек, служим в одном подразделении. Она должна была выдать тебе коробки, в которых лежали составляющие моего будущего оружия возмездия. Но ты вместо них приволок мне какие-то таблетки! Я не знала, что мне и думать. Мой человек клялся, что передал нужные мне для сборки монстра запчасти, а в коробках между тем были одни лишь таблетки. Да еще с такими говорящими названиями.

– Я помню! Эти названия «крябряшмыг» и «вырвиглаз» использовали в «Пеликане».

– Сотрудники которого были у нас и так на подозрении! Как только ты выгрузил из коробок эти лекарства, я сразу поняла, что эти фальшивки – это послание мне. И что наша слежка для объекта не секрет. И что он знает про нас куда больше, чем мы про него. И еще я поняла, что кто-то из сотрудников «Пеликана» – скорей всего тот самый персонаж, которого мы еще только пытаемся вычислить, решил поиграть с нами. Ну, что же, он догадался о наших попытках его вычислить, и я в свою очередь решила ему подыграть. Он захотел начать свою игру – что же, сделай такое одолжение, голубчик! Вот что придумала я. Ты сделал ход, мы сделаем ответный.

– И что это был за ход?

– Я послала к ним тебя, Саша.

Несмотря на то что вид у Екатерины был очень гордый, Саша рискнул заметить:

– Очень странный ход. На что вы надеялись? Ожидали, что мне удастся там разузнать что-то, чего не смогли ваши сотрудники? Но кто я такой? Всего лишь маленький безобидный дурачок, которого используют вслепую. Чем я мог быть вам полезен?

– Иногда стоит озадачить противника, и полдела уже сделано. Этот человек явно ожидал кого-то из опытных сотрудников. Поняв, что ты ни сном ни духом, он растерялся.

– Со мной там общались трое. Сама Елена Валентиновна, Марина. Но больше всего Витя. Он поделился со мной подозрениями насчет того, что за похищениями детей может стоять Морозов.

– И отвез тебя к нему.

– Да.

– А Морозов в свою очередь принялся доказывать свою невиновность?

– Не то что бы прямо с пеной у рта кричал, что он не виновен, но он помогает мне искать похищенных мальчиков.

– Которых, вполне возможно, сам же и похитил.

– Морозов живет далеко отсюда. Его дом в Красном Селе. А вы говорили, что похититель должен обитать в моем районе.

– А работает твой Морозов где?

Саша подавленно молчал. И как это он сам не сообразил, что место работы Морозова – тот самый торговый центр, что в двух шагах от Сашиного дома.

– То-то и оно, что Морозов твой тоже находится под подозрением. Но кто именно помогал Игорю с похищением детей, я могу лишь догадываться. Раньше я считала основной подозреваемой Елену Валентиновну, их с братом связывали наиболее крепкие отношения. Но теперь, после ее убийства, я полагаю, что за похищением детей стоит тот же человек, который стрелял в Елену.

– Он уничтожает опасных ему свидетелей! Сначала Игоря! Потом его сестру – Елену!

– Да, эти двое лично знали исполнителя. И это знание стало для них смертельным.

Саша принялся кумекать. Все происходящее вокруг него казалось каким-то абсурдом. Тетя Люба, которая была вовсе не родней, а агентом под прикрытием. Игривый полковник, любящий, когда его хлещут мальчики. Фальшивые таблетки и фальшивая же провизор.

В другое время Саша и сам бы посчитал эти игры крайне увлекательными. Но не сейчас. Сейчас его волновало лишь то, что же случилось с похищенными мальчишками? Их-то где искать? Вот что было для Саши по-настоящему важно.

И он сказал:

– Мы сначала думали, что мальчиков держит у себя Игорь. У него в квартире есть специально оборудованная спальня со всеми необходимыми для подобных развлечений атрибутами. И мальчишки там были!

– Уверен?

– Мы нашли там их вещи. Мобильник Димы и нотную папку, которая была у Толи на момент его похищения.

– Кто нашел эти вещи? – быстро уточнила Екатерина. – Ты?

– Нет. Морозов.

– Он мог их подкинуть. Сам принес, сам нашел, сам вам улики показал. Все очень легко и просто.

Саша молчал. О такой возможности он не подумал. Морозов как-то так сразу пришелся ему по душе, что поверить в то, что этот человек может оказаться похитителем мальчишек, ему претило.

– Ладно, допустим, улики можно подбросить. А запись?

– Что за запись?

– Видеозапись, на которой видны оба мальчика в компании Игоря. Они с ним вовсю развлекаются. И дело происходит именно в его спальне. Такой интерьер ни с чем не перепутаешь.

– Запись легко подделать. Скажи, твой Морозов хорошо управляется с компьютерами?

– Очень!

– Ну еще бы! – хмыкнула Екатерина. – Он опытный айтишник.

– Вы его знаете?

– Слышала про него. Мы же с ним коллеги. Долгое время он работал в одном секретном подразделении. Потом был уволен. Подозревают оговор, но доказывать свою невиновность Морозов не захотел. Это ему, видите ли, показалось унизительным. Я немного знаю его прежнее начальство и наслышана, как он на всех обиделся, встал в позу оскорбленной невинности, объяснять ничего не пожелал и просто ушел, гордо хлопнув дверью.

– Наверное, пожалел потом.

– Наверное. Но назад проситься не стал. Гордый. Весь в отца.

– Вы и отца его знали?

Екатерина отчего-то смутилась, а потом внезапно буркнула:

– Не твое дело!

Саша не без удивления изучал зардевшуюся женщину. Чего она так разволновалась? Какое ему дело, знала она отца Морозова или нет? Он и спросил-то об этом из вежливости, чтобы поддержать беседу.

Прошло минуты две, а потом Саша осторожно произнес:

– А с чем связана причина увольнения Морозова из органов? В чем его обвинили?

Этот вопрос, как ни странно, Екатерину ничуть не смутил. Постепенно ее щеки приняли более естественный оттенок, и она ответила:

– У Морозова был напарник, который погиб. И спустя всего пару месяцев Морозов женился на его вдове, которая на тот момент уже имела двух ребятишек и вдобавок была беременна третьим. Поговаривали, что этот третий был от Морозова. И что с гибелью его товарища не все так просто. Дескать, у Морозова была связь с женой товарища и что эти двое мечтали избавиться от мешающего им мужа. И когда во время одной из операций этот товарищ погиб, то это как нельзя лучше уложилось в планы обманщиков.

– И Морозов с любовницей не нашли ничего лучше, чем убить мужа? Развестись нельзя было?

– Ничего не могу тебе сказать. За что купила, за то и продаю. Но то, что вдова поспешила связать себя новыми узами брака с человеком, которого подозревали в причастности к смерти ее первого мужа, многими было воспринято как доказательство правоты обвинения.

Саша покачал головой. Окажись он вдовой с двумя маленькими детьми и третьим еще не родившимся в животе, как бы он поступил? Отказался от предложенной защиты и покровительства старого товарища своего мужа и предпочел вдовью долю со всеми ее тяготами и скорбями? В первую очередь женщине надо было думать о своих детях, о мальчишках. Детям нужен отец. И если Морозов хотел и мог заменить им рано погибшего отца, то чего тянуть? Чем скорей дети поймут, что они не брошены на произвол судьбы, что в этом мире у них и их матери есть надежный друг и защитник, тем лучше.

– В общем, Морозова обвинения коллег оскорбили. Он заявил, что они низкие люди, если так рассуждают, и не нашел ничего лучше, как подать в отставку. Сперва перебивался чем попало, потом ему помогли устроиться в «Пеликан». Морозов специалист высокого уровня, будь с его репутацией полный порядок, не видать бы «Пеликану» такого сотрудника.

И Екатерина снова замолчала, словно вспоминая что-то давно минувшее.

– Так что, да, я кое-что слышала про этого Морозова. Как говорится, в узких кругах у него широкая слава.

– И вы считаете, что Морозов может быть лично причастен к похищению мальчиков? У него же семья! Он отличный семьянин. Я же видел, как он возится с собственными детьми! Как любит жену!

– Одно другому не помеха. Можно быть прекрасным семьянином, а в свободное время потрошить юных девочек. Ну или мальчиков.

Саша содрогнулся.

– Потрошить! Их что… еще и убивали?

– Нельзя ничего сказать точно, – мрачно покачала головой Екатерина. – Некоторые дети возвращались к родителям. Возвращались преимущественно те, о ком кто-то из их опекунов все же проявлял заботу, интересовался ими хотя бы изредка. Судьба других детей, которыми не интересовались вовсе, уже более трагична. Они исчезли. И что с ними, пока что сказать не берется никто.

– Но у Морозова у самого дети! Он не мог причинить зла детям!

– Проблема заключается в том, что душевнобольной человек видит мир не так, как обычные люди. Ему все представляется в извращенном свете. Убивая, он может искренне полагать, что делает благое дело. А уж то, как даже вполне здоровые душевно люди умеют убеждать самих себя в том, что не делают ничего плохого, когда, на взгляд окружающих, как раз делают, ты знаешь и без меня. Вспомнить хотя бы, как оправдываются на суде преступники, чья вина, казалось бы, неоспорима. Руками разводят, плечами пожимают. Ничего такого не делали. Хотели только хорошего. В чем нас обвиняют, непонятно.

– Но тут маньяка привлекали молоденькие мальчики.

– И с определенными целями они его привлекали.

– Так Морозов не мог…

И тут же Саша надолго замолчал, прикидывая про себя. Страшные подозрения возникли у него в мозгу. А ведь Морозов как раз и женился на вдове с двумя мальчиками подходящего возраста. А вдруг он воспылал чувствами именно к ним или к одному из них, а вовсе не к матери этих мальчишек? Вдруг вся эта история с погибшим сослуживцем с самого начала была затеяна Морозовым с целью поближе подобраться к сыновьям покойного? Ведь на правах опекуна он мог оказывать им множество знаков внимания, которые родной отец счел бы чрезмерными и даже излишними.

Сашу даже в пот бросило от таких мыслей. Подозрения черной тучей сгустились у него в голове. Как ему не хотелось верить в то, что Морозов – преступник, но если не он, тогда кто? Саше припомнилось, как много знал Морозов об Игоре. Просто непозволительно много. И то, где тот живет, и то, как все устроено у его службы охраны. Возможно, Морозов разжился этими сведениями, пока тесно тусовался с погибшим? Возможно, сначала Морозов с Игорем были сообщниками, но затем по какой-то причине между ними пробежала черная кошка? Сначала Игорь от услуг Морозова отказался, а тот затаил на него обиду, а затем уже Морозов при случае отомстил Игорю.

– Сначала сам Игоря забил до полусмерти, а потом нас привез на место преступления. Мол, я тут ни при чем, сам удивлен не меньше вашего. Небось надеялся, что Игорь к тому времени уже откинет тапки. И улики подбросить Морозов мог запросто. Мол, сами полюбуйтесь, были тут мальчишки, развлекался с ними Игорь. А я тут ни при чем, сам я хороший. Вот и кино есть на сей счет, полюбуйтесь, это все Игорь вытворял с мальчишками, а я снова ни при чем.

Екатерина согласилась:

– Видеозапись с участием пацанов сфабриковать – это ему тоже раз плюнуть. Он же специалист высшего класса!

– И на деле детей мог похищать совсем даже и не полковник, а сам Морозов. И что делать? Мне теперь с ним не общаться?

– Наоборот! – с жаром воскликнула Екатерина. – Общайся и как можно тесней!

Саша растерялся:

– Но… но я не понимаю.

– Он думает, что манипулирует тобой. А ты будешь манипулировать им.

– А зачем? Надо Морозова задержать и допросить. Небось живо признается, куда дел Диму с Толей!

– Вот тут-то и загвоздка, – сказала Екатерина. – Дело в том, что два последних случая выбиваются из череды предыдущих. Все-таки там были дети из неблагополучных семей. Опекуны сами отдавали их во власть Игоря и его сестры. Может быть, материально эти дети и не были обижены, до них просто никому из взрослых не было никакого дела. Они были фактически предоставлены самим себе. Игорь лишь пользовался попустительством со стороны родных своих жертв, их холодностью и отстраненностью. Он давал этим детям то, в чем они так остро нуждались – внимание взрослого человека. На это он их и ловил.

– Про Диму с Толей такого не скажешь.

– Тут мы имеем дело с сугубо домашними мальчиками. Что Дима, что Толя оба находились под неусыпным материнским контролем. В предыдущих случаях о судьбе пропавших мальчиков спохватывались спустя дни, а то и недели или даже месяцы. А тут обе матери забили тревогу практически моментально. И о чем это может говорить?

– Преступник вконец обнаглел?

– Или его действия изменились по какой-то другой причине.

– Но что это за причина такая?

– Возможно, поменялся сам преступник.

Саша нахмурился. И все равно главный вопрос остается: кто же преступник?

– Сначала-то мы на Игоря думали. Но теперь после его убийства и убийства его сестры картина поменялась. Получается, что за его спиной есть кто-то еще.

– А не может быть такое, что Игоря убили за какие-то другие дела?

– Может, – вздохнула Екатерина. – Все может. И если это так, то это хуже всего. Ведь тогда получается, что убийство Игоря никак и не связано с похищением мальчиков. И, расследуя его убийство, полиция ни на шаг не приблизится к месту нахождения этих детей. А это очень плохо.

Саша понимал, что так тревожит Екатерину. И он сам разделял ее тревогу. Время работало против них и против похищенных детей. С каждым днем, с каждым часом, с каждой пролетающей мимо минутой таяла надежда на то, что они обнаружат пропавших мальчиков живыми и невредимыми.

Глава 14

Согласно задумке тетки Катерины, как велела называть себя госпожа Великая, сегодня днем Саше предстояло еще более тесно сдружиться с Морозовым. Впрочем, это было совсем несложно. Морозов и сам рвался к общению. Он первым позвонил Саше по скайпу и пожаловался:

– Всю ночь провел у экрана, глаза теперь чешутся, словно в них песок насыпали. Но результат того стоил!

Каким-то образом Морозову удалось добиться от видеосвязи почти невозможного. И картинка была четкой, и звук был точно согласован с изображением. И то, что глаза у Морозова и впрямь были красные, это было видно и без его жалоб.

Но разговор с Екатериной не прошел даром. И Саша уже не знал, верить приятелю или нет. Вдруг Морозов совсем не у компьютера провел прошлую ночь? Может, он всю ночь провел в подвале своего дома, где держит похищенных мальчиков? И снова в голове у Саши поднялся вихрь подозрений и сомнений. Держит Морозов их у себя, допустим. А что он там с ними делает? Или у себя в доме держать похищенных детей слишком опасно? Все-таки жена, дети. Скорей всего для своих преступных целей Морозов снял какой-то еще домик. Где-нибудь уже совсем в глухом месте. И наведывается туда регулярно, чтобы проверить, как там поживают его малолетние пленники.

– Алло, ты меня слышишь?! – донесся до Саши голос Морозова.

– Прости, что ты сказал?

– Что я сказал?! – возмутился Морозов. – Ни фига себе! Я перед кем тут распинаюсь битый час? Ты что спишь?

– Просто задумался.

Саша покраснел. Вдруг Морозов вздумает расспрашивать, а о чем это таком важном он думал?

Но Морозов всего лишь проворчал:

– Задумался он. Некоторые тут ночей не спят, трудятся, а он задумался. О чем хоть?

– В новостях передали, что нынче ночью застрелилась сестра Игоря.

Саша сказал это нарочно, чтобы посмотреть на реакцию Морозова. Но тот охнул вполне натурально:

– Елена Валентиновна?

– Она самая.

– Ничего себе! Такое впечатление, что кто-то подчищает следы. Сначала Игорь, потом его сестра.

– И еще Великанов. Ты же говорил, что с его смертью тоже не все гладко.

Морозов оживился:

– А знаешь, что мне удалось еще узнать про нашего Великанова?

Саша кивнул в знак своего желания услышать и изобразил повышенное внимание на лице. Сделать это было нетрудно. Ему и впрямь было интересно, что же еще удалось Морозову узнать про эксцентричного миллионера и его судьбу.

– Незадолго до своей смерти Великанов организовал благотворительный фонд своего имени. Но в отличие от прочих похожих фондов, которые занимаются благими делами, деньги из этого фонда должны были поступать тем, кто хочет заниматься развитием экстремального отдыха и туризма в нашей стране. Великанов и раньше часто говорил, что желает создать своего рода спортивное агентство, которое бы помогало малоимущим любителям экстрима познать всю его прелесть. Он даже разработал целую систему тестов, по которой из тысяч кандидатов следовало отбирать в месяц не больше десяти подходящих. И вот уже их, этих счастливчиков, брать в оборот настолько, насколько возможно. И в конце концов он создал свой фонд.

– Какая-то глупость, – проворчал Саша. – Кому охота экстрима, пусть залезут на крышу и сиганут оттуда в сугроб. Дешево и сердито. Зачем куда-то идти, добиваться каких-то стипендий?

– Так в сугроб – это всякий дурак может сделать. И никакого кайфа не получит, особенно если ноги переломает. А Великанов хотел, чтобы люди прочувствовали именно весь кайф от опасности.

– Все ясно. Он мечтал наплодить в стране таких же азартных адреналинщиков, каким был он сам.

– Великанов не просто мечтал, он воплотил свою мечту в жизнь, создал специальный фонд и денег на его счета положил. И можешь мне поверить, денег там немало. А после смерти Великанова станет в десятки, а может быть, и в сотни раз больше, потому что все его состояние должно перейти в этот фонд, если не возникнет иных обстоятельств. Хороший куш, правда? Ради такого стоит рискнуть?

– Чем?

– Ну, например, жизнями двух мальчишек.

Речь шла о Толе с Димой. И Саша стал слушать еще внимательней.

– Целиком и полностью деньги Великанова достанутся его фонду лишь в том случае, если не появятся прямые наследники. Сыновья! Представляешь, какие-то там сопляки могут полностью перекрыть доступ к этим легким деньгам, если будет официально доказано их родство с Великановым. И знаешь, когда я понял, что дело нечисто? Когда узнал, что в первую же ночь труп Великанова пытались выкрасть из морга!

– Кому понадобился труп?

– Тем, кто собирается провести генетическую экспертизу. Или тем, кто не хочет допустить таковой.

– Если труп пытались украсть те, кто хочет воспользоваться деньгами Великанова в обход двух его малолетних сыновей, тогда легче им было бы просто договориться о быстрой кремации тела. Они же наверняка крутятся где-то в близком Великанову окружении. А Толя с Димой в этот круг вообще не вхожи.

Не говоря уже о том, что мальчики и не подозревают, кто является их папочкой. Кстати говоря, как не подозревают об этом и их мамочки.

– Не все так просто. Великанов, как ты знаешь, был еще тот эксцентрик. Он и к собственным похоронам подготовился соответственно.

Саша удивился:

– Великанов оставил распоряжения на случай своей смерти?

– Представь себе! И там есть специальные условия, как нужно поступить с его телом. И кремация среди них не значится. Так что украсть тело – это был единственный выход для тех, кто не желает появления на сцене наследников.

– Но ты сказал, попытка кражи оказалась неудачной.

– Ворам не повезло. Начальник смены лично никогда обход не совершает, но в эту ночь его что-то переклинило. Пошел и очень удивился, когда увидел, как двое незнакомых ему санитаров катят каталку с чьим-то телом в направлении выхода. Мужик поднял тревогу. Тело у воров удалось отбить. А дежурившие в эту ночь в морге санитары после допроса признались, что каждому из них заплатили по десять тысяч только за то, что они в течение пяти минут будут смотреть в пол и не заметят, как у них похищают труп Великанова.

– Та-а-ак… Действительно, интересно. А умер он как?

– Тут тоже нехорошо. Официальная версия гласит, что это был несчастный случай. Он захлебнулся в ванне с водой.

– Сам?

– Да.

– Пьяный был?

– Наоборот, трезвый.

– Как может трезвый человек захлебнуться в ванне?

– Может, если это ванна джакузи размером с небольшой бассейн. А сам человек скован длинной цепью, так что буквально запеленат ею и не может даже пошевелиться.

– И кто же его сковал?

– Он сам.

Саша оторопел. Он явно чего-то не понимал.

– Что же, Великанов сначала сам себя сковал, а потом запрыгнул в бассейн, зная, что, может быть, не сможет освободиться от цепей и тогда утонет?

– Да. Помнишь, я тебе рассказывал про различные пари, которые заключали между собой Великанов и его компания? Так вот, я подозреваю, что это было одно из тех дурацких заданий.

– Какой-то бред. Зачем так делать?

– Чтобы пощекотать себе нервы. Только ради этого.

– Но это же опасно!

Нет, у Саши в голове просто не укладывалось, как можно рисковать собственной жизнью из прихоти.

– Вероятно, Великанов не думал, что так все обернется. Сам по себе этот фокус с цепями и полной ванной довольно хорошо известен, изучен и неоднократно исполнялся многими иллюзионистами. В принципе если действовать правильно, то шанс на успех есть. Уверен, что Великанов сначала многократно пробовал освободиться от цепи на суше. И лишь после того, как убедился, что дело не представляет для него сложности, запрыгнул в полную джакузи.

– Но что-то пошло не так?

– Что-то пошло, – подтвердил Морозов. – Освободиться Великанов не сумел. Выбраться наружу тоже. Так что видеокамера, которую он поставил рядом с джакузи для чистоты эксперимента, хладнокровно фиксировала как его попытки освободиться, так и вообще весь процесс его гибели.

– Жуть какая! Почему же его не спасли?

– По условиям пари Великанов должен был проделать все один. Зрителям дозволялось наблюдать лишь с расстояния. И поэтому его друзья просто не успели прийти ему на помощь. Пока они прибежали, пока попали в дом, Великанов уже не подавал признаков жизни. Он утонул.

– Что же они его не откачали!

– К тому времени как друзья попали в дом, Великанова не спас бы уже никто. Прошло больше получаса. За полчаса пребывания в воде, как ты сам понимаешь, захлебнуться можно весьма основательно.

– Да почему полчаса? Откуда они бежали? С другого конца города?

– Нет, им нужно было всего лишь перебежать через дорогу.

– Что же они так провозились?

Морозов ответил коротко и загадочно:

– Дом.

– Что? Что дом?

– Он их не пускал.

Саша ощутил холодок под ложечкой.

– В доме водились призраки? Ты это имеешь в виду?

– Нет, – с досадой отмахнулся Морозов. – Какие еще призраки? У Великанова был так называемый умный дом. И вот этот «умный» дом решил, что в дверь ломятся грабители или кто-то вроде них. И дверь намертво заблокировалась. То же самое касалось и окон. Проникнуть внутрь удалось лишь спустя полчаса после начала тревоги. И за это время Великанов утоп уже совершенно окончательно.

– Я слышал о таких штуках, когда дом открывает дверь лишь хозяину или тому, кто знает кодовое слово.

– Кодовое слово было и тут. Но почему-то за несколько минут до начала своего опыта Великанов изменил его. А друзьям своим об этом не сказал. И новый код доступа им тоже не сообщил. Так что, пока они выкрикивали старый код, Великанов пускал пузыри в джакузи и шел ко дну.

– Зная, что подвергает свою жизнь опасности, специально затруднил своим друзьям доступ в дом? – недоверчиво уточнил Саша. – Зная, что может погибнуть, фактически отрезал себе надежду на спасение?

– Тебе это тоже кажется странным?

– Странным! Это даже не то слово!

Саша не мог скрыть своих чувств. Нет, каким бы отъявленным оригиналом ни был покойный Великанов, он должен был что-то соображать. И значит, должен был понять, что поступок его уже даже не глуп, а просто безумен.

Морозов был доволен.

– Мне тоже кажется, что Великанов не был таким уж кретином, чтобы поступить подобным образом. И поэтому у меня два варианта развития событий. Первый – это Великанов сознательно умножал риск, чтобы его, так сказать, покруче забирало. Как всякому нормальному наркоману, адреналинщику тоже требуется постоянно увеличивать свою дозу, чтобы продолжать получать свой кайф. Ведь как обычно бывает, начинающий наркоман вводит себе минимальную дозу наркотика, и ему от нее уже хорошо. У наркомана со стажем точно такая же доза не вызовет даже легкого ощущения кайфа, ему нужна доза многократно большая. Так же и у тех, кто сидит на адреналине. Чтобы продолжать получать кайф, они должны все усиливать и усиливать свой экстрим.

– Но все-таки не до такой степени.

– Я тоже так думаю. И потому второй вариант кажется мне более вероятным. Кто-то за Великанова изменил код доступа в его дом.

– Кто?

– Тот, кто желал его смерти. И тут мы снова плавно возвращаемся к тому, откуда пришли. Если Великанова убили ради получения наследства – это одно. Но что, если он пострадал по какой-то другой причине?

– Там что-то было?

– Было, как не быть. Великанов занимался бизнесом, конечно, возникали и конкуренция, и конкуренты. Но все не слишком серьезное. Вряд ли бы из-за этого стали убивать, не те нынче времена. Тем более что сам Великанов по большому счету никому не мешал. В политику он не совался. Друзей среди чиновников регулярно «благодарил» за оказанные теми услуги. Всерьез никаких обид на него никто не держал. Но это я беру людей значительных, с кем общался Великанов в последнее время. А были в его окружении и люди совсем незначительные – шоферы, уборщики, домработница. Кстати говоря, последняя довольно занятная особа, другие рядом с Великановым подолгу и не держались.

– И в чем ее оригинальность?

– К примеру, последняя ее выходка заключается в том, что она всем желающим ее слушать хвастается, что происходит из знатного княжеского рода и что корни ее генеалогического древа уходят чуть ли не во времена Семибоярщины. Знаешь, когда это было?

– Такое время в истории нашей страны наступило после недолгого правления Годуновых – Бориса и его сестры Ирины, в эпоху Смутного времени.

– Вот-вот. И родословная домработницы как раз и упирается во времена Ивана Великого или Грозного, как его называли на Западе.

– Давненько. Выходит, род этот тетки такой древний?

– И в качестве доказательства своих слов эта занятная особа на своей страничке в соцсети выложила пергаментный свиток, где за кучей подписей и печатей нарисовано ее генеалогическое древо.

– Зачем ей оно понадобилось?

– Подарок от шефа к десятилетнему юбилею их сотрудничества.

– Великанов заказал родословное древо своей домработницы?

– Ну, во-первых, она скорей экономка. Под ее началом трудятся еще две горничные и двое чернорабочих. А во-вторых, Великанов никак не ожидал, что собственная прислуга окажется знатней него самого. Его-то собственные корни уходят в крестьянство Тверской губернии и его род берет начало лишь во времена императора Павла Первого. А это уже значительно менее древние времена и совсем не престижное происхождение.

– Значит, Великанов и себе тоже заказал такое древо?

– С себя он и начал. А экономке он сделал такой подарок по приколу, думал, что у нее там будут одни сапожники или ремесленники, а оно вон как повернулось. В другое время не она у него, а он у нее в услужении мог бы оказаться.

Морозов ненадолго умолк, и Саша получил возможность обдумать все услышанное.

Но уже через несколько секунд Морозов заговорил снова:

– Ладно, – сказал он, – пойду-ка я, пожалуй, посплю пару часиков. А то голова от недосыпа прямо гудит. Но ты никуда не девайся, помни, что к полудню мы с тобой выдвигаемся.

Саша удивился:

– Куда выдвигаемся?

– Разве я тебе не сказал? Сегодня в час дня на Смоленском кладбище состоятся похороны господина Великанова. Все желающие проститься с ним могут туда прийти.

– А мы с тобой желаем?

– Конечно. Если Великанов умер не просто от случайного стечения обстоятельств, а по чьей-то злой воле, то на похороны может заявиться и его убийца. Я даже почему-то уверен, что он там будет. Таких людей обычно тянет сделать завершающий мазок на своей картине.

Саша спорить не стал. Все-таки когда в деле уже три трупа, спорить как-то не хочется. Его куда больше интересовало, что полиции удалось нарыть по делу об убийстве Елены и Игоря. Этой информацией могла располагать Екатерина. К ней Саша и пошел. Надеялся обменять новости от Морозова на новости из полиции.

Но, к его удивлению, Екатерины нигде в квартире не оказалось. Также исчезли и все ее вещи. Сашина комната стояла пустой и безжизненной. Мерное гудение процессора больше не раздавалось в этих стенах, потому что и процессор, и монитор, и гибкая «клава», и даже оптическая мышь – все исчезло в одночасье. Не веря своим глазам, Саша заглянул под стол. Пусто! Словно корова языком слизала.

Парню стало тревожно.

– Уехала! Совсем! И даже словечка на прощанье не сказала!

Было обидно. Выходит, пока Саша, выполняя поручение Екатерины, болтал с Морозовым, последняя собрала свои манатки и была такова.

Саша свистнул. Барон появился из кухни, недвусмысленно облизываясь.

– Ты что там хомячил?

Морда у Барона лоснилась от жира. Все ясно, трескал ветчину или колбасу. Остатки трапезы еще наблюдались в собачьей миске.

– Гостья наша сбежала.

Барон недоуменно взглянул на хозяина. Мол, и что тут такого? Сначала пришла, теперь ушла, скатертью дорога. Хотя и жалко, кормила эта тетка его вкусно.

– Ты-то куда смотрел? – обратился парень с укором к собаке.

Барон в ответ умильно покосился одним глазом на свою миску. Ясно, куда он смотрел.

– Тебя она хоть на прощание накормила досыта, – с горечью произнес Саша. – А мне и «до свидания» не сказала.

Но Барон считал, что из-за такой ерунды нечего портить себе аппетит и настроение. И он вернулся к прерванной трапезе. А вот Саша так быстро успокоиться не мог. Ему казалось, что он заслуживает хоть какого-то объяснения. Однако предъявлять свои претензии было уже некому. И повздыхав, парень смирился с тем, как поступила с ним Екатерина. Когда-нибудь он съездит в гости к тете Любе, та давно его приглашает. Специально съездит, чтобы взглянуть в глаза ее соседке. И уж тогда он выскажет Екатерине все, что он думает о людях, которые манипулируют в своих интересах другими.

Место для своего будущего упокоения Великанов выбрал заранее. Оказывается, еще несколько лет назад им был приобретен участок, где когда-то давно находилось некое семейное захоронение. Все члены этой семьи к настоящему времени либо уже перекочевали в мир иной, либо эмигрировали из страны. Так или иначе, потомки могилами своих предков не интересовались, ухаживать за ними не собирались, и могилки эти без ухода пришли сначала в жалкое и запущенное состояние, потом потихоньку разрушились и, наконец, вовсе превратились в невысокие поросшие травой каменные холмики, глядя на которые уже невозможно было установить, чье это захоронение.

Не сразу, но на землю нашлись новые хозяева. И Великанов стал одним из них. В его единоличном пользовании нынче имелся участок, на котором в рядок могли с комфортом улечься шестеро. Саша сразу задумался о том, зачем одному человеку такая большая площадь? А вот остальные не находили в этом ничего странного.

– Ну и что тут такого? Если есть деньги у человека, почему не купить? Будет возлежать как король.

– Много вы понимаете, – внезапно вмешалась в беседу какая-то молодая женщина. – Он этот участок купил, чтобы потом вместе с ним тут все его потомки устроились.

– Какие еще потомки?

– Дети.

– Не было у Великана детей!

– Дети – дело наживное. Вот я, например, готова была родить ему ребенка.

– Вы кто? Его жена? Любовница?

Последнее предположение было похоже на правду. Вид у девицы был модельный. Высокая, стройная, длинные распущенные по плечам светлые волосы. Правда, личико было не слишком умненьким, но ведь от красивой женщины нельзя требовать слишком многого.

– Я – суррогатная мать! – гордо произнесла девица. – Что вы так на меня смотрите? Не верите? Напрасно! Мне Великанов обещал столько денег, что я много лет могла бы потом вообще палец о палец не ударять.

Морозов в этот момент толкнул Сашу в бок. Мол, слышал, что баба болтает! Напрасно старался. Саша уже и сам навострил уши.

– У нас с господином Великановым уже и договор был подписан, – продолжала разоряться девица. – И я знаю еще трех женщин, которые должны были стать матерями его детей. Видела их у нотариуса. Эх, такое дельце сорвалось! Уже на следующей неделе должна была в клинику ложиться на оплодотворение, а теперь ничего не получится. Как думаете, аванс у меня отберут? По справедливости так должны бы оставить, ведь я тоже потеряла свое время.

– Кто отберет?

– Как кто? Эти вон! Наследники!

И девица кивнула на четверых подтянутых мужчин, которые стояли ближе всех к могиле и к которым распорядитель похорон, имелся тут и такой, обращался в случае возникновения каких-то спорных ситуаций.

– Это не наследники, это друзья, – сказал кто-то.

– Кто похороны организует, тот и наследник, – безапелляционно заявила девица. – Так всегда бывает.

И пока Саша с Морозовым обдумывали эту фразу, она добавила:

– Я слышала, что эти же ребята и поминки в ресторане уже заказали. Можно будет пойти и досыта вкусной жрачки поесть. Только жрачка – это что? Один раз поешь – и все. Сколько в себя ни впихни, все равно назавтра снова голодный. Ой, как же мне деньги возвращать не хочется!.. Пойду спрошу, что ли, у них, будут они назад мои деньги требовать или нет.

И прежде чем ее успели удержать, пошла. И видимо, задала свой вопрос, потому что лица у всех четверых изменились. Один из них даже хотел прикрикнуть на деваху, другой просто схватил ее за руку и оттащил в сторону. Там он ей что-то веско сказал, потому что девица ойкнула, побледнела и побежала прочь, быстро-быстро перебирая длинными ногами и напрочь забыв и про аванс, и про пышный банкет.

Саша внимательно рассматривал этих четверых. Что они за люди? Выглядели все четверо прямо на зависть. Уже немолодые, но еще и не старые, как говорится, в самом расцвете лет. Подтянутые фигуры. Быстрые, уверенные движения. Лица… Нет, не то что бы они поражали какой-то особой красотой, но все же чувствовалось, что эти четверо пользуются успехом и отбоя от женщин у них нету. Привлекательные улыбки, ухоженные лица. Опять же загар и здоровый блеск глаз говорили о том, что эти четверо не привыкли изо дня в день убиваться на скучной или тяжелой работе. Что помимо бизнеса у них в жизни есть еще много других куда более интересных вещей.

Слова длинноволосой и длинноногой нимфы отчего-то встревожили этих четверых не на шутку. Мало того что они шуганули ее на глазах у всех, так еще и не сумели скрыть своего смущения. Саша заметил, как после бегства девахи эти четверо принялись шарить глазами по толпе, словно выискивая там какого-то определенного человека. И, кажется, они его нашли, потому что один из них едва заметно указал глазами в сторону, куда скрылась девица.

Морозов это тоже заметил.

– Что-то они уж слишком задергались.

– Похоже, им не по вкусу, что эта девица тут появилась.

Между тем церемония похорон шла своим чередом. Оказалось, что в такую просторную усыпальницу Великанов собирался улечься даже не весь целиком, а лишь частично. Сюда было определено его туловище. Голову планировалось отправить в Гималаи, где и заморозить ее в вечном холоде Эвереста. А сердце… сердцу предстояло совершить и вовсе удивительное путешествие.

Сердце Великанова на днях должно было улететь в космос и совершить множество витков вокруг нашей планеты прежде, чем космолет с останками Великанова и других оригиналов истратит все свое горючее и сияющим метеором полетит назад к нашей родной планете, где и сгорит вместе со всем содержимым в верхних слоях атмосферы.

Эта последняя воля заставила всех перешептываться:

– С ума сойти!

– Обалдеть!

– На то он и Великанов, чтобы что-нибудь эдакое отчебучить.

– Да, не умел человек жить скучно.

Но если сердцу и голове предстояло совершить нечто грандиозное, то и тело Великанова могло похвастаться особым вниманием. И в могилу укладывался не просто гроб, туда опускалось целое сооружение вроде криокамеры. Внутри булькало что-то вроде жидкого азота или какой-то другой охлаждающей жидкости. И тело плавало в нем, как огромная клецка в бульоне.

– Б-р-р! – передернуло кого-то рядом с Сашей.

Он повернулся, чтобы посмотреть, кто это такой впечатлительный. Там стоял средних лет толстячок.

– И чего Великан придумал? Все оригинальничает. Он и в школе таким был. Вечно выпендривался. Помню, в пятом классе из окна выпрыгнул.

– Зачем?

– На спор и еще чтобы на училку впечатление произвести.

– Вы так давно знакомы с покойным?

– Мы с Великаном в одном классе учились. После школы дорожки разошлись. О том, что он умер, я случайно узнал.

– Глупая смерть.

– Самая ему подходящая, – отрезал толстяк без всякого сочувствия в голосе. – Он именно за такой смертью всю жизнь и гонялся. Помереть в постели – это не для него.

– Если вы с ним не общались, как узнали о его смерти?

– В соцсетях мы с ним дружим. Вот и пришло уведомление. Я как глянул, ба! Великан откинулся. Это же надо! Решил прийти. – И, помолчав, толстячок неожиданно с сокрушенным видом добавил: – Я же ему завидовал всегда. Великан ни в чем удержу не знал. Всегда успешный, всегда на пике популярности. Хоть и не красавец, а и девчонки вокруг него вились, и ребята. Всех умел к себе привлечь. Жизнь из Великана так и била струей. А я что? Я так… середнячок. И вот поди же ты, он помер, а я живехонек. Получается, что в решающем забеге все-таки я у Великана выиграл? А?

Толстячок явно ждал ответа. И Саша сказал:

– Вообще-то жить вечно еще ни у кого не получилось. Рано или поздно все окажемся там, где сейчас ваш друг.

– Нет, я с Великаном встретиться совсем не рвусь. И там, где он сейчас, мне хотелось бы оказаться как можно позже.

Вообще Саша еще давно заметил, что именно на похоронах люди начинают реально задумываться о том, что жизнь – это не навсегда. Что вот так живешь, живешь, а потом вдруг бац! И тебя не станет. И что такое печальное событие может случиться с каждым и уже завтра. Да что завтра, уже через минуту тебя может не быть.

Наверное, поэтому на русских поминках обычно бывает такая душевная и теплая атмосфера, когда все друг другу братья и сестры, все желают ближнему добра, а иногда даже и денежные распри отходят на задний план. Какие там деньги и распри из-за них, если, может быть, завтра все помрем? И кредиторы, и должники, и богатые, и бедные, и средненькие. И какой тогда смысл в этом богатстве, если на том свете деньги вообще будут не нужны? Да и если бы и были нужны, все равно с собой их не возьмешь, ведь карманов у тебя там уже не будет.

Пока Саша объяснял толстячку, что победа его над Великановым вещь весьма иллюзорная и уже завтра может оказаться проигрышем, на кладбище что-то произошло. Не успели огромный чан с телом Великанова опустить в могилу, не успели первые горсти земли упасть на его крышку, как на тропинках между могил появились полицейские. Они направлялись к месту проведения церемонии. И через минуту все прибывшие полицейские смешались с рядами скорбящих.

Трое из них подошли совсем близко к Саше. Их глаза ощупали его быстро и профессионально. И столько металлического бесстрастия было в их взглядах, что Саша невольно ощутил холодок. Он поежился и уже подумал, что пришли все-таки по его душу, не прошел ему даром визит к покойному Игорю, но, прежде чем он успел основательно испугаться, полицейские о нем забыли и сосредоточили свое внимание на одном лишь Морозове.

– Павел Морозов? – спросил один из них.

И, получив утвердительный ответ на свой вопрос, полицейский произнес:

– Прошу следовать за нами.

– А в чем дело?

– Вы арестованы.

– Какого…

– Вы обвиняетесь в убийстве господина Великанова.

Морозов фыркнул:

– Что за чушь? Он утонул! Это все знают! Это был несчастный случай.

– Это вам хотелось, чтобы все думали, что это был несчастный случай. Но это было предумышленное и хладнокровное убийство, подготовленное и осуществленное вами.

– Глупость! Зачем мне убивать Великанова? Я его даже не знал.

– Зато ваша супруга была с ним знакома. И ваш младший ребенок – он как раз и родился от этой связи вашей супруги и господина Великанова.

Полицейский говорил очень громко. Но Морозов, услышав последнее обвинение, взревел еще громче:

– Что?!!

– Ваша жена наставила вам рога! – объявил полицейский во всеуслышание. – И вы убили Великанова из ревности.

Теперь Морозов поник:

– Да, был грех.

Он больше не сопротивлялся и не выкрикивал никаких оправданий в свой адрес. Вид у него был настолько подавленный, что ясно было без слов: полицейские сказали чистую правду. Толстячок первым скумекал, что стоит рядом с настоящим убийцей, и опасливо отодвинулся подальше. Береженого Бог бережет.

Морозов не оказал полицейским никакого сопротивления. Он безропотно позволил надеть на себя наручники и лишь один раз поднял глаза, чтобы взглянуть на Сашу. И сколько же немой мольбы и страдания было в этом взгляде! «Прости! Прости, что не сказал». Вот что читалось в его глазах. Сашу этот взгляд пробрал буквально до печенок. И невольно он пошел следом за Морозовым и полицейскими. Пошел и наблюдал за тем, как полицейские запихивают Морозова в служебную машину и затем увозят своего пленника в отделение.

Теперь Саше не было никакого дела до похорон Великанова. Единственно, зачем он оказался на кладбище, – это чтобы попытаться вычислить убийцу. Но после того, как Морозов фактически признался, караулить убийцу Великанова среди могил больше не было нужды.

Глава 15

Первое, что сделал Саша, уйдя с кладбища, отправился к Морозову домой. Он не сомневался, что ему нужно это сделать. В первую очередь он должен уведомить о случившемся Веру – жену Морозова. Должен поговорить с этой женщиной, должен понять, что она думает обо всем этом. Сам Саша и верил и не верил в виновность Павла. С одной стороны, Морозов выглядел рубахой-парнем, открытым и прямолинейным, такой, если и убьет, то прямым ударом в рыло, случайно не рассчитав своей силы.

Но, с другой стороны, ревность – это такая штука… Самому Саше еще не доводилось испытывать всерьез это чувство в полную его силу. Но даже те крохи, которые все же довелось почувствовать, толкнули его далеко не к самым благородным поступкам. За примером далеко ходить было не надо, в третьем классе Саше нравилась девочка Лана. И не просто нравилась, а прямо дух у Саши захватывало, когда он ее видел. И уж так она ему нравилась, что парень не придумал ничего лучше, чем написать ей письмо и во всем признаться.

Лана письмо восприняла позитивно, сама призналась Саше в ответных чувствах, и после этого они стали парой и Саша верно и преданно таскал за Ланой ее тяжеленный школьный рюкзак. И все у них шло просто шоколадно в течение целой недели. А потом Саша заболел, заболел тяжело, самой настоящей двусторонней пневмонией. Его даже хотели положить в больницу, но потом раздумали и все равно долгие две недели кололи антибиотики, так что вся попа у него стала шишковатой и синей. Саша похудел на целых семь кило, побледнел и самому себе казался чуть краше покойника. А Лана хоть бы один раз позвонила!

И когда Саша пришел в школу – худой и бледный после болезни, – ему был нанесен еще один, последний удар. Теперь рюкзак за Ланой таскал какой-то долговязый верзила, новичок, которого угораздило прийти в их класс как раз во время Сашиной болезни и завоевать сердце легкомысленной Ланы.

И что почувствовал Саша? Он буквально взбесился. Страшно вспомнить, какие чудовищные мстительные планы он строил в отношении Ланы и ее нового ухажера. От возмездия последнего спасло только то, что он тоже заболел. Не пневмонией, а банальной ветрянкой. Но весь их класс посадили на карантин, что всех объединило против новичка, который пришел к ним, всех заразил, сиди теперь из-за него, ни с кем не общайся.

Окончательно Саша отвел душу, когда измазал маркером Ланину юбку. Улучил момент, когда девчонки переодевались на физкультуру, и испортил ей хорошую вещь. И лишь после этого его немного отпустило. Но все же месть, хоть и такая мелкая, для этого должна была состояться.

Конечно, детские чувства – это вам не взрослые страсти. Чувства, которые испытал Саша, не могли идти ни в какое сравнение с бушующей в душе Морозова бурей. В детстве Саша ограничился разрисованной юбкой, которую к тому же удалось без проблем отстирать, а вот Морозов мог пойти дальше. Гораздо, гораздо дальше.

«Поеду к его Вере, спрошу. Неужели и впрямь изменяла? Но когда успела? С тремя-то детьми».

А с другой стороны, Морозов сей факт вроде как признал. Хотя у ревности глаз нету. Мог и ошибиться.

И все же Саша отправился в путь. Добрался он за полчаса. Еще немного потолкался возле дома, пытаясь подготовиться к разговору и придумать вступление. Калитка оказалась заперта. Но что за проблемы? Саше уже был знаком другой путь, которым он и воспользовался. Без зазрения совести он залез в чужой огород, прошелся по тропинке и перелез через невысокое ограждение. Никто его не остановил. Никто не окликнул.

Вот он и на месте. А где же пес? Где Трезор? Почему он не лает? Дома сидит? Но слух у собак чуткий, овчарка и из дома должна была услышать чужого и поднять тревогу. И хотя в прошлый раз они с Трезором подружились, Саше все же казалось правильным обозначить свое появление. Потому что одно дело, когда Трезор дружил с ним в присутствии хозяина, и совсем другое, когда хозяина нет, и Трезор сейчас на хозяйстве.

Саша огляделся по сторонам. Потом свистнул. Никакой реакции. А между тем обитатели дома были внутри. Маленькая красная машина, явно принадлежащая хозяйке, стояла под навесом. В окнах горел свет. Ясно, что и пес должен был быть вместе со своими хозяевами. Но почему он не подает в ответ на Сашины призывы ни единого звука?

– Странно.

В прошлый раз Трезор вел себя совсем иначе. Лаял так, что все округа переполошилась. Но уже через несколько шагов Саше стало не то что странно, а жутко. Бредя к дому, он обо что-то споткнулся. Сначала он подумал, что это какая-то палка. Потом увидел, что палка обтянута мехом, и решил: наверное, ребята играли в каких-нибудь инопланетных монстров. Но когда Саша наклонился, чтобы убрать палку с дороги, он понял, что палку что-то удерживает, она была прикреплена к чему-то тяжелому, лежащему в кустах. И, раздвинув ветки, Саша ахнул. Там лежал знакомый пес.

– Трезор! Эй! Ты тут чего разлегся?

Но пес даже головы не повернул. Не мог. Глаза у него были прикрыты. Бока собаки тяжело ходили, и вся его шкура была перепачкана кровью.

– Что с тобой случилось, бедняга?

Саша погладил пса, но тот даже не отреагировал. Похоже, он доживал свои последние минуты. Проведя рукой по телу животного, Саша обнаружил место под лопаткой, где пульсировала кровь. Дыра там была порядочных размеров, и края раны были опалены.

– В тебя стреляли!

Стащив с себя куртку, Саша как умел перемотал псу его раненый бок.

– Вот так, мой хороший. Это хотя бы немного тебе поможет.

Перевязь несколько остановила кровотечение. А пес, словно почувствовав, что этот человек хочет ему помочь, слабо пошевелил лапой, а потом и качнул головой. Но это было все, что он был способен сделать. И даже на эти нехитрые движения ушли последние силы собаки.

– Тебе врач нужен!

Но поднять тяжелую собаку Саша не мог. Да и боялся, что еще больше повредит псу.

– Погоди! Не помирай. Я к твоим хозяевам побегу.

Трезор на его слова не отреагировал. А Саша что было сил помчался к дому.

– Скорей! Надо скорей звонить врачам! – озабоченно приговаривал он.

Несмотря на то что Саша сам был собаководом, он понятия не имел, существует ли специализированная «Скорая» для собак.

– Да нет, какая там «Скорая», – возразил он самому себе. – Пока их дождешься… Сами довезем!

Дверь в дом Морозовых была гостеприимно приоткрыта, словно Сашу тут специально ждали. Парню бы насторожиться, но он был слишком озабочен оказанием помощи раненой собаке и ни о чем не думал. А надо было думать, ведь в собаку стреляли. И как знать, кто стрелял? Вполне возможно, что сделал это человек, который хотел подобраться к семье Морозова поближе. Тот, кому пес был в этой цели помехой. И кто эту живую преграду устранил со своего пути без всякой жалости.

Увы, Саша понял свою промашку, лишь войдя в дом и увидев прямо перед собой бледные и перепуганные лица жены Морозова и его старших сыновей. Младшие в это время надрывались от плача в соседней комнате. Но мать не спешила к ним. Она сидела на стуле, прижав к себе старших мальчиков. А дверь в комнату к младшим детям была заперта.

– Что у вас тут?

Саша хотел спросить, что происходит, но в этот момент из угла в его сторону шагнула какая-то тень. Парень не успел даже отреагировать, как ощутил сильный удар, увидел ослепляющую вспышку, а затем почувствовал, как куда-то падает. Последним, что он запомнил, был женский вопль, который был настолько громким, что перекрыл собой даже детские крики. Но вопль этот оборвался еще прежде, чем Саша успел окончательно потерять сознание.

Очнулся Саша в незнакомой ему комнате. И, обведя ее глазами, сразу же понял, что она ему не нравится. Холодно, сыро и одновременно душно. Да и убранство тут было самое скудное. Грубо сколоченные нары, на которых и лежал Саша, и несколько скомканных одеял, которые валялись на полу. Под потолок уходили голые бетонные стены, не украшенные ни единой паутинкой, ни единой трещинкой. Гладкие серые стены, тоскливые, хоть ты на них вой.

Освещалась комната тоже скудно. Тусклая лампочка под потолком, забранная частой железной сеткой. И крохотное оконце, такое крохотное, что через него и кошке было не пробраться. Окошко располагалось высоко, да еще и вдобавок тоже было забрано толстыми прутьями. И все же Саша понял, что за окном светит что-то вроде фонаря. Его синеватый свет лился внутрь комнаты, еще больше усугубляя тоску.

– Это куда же я попал?

Сашин голос прозвучал хрипло. В горле все ссохлось, губы и язык повиновались ему с трудом. И все же от звука его голоса в комнате произошли изменения. Скомканное одеяло на полу внезапно зашевелилось. Сперва Саша испугался, мало ли, кто там шевелится, но когда минуту спустя из одеяла показались две знакомые мальчишеские головы, он обрадовался.

– Ребята! И вы тут!

– Привет, дядя Саша.

Это были старшие мальчики Морозова. Оба были бледны. И глаза у обоих были красными.

– Что случилось? – спросил у них Саша, торопливо ощупывая детей и убеждаясь, что за исключением бледности и покрасневших глаз в остальном они в порядке. – Где мы?

– Какой-то дом, – пожал плечами старший.

– Нас сюда этот гад приволок, – с обидой добавил младший.

– Нас с вами?

– Ну да. Вы, дядя Саша, без сознания были. Он вас как стукнул, так вы и вырубились. И вроде бы не по голове бил, почему вы сознание потеряли?

– А вы? Вы тоже сознание потеряли?

– Нет. Мы в себе были. Нас он прямо так схватил.

– Вы его видели?

– Да.

– Узнали?

Нет, узнать мальчишки преступника не узнали. Тот не предоставил им такой возможности.

– Он в темной маске был. Лица не видно. После того как он вас вырубил, он за нас взялся. На что-то нам возле шеи нажал, больно не было, но мы кричать после этого уже не могли. И говорить не могли. Рты открываем, язык шевелится, а ни звука не раздается. И шевелиться тоже толком не могли.

– А то бы мы его так треснули! – высказался младший. – Нас папа учил!

– Молчи уж, – вздохнул старший и, повернувшись к Саше, закончил: – Так он нас с вами в машину запихнул, сюда привез и в подвал этот скинул.

Саша снова осмотрелся. Значит, они в подвале? Что же, он мог бы и сам об этом догадаться по падающему сверху из окошка свету. Подвал был совсем невелик, метров шесть квадратных от силы.

– Так значит, мы в чьем-то доме. Не в чьем-то, а в его – того самого гада. Он нас с вами сюда на своей машине привез. А ваши младшие и мама? Они где?

Мальчишки смущенно переглянулись.

– Не знаем. Он их дома оставил. И пригрозил маме, что если они с папой рыпаться будут и не станут его слушаться, то назад получат нас по частям. Сначала руки, потом ноги, а затем и наши головы. И Косте в знак своих намерений прямо от корней прядь волос отрезал и на пол кинул. Это, сказал, чтобы вы про мои слова лучше помнили.

– Вон дырка теперь на голове.

И младший показал ровную, чуть покрасневшую проплешинку на своей макушке.

– Понятно, – пробормотал Саша, хотя на самом деле ему ровным счетом ничего не было понятно.

Кто был тот человек, который напал на семью Морозовых? Зачем он похитил старших детей и за компанию с ними еще и Сашу? Ну, похищение мальчишек еще можно как-то объяснить, выкуп там за них можно потребовать с Морозова или еще что. А Саша? Он-то похитителю с какого боку понадобился? И чем дольше Саша думал, тем отчетливей понимал, что он всего лишь оказался не в том месте и не в то время. Похититель имел что-то против Морозовых, а Саша попался ему так, под горячую руку.

Но расспрашивать мальчиков было пустым делом. Они и сами не понимали, как и почему очутились в этом подвале. Однако их обоих очень сильно приободрило то, что Саша пришел в себя. Они тут же перебрались к нему на нары, прихватив с пола свое одеяло. Втроем и с одеялом было и теплей, и мягче.

– Чего же вы раньше сюда ко мне не забрались? Зачем на полу мерзли?

– Боялись.

– Чего?

И младший Костя, потеснее прижавшись к Саше, доверительно сообщил ему:

– А мы думали, что вы уже мертвенький.

– Хорошо, что вы живой.

Кто бы спорил!

Так втроем они просидели неизвестно сколько времени. Потом за окном сделалось светлее, и Саша понял, что наступил новый день. Первый день их плена. И как знать, возможно, что и последний. Неизвестно ведь, какие у похитителя на них планы.

Внезапно раздались чьи-то шаги. Они были негромкими, но в пустом доме звучали оглушительно. Саша почувствовал, как напряглись мальчики рядом с ним.

– Не бойтесь. Я не дам вас в обиду.

Это совсем не сработало. Мальчишки явно понимали, что защитник из Саши аховый. И тряслись все больше. А шаги между тем приближались. Ближе, ближе… Они буквально гипнотизировали пленников своей размеренностью, монотонностью и неотвратимостью.

– Как знать, может, это еще и не к нам, – шепнул Костя.

Но шаги замерли как раз перед дверью их камеры. Затем послышались звон ключей, скрежет замка, и младший мальчишка сдавленно пискнул от страха. Это заставило Сашу очнуться от ступора, в который он погрузился. Надо что-то делать! Надо как-то обезопасить этих детей! Если с ними что-то случится, Морозов ему этого никогда не простит. И Саша самому себе тоже не простит!

Парень вскочил на ноги и спрыгнул с нар. Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, что тут можно применить в качестве оружия. Нет, здесь ничего подходящего не было. Ни палки, которую можно было бы использовать в качестве дубины, ни чего-либо другого.

Мальчики тоже вскочили на ноги, но оставались на нарах. За Сашиной спиной им было все же менее страшно.

И вдруг из-за двери раздался голос:

– Чего скачете, как обезьяны? Пока не успокоитесь, ни воды, ни жратвы не получите.

Саша обернулся к ребятам:

– Сядьте.

Они послушно опустились на свои места. Саша тоже присел на краешек, готовый в любой момент вскочить и кинуться в бой. Дверь заскрипела, и пытка неизвестностью закончилась, дверь отворилась. На пороге появился человек, которого Саша ожидал увидеть тут меньше всего.

– Витя! Ты!

Саша от радости не помнил, как вскочил на ноги.

Но тут же был водворен обратно грозным окриком:

– Сядь!

Парень машинально плюхнулся назад. Глаза его от удивления расширились.

– Витя, ты… ты чего?

– Сиди спокойно. Так будет лучше для всех!

С этими словами Виктор, а это был и в самом деле он, поставил на пол жестянку с какой-то неаппетитной бурдой. Ногой он затолкнул в подвал ведро, из которого при этом движении выплеснулось немного воды.

– Это вам завтрак, обед и ужин, – сказал он, а затем гадко ухмыльнулся и прибавил: – А заодно уж и туалет.

Голос Виктора прозвучал издевательски. Не заходя далеко в камеру, он остановился, разглядывая своих пленников. Взгляд у него был холодный и жестокий. Саша, не отрываясь, смотрел на этого человека и поражался, как Виктор мог раньше внушать ему если не симпатию, то, по крайней мере, уважение? Как Саша сразу не заметил, что это просто конченый гад!

– Что смотришь? – хмыкнул Виктор. – Удивляешься, как ловко мне удалось обвести тебя вокруг пальца?

Саше не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть.

– А я не очень-то и старался. У ребенка карамельку и то будет потруднее забрать, чем обмануть такого лопуха.

– Зачем ты похитил этих детей?

– Они моя гарантия.

– Гарантия чего?

– Того, что их отец скажет все так, как я хочу и как мне нужно.

– Что скажет?

– Если возьмет Морозов всю вину на себя, будут жить его пацанята. Нет, пусть пеняет тогда на себя.

Саша медленно соображал:

– Так ты хочешь сказать, что Морозов не виноват?

– Виноват, конечно. Каждый человек в чем-нибудь да обязательно виноват. Совсем уж невиновных не бывает.

– Но убийства… И похищение детей… Их Морозов, получается, не совершал? Это ты сделал?

– Жить-то на что-то надо, – как-то отстраненно отозвался Виктор. – И в тюрьму я садиться не намерен. Пусть Морозов за меня посидит. Ничего, ему полезно. Посидит подумает там о жизни, он это любит, философ, блин! – И, крепко выругавшись, Виктор продолжил уже значительно более спокойным тоном: – Конечно, лучше было бы взять младших деток, они-то Морозову родные, да с ними, сопляками, возни больно много. Опять же, ну как заболеют да помрут раньше времени? Я за малявками ухода никакого не знаю. Если дети морозовские умрут, тогда рычаги давления на него у меня потеряны будут. А сам по себе Морозов точно в отказ пойдет, не захочет он признательные показания давать против самого себя. А мне это надо? Нет, мне этого совсем не нужно.

– Что же тебе нужно? Чтобы Морозов оговорил самого себя? Взял бы на себя твою вину?

– Да я уж все за него устроил. Подставил его так, что лучше не придумаешь. Где надо, улики подкинул. Где надо, следы оставил. Но все-таки надежней, если он признательные показания подпишет. Тогда уж я спокоен буду. А пока Морозов их не подпишет, вы все тут останетесь.

Теперь Саше стало ясно, как и почему мальчики оказались в подвале.

А Виктор продолжал:

– В общем, так, до суда мальчонки тут у меня посидят и ты вместе с ними. Уж извини, условия не царские, но какие есть. Едой и питьем я вас снабжать буду регулярно. Витамины даже вам куплю, лекарства, если заболеете, какие нужно дам. Я ведь по сути своей добрый. А вот на улицу выходить, это вам нетушки. Вон окошко есть, откроете, свежий воздух к вам попадет.

– А после суда? Что с нами будет после суда?

– Как только Морозову обвинительный приговор вынесут, я вас в тот же день отпущу, – пообещал Виктор.

Ох, что-то слабо верилось Саше в этакое благородство! Да ведь если трое пленников окажутся на свободе, они тут же помчатся в полицию. И сообщат там обо всем, что с ними случилось. И Морозов автоматически из обвиняемого превратится в жертву. И на скамье подсудимых окажется сам Виктор. И Виктор это должен был понимать лучше других. А значит, выпускать своих пленников на свободу ему нельзя ни в коем случае. И какой у него выход? А выход есть только один.

До суда Виктор, как и обещал, постарается сохранить жизнь и здоровье своих пленников. Но не по доброте душевной, а чтобы дать Морозову убедиться, что его дети целы и невредимы, если у Морозова такое желание возникнет. Но как только приговор вступит в силу, все! Пленники будут уничтожены без всякой жалости. И Саша, и мальчишки – все трое обречены. Коли Виктору уже случалось убивать и раньше, то и в этот раз рука у него не дрогнет.

И все же Саша не мог до конца поверить в то, что человек может оказаться низок до такой степени. Требовалось уточнить.

И Саша спросил:

– Виктор, ответь мне хотя бы на один вопрос.

– Спрашивай.

– Ты знаешь, кто похитил Диму и Толю?

– Сыновей Великанова?

Виктор отвечал охотно, словно бы только и ждал возможности поговорить о похищенных мальчиках.

– Конечно, знаю, – усмехнулся он.

– И кто?

– Я сам!

Голос Виктора прозвучал необычайно важно. Он явно гордился своим поступком. А вот Саша в душе ахнул. Как? Виктор похитил мальчишек? И сам же их потом пытался найти? Во всяком случае, помогал в этом Саше. Верней, не столько помогал, сколько наводил тень на плетень. И Саша принялся вспоминать, как было дело. Ага, Виктор же с самого начала говорил, что подозревает именно Морозова. Обрисовал его портрет в самых мрачных красках. А оказывается, что преступник вовсе не Морозов и даже не генерал Игорь Михайлович, а сам Виктор!

– Может, мне послышалось, – пробормотал Саша. – Я правильно понял, Виктор, это ты похитил тех двух мальчиков?

– Да. Я!

– Но зачем? Чем они тебе не угодили?

– Ничего личного. Это был заказ.

– Чей заказ?

– Одного человека. Ему эти мальчишки мешали. Стояли на пути к очень нехилому наследству. Вот он их и попросил устранить.

– Просто попросил?

– За определенное вознаграждение, разумеется.

– То есть ты похитил мальчишек, потому что тебе за это заплатили?

Виктор кивнул.

– И где… где эти мальчики сейчас?

Виктор молчал. И Саше стало так жутко, как еще никогда в жизни не бывало.

– Ты их убил!

– Живы они, – резко возразил Виктор. – В соседней камере сидят. Не веришь?

Саша помотал головой.

– Зря, – проворчал Виктор. – Там они. Пока мне денег за их устранение не заплатили, пусть сидят. Небось много жрать не просят.

– Погоди, а что будет с ними потом? Если тебе заплатят за их смерть, ты их убьешь?

Виктор ответил Саше тяжелым взглядом. И чем дольше всматривался парень в эти немигающие глаза, тем отчетливей читал в них ответ на свой вопрос.

А потом Виктор произнес:

– Тебя только это и интересует?

И Саша спохватился. В самом деле, что он зациклился на Диме с Толей. Помочь сейчас он им все равно не в силах. Сам в мышеловке. Да и не угрожает пацанам смерть, во всяком случае, не в ближайшее время. А вот про другие преступления, в которых Виктор принимал самое активное участие, узнать совсем не помешает.

Хотя у Саши были очень смутные представления о том, что судьба готовит ему, но надеяться на лучшее никто и никогда еще никому не запрещал. Вот и Саша будет надеяться, что удастся выбраться на свободу и сообщить куда следует о делишках Виктора, судя по всему, весьма многочисленных и темных. И будет лучше, если Виктор сейчас сам ему обо всем расскажет.

А Виктор расскажет, потому что считает Сашу человеком конченым, фактически покойником. Ну а перед таким человеком чего не облегчить душу? Даже самому отъявленному преступнику и тому поговорить хочется. Надо Виктора лишь самую малость подтолкнуть в этом направлении.

И Саша сказал:

– Ну-ну, говори, что еще сумел провернуть эдакого.

После чего вопросительно взглянул на своего врага. Большего тому и не потребовалось. Виктор шагнул в камеру и встал так близко от своих пленников, что те при желании могли бы его коснуться. Но у них такого желания что-то не возникало, потому что в правой руке Виктор держал оружие. Саша знал, что это такое. Это был электрошокер «оса». Из его дула на тонких проволочках вылетали кусачие жала, которые были способны пробить даже слой верхней одежды. Убить таким оружием не убьешь, но если «оса» укусит, приятного будет мало.

Глава 16

Виктор не заставил повторять приглашение к беседе дважды. Ему и самому не терпелось похвастаться своими подвигами.

– Двух пацанов, которые у Великанова родились, не по своему желанию похитить пришлось. Они первые после своего отца наследники. Мешали серьезным людям подобраться к деньгам Великанова.

Бац и все, как Саша с Морозовым и предполагали!

– Кабы матери этих пацанов принялись доказывать, что сыновья у них от Великанова родились, бабы могли бы и выиграть процесс.

– Как же матери могли это родство доказывать, если они и понятия не имели, что родили именно от господина Великанова? – возмутился Саша. – Они-то в доноры себе выбрали совсем другого человека!

– Настоящие наследники рисковать не собирались. Слишком большой куш на кону стоял. Можно было и рискнуть.

Рискнуть! Вот оно, ключевое слово! Даже не наследства ради, даже не ради денег, а все ради того же пресловутого адреналина была затеяна вся эта история. Риск будоражит кровь. Видать, мало показалось дружкам Великанова прыжков с парашютом и ныряния с акулами. Покруче им кайфа захотелось. А что заводит сильней, чем преступление?

– И ты взялся им в этом деле помочь!

Виктор кивнул и снова ухмыльнулся. Мол, я и не такое еще могу. Ты меня плохо знаешь!

И тут Сашу внезапно осенило:

– А может, ты и Великанова к праотцам отправил?

Виктор окончательно порозовел от удовольствия и осклабился в ухмылке:

– Может, что и я!

– Врешь!

– Трудненько мне было бы к этому типу незаметно подобраться, без посторонней помощи не обошлось. Но тут мне подсобили те, кто заказывал его смерть. Подтасовали там что-то, подстроили, и выпало Великанову в воду в кандалах нырять. Ну, он был уверен, что все гладко пройдет. Тренировался, но в последний момент с его кандалами накладочка произошла, там я уж сам кое-что подстроил. Вот и получилось лучше не придумаешь. Захлебнулся наш Великан в ванне, словно бы и не Великан, а самый последний лилипут. Спросит кто, убийство? А ему ответят, нет, несчастный случай. Все видели, что Великанов сам цепями себя обмотал и сам в них в джакузи сиганул. А что выбраться оттуда не сумел и помощь к нему вовремя не подоспела, так это потому что замок в двери заклинило, тут уж извините, такой поворот колеса фортуны. Никто не виноват, одна глупая случайность. – И, помолчав, Виктор сказал: – Великанов сам виноват. Не надо было деньги этому своему фонду оставлять и дурацкое завещание фактически на своих друзей писать да еще им же об этом рассказывать. Зачем искушать хороших людей без надобности? Не знали бы они, что завещание на них написано, спали бы себе спокойно. А так стала мучить их мысль, смогут ли они преступление совершить и от возмездия уйти и деньги убитого получить? А самое главное, интересно им стало. Азарт их в этом деле разобрал. Да такой азарт, какого ни один из них еще в жизни не испытывал.

Так, стало быть, это все было и впрямь ради азарта? Саша угадал правильно? Ничего себе компания подобралась у Великанова в друзьях! Угробили друга-приятеля, и все это исключительно ради того, чтобы самим немножко развлечься! Вот уж поистине с жиру люди бесятся!

А Виктор продолжал:

– Но так как дело для них было новое, неосвоенное, раньше они таких потех не устраивали, вот и наняли меня, чтобы общее руководство процессом осуществил. В тюрьму-то никому из них не хотелось. Хотя и любят они азарт, а все же не до такой степени, чтобы свободой своей рисковать.

И тут Саше внезапно стало интересно, что еще расскажет ему Виктор. Чья еще кровь на руках у этого человека? Так, давайте вспомним, кто же еще погиб в этой истории? Развратник Игорь? Его сестра?

– А Игорь Михайлович? – спросил Саша. – Его смерть – тоже твоих рук дело?

У Виктора и тут не заржавело.

– И его самого, и его сестру, – кивнул он, – обоих я на тот свет спровадил.

– Но их-то зачем? Ты же на них работал?

– Игорь доставать меня начал. Экий патриций древнеримский выискался! Опять же мальчиков регулярно от меня требовал. Все моложе и моложе, гад, хотел. Не нравилось мне это. А уж когда он десятилетних в кровать к себе укладывать принялся, я взбунтовался. Противно и раньше было, а тут вовсе подперло. Хватит, думаю, баста! Да и разговаривал всегда со мной сильно свысока. Будто бы я его раб или принадлежу ему душой и телом. Раньше-то я в его покровительстве нуждался, не мог ничего против него предпринять, потому и терпел его наглость. Но постепенно ситуация поменялась. Игорь свою силу и власть утратил, а я, наоборот, силенок набираться начал. Ну и рассудил однажды, что Игорь мне не особо-то теперь и нужен. Другие покровители уже имелись.

– Но ты же на него работал. В «Пеликане» этом!

– Так Игорь со временем и «Пеликан» этот как инкубатор для своих любовников приспособил. Там они у него выводились, там он к ним приглядывался. Какие мальчишки ему нравились, тех ему сестра презентовала. А на меня была возложена обязанность следить, чтобы родители или опекуны мальчишек ни о чем не догадались. Ну и меры всяческие принимать, чтобы все тихо-мирно проходило. Елена, конечно, со своей стороны тоже старалась, чтобы без шума без пыли дела проворачивать. Таких мальчишек для брата отбирала, которыми никто особо не интересовался. Но случались и у нее проколы. Тогда уж мне поработать приходилось.

– Как?

– Концы в воду спрятать, вот как. Кого из ребят в другую страну спровадить, кого в психушку определить, кого куда до времени упрятать, пока шум уляжется. И надоела же мне вся эта канитель. Я такую работу не люблю. Денег с гулькин нос брат с сестрой мне платили, а замашки у обоих были поистине барские. Противно! Вот и покончил с Игорем. Сам его до смерти запорол. Ох и отвел же я с ним душу! В жизни ни к кому такой ненависти не испытывал, как к нему. Но уж я с него и взыскал по полной мере! Уж за каждую причиненную мне обиду, за каждое грубое слово он от меня получил.

– А свалить на кого хотел?

– Так все на нашего Пашку решил вешать.

– На Морозова?

– На него. Я и улику к нему домой уже подбросил.

– Что за улика?

– Плетка, которой я Игоря в последний раз охаживал. Она вся в крови, как раз в качестве орудия убийства подойдет. Игоря ведь я до смерти засек. Когда я уходил, он уже и не дышал.

– Дышал и еще как, – пробурчал Саша, но Виктор его не услышал.

– С Морозовым – это я хорошо придумал, – продолжал рассказывать преступник. – Ладно все вышло. Морозов ведь тоже в «Пеликане» одно время работал. Ушел со скандалом. Не скрывал, что знает кое-что, порочащее руководство «Пеликана». Ну я и решил, раз Игорь и впрямь так сильно обнаглел, пусть Морозов его за это накажет.

– Морозов? Это ты его наказал!

– За дело Игорь получил. Но в тюрьму садиться – извините, я не собирался за такого гада.

– Морозова решил подставить.

– Я рассудил, что Морозов у нас правдолюб, вот пусть все вокруг и думают, что это он так поучил Игоря, что тот от его урока помер. Ну перестарался, скажут, чуток. Может, и не собирался убивать, да в раж вошел, не заметил, как Игорь кони двинул.

– Ладно, а Елену-то ты зачем убил?

– Знала она про нас с Игорем слишком много. Знала, что я его доверенное лицо. Ну и баба она была неглупая, догадалась бы рано или поздно, что это не Морозов, а я Игоря убрал. А она за брата любого могла порвать. Любила она его. Ну как мне после этого ее в живых было оставить? Конечно, надо было убирать бабу.

– И в ее смерти ты тоже Морозова обвинить собирался?

Виктор и не думал отрицать.

– Раз уж пошла такая пьянка, и это тоже на него хотел свалить. Не все ли ему равно уже? Одним трупом больше, одним меньше. Срок от этого ему сильно бы не увеличился. Да он мне еще благодарен должен быть!

– Это за что же?

– А хотя бы за то, что я его репутацию поднял выше всякой меры. Кто он был? Никто! А кем стал благодаря мне?

– И кем? Убийцей и преступником?

– Благородным мстителем, вот кем он в глазах людей выглядеть станет! Игорь с Еленой гнусными делишками занимались. А Морозов их остановил! По справедливости так это я славой пользоваться должен. Но я человек скромный, Морозову свою тиару уступил.

– А мне сдается, – возразил Саша, – что ты вовсе не из благородства или жажды справедливости Игоря с сестрой завалил, а потому, что ты «Пеликан» к своим рукам прибрать хотел. И неспроста ты как-то в разговоре обмолвился, что можно с родителей огромные деньги за перевоспитание их отпрысков брать. У тебя эта идея давно в мозгу сидела.

Виктор не стал отрицать и этого.

– Свербила у меня такая мыслишка, – согласился он. – А иначе несправедливо как-то получается. Мамочки-папочки словно сыр в масле катаются, детишки у них с жиру бесятся, а мы их задаром перевоспитывай? Нет, такое положение дел меня не устраивало. Можешь платить, плати. Не можешь, гуляй дальше, пока веревочка вьется.

– Значит, ребяток из бедных ты бы на перевоспитание в «Пеликан» брать не стал?

– А на кой они мне? Пусть шляются, пусть на наркоту подсядут, пусть СПИД или гепатит подхватят, пусть хоть все подыхают, если нормально вести себя не могут. Коли у их родителей денег нет, значит, и они голь перекатная. А такие нам в будущем не нужны.

«Интересно, – мелькнула у Саши мысль, – а кто это будет определять, какие нужны, а какие нет? И кому это «нам»?»

Но Виктора уже не требовалось разговорить. Уже вкусив сладость исповеди, он и сам несся вперед семимильными шагами.

– Не один я действовать буду, целая группа возле меня уже сформировалась. И бывшие сослуживцы, и просто со стороны люди, но все надежные и проверенные. И все не за бабки, все за идею!

– Что это за идея такая?

– Идея? А ты посмотри по сторонам, что видишь?

Саша посмотрел и честно ответил:

– Стены каземата.

Но Виктор обладал каким-то иным зрением. Он видел иное.

– Всюду грязь, болезни, разврат! Дети рождаются хилыми. Мальчишки в школе на турнике трех раз подтянуться не могут, девчонки с кем попало за углом обжимаются, почти все поголовно пьют, курят, наркоту принимают. А это же верная смерть в будущем! Вот мы и решили, молодое поколение спасать нужно. Если оставить все так, как есть, больные последних здоровых заразят, все погибнут. Нужно подчистить общество. Кого еще можно спасти, тех оставить, а кто уже безнадежен, тех в расход.

– Фашистская какая-то у тебя идеология.

– А хотя бы и так. Главное, чтобы цель оправдывала средства.

И этот лозунг был Саше знаком. И он также был использован союзниками Гитлера в оправдание тех зверств, которые творили они на оккупированных территориях. И сейчас Саша смотрел на Виктора уже не со страхом, а прямо с ужасом. Так вот куда Виктор метит! Не в рядовые преступники, мечтающие уйти от заслуженного наказания, а чуть ли не в фюреры!

– Вот мы с товарищами и решили, что «Пеликан» должен перейти в наши руки. Фирма уже раскрученная, многие туда обращаются, заново придумывать ничего не надо. Родители сами отдадут нам своих детишек. А мы уж посмотрим, что из них слепить удастся. Методики есть. Даже самых безнадежных к жизни вернуть можем, только, разумеется, при условии, что родители их смогут раскошелиться.

– А дальше что?

– Дальше больше! – азартно воскликнул Виктор. – Дальше мы на эти деньги свою партию сформируем. На выборы пойдем. В парламенте возьмем большинство.

Саше стало по-настоящему страшно. Да этот человек просто сумасшедший! Фанатик! И как Саша мог этого раньше не замечать? Как мог общаться с ним, как с нормальным человеком?

Но в этот момент он услышал справа от себя какой-то звук. Это было похоже то ли на писк, то ли на плач. Виктор тоже услыхал и встрепенулся.

– Вот и соседи ваши проснулись, – сказал он. – Ну, прощайте, ребятки, мне еще к ним заглянуть нужно.

И без всякого предупреждения, сильно толкнув Сашу в грудь, так что тот отлетел назад на нары, Виктор резко захлопнул дверь. Она тяжело ухнула, и этот звук отозвался у Саши в голове. Ах он растяпа! За время разговора он настолько приблизился к Виктору, что мог бы схватить его. И «оса» не помогла бы Виктору! И чего мешкал? Ведь специально зубы Виктору заговаривал. Специально разговоры эти вел.

И не хватило Саше для спасения всего каких-то считаных минут, каких-нибудь нескольких сантиметров!

Конечно, зря он так себе воображал. Возможно, ему и не удалось бы совладать с Виктором, который проходил обучение у лучших учителей рукопашного боя. Но попробовать-то было надо!

– Дядя Саша, – услышал он перепуганный голос Кости. – А кто это там за стенкой плачет? Вроде бы тоже дети там сидят?

Саша унял бушующее в нем разочарование и прислушался. Голоса были мальчишескими. Они о чем-то умоляли Виктора, потом раздался его громкий голос, крик, детские голоса закричали еще громче, а потом плач потихоньку стих. Гулко стукнула соседняя дверь, потом шаги Виктора стали удаляться. Он проведал своих пленников и теперь уходил. Он уходил, а они оставались.

– Дядя Саша, там за стенкой тоже дети, да?

– Дети, – вздохнул Саша. – Такие же, как и вы, маленькие мальчики. Но вы не бойтесь, он их скоро отпустит.

Саша сказал это нарочно, чтобы ободрить мальчишек. На самом деле ничего такого он не думал.

– Их отпустит, – печально произнес Костя. – А что он с нами хочет сделать?

Тут Саша с ответом замешкался. И вместо него брату ответил старший мальчик.

– Ты же слышал, он хочет держать нас тут, пока отец не возьмет на себя всю его вину. Гад!

– Дядя Саша, это правда?

Но Саша не отвечал. Его внимание приковал к себе еще какой-то звук. Это было что-то непонятное, какое-то гудение, которое набирало силу, становилось все громче и громче. От этого гудения болела голова, закладывало уши, и в какой-то момент Саше даже показалось, что сейчас из носа у него хлынет кровь.

Он открыл рот и заорал:

– А-а-а-а!

Сейчас голова у него просто лопнет! Но нет, все обошлось. И голова перестала болеть, и звук пропал. Но что это было такое, Саша понять не мог. Он лишь понимал, что звук этот ему отнюдь не чудится и неладное происходит не с ним одним. Мальчишки повалились на нары рядом с ним, держась за уши и сжимая головы, словно боясь, что они могут расколоться на части.

Сейчас мальчики немного пришли в себя и с недоумением таращились на своего старшего товарища.

– Дядя Саша, а это что было?

И тут Саша опять же не ответил. А не ответил он потому, что внезапно услышал совсем другие звуки. И не плач. И не гул. А нечто куда более обнадеживающее. Это были голоса людей. Голоса многочисленные и громкие.

Они возбужденно переговаривались между собой, и Саша смог разобрать:

– Все мальчишки находятся тут в подвале. Они в порядке.

– Уверен?

Голос показался знакомым, но Саша не мог в такое поверить. Неужели?

– Мы проверяли, – произнес другой голос за дверью, – звуковая пушка через бетонные перекрытия не пробьет и для тех, кто сидит в подвале, будет практически безопасна.

– Молись, чтобы мальчики уцелели. Иначе я сам тебя под эту пушку суну!

Еще не веря своему счастью, Саша вскочил на ноги. Рядом с ним встали и мальчики. Они восторженно смотрели на дверь. И когда она отворилась и там показалось славное круглое лицо Морозова, все трое не удержались и завопили от восторга:

– Спасены! Ура!

Сам Морозов своих чувств тоже не скрывал. Он обнимал и целовал своих мальчиков, словно они были самым большим сокровищем в его жизни. От переизбытка чувств Морозова досталось немного и Саше. Его Морозов стиснул так, что ребра затрещали. А потом Павел вновь вернулся к сыновьям.

– Вы в порядке! – восклицал он. – Вот радость! Случись с вами чего, ваша мать мне бы голову оторвала.

– А я вижу, ты на свободе, – заметил Саша не без удивления. – Тебя уже оправдали?

– В чем?

– Как же… – растерялся парень. – Тебя же обвинили в убийстве Великанова. Ты приревновал к нему свою жену.

Морозов уставился на Сашу так, словно видел его в первый раз. А потом внезапно захохотал.

– И ты поверил?

– Но так сказали полицейские.

– Нет, я не могу! – ухахатывался Морозов. – Кто бы другой, но только не ты! Неужели ты за эти дни еще не понял, какой я безвредный тип? Да я и мухи не обижу!

– Так это все была шутка?

Морозов перестал ржать и уже вполне серьезно ответил:

– Это была провокация.

– Для кого? Для меня?

– При чем тут ты? – удивился Морозов. – Ты-то свой в доску! Не о тебе речь!

– А о ком?

– Нашел ты, Саша, время, чтобы вопросы задавать и разговоры разговаривать. Пошли лучше отсюда поскорей!

Все трое пленников тут же с ним согласились. И впрямь, что они забыли в этом подвале? Не пора ли им отсюда уже выбираться?

– Ходить-то можете?

– Можем.

– Это хорошо, – одобрил Морозов. – А то я боялся, как бы вас звуковой волной тоже не размазало. Все поджилки прямо тряслись, когда к вам спускался. Все, думаю, если что, не жить мне.

– А кого размазало-то?

Морозов не ответил. То ли не услышал, то ли не захотел, то ли по-прежнему считал, что время для разговоров не самое подходящее.

Выходя из своей камеры, Саша увидел, как из соседней какие-то люди в облегающем черном камуфляже, касках и бронежилетах выводят двух маленьких мальчиков. Дети были очень слабы, но все-таки шли сами, хотя с двух сторон их и поддерживали взрослые.

– Толя! Дима!

Мальчишки взглянули на Сашу с испугом. Оно и понятно. Он-то теперь знал мальчишек как облупленных, а они сами совсем его не знали.

– Не бойтесь! Меня послали ваши мамы. Они вас ищут.

Но мальчишки были вроде как не в себе. Они не отвечали Саше ничего, трясли головами и пошатывались.

– Что с ними?

– Небольшая контузия, – ответил кто-то из мужчин в черном. – Скоро все будет в порядке.

Голос его доносился из-под балаклавы приглушенно, но слова разобрать было можно. Все вместе они вышли из подвала и оказались в жилых помещениях дома. Впрочем, жилыми их можно было назвать лишь с большой натяжкой. Ни мебели, ни занавесок на окнах, ни даже паркета на полу или отделки на стенах. Голый серый бетон, точно такой же, как и внизу в подвале. И еще стеклопакеты, из которых открывался вид на абсолютно дикий лес вокруг.

– Где это мы?

– Не поверите, но место это всего в пятидесяти километрах от города. Виктор обустроил тут свое логово, куда стаскивал пленников. Не вы первые, кого он поселил в своем подвале.

– Но, надеюсь, последние?

– Это точно! – с удовлетворением произнес все тот же мужчина в балаклаве. – Больше он никого похитить не сможет. Стопудняк!

– Дом, похоже, нежилой.

– Так и есть, – ответил Морозов. – Хозяева затеяли строительство, но потом что-то у них пошло не так. Заканчивать отделку дома они предоставили новым владельцам, когда те появятся. А пока что домом в своих интересах пользовался Виктор. Из мебели тут лишь диван, газовая плита, холодильник и стол с двумя стульями. Минимальный набор. И даже пола нету.

– Но кое-что из ремонтных работ хозяева все же сделали, – сказал Саша, указывая рукой на яркое цветное пятно, выделявшееся на стене. – Это что, абстракция? И ковер на полу положили. Только криво почему-то.

Он не заметил, как обменялись взглядами Морозов и люди в черном. Шагнул к стене, чтобы рассмотреть цветную композицию, и внезапно сдавленно охнул. Морозов тут же очутился рядом с ним.

– Пойдемте-пойдемте, – торопливо говорил он, обращаясь к мальчикам. – Нечего нам тут с вами задерживаться. Нас уже ждут на улице!

Остальные мужчины выстроились вдоль стены парадным караулом. Но один лишь Саша заметил, что стоят они таким образом, чтобы закрыть от четверых мальчишек красные пятна на стене и полу. В итоге мальчики ничего и не заметили. Как все дети, они моментально нашли общий язык друг с другом и перезнакомились между собой. И сейчас уже не попарно, а веселой стайкой выбежали на улицу, радуясь теплому солнышку, вольному ветерку и своей свободе.

Глава 17

А вот взрослым предстояло еще поговорить на серьезные темы. Когда дети оказались на улице, Саша ткнул пальцем на стену.

– Что это? Кровь?

– Да.

– Откуда тут взялись эти пятна? И кровь… она же совсем свежая.

Пятно на оштукатуренной стене и впрямь влажно поблескивало. На полу оно уже впиталось в пористый слой бетона, но все же было видно, что появилось оно тут совсем недавно.

– Откуда? Это что… кровь Виктора?

Морозов не стал отрицать.

– Оружие новое, – пробормотал он. – Не опробованное толком. Откуда мы знали, на какую мощность надо ставить? Инструктор нам сказал, что сто раз так делал, а оказалось, что он первый раз с такой пушкой работает. Принцип-то ее работы ему ясен, а вот конструкция какая-то новая.

– И что?

– Что-что… Звуковая волна из пушки на дом пошла, Виктору мозг и размазало.

А мужик в балаклаве еще и добавил:

– Видимо, сначала из носа и ушей у него кровь брызнула, отсюда и импрессионизм на стене.

– А потом, когда он уже упал, на пол натекло. Вот тебе и цветной ковер.

– Звуковая пушка… – пробормотал Саша. – Понятно.

Так вот что это был за странный гул! Вот что означал тот звук, от которого у самого Саши чуть голова не лопнула! Это работала звуковая пушка, которую бойцы решили использовать при штурме дома.

– И мощно же вы зарядили! У нас в подвале и то слышно было.

А уж что творилось наверху в доме, где не было толстого бетонного перекрытия для защиты, и представить страшно. Тут у дверей Виктору было практически негде укрыться. Шансов на спасение у него не было никаких. Звуковая волна накрыла его, что называется, с головой. Накрыла и убила.

– Все равно, – настаивал кто-то из штурмовиков. – Хорошая штука.

– Мне тоже нравится, – добавил другой.

– Если заряд отрегулировать, то отлично получится, – заявил третий. – Куда лучше, чем газ пускать или светошумовые гранаты кидать.

Саша помалкивал. У него, хоть и в слабой степени перенесшего воздействие такой пушки, было свое мнение на этот счет. Но высказывать его он не торопился. Все-таки с помощью этой пушки их всех спасли.

Морозов отвел его в сторонку и произнес:

– Ты не думай, я понимаю, что, если бы заряд был еще чуточку больше, спасать было бы уже некого.

– Понимаешь? Правда?

– Конечно! – горячо откликнулся Морозов и попросил: – И в связи с этим сделай милость, только не рассказывай ничего Вере. А? Ей и так досталось, когда этот гад к нам в дом забрался, в Трезора стрелял, а потом еще и ребят старших увез. Если она узнает, что тут произошло…

Морозов недоговорил. Саша тоже промолчал. Он понимал тревогу приятеля.

А Морозов заговорил снова:

– Вера – прекрасная женщина. Но она мать… Она не поймет, что другого выхода просто не было. Мы должны были взять этого гада!

– Даже рискуя жизнями мальчишек?

– Никакого риска изначально не предполагалось! Мы контролировали каждый шаг преступника.

– Но риск все же возник.

– Умоляю, не говори об этом Вере. Очень тебя прошу!

– Врать?

– Не ври! Просто ничего ей не говори.

И Саша дал свое согласие. Он понимал, чем рискует Морозов, если Саша проговорится. Ни одна мать не простит того человека, который подверг жизнь ее малышей опасности. И тем хуже, если этим человеком окажется отец детей. Хоть родной, хоть приемный, этому мужику несдобровать. И Саше стало жаль Морозова, который мог потерять если не любовь, то доверие своей жены. И еще неизвестно, что из этого страшней.

– Зачем понапрасну волновать Веру? – сказал Саша, оправдывая самого себя и принятое им решение. – Мальчики живы – это главное.

– Точно! – обрадовался Морозов. – Главное, что живы.

И пока он радовался, Саша размышлял. Правильно он поступил, дав свое согласие покрывать Морозова, или нет? Пожалуй, правильно. Всякое в жизни случается. Бывает, что чуть-чуть – и конец. Но с другой стороны, чуть-чуть оно вроде как и не в счет.

И желая сменить тему, которая его нервировала, парень спросил:

– Как Трезор себя чувствует?

– Порядок с ним. Ну, пока он еще в больнице, но врачи его основательно заштопали. Когда этот гад, – и Морозов покосился на красное пятно на стене, – тебя и мальчишек увез, Вера очень скоро пса хватилась. Стали они его искать и нашли. Отвезли в больницу. Врачи говорят, еще чуть-чуть бы и уже поздно было бы.

И снова это чуть-чуть сыграло на их стороне!

– А так капельницы псу поставили. Жить будет. Врачи сказали, что если бы Трезор еще немного крови потерял, то не спасли бы его. А так кто-то ему бок перемотал, кровотечение остановилось, выжил пес. – И помявшись, Морозов уточнил: – Вроде это твоя куртка была?

– Моя.

– Ну с меня, стало быть, новая.

Саша отмахнулся. Разве в куртке дело? Новую куртку он и сам себе купит.

– Куртка – это не проблема. Главное, что мальчики в порядке.

Про себя же он думал, до чего занятное у него выдалось очередное приключение. Если мама узнает, с ума сойдет. Она-то пребывает в полной уверенности, что ее собственный мальчик находится дома в безопасности и под надежным присмотром тетки Любы. А тетка Люба, оказывается, совсем и не тетка, и не Люба. И сыночек совсем не дома, а невесть где болтается. И вообще такие дела, что Морозов прав, близким лучше подробности не рассказывать.

– Выходит, тебя никто не арестовывал? Ну там, на кладбище?

– Нет, всерьез меня никто не арестовывал. Это была театрализованная постановка, рассчитанная на одного-единственного зрителя. На того самого гада, который хотел подставить меня, обвинив если не во всех, то во многих своих преступлениях.

– Значит, на кладбище это была провокация? – задумчиво произнес Саша.

– Так начиналась наша спецоперация, – поправил его Морозов.

– Но почему арестовать пришлось именно тебя?

– Понимаешь, преступник по какой-то причине взъелся на меня. На местах преступлений он всюду оставлял улики, которые вроде бы указывали на меня. Мне фантастически повезло, что этим делом занимался старый друг моего отца. Он знал моего отца, знал меня и в обвинения против меня просто не поверил. Будь на его месте кто-то другой, я был бы уже арестован раз двадцать.

– Ну и дела!

– Потому что и в смерти Великанова был след, который должен был привести ко мне. И в убийстве Игоря имелась конкретно против меня улика. И даже в убийстве его сестры Елены меня запросто могли обвинить, потому что орудие убийства каким-то образом оказалось в моей машине, а следствие через своих информаторов получило об этом сведения. И в конце концов, мы вместе с другом моего отца решили, что дальше так продолжаться не может. Если меня не арестовать, это вызовет у преступника подозрения. И я был арестован при максимально большом скоплении народа.

– Чтобы все видели?

– И главное, чтобы мой арест увидел преступник.

– Допустим, он это увидел. И что дальше?

– Мы рассчитывали, что, когда преступник увидит, как меня задерживают, у него на радостях снесет крышу, и он начисто забудет о своей обычной осторожности.

Так и случилось. Виктор не обладал сентиментальностью Саши, он прямо с кладбища махнул к Морозову домой.

– Это была настоящая удача. Наконец мы следили за человеком, который не исчезал, не ускользал, а просто ехал по своим черным делам, а мы ехали за ним. Понимали, что сейчас он думает, будто бы опережает нас на шаг, будто бы все у него получится как надо, лишь стоит ему еще немного поторопиться. На его спешку мы и рассчитывали. Только в страшной спешке этот гад мог утратить свою обычную осторожность и сделать хоть какие-то ошибки.

– Но вы же подозревали Виктора? Значит, он уже и раньше наделал ошибок.

– Очень мало. И честно говоря, мы не были уверены, кто именно окажется тем, кто нам нужен. Но, кроме Виктора, с кладбища после моего ареста никто резко не стартанул. Он да еще ты.

Саша так и ахнул.

– Вы и меня подозревали?

– Немножко.

– Ну вы даете!

– Но после того, как Виктор напал на тебя, – поспешно произнес Морозов, – все подозрения с тебя, разумеется, сняты!

– Очень рад это слышать. А теперь объясни мне все по порядку.

– Что ты хочешь узнать?

– Все! Я хочу знать все!

Морозов пристально глянул на Сашу:

– Ты ведь уже многое узнал от Виктора. Он же тебе чуть ли не всю свою жизнь рассказал.

Саша оторопел.

– А тебе откуда известно?

– Не думаешь ли ты, что мы сидели все это время без дела? С того момента, как Виктор привез тебя и мальчиков в этот дом и запихнул в подвал, мы постоянно слушали, что там происходит. Дом был буквально нашпигован нашей прослушивающей аппаратурой. Нам помогло то, что Виктор считал, что про этот дом никто не знает и не догадывается, а потому он и расслабился. Благодаря этому нам удалось установить прослушку во всех важных точках. Ну и еще благодаря мастерству моих коллег, которые эту прослушку под носом у Виктора установили. Все обещало, что задержание должно пройти гладко. Все задержание Виктора мы распланировали буквально по секундам. Знали благодаря камерам слежения, что он поднялся из подвала, что наверху он один. И лишь тогда была дана команда идти на штурм. Мы должны были взять Виктора живым, но…

– Но?

– Если бы пушка так громко не грохнула, все было бы в полном порядке, – признался Морозов. – А так от Виктора осталось мокрое место.

– Разве это такая уж проблема? Признание Виктора у вас есть, вы все слышали и записали. Он признался во всех убийствах. Чего вам еще?

– Нам важно выяснить, кто именно из сотрудников в органах оказывал Виктору свое высокое покровительство. Он в разговоре неоднократно упоминал, что Игорь стал ему не нужен, потому что появились другие покровители покруче. Но кто они? Или хотя бы он?

– А я подумал, что новый покровитель – это кто-то из друзей Великанова.

– Нет, – покачал головой Морозов. – И я бы не стал называть этих людей друзьями покойного. Никакие они ему не друзья!

– Они и в самом деле заказали Виктору убийство Великанова?

– Ты же все сам слышал. Как только они узнали про завещание, по которому Великанов оставляет все свое состояние недавно открытому им фонду, они зашевелились. Из фонда хапнуть денежки было проще пареной репы. Но для этого было нужно, чтобы деньги оказались в фонде. А произойти это могло лишь после смерти Великанова и при отсутствии у него прямых наследников.

– Но как они узнали про Толю с Димой?

– Кто-то вспомнил, как Великанов в свое время выполнял условия очередного пари. Как сдавал сперму в «Мамочкиных детках». Без особого труда они установили, что от этого эксперимента родились всего двое детей – двое мальчиков. Наши Дима с Толей.

– И что дальше?

– Дальше друзья Великанова попытались сойтись с этими детьми поближе. Подобраться к ним было решено как через соцсети, там Виктор выступал в роли родителя мальчиков, так и через своих собственных сыновей, которые хотя и были постарше Димы с Толей, но все же годились на эту роль. Диму они вообще легко взяли в оборот. Ему легкая, беззаботная жизнь понравилась сразу. И он выболтал своим новым друзьям, что скоро у него будет богатый отец, может быть, даже покруче их собственных. И конечно, когда сыночки рассказали про это своим папашам, те забили тревогу еще сильней.

– Вот что за молодые люди втянули Диму в свою компанию! Вот с кем его видела Тамара. То-то подруга его матери встревожилась, что за богатенькие мажорчики крутят непонятно что с Димой. И я-то сам ломал голову, зачем голодранец Дима мог понадобиться компании мажоров? А у них было задание заставить его болтать.

– И Дима наболтал им много всякой ерунды. Стали бы взрослые всерьез в его болтовне разбираться, поняли бы, что мальчишка врет, фантазирует, чтобы понравиться своим новым друзьям, желает быть с ними на одном уровне. Но преступники разбираться не стали. Они услышали то, что хотели услышать. Сыновья у Великанова есть, а их мамаши собираются доказать его отцовство. Пока этого не случилось, пока претензии не были озвучены официально, Великанова убрали со сцены. А его сыновей из пробирки Виктор перевез в уединенное место, где спрятал в подвале и оставил там вплоть до решения их судьбы.

– Значит, похищение Толи с Димой не имеет отношения к творящимся в «Пеликане» безобразиям?

– Ни малейшего, – ответил Морозов. – Это совсем другая история, в которой лишь по стечению обстоятельств оказался замешан наш с тобой знакомый – Витя. Мой личный старый враг.

– Ну, а ты сам в «Пеликан» устроился работать, наверное, тоже не просто так?

Морозов ответил уклончиво:

– Меня туда устроили.

– Чтобы ты следил за делишками Игоря?

– Да. И это тоже. Но моя работа там недолго продолжалась. Меня вычислили и выставили вон. Да еще там я столкнулся со своим врагом, который обещал попортить мне немало крови.

– Виктором? Но почему он так сильно тебя невзлюбил?

– Боюсь, что дело тут в Вере.

– В твоей жене Вере?

– Тогда она была еще не моей женой, а женой моего друга.

– Я слышал, он погиб.

– Погиб. И в его смерти подозревали меня. Но виноват был Виктор! Это он подставил Артема, так что тот погиб. Кровь моего друга, кровь отца старших мальчиков на руках Виктора.

– Но почему Виктор так поступил? У него же была какая-то цель.

– Виктор хотел избавиться от Артема, чтобы заполучить его вдову – Веру.

Вот оно что! Просто шекспировские страсти!

– Виктор хотел заполучить Веру, а она предпочла тебя!

Морозов хмыкнул:

– Знаешь, если бы мне самому пришлось выбирать между мной и Виктором, я бы тоже выбрал себя. Не потому, что я такой уж подарок, но Виктор – это вообще мразь! И Вера это почувствовала. Виктор рассчитывал, что ему будет легко заполучить растерянную, потерявшую мужа женщину, но вмешался я и ничего у него не вышло.

– Ты отнял у него добычу, которую он считал своей законной. Ту, которую он для себя загнал. Понятно, почему он затаил на тебя зло.

– Виктор всегда умел мастерски манипулировать людьми. Уверен, что он неспроста решил похитить именно наших с Верой старших мальчиков. Он до сих пор не оставил мысль о Вере. Не потому, что она так уж ему нужна и дорога. Просто для того, чтобы доказать самому себе, что никто не смеет противиться его планам. И в этом случае старшие мальчики могли ему помешать, поэтому именно их он и похитил. И распорядиться их судьбой он тоже мог по-разному. Мог убить, чтобы уже взрослые мальчишки не напоминали Вере о двух ее прежних мужьях – родном их отце и добром отчиме. Мог предстать перед Верой в образе спасителя – избавителя ее старших детей, это на случай, если бы он вдруг вопреки логике решился оставить их в живых.

– Судя по тому, что он сегодня утром явился к нам в подвал без маски, с открытым лицом, песенка ребят была спета. И моя тоже.

– И я так думаю, – согласился Морозов. – Он бы их убил. И тебя тоже. А вот младшие… Младшие – это вишенка на торте. Вот как он думал. Я нахожусь в тюрьме, сам Виктор обхаживает Веру. И мои собственные дети оказываются у него в руках, фактически у него в заложниках.

– Вера бы не подпустила Виктора к себе.

– О, ты не знаешь, как этот гад умеет уговаривать людей!

– Она устояла против него один раз, устояла бы и теперь.

– Не знаю, не знаю, – пробормотал Морозов. – Есть у меня сомнения.

Саша вспомнил, как сам попал под действие чар этого человека, и в душе согласился с Морозовым. Но вслух он продолжал отстаивать доброе имя Веры, потому что видел, что другу это приятно.

Но потом Саша постарался сменить тему. Он спросил:

– А другие сотрудники «Пеликана» тоже были замешаны в делах Игоря? Кроме Виктора и Елены там работала еще Марина-психолог.

– Ее обвинить не в чем. Если она что-то и подозревала, то вела себя тихо, не выступала и рабочего места не теряла. Держала себе язык за зубами и занималась своими делами.

– Не могла она не знать, что вытворяет Игорь с некоторыми мальчиками! Она же психолог! Мальчики в первую очередь должны были рассказать о странном поведении Игоря именно ей!

– Доказательств нет. Сейчас Марина запросто может от всех обвинений в свой адрес отделаться. Мол, ничего не знаю, ничего не ведаю.

Подленькая позиция, Саше такое было очень не по нутру. И чтобы в очередной раз отвлечься от неприятных мыслей, он попросил:

– А ты можешь познакомить меня со своим другом?

– Каким?

– Ну с тем, который еще друг твоего отца. Ты говорил, что это расследование ведет старый друг твоего отца.

– А-а-а… вон ты о ком, – протянул Морозов, и на его физиономии появилась хитрая ухмылка. – Могу познакомить вас! Отчего же не познакомить одного хорошего человека с другим… таким же хорошим. Пошли!

– Как? Куда?

– Знакомиться.

– Прямо сейчас?

– А чего в долгий ящик дело откладывать!

И лишь когда они вошли в небольшой черный фургончик, притулившийся на опушке леса, Саша понял, почему с лица Морозова всю дорогу сюда не сходила радостная ухмылка.

Первым, кого увидел Саша в этом фургончике, была тетя Люба, ах, простите, Екатерина Великая! Она одна занимала почти треть фургончика, восседая перед экранами мониторов. И повернулась к двери раньше, чем та открылась.

– Ты как? – тревожно произнесла она, глядя на Сашу, словно бы его присутствие тут было чем-то вполне собой разумеющимся. – Ты не пострадал?

– Екатерина Леонидовна, – заговорил какой-то парнишка рядом с ней, – я же вам много раз говорил, на пленников звуковая волна серьезного эффекта не…

Но Екатерина подняла руку, приказывая замолчать. Она смотрела на одного лишь Сашу.

– Голова болит?

– Нет, не болит.

– Было бы чему болеть, так заболело бы, – хмыкнула Екатерина, заметно повеселев. – Ты чего, парень, полез куда не звали? Как бы я в глаза Любе и твоей матери смотрела, если бы тебя этот гад угрохал? Мальчишки-то Пашкины этому гаду живыми были нужны, а ты? Тебя он запросто в расход мог в любую минуту пустить, об этом ты не догадывался?

Саша о таком развитии событий не думал и сейчас ощутил неприятный холодок между лопаток. Ему-то казалось, что он неуязвим. А слова Екатерины ясно дали ему понять, как близок он был к смерти.

Екатерина по унылому выражению Сашкиной физиономии догадалась о его чувствах и сжалилась.

– Ладно, – махнула она своей могучей рукой, – что о прошлом толковать, когда его уже нет. Давайте лучше о нашем настоящем поговорим. – И, взглянув на Морозова, произнесла: – Что, Паша, закончили мы с тобой операцию?

– Закончили, тетя Катя.

Саша с удивлением смотрел на то, как легко и непринужденно общаются эти двое. Очень по-дружески у них это получалось. И внезапно Сашу осенило.

Глядя на Екатерину, он воскликнул:

– Так вон оно что! Это вы и есть тот самый старый друг!

– Мы с Пашей всю его жизнь знакомы.

– Вы старый друг его отца!

Екатерина вдруг покраснела и смутилась.

– Ну да, друг. Можно сказать, что и друг. Хотя теперь-то уж можно признаться… – И, посмотрев на Морозова, она вдруг с необычайной нежностью в голосе проговорила: – Любили мы с твоим отцом друг друга.

– Что?

– Всю жизнь любили. Только признаться всем не могли. Он женат. Я замужем. Так и жили, тая свое чувство от всего мира. Потом твоя мать скончалась, мой муж тоже умер, свободны мы с твоим отцом стали. Вот тогда-то он мне к нему перебраться предложил. И я переехала.

– А я? – обалдело произнес Морозов. – Я где был? Почему ничего этого не знаю?

– А ты в ту пору в училище учился. К отцу только на каникулы на недельку и выбирался. Я на эту неделю уезжала. Все думали, как тебе сказать лучше, а только вышло, что отец твой раньше умер. Но последние его слова о тебе были, Паша. Очень он волновался, что хоть и взрослый ты уже парень, а все равно круглый сирота. В целом свете один. И попросил он меня, Паша, чтобы, пока я жива, за тобой приглядывала и была бы тебе и за мать, и за отца.

Вот оно что! Выходит, Екатерина Великая помогла Морозову выпутаться из этой истории не просто так, а в память о своей любви к его отцу. Саша смотрел на эту женщину с разинутым ртом. Кто бы мог подумать, что в ее могучей груди таятся столь нежные и трепетные чувства! Морозов тоже смотрел на Екатерину с изумлением.

– Тетя Катя, я же не знал, – пробормотал он. – Да я бы и не стал возражать насчет вас и отца. Вы мне всегда по душе были. Жили бы себе с отцом, разве бы я против что сказал?

– Не нам решать, Пашенька, кому и сколько прожить доведется. Но тебе за добрые слова спасибо. Вот облегчила перед тобой душу, так словно груз с плеч упал. – И, вновь обретя привычный властный и деловой вид, Екатерина скомандовала: – Ну, добры молодцы, слушайте мой приказ! Обоим вам сейчас по домам отправляться. Мыться, чиститься, отдыхать, приходить в себя. А вечером командую общий сбор! Место встречи все то же, у Саши дома!

И хотя встреча была назначена без согласия самого хозяина квартиры, Саша отнюдь не возражал. Он понимал, что вечером сможет получить ответы на все те вопросы, которые у него еще остались. Их было немного, но все же они были.

Глава 18

Вечером первой появилась сама Екатерина. На сей раз она явилась в сопровождении своих адъютантов, которые волокли тяжелые пакеты, в которых вкусно пахла столь любимая их начальницей мясная гастрономия, позвякивали бутылки и влажно топорщилась свежая зелень. Хлеб был принесен в отдельном пакете и благоухал он так, что у Саши слюнки потекли. А уж Барон тот и вовсе закапал своими слюнями весь пол, хотя отродясь за ним такого не водилось. Но уж очень оголодал пес за то время, что отсутствовал его дорогой хозяин.

Поэтому возвращение тетки Катерины пес приветствовал с огромным энтузиазмом. Еще сильней его порадовали многочисленные запахи съестного, которые прибыли вместе с ней. Даже к незнакомым мужикам, которые притащили пакеты, Барон отнесся снисходительно. Понял, что люди эти тут не просто так находятся, а по делу.

Ни Саше, ни Морозову, ни тем более самой Екатерине не пришлось стоять у плиты и хлопотать насчет закуски. Для них был накрыт стол в большой комнате, где они втроем и расположились. Потом к ним присоединился Сергеев. Затем прибыли Тамара с Лидой, желающие лично поблагодарить Сашу и всех, кто принимал участие в спасении их сыновей. Потом на огонек заглянула Яна – девушка из аптеки, как оказалось, отлично знающая тетку Катерину да еще и служащая вместе с ней в одном отделе. Последней прикатила Вера, оставившая детей под присмотром своей мамы, папы, бабушки, тети и всей прочей многочисленной своей родни, желавшей лично убедиться в том, что с детьми полный порядок.

Но все это было уже потом. Пока что разговор велся между тремя главными участниками этой истории. Причем говорил сначала один Саша. Он задавал вопросы, а Екатерина с Морозовым невозмутимо жевали. И время от времени удовлетворяли терзавшее Сашу любопытство.

– Кто же все-таки подменил в коробках запчасти на таблетки? Кто вместо всяких там материнских и звуковых плат подсунул в коробки таблетки «крябряшмыга»?

Морозов в этот момент подцепил на вилку здоровенный пласт жареного мяса и ответил рассеянно:

– Виктор. Правильно я говорю?

Занятая отбивной котлетой тетка Катерина лишь кивнула и продолжила жевать.

– Я так считаю, – продолжил Морозов, – Виктор общался с Игорем да с дружками Великанова, вот и заразился от них.

– Чем? Чем заразился?

– Жаждой азарта. Адреналина ему стало не хватать. Захотелось добавить в свою жизнь, а она у него и без того была насыщенной, еще больше азарта. Вот и подменил эти коробки. Поиграть ему с нами захотелось, видишь ли, поддразнить. Мол, знаю, что вы за Игорем и «Пеликаном» следите. Но и вы сами знайте, я тоже не сплю и про вас все знаю. Вот вам и коробочки с говорящими названиями, читайте да кумекайте, что тут к чему. И смекайте, что ничего у вас не выйдет, вон я вам даже фору даю, настолько не боюсь вас.

– Плохо было то, что про Виктора мы ничего не знали, – отозвалась наконец тетка Катерина. – Про Игоря знали, а кто на него работает, нет.

– Хитер был Виктор, а все-таки и на него управа нашлась.

Екатерина в этот момент, обведя радостным взглядом стол, попросила:

– Саша, дружок, будь так добр, передай мне вон тот горшочек. Там ребята, как мне помнится, мозги запекли.

Саша вздрогнул и опасливо передал женщине требуемый ею горшочек. Тетка Катерина принялась с аппетитом уминать деликатес, а вот Саша с содроганием смотрел на нее. Слишком свежо еще было воспоминание о случившемся с Виктором. И о вылетевших из него мозгах тоже. В связи с этим аппетит у Саши был хуже, чем у остальных участников застолья. В отличие от них он больше говорил, чем ел.

– А что с мальчиками? С Димой? С Толей? Они в порядке?

– Насколько это возможно, да. После звуковой контузии им придется немножко побыть в больнице. Но в целом ничего страшного.

Саша помялся. Вопрос был деликатный, но спросить все же требовалось. Он загнал свою стеснительность подальше и пробормотал:

– А то видео… Паша, ты помнишь, где ребята хлещут Игоря плеткой, оно что?

– Ничего.

– Подделка? – с надеждой спросил Саша. – Фальшивка?

– Не совсем. Эпизод такой и впрямь в жизни этих троих был. Ребята его помнят. Но они восприняли все как забавную игру. Ничего, кроме плетки, там не было, если ты это имеешь в виду. Игорь этих мальчиков не тронул.

– Но кто привез туда Диму с Толей, чтобы Игорь мог поразвлечься? Виктор?

– Думаю, что да. Иначе откуда бы у него взялась эта запись, которую он нам затем подсунул? Но этот случай был еще за много месяцев до убийства.

– Значит, к убийству Игоря мальчики не имеют никакого отношения?

– Ни малейшего. В это время они уже оба сидели в подвале. И им было там отнюдь не весело. Так что за свои забавы они с лихвой расплатились тем страхом, в котором прожили все эти дни.

– А как Виктору вообще удалось похитить мальчишек? Почему оба мальчика сели к нему в машину?

– Они же его знали, – пожал плечами Морозов. – К тому же Виктор сумел через социальные сети втереться в доверие к обоим. Он это хорошо умеет. Не всякому удается его раскусить, а уж чтобы вот так сразу и без тесного общения… В общем, если по существу, то мне удалось выяснить, как Виктор действовал. В компьютере Димы поработал вирус, но все же кое-что из его переписки мне удалось прочесть. Виктор выступал якобы от лица отца мальчика.

– Как доверенное лицо Великанова?

– Нет, Великанов там вообще не упоминался.

– Понятно, почему Виктор про Великанова молчал как партизан. Ведь заказчики Виктора ни в коем случае не могли допустить, чтобы пацаны поняли, что некто Великанов имеет к ним и к их рождению хоть какое-то отношение. Эти люди даже своих собственных сыновей и их друзей подговорили подружиться с Димой, потаскать парня по своим тусовкам, чтобы выведать, что он знает о своем отце.

– А Дима, на свою беду, начал врать, что мать его скоро сообщит отцу о том, что у него есть сын. И что отец этот дико крут.

– И случайно угодил в точку. Напугал всех. Дима-то врал, а те, кто интересовались, приняли его вранье за чистую монету. И решили нейтрализовать возможных наследников.

– Беды можно было бы вообще избежать, но оба мальчика слишком многое скрывали от своих матерей.

– Как и их матери от них. Скажи Тамара с Лидой правду сыновьям об их происхождении, все пошло бы по-другому.

– Правду вообще говорить лучше. Правда она и есть правда, она одна, так что и сам не запутаешься и других во лжи не запутаешь.

– Не всегда так получается, – вздохнула Екатерина. – Иногда и надо бы сказать правду, а страшновато кажется. Все думаешь, а как человек отреагирует? Вот мы с твоим отцом, Паша, все таились и видишь, что получилось. Спустя столько лет после его смерти я с тобой объяснилась.

Саша слушал и думал про себя, что мог бы и раньше догадаться о связи, которая была у «тети Любы» с кем-то из семьи Морозовых. Как? Да очень просто. По устойчивым выражениям, которые с одинаковым удовольствием использовали в своей речи и Морозов, и тетка Катерина. Эти их «Мать моя родная!» или «Твою же дивизию!» звучали совсем одинаково. Когда они оба были удивлены, озадачены или напуганы, то эти выражения слетали у них с языка автоматически. И ясно, что был человек, от которого они этих выражений и понабрались.

Будь Саша повнимательней, давно бы догадался, что между теткой Катериной и Морозовым есть какая-то связь. Хотя зачем ему это надо было знать?

– Получается, что похищение Димы с Толей никак не связано со случившимся в «Пеликане»?

– Между этими двумя преступлениями есть только одно связующее звено.

– Виктор?

– Он самый. Когда «друзьям» Великанова понадобилось избавиться от его законных наследников, они знали, к кому обратиться. С Виктором они уже сталкивались, когда пытались перевоспитать своих собственных отпрысков, приводя их для этой цели в «Пеликан». Сам Игорь в конторе не показывался. Елена осуществляла общее руководство, а приемом посетителей ведал Виктор.

– Со мной тоже разговаривал главным образом он.

– Виктор был достаточно умен. Он прощупывал посетителя и быстро составлял мнение о нем. Также быстро он решал, насколько этот человек может быть ему полезен в дальнейшем и чем именно. Таким образом, за годы работы в «Пеликане» у Виктора образовался обширный круг знакомств. Некоторых из них он счел достаточно перспективными для того, чтобы поднять бунт на корабле, скинуть капитана с главным помощником за борт и отправиться в вольное плавание на захваченном судне.

– Он был тот еще мерзавец, этот Виктор, – проворчала тетка Катерина. – И сказать честно, мне совсем не жаль, что так оно с ним получилось. А ты, Паша, что думаешь? Скажешь мне, как так вышло, что звуковая пушка так сильно выстрелила?

Морозов ничего не ответил. Но Саша с изумлением наблюдал, как ярко заалели кончики его ушей. Тетка Катерина тоже это заметила, нахмурилась и ее ноздри раздулись. Но вслух ничего не сказала. Вместо этого повернулась к Саше и произнесла:

– Не хочешь сходить в свою комнату? Мне кажется, там тебя ждет сюрприз.

Саша вышел, потому что понимал, что этим двоим нужно поговорить наедине. Никакого сюрприза он не ждал. Но, придя к себе, с удивлением обнаружил на своем столе новенький компьютер. Мощный, быстрый, супернавороченный компьютер с таким огромным монитором, что он не помещался на столе, и его пришлось повесить на стену. И когда только успели!

– Обалдеть! – оторопел парень и побежал назад. – Спасибо!

Морозов с Екатериной за это время успели прийти к какому-то соглашению, потому что уши Морозова вновь приняли естественный оттенок, а ноздри тетки Катерины больше не подрагивали.

Вскоре пришли остальные гости, которым не терпелось услышать всю историю с самого начала и до самого конца. И Саше с Морозовым и теткой Катериной пришлось по очереди рассказывать и отвечать на тысячи самых разных вопросов. Так что посиделки растянулись до самой ночи. А после того как последние гости – Морозов с теткой Катериной – ушли, буквально через минуту в дверь позвонили снова.

Думая, что это зачем-то вернулись гости, Саша пошел открывать. Но на пороге стояла какая-то пожилая женщина. Лицо ее показалось Саше смутно знакомым.

– Здравствуй, Сашенька, – робко произнесла женщина. – Не узнаешь?

– Тетя Люба! – воскликнул парень.

– Узнал! – обрадовалась та. – А я уж думала, что не узнаешь старую тетку.

– Да что же вы стоите на пороге! Заходите!

Не успел Саша устроить тетю Любу, как в дверь позвонили снова. Саша пошел открывать и обнаружил на пороге обоих своих родителей. Папа выглядел поздоровевшим и помолодевшим, а вот мама была чем-то взволнована.

– Тетя Люба дома?

Это было первое, что она спросила.

– Да.

– Немедленно позови ее!

– А что случилось?

– Ничего. Позови – и все. И еще проследи, чтобы на ее лице не было ни питательной маски, ни крема, ни сливок, одним словом, ничего такого!

Тетя Люба словно бы ждала, она была тут как тут.

– Здравствуй, Ларочка. Как ты, детонька?

Мама долго вглядывалась в лицо тети Любы, а потом вздохнула с облегчением:

– Тетя Люба, это и впрямь ты! А я уж тут накрутила себе невесть чего.

– Чего это ты там себе накрутила?

– Да так. Всякого разного.

И мама занялась разбором привезенных с собой вещей. Отец же отвел Сашу в сторону и озабоченно произнес:

– Слушай, мать у нас с тобой совсем плоха! Представляешь, со вчерашнего дня плешь мне буквально поедом ест, что тетка Люба, которая у нас живет, это никакая не тетка Люба, а какая-то неизвестная совсем тетка. Мошенница или аферистка. И как я ни убеждал твою маму, она сдала наши билеты на поезд, взяла на самолет, и вот мы тут, почти на двое суток раньше срока. Нет, я не то что бы против побыстрей оказаться дома, но ты же сам помнишь, как мать боится летать. А тут сама настояла, чтобы именно самолетом домой возвращаться, чтобы быстрей было.

– Вот дает мама!

Саша не мог скрыть своего восхищения. Но отец понял его возглас по-своему.

– Надо нам с тобой ее специалистам показать, – опустил он голос до шепота. – Может быть, еще можно что-то с ней сделать. А? Как ты думаешь?

– Не надо ее никому показывать, все равно толку не будет.

– Думаешь?

Отец смотрел на Сашу вопросительно, ожидая пояснений.

– Женская интуиция, папа, медицинскому лечению не поддается, – заверил отца парень. – А мама у нас с тобой молодец. Ей бы в разведку идти.

– Что тут происходит? – возмутился отец. – Больше я на отдых ни ногой!

После всех этих происшествий Тамара с Лидой задумали бороться за наследство господина Великанова. Не для себя, разумеется, для своих детей, желая обеспечить Толе с Димой безбедное будущее. Женщины накопили денег и заказали экспертизу ДНК в одной очень надежной и проверенной лаборатории. Полученный результат порадовал обеих женщин. Экспертиза выявила почти стопроцентное сходство предложенных образцов. Так что нынче Тамара с Лидой уже предвкушают свое скорое богатство.

Как только выяснилось, что Дима с Толей потенциально являются богатыми наследниками, набежала толпа адвокатов, каждый из которых готов был работать в долг и получить свой гонорар из будущего наследства. Уже одно это говорит о том, что рано или поздно разбирательство будет выиграно.

Морозов с Верой растят своих четверых детей. Призрак их старого врага совершенно растаял на их горизонте. Екатерина Великая иногда заглядывает к ним, а младшеньких детей порой берет к себе и, кажется, втихомолку считает себя их бабушкой.

Трезор совершенно поправился после полученного ранения. Он снова несет охрану вверенной ему территории и тревожит покой всех соседей своим громким лаем.

Ну а Барон… Барон все же стал папой. Спустя несколько месяцев после этой истории Саша пошел на прогулку и неожиданно увидел свою старую знакомую – рыженькую, похожую на лисичку собачку. Она шла не одна. На сворке рядом с ней прыгали и носились еще несколько рыже-пегих длинноухих щенят, подозрительно похожих на Барона.

Хозяйка собачки тоже узнала Сашу, остановилась и очень долго смотрела на Барона. Потом тряхнула головой, фыркнула:

– Не может быть!

И пошла себе дальше.

Content

Дарья Калинина
Тетушка с угрозой для жизни

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18