Крис Клирфилд, Андраш Тилчик

?Неуязвимость! Отчего системы дают сбой и как с этим бороться

Chris Clearfield and András Tilcsilk

MELTDOWN

WHY OUR SYSTEMS FAIL AND WHAT WE CAN DO ABOUT IT

© Chris Clearfi eld and András Tilcsilk, 2018

© Попов М.Ю., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2018

КоЛибри®

* * *

Возмутителям спокойствия, неравнодушным людям и лидерам, которые умеют слушать. Нам нужно больше таких, как вы.

Посвящается Линнее, Торвальду и Сорену

Крис Клирфилд

Посвящается моим родителям и Марвину

Андраш Тилчик

Пролог. Самый обычный день

«Меня заинтересовали кавычки вокруг слова “пустые”…»

I

Это был теплый понедельник в конце июля{1}, как раз перед часом пик. Энн и Дэвид Уирли сели в первый вагон состава метро № 112, который направлялся в Вашингтон, округ Колумбия. Они возвращались с занятий для волонтеров, работающих в больницах. Молодая женщина уступила им свое место в передней части вагона, и супруги Уирли уселись рядом, неразлучные, какими они были еще со времен старших классов. 62-летний Дэвид только что вышел в отставку, и пара с нетерпением ждала 40-го юбилея свадьбы и путешествия в Европу.

Дэвид был удостоенным наград офицером ВВС и летчиком-истребителем. Во время воздушных атак 11 сентября 2001 года именно он был тем самым генералом{2}, который по тревоге поднял истребители над Вашингтоном и приказал пилотам по собственному усмотрению сбивать любые гражданские самолеты, которые могли представлять угрозу для столицы. Но даже в те времена, когда Дэвид был генералом и занимал командный пост, он отказывался от услуг персонального водителя. Он любил ездить на метро.

В 16:58 ритмичное постукивание колес поезда прервал скрежет. Это машинист нажал на аварийный тормоз. Потом последовала какофония из звуков лопающегося стекла, ломающегося металла и криков: поезд № 112 во что-то врезался. По непонятной причине он резко остановился на путях. От удара в передней части состава образовалась четырехметровая стена из обломков сидений, потолочных конструкций и металлических поручней. Этот же удар убил Дэвида и Энн, а также еще семерых людей.

Такого просто не могло произойти. Вся система вашингтонского метро протяженностью линий более 160 км была запрограммирована так, чтобы отслеживать и контролировать движение поездов. Когда составы опасно приближались друг к другу, их скорость автоматически снижалась. Но в тот день, когда поезд № 112 проходил изгибающийся участок пути, на рельсах перед ним оказался другой стоящий поезд. Он существовал в реальности, но каким-то образом оказался невидимым для датчиков пути. Поезд № 112 автоматически прибавил скорость: ведь сенсоры показывали, что путь свободен. К тому моменту когда машинист поезда увидел стоящий впереди состав и включил экстренное торможение, столкновение было уже неизбежным.

Пока спасатели вытаскивали из поезда раненых пассажиров, инженеры метро уже приступили к работе. Они должны были убедиться, что жизни других пассажиров подземки вне опасности. А для этого им нужно было решить загадку: как может поезд метро длиной в два футбольных поля просто исчезнуть?

II

Вызывающие тревогу сбои вроде аварии с поездом № 112 происходят постоянно. Посмотрите на заголовки газет всего за одну неделю.

Катастрофа на шахте в Бразилии

Новый день, новая хакерская атака: сеть отелей накрыла волна краж кредитных карточек

Автомобили Hyundai отозваны из-за дефекта датчиков включения тормозной системы

История с системой водоснабжения на реке Флинт. В Вашингтоне говорят об «ошибке правительства»

«Массовые сбои» в работе спецслужб привели к атакам террористов в Париже

Ванкувер удовлетворил судебный иск человека, несправедливо заключенного в тюрьму почти на три десятилетия

Эпидемия лихорадки Эбола: ученые обвиняют во всем «опасно неэффективную глобальную систему здравоохранения»

Следствие по делу об убитой 7-летней девочке превратилось в сагу о неспособности системы защитить ее

Искусственные землеустроительные поджоги в Индонезии привели к огромным лесным пожарам и экологической катастрофе

Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов расследует случаи появления кишечной палочки в ресторанах мексиканской кухни сети Chipotle в штатах Вашингтон и Орегон

Эта неделя может показаться вам особо неудачной, но на самом деле ничего особенного в ней нет. Ведь редко какая неделя обходится без нескольких крупных катастроф. Одна неделя знаменуется аварией в промышленности, другая – крупным банкротством, а третья – ужасной медицинской ошибкой. Даже небольшие проблемы могут привести к разрушительным последствиям. Например, за последние несколько лет целый ряд авиакомпаний вынужден был поставить свои авиапарки «на прикол» из-за сбоев в их технических системах{3}, что стало причиной многодневных задержек в аэропортах. Такие проблемы могут вызывать гнев, но они нас уже не удивляют. Для того чтобы сохранить свою жизнь в XXI веке, мы должны полагаться на бесчисленное количество сложных систем, которые глубоко влияют на наше существование: от электросетей и станций по очистке воды, транспортных систем и сетей связи до систем здравоохранения и законодательства. Однако иногда эти системы подводят нас.

Эти сбои в системах, включая такие крупные, как взрыв нефтяной платформы корпорации British Petroleum (BP) в Мексиканском заливе, авария на атомной электростанции Фукусима-1 или мировой финансовый кризис, на первый взгляд происходят по разным причинам. Однако оказывается, что проблемы, лежащие в их основе, на удивление схожи. У всех этих событий наблюдается одна общая «ДНК», которую ученые лишь начинают исследовать. Эта «ДНК» подразумевает, что неудачи в одной сфере могут стать уроками для специалистов в других отраслях: стоматологи могут учиться у пилотов, а команды маркетологов – у отрядов спецназа. Понимая глубинную природу катастроф в таких специфических и рискованных сферах человеческой деятельности, как глубоководное бурение или высотный альпинизм, мы можем получить знания, необходимые для понимания сбоев и в более простых системах. Оказывается, что многие наши повседневные неудачи – провалившиеся проекты, неправильные кадровые решения и даже сорванный званый ужин – имеют много общего с разливами нефти и чрезвычайными происшествиями в горных экспедициях. К счастью, за последние десятилетия ученые со всего мира нашли способы, которые позволят нам поменять подход к принятию решений, формированию команд, созданию систем и предотвращению аварий и катастроф, которые стали сегодня слишком обычным делом.

Эта книга состоит из двух частей. В первой объясняется, почему дают сбои наши системы. В ней раскрыты общие причины, которые приводят на первый взгляд к очень разным событиям: провалу рекламной кампании в социальных сетях вокруг сети кофеен Starbucks, крупной аварии на атомной электростанции Three Mile Island, финансовому кризису на Уолл-стрит и странному скандалу с небольшими почтовыми отделениями в маленьких провинциальных городках Великобритании. В первой части исследуется также «парадокс прогресса»: по мере того как наши системы приобретают все бóльшую эффективность, они становятся все более сложными и прощают меньше ошибок, создавая такие условия, когда простые недоразумения могут вызвать ужасные аварии. Системы, бывшие когда-то вполне безобидными, сегодня могут случайно убивать людей, банкротить компании и посылать в тюрьму невиновных. Помимо этого в первой части показывается, что те изменения, которые сделали наши системы уязвимыми с точки зрения случайных сбоев, одновременно создали благодатную почву для намеренных противоправных действий, в частности для хакерства и мошенничества.

Во второй части (которая представляет собой основу книги) рассматриваются те решения, которые мы можем использовать в жизни. В ней показано, как на примере маленьких ошибок люди могут учиться находить точки возникновения более крупных проблем. Мы расскажем, как простая женщина-администратор спасла человеческую жизнь, возразив начальнику, и как программа дополнительной подготовки, которую пилоты поначалу отвергали, называя «уроками хороших манер», позволила сделать полеты как никогда безопасными, а также объясним, как совместная работа разных людей помогает избегать крупных ошибок и как альпинисты, поднимающиеся на Эверест, и инженеры Boeing могут научить нас могуществу простоты. Мы увидим, как съемочные группы и врачи из отделения реанимации справляются с неожиданными ситуациями, и поймем, как их подход мог бы спасти плохую организацию IPO (первой публичной продажи акций) компании Facebook, а также провалившуюся экспансию американского сетевого гиганта Target на канадский рынок. Мы также еще раз обратимся к загадке с исчезновением поезда в вашингтонском метро и увидим, как близко были специалисты к тому, чтобы предотвратить аварию.

Мы пришли разными путями к написанию этой книги. Крис был трейдером на бирже. Во время финансового кризиса 2007–2008 годов с этой позиции он наблюдал за крахом банковско-финансового холдинга Lehman Brothers и крушением биржевых рынков по всему миру. Одновременно в тот период он начал учиться летному делу и стал интересоваться тем, как избежать катастрофических ошибок. Андраш принадлежит к научному сообществу, он изучает вопрос о том, почему многие организации страдают от излишней сложности собственных систем. Несколько лет назад он создал учебный курс под названием «Катастрофические сбои в организациях». В ходе занятий менеджеры из самых разных сфер изучают аварии и сбои, которые становятся достоянием газетных заголовков, и обмениваются опытом преодоления повседневных неудач.

Источником материала для книги стали сообщения о различных авариях и происшествиях, академические исследования и интервью с широким кругом людей – от президентов и генеральных директоров компаний до неискушенных покупателей. Появившиеся в результате идеи объясняют различные виды неудач и сбоев и дают практические подсказки, которыми может воспользоваться каждый. В эру катастроф эти подсказки будут весьма полезны при принятии решений на работе и в личной жизни, для успешного управления бизнесом и в преодолении важнейших глобальных вызовов, стоящих перед человечеством.

III

Одним из первых, с кем мы побеседовали в рамках создания этой книги, был Бен Берман, исследователь NASA, командир авиалайнера, принимавший участие в расследовании авиационных происшествий. Кстати, у Бермана есть ученая степень по экономике, полученная в Гарвардском университете. По мнению Бермана, авиация – идеальная лаборатория для изучения того, как небольшие перемены могут предотвратить крупные аварии{4}.

Хотя вероятность аварии в каждом отдельном полете ничтожно мала{5}, следует учитывать, что в мире выполняется более 100 000 гражданских рейсов в день. Ошибки можно «поймать» до того, как они выведут ситуацию из-под контроля, – для этого существуют контрольные списки и системы предупреждения, также это происходит на этапе обнаружения незначительных сбоев.

И все же самолеты падают. Когда это происходит, авария становится ценным источником информации о том, что пошло не так. Устройства, записывающие переговоры в кабине самолета, и черные ящики обеспечивают сведения о действиях экипажа и о том, что происходило с самим самолетом, зачастую вплоть до момента столкновения с землей. Такие записи исключительно важны для тех, кто ведет расследование аварий, как Берман. То есть для тех, кто сквозь трагические события авиакатастрофы докапываются до истины, чтобы предотвратить такие происшествия в будущем.

Пейджер сработал прекрасным майским днем 1996 года, когда Берман со своей семьей был в Нью-Йорке. Дело в том, что Бен входил в состав «группы быстрого реагирования» Национального совета по безопасности на транспорте. Эта группа обычно направлялась для расследования на места больших транспортных аварий. Вскоре Берман узнал скорбные детали{6}: авиалайнер компании Valujet, выполнявший рейс 592, с более чем сотней пассажиров на борту, исчез с экранов радаров через десять минут после взлета из Майами и упал в болотах Национального парка Эверглейдс (штат Флорида). На самолете возник пожар – это стало ясно из поступивших диспетчерам управления воздушным движением сообщений пилотов. Но что именно вызвало пожар, оставалось тайной.

Когда на следующий день Берман прибыл на место крушения авиалайнера, в воздухе все еще висел запах авиационного топлива. По густым болотистым зарослям были разбросаны какие-то обломки, однако не было и следа фюзеляжа или чего-то такого, что напоминало бы корпус самолета. Его обломки оказались под толстым слоем воды, зарослями зазубренной осоки и болотного торфа, а на поверхности плавали кроссовки и сандалии.

Пока поисковая бригада прочесывала черные воды болота, Берман собрал свою команду в аэропорту Майами и начал опрос людей, которые обеспечивали предполетную подготовку и обслуживание самолета на земле. Один за другим работники различных аэропортовых служб входили в офис менеджера представителя авиакомпании Valujet, который в тот день заняли специалисты, проводившие расследование авиакатастрофы. Большинство бесед проходили примерно так:

Берман. Вам показалось странным что-то в этом самолете?

Сотрудник аэропорта. На самом деле ничего особенного…

Берман. Вы заметили что-нибудь необычное во время обслуживания самолета? Или во время его буксировки? Или в какой-то другой момент?

Сотрудник аэропорта. Нет, все было нормально.

Берман. Вообще что-нибудь привлекло ваше внимание?

Сотрудник аэропорта. Нет, ничего.

Никто ничего не заметил.

Когда Берман прихлебывал свой кофе, он вдруг обнаружил нечто интересное в стопке бумаг на столе менеджера, который представлял авиакомпанию в аэропорту Майами. Из стопки выглядывала нижняя часть какого-то документа с подписью. Подпись принадлежала Кендалин Кьюбек, командиру корабля. Берман снял стопку бумаг с лотка для входящих и исходящих документов и пролистал ее. В них ничего особенного не было. Обычные документы, имеющие отношение к рейсу 592.

Однако один из них привлек внимание Бена.

Это была сопроводительная транспортная накладная компании SabreTech{7}, предприятия по техническому обслуживанию самолетов, в которой перечислялись собственные материалы авиакомпании Valujet, отправленные тем рейсом. Берман был заинтригован. На воздушном судне случился пожар, а перед Беном лежал документ, свидетельствовавший о том, что на борту имелись «кислородные контейнеры». И было еще кое-что. «Меня заинтересовали кавычки вокруг слова „пустые“», – сказал нам Берман.

Эксперты, расследовавшие аварию, поехали в офис компании SabreTech в аэропорту Майами и нашли работника, который подписывал накладную. Они установили, что предметы, описанные в накладной как «кисл. контейнеры», в действительности были химическими кислородными генераторами. Это те устройства, которые обеспечивают подачу кислорода в маски для дыхания, выпадающие из верхних полок к пассажирам в том случае, когда самолет теряет герметичность и давление в салоне резко понижается.

«Так они были пустыми?» – задал вопрос Берман.

«Они не работали, просрочены».

Это был тревожный знак. При активации химические кислородные генераторы очень сильно нагреваются. И при неудачном стечении обстоятельств образующийся в них спасительный кислород может вызвать колоссальный пожар. Если в коробках находились кислородные генераторы, чей срок службы закончился, а не просто пустые кислородные контейнеры, то это означало, что на борт самолета могли погрузить мощную бомбу замедленного действия. Как такое могло произойти? Каким образом этот смертельный груз попал на пассажирский авиалайнер?

Расследование обнаружило вязкое, словно болотная топь, стечение ошибок, случайностей и обычной путаницы. Компания Valujet приобрела три авиалайнера и подрядила компанию SabreTech для проведения их модернизации в ремонтных ангарах аэропорта Майами. Многие кислородные генераторы на этих самолетах оказались просроченными, и их нужно было заменить. Компания Valujet проинструктировала SabreTech, что если генераторы не были до конца израсходованы (то есть если они еще могли генерировать кислород), то на них необходимо установить защитный колпачок.

Однако возникла путаница в различении тех генераторов, которые были просрочены, и тех, которые были не израсходованы. Многие устройства были просроченными, но не до конца израсходованными. Другие отслужили свой срок и были израсходованы. Третьи – израсходованы, но еще не просрочены. И были также генераторы, которые шли на замену прежним, они были и непросроченными, и неизрасходованными. «Если вам все это кажется весьма запутанным, то не тратьте время на то, чтобы разобраться в ситуации. Во всяком случае, техники компании SabreTech решили времени на это не тратить. Да от них этого и не ожидали»{8}, – писал журналист и пилот Уильям Лангуиш в журнале Atlantic.

Да, механик Valujet мог бы выйти за пределы своих служебных обязанностей и залезть в громадное руководство по техническому обслуживанию самолета McDonnell Douglas-80, дойдя до раздела 35-22-01, в котором параграф «h» мог бы дать ему инструкцию, «как хранить и утилизировать кислородные генераторы». Если бы этот механик проявил усердие в изучении инструкций, то дошел бы до другой части руководства и узнал, что «все обслуживаемые и необслуживаемые (неизрасходованные) кислородные генераторы (контейнеры) должны содержаться так, чтобы ни одно устройство не было подвергнуто воздействию высокой температуры или возможному повреждению». Поразмышляв над значением скобок в вышеприведенной фразе, техник мог бы сделать вывод о том, что «неизрасходованные» контейнеры были также и «необслуживаемыми», а поскольку защитных колпачков для их транспортировки у него не было, он, видимо, должен был поместить их в безопасное место и «привести в рабочее состояние», согласно описанию в разделе 2.D.

Так оно и пошло: все больше деталей, все больше различий между ними, больше терминов, больше предупреждений, больше технического языка.

В конечном счете защитные колпачки на генераторы установлены не были, а сами генераторы оказались в картонных коробках. Через несколько недель они были привезены в отдел доставки компании SabreTech. Там они находились, пока одному из сотрудников не поручили очистить помещение. Сотруднику показалось, что разумно будет отправить эти коробки в штаб-квартиру авиакомпании Valujet в Атланте.

На генераторах имелись зеленые бирки. Технически такая зеленая бирка означает «ремонтопригодный», однако непонятно, что именно под этим имели в виду сами техники. Сотрудник, которому было поручено «разобраться» с устройствами, подумал, что бирки означают «необслуживаемые» или «не подлежащие обслуживанию». Другой сотрудник заполнил транспортно-сопроводительную накладную и поставил кавычки вокруг слов «5 коробок» и «пустые». У него просто была такая привычка – заключать слова в кавычки.

И вот эти коробки последовательно перемещались внутри системы – от техников к другим сотрудникам, от работников аэропорта до багажного отсека авиалайнера. Команда самолета не обнаружила проблему, и командир воздушного судна Кьюбек подписала полетные документы. «В результате пала последняя линия обороны пассажиров, – писал Лангуиш. – Им не повезло, и система убила их».

Расследования аварий поезда № 112 в вашингтонском метро и рейса 592 авиакомпании Valujet показали, что обе катастрофы произошли по одной и той же причине: возрастающей сложности наших систем. Когда поезд № 112 врезался в другой состав, продюсер радиокомпании National Public Radio Жасмин Гарсд{9} находилась за несколько вагонов от головного. «Столкновение было похоже на то, как если бы очень быстрое кино неожиданно остановилось с ужасным скрежетом, – вспоминала она. – Я думаю, в такие моменты каждый осознает две вещи: как мы малы и уязвимы в этом мире гигантских машин, которые сами же и построили, и насколько слабо мы осознаем эту уязвимость».

Но существует надежда. За последние несколько десятков лет наши знания сложности систем, организационного поведения и когнитивной психологии показали нам путь к постижению того, как маленькие ошибки перерастают в огромные неудачи. Мы начинаем не только осознавать, как случаются все эти инциденты, но и понимать, как небольшие шаги могут предотвращать их. В мире есть группа компаний, исследователей и команд, которые ведут поиск революционных способов предупреждения катастроф. И для этого не нужны самые продвинутые технологии или миллионные бюджеты.

Весной 2016 года мы организовали выступление Бена Бермана перед аудиторией, которой интересны уроки авиации, применимые в сфере управления рисками. Это была очень разноплановая аудитория: работники кадровых подразделений, государственные служащие, предприниматели, врачи, сотрудники некоммерческих организаций и юристы и даже кое-кто из сферы моды. Дело в том, что уроки Бермана размывают границы между сферами человеческой деятельности. «Сбои в работе систем, – говорил Берман своим слушателям, – невероятно дорого обходятся и часто недооцениваются. Вы наверняка столкнетесь с ними в вашей карьере или личной жизни». Здесь Бен сделал паузу и внимательно посмотрел на аудиторию: «Я думаю, что хорошая новость заключается в том, что вы действительно можете повлиять на ситуацию».

Часть первая. Неудачи вокруг нас

1. Опасная зона

«О, это будет очень весело»

I

Атомная электростанция (АЭС) Ventana расположилась у подножия величественной горной гряды Сан-Габриэль, всего в 65 км к востоку от Лос-Анджелеса. Однажды в конце 70-х годов станция испытала непонятные толчки. Когда на АЭС раздались сигналы тревоги и аварийные лампочки вспыхнули на приборах, в помещении щита управления станции началась паника. На консолях, где теснились датчики и измерительные приборы, один из индикаторов показывал, что уровень охлаждающей жидкости в активной зоне реактора достиг опасно высокого значения. Работавшая в зале смена, состоявшая из специалистов компании California Gas and Electric, открыла электромагнитные клапаны компенсатора давления, чтобы убрать из реактора лишнюю воду. Однако на самом деле ее уровень в активной зоне не был высоким. Напротив, в реальности он оказался настолько низким, что лишь на несколько сантиметров покрывал твэлы (тепловыделяющие элементы) реактора. В конечном счете начальник смены понял, что индикатор уровня воды давал неверные показания – и все из-за заклинившей в приборе стрелки. С большим трудом команде операторов удалось закрыть клапаны, чтобы предотвратить расплавление твэлов. В течение нескольких страшных минут АЭС находилась на грани ядерной катастрофы.

«Возможно, я и ошибаюсь, но вам, судя по всему, повезло, что вы остались в живых, – сказал один эксперт-ядерщик паре журналистов, которые оказались на АЭС во время инцидента. – По правде говоря, то же самое мы могли бы сказать и про всю остальную Южную Калифорнию».

К счастью, этого события в действительности никогда не было. Оно вошло в сюжет триллера 1979 года «Китайский синдром»{10}, главные роли в котором исполняли Джек Леммон, Джейн Фонда и Майкл Дуглас. Это был абсолютный вымысел, во всяком случае по мнению руководителей атомной энергетики США, которые раскритиковали фильм в пух и прах еще до его выхода на экраны. Они утверждали, что фабула неправдоподобна с научной точки зрения, а один из них даже сказал, что картина «убивает репутацию целой отрасли промышленности»{11}.

Майкл Дуглас, который участвовал в создании фильма как продюсер и исполнил одну из главных ролей, не согласился с этими утверждениями: «У меня есть предчувствие{12}, что многое из того, что показано в картине, случится в реальности в ближайшие два или три года».

Так много времени и не понадобилось. Через двенадцать дней после того, как «Китайский синдром» вышел на экраны кинотеатров, Том Кауффман, 26-летний красавец с длинными рыжими волосами{13}, приехал на работу на АЭС Three Mile Island, которая представляла собой бетонную крепость, построенную на песчаном острове посреди реки Саскуэханна в штате Пенсильвания. Это была среда, и в 6:30 утра Кауффман почувствовал, что что-то не так. Облака пара над гигантскими башнями испарительных градирен были значительно меньше, чем обычно. Проводя осмотр согласно правилам безопасности, Кауффман услышал сигнал тревоги. «А-а, это у них какие-то проблемы на втором энергоблоке», – сказал ему охранник{14}.

Операторы набились в помещение щита управления{15}, сотни лампочек вспыхивали на гигантской консоли. На всей АЭС сработали датчики превышения уровня радиации. Незадолго до 7:00 руководитель смены объявил на станции чрезвычайную ситуацию. Это подразумевало, что на АЭС стал возможен «неконтролируемый выброс радиоактивных веществ». К 8:00 половина ядерного топлива в одном из двух реакторов электростанции расплавилась{16}, а к 10:30 в помещение щита управления проник радиоактивный газ.

Это была самая тяжелая катастрофа в атомной отрасли за всю историю Америки{17}. В течение многих дней специалисты пытались стабилизировать температуру перегревшегося реактора, и некоторые правительственные чиновники опасались самого худшего. Ученые спорили, не взорвется ли пузырь водорода, образовавшийся под крышкой реактора. Было понятно, что радиация убьет любого, кто подберется к механизмам достаточно близко для того, чтобы вручную открыть клапан и удалить из реактора взрывоопасный газ.

После напряженного заседания в ситуационной комнате Белого дома помощник президента Джимми Картера по вопросам науки отвел в сторону Виктора Жилински, руководителя Комиссии по ядерному регулированию США, и тихим голосом предложил послать открыть клапан больных на последней стадии рака{18}. Жилински внимательно посмотрел на собеседника и понял, что тот не шутит.

Населенные пункты вокруг АЭС превратились в «города-призраки», поскольку эту территорию покинуло 140 000 человек. На пятый день после катастрофы президент Картер и первая леди приехали на АЭС, чтобы успокоить паникующих. Обутые в ярко-желтые бахилы поверх обычной обуви для защиты от остатков радиации на почве, они обошли АЭС и тем самым приободрили нацию. В тот же день специалисты установили, что водородный пузырь больше не представляет собой непосредственной угрозы. А когда была восстановлена работа системы охлаждения, температура в активной зоне реактора стала падать. Однако, чтобы начали охлаждаться наиболее разогретые части топливосодержащего расплава, понадобился еще месяц. В конце концов были отменены все действовавшие предупреждения об опасности для населения. Но многие считали станцию Three Mile Island местом, где чуть не сбылись наши самые худшие опасения.

Авария на АЭС Three Mile Island началась с небольшой ошибки при ремонте системы водоснабжения станции. Бригада рабочих в тот день проводила обычное техобслуживание трубопроводов вне реакторной зоны. По каким-то причинам, неясным до сих пор, насосы, которые закачивают нагретую в реакторе воду в парогенератор, в этот момент отключились. По одной из версий, это произошло из-за того, что во время обслуживания влага случайно попала в систему сжатого воздуха, которая используется для пневматического управления арматурой и насосами. Поскольку вода перестала подаваться в парогенератор, она уже не могла охлаждать активную зону реактора, что привело к повышению температуры и давления. В связи с этим, как и было предусмотрено конструкцией, автоматически открылся небольшой клапан компенсатора давления. Однако тут произошел еще один сбой. Когда давление восстановилось до нормального, компенсаторный клапан не закрылся. Вода, которая должна была покрывать твэлы и охлаждать активную зону, начала из нее уходить{19}.

Глядя на горящую лампочку датчика в щитовой комнате, операторы решили, что электромагнитный клапан закрыт. Но на самом деле светящийся индикатор свидетельствовал только о том, что на привод клапана поступила команда о его закрытии, а не о том, что он в действительности закрылся. Помимо прочего, в активной зоне реактора отсутствовали датчики, прямо показывающие уровень находящейся там воды, поэтому операторы вынуждены были опираться на показания других приборов: тех, которые указывали на уровень воды только в части системы под названием «компенсатор давления». Поскольку вода утекала через оставшийся открытым клапан, казалось, что в компенсаторе давления ее количество увеличивается, хотя в активной зоне реактора ее становилось меньше. В связи с этим операторы предположили, что воды в реакторе слишком много, тогда как ситуация была обратная. Когда аварийная система охлаждения включилась автоматически и начала нагнетать воду в активную зону, операторы отключили почти все насосы. твэлы в реакторе начали плавиться.

Инженеры понимали, что с реактором что-то не так, но не знали, что именно. Им потребовалось несколько часов, чтобы осознать, что из него уходит вода. Людей чрезвычайно нервировала лавина тревожных сигналов. Среди всех этих звуков сирен, гудков и мигания лампочек трудно было отделить обычные предупреждения от важных сигналов опасности. Специалистам стало еще сложнее общаться между собой, когда данные о высоком уровне радиации заставили всех в помещении щитовой надеть респираторы.

К тому же было непонятно, насколько разогрелась активная зона реактора. Одни показания температуры были высокими. Другие – низкими. Некоторое время компьютер, следивший за температурой внутри реактора{20}, не выдавал ничего, кроме вот таких строчек:

????????????????????????????????????????????????????

????????????????????????????????????????????????????

????????????????????????????????????????????????????

????????????????????????????????????????????????????

????????????????????????????????????????????????????

????????????????????????????????????????????????????

В самой Комиссии по ядерному регулированию обстановка была почти такой же скверной. «Было трудно обрабатывать неопределенную и часто противоречивую информацию, – вспоминал Жилински. – Со всех сторон на меня сыпались бесполезные советы. Создавалось впечатление, что никто не понимал, что происходит и что нужно делать»{21}.

Это была запутанная, не имевшая прецедентов авария. И она изменила наше представление о том, к чему ведет сбой в современных системах.

II

Спустя четыре месяца после аварии на АЭС Three Mile Island почтовый фургон взбирался по извивающейся горной дороге у подножия Беркширских холмов в Хиллсдейле, штат Нью-Йорк, к одинокому бревенчатому домику. Был знойный августовский день, и водитель фургона не сразу отыскал нужное место. Когда машина остановилась, из дома вышел худощавый мужчина за пятьдесят с вьющимися волосами и нетерпеливо расписался за посылку – большую коробку с книгами и журнальными статьями об авариях в промышленности.

Этим мужчиной был Чарльз Перроу{22}, или Чик, как звали его друзья. Перроу на первый взгляд был не очень похож на того, кто призван кардинально изменить науку о катастрофах. Он был не инженером, а профессором социологии. Раньше он не занимался исследованиями аварий, ядерной энергетикой или вопросами безопасности. Он скорее был специалистом по организациям, а не по катастрофам. Его последняя статья называлась «Восстание слабых. Движение фермерских наемных работников, 1946–1972» (Insurgency of the Powerless: Farm Worker Movements, 1946–1972). Когда произошла авария на АЭС Three Mile Island, он изучал вопросы организации текстильных фабрик в Новой Англии в XIX веке.

Социологи редко вносят большой вклад в такие вопросы жизни и смерти, как безопасность в атомной отрасли. Один карикатурист из журнала New Yorker однажды посмеялся над этой областью науки{23}, изобразив человека, читающего заголовок газеты: «Забастовка социологов!!! Нация в опасности!!!» Однако всего через пять лет после того, как в дом Перроу была доставлена упомянутая посылка, его книга «Нормальные аварии» (Normal Accidents) – исследование катастроф в отраслях с высокими рисками – стала культовой в научной среде. Специалисты в самых разных областях – от инженеров-атомщиков и программистов до ученых-медиков – читали и обсуждали эту книгу. Перроу получил должность профессора в Йельском университете, и ко времени, когда вышла его вторая книга, журнал American Prospect объявил, что исследования Перроу «приобрели канонический статус»{24}. В одной из рецензий Перроу назвали «бесспорным знатоком катастроф»{25}.

Впервые Перроу заинтересовался проблемами техногенных аварий, когда президентская комиссия по ЧП на АЭС Three Mile Island обратилась к нему с просьбой поучаствовать в изучении инцидента. Изначально комиссия планировала услышать выводы по происшествию только от инженеров и юристов, однако единственный социолог в ее составе посоветовала проконсультироваться и с Перроу. Она полагала, что необходимо прислушаться к мнению ученого-обществоведа, который занимается проблемами существования и деятельности организаций в реальном мире.

Получив протоколы слушаний комиссии, Перроу прочел их за один вечер. В ту ночь он несколько часов крутился в кровати без сна. А когда наконец смог кое-как заснуть, ему привиделись страшные кошмары, каких он не видел со времен службы в армии во Вторую мировую войну. «Свидетельские показания операторов станции произвели на меня глубокое впечатление, – вспоминал Перроу спустя годы. – Люди имели дело с техникой, таящей в себе гигантские, неимоверные риски. И в течение нескольких часов они не имели представления, что же происходит на месте аварии на самом деле… Я неожиданно понял, что нахожусь в гуще, в сердцевине всего этого, потому что в первую очередь данная авария явилась проблемой организационной»{26}.

У Перроу было три недели на подготовку 10-страничного доклада. Однако с помощью своих аспирантов, которые коробками посылали необходимые ученому материалы в его бревенчатое убежище, к указанному сроку он представил документ на 40 страниц. В него он даже внес идеи, которые, как он писал позднее, возникали у его «очень вредных и критически настроенных аспирантов, которые все время спорили» с ним и друг с другом. «Это была, – вспоминал Перроу, – группа самых угрюмых аспирантов в нашем кампусе, известная своим черным юмором. Когда мы собирались по понедельникам, один из них обязательно говорил: “Выходные прошли отлично для нашего проекта!”, и потом вываливал на нас сообщения обо всех произошедших катастрофах»{27}.

Эта группа учеников Перроу как в зеркале отражала его собственный характер. Один из известных ученых описывал Перроу как «невыносимого брюзгу и ворчуна», однако называл его исследования «лучом света»{28}. Студенты утверждали, что Перроу был очень требовательным преподавателем, но любили его лекции, поскольку много из них узнавали. В академической среде у него была репутация человека, выступающего с очень жесткой, но конструктивной критикой{29}. «Критические оценки моей работы со стороны Чика служили тем мерилом, по которому я судил о своем успехе, – замечал один из знакомых с ним ученых. – Он всегда исписывал страницу за страницей своими язвительными замечаниями, обычно вполне справедливыми, и заканчивал свои письма чем-то вроде: “С любовью, Чик” или “Как всегда, с наилучшими чувствами и пожеланиями”»{30}.

III

Чем больше Перроу узнавал об аварии на АЭС Three Mile Island, тем больший интерес его охватывал. Это была крупная катастрофа, но причины ее вполне тривиальны: она произошла не из-за сильного землетрясения или большой технологической ошибки, а стала следствием ряда небольших сбоев: некачественно проведенные слесарные работы на трубопроводе, застрявший клапан компенсатора давления и неправильно понятый световой индикатор.

Эта авария развивалась стремительно. Только подумайте: изначальная ошибка при обслуживании труб; последующее отключение насосов, нагнетавших горячую воду в парогенератор; рост давления в активной зоне реактора; открытие компенсаторного клапана и неудача при его закрытии, а также ошибочное указание датчика положения клапана – все это произошло в течение тринадцати секунд. За десять минут был нанесен непоправимый ущерб реактору АЭС.

Перроу было понятно, что обвинять во всем операторов станции – это нечестный прием. Официальное расследование изображало коллектив смены АЭС главными виновниками аварии, но Перроу осознавал, что их ошибки кажутся таковыми только при суждении задним числом. Он назвал их «ретроспективными ошибками»{31}.

Возьмем, например, главную из этих ошибок – предположение операторов, что в реакторе находилось слишком много, а не слишком мало воды. Когда техники сделали это предположение, доступные им показания датчиков не свидетельствовали о том, что уровень охлаждающей жидкости в реакторе был слишком низким. По их представлениям, никакой опасности перегрева твэлов не было. Поэтому они сосредоточились на другой серьезной проблеме: риске переполнения системы. Хотя некоторые показания приборов и могли бы помочь установить истинную проблему, операторы посчитали, что это – результат ошибки измерительных инструментов. И такой вывод был вполне обоснован: ряд приборов действительно работал неправильно. До того как расследование установило невероятное стечение небольших сбоев, принимаемые операторами решения выглядели вполне логичными.

Такой вывод был пугающим. Происходит одна из самых ужасных аварий в истории атомной отрасли, но ее нельзя объяснить явными человеческими ошибками или значительным внешним воздействием. Она произошла из-за комбинации незначительных сбоев, которые соединились самым причудливым образом.

По мнению Перроу, авария на Three Mile Island была не аномальным событием, а проявлением фундаментальных свойств атомной электростанции как системы. Инцидент развивался скорее под воздействием связей между различными частями системы, чем по вине самих ее частей{32}. Влага, попавшая в систему сжатого воздуха, не составила бы большой проблемы сама по себе. Но из-за связи этой системы с работой насосов, парогенератора, целого ряда клапанов и задвижек и в конечном счете реактора возникшая в ней проблема оказала столь большое влияние на ситуацию.

В течение многих лет Перроу и группа его учеников продирались сквозь частокол мельчайших деталей сотен аварий и чрезвычайных происшествий – от авиакатастроф до взрывов на химических предприятиях. И везде возникала одна и та же картина: разные части системы неожиданно вступали во взаимодействие друг с другом, причудливым образом сочетались небольшие сбои, а люди не понимали, что же происходило на самом деле.

По концепции Перроу, системы оказываются подвержены таким срывам под воздействием двух факторов. Если мы это осознаем, то сможем определить, какие из систем являются наиболее уязвимыми.

Первый фактор касается того, как различные части системы взаимодействуют друг с другом. Некоторые системы линейны: это как сборочный конвейер на автомобильном заводе, где все происходит в легко предсказуемой последовательности. Каждая машина проходит от первого узла сборки ко второму, затем к третьему и так далее. На каждом из этих этапов на нее устанавливаются различные детали. И если на каком-то из них происходит сбой, то сразу становится очевидным, на каком именно. Понятны также и последствия: машины могут не достигнуть следующего сборочного узла и скопиться на том, где произошел сбой. В системах такого рода различные их части взаимодействуют друг с другом преимущественно в очевидном и предсказуемом режиме.

Другие системы, такие как АЭС, являются более сложными: их части с большей вероятностью вступают в скрытое или неожиданное взаимодействие. Сложные системы скорее похожи на тонкую паутину, чем на сборочный конвейер. Многие их части находятся в тесной связи и могут легко воздействовать одна на другую. Даже, казалось бы, не имеющие друг к другу отношения части могут быть связаны косвенно, а некоторые подсистемы взаимодействуют со многими частями основной системы. Поэтому, когда что-то идет не так, проблемы «выскакивают» везде, и сложно сделать однозначный вывод о том, что вообще происходит.

Усложняет ситуацию тот факт, что значительная часть работы сложных систем проходит незаметно для невооруженного глаза. Представьте, что вы идете по тропе, которая спускается по краю скалы. Вы находитесь всего в нескольких шагах от пропасти, но вас оберегают ваши органы чувств. Ваша голова и глаза сконцентрированы на том, чтобы не дать вам оступиться или подойти слишком близко к краю.

Теперь представьте, что вы вынуждены идти по тому же маршруту, используя бинокль. Сейчас вы уже не можете видеть всю картину целиком. Вместо этого вам приходится ориентироваться по узким и не всегда четким секторам видимости. Вы смотрите туда, куда должна ступить левая нога. Потом сдвигаете бинокль, чтобы определить расстояние до края тропы. Затем готовитесь передвинуть правую ногу и снова переводите взгляд на тропу. А представьте, что вы бежите по тропе вниз, полагаясь только на эпизодически возникающие и нечеткие картины. Именно это мы и делаем, когда пытаемся управлять сложной системой.

Перроу быстро понял, что различие между линейной и сложной системами заключается не в их продвинутости. Сборочный конвейер на автозаводе точно не назовешь простым, и тем не менее его части взаимодействуют друг с другом преимущественно линейным и понятным образом. Или возьмите плотины. Они представляют собой вершину инженерного искусства, но не являются сложными.

В случае со сложными системами мы не можем забраться внутрь, чтобы посмотреть, что творится «в животе у чудовища». В оценке большинства ситуаций мы вынуждены опираться на непрямые показатели. Например, на АЭС мы не можем послать кого-то посмотреть, что происходит в активной зоне действующего реактора. Мы должны собирать воедино всю картину по маленьким кусочкам – показаниям датчиков давления, замерам расхода воды и т. п. Мы видим кое-что, но не все. Поэтому наш диагноз легко может стать ошибочным.

И вот когда мы имеем дело со сложными взаимодействиями внутри системы, небольшие изменения в ней могут произвести огромный эффект. На АЭС Three Mile Island чашка нерадиоактивной воды вызвала потерю тысяч литров радиоактивной охлаждающей жидкости. Это «эффект бабочки» из теории хаоса: концепция, согласно которой взмах крыльев бабочки в Бразилии может создать условия для торнадо в Техасе{33}. Пионеры теории хаоса понимали, что всех наших моделей и измерений никогда не будет достаточно для предсказания последствия «эффекта бабочки». Перроу утверждал нечто подобное: мы просто не можем в достаточной степени понять комплексные системы, чтобы предсказать все возможные последствия даже небольшого сбоя.

IV

Второй фактор теории катастроф Чарльза Перроу касается вопроса о том, сколько «люфта» позволяет данная система, насколько она (если использовать техническую терминологию) жестко связана. Когда части системы связаны жестко, между ними мало «люфта», или зазора. Сбой в одной части легко воздействует на другие. Отсутствие жесткого соединения означает обратное: между частями системы большой зазор, поэтому, когда один компонент выходит из строя, вся система при этом выживет.

В жестко связанных системах недостаточно преимущественно все делать правильно. Количество входящих импульсов должно быть точным, и они должны быть особым образом соединены по порядку и во времени. Повторное выполнение задачи в том случае, если не вышло с первого раза, обычно невозможно. Замены и альтернативные методы срабатывают редко – есть только один правильный порядок действий. Все происходит очень быстро, и мы не можем просто выключить систему, решая возникшую в ней проблему.

Возьмите атомные электростанции. Управление ядерной реакцией требует создания ряда специфических условий, где даже небольшое отклонение от нормального процесса (типа заклинившего клапана компенсатора давления) может создать большие проблемы. А когда такие проблемы возникают, мы не можем просто выключить систему или «поставить ее на паузу». Цепная реакция протекает со свойственной ей скоростью, и даже если мы остановим ее, то в реакторе сохранится много остаточного тепла. Тут важен правильный выбор момента. Если реактор перегревается, то бесполезно увеличивать уровень охлаждающей жидкости в нем через несколько часов – это нужно делать сразу. А проблемы быстро нарастают по мере расплавления твэлов и утечки радиации.

Авиационный завод характеризуется менее жесткой связанностью. Например, хвост самолета и его фюзеляж собираются по отдельности. И если в одной из этих частей возникают проблемы, они могут быть устранены перед их соединением. Здесь не важно, какую из частей мы строим первой. При появлении проблем мы можем приостановить работу, а незавершенную продукцию, например частично собранные хвостовые части, временно хранить на складе и вернуться к ним позднее. А если мы выключим все машины и механизмы на сборке, то система остановится.

Ни одна из систем не подходит полностью под придуманные Перроу категории, но некоторые из них более сложные и жестко связанные, чем другие. Вопрос в том, на сколько? Чтобы понять это, мы можем отобразить системы на схеме. На следующей странице показано, как примерно выглядела изначально набросанная Перроу матрица{34}.

Плотины и атомные электростанции в верхней части матрицы представляют собой жестко связанные системы, но плотины (во всяком случае, традиционной конструкции) характеризуются значительно меньшей сложностью. Они состоят из меньшего количества компонентов, и в них меньше возможностей для возникновения непредвиденных и невидимых взаимодействий.

Расположенные в нижней части матрицы почтовые отделения и университеты не являются жестко связанными системами. В них не обязателен строгий порядок и достаточно времени для решения проблем. «Какое-то время корреспонденция может скапливаться на складе почтового отделения без особо негативных последствий, – писал Перроу, – потому что люди спокойно относятся, например, к предрождественской суете или студенты с пониманием переносят очереди при записи на академические курсы осенью»{35}.

Но почтовые отделения менее сложны по сравнению с университетами. Это достаточно простые системы. Университеты, напротив, представляют собой сложный бюрократический механизм, в котором существует много отделений и подразделений, действуют разные правила и функции, а люди исполняют различные роли – от исследователей и преподавателей до администраторов и студентов. Часто все это смешивается непредсказуемым образом. Имея за плечами многие десятилетия опыта работы в такой системе, Перроу очень ярко описал, как неожиданные проблемы декана стали следствием тривиального академического события – решения не заключать бессрочный контракт с доцентом, которого любят студенты и преподаватели, но который публикует слишком мало научных работ. Однако благодаря нежестким связям в этой системе в ней всегда есть резерв времени и пространство для маневра. Так что подобный инцидент не нанесет особого ущерба всей остальной системе. Скандал на социологическом факультете обычно не затрагивает факультет медицинский.

Самая опасная зона в матрице Перроу – верхний правый квадрат. Катастрофы порождаются комбинацией сложности и жесткости связей в системе. В сложных системах небольшие ошибки и сбои неизбежны. И по мере того как ситуация ухудшается, внешние проявления все больше озадачивают. Даже если мы постараемся, будет сложно точно диагностировать проблему, а решая не ту, которую нужно, можно серьезно ухудшить ситуацию. Причем если система еще и жестко связана, то мы не в состоянии предотвратить «эффекта домино». Сбои распространяются быстро и неконтролируемо.

Перроу назвал такие происшествия нормальными авариями. «Нормальная авария, – писал он, – это та, в ходе которой все изо всех сил стремятся действовать по правилам, но при этом возникает неожиданное взаимодействие двух или больше сбоев (из-за интерактивной сложности системы), которые вызывают целую их лавину (из-за жесткой связанности системы)»{36}. Такие аварии нормальны не в смысле частоты возникновения, а в смысле того, что они естественны и неизбежны. «Для нас нормально умирать, но мы это делаем раз в жизни»{37}, – не удержался ученый от сарказма.

Перроу признает, что нормальные аварии чрезвычайно редки. Большинство происшествий вполне поддаются предотвращению, а непосредственными причинами их возникновения становятся не сложность или жесткость соединений. Обычно это ошибки в управлении, игнорирование предупреждающих сигналов, проблемы в общении людей, низкая профессиональная подготовка персонала и безрассудный риск. Однако концепция Перроу позволяет нам правильно понимать и такие происшествия: в тех авариях, которые можно предотвратить, также присутствует повышенная сложность и жесткость связей. Если это сложная система, наше понимание того, как она работает и что происходит внутри ее, вероятно, будет ошибочным. И скорее всего, наши ошибки пересекутся с другими сбоями самым сбивающим с толку образом. А жесткая соединенность системы затрудняет противодействие появлению все новых сбоев.

Представьте себе ремонтника, который случайно совершает небольшую ошибку – например, закрывает не тот клапан, который нужно. Многие системы каждый день спокойно выдерживают такие тривиальные сбои. Однако случай с АЭС Three Mile Island показывает, какой огромный ущерб небольшие сбои могут нанести при соответствующих условиях. Сложность и жесткая связанность систем создают опасные зоны, в которых небольшие ошибки приводят к катастрофам.

Понятие «катастрофа» не включает в себя только крупномасштабные техногенные аварии. Сложные и жестко связанные системы, а также сбои в них окружают нас повсюду, даже в самых неожиданных местах.

V

Зимой 2012 года{38} сеть кафе и ресторанов Starbucks запустила в социальных сетях рекламную кампанию, целью которой было создать праздничное настроение у любителей кофе. Компания попросила своих клиентов разместить праздничные сообщения в Twitter с хештегом #SpreadTheCheer[1]. Starbucks также проспонсировала открытие катка перед Музеем естественной истории в Лондоне, где установили гигантский экран, на котором появлялись все твиты с указанным хештегом.

Это был отличный маркетинговый ход. Подразумевалось, что клиенты компании будут создавать для нее бесплатный контент и наводнят интернет теплыми и веселыми сообщениями о приближающихся праздниках и их любимых напитках из ассортимента Starbucks. Эти сообщения должны были появляться не только на гаджетах в режиме онлайн, но и высвечиваться на большом экране, который могли видеть прохожие, посетители катка и находящегося возле него кафе, а также Музея естественной истории.

Неуместные сообщения должны были удаляться при помощи автоматической модерации, а праздничное настроение – и положительные ассоциации с теплыми напитками Starbucks – восторжествовать.

Был субботний вечер в середине декабря, на катке у музея все было хорошо. Но недолго. Неожиданно (в Starbucks об этом не знали) фильтр контента вышел из строя, и на гигантском экране начали появляться такие сообщения:

Я люблю покупать вкусный кофе в кафе, которое платит налоги. Поэтому не ходите в @starbucks #spreadthecheer

Эй, #Starbucks. ДАВАЙ ПЛАТИ СВОИ НАЛОГИ #spreadthecheer

Если бы компании типа Starbucks должным образом платили налоги, музеям не пришлось бы выступать в качестве продажных девок, чтобы заниматься рекламой #spreadthecheer

#spreadthecheer Уклоняющиеся от уплаты налогов подонки

Эти сообщения намекали на недавний скандал вокруг Starbucks, чьи методы ухода от уплаты налогов вызывали сомнение общественности.

Кейт Тэлбот, общественная активистка, которой недавно исполнилось 20, сфотографировала экран на свой мобильный телефон и выложила фото в Twitter со словами: «Нет, вы только посмотрите, Starbucks разместила экран, демонстрирующий сообщения с хештегом #spreadthecheer на здании Музея естественной истории!» Вскоре этот твит Кейт появился на экране. Поэтому девушка тут же отправила еще одно сообщение: «Боже мой, они показывают мой твит. Видимо, это просто пиар-кампания… #spreadthecheer #Starbucks #payyourtaxes[2]».

Новости о сбое быстро распространились по сети Twitter и привлекли еще большее количество участников. «Оказывается, лондонский Starbucks проецирует на экран любой твит с хештегом #spreadthecheer, – написал один из пользователей сети. – О, это будет очень весело».

Лавина твитов была нескончаема.

Может быть, в этом году Starbucks #spreadthecheer[3], перестав эксплуатировать своих работников и начав наконец платить хоть какие-то налоги? #taxavoidance #livingwage[4]

Дорогой @StarbucksUK, что умного в том, чтобы показывать на экране все твиты о вас? #spreadthecheer #payyourtaxes

Долой Starbucks! Vive la revolution[5], нам нечего терять, кроме страшно дорогого кофе с молоком, залитого сиропом #spreadthecheer

Может быть, Starbucks стоило нанять бариста за минимальную зарплату, без перерыва на обед и всяких социальных привилегий, чтобы сначала проверять твиты с хештегом #spreadthecheer

Расскажите нам о провале вашей пиар-кампании #spreadthecheer

Компания Starbucks оказалась в мире Чарльза Перроу.

Социальные сети – это сложные системы. Они состоят из бесчисленного количества людей с самыми разными взглядами и мотивами. Трудно узнать заранее, что представляет собой такая аудитория и во что она превратит очередную кампанию. И сложно предсказать, как она среагирует на ошибку, которая произошла с автоматическим фильтром контента. Кейт Тэлбот ответила на это тем, что сфотографировала экран и выложила фотографию в интернет. Другие сделали вывод, что любое сообщение с определенным хештегом будет продемонстрировано на видном месте в британской столице. Потом на лавину твитов среагировали традиционные СМИ. Они опубликовали статьи и репортажи о том, как рекламная кампания Starbucks дала обратный эффект. Так неудачная пиар-акция стала главной новостью и привлекла внимание широкого круга людей. Это был результат непреднамеренного взаимодействия между сбоем в работе фильтра, фотографии, которую сделала Кейт Тэлбот, реакции множества других людей и последующего освещения этого события в прессе.

Когда фильтр автоматической модерации дал сбой, увеличилась связанность системы, потому что теперь на экран попадали все твиты. И через Twitter – тоже жестко связанную систему – известие о провале пиар-кампании Starbucks получило молниеносное распространение. Сначала информацией обменялись всего несколько человек, затем это сделали их подписчики, а потом к ним присоединились и подписчики подписчиков. Даже после того, как фильтр был исправлен, в Twitter продолжала поступать масса негативных сообщений. И Starbucks не могла их остановить.

Пиар-кампания по созданию праздничного настроения может показаться вам безумно далекой от атомной электростанции, но идеи Перроу имеют отношение и к ней. На самом деле мы можем видеть сложность и жесткость соединений в системах повсюду, даже дома. Возьмите торжественный обед в День благодарения, о котором мы обычно не думаем как о системе. В США День благодарения всегда отмечается в четвертый четверг ноября. По определениям Перроу, в этой системе мало «зазора» – для праздника существует «окошко» всего-навсего в один день. Множество американцев, перемещаясь по стране в период до и после Дня благодарения, создают сложные взаимодействия. На дорогах возникают заторы из-за обилия машин, а ухудшение погоды в районе любого узлового аэропорта – например, в Чикаго, Нью-Йорке или Атланте – может вызвать волновой эффект, и огромное количество авиапассажиров застрянут на земле по всей стране.

А еще есть и сам обед. Во многих домах только одна духовка, поэтому приготовление классических жареных мясных или запеченных блюд – индейки, запеканок и пирогов – тесно взаимосвязано. Если приготовление индейки или запеканки затягивается, то это задерживает и другие блюда. Начинка обычно готовится внутри индейки, а соус представляет собой сок, который дает мясо. Конечно, простые блюда, такие как спагетти с мясной подливкой, не предполагают таких сложных взаимосвязей.

Трудно сказать, что происходит внутри такой системы: готова ли уже индейка или ей стоит постоять в духовке еще какое-то время. Для разрешения этой проблемы некоторые компании предлагают механизм безопасности – небольшой полый пластиковый стержень с красным сердечником, который выскакивает, когда индейка готова. Но эти устройства, как и многие другие системы безопасности, бывают ненадежными. Более опытные повара используют специальные термометры для мяса, чтобы определить, на какой стадии приготовления индейка. Однако и в этом случае нелегко точно определить необходимое время.

Сам процесс приготовления праздничной еды жестко связан: в большинстве случаев вы не можете «нажать на паузу» и вернуться к процессу позднее. Блюда готовятся, а гости уже находятся на пути к вашему дому. Если совершена ошибка – индейка перестояла в духовке или в блюдо не добавлен какой-то ингредиент, – вернуться назад уже невозможно.

Действительно, как, вероятно, предсказал бы Перроу, весь процесс приготовления обеда может выйти из-под контроля. Несколько лет назад кулинарный журнал Bon Appétit{39} попросил своих читателей поделиться самыми ужасными воспоминаниями о катастрофах с приготовлением обеда на День благодарения. Реакция была ошеломляющая. Сотни людей писали о своих всевозможных кулинарных промахах, начиная с сожжения индейки и безвкусного соуса и заканчивая описанием начинки, которая по вкусу не отличалась от сырого хлебного мякиша.

Ошибочный диагноз – типичная проблема. Люди волнуются, что их индейка окажется непропеченной, когда на самом деле она уже сухая, как кость. Или они боятся сжечь птицу, а потом оказывается, что внутри она осталась сырой. Соответственно, и начинка в ней тоже не готова. Иногда обе проблемы возникают одновременно: грудка птицы пережарена, а бедра недожарены.

Неумолимое тиканье часов и возрастающая сложность системы часто вводят поваров в ступор. Они совершают ошибку, даже не понимая, что ошибаются. Понимание приходит значительно позднее – когда гости рассаживаются за столом и принимаются за еду. «Сотни из вас прислали нам рассказы о том, как случайно положили не тот ингредиент в пирог, соус, запеканку и другие блюда, – отметил журнал. – Но нашей любимой историей, которую мы пересказывали друг другу много раз, стала та, в которой одна читательница случайно добавила мощный сироп от кашля Vicks 44 вместо ванильного сиропа при приготовлении мороженого»{40}.

Чтобы избежать всех этих бедствий, связанных с Днем благодарения, некоторые эксперты советуют упростить ту часть системы, которая очевидно находится в опасной зоне: приготовление индейки. «Если вы разделите птицу на несколько частей и приготовите их по отдельности, то у вас будет больше шансов на успех, – говорит шеф-повар Джейсон Куинн. – Идеально приготовить белое мясо индейки отдельно легче, чем белое и красное мясо одновременно»{41}. Начинку тоже можно приготовить отдельно.

В результате индейка превращается в менее сложную систему. Уменьшается связь между различными частями этой системы, и наблюдать за происходящим в каждой из них становится легче. Снижается жесткая связанность системы. Вы можете приготовить некоторые части птицы – голени и бедра – раньше. Потом в духовке освободится место, и вам будет проще следить за готовностью грудки, чтобы идеально ее запечь. Если же возникает неожиданная проблема, вы можете сосредоточиться только на ней, без необходимости переживать за всю систему, состоящую из белого и красного мяса, начинки и всего остального.

Такой подход – снижение сложности системы и добавление в нее «зазора» – помогает нам уйти из опасной зоны. Это решение может быть эффективным, что мы и исследуем дальше в этой книге. Однако последние десятилетия мир движется в противоположном направлении: многие системы, которые когда-то находились вдали от опасных зон, теперь располагаются в самом их центре.

2. Глубокие воды, новые горизонты

«Людей сажали в тюрьму, хотя было ясно, что виной всему – сбой в компьютерной системе»

I

Когда Эрика Кристакис отправляла электронное письмо студентам своего колледжа{42}, она никак не ожидала, что это сообщение вызовет такую жаркую дискуссию во всем кампусе Йельского университета, привлечет внимание целой страны и заставит обиженных студентов выступить против нее и ее мужа, профессора Николаса Кристакиса. Они с Эрикой возглавляли колледж Силлиман Йельского университета, жилая территория которого вмещала более 400 студентов. Здесь же находились библиотека, кинотеатр, студия звукозаписи и столовая.

Накануне праздника Хеллоуин в 2015 году комитет по межкультурным отношениям университета разослал студентам электронные письма, призывая их не облачаться в костюмы, которые «были бы неуместны по расовым или культурным соображениям». Это сообщение появилось в контексте обсуждения{43} произошедших в США событий, связанных с расовым и культурным неравенством, в частности инцидентами с расстрелом афроамериканцев полицейскими, массовым убийством белым расистом девяти чернокожих прихожан в церкви Южной Каролины, а также выступлениями и протестами активистов движения Black Lives Matter[6].

Эпизод с официальным университетским указанием относительно Хеллоуина привлек внимание Эрики и Николаса. Эрика, специалист по дошкольному воспитанию, ответила на электронное письмо комитета по поводу уместности костюмов. Хотя она высказала понимание озабоченностью комитета, адекватность решения администраторов, ограничивающих поведение студентов, с ее точки зрения, все же вызывала вопросы. «Разве мы потеряли веру в способность молодых людей – и вашу – к самодисциплине и соблюдению социальных норм, а также к тому, чтобы не обращать внимания на то, что вас беспокоит?.. О чем говорит этот спор по поводу Хеллоуина с точки зрения нашей оценки молодых людей, их сильных сторон и их суждений?»

В ответ группа студентов разместила в социальных сетях ее открытое письмо и начала собирать подписи под петицией за отставку Эрики и Николаса. Спустя несколько дней это противостояние обострилось. Николас шел по двору колледжа, в этот момент его окружила группа студентов и, осуждая профессора за поддержку Эрики, начала требовать извинений{44}.

Николас ответил, что его обязанность – слушать студентов, а не извиняться перед ними. Он пояснил свою позицию так:

Я извинился за то, что задел вас… это не то же самое, что извиняться за свои слова. Я выступаю за свободу слова… Даже если это слово кого-то обижает, то есть особенно, если оно кого-то обижает. Я согласен с тем, что вы говорите. Я так же против расизма, как и вы. Я так же против социального неравенства, как и вы. Я жизнь посвятил поиску решений этих проблем… Но свобода слова – это несколько иное, это защита права любого говорящего высказать свою точку зрения, включая и вас.

Однако толпа только распалялась. Кто-то выкрикнул: «Он не заслуживает, чтобы его слушали!»

Тут вперед выступила одна из студенток, а когда Николас попробовал прервать ее, она закричала: «Молчать!»

Эта студентка утверждала, что главная задача директора колледжа состоит в создании «домашней обстановки» для студентов, а не в формировании климата для дискуссий. Когда Николас не согласился с этим, студентка окончательно сорвалась. «Какого черта вы вообще заняли должность директора? Кто вообще вас нанял? – орала она. – Чтоб вам мучиться от бессонницы по ночам. Вы отвратительны!»

Эти споры удивительны не содержанием, а тем, как быстро они завладели вниманием всей страны. Некий активист, побывавший в тот день в жилом комплексе колледжа, снял видео этого противостояния и разместил его в социальных сетях. То, что даже по прошествии многих лет осталось бы внутриуниверситетским делом, взорвало социальные медиа.

А они сильно влияют на реальный мир. В конечном счете Эрика и Николас подали в отставку{45}. Вирусное видео навлекло большие неприятности и на чернокожую студентку, которая вышла из себя во время спора с Кристакисом. Ее стали называть «визжащая девчонка», были раскрыты ее имя и фамилия, девушку осуждали и за то, что она, как оказалось, была из очень состоятельной семьи. На одном сайте появилась информация, что ее родителям принадлежал дом за 700 000 долларов в элитном городке в штате Коннектикут{46}. Между тем комментарии к сообщениям и статьям об этом событии наполнились расистскими и угрожающими высказываниями. История быстро попала в международные СМИ, от Гонконга до Венгрии. Такого паблисити Йельскому университету было не нужно.

Когда Чик Перроу опубликовал тезисы своей концепции системных сбоев в 1984 году, таких информационных технологий, которые оказались задействованы в истории с колледжем Силлиман, еще не существовало. Сегодня смартфоны усложняют системы, поскольку связывают события и обстоятельства, которые не всегда были связаны, например эпизод на территории колледжа, который превратил конфликт в мировую новость. Такие видео, усиленные стараниями социальных медиа, становятся частью жестко связанной системы: они распространяются со скоростью молнии и этот процесс нельзя остановить.

А в 1984 году университеты были очевидными примерами слабо связанной системы. Сегодня все уже не так однозначно. Причем это касается не только университетов. С тех пор как Перроу выдвинул свою изначальную концепцию, многие системы, которые он классифицировал как линейные или нежестко связанные, стали сложными и «зазор» в них исчез. Самые разные системы все больше смещаются в опасную зону.

Возьмите плотины, которые Перроу считал жестко связанными, но не сложными системами. Если что-то в эксплуатации плотины пойдет не так, она может затопить и разрушить обширную территорию. Но все же плотины, как утверждал Перроу, представляют собой простые линейные системы с небольшим числом неожиданных взаимодействий, что располагает их вне опасной зоны.

Если вы посещали плотину в 80-х годах, то, скорее всего, вам ее показывал смотритель – человек, который жил поблизости и отвечал за безопасность сооружения. Сегодня рядом с плотиной можно никого и не встретить. Ее операторы сидят далеко, в аппаратных комнатах, очень похожих на помещения щита управления на АЭС, и принимают решения, не видя саму плотину.

Федеральный инспектор гидротехнических сооружений Патрик Реган{47} недавно пересмотрел выводы Перроу и обнаружил, что с 90-х годов новые технологии и правила полностью изменили порядок управления плотинами. Когда всем заправлял смотритель, этот порядок был прост. Если необходимо было понизить уровень воды, чтобы она не переливалась через плотину, человек шел к соответствующим шлюзам и нажимал на переключатель, открывая их. Смотрители собственными глазами видели, сработали в действительности нужные водосбросные шлюзы или нет.

Но сегодня удаленный оператор всего лишь кликает стрелкой на мониторе компьютера и «получает сигнал от сенсора, что шлюзы занимают правильное положение, – писал Реган. – Если сенсор дает ошибочную информацию, у оператора нет представления о том, открывается ли шлюз и насколько»{48}.

Последствия предугадать легко. Например, когда от шлюзов плотины Nimbus Dam в Калифорнии оторвался переключатель шлюзов, операторы оказались в неведении относительно реального положения их ворот{49}. Техники не знали, какой объем воды был выпущен из водохранилища, а внизу по течению люди оказались в опасности. И хотя трагедии удалось избежать, ситуация была начальной стадией классического сбоя системы. Для того чтобы система начала выходить из-под контроля, оказалось достаточно небольшого механического повреждения и ложных показаний индикатора.

Реган утверждает, что сегодня плотины перебрались в ту же самую опасную зону, что и атомные электростанции. Их операторы управляют сложной системой и полагаются на косвенные показания индикаторов. Последствия не могут не тревожить. Как пишет Реган, «по мере того как системы, управляющие плотинами, становятся все более сложными, вероятность возникновения в них сбоев увеличивается».

II

В своей первой книге, написанной в 1984 году, Перроу уделил мало внимания финансам. Финансовая система даже не была включена в его матрицу сложности и жесткости соединений. Однако в последующие три десятилетия финансовая сфера стала отличным образцом сложных и жестко связанных систем{50}. Примером тому может стать финансовый кризис 1987 года, когда биржевые котировки рухнули более чем на 20 % за один только день. В течение продолжительного периода, предшествовавшего кризису, многие крупные инвесторы начали применять портфельное страхование[7] – стратегию торговли ценными бумагами, которая создавала непредвиденные связи между разными игроками. Эта торговая стратегия также повысила жесткость связей в системе, потому что в случае падения цен на акции программы портфельного страхования начинали автоматически продавать их значительно больше, тем самым дополнительно опуская цены.

Через десять лет именно такая нисходящая ценовая спираль{51} нанесла удар по хедж-фонду Long-Term Capital Management (LTCM). Этот крупный фонд привлек огромные заемные средства компаний с Уолл-стрит на общую сумму в 100 млрд долларов для того, чтобы вложить их в различные активы – такие как высокодоходные российские облигации, – которые считались дешевыми на основе рассчитанных фондом компьютерных моделей. В результате LTCM оказался в центре сложной финансовой паутины. В конце 1998 года, когда Россия объявила дефолт по своим финансовым обязательствам, эта паутина начала распадаться. В конечном счете Федеральная резервная система США вынуждена была создать пул банков, которые инвестировали 3 млрд долларов в LTCM в целях сдерживания кризиса.

Спустя десять лет массированные вложения в ипотечные ценные бумаги и кредитные дефолтные сделки резко повысили сложность и жесткость связей в крупнейшем американском инвестиционном банке Lehman Brothers и привели к его банкротству. Оно ускорило наступление мирового финансового кризиса. А все могло обернуться еще печальнее. Как написал Эндрю Росс Соркин в своей книге «Слишком большие, чтобы рухнуть», вся финансовая система Америки чуть не потерпела полный крах из-за глубоких и непрозрачных связей между банками{52}.

В одном из интервью в 2010 году Перроу сказал, что финансовая система «превосходит по своей сложности любую из атомных электростанций»{53}, которые он изучал. Потом, летом 2012 года, сложность и жесткость связей вызвали катастрофу среди крупнейших финансовых компаний Уолл-стрит.

1 августа 2012 года должно было стать очередным относительно спокойным летним днем на Уолл-стрит{54}. Из Европы, где развивался долговой кризис, больших новостей не приходило. Новых важных экономических индикаторов не ожидалось. Однако, когда открылась Нью-Йоркская фондовая биржа, цена акций швейцарской фармацевтической компании Novartis как будто взбесилась. В течение десяти минут сменились владельцы почти дневного объема торговли этими акциями, а заявки на них все поступали и поступали.

В небольшом офисе в небоскребе неоклассического стиля рядом с Уолл-стрит автоматизированная система покупала тысячи акций компании Novartis, пока не уперлась в заранее установленный нижний предел цены и не прекратила торговые операции. Система издала громкий сигнал, что привлекло внимание Джона Мюллера. Мюллер, компьютерный аналитик и выпускник Массачусетского технологического института, разработал основную часть автоматизированной торговой платформы фирмы, где он работал. Именно путем торговли пакетами акций с очень высокой скоростью фирма и зарабатывала свои деньги.

Что за черт? Мюллер вывел информацию об акциях Novartis на портале Bloomberg. Хотя стоимость акций достигла минимума, компания не делала никаких заявлений о том, почему это происходит. И Мюллер не был одинок в своей озадаченности: странное поведение акций удивило всех брокеров Уолл-стрит.

Таблицы на мониторе Мюллера показывали две противоположные картины. Красным были обозначены потери от прежних приобретений его фирмой акций Novartis, поскольку они продолжали дешеветь. Другая колонка, зеленая, показывала прогноз, основанный на его модели: цена акций очень низкая, и Мюллеру следует скупать их как можно больше. Пока взгляд Мюллера метался между этими двумя колонками, он увидел то, что заметили и другие торговцы на фондовой бирже: точно такая же противоречивая информация появилась в отношении акций других компаний, от General Motors до Pepsi. Это означало, что проблема, видимо, заключается не в самих компаниях, а в чем-то другом. Вскоре по офисам и торговым залам Уолл-стрит поползли слухи: одна из теорий заключалась в том, что что-то случилось в хорошо известной брокерской фирме Knight Capital.

Том Джойс, генеральный директор фирмы Knight, развалился на диване и смотрел спортивную программу Sports Center. Ти Джей, как все его называли, в принципе должен был находиться в офисе фирмы в городе Джерси. Но в тот день он остался дома в элитном городке Дариен, штат Коннектикут. Тома незадолго до этого прооперировали, его колено было тщательно забинтовано, и на нем лежал лед.

Около десяти часов утра ему позвонил руководитель торговых операций: «Ты не смотрел канал CNBC? У нас ошибка в электронной торговой системе – и большая». Сбой в компьютерной сети – детали были известны еще только в общих чертах – привел к тому, что фирма уже за первые полчаса торгов заключила непреднамеренных сделок на 6,5 млрд долларов. Ти Джей ужаснулся от мысли о возможных последствиях: такая ситуация – просто кошмар с точки зрения правил регулирования фондового рынка, она могла угрожать самому существованию брокерской компании.

В течение тридцати минут электронная торговая система компании Knight, будто сойдя с ума, рассылала сотни заявок в секунду на покупку акций 140 компаний. Именно эти заявки и стали причиной аномалий, которые Джон Мюллер и сотни других брокеров Уолл-стрит наблюдали на экранах своих мониторов. А поскольку ошибка биржевого робота фирмы Knight всколыхнула весь рынок настолько заметным образом, брокеры смогли перестроить свои позиции. Knight оказалась в роли игрока в покер, карты которого стали известны соперникам. Но обратного хода уже не было. В течение тридцати минут ошибочных торгов компания теряла по 15 млн долларов ежеминутно{55}.

Из машины по дороге в офис Ти Джей сделал один из важнейших телефонных звонков за свою карьеру. Он пытался убедить Мэри Шапиро, председателя Комиссии по ценным бумагам и биржам, что торговые операции компании Knight должны быть отменены, потому что они были откровенно ошибочными. Один из IT-специалистов в офисе компании неправильно скопировал новую версию торгового программного обеспечения на серверы фирмы. «Вы можете быть уверены в том, что с юридической точки зрения это была именно ошибка», – настаивал Ти Джей. Шапиро ответила, что должна обсудить ситуацию со своими коллегами.

Ти Джей сморщился от боли, вылезая из машины и хватая костыли. Поднимаясь на лифте в офис, он все недоумевал, как подобная тривиальная ошибка могла нанести компании такой урон. Как простая безалаберность единственного сотрудника могла стоить фирме 500 млн долларов?

Хотя компьютерный сбой стал причиной огромных убытков компании Knight, корни проблемы лежали гораздо глубже. Предшествовавшее десятилетие технологических инноваций на Уолл-стрит создало отличные условия для катастрофы. Технологии и новые правила регулирования превратили торговые операции на бирже из разрозненной и не очень эффективной сферы деятельности, строившейся в значительной степени на личных связях между игроками, в жестко связанный механизм, в котором начали доминировать компьютеры и алгоритмы. Компании типа Knight, которые когда-то использовали в основном трейдеров в торговом зале и телефонные звонки для заключения сделок, вынуждены были адаптироваться к новой действительности.

В 2006 году большинство торговых сделок с ценными бумагами на бирже были автоматизированы. Тогда в США была создана система под названием Regulation National Market System (Система регулирования национального рынка ценных бумаг), или Reg NMS. Хотя многие эксперты говорят о фондовом рынке США как едином целом, на самом деле в нем больше дюжины отдельных фондовых бирж, притом что в каждой действуют несколько различные правила, но все они могут проводить сделки на любых биржевых площадках.

Организация Reg NMS принесла с собой две важные перемены. Первое: она убрала человека из торгового цикла, установив, что автоматически биржевые заявки (ордера) будут оформляться очень быстро. До этого заявка инвестора на приобретение какого-то пакета акций могла лежать в течение нескольких минут, до тех пор пока трейдер лично не сравнивал ее с заявкой другого инвестора и не осуществлял сделку. Второе: Reg NMS уравняла биржевые площадки в том отношении, что фондовые биржи стали теперь связаны друг с другом и взаимно признавали принятые другими правила. Представьте себе, что инвестор посылает заявку на Нью-Йоркскую биржу (NYSE) на покупку 100 акций корпорации IBM. В прошлом эта заявка осталась бы в NYSE даже в том случае, если другая биржа предложила бы за акции более низкую цену. Но система Reg NMS обязала все биржи адресовать заявки другим площадкам, если те предлагают инвесторам более привлекательные цены. Это создало по-настоящему единый национальный биржевой рынок.

Хотя брокерская фирма Knight Capital не была широко известна за пределами Уолл-стрит, она довольно успешно работала и с ордерами небольших инвесторов, которые поступали через таких брокеров, как, например, E-Trade, Fidelity и TD Ameritrade, и с заявками крупных инвесторов наподобие пенсионных фондов. Ордера поступали на серверы компании, где компьютерный код под названием Smart Order Router определял, что с ними делать: отправлять от имени Knight прямо на фондовую биржу, сравнивать с другими заявками в собственной внутренней электронной торговой системе или поступать с ними каким-то другим образом.

Компания Knight совершенствовала используемые технологии, чтобы соответствовать переменам, происходящим на фондовом рынке. Благодаря появлению Reg NMS количество биржевых площадок в Америке резко возросло. Давно существующие и известные биржи типа Nasdaq и NYSE постоянно работали над модернизацией действующих правил, чтобы привлекать более широкие слои клиентов – от профессиональных трейдеров и больших пенсионных фондов до индивидуальных инвесторов, вкладывающих в ценные бумаги свои личные сбережения.

Переход к полностью автоматизированному рынку ценных бумаг стал революцией в сфере финансов. Использование компьютеров снизило операционные расходы{56}, повысило скорость торгов и позволило трейдерам увереннее контролировать свои заявки. Однако наряду с этим созданный Reg NMS рынок стал характеризоваться значительно большей сложностью и жесткостью связей, что привело к неожиданным последствиям. Например, 6 мая 2010 года американские биржи пережили событие, которое назвали «кризисом-вспышкой»{57}. В ходе него небольшой сбой мгновенно затронул акции сотен компаний, и многие из них рухнули в цене до стоимости одного цента. Правда, несколько мгновений спустя ситуация стабилизировалась. Это был один из самых странных дней в истории Уолл-стрит, что говорит о многом.

Теперь виновницей катастрофы, вынесенной в заголовки всех американских СМИ, стала компания Knight.

Указать на точную причину краха компании Knight достаточно сложно. Но начать, пожалуй, можно с октября 2011 года. В том месяце Нью-Йоркская фондовая биржа предложила новый метод торговли для небольших инвесторов: программу розничной ликвидности (Retail Liquidity Program – RLP). Эта программа создавала некое подобие «теневого рынка» для некрупных клиентов, позволяя им осуществлять сделки по ценам, более выгодным, чем действовавшие в конкретный момент на долю цента. Программисты компании Knight несколько раз в год модернизировали программное обеспечение фирмы, что сделали и сейчас, обеспечив таким образом клиентам доступ к новой программе.

Клиенты компании должны были указать, что их торговые ордера были включены в программу RLP. Чтобы облегчить эту задачу, в программу добавили так называемый флажок. Этот флажок, среди прочего, обозначал, что обрабатывать этот ордер следует особым образом, и предписывал электронной системе направлять его в программу RLP. Такой флажок, как наклейка «Осторожно, хрупкое» на посылке: он не изменяет ее содержимое, но сигнализирует о необходимости особого обращения с упаковкой. Когда брокерские фирмы наподобие Fidelity направляли в компанию Knight ордера, предназначенные для программы RLP, они прикрепляли к ордеру флажок – букву «P» (она входила в аббревиатуру RLP) в специально отведенном для этого месте.

Если электронная система маршрутизации ордеров фирмы Knight под названием Smart Order Router (Умный маршрутизатор ордеров) получала ордер с флажком, она направляла его в ту часть торговой системы, которая знала, что с ним делать дальше.

Много лет компания Knight использовала тот же флажок для обозначения другого вида ордера, который назывался Power Peg («большой заказ»). Когда трейдер присылал такую заявку, электронная торговая система компании делила его на более мелкие пакеты и посылала серию ордеров с целью снизить колебания цен на акции под воздействием большого заказа. Power Peg была устаревшей функцией, которую прекратили поддерживать еще в 2003 году, но программисты не удалили ее из торговой системы, просто сделали недоступной. Несколько лет спустя в код системы были внесены изменения, которые подразумевали, что программа Smart Order Router больше не будет отслеживать торговые сделки ордеров Power Peg. В принципе это было уже и не нужно, ведь функция была отключена. Ошибки никто не заметил.

Таким образом, безопасные на первый взгляд шаги – запуск программы RLP, сохранение в системе функции Power Peg, отключение возможности отслеживать такие сделки, а также использование в новой программе Smart Order Router старого флажка – создали условия для финансовой катастрофы. За несколько дней до запуска RLP IT-специалист фирмы Knight обновлял программное обеспечение в системе электронной торговли. Чтобы убедиться, что проблем не возникнет, он сначала установил обновление только на нескольких серверах. Все прошло хорошо, и техник проделал то же самое на всех восьми серверах компании. Или, во всяком случае, собирался. В итоге получилось так, что на семи серверах был запущен новый код RLP, а на восьмом остался старый – тот самый с функцией Power Peg.

Утром 1 августа в торговую систему компании Knight поступили сотни ордеров от брокеров-дилеров, чьи клиенты могли участвовать в программе розничной ликвидности. Семь серверов обрабатывали ордера правильно и посылали их на Нью-Йоркскую фондовую биржу как ордера RLP. Но на восьмом сервере случилась беда.

Когда в 9:30 открылась Нью-Йоркская биржа, этот сервер начал обрабатывать присланные клиентами заявки. Но код RLP в нем не был установлен, поэтому вместо того, чтобы направлять каждый полученный ордер на биржу по фиксированной цене, сервер рассылал сотни ордеров в секунду, один за другим, причем цену устанавливал дефектный код Power Peg, сохранившийся на этом сервере. Нью-Йоркскую фондовую биржу наводнили ордера на покупку акций более ста компаний, включая Ford, General Motors, Pepsi и ту швейцарскую фармацевтическую компанию, на которую обратил внимание Джон Мюллер, – Novartis.

Хотя заполненные ордера не отражались во внутренних системах компании Knight, они были перехвачены мониторинговой программой, которая следила за некорректными операциями. Однако эта программа не предоставила подробной информации о содержании и происхождении заявок, поэтому менеджеры поначалу не осознавали всей серьезности ситуации. И, подобно компьютеру на АЭС Three Mile Island, который во время аварии выдавал только знаки вопроса, мониторинговая система Knight быстро утратила контроль над происходящим.

К тому времени когда компании удалось устранить проблему, она уже находилась на грани банкротства.

Финансовая катастрофа, постигшая фирму Knight, 30 лет назад была бы невозможна. Пока в торговле ценными бумагами не стали доминировать компьютеры, большинство сделок проводилось в ходе личного контакта покупателей и продавцов в торговом зале биржи. Это делало транзакции более понятными и уменьшало вероятность возникновения неожиданных взаимодействий. Когда происходило что-то странное, например клиент обращался с неожиданно крупной заявкой, трейдеры могли перепроверить ситуацию перед тем, как осуществить сделку. Это делало фондовый рынок достаточно слабо связанной системой. А если возникало недопонимание, то трейдеры могли просто побеседовать с клиентом и отменить некорректную операцию. Однако резкий рост использования компьютеров в торговле ценными бумагами превратил современную финансовую отрасль в сложную, малопрозрачную и не прощающую ошибок среду.

Когда Ти Джей добрался до своего офиса, он и его команда топ-менеджеров начали обсуждать пути получения срочного инвестирования от своих торговых партнеров, поскольку стоимость собственных акций фирмы Knight резко упала. На следующий день после происшествия Ти Джей – с больным коленом и прочим – появился на канале Bloomberg Television и попытался успокоить инвесторов: «Техника дает сбои. Это плохо. Мы этого не хотим, но все же такое случается».

Тому Джойсу с большим трудом удалось спасти компанию. К концу недели он добился значительных денежных вложений в фирму, а через несколько месяцев Knight объявила, что она сливается с фирмой Getco, своим бывшим конкурентом. Вскоре после слияния Ти Джей покинул объединенную компанию.

«Я не думаю, что кто-то из нас застрахован от проблем, – сказал он нам. – Задним числом все мы думаем и бегаем быстрее, а прыгаем выше. До того как возникает проблема, принимается масса мер предосторожности». Но этих мер бывает недостаточно. Фирмы, подобные компании Knight, сместились в опасную зону намного дальше, чем кто-либо мог предположить.

III

10 апреля 2010 года. День у Калеба Холлоуэя начался хорошо. Он был долговязым парнем двадцати восьми лет, работал помощником бурильщика на одной из самых сложных современных нефтяных платформ. Холлоуэй и его коллеги заканчивали бурение разведочной скважины на нефтеносном участке Macondo Prospect, принадлежавшем корпорации British Petroleum (ВР). В то утро начальник платформы Джимми Харрелл вызвал Холлоуэя в свой кабинет. Там на небольшой церемонии, в присутствии других управляющих платформы, Харрелл вручил Калебу серебряные часы – награду за то, что бурильщик обнаружил изношенный болт в ходе инспекции оборудования.

А почти через 12 часов после этого Холлоуэй едва избежал гибели{58}. Глина и нефть, выброшенные из скважины под огромным давлением, били фонтаном высоко над платформой, называвшейся Deepwater Horizon. Через несколько минут от работающих двигателей загорелось газовое облако. Члены команды спустили полупустые спасательные лодки или спрыгнули в темные воды Мексиканского залива с высоты 18 м. Некоторые не смогли выбраться с платформы – погибло 11 человек. Прежде чем затонуть, платформа Deepwater Horizon горела два дня, выбрасывая пламя на такую высоту, что его было видно с расстояния в 50 км{59}.

Последующие три месяца из скважины глубиной 1,5 км беспрепятственно вытекала нефть. Наконец, через 87 дней после взрыва, компании ВР удалось запечатать скважину. Но к тому времени почти 5 млн баррелей нефти вытекло в Мексиканский залив, в результате чего образовалось огромное плавающее нефтяное пятно.

Название буровой платформы Deepwater Horizon («Глубоководный горизонт») было исполнено большого смысла. За год до того, как на ней произошел взрыв, с платформы пробурили самую глубокую на тот момент скважину в мире. Она проходила на 1,6 км сквозь толщу воды и вгрызалась в морское дно на глубину еще 8 км. Такие нефтедобывающие компании, как ВР, брали платформы в лизинг для открытия новых месторождений нефти. Однако процесс бурения на такую глубину резко повысил сложность и жесткость связей во всей системе работ. ВР рисковала, все дальше и дальше заходя в опасную зону. А при стоимости лизинга 1 млн долларов в день эксплуатация Deepwater Horizon была совсем не дешевым делом. Поэтому инженеры торопились закончить работу на участке Macondo и перейти к новым проектам.

Авария на буровой платформе произошла не из-за изношенного болта или чего-то подобного, что могли бы обнаружить бурильщики при очередной инспекции оборудования. Все случилось из-за неспособности ВР справиться с возросшей сложностью всей системы буровых работ.

Как радиация не дает возможности прямо наблюдать за активной зоной реактора, так и глубоководная среда с ее колоссальным давлением закрывала от взора людей то, что происходило внутри скважины. Бурильщики не могли отправить кого-то на километры внутрь земли, чтобы посмотреть, как там развивалась ситуация. Вместо этого они полагались на компьютерные модели и косвенные измерения, такие как показатель давления в скважине или производительности насосов.

Когда инженеры ВР приняли ряд рискованных решений – в частности, проигнорировали настораживающие показатели роста давления в скважине{60} и не провели необходимые тесты ее прочности{61}, – сложность системы заслонила возникшие проблемы. Команда платформы Deepwater Horizon балансировала на грани катастрофы, даже не осознавая этого.

Пока экипаж платформы боролся с пожаром, сложность нанесла новый удар: системы безопасности платформы оказались излишне запутанными. Например, для активации только одной из противопожарных систем нужно было нажать целых тридцать кнопок, а «Руководство по борьбе с чрезвычайными ситуациями» описывало столько всевозможных случаев, что команда не могла определиться, каким инструкциям следовать. Когда произошла авария, экипаж платформы буквально замер в нерешительности. Сложность систем безопасности парализовала людей.

Сама платформа, бурившая нестабильные геологические породы дна Мексиканского залива, оказалась жестко связанной структурой. Когда случилась авария, систему нельзя было отключить, а потом запустить вновь. Для нефти и газа не было другого способа выйти из скважины, кроме движения вверх.

Платформа Deepwater Horizon была чудом инженерной мысли, которая раздвигала границы возможного в процессах бурения. Но даже оказавшись далеко в опасной зоне, эта система полагалась на меры безопасности, более подходящие для простых и щадящих условий.

Компания Transocean, которой принадлежала платформа, уделяла много внимания определенным аспектам техники безопасности. «Совещания по этим вопросам проходили постоянно, – вспоминал Холлоуэй. – Еженедельные и ежедневные совещания по безопасности»{62}.

Команда даже помогала записать видео в стиле рэп{63}, посвященное тому, как в повседневной работе на буровой защищать свои руки. Там были такие слова:

Безаварийное рабочее место

Прежде всего.

Сначала все спланируй

И береги свои руки.

Машинист, работаешь с двигателем?

Береги свои руки!

Разнорабочий, подающий трубы,

Береги свои руки!

Помощник, соединяя трубы,

Береги свои руки!

На ВР так же тщательно следили, чтобы кто-то не ушибся или не поскользнулся, придавалось большое значение предотвращению производственного травматизма. Как объяснял один из бывших инженеров компании: «Руководство ВР{64} сосредоточилось на простых аспектах безопасности: от работников компании требовали, чтобы при ходьбе по лестнице они всегда держались за поручень, часами рассказывали о преимуществах парковки машин задом к ограждению, чтобы потом легче было выезжать, и предупреждали об опасности отсутствия крышки на пластиковом стаканчике с горячим кофе{65}. Однако в более сложных вопросах, например инвестирования в содержание и ремонт различного оборудования, они не проявляли столько же энтузиазма».

Они больше волновались о том, чтобы люди не разлили кофе, а не о том, чтобы по океану не разлилась нефть.

Такой подход на первый взгляд выглядит абсурдным, но компании видели в нем глубокий смысл. Обожженные руки, падения и поскальзывания, а также автоаварии означали для фирм значительные потери рабочего времени и стоили дорого. Кроме того, такого рода происшествия легко отследить, составить статистику травматизма и влияния на него мер безопасности и показать, как позитивно они воздействуют на финансовые итоги работы компании. Меньшее количество травм дает наглядные результаты – снижение расходов и увеличение прибыли квартал за кварталом. Эти результаты создают иллюзию безопасности. Невероятно, но эта иллюзия сохранилась даже после аварии на платформе Deepwater Horizon. «Несмотря на трагическую гибель людей в Мексиканском заливе, мы достигли образцовых статистических показателей в плане обеспечения безопасности, если исходить из общего числа зафиксированных в компании происшествий и тяжести их последствий, – было написано в одном из докладов компании Transocean, которые она, по действующему законодательству, должна ежегодно представлять в Американскую комиссию по ценным бумагам и биржам для обоснования стоимости своих акций. – Учитывая данные показатели, это был лучший год с точки зрения обеспечения производственной безопасности в истории компании. Это отражает нашу приверженность созданию безаварийных условий деятельности всегда и везде»{66}.

Лучший год с точки зрения обеспечения производственной безопасности? Образцовые статистические показатели?

Они замешаны в одной из самых тяжелых катастроф в истории мировой экономики, однако по их стандартам это был безопаснейший год компании.

Возможно, им нужны другие стандарты. Или кардинально новый подход.

По мере того как меняются наши системы, должны меняться и способы управления ими. Компании Knight, BP и Transocean использовали устаревшие подходы. Кстати, фирма Knight вообще не считала себя организацией, связанной с технологиями, хотя технологии и были основой ее деятельности. Методы компании больше подходили для времени, когда на фондовом рынке главным лицом был трейдер в торговом зале. Но Knight работала уже в другую эпоху.

Точно так же подходы концерна ВР и компании Transocean к вопросам безопасности, наверно, нормально работали бы в более простых системах, как, например, обычное бурение с наземных установок. В них упор на предотвращение производственного травматизма и правильное содержание оборудования (скажем, на выявление изношенных болтов) и мог бы сыграть свою роль. Но Deepwater Horizon была сложнейшей плавучей буровой платформой. Она работала непосредственно в той самой опасной зоне.

Когда Перроу выпустил книгу «Нормальные аварии» (Normal Accidents) в 1984 году, описанная им опасная зона была довольно «малонаселенной». Она включала в себя такие системы, как атомные электростанции, химические предприятия и космические полеты. С тех пор самые разные системы – от университетов и компаний Уолл-стрит до плотин и морских буровых платформ – стали намного более сложными и жестко связанными.

И никакие системы сегодня не защищены от такой трансформации, даже те, которые когда-то были самим воплощением простоты и нежесткой связанности. Представьте себе скромное почтовое отделение. В 1984 году Перроу поместил почту в самом безопасном уголке своей матрицы, далеко от опасной зоны. Эта система с наименьшей степенью вероятности могла бы «пойти вразнос». Но изменения затронули и ее.

IV

В начале 2000-х годов Королевская почтовая служба Великобритании начала использовать новую модную IT-систему под названием Horizon («Горизонт»){67}. Она стоила 1 млрд фунтов стерлингов и была гордо провозглашена «одним из самых больших IT-проектов, осуществленных в Европе»{68}. Однако через несколько лет эта система стала предметом широкого обсуждения в британском парламенте, а в английских газетах появились заголовки, подобные следующим:

Почтовая служба разрушила достойную жизнь людей{69}

Почтовая служба под огнем критики из-за своей IT-системы{70}

Субпочтмейстеры отстаивают свое доброе имя после обвинений в воровстве и подтасовке бухгалтерских отчетов{71}

В Соединенном Королевстве почтовая служба – полукоммерческая организация, которая не только предоставляет гражданам почтовые услуги, но и обеспечивает им доступ к их банковским счетам, позволяет пополнять баланс мобильных телефонов и оплачивать текущие счета. В небольших населенных пунктах почтовая служба обычно привлекает для этого владельцев небольших магазинчиков и других подобных заведений на условиях франшизы, и те работают непосредственно со своих площадок. Такие лица в Великобритании называются субпочтмейстерами.

Британская почта разработала систему Horizon, чтобы управлять оборотом сотен продуктов, предоставляемых населению субпочтмейстерами, и значительно сократить время, которое они тратили на бухгалтерскую отчетность. И во многих смыслах эта система заработала хорошо. Однако вскоре после ее внедрения некоторые владельцы таких малых торговых точек стали жаловаться, что Horizon плохо справляется со своими функциями и ошибочно показывает недостачу денежных средств и марок{72}, а кроме того, вызывает сбои в работе банкоматов{73}. Одной из причин этой ситуации могла стать необычайная широта функций системы Horizon. Как писала газета Financial Times{74}, независимый анализ показал, что «Horizon – исключительно сложная система, которую трудно совместить с другими; налицо недостаточная подготовка субпочтмейстеров; при этом появившаяся бизнес-модель возлагала на них ответственность за любые возникающие проблемы». Оказалось, что система Horizon была очень сложной и жестко связанной.

Том Браун многое повидал на своем веку{75}, будучи субпочтмейстером: он работал на этой должности тридцать лет и пережил пять вооруженных нападений. Однако с новой системой он испытывал большие трудности. Том обратился в почтовое отделение, где ему сказали: «Не волнуйтесь, мы уладим все проблемы».

Однако в ходе следующей аудиторской проверки Брауна обвинили в присвоении 85 000 фунтов стерлингов. Полиция арестовала его и обыскала принадлежащие ему дом и машину. Хотя спустя пять лет дело было закрыто, репутация Тома оказалась втоптанной в грязь. Он потерял свой бизнес, дом и более 250 000 фунтов.

Несмотря на то что некоторые субпочтмейстеры сообщали о сбоях в работе системы, почтовая служба продолжала выражать уверенность в том, что «компьютерная система Horizon во всех отделениях работает нормально, а бухгалтерские отчеты, которые она составляет, точны и заслуживают полного доверия»{76}. Более того, в ответ на требования проведения проверок британская почта высказывала недовольство тем, что ее обвиняют в сбоях системы, отмечая, «что система Horizon используется в 11 600 почтовых отделениях руководителями, агентами и тысячами субпочтмейстеров, она успешно осуществляет 6 млн транзакций ежедневно, включая операции крупнейших английских банков»{77}.

Уверенная в точности работы системы, британская почтовая служба обвинила некоторых субпочтмейстеров в воровстве, мошенничестве и фальсификации бухгалтерской отчетности, а также потребовала от них покрыть выявленные недостачи{78}. В некоторых случаях почта настояла на возбуждении уголовных дел{79}. Вот история Джо Гамильтон, которая управляла почтовым отделением в своем магазинчике в родной деревне. Женщине предъявили обвинение в недостаче 2000 фунтов:

Мне пришлось перезаложить дом и выплатить эти деньги. Сначала меня обвинили в воровстве. Мне сказали, что если я покрою недостачу и признаю 14 пунктов фальсификации отчетности, то они не будут возбуждать дело о краже. Я решила, что за фальсификацию отчетности мне вряд ли дадут срок, чего не скажешь о воровстве, и я согласилась. Если бы я не признала свою вину за отчетность, они бы засудили меня за кражу. Я не могла доказать, что ничего не брала, а они не смогли доказать, что я что-то украла. Тогда они сказали, что я была единственным человеком, у которого возникли какие-то проблемы с Horizon{80}.

После того как несколько членов британского парламента{81} выразили свою озабоченность ситуацией в почтовой службе, фирму Second Sight («Второй взгляд») привлекли для проведения независимой аудиторской проверки. Эта компания обнаружила, что проблемы могли возникнуть{82} из-за неожиданных взаимодействий в системе: «необычного стечения обстоятельств, таких как сбои в электроснабжении и связи или ошибки при проведении операций».

Second Sight также пришла к выводу, что погрешности в работе системы Horizon{83} можно объяснять хитроумными атаками киберпреступников на банкоматы. Злоумышленники разрабатывали вредоносные программные средства, чтобы обойти системы безопасности программного обеспечения Horizon. На самом деле многие из отмеченных случаев хищения денег со счетов происходили через уличные банкоматы Банка Ирландии{84}. Это позволяло сделать предположение о том, что именно эти банкоматы стали уязвимыми. Однако сложность системы Horizon{85} скрыла эту потенциальную опасность на многие годы. Между тем именно в этот период некоторые субпочтмейстеры обанкротились или оказались в тюрьме{86}.

Несмотря на чрезмерную сложность системы Horizon и растущее количество жалоб{87}, руководители британской почтовой службы сохраняли веру в нее, оспаривая выводы доклада фирмы Second Sight{88}. «После двух лет расследования абсолютно отсутствуют какие-либо доказательства того, что компьютерная система Horizon давала систематические сбои»{89}, – настаивали руководители британской почты. Но вопрос остается открытым: почтовая служба выступает ответчиком по коллективному иску{90}, который подали более пятисот субпочтмейстеров. А Комиссия по проверке уголовных дел[8] расследует несколько обвинений, в которых свою роль могла сыграть система Horizon{91}.

Как заявил один из членов британского парламента, мысль, что «субпочтмейстеры, которые неустанно трудились в своих городках и поселках иногда десятками лет, вдруг решили, что могут обмануть компьютерную систему, – полнейшая и абсолютная чепуха»{92}. Или, как сказал один бывший субпочтмейстер: «Людей сажали в тюрьму, хотя было ясно, что виной всему – сбой в компьютерной системе»{93}.

3. Хакерство, мошенничество и все то, о чем не принято писать в газетах

«Им даже не нужно было лгать. Они прикрылись сложностью системы, и этого оказалось достаточно»

I

В 2010 году симпатичный новозеландец, которого звали Барнаби Джек, вышел на сцену на ежегодной хакерской конференции Black Hat[9] в Лас-Вегасе{94}. Справа от него стояло два банкомата, а также два платежных терминала, которые используются по всему миру в барах и небольших магазинчиках. Джек, специалист по кибербезопасности, провел годы, изучая микрокомпьютеры внутри банкоматов. До недавнего времени их производители считали, что цифровая и физическая защита – это одно и то же, и прятали компьютеры в подобия сейфов, намертво прикрученных болтами к полу. Однако Джек собирался продемонстрировать, насколько эфемерна эта безопасность, лишь несколько раз щелкнув компьютерной мышкой. Он готов был показать залу, полному хакеров, как можно быстро разбогатеть.

Собравшиеся внимательно слушали Барнаби, пока тот описывал технические подробности при помощи презентации, сделанной в PowerPoint. А потом началось самое веселое. Чтобы атаковать первый банкомат, Джек написал программу для его удаленного взлома. Хотя машина продолжала функционировать в нормальном режиме и выдавала клиентам деньги, она одновременно сохраняла номера их банковских карт и позволяла Джеку копировать их.

Он также создал «тайный ход» – скрытый путь доступа к машине. Когда он подошел к банкомату, вставил фальшивую карту и нажал кнопку, тот стал без разбора выдавать деньги, не привязывая выдачу наличных ни к какому банковскому счету.

Потом Джек подошел к другому банкомату и воткнул в него флеш-накопитель USB. Компьютер загрузил его программу, высветил на экране слово «ДЖЕКПОТ!» и включил веселую мелодию, как в игровых автоматах, одновременно выбрасывая банкноты на пол. Публика разразилась радостными криками.

Однако Барнаби Джек, которого коллеги считали гением, взламывал банкоматы не с целью украсть деньги. Он был хакером «в белой шляпе»[10] – проникал в системы только для того, чтобы повысить их безопасность. Прежде чем продемонстрировать свои достижения на публике, он передавал результаты своей работы производителям, чтобы они смогли устранить обнаруженные им уязвимости банкоматов.

Однако не все хакеры настроены так дружелюбно. За несколько недель до Рождества в 2013 году хакеры умудрились украсть 40 млн номеров кредитных карт{95} у покупателей розничной сети Target – одной из самых крупных в мире. Преступники использовали учетные данные, украденные у подрядчика по отоплению. Это позволило им проникнуть в компьютерную сеть ретейлера и с его сервера получить доступ к кассовым аппаратам и кардридерам почти в 1800 магазинах сети. Хакеры разослали по ним свою модифицированную программную прошивку, с помощью которой контролировали каждую операцию и собирали содержащиеся на картах клиентов данные.

Обычно мы не осознаем, что кассовые аппараты – это компьютеры. То же можно сказать и о банкоматах. Кассовые аппараты торговой сети Target были частями большой и сложной системы, поэтому, как только хакеры вскрыли ее уязвимость, они смогли воспользоваться своей находкой в каждом магазине. Когда сеть Target объявила, что стала объектом атаки хакеров, продажи резко снизились, а через несколько месяцев ее генеральный директор подал в отставку.

Это было сокрушительное фиаско, но во всяком случае взломанные хакерами кассовые аппараты не подвергают риску жизни людей. А вот взломанный хакерами автомобиль – совсем другое дело.

II

Что бы ни случилось, не паникуйте{96}. Энди Гринберг ехал по хайвею со скоростью 115 км/ч, как вдруг педаль газа в его Jeep Cherokee 2014 года перестала работать. Он давил на нее снова и снова, но безрезультатно. Когда Jeep замедлился в крайней правой полосе, а мимо с визгом проносились огромные трейлеры, Энди прокричал в свой мобильный телефон: «Нужно исправить эту чертову педаль газа. Серьезно, это очень опасно. Мне нужно ехать дальше!» Однако стереосистема машины Энди была включена на полную мощность, и хакеры на другом конце телефона не могли услышать его из-за гремящего хип-хопа.

Не паникуйте. Хорошей новостью было то, что Гринберг был в этом автомобиле, чтобы написать статью для журнала, а хакеры вовсе не пытались сделать ему что-то плохое. Гринберг пишет о новых технологиях и безопасности для журнала Wired. Двое хакеров, Чарли Миллер и Крис Валасек, были далеко. Они устроились в гостиной Миллера и смеялись над тем, как Гринберг бился с неполадками в машине. После нескольких лет исследований эти двое поняли, как с помощью опции подключения к интернету через мобильный телефон взломать автомобильный компьютер. Эти компьютеры управляли всем – от дворников стеклоочистителя до работы спидометра и тормозов. Гринберг стал для Миллера и Валасека объектом тестирования. Хакерская атака пришлась на трансмиссию его автомобиля.

За два года до этого хакеры пригласили Гринберга за руль другого автомобиля, который они взломали. Тогда атака проводилась с ноутбука, подсоединенного к электронной системе машины. Сидя на заднем сиденье, они активировали систему автоматической парковки, заставляли руль свободно и неконтролируемо вращаться и отключали приводы тормозов. Когда эта пара доложила о своих «успехах» на очередной конференции Black Hat, автопроизводители не придали этому особого значения. В конце концов, в то время хакерам все еще был необходим физический контакт с автомобилем.

Однако в конечном счете Миллер и Валасек додумались до того, как проникать в электронную систему машины удаленно. В двухтонном Jeep Cherokee на этот раз имелась навороченная медиасистема, которая управляла всем, начиная от радио и навигатора и заканчивая кондиционером. Система была подключена к интернету и запускала приложения, которые искали дешевые заправки или ближайшие рестораны.

Именно соединение с интернетом позволило Миллеру и Валасеку «влезть» в электронную систему автомобиля с дивана в комнате Миллера. Сначала они нашли доступ к медиасистеме через сеть мобильной связи. Хакеры использовали это достижение как точку опоры, с которой они внедрились более чем в 30 различных компьютеров машины. Они научились отключать трансмиссию при движении автомобиля на высокой скорости. На низких скоростях они смогли отключать привод тормозов и контролировать систему рулевого управления.

Гринберг остановился на обочине у очередного съезда с шоссе и перезапустил двигатель. Он ожидал безобидных «фокусов», которые Миллер и Валасек демонстрировали ему пару лет назад. Но теперь все было по-другому. Хакеры уже не сидели рядом, на заднем сиденье. И они не видели, есть ли у Гринберга возможность съехать на обочину, когда отключали трансмиссию.

Несмотря на испытанный страх, для Гринберга эта история стала большим успехом. Через три дня после того, как он поместил отчет о ней в журнале Wired, корпорация Chrysler признала недостатки в системе безопасности своих машин{97}, отозвала 1,4 млн автомобилей и разослала своим потребителям флеш-накопители USB, которые вставлялись в разъем на передней панели и обновляли программное обеспечение компьютерной системы машины. Таким образом корпорация решила вопрос с тайным ходом, через который могло произойти несанкционированное проникновение в систему. Однако уязвимых мест в автомобиле осталось еще немало. Всего несколько месяцев спустя Миллер и Валасек научились удаленно брать под контроль рулевое управление, вызывать неожиданное ускорение и также неожиданно ударять по тормозам. И все это во время движения на высокой скорости.

«Подлинная угроза, – объяснял Гринберг, – исходит от личностей со злыми намерениями, которые связывают вместе отдельные звенья цепи. Они используют цепочку вирусов для того, чтобы перепрыгивать с одной системы на другую, пока не завладеют всем кодом»{98}. Другими словами, они эксплуатируют сложность системы: используют связи в ней для того, чтобы от программного обеспечения, управляющего аудиосистемой и GPS, внедриться в компьютерные программы, которые управляют самой машиной. «По мере того как автомобили оснащаются все большим количеством функций, – рассказывал нам Гринберг, – расширяются возможности для злонамеренного их использования». А ведь в будущем функциональность машин значительно увеличится: в автомобилях без водителя (беспилотных средствах передвижения) компьютеры начнут контролировать буквально все, а в некоторых таких моделях уже не будет рулевого управления или педали тормоза.

Уязвимы не только автомобили, банкоматы и кассовые аппараты. После своей презентации в Лас-Вегасе Барнаби Джек обратил внимание на медицинскую аппаратуру и инструменты{99}. Он создал устройство, которое с помощью антенны и ноутбука смогло внедряться в работу инсулиновых помп с расстояния в десятки метров. Джек оказался в состоянии полностью контролировать эти помпы вплоть до того, чтобы давать устройствам команду ввести пациенту весь объем инсулина, содержащийся в контейнере. А это грозит потенциально летальным исходом. Джеку даже удалось убрать из функций работы помпы подачу вибрационного сигнала, который обычно предшествует инъекции.

Джек также взломал вживляемые дефибрилляторы{100}. Он понял, как удаленно заставить эти похожие на электростимуляторы устройства подавать на сердце пациента электрический разряд в 830 вольт. Такая атака была изображена в психологическом триллере – телесериале «Родина», в котором террористы получили доступ к электростимулятору вымышленного вице-президента США, чтобы убить его. Критики назвали этот эпизод сюжета «надуманным», но Джек полагал, что на самом деле в фильме такая атака только кажется слишком сложной{101}. Многие также серьезно восприняли эту угрозу. За несколько лет до выхода на экраны сериала «Родина» кардиологи вице-президента Дика Чейни отключили функцию удаленного управления на вживленном ему электростимуляторе, чтобы предотвратить негативные последствия возможной атаки.

Трансформация автомобилей и электростимуляторов из изолированных устройств в сложные, жестко связанные машины – это не что иное, как техническая революция. И это только вершина айсберга. Миллиарды таких машин – от авиадвигателей до домашних обогревателей – стали теперь частью сети, которая носит название «интернет вещей». Это огромная сложная система, чрезвычайно уязвимая, если говорить о возможности аварий и террористических атак.

Например, некоторые производители уже сегодня создают «умные» стиральные машины и сушилки, которые без проводов подключены к интернету. Эти электробытовые приборы делают уйму умных действий: автоматически заказывают стиральный порошок или контролируют тарифы на электроэнергию, работая только в то время, когда стоимость электричества минимальна. Все это отлично. Но подумайте о заложенных здесь рисках. Если в системе безопасности вашей умной сушилки возникнет сбой, то хакеры смогут проникнуть в электронику машины удаленно, перепрограммировать программное обеспечение так, что электромотор устройства перегреется и вызовет пожар. Если в городе среднего размера будет хотя бы тысяча таких уязвимых сушилок, хакеры могут нанести значительный ущерб{102}.

Интернет вещей предлагает нам некую разновидность договора Фауста. С одной стороны, он расширяет наши возможности: мы можем ездить в беспилотных машинах, повышать надежность работы авиадвигателей и экономить энергию в наших домах. С другой стороны, интернет вещей открывает хакерам возможности причинить вред реальному миру.

Атаки на машины, банкоматы и кассовые аппараты нельзя отнести к числу катастроф, но они берут начало в опасной зоне. В сложных компьютерных системах с большей вероятностью возникают сбои в безопасности. Современные сети характеризуются массой взаимосвязей и неожиданных взаимодействий, которые могут злонамеренно использовать хакеры. А жесткость соединений означает, что, как только хакеру удается внедриться в систему, ситуация начинает развиваться очень быстро и просто так ее не исправить.

Итак, сложность создает возможности для правонарушений{103}, а жесткость связей в системе усугубляет их последствия. Не только хакеры используют опасные зоны для совершения противоправных действий, этим же занимаются и топ-менеджеры крупнейших мировых компаний.

III

Что вам нужно, чтобы открыть свое дело, скажем, киоск по продаже картошки?

Давайте начнем с основ. Вам нужен сам этот киоск и место, где его поставить. Вам нужна картошка для продажи, поэтому нужен поставщик, у которого вы будете ее покупать. Вам необходимы какие-то наличные средства для того, чтобы давать сдачу покупателям. И вот родилась фирма по продаже картофеля «Соблазнительные клубни» (Tuber Temptations).

Успех! Ваш картофель обладает хорошим вкусом, и люди охотно покупают его. СМИ расхваливают вас: «Фирма “Соблазнительные клубни” процветает!» Бизнес растет. Вы открываете еще несколько торговых точек и нанимаете для них работников. Вы начинаете торговать разными сортами картошки и создаете филиал по продаже сладкого картофеля. Вы даже берете кредит, который идет на новые киоски и расширение торговли. Жизнь прекрасна!

Но она имеет тенденцию к постоянному усложнению. Когда вы начинали свое дело, то могли одним взглядом окинуть весь свой бизнес – единственный кассовый аппарат и запас картофеля. Теперь вы уже стараетесь связать воедино несколько вещей. Вам приходится внимательнее контролировать поток наличности в кассах, потому что ваш картофель продают другие люди. И вам необходимо быть уверенным в том, что они честны с вами. Вам необходимо следить за складскими запасами. Вы не хотите, чтобы наиболее популярные сорта закончились, но избыточный запас приведет к порче товара. И каждый месяц вам необходимо платить по кредиту банку, независимо от того, сколько картофеля вы продаете.

В любом бизнесе, от картофельных киосков до крупных банков, необходимо постоянно отслеживать подобные детали. Однако, по мере того как бизнес становится все сложнее, усложняются и способы учета его прибылей, расходов, активов и долгов. Когда вы считаете банкноты в ящике кассового аппарата или картофель на прилавке, то вам ясно, сколько у вас того и другого. Но когда в большой компании подсчитываются прибыли от будущих транзакций или делается попытка оценить стоимость сложного финансового продукта, то возникает гораздо больше простора для неоднозначных толкований.

Большинство занимающихся торговыми операциями на фондовом рынке компаний, о которых мы постоянно слышим в новостях, должны раскрывать все основные данные о своем бизнесе. Команды независимых бухгалтеров изучают эти отчеты для того, чтобы удостовериться в их соответствии существующим стандартам бухгалтерского учета. Но даже при условии проведения аудита и публикации отчетов понять происходящее в больших компаниях гораздо сложнее, чем в вашем картофельном киоске. В матрице Перроу большая компания ближе к атомной электростанции, чем к сборочному конвейеру. То, что происходит у нее внутри, часто остается невидимым для невооруженного глаза.

Посмотрите на этот список наград, их получила одна и та же компания.

Год 1: Лучшая компания Америки по внедрению инноваций (журнал Fortune)

Год 2: Лучшая компания Америки по внедрению инноваций (журнал Fortune)

Год 3: Лучшая компания Америки по внедрению инноваций (журнал Fortune)

Год 4: Лучшая компания Америки по внедрению инноваций (журнал Fortune)

Год 5: Лучшая компания Америки по внедрению инноваций (журнал Fortune)

Год 6: Лучшая компания Америки по внедрению инноваций (журнал Fortune)

Год 7: Премия года за лучшие достижения в электронной торговле (Школа менеджмента Слоуна Массачусетского технологического института)

Как вы думаете, что это за компания? Amazon? Google? Apple? Может быть, General Electric?

А что вы скажете на то, что вице-президент по финансам этой компании был также награжден за исключительные достижения в инновациях?

Год 5: Премия «Финансовый директор года» за высшие достижения в области управления структурой капитала

Год 6: Премия «Лучший финансовый директор года»

Возможно, речь идет о какой-то крупной корпорации из мира финансов наподобие банков Goldman Sachs или Citibank? А если мы ко всему этому прибавим тот факт, что спустя несколько лет этот же финансовый директор признал себя виновным в совершении тяжких уголовных преступлений?

Его звали Энди Фастоу. А компания называлась Enron{104}.

Наверное, ни одна другая группа топ-менеджеров не использовала сложность систем в своих интересах так, как это делали Фастоу и его коллеги, стоявшие у руля энергетического гиганта Enron. Они действовали с такой ловкостью, что, когда в конце концов им пришлось раскрыть истинную ситуацию в компании, она рухнула буквально за несколько недель. Инвесторы потеряли миллиарды, а многие сотрудники не получили ни цента выходного пособия. Стало понятно, что Фастоу использовал сложные финансовые схемы для того, чтобы скрывать огромные долги компании Enron, раздувать прибыль и тайно отчислять себе десятки миллионов долларов. Фастоу вместе с генеральными директорами Кеном Леем и Джеффом Скиллингом, а также многими другими топ-менеджерами компании Enron обвинили в совершении уголовных преступлений.

«Один из способов спрятать бревно – отнести его в лес, – говорил конгрессмен от штата Мичиган Джон Дингелл. – В данном случае мы имеем дело с очень искусно запутанными финансовыми отчетами. Им даже не нужно было лгать. Они прикрылись сложностью системы, и этого оказалось достаточно»{105}.

Руководители Enron, оказавшиеся в центре этой истории, использовали сложность системы, преследуя две цели. Первая цель – больше заработать. Энергетические рынки, на которых работала Enron, характеризовались очень сложными правилами, и трейдеры компании прекрасно знали, как можно наживаться на них. Например, такого рода правила ввели в Калифорнии после проведенной либерализации рынка электричества. Трейдеры компании Enron воспользовались этими сложностями, чтобы разработать новые торговые стратегии под названиями «Толстяк» и «Звезда смерти» для манипуляции рынком.

Одна из таких стратегий использовала ценовые потолки электроэнергии{106}. Чтобы сделать электричество доступным, электросети в Калифорнии устанавливали потолки цен. Поскольку трейдеры оперировали на всем восточном побережье, они могли покупать электричество по 250 долларов за единицу в Калифорнии и направлять его потоки за пределы штата, где стоимость была уже 1200 долларов. Они также манипулировали прогнозами спроса на электричество и фальсифицировали трафик электроэнергии. Просто на бумаге они подписывали фиктивные обязательства, которые взаимно отменяли друг друга. Таким образом, компания зарабатывала деньги, фактически не производя электроэнергию. Еще хуже было то, что трейдеры компании звонили на электростанции, которыми управляла Enron, и давали указания останавливать работу, чтобы искусственно поднять цены на электроэнергию. Известен один разговор трейдера компании с руководством электростанции: «Мы хотим, чтобы вы, ребята, проявили немного креатива и придумали причину снизить объемы производства энергии». – «Как, например, вынужденный перерыв в подаче электричества из-за сбоя?» – «Точно»{107}.

Такая стратегия вызвала ряд отключений электричества и проблемы с электроэнергией в Калифорнии и стоила штату дополнительных расходов в 40 млрд долларов{108}.

Вторая цель, которую преследовали руководители Enron, когда использовали сложность системы, заключалась в том, чтобы скрыть реальное положение дел в компании. Хотя Enron зарабатывала огромные средства в Калифорнии, в целом она теряла очень много денег. Компания ввязалась в несколько затратных и амбициозных проектов, притом что немалая часть их существовала на развивающихся рынках. Например, провалившийся проект строительства электростанции в Дабхоле, Индия, стоил 1 млрд долларов.

В большинстве компаний такие случаи послужили бы руководству серьезнейшим предупреждением. Однако в Enron называли стройку в Дабхоле эпохальной, она была самым большим иностранным инвестиционным проектом в Индии. Топ-менеджер компании Ребекка Марк высказалась об этом так: «Наш бизнес – это сделки. Такое мышление определяет то, что мы делаем. Для нас вопрос не просто в поиске сделок, а в поиске таких сделок, которые нас устраивают. Нам нравится играть первые роли»{109}.

Для руководителей компании было не важно, приносят ли их сделки деньги. Им выплачивали бонусы за потенциал проекта, а не за то, какую прибыль он приносит в настоящем. В компании Enron для отслеживания корпоративных финансов использовался особый метод бухгалтерской отчетности под названием «рыночная переоценка». Этот метод позволял топ-менеджерам компании заменять неприглядную картину сегодняшней реальности (например, потерю миллиарда без единого доллара прибыли) на радужные перспективы будущих финансовых моделей. В тот самый момент, когда Enron подписала 20-летний контракт на поставку электроэнергии в Индию, в компании сразу поставили на баланс все доходы, которые в отдаленной перспективе поступят от этого проекта.

Для того чтобы понять, как метод рыночной переоценки применялся в компании Enron, давайте вернемся на минутку в мир нашего картофельного киоска.

Наш киоск представляет бухгалтерскую отчетность о своей прибыли на основании того, сколько денег поступает в его кассу. Когда клиент покупает картофель на доллар, мы кладем этот доллар на банковский счет и вычитаем соответствующее количество картошки из наших запасов. Все очень просто.

Давайте теперь представим, что цена на картофель во всем мире поднимается. Клубни, которые стоили по доллару за штуку, стали стоить два доллара. При использовании традиционных методов бухгалтерской отчетности это повышение цены приносит нашему бизнесу доход только тогда, когда мы продаем картофель: вместо того чтобы уплатить нам за один клубень один доллар, каждый покупатель теперь платит два доллара.

Но если бы мы применили метод рыночной переоценки, то, как только стоимость картофеля возросла, наша отчетность сразу отразила бы результат этого роста: если до повышения цен у нас было сто картофелин, а их стоимость увеличилась на доллар, отчетность по рыночной переоценке показала бы, что мы заработали 100 долларов, хотя в нашу кассу не поступило никаких денег. То есть мы осуществляем наш бухучет на основе того, сколько стоят наши складские запасы, а не сколько денег мы заработали в действительности.

Рыночная переоценка имеет смысл, например, для банков, поскольку они владеют акциями, долговыми обязательствами и другими финансовыми инструментами, которые легко оценить и легко продать. Теоретически метод рыночной переоценки добавляет бизнесу прозрачности. Если какие-то активы банка, например акции, падают в цене, то это получает моментальное отражение в отчетности. И тем не менее для нашего прилавка с картофелем метод рыночной переоценки вряд ли подойдет. И это был странный выбор для компании Enron, которая начинала как оператор газопроводов.

Однако Джефф Скиллинг, который пришел в Enron из консалтинговой империи McKinsey, неустанно трудился над преображением компании в соответствии со своей идеей: Enron должна не просто концентрироваться на газопроводах, а создавать виртуальный рынок газовой отрасли. Компании предстояло стать посредником в покупке и продаже контрактов, то есть обещаний поставлять природный газ. Новая Enron, как утверждал Скиллинг, должна стать крупной торговой компанией, которой следует разрешить использовать бухгалтерию рыночной переоценки для торговли энергией. В 1992 году регуляторы согласились, и Enron устремилась вперед. В тот год компания стала крупнейшим покупателем и продавцом природного газа в Северной Америке. А через несколько лет она стала применять метод рыночной переоценки в отчетах практически всех сфер своей деятельности.

В случае с компанией Enron метод был бы уместен применительно к товарам, для которых действительно существовал рынок, например для природного газа. Но даже когда такой рынок отсутствовал, Enron выстраивала модели для «справедливой оценки» своих активов. Когда компания бралась за очередной большой проект, создавалась модель, показывающая, сколько денег можно было бы заработать на этом проекте. Модель учитывала затраты компании на проект, но тут же заносила в доход те прибыли, которые она могла бы получить через несколько лет, а то и десятилетий. После применения нескольких несложных формул и определенных транзакций с принадлежащими Enron фирмами рыночная переоценка позволяла руководству компании считать весь проект прибыльным. Enron немедленно ставила на баланс эту «прибыль», не получив ни доллара платежей. Это повышало стоимость акций компании и обогащало топ-менеджеров, таких как Ребекка Марк и Джефф Скиллинг. Рыночная переоценка позволяла руководителям Enron убеждать себя (и акционеров), что дела шли лучше, чем было на самом деле.

Однако метод рыночной переоценки не только увеличил сложность компании как системы, он еще превратил Enron в жестко связанную структуру. При этой методике компания могла немедленно ставить на баланс прибыль от сделок, которую отделяли от действительности многие годы. В результате резко возрастали доходы за тот квартал, в котором была подписана сделка на перспективу. Однако, поскольку эти доходы были уже учтены, они не могли учитываться в будущем. Каждый квартал начинался с чистого листа, а поскольку инвесторы ждали от компании развития, приходилось заключать все более крупные сделки. Даже небольшой перерыв в этом процессе мог поколебать доверие инвесторов. У компании не было возможности притормозить{110}.

Кроме того, Enron нуждалась в реальных деньгах – на выплату зарплат, покупку других компаний и на развитие своих амбициозных проектов. Приходилось брать в долг. Но это было рискованно. Если бы инвесторы узнали, какие долговые обязательства накопились у компании, они пришли бы к выводу, что ее финансовая база весьма нестабильна. Поэтому Enron использовала чрезвычайно запутанные сделки исключительно для того, чтобы скрыть свои долги{111}. Например, на каком-то этапе компания взяла в долг у Citibank почти 500 млн долларов. После этого она провела несколько финансовых операций – между принадлежавшими ей компаниями – и ловко воспользовалась существующими правилами, чтобы заставить эти сделки выглядеть как прибыль. Это то же самое, как если бы человек получил наличные по кредитной карте, внес их на свой счет (скрывая тот факт, что у него вообще есть кредитная карта) и сделал бы вид, что деньги на счете – это его зарплата. Какое-то время это было бы похоже на то, что он много зарабатывает. Но это только иллюзия. Ему все равно придется выплатить кредит. Через месяц Enron аннулировала все свои транзакции и вернула деньги Citibank, заплатив еще и приличные проценты. Раз за разом Enron так играла в наперстки со своими инвесторами.

К 2000 году Фастоу и его предшественники создали более 1300 специальных компаний, которые использовались для сложных сделок. «Правила финансовой отчетности и законы о ценных бумагах довольно расплывчаты, – объяснял Фастоу позднее. – Они очень сложны… Лично я и компания Enron в целом находили в этой расплывчатости и сложности не проблему, а возможность»{112}. Сложность открывала возможности.

Однако в марте 2001 года карточный домик начал рассыпаться. Менеджер хедж-фонда Джим Чанос изучил финансовые отчеты компании и заключил против нее пари. Он поделился своими сомнениями с журналисткой издания Fortune Бетани МакЛин, которая начала копать глубже и опубликовала статью под заголовком «Не переоценена ли Enron?» (Is Enron Overpriced?).

Подзаголовок статьи звучал следующим образом: «Это конгломерат сложных компаний. Его финансовая отчетность практически непроницаема».

В статье делалась попытка описать, как именно Enron зарабатывала деньги. «Однако показать, что делает компания, оказалось нелегко, – писала МакЛин, – потому что ее действия умопомрачительно сложны». Один шутник-банкир высказался иначе: «Управление газопроводами не требует слишком много времени – кажется, что Enron направила все рабочие часы персонала на реализацию самых разнообразных запутанных финансовых схем»{113}.

В октябре 2001 года Enron пришлось исправить свои финансовые отчеты. Компания признала убытки в размере 1 млрд долларов, которые она не показывала раньше, и убрала из доходной части почти 600 млн долларов фальсифицированной прибыли. На встречах с представителями инвестиционных банков топ-менеджеры Enron признались, что настоящие долги компании составляли не 13 млрд долларов (как раньше было публично объявлено), а около 38 млрд долларов. Разница была ловко спрятана в 1300 специализированных компаниях, принадлежавших Enron. Менее месяца спустя Enron объявила о банкротстве.

Падение компании Enron породило целую цепь связанных банкротств. В отношении крупнейшей аудиторской фирмы Arthur Andersen, которая много лет проводила аудиторские проверки в компании Enron, было начато уголовное расследование, в дальнейшем ее деятельность была запрещена судом, и фирма распалась. Вскоре стало ясно, что некоторые крупнейшие инвестиционные банки тоже помогали компании Enron манипулировать сложностью системы и обманывать акционеров. Citibank и JP Morgan Chase заплатили регуляторам и акционерам по 2 млрд долларов за участие в фальсификациях Enron{114}. И это в дополнение к тем деньгам, которые они потеряли непосредственно в связи с банкротством Enron.

Для сотрудников компании последствия были очень тяжелыми. 20 000 человек потеряли работу, многие не получили выходные пособия. В системе не оказалось буфера, который защитил бы их от этой жизненной катастрофы.

В 1927 году Оуэн Янг, председатель совета директоров концерна General Electric, выступал перед студентами Гарвардской школы бизнеса – того самого учебного заведения, которое окончит Джефф Скиллинг несколько десятилетий спустя{115}. «Закон, – говорил Янг, – работает, высвечивая противоправные действия – те, от которых общество должно защищаться». Он отмечал, что на противоположном от преступлений полюсе лежат добрые деяния, то есть «действия, которые взывают к сознательности людей так мощно, что не может быть совершено никакой ошибки, независимо от того, насколько сложная ситуация сложилась в бизнесе».

Для бизнеса основная проблема лежит в серой «промежуточной» зоне. «Когда бизнес был простым и сугубо локализованным, общественному мнению было нетрудно проникать в серые зоны, – говорил Янг. – Когда же бизнес стал сложным и широко разветвленным, оказалось, что именно в серой зоне были сняты все запреты. Именно в этой серой зоне и появились основные проблемы».

Топ-менеджеры компании Enron ловко использовали серую зону между противоправными действиями и нормальной практикой. Фастоу высказался так: «У вас есть сложный набор правил, и цель состоит в том, чтобы использовать эти правила в ваших интересах»{116}. Он шутил, что те же самые сделки, которые обеспечили ему премию «Финансовый директор года», привели его к тюремному заключению.

Разумеется, Enron не была единственной компанией, которая использовала сложность системы для совершения противоправных действий. Совсем нет. Подобные скандалы с финансовой отчетностью потрясли японские конгломераты Toshiba и Olympus, голландскую торговую сеть Ahold, австралийскую страховую компанию HIH и индийского IT-гиганта Satyam{117}. В последнее время концерн Volkswagen пользовался сложностью системы для того, чтобы «поиграть» с тестами эмиссии и скрыть опасный уровень загрязнения воздуха от своих «чистых дизелей». Однако попытки использовать сложность системы для обмана, как мы увидим далее, не ограничиваются только сферой бизнеса.

IV

Что примечательного вы заметили в этих статьях в газете New York Times? (Выделено жирным шрифтом нами.)

РАССЛЕДОВАНИЕ: А ВЕДЬ ЗАЦЕПКА БЫЛА

Организация ведения дела американского стрелка сорвала его признание

30 октября 2002 г.

Представители федеральных органов следствия и прокуратуры штата сообщили сегодня, что Джон Мухаммад более часа беседовал с ними в день своего ареста по обвинению в стрельбе по людям. Когда тот хотел пояснить причины своей злобы, федеральный окружной прокурор штата Мэриленд приказал им отправить Мухаммада в Балтимор для предъявления ему обвинений в незаконном хранении и применении оружия, прервав тем самым допрос преступника.

Заявлено, что специальный агент ФБР и детектив из Мэриленда начали развивать взаимопонимание с Мухаммадом. Как сказали участники расследования, другой подозреваемый, Ли Малво, 17 лет, которого допрашивал сотрудник полиции графства Монтгомери, не ответил ни на один вопрос.

«Складывалось впечатление, что этот подросток вряд ли будет говорить, – сказал представитель местных правоохранительных органов. – В то же время Мухаммад, судя по всему, готов был рассказать все и допрашивавшие его следователи рассчитывали на признание преступника».

…

ВОЮЮЩАЯ НАЦИЯ:

СЕМЬИ АМЕРИКАНСКИХ СОЛДАТ

Родственники американских военнослужащих, пропавших без вести, опасаются еще более страшных вестей

27 марта 2003 г.

Грегори Линч-старший тяжело вздохнул, стоя на крыльце дома с видом на табачные поля и пастбища, и заявил, что он все же не теряет оптимизма – хотя представители армии США только что были у него и попросили его крепиться: в любой момент могли прийти страшные вести.

Линч говорит, что ему трудно представить что-то еще более страшное, чем то, что сообщили ему вечером в воскресенье: его 19-летняя дочь, рядовая Джессика Линч, находилась в военном конвое, который попал в засаду в Южном Ираке.

…

М-р Линч выглядел убитым горем, стоя на крыльце своего дома на холме, откуда открывался вид на табачные поля и пастбища. Он говорил о спутниковом телевидении, которое приносило в его дом сообщения телеканала CNN, о том, как многие в его семье годами несли военную службу, а также о бедственном состоянии местной экономики.

…

ВОЮЮЩАЯ НАЦИЯ: ВЕТЕРАНЫ

В военных госпиталях раненые солдаты задают вопросы и делятся страхами

19 апреля 2003 г.

Морской пехотинец капрал Джеймс Клингель заметил, что снова погрузился в свои мысли, что часто случалось теперь, когда он не страдает от физической боли. Мысли перескакивают с образа его подружки из Огайо на огненный шар взрыва и на звук корежащегося металла.

…

Однако в самые тяжелые минуты военный разведчик капрал Клингель задает себе вопросы о праве на такие эмоции, когда вспоминает о лежащем рядом сержанте морской пехоты Эрике Алва, бегуне на длинные дистанции, которому оторвало правую ногу противопехотной миной. Или о матросе Брайане Аланице, военно-морском санитаре, который лежит теперь в соседней палате и под которым тоже разорвалась мина, когда он бросился на помощь раненому сержанту Алве.

«Это как-то неправильно – жалеть себя, когда так много солдат были ранены тяжелее или вообще погибли», – говорит капрал Клингель, которому исполнился 21 год. Он добавил, что готовится к очередной беседе с военным священником.

…

Эти истории демонстрируют стиль современной газеты. В статьях не просто сообщаются факты. Они создают для нас эмоциональную атмосферу. Вы как будто бы находитесь в одной комнате с расстроенными следователями, которые недовольны «перетягиванием каната» между правоохранительными органами, помешавшими им добиться признания от преступника. Или на крыльце дома со скорбящим отцом, который переживает за судьбу своей дочери. Или в палате военного госпиталя рядом с раненым морским пехотинцем, вспоминающим трагические события в Ираке и стремящимся преодолеть эмоциональную боль.

Все эти статьи были написаны в тяжелые для США времена, вскоре после того, как лопнул «финансовый пузырь доткомов», и после террористических атак 11 сентября 2001 года. Спустя несколько месяцев снайпер расстрелял много невинных людей в Вашингтоне, а в марте 2003 года США вторглись в Ирак. В этот период газеты старались приспособиться к новым явлениям, которые в корне меняли их работу. Бурное развитие интернета и стремительное распространение свободного контента подрывало устоявшиеся модели газетного бизнеса. Даже несмотря на то, что газета Times получила семь Пулитцеровских премий, она не могла нанять достаточно репортеров для того, чтобы освещать текущие события.

Однако в этих статьях есть и еще одна особенность. Все они были написаны Джейсоном Блэром, амбициозным молодым журналистом{118}. И все они были сфальсифицированы{119}.

Блэр, который когда-то начинал с должности стажера в редакции газеты, произвел впечатление на своих руководителей скоростью, с которой писал статьи, и вскоре получил повышение в должности, став в конечном счете полноправным штатным корреспондентом. Однако качество его работы страдало непостоянством. Редакторы критиковали его за недоработанные репортажи. Как сказал один редактор: «Процент правок в его статьях был невероятно высок по стандартам газеты». Блэр трудился часами, но страдал от пристрастия к выпивке и наркотикам{120}. К апрелю 2002 года дело дошло до того, что Джонатан Ландман, шеф-редактор вашингтонского бюро, написал двум своим коллегам: «Мы должны отстранить Блэра от работы в Times. Прямо сейчас»{121}.

После отпуска, который Блэр взял в тот период, казалось, что он восстановился. Сначала редакторы держали его «на коротком поводке» и давали ему более простые задания. Однако такие ограничения Блэру не понравились, и он успешно пролоббировал переход в другое подразделение газеты. Из отдела столичных новостей он перешел в отдел спорта, а затем, в разгар трагедии с «вашингтонским стрелком», в отдел национальных новостей. Именно здесь его фальсификации расцвели особенно пышно.

Эксклюзивная статья Блэра о помехах на пути получения признания «вашингтонского стрелка» вызвала бурю противоречивых эмоций. Сотрудники правоохранительных органов публично отмели его выводы, а бывалые газетчики выразили беспокойство. Вскоре стало известно, что следователи не были близки к получению признания преступника, как рассказывал Блэр, – они всего лишь обсуждали с ним житейские дела, такие как обед и душ.

В других статьях Блэр попросту сфабриковал детали. Он никогда не был в доме Грегори Линча. Его дом даже не стоял на холме, с которого открывался вид на табачные поля и пастбища, а располагался в долине, и из него не было видно никаких полей, засеянных табаком. А интервью у раненого морского пехотинца Блэр взял по телефону, а не в палате военного госпиталя, как он написал в статье. Более того, морской пехотинец Клингель и санитар Аланиц никогда не лежали в госпитале одновременно, и их высказывания Блэр просто придумал.

Но в Times не подозревали об обмане Блэра, пока одна корреспондентка газеты San Antonio Express-News не пожаловалась, что Блэр украл ее статью. После этого обвинения в плагиате редакторы Times стали копать глубже.

Сначала они предположили, что это был случай простого плагиата. Блэр утверждал, что перепутал свои записи{122}. Но вскоре редакторы узнали то, что их потрясло: Блэр не только украл статью, но, по всей видимости, соврал насчет поездки в Техас. «Корреспонденты готовы были отдать все что угодно за такого рода задания – поехать пообщаться с людьми и написать о них репортаж, – говорил один ответственный редактор Times. – А здесь перед нами парень, который даже не удосужился сесть на самолет?»{123}

Группа опытных корреспондентов Times провела свое расследование. Они обнаружили, что если сначала это были просто недоработанные репортажи, то со временем работа Блэра превратилась в настоящее мошенничество. Он посылал редакторам сообщения о личных интервью, которые он якобы брал у своих героев во время поездок по стране. Эти сообщения он на самом деле отправлял из Нью-Йорка. Он оплачивал обеды с собеседниками, которых не существовало, и сдавал в бухгалтерию счета из ресторанов в Бруклине, помеченные теми датами, в которые он должен был находиться в Вашингтоне. И он никогда не представлял квитанции оплаты авиабилетов или гостиниц, даже когда сдавал в редакцию репортажи, на подготовку которых якобы потрачены месяцы командировок.

Глядя на Блэра, мы можем сделать вывод: он плохой парень. И это хотя бы частично будет правдой. Однако Уильям Ву, профессор журналистики в Стэнфордском университете и в прошлом ответственный редактор, видит в истории с мошенничеством Блэра отголоски идей Чика Перроу{124}. «Все СМИ, – писал он, – характеризуются высокой степенью сложности взаимосвязанных частей». Ву утверждает, что обманы Блэра стали следствием сбоя системы: ему удавалось так долго скрывать их из-за сложности современной журналистики.

Редакторам нравится яркий и броский стиль, наподобие того, каким Блэр описывал сцену на крыльце дома Грегори Линча в Западной Вирджинии. Однако разглядеть правду за таким стилем так же трудно, как и заглянуть в сердце реактора на АЭС. А исследования показывают, что непрозрачность происходящего – главный мотив фальсификаций{125}. Если сравнить с честными репортажами, фальсифицированные истории чаще всего получены из далеких точек и покрывают такие темы, которые оправдывают их «секретные источники», например войну или терроризм. Такие статьи редко описывают хорошо известные публике события, скажем, бейсбольные матчи. И действительно, Блэр отправлял свои репортажи из отдаленных мест и касался в них чувствительных тем, что предполагало существование «неназванных источников» и «бесед с глазу на глаз». А огромный объем информации{126}, текущий через редакционный отдел, вынуждал редакторов полагаться на самого Блэра в проверке достоверности фактов.

Для сокрытия своего мошенничества Блэр также ловко эксплуатировал организационную сложность такого организма, как газета. Times была печально известна разрозненностью службы новостей. Редакторы из различных отделов часто враждуют друг с другом; некоторые даже не разговаривают с коллегами из других подразделений. Блэр увидел эти трещины и удачно «просочился» между ними. Когда он перешел в отдел национальных новостей и стал писать о деле «вашингтонского стрелка», его новые начальники не знали, что ранее в адрес Блэра высказывались претензии.

Блэр манипулировал сложностью газеты как системы и в других направлениях. В обязанности административных сотрудников, которые занимались оформлением его расходов, не входила проверка того, откуда он должен был посылать свои статьи. А в обязанности редакторов, которые посылали его на задания, не входила проверка счетов. Таким образом, противоречия в расходах Блэра оставались незамеченными.

Скандал подорвал доверие читателей к газете Times и перевернул вверх дном всю ее службу информации. Сложность системы нанесла еще один удар.

До сих пор в этой книге мы исследовали те общие моменты, которые связывают аварии на атомных объектах, происшествия в социальных сетях, таких как Twitter, разливы нефти, финансовые крахи на Уолл-стрит и даже преступления. Сложность и жесткая связанность систем делает все эти сбои более вероятными и закономерными. Наши мозги и наши организации не устроены так, чтобы иметь дело с такими системами. И хотя многие из рассмотренных выше примеров приносят нам огромную пользу, они в то же время толкают нас все глубже и глубже в опасную зону.

Мы не можем повернуть время вспять и вернуться в более простой мир. Но есть шаги, которые мы все в состоянии сделать – некоторые из них маленькие, некоторые большие – для того, чтобы катастрофы стали менее вероятными. Мы можем научиться строить более совершенные системы, принимать верные решения и эффективнее организовывать команду для противостояния сложности.

Как? Это тот вопрос, который мы рассматриваем во второй части книги.

Часть вторая. Побеждая сложность

4. Выходим из опасной зоны

«Ла-Ла Ленд»

I

Блеск. Гламур. Сложность системы. Ошибка{127}.

Завершающие минуты 89-й церемонии вручения премий Американской киноакадемии. Актеры Уоррен Битти и Фэй Данауэй готовятся вручить премию в последней номинации. Битти открывает красный конверт, вынимает оттуда карточку и смотрит на нее. Он часто моргает. Брови у него ползут вверх, он снова заглядывает в конверт и что-то ищет в нем, но конверт пуст. Битти вновь смотрит на карточку, которую держит в руках.

«И вот премия Киноакадемии…» Актер задерживает взгляд на камерах на добрые три секунды. И снова запускает руку в конверт. «…За лучший фильм…» Битти смотрит на Данауэй, та хохочет: «Ты просто невозможен!»

Она думает, что это такой трюк, с помощью которого Битти придает моменту больше торжественности. Но это никакой не трюк. Уоррен вновь смотрит на карточку, еще раз моргает и показывает карточку Данауэй, как бы произнося: «Ты только посмотри на это». Актриса смотрит на карточку и восклицает: «Ла-Ла Ленд!» Аудитория взрывается бурными аплодисментами. Съемочная группа картины врывается на сцену, а продюсер Джордан Горовиц начинает свою речь: «Спасибо. Спасибо всем. Спасибо Академии. Спасибо…»

В это мгновение только два человека на свете знают, что произошла ошибка: Брайан Куллинан и Марта Руис. Они оба – партнеры в консалтингово-аудиторской компании PricewaterhouseCoopers (PwC). За неделю до церемонии они подсчитывали голоса киноакадемиков и вкладывали карточки с названиями фильмов и именами актеров-победителей по каждой номинации в конверты. В начале церемонии вручения Куллинан и Руис расположились за кулисами: один – слева, а другая – справа. В руках у них были одинаковые кожаные кейсы с буквами PwС и ярким логотипом премии «Оскар». В каждом портфеле находилось 24 конверта, по одному на каждую номинацию.

За несколько недель до вручения Куллинан и Руис так описывали в одном из блогов организацию церемонии{128}:

– Если что-нибудь случится с конвертами с именами победителей, есть ли какая-то система страховки?

– Мы принимаем исключительные меры предосторожности! У нас есть два набора конвертов с результатами голосования в разных кейсах – по одному на каждого из нас. Утром в день проведения церемонии мы по отдельности прибываем на место. Ведь трафик в Лос-Анджелесе может быть непредсказуемым! Во время самой церемонии мы стоим за кулисами и передаем конверты вручающим награды. Мы также заучиваем наизусть имена и названия картин. Каждого. Победителя. В. Каждой. Категории. Списки не печатаются на компьютере и не пишутся от руки для того, чтобы не потерять их и избежать других нарушений мер безопасности.

Во время церемонии представители PwC передают конверты вручающим награды. Куллинан пояснил: «Когда мы запускаем руку в свои кейсы, мы должны быть уверены в том, что достаем нужный конверт. Это, конечно, не высшая математика, но, когда на сцене и за кулисами происходит так много событий, приходится быть очень внимательным»{129}.

Буквально за несколько минут до ошибочного объявления победителя в номинации «Лучший фильм» Руис передала конверт номинации «Лучшая женская роль» Леонардо ДиКаприо, который объявил, что этой награды удостоена Эмма Стоун за роль в кинокартине «Ла-Ла Ленд».

И тут Куллинан на секунду потерял концентрацию. Он отправил со своего смартфона в Twitter фотографию получившей награду Эммы Стоун и в этот же момент передал Битти конверт из своего кейса. Но это был не конверт с карточкой победителя в номинации «Лучший фильм». Это был его дубликат карточки «Лучшая женская роль», то есть дубликат конверта, который Руис передала ДиКаприо. Карточка внутри конверта выглядела примерно так.

Только оказавшись на сцене и открыв конверт, Битти понял, что что-то пошло не так. Он не знал, что ему предпринять. Он показал карточку Данауэй, чтобы заручиться ее поддержкой, однако она увидела на кусочке картона только одно – «Ла-Ла Ленд» – и неосторожно выпалила это название.

Пока продюсеры фильма произносили свои речи, в толпе на сцене появился представитель организаторов церемонии в наушниках. Затем туда же вышли и представители PwC. В их руках замелькали красные конверты. Через две с половиной минуты после начала благодарственных речей команды «Ла-Ла Ленд» продюсер Джордан Горовиц взял микрофон из рук очередного оратора: «Ребята, мне очень жаль, но здесь произошла ошибка. Премию за лучший фильм года получаете вы, команда кинокартины “Лунный свет”»… это не шутка». Горовиц показал в камеру карточку с названием победителя номинации «Лучший фильм»:

«Лунный свет. Лучший фильм».

На последовавшей за церемонией гламурной вечеринке репортер разыскал Шерил Бун Айзекс, президента Киноакадемии. Она сидела на белой софе и неотрывно смотрела в свой мобильный телефон. Репортер спросил Шерил, какие мысли посетили ее во время скандала на церемонии{130}. «Ужас», – ответила она.

Я просто думала: «Что происходит, что происходит?» Я посмотрела на сцену и увидела, как на нее выходят представители PwC. И сказала себе: «О нет. Что, что, ЧТО? Что вообще могло…?» А потом я подумала: «Боже мой, как же так вышло? Как. Так. Вышло».

Хотя и для Академии, и для PwC это были очень неприятные моменты, в результате этого происшествия никто не умер. Это был весьма несущественный сбой системы. Однако он все же учит нас чему-то важному.

Как сказал Куллинан перед этим событием, передача конвертов знаменитостям для вручения награждаемым – это не высшая математика. Но сложности были. Имена победителей и названия победивших фильмов держались в секрете до самого момента их оглашения, что добавляло интригу – и сложность. А элитная публика и демонстрация церемонии по телевидению в прямом эфире делали все это мероприятие жестко связанным.

В системе имелись три значительно слабых места. Первое – номинации на конвертах трудно читались{131}. Они напечатаны тонкими золотыми буквами на красном фоне, поэтому сложно было заметить, что Куллинан передал Битти конверт с именем лучшей исполнительницы женской роли вместо конверта с названием лучшего фильма. А на самих карточках номинация была напечатана в самом низу, причем мелким шрифтом. Имя победительницы в номинации «Лучшая женская роль» (Эммы Стоун) и название фильма («Ла-Ла Ленд») были набраны одинаково большими буквами. Когда Битти показал карточку Данауэй, она мельком взглянула на нее и увидела крупное название «Ла-Ла Ленд».

Второе – представители фирмы PricewaterhouseCoopers (PwC) выполняли неожиданно тяжелую работу. За кулисами царила суматоха, и, как впоследствии сказал Куллинан, «приходилось напрягаться, чтобы сохранить концентрацию». Одни награждавшие получали конверты из рук Руис, другие – из рук Куллинана. И вокруг было много отвлекающих моментов – среди них и охвативший Куллинана соблазн сразу выложить фотографию Эммы Стоун в Twitter.

Но самым интересным слабым местом была придуманная в PricewaterhouseCoopers система двух кейсов. Здесь просматривается некая логика: наличие двух экземпляров каждого конверта защищало PwC от возможных сбоев, которые они предвидели. Например, если один из аудиторов потеряет кейс или другой попадет в пробку на дороге. Однако это излишество, задуманное как мера безопасности, добавило во всю эту историю дополнительную сложность. Дубликаты конвертов создавали потенциал для неожиданных взаимодействий внутри системы. Они заставляли следить за бóльшим количеством вещей, за бóльшим количеством подвижных частей, за бóльшим количеством отвлекающих моментов – то есть за бóльшим количеством путей, по которым внутрь системы мог проникнуть сбой.

Чарльз Перроу написал однажды, что «системы безопасности – одни из главных источников катастрофических событий внутри сложных и жестко связанных систем»{132}. При этом он имел в виду атомные электростанции, химические предприятия и самолеты. Но с таким же успехом он мог бы сказать это и о церемонии вручения премии «Оскар». Если в ходе мероприятия не возникло бы такого количества «лишних» конвертов, этого досадного провала никогда бы не случилось.

Несмотря на предупреждения Перроу, сами по себе системы безопасности, безусловно, хорошее дело. Они предотвращают некоторые предсказуемые ошибки, поэтому возникает соблазн использовать как можно больше таких систем. Однако зачастую функции безопасности сами по себе становятся частями общей системы – и это добавляет ей сложности. А по мере возрастания сложности повышается и вероятность сбоев, возникающих с неожиданной стороны[11].

Излишества функций безопасности – не единственная причина, по которой случаются неприятные происшествия. Исследование систем экстренного вызова персонала в пяти реанимационных отделениях показало{133}, что только за месяц было зафиксировано 2,5 млн сигналов тревоги, 400 000 из которых сопровождались каким-то звуком. Это один сигнал тревоги каждую секунду и один звуковой сигнал каждые восемь минут. Около 90 % из них оказались ложными. Это как в старой сказке: кричите «Волк!» каждые восемь минут и скоро вас просто перестанут слушать. Что еще хуже: в тот момент, когда происходит что-то действительно серьезное, постоянные сигналы тревоги не дают отличить те, которые действительно важны, от тех, что имеют дежурный характер.

Это парадокс: дополнительные функции безопасности снижают общий ее уровень{134}. Мало кто так отчетливо это понимает, как Боб Уотчер, врач и автор книг из Калифорнийского университета в Сан-Франциско. В своей книге «Цифровой доктор» (The Digital Doctor){135} Уотчер вспоминает случай с Пабло Гарсия, подростком, который чуть не умер, когда медсестра случайно дала ему гигантскую дозу антибиотиков.

В 2012 году в университетском госпитале внедрили новую компьютерную систему. Она управляла в том числе и роботом-фармацевтом, который занимал целую комнату и при помощи манипуляторов комплектовал лекарства для больных, набирая их из специальных ящичков. Врачи и медсестры надеялись, что новые технологии устранят человеческие ошибки и повысят безопасность пациентов. «Компьютеризированный процесс заказа лекарств сделал рукописные назначения врачей таким же достоянием прошлого, как царапины на грампластинках, – писал Уотчер. – Робот-фармацевт мог гарантировать, что доставалось нужное лекарство, а его доза отмерялась с ювелирной точностью. Штрихкод на упаковке представлял собой еще один элемент безопасности, поскольку в том случае, если сестра взяла неправильное лекарство или ошибочно принесла его не тому больному, подавался сигнал»{136}.

Это замечательные функции безопасности, и они действительно устранили много обычных ошибок. Но они же добавили системе и сложности. А в случае с Пабло Гарсия проблема началась с того, что интерфейс системы заказа лекарств, который был разработан так, чтобы избежать канцелярских ошибок, ввел в заблуждение молодого врача-педиатра. Она была уверена, что заказала только одну таблетку 160 мг. Однако в заказе она указала 160 мг/кг, поэтому система автоматически помножила его на вес мальчика, который составлял 38,6 кг. Таким образом, врач заказала 38,5 таблетки.

Сразу же включилась система предупреждения, и на экране компьютера высветился сигнал тревоги о передозировке. Однако доктор отключила его, поскольку ненужные предупредительные сигналы появлялись на экране монитора постоянно. Фармацевт, который проверял заказ (разумеется, в электронном виде), тоже пропустил ошибку. Робот стоимостью в миллион долларов с радостью упаковал пилюли. И хотя медсестра, пришедшая к Гарсия, и сомневалась по поводу такой большой дозы, штрихкод – еще одна ступень безопасности системы – показал ей, что она находится в нужной палате у нужного пациента. Это развеяло ее сомнения, и она дала мальчику лекарство – все 38 с половиной таблетки.

Колокольчики, свистки и дополнительные функции безопасности устраняют некоторые ошибки. Но в то же время они повышают сложность систем и могут стать причиной серьезных происшествий и аварий. Однако, когда мы хотим оградить себя от них – даже от тех происшествий, виновницей которых была высокая сложность систем, – мы испытываем соблазн добавить в них еще больше функций безопасности. Во время обсуждения случая с передозировкой лекарств{137} один из коллег Уотчера задумчиво произнес: «Думаю, нам надо ввести здесь еще один тревожный сигнал». Уотчер почти закричал в ответ: «Проблема как раз и состоит в том, что у нас слишком много сигналов тревоги! Добавление еще одного только ухудшит дело!»

И он прав. Кажущееся очевидным решение – наслоение все большего количества функций безопасности – не работает. И что нам с этим делать? Как нам заставить наши системы работать лучше?

Первый разумный шаг – это их диагностирование. Матрица Перроу с указанием сложности и жесткости связей в системах позволяет нам оценить их уязвимость с точки зрения противодействия чрезвычайным происшествиям или непредвиденным противоправным деяниям. «Матрица демонстрирует, где в вашем проекте или бизнесе следует ожидать неприятных сюрпризов»{138}, – говорит Гэри Миллер, инженер-атомщик, переквалифицировавшийся в консультанта по менеджменту. Он стал кем-то наподобие проповедника концепции Перроу в своей компании.

Миллер привел пример ретейлерской сети, которая намеревается открыть новые магазины. «У вас очень жесткий план их запуска и нет никакого “зазора” на ошибку? Тогда это жестко соединенная система. У вас также сложная система складов, за которой трудно следить прямо? Это сложность системы. Если в вашем проекте присутствуют оба этих компонента, вы должны знать, что на каком-то этапе вас может постигнуть “дурацкая неудача”. Поэтому необходимо изменить ситуацию еще до начала реализации проекта».

По утверждению Миллера, важно то, что матрица Перроу помогает нам даже в том случае, когда не может предсказать конкретно, как будет выглядеть эта наша «дурацкая неудача». Простое осознание того, что часть нашей системы – или организации, или проекта – уязвима, помогает подумать над необходимостью понизить уровень сложности и жесткости связей нашей системы, а также над тем, где сосредоточить усилия. Это немного похоже на ремни безопасности. Причина того, что мы пристегиваемся ими в своем автомобиле, состоит не в том, что мы представляем себе детали грядущего ДТП или травмы, которые получим. Мы используем ремни безопасности потому, что осознаем, что с нами может случиться что-то непредвиденное. Мы начинаем готовить торжественный праздничный обед заранее не потому, что знаем, что именно пойдет не так, а потому, что понимаем: что-то может пойти не так. «Необязательно предсказывать событие, чтобы предотвратить его, – говорил нам Миллер. – Но вы должны подходить к сложности и жесткости соединений в системах как к важнейшим переменным всегда, когда что-либо планируете или строите»{139}.

Матрица Перроу показывает, что мы приближаемся к опасной зоне. И только от нас зависит, поменяем ли мы свой курс или нет. В оставшейся части этой главы мы исследуем вопрос о том, как именно это делать. Мы разберем примеры, когда людям удавалось сделать системы – самолет, альпинистскую экспедицию или даже хлебопекарню – менее сложными и жестко связанными.

II

«Самолет Airbus A330 невероятно красив, от носа до хвоста, – пишет пилот KLM Тийс Йонгсма в своем блоге, и его слова звучат как признание в любви к этому авиалайнеру. – Самолет очень высокий. На земле его нос немного наклонен вперед, как будто он готов к спринтерскому рывку в любую секунду. В полете нос немного поднимается, что придает авиалайнеру дополнительную элегантность… Это самая красивая машина из тех, на которых мне приходилось летать»{140}.

Кабина пилотов в А330 – это тоже произведение искусства. У нее сглаженный обтекаемый дизайн с небольшим количеством экранов, хорошая эргономика приборов и проработанная цветовая гамма различных датчиков и сигналов на панели управления. «Я еще не упоминал, что дизайн многих приборов в кабине авиалайнера разрабатывал Porsche? – пишет Йонгсма. – Неудивительно, что их форма, цвет и подсветка такие красивые».

Еще в А330 очень простая система управления. Вместо рулевой колонки – обычного рулевого устройства перед пилотом – здесь по бокам расположены только небольшие рычажки управления наподобие джойстиков, очень похожих на те, что используются на видеоприставках (см. изображение кабины Airbus A330 на следующей странице).

Эти джойстики соединены с компьютерной системой самолета. Поэтому, когда пилоту нужно дать системе команду – например, поворот вправо на 15º, – он просто соответствующим образом манипулирует джойстиком, и авиалайнер точно ее исполняет. Джойстики в кабине А330 занимают мало места и не закрывают обзор всей панели управления. «Поскольку в кабине А330 нет штурвалов, перед пилотами могут выдвигаться столики, которые легко убрать под панель управления, – пишет Йонгсма, выкладывая фотографию своего столика с аккуратно сервированным на нем обедом. – В компании KLM нет других авиалайнеров, в которых пилоты могут работать и есть за столом!»

Теперь посмотрите на кабину самолета Boeing 737.

Здесь нет обтекаемых джойстиков, не говоря уже о столиках для пилотов. Перед каждым из них – большой штурвал, имеющий форму буквы «W», закрепленный на рулевой колонке высотой около метра. Летчики управляют самолетом, поворачивая штурвал влево или вправо. Чтобы опустить нос авиалайнера, они отжимают колонку вперед, а чтобы поднять – тянут ее на себя. При необходимости они тянут до упора, поэтому в их креслах посередине есть специальная выемка. По сравнению с продвинутыми инструментами управления в А330, эти рулевые колонки в Boeing 737 кажутся слишком громоздкими и неудобными.

«Когда мы летаем на Boeing 737, рулевые колонки располагаются прямо перед нами – и двигаются они обе, даже если управляет кто-то один из пилотов, – говорит Бен Берман, командир воздушного судна и специалист по расследованию авиационных происшествий, с которым вы встречались в прологе. – Обе рулевые колонки технически связаны друг с другом. Поэтому, если командир поворачивает свой штурвал влево, то и штурвал второго пилота тоже поворачивается влево. Если я сильно тяну на себя, то рулевая колонка второго пилота тоже движется и может даже ударить его по коленям или упереться ему в живот»{141}.

А про удобный раскладной обеденный столик в кабине Boeing 737 можно забыть. «Штурвал рулевой колонки настолько велик, что сильно мешает пилотам во время еды, – говорит Берман. – Из-за этого пища все время попадает на рубашку и галстук!»

Во многих отношениях дизайн кабины самолета А330 кажется более совершенным, чем у Boeing 737. Он отличается элегантностью и хорошей эргономикой вместо объемных деталей и неудобств: ваш обед аккуратно стоит на столике, вместо того чтобы постоянно пачкать вам рубашку и галстук. Но если присмотреться, то можно увидеть, что в старомодном штурвале и неудобной рулевой колонке Boeing 737 есть кое-что замечательное.

В 2009 году самолет А330 авиакомпании Air France, рейс 447, на борту которого находилось 228 человек, рухнул в Атлантический океан{142}. Не выжил никто. Спустя пять лет рейс компании AirAsia 8501, который выполнял самолет А320 с такой же системой управления, как и у А330, потерпел крушение в водах Яванского моря, оборвав жизни всех 155 пассажиров и семи членов экипажа.

И в одном, и во втором случаях сыграли свою роль те самые небольшие джойстики системы управления. В конечном счете оба авиалайнера потерпели крушение, попав в аэродинамический срыв – ситуацию, когда нос корабля задран слишком высоко, поток обтекающего крылья воздуха резко уменьшается и в результате падает их подъемная сила{143}. В такой ситуации есть простое решение: немедленно опустить нос воздушного судна! Но в обоих случаях вторые пилоты в панике ошибочно двигали джойстики назад, поднимая нос авиалайнера еще выше. И в обоих случаях командир воздушного судна не успевал заметить фатальную ошибку своего второго пилота.

«В самолетах А330 боковые джойстики двигаются независимо друг от друга, каждый из них расположен в тени, за телом пилота. Так что никто из летчиков не знает, что в данный момент предпринимает напарник, – говорит капитан Берман. – Даже если вы как-то умудритесь сфокусировать взгляд на джойстике вашего коллеги, нужно поймать именно тот момент, когда он выполняет какие-то действия, – иначе вы ничего не поймете»{144}.

Такого не может произойти в кабине, в которой старомодные штурвальные колонки двигаются синхронно. Если ваш напарник тянет на себя эту громоздкую конструкцию, то вы ни за что не пропустите такое движение. Оно происходит буквально перед глазами, а колонка может даже упереться вам в живот. А это понижает сложность ситуации, потому что вы отчетливо видите, что происходит в кабине.

Для того чтобы оценить значение наглядности ситуации, иногда достаточно простого обладания автомобилем. Актер Антон Ельчин, известный по роли в научно-фантастическом фильме «Звездный путь», погиб, когда вышел из своего двухтонного Jeep Grand Cherokee. Машина покатилась по подъездной дорожке к дому, и актер оказался зажатым между бампером и кирпичной колонной. Трагедия произошла из-за особенностей конструкции трансмиссии{145}. В автомобилях с обычной ручной коробкой передач вы можете чувствовать и видеть положение рычага во время переключения. Но в том Grand Cherokee, который принадлежал Ельчину, водитель при переключении передач просто двигал небольшой рычажок автоматической красивой коробки Monostable вперед и назад. При этом каждый раз рычажок возвращался в нейтральное положение. Слабая ответная реакция автоматической коробки сбивала с толку сотни водителей{146}, которые думали, что поставили рычаг в положение «парковка», тогда как на самом деле коробка была включена на «нейтралку» или даже «задний ход».

Конечно, элегантный дизайн имеет свою ценность. На красивые вещи приятно смотреть или играть с ними. Однако чрезвычайно важно иметь возможность понять состояние системы, лишь бросив на нее взгляд. Простота конструкции не дает нам совершить неправильное действие и помогает осознать, что мы совершили ошибку. Наглядность снижает сложность системы и позволяет найти выход из опасной зоны.

Это относится к любым системам, а не только к тем, что имеют материальный вид. Помните рыночную переоценку, которая скрывала истинные намерения компании Enron? Она загнала организацию в черный ящик. А доверяться черному ящику, каким бы красивым и блестящим он ни был, – значит открыть путь к катастрофе.

Рассмотреть все детали системы изнутри не всегда возможно, но это не единственный способ снижения ее сложности. Представьте себе альпинистскую экспедицию, отправляющуюся на Эверест. Ее участников ожидают многочисленные риски, начиная от трещин в ледниках и камнепадов и заканчивая снежными лавинами и неожиданными переменами погоды. Высотная болезнь приводит к нарушениям зрения, а постоянное воздействие ультрафиолета вызывает снежную слепоту. А когда в горах начинается метель, то пропадает всякая видимость. Горы – это закрытая непрозрачная система, и мы мало что можем с этим поделать.

И все же есть и другие способы уменьшения сложности систем. В прошлом несколько экспедиций на Эверест пострадали из-за логистических проблем. Были задержки авиарейсов, проблемы с таможней на границе, сложности с поставкой продуктов и оборудования, денежные споры с местными носильщиками, а также различные респираторные и вирусные заболевания, которые поражали альпинистов на пути в базовый лагерь. Многие из этих проблем проявились задолго до того, как началось само восхождение, и тогда они казались небольшими.

Однако эти небольшие сбои вызывали задержки сроков, подвергали стрессу лидеров команд, отнимали время у процесса планирования и мешали альпинистам адаптироваться к условиям высокогорья. А потом, во время последнего рывка к вершине, эти неудачи начинали взаимодействовать с другими проблемами. Отвлекаясь на это, руководители групп и обессиленные альпинисты не обращали внимания на очевидные тревожные знаки и совершали ошибки, которые в обычных условиях они не совершили бы. А если на Эвересте серьезно ухудшается погода, то у измученной команды альпинистов, которые выбиваются из графика, остается мало шансов.

Как только мы осознаем, что настоящим убийцей становятся не горы, а взаимодействие между многочисленными мелкими сбоями, мы можем найти решение: устранить как можно больше логистических проблем. Именно это и делают лучшие альпинистские компании. Они подходят к скучным логистическим проблемам как к важнейшим факторам безопасности{147}. Они уделяют внимание самым повседневным аспектам подготовки и проведения экспедиции, от привлечения специалистов-логистов, которые снимают это бремя с плеч лидеров команд, до обустройства базовых лагерей. Даже приготовление пищи имеет большое значение. Как написано в рекламной брошюре одной альпинистской логистической компании: «Наше внимание к пище и процессу ее приготовления на Эвересте и других горных вершинах мира позволило обеспечить очень низкий уровень гастроэнтерологических проблем у членов экспедиций»{148}.

Альпинисты понимают, что фактор риска возникает из сложного сплетения самых незначительных сбоев. Улучшения в логистике не могут превратить восхождение на Эверест в совершенно безопасное предприятие, но они делают экспедиции менее сложными и предупреждают возникновение целого ряда небольших неудач, которые при определенных условиях могут вырасти в настоящую беду.

Оказывается, те решения, которые применимы на Эвересте, могут помочь нам справиться с повседневными ситуациями, в которых ставки не так высоки, – например, с организацией торжественного обеда на День благодарения. Ведь проблема здесь такая же – стечение небольших сбоев может привести к большой неудаче. Попытки «разорваться» между приготовлением обеда и другими задачами, от мытья санузлов до сервировки стола, добавляют в работу стресс и отвлекающие факторы. Излишне торопливые хозяева часто совершают «дурацкие ошибки», как та читательница журнала Bon Appétit, которая сделала мороженое с сиропом от кашля, перепутав его с ванильным.

Вместо того чтобы сосредоточиваться исключительно на самом процессе приготовления блюд – кулинарного эквивалента финишного рывка альпинистов к вершине, – мы можем взглянуть на все событие как на систему. Точно так же, как это делают компании по организации горных восхождений, мы можем позаботиться о мелких проблемах еще до того, как они станут серьезными отвлекающими факторами. За день до приготовления обеда можно почистить лужайку и санузлы. Мы также можем заранее проверить, есть ли все необходимое для готовки – и не только очевидные продукты, но и соль, оливковое масло, кулинарная фольга и т. п. Глядя на эти небольшие проблемы как на ключ к успешному обеденному приему, мы можем предотвратить его превращение в катастрофу.

В других системах люди обнаружили способ снизить сложность за счет устранения излишних предупреждающих сигналов{149}. Вспомните кабину самолета Boeing 737 и взгляните на список ниже. Это список чрезвычайных ситуаций, которые могут оказать серьезный негативный эффект на большой многомоторный самолет. Какие из них, по вашему мнению, должны включать сигнал повышенной опасности в кабине пилотов?

• Возгорание двигателя

• Начало снижения для посадки при невыпущенном шасси

• Надвигающийся аэродинамический срыв (срыв потока)

• Остановка работы двигателя

Все они звучат очень угрожающе, не так ли?

Но только одна из этих чрезвычайных ситуаций включает максимальный уровень тревожной сигнализации в кабине современных авиалайнеров Boeing. Когда самолет оказывается на грани аэродинамического срыва, в кабине пилотов загораются красные огни, а на экране пульта управления появляется красная предупреждающая надпись. Штурвальные колонки сильно трясутся, издавая при этом громкий звук. Пилоты видят, слышат и ощущают предупреждения.

Помимо срыва потока, никакие другие ЧП не активируют все эти предупреждения – даже возгорание двигателя. Разумеется, такой пожар – очень серьезное происшествие, однако он, скорее всего, не сразу повлияет на полет воздушного судна. Поэтому в этих случаях тоже загораются красные индикаторы на панели, высвечивается красное текстовое предупреждение и громко звонят тревожные колокольчики. Однако нет вибрации штурвальных колонок.

Существуют и более низкие уровни предупреждений, «рекомендательные», когда на экранах мониторов высвечиваются надписи янтарного цвета, но больше ничего не происходит, даже не зажигаются сигнальные лампочки. Низкий уровень гидравлической жидкости в одной из гидравлических систем подпадает под эту категорию. Пилотам необходимо знать об этом событии, потому что они должны следить за количеством жидкости в гидравлической системе. Но в данном случае ситуация не является срочной. Если же жидкость вытекает из системы полностью, летчики получат тревожные сигналы более высокого уровня. На панели высветится больше желтых огней, и будут раздаваться предупреждающие звуковые сигналы.

Принцип здесь прост: не отвлекайте людей, усложняя систему предупреждения больше необходимого – впрочем, как и любую систему. Убирайте то, что не нужно, и держите в приоритете то, что считаете важным[12]. Это называется «иерархия сигналов тревоги». В прошлом, по мере того как самолеты становились все сложнее, предупреждающие лампочки загорались по всей кабине, а звуковые сигналы работали почти без перерывов. Благодаря иерархии сигналов тревоги большинство полетов в наше время проходит вообще без их срабатывания, поэтому вероятность того, что пилоты будут завалены ненужными предупреждениями, незначительна.

Неудивительно, что такой подход начинают использовать и в других сферах жизни. «Мы создали специальную комиссию для того, чтобы пересмотреть всю нашу систему предупреждений и тревожных сигналов, удаляя их один за другим, – пишет Боб Уотчер о создании иерархии предупреждений в его госпитале. – Это тяжкий труд, некий цифровой аналог прополки садового участка для избавления от сорняков»{150}.

Конечно, иногда невозможно снизить сложность наших систем – мы не всегда способны сделать их понятнее, избавить от небольших сбоев и убрать излишние элементы безопасности. Но даже в этих случаях мы можем попытаться создать менее жесткую связь между элементами.

Гэри Миллер, консультант по вопросам управления{151}, с которым вы встречались ранее в этой главе, однажды работал над проектом по оживлению бизнеса небольшой сети кафе-пекарен. Владельцы планировали открыть несколько новых заведений, одновременно обновив меню и интерьеры в уже существующих.

«Это была просто пекарня – и она была так же далека от АЭС Three Mile Island, как от Луны, – усмехается Миллер. – Но в каких-то аспектах, если подумать, отличий было не так уж и много».

Он посчитал, что план обновления сети получился слишком сложным и жестко связанным. Новое меню было длинным и непонятным. Оно подразумевало наличие обширной сети поставщиков. «У них были эти запутанные контракты с новыми поставщиками, – рассказывал Миллер. – Все: хлеб, супы, соусы, фрукты, напитки – поступало из разных мест, и всем этим потоком трудно было управлять. Даже дизайн новых кафе был очень сложным». К тому же сроки реализации плана были крайне напряженными. Владельцы хотели внедрить изменения одновременно во всех кафе – и в уже работающих, и во вновь открываемых. «Зазора» для ошибки было мало.

Миллер попытался убедить собственников сети уменьшить ее сложность как системы: сократить меню и цепочку снабжения, а также упростить новый дизайн заведений. Но владельцы на уступки не шли. Они уже подписали бóльшую часть необходимых контрактов, и им нравилось новое меню и дизайн интерьера. Тогда Миллер попробовал зайти с другого бока. «Я убедил их немного “притормозить”, установить менее амбициозные сроки и не заниматься одновременно всеми точками. Это потребовало определенного времени, но в конце концов они согласились».

Разумеется, с учетом сложности проекта модернизация сети не могла пройти идеально. Но, поскольку теперь в плане имелся определенный «люфт», компания смогла справиться с проблемами. «Да, несколько недель выдались трудными, – вспоминает Миллер, – но это же была не катастрофа».

В этой главе мы увидели, что существуют пути упрощения наших систем, придания им большей ясности и создания в них определенного «зазора». Однако у таких подходов есть свои пределы. Авиация всегда будет содержать элементы сложности и жесткой связанности, равно как и медицина, и глубоководное бурение, и финансы. Скорее всего, вы найдете много доводов в пользу того, что это применимо и к вашей сфере деятельности, и к вашей личной жизни.

Сложность и жесткость связей в системах имеют и свои положительные стороны. Сеть кафе-пекарен, с которой работал Гэри Миллер, в итоге выиграла от более полного меню, ведь оно предоставляло клиентам возможность большего выбора. Когда компании оптимизируют цепочки поставщиков, чтобы не сидеть без дела при забитых прилавках, это экономит деньги. Но это же повышает жесткость связей в системе. Большинство наиболее полезных технологий, определяющих качество жизни, одновременно и сложны, и жестко связанны. Из опасной зоны нет легкого выхода.

Хорошо, что можно быть умнее, работая, думая и живя в этом новом мире. Хотя принципиально изменить многие системы мы не можем, в наших силах изменить то, каким образом мы ориентируемся внутри их. В следующих главах мы рассмотрим вопрос о том, как принимать лучшие решения, сталкиваясь со сложностью систем; как научиться воспринимать предупреждающие знаки, чтобы увидеть, где в наших системах зреет беда; и как работать с другими людьми, чтобы предотвратить катастрофы в опасной зоне.

5. Сложные системы, простые инструменты

«Для того чтобы научиться сомневаться в собственной интуиции, нужно целенаправленно тренироваться»

I

Маленькая деревушка Анэёси расположилась в окруженной кедрами долине на северо-восточном побережье Японии. На поросшем лесом холме рядом с единственной в деревне дорогой стоит каменная плита, на которой выбито предостережение:

Жилища, построенные на высоком месте, обеспечат покой и счастье нашим потомкам.

Помните о бедствиях, приносимых большими цунами.

Не стройте дома ниже этой отметки{152}.

Жители деревни установили этот камень в 1930-х годах, когда переместили деревню в более высокую местность на холме из-за последствий разрушительного цунами. Каменные памятники цунами, подобные этому, часто встречаются на японском побережье. Некоторые из них установлены после страшного цунами 1896 года, другие еще более старые. Но после Второй мировой войны{153} люди перестали обращать внимание на эти древние предупреждения. Население Японии быстро росло, прибрежные города стремительно развивались, и многие поселения перебирались с холмов на береговую линию.

11 марта 2011 года, когда сильные толчки сотрясли морское дно неподалеку от Японии и мощное цунами, возникшее в результате, поглотило долину Анэёси, волна остановилась всего в нескольких десятках метров под камнем. Ниже этой линии вода разрушила все.

В 300 км к югу от Анэёси расположена атомная электростанция Фукусима-1{154}. Когда началось землетрясение, реакторы АЭС отключились. После этого включились аварийные дизельные генераторы и начали охлаждать горячие твэлы. Казалось, все работает по плану.

Однако менее чем через час после подземных толчков побережья достигла гигантская волна цунами. Вода преодолела дамбы, защищавшие АЭС, и залила генераторы. Система охлаждения перестала работать, реакторы стали перегреваться, и вскоре начался расплав ядерного топлива. Несколько генераторных установок были расположены на холме, однако обеспечивавшие подачу электроэнергии трансформаторные подстанции тоже оказались залиты водой. Грубая сила природы столкнулась со сложной современной системой. В результате – расплав в активной зоне трех реакторов, несколько взрывов химических веществ и выброс радиоактивных элементов в атмосферу.

Это была самая тяжелая атомная авария за последние 25 лет. Однако ее можно было предотвратить. Например, АЭС Онагава{155} была гораздо ближе к эпицентру землетрясения, но пережила его почти без последствий, хотя цунами разрушило окружающие города. АЭС Онагава безопасно отключилась в штатном режиме. Более того, сотни людей из близлежащих поселков нашли убежище на АЭС во время цунами. «В то время, – вспоминал один из них, – не было вокруг места более безопасного, чем атомная электростанция». Не было более безопасного места, чем атомная электростанция.

В чем же состояло отличие АЭС Онагава? Трое ученых из Гарварда – Филлип Липши, Кендзи Кусида и Тревор Инцерти – изучили этот вопрос{156}. Они обнаружили, что сработало несколько факторов, но одним из самых главных стала высота защитной дамбы в Онагава. Исследователи писали: «14-метровая защитная морская дамба АЭС Онагава выдержала натиск цунами высотой 13 м. Именно эта волна преодолела 10-метровые защитные сооружения АЭС Фукусима-1»{157}. «Более высокая дамба, – отмечали ученые, – могла бы предотвратить или значительно снизить ущерб, нанесенный Фукусиме-1». Всего несколько метров высоты могли в корне изменить ситуацию.

Исследовав многие АЭС, Липши и его коллеги пришли к страшному заключению: АЭС Фукусима-1 не исключение, а правило{158}. Есть еще по меньшей мере десяток других атомных электростанций, в которых высота защитных сооружений ниже, чем зарегистрированная максимальная высота морских волн на побережье в этих регионах. И такие станции разбросаны по всему миру: они есть в Японии, Пакистане, на Тайване, в Великобритании и США.

Представьте себе, что в вашу задачу входит определить, какой высоты должна быть морская дамба, защищающая АЭС. Как бы вы поступили в этом случае? Это трудное решение, потому что здесь ключевыми являются экстремальные, а не средние показатели. Скорее всего, вы бы захотели, чтобы дамба была выше максимальной высоты морских волн, зарегистрированной в данном районе. Вполне разумно. Но что дальше? На сколько именно дамба должна быть выше самых высоких волн?

Это трудный вопрос. Увеличение высоты дамбы стоит дорого, особенно если вы хотите, чтобы она была прочной, а не просто высокой. 12-метровая стена, которая ниже, чем дамба в Онагава, – это уже высота четырехэтажного дома! И по мере того как дамба растет в высоту, прибавляются все новые и новые проблемы. Процесс строительства усложняется, местные жители начинают жаловаться, что дамба портит живописные виды, содержание сооружения становится страшно дорогим, и вот защитная дамба становится первым номером в списке объектов, которые вызывают наибольшее беспокойство. Понятно, что дамба не может быть бесконечно высокой. Так какое решение вам принять?

Вы могли бы сказать, что нужно сделать кое-какие вычисления на основе исторических данных, а также посмотреть на расчет моделей цунами. Однако в исторических наблюдениях не всегда отражаются самые тяжелые случаи, а в моделях бывает много неопределенности. Поскольку бесконечно высокую дамбу вы строить не собираетесь, то должны попытаться назвать какой-то показатель высоты, которого, как вы вполне уверены, хватит для защитного сооружения. Вы не можете быть уверенными в этом показателе на 100 %, но имеете представление о возможной высоте морских волн. Скорее всего, она будет в диапазоне между самым удачным и наихудшим сценариями. Например, вы можете быть уверенными на 99 %, что самая высокая волна, которая ударит в вашу дамбу, будет от 7 до 10 м в высоту. Затем, основываясь на этом прогнозе, вы решаете, какой высоты должно быть ваше защитное сооружение.

Большинство из нас не принимает решений о высоте защитных дамб вокруг АЭС, однако такой сценарий принятия решений нам хорошо знаком. Мы делаем такие прогнозы постоянно. Мы точно так же предсказываем сроки выполнения проекта или время, необходимое, чтобы добраться в аэропорт, если в этот день в городе ужасные пробки. Мы не можем быть на 100 % уверены в своих прогнозах. Чтобы предсказать что-то с абсолютной точностью, мы, например, должны сказать, что время выполнения данного проекта от 0 до бесконечного количества дней. Такой прогноз совершенно бесполезен, поэтому, умышленно или нет, мы используем так называемый интервал уверенности, то есть промежуток между наиболее правдоподобными лучшим и худшим сценариями. Например, мы можем быть на 90 % уверенными в том, что срок реализации нашего проекта может составить от 2 до 4 месяцев.

Беда в том, что обычно мы плохо составляем такие прогнозы. Мы устанавливаем в них слишком узкие промежутки между крайними сценариями. Психологи Дон Мур и Уриель Харан говорят: «Исследования прогнозов, в которых интервал уверенности составляет 90 % (то есть они должны быть правильными в 9 случаях из 10), показывают, что на самом деле правильные предсказания даются даже не в 50 % случаев»{159}. Когда мы на 90 % уверены в своем прогнозе, мы оказываемся правы менее чем в половине случаев. Мы полностью доверяем своим прогнозам, хотя на деле это как подбросить монетку. Когда мы уверены в чем-то на 99 %, то ошибаемся гораздо чаще, чем в 1 %. Если вы на 99 % уверены, что самые высокие волны будут высотой от 7 до 10 м, вас может ждать очень неприятный сюрприз.

Обычно при оценке чего-то, например сроков выполнения проекта, мы принимаем во внимание две финишные точки: одну, достижение которой возможно при самом благоприятном развитии событий (скажем, проект завершается за два месяца), и другую, которая может быть достигнута при правдоподобно неблагоприятном развитии событий (для завершения проекта, скорее всего, потребуется четыре месяца). Мур, Харан и их коллега Кэри Морведж предложили более совершенный метод, который подразумевает, что мы рассматриваем широкий ряд результатов. Он носит название «Субъективные интервальные оценки вероятностей» (Subjective Probability Interval Estimates – SPIES){160}. Хотя звучит это весьма наукообразно, на самом деле метод довольно прост. Вместо того чтобы просто думать о двух конечных точках, вы оцениваете вероятность нескольких возможных результатов – несколько интервалов во всем диапазоне возможных значений. Сначала вы устанавливаете интервалы, которые охватывают все возможные результаты. Затем оцениваете вероятность результата поочередно в каждом интервале и записываете свою оценку. Выглядит это примерно так.

Из этих оценок вероятности вы можете вывести интервал уверенности. Если вы хотите сделать его равным 90 %, то должны исключить сумму показателей 5 % в верхней части таблицы (сроки исполнения проекта менее 1 месяца и 1–2 месяца), а также 5 % в нижней части таблицы (показатели по срокам 6–7 месяцев, 7–8 месяцев и более 8 месяцев). В интервале уверенности, равном 90 %, остается срок исполнения проекта 2–5 месяцев.

Совершенна ли методика SPIES? Нет, но она очень полезна. Вот что говорят Мур и Харан:

Наши исследования раз за разом доказывают, что прогнозы, составленные по методике SPIES, дают правильные результаты чаще, чем другие. Например, в одном из экспериментов участники использовали обычные интервалы уверенности и методику SPIES для оценки температур. Если их прогнозы с 90 %-ным интервалом уверенности сбывались в 30 % случаев, то прогнозы по методике SPIES давали верный результат в почти 74 % случаев. В другом исследовании проводился опрос по датам, в которые происходили те или иные исторические события. Участники, использовавшие традиционные 90 %-ные интервалы уверенности, правильно ответили на 54 % вопросов. Интервалы уверенности по методике SPIES дали 77 % правильных оценок исторических дат{161}.

Методика SPIES заставляет нас рассматривать весь ряд вероятностей, а не только две конечные точки события, что понижает излишнюю уверенность и не дает игнорировать явно неправдоподобные сценарии.

К сожалению, инженеры из энергетической компании Tokyo Electric Power Company (TEPCO), которые конструировали АЭС Фукусима-1, не рассмотрели весь ряд вероятностей. «В компании TEPCO не думали, что может случиться цунами такой превосходящей ожидания мощности», – признал после аварии один из руководителей компании. Несмотря на предупреждения вековых каменных знаков и современных компьютерных моделей, «у компании не хватило осторожности, чтобы рассмотреть все варианты возможного ущерба, который могли нанести станции природные катаклизмы»{162}.

II

Топ-менеджеры TEPCO проявили излишнюю самоуверенность. Однако и проблема, с которой они столкнулись, относилась к разряду сложных. Хотя в компании использовали весьма продвинутые модели расчета высоты волны цунами, у инженеров практически не было возможности проверить, насколько хороши их модели. Дело в том, что в течение долгого времени в этом районе не происходило цунами. В целом это был, разумеется, положительный фактор. Но он еще больше осложнил стоящую перед TEPCO задачу.

Инженеры компании работали, как говорят психологи, в «неблагоприятной среде»{163}. В такой среде трудно предвидеть, насколько точны наши прогнозы и насколько правильны наши решения. Это то же самое, что учиться готовить, не имея возможности попробовать блюда на вкус. Без проверки даже опыт не делает наши решения более эффективными. У нас не развивается умение предсказать, превратит ли ложка соли суп в утонченное первое блюдо или в соленое месиво.

Другие проблемы, которые решаются в «благоприятной среде», постоянно предоставляют информацию о том, к чему приводят наши решения. В такой среде люди развивают навыки распознавания определенных алгоритмов действий, которые позволяют выносить эффективные и быстрые суждения. Например, знатоки шахмат быстро делают перспективные ходы, в то время как неопытные игроки часто пропускают хорошие возможности, даже после длительных размышлений. А метеорологи используют опыт предсказания погоды в определенных регионах для повышения точности своих прогнозов. Эти эксперты постоянно проверяют данные. Шахматисты выигрывают или проигрывают матчи, а метеорологи оценивают правильность своих прогнозов. Если использовать метафору, то они привыкают пробовать суп, который готовят. Люди, натренированные действовать в «благоприятной среде», могут стать супергероями с высокоразвитой интуицией. Малкольм Гладуэлл описывает таких героев в своей книге «Озарение», например командира пожарного расчета, который полагается на шестое чувство и выводит своих людей из горящего здания за мгновение до обрушения перекрытий{164}.

Однако люди, которые действуют в «неблагоприятной среде», не имеют шансов развить подобные навыки{165}. Исследования показывают, что с течением времени их суждения существенно не улучшаются{166}. Например, в ходе одного эксперимента выяснилось, что сотрудники пункта иммиграционного контроля принимали документы людей с фотографиями, которые не соответствовали внешности в каждом седьмом случае. Эти опытные работники показали такие же плохие результаты, как совершенно неподготовленные студенты, участвовавшие в том же эксперименте. К тому же в «неблагоприятной среде» люди часто принимают решение на основе факторов, совершенно не относящихся к делу. Исследование показало, что при слушании дел об условно-досрочном освобождении осужденных судьи, которые редко могут проверить результаты своих решений, более склонны удовлетворять такие прошения после перерывов на обед. Различия в результатах были разительными: после обеда процент благоприятных судебных решений составлял 65 %, однако постепенно снижался до 0 к следующему перерыву! Подумайте об этом: ведь голод не должен влиять на правильность суждения профессионала, не так ли?

Еще хуже то, что специалисты, работающие в «неблагоприятной среде», обычно сталкиваются с тем, что от них ожидают точности, поэтому им трудно признавать свои ошибки, обсуждать их и учиться на них. Не так уж страшно, если метеоролог ошибется в завтрашнем прогнозе. Но даже представить себе трудно, что произойдет, если полицейские арестуют невиновного человека, а судьи, рассматривающие условно-досрочные освобождения заключенных, будут принимать решения просто по своему усмотрению.

Это не означает, что пожарные и метеорологи лучше или умнее полицейских и судей. Весь вопрос в том, что им делать. Метеорологи, например, хорошо справляются с краткосрочными прогнозами по дождевым осадкам – с этим они имеют дело почти каждый день{167}, – но хуже предсказывают редкие погодные явления, подобные торнадо. Более того, осадки они лучше предсказывают осенью и зимой (когда облачность более стабильна), чем летом (когда теплые потоки воздуха формируют большие грозовые облака){168}.

Принятие решений в сложных системах больше походит на предсказание торнадо, чем дождей. Сложные системы характеризуются неблагоприятной средой: результаты наших решений зачастую трудно увидеть и вынести из них уроки, а интуиция часто нас подводит. Но есть здесь и светлая сторона: как правило, в тех ситуациях, когда нужно «отключить» свою интуицию, мы можем воспользоваться некими инструментами{169}.

Давайте рассмотрим вопрос о том, как врачи диагностируют сломанную лодыжку у пациента, который еле-еле дохромал до приемного отделения{170}. Долгое время они руководствовались не самыми главными симптомами, такими как, например, отек. Обычно они делали больше рентгеновских снимков, чем нужно, чтобы создать своеобразную диагностическую «сеть безопасности». Однако рентгеновские снимки дороги (особенно если учитывать число пациентов, которым они необходимы) и подвергают больных ненужному воздействию радиации. Бывало и так, что врачи пропускали сильные переломы лодыжки, не назначая рентгена даже в случае необходимости. В основном они полагались на свою интуицию, хотя никогда не выполняли проверок, чтобы ее улучшить.

В начале 1990-х годов группа канадских ученых решили изменить эту практику{171}. Они провели исследования, чтобы определить действительно значимые при этой травме факторы. Результаты показали, что, используя четыре критерия, врачи могли на одну треть снизить количество необходимых рентгеновских снимков и при этом не пропустить ни одного действительно сложного случая перелома. Посмотрите на то, что впоследствии было названо «Оттавскими правилами диагностирования переломов лодыжки».

Боль. Возраст. Возможность наступить на ногу. Хрупкость костей. Простые и определенные, эти критерии позволяли разбираться с диагнозами гораздо лучше, чем это делала врачебная интуиция. Четыре простых вопроса превращали каждого врача в квалифицированного диагноста{172}.

Как и врачи до появления «Оттавских правил», мы часто используем интуицию для принятия сиюминутных, а не предопределенных заранее решений. Например, подумайте о том, как мы выбираем руководителя важного рискованного проекта. Мы можем мысленно составить группу потенциальных менеджеров проекта, интуитивно сравнить их и затем сделать выбор. Но тогда мы позволим интуиции увести нас в сторону в «неблагоприятной среде».

Вместо этого мы должны разработать критерии, основанные на самом проекте. Прежде всего необходимо правильно определить те базовые навыки, которыми должен обладать будущий руководитель, чтобы сделать проект успешным. Потом мы сравниваем потенциальных кандидатов по этим критериям, присваивая им баллы от 1 до –1. Если решение принимается по группе менеджеров, то мы оцениваем каждого из них независимо, а затем выводим общий результат. Это дает нам количественное представление о сильных сторонах каждого кандидата. Все это выглядит примерно так.

Процесс этот простой, но он покажет, что не стоит выбирать обаятельного и коммуникабельного сотрудника, у которого недостаточно инженерной подготовки и организаторских навыков (как Су-Ми), или гениального инженера, который не сможет найти пути к сердцам заказчиков (как Гэри). Разумеется, список критериев может быть значительно длиннее и оценки одних кандидатов будут значительно выше, чем других.

Лиза, молодая мать из Сиэтла, и ее муж использовали этот метод в поиске их первого дома{173}. Прежде чем они стали применять заранее установленные критерии, они безуспешно посмотрели более 50 жилищ. «Часто что-то в конкретном доме нравилось одному из нас, но не нравилось другому. И ни один из нас не мог точно сформулировать свои предпочтения, – рассказала нам Лиза. – Часто мы зацикливались на каких-то мелочах, например отвратительном цвете стен спальни или том или ином нюансе в окружении дома». В некоторых случаях пара, наоборот, настолько влюблялась в очередной дом, что забывала о своих приоритетных целях. Они воображали себе сказочные обеды с гостями, которые могли бы организовать здесь, и забывали, что жилище непригодно для растущей семьи. «Хуже всего было то, что таскаться из дома в дом приходилось с двухлетним малышом – это действительно тяжело, – говорила Лиза. – Вам просто хочется побыстрее завершить эту эпопею. Вообще очень легко начать мыслить слишком узко».

После четырех месяцев безрезультатных поисков пара взяла на вооружение новый подход. В качестве первого шага они составили список всех критериев, которые могут быть важны для них. Этот список включал в себя десятки пунктов – от хорошей планировки жилых и подсобных помещений дома до привлекательности района. Затем Лиза с мужем выделили наиболее важные для них критерии с помощью онлайн-инструмента под названием «pairwise wiki survey» («сравнение в парах»){174}. Он предоставлял наугад два критерия из списка, и каждый из супругов должен был выбрать наиболее важный.

После того как семейная пара сделала такой выбор несколько десятков раз, инструмент рассчитал оценку для каждого пункта списка от 0 (предпочтений нет) до 100 (предпочтителен всегда). Например, «хорошая планировка дома» оценивалась в 79 баллов, что означало, что этот пункт будет выбран с вероятностью 79 % в случае сопоставления с другим случайным критерием из списка. Пара использовала полученные данные для оценки каждого дома[13].

Потом, когда супруги осматривали очередной дом, они независимо друг от друга применяли индекс –1, 0 или +1 для каждого критерия. Если Лиза с мужем не соглашались между собой по поводу индекса, они брали средний его показатель. Сумма баллов по каждому критерию давала им общую сумму оценки по конкретному дому. На следующей странице приведен отрывок из их таблицы, показывающий структуру и конечную сумму баллов по каждому жилищу.

Посмотрите, например, на дом D. Этот дом Лизе и ее мужу понравился, они дали целый ряд оценок +1. Однако, к их удивлению, в результате подсчетов сумма баллов по этому дому оказалась невысокой. «Нам многое понравилось в этом доме, мы почти влюбились в него, – сказала Лиза. – Но система заставила нас учесть привлекательность района, а оценка этого критерия не была слишком высокой». В конечном счете пара купила дом Т. Хотя он получил меньше индексов +1, чем два других дома, по всем критериям он оказался вполне приличным, а по некоторым из важнейших обошел дома D и J.

«Этот метод позволил выбрать дом, не обращая внимания на поверхностные суждения и расплывчатые ощущения, – подчеркнула Лиза. – Иногда слишком трудно одновременно держать в уме десятки различных критериев. Однако при помощи примененного инструмента мы смогли свести все в единую картину. Кроме того, это снизило эмоциональное напряжение по поводу расхождения во взглядах – мы обсуждали конкретные пункты, а не спорили по поводу личных впечатлений».[14]

Подробное структурирование не требуется для каждого принимаемого решения. Но когда мы стоим перед важным выбором, который предстоит сделать в «неблагоприятной среде», этот метод будет простым шагом и принесет значительную пользу.

III

В марте 2013 года, когда гигантская американская ретейлерская сеть Target открыла свои магазины в Канаде, сотни любопытных покупателей и охотников за распродажами ранним морозным утром выстроились в очереди. Некоторые даже ночевали у магазинов в палатках. В 8:00 двери супермаркетов открылись. «Я шла увидеть великое событие открытия магазина Target, и вот я здесь! Я так взволнована, так взволнована!» – заявила одна покупательница, входя в торговые залы. Работники супермаркетов, одетые в традиционную униформу сети Target – красные рубашки и брюки или юбки цвета хаки, хлопали в ладоши, выкрикивали приветствия и показывали покупателям букву V (Victory)[15], составленную из указательного и среднего пальцев. «Добро пожаловать, друзья, добро пожаловать в Target! Проходите, хватайте тележки!»

Сеть Target была широко известна в Канаде еще до того, как открыла свой первый магазин в этой стране{175}. Канадцы часто пересекали границу с Америкой, чтобы закупиться товарами в супермаркетах Target. Для того чтобы привлечь покупателей перед открытием своей канадской сети, Target даже запустила телевизионную рекламу во время церемонии вручения премий Киноакадемии «Оскар». Менее чем за девять месяцев компания открыла в Канаде 124 магазина во всех канадских провинциях, включая маленький остров Принца Эдуарда.

А через неполные два года компания Target закрыла все свои супермаркеты в Канаде и ушла из страны. Работу потеряли более 17 000 человек. К тому времени убытки дочерней компании Target Canada составили миллиарды долларов. «Если говорить просто, то мы ежедневно теряли деньги», – сказал генеральный директор Target{176}. Канадская пресса назвала экспансию Target в Канаду «фантастическим провалом», «чудовищной катастрофой» и «самой крупной неудачей американской ретейлерской сети в этой стране». Это был трагический кризис. Трагический настолько, что канадский драматург написал об этом пьесу{177}.

Экспансионистский план Target был смелым. Вместо того чтобы открывать магазины один за одним, ретейлер приобрел в лизинг более 100 торговых точек сразу, заплатив 1,8 млрд долларов. В компании превалировало мнение о необходимости одновременного открытия всей канадской сети Target, чтобы не платить арендную плату за пустующие супермаркеты. Хозяева больших торговых центров, в которых должны были размещаться магазины Target, очень не любили, когда торговые площади пустовали. Это явилось еще одним фактором давления на ретейлера. Компания Target взяла на себя очень жесткие обязательства по графику открытия своих магазинов в Канаде.

Другими словами, торговая экспансия Target в Канаду оказалась с самого начала жестко связанной системой. «Когда вы хотите открыть в короткий промежуток времени так много магазинов в новой стране, “зазор” для ошибки очень невелик, – писал о крахе Target в Канаде Джо Кастальдо, журналист из Торонто, освещающий вопросы экономики. – Поэтому, как только что-то одно в такой системе идет не так, у вас нет достаточно времени, чтобы исправить ситуацию, потому что через две недели вам предстоит открыть целую новую цепочку магазинов»{178}.

Экспансия Target на канадский рынок также характеризовалась сложностью. Развертывание сети в Канаде потребовало создания системы управления огромным объемом поставок, которая регулировала бы доставку товаров от продавцов на склады Target, оттуда – на склады магазинов, а затем – на магазинные полки. Система должна была отслеживать движение каждого наименования товара и выдавать надежную информацию, которая помогла бы сети прогнозировать спрос, пополнять товарные запасы и управлять своими дистрибьюторскими центрами. В Америке у Target имелась такая система, отлаженная и надежная. Но в Канаде ситуация была другая. Американскую систему нужно было сильно преобразовать: приспособить к работе с символами французского языка, с французской метрической системой и с канадским долларом. Она просто не подходила для работы в другой стране{179}.

Для экономии времени компания Target купила уже готовую систему управления поставками в свои магазины, которая могла использоваться в Канаде. Target выбрала программное обеспечение немецкого производства, которое многие эксперты в области ретейла считали лучшим в своем классе. Это было интересное и очень современное ПО, но привыкнуть к работе с ним оказалось трудно: немногие во всей сети Target по-настоящему понимали то, что Кастальдо назвал «беспощадным зверем».

Чтобы запустить эту систему, работники компании должны были загрузить в нее данные по более чем 75 000 видам товаров. Иногда на одно наименование приходились десятки полей для заполнения, от кода товара и его размеров до количества единиц, которые могли поместиться в транспортный контейнер. И все это нужно было делать быстро, поэтому возникло много возможностей для совершения ошибок.

Разумеется, сотрудники ошибались. Неточности были вполне обычными – опечатки, незаполненные поля, указание размеров товара в дюймах, а не в сантиметрах. А система управления складскими запасами не могла работать корректно, если не имела точной информации по каждому наименованию и точных размеров каждой полки в каждом торговом зале.

Мириады небольших ошибок стали причиной сбоев в работе системы снабжения Target. Товары поступали в магазины неровно, поэтому покупатели часто видели полупустые полки. В то же время, поскольку команда канадской сети переоценила спрос, склады были переполнены товарами. Компании пришлось арендовать дополнительные складские помещения, однако стало только труднее отследить, что и где хранится.

«Почему дистрибьюторские центры Target так быстро оказались затоваренными? В действительности для этого нужно не так уж много времени, – рассказывал нам Кастальдо. – Товары должны поступать на склады и уходить с них быстро, чтобы освобождать место для очередной партии. Так что одна проблема здесь легко порождает другую»{180}.

На каком-то этапе сотрудники товароведческого департамента компании две тяжелые недели вручную проверяли каждую строчку информации о товарах в системе. И даже после этого в ней осталось много ошибок. Магазины плохо снабжались, торговые полки были пустыми, а покупатели сердились. То, что менеджеры в канадской штаб-квартире Target видели на мониторах компьютеров, не соответствовало реальному положению дел «на земле», то есть в магазинах. А это верный признак сложной системы. «Мы почти не замечали того, что в действительности видел покупатель, – говорил один бывший сотрудник канадской сети Target. – Мы смотрели в бумаги и думали, что у нас все в порядке. Потом мы попадали в магазин, а там творилось такое, что мы не могли не воскликнуть: “О боже мой!”»{181}.

Торговая экспансия окончилась крупным провалом. К началу 2015 года компания Target Canada была мертва.

Но во многих отношениях Target проиграла это сражение гораздо раньше – в 2011 году, когда подписала контракт на лизинг торговых площадей и взяла на себя обязательства по слишком агрессивному временнóму плану открытия своих магазинов в Канаде. Кстати, примерно в это время в ежегодном отчете компании описывались риски, связанные с продвижением Target в Канаду{182}, но в отчете упор был сделан лишь на типичных факторах риска и мерах по их преодолению – активной рекламной кампании, реконструкции и модернизации торговых площадей, правильной организации работы по подбору кадров. В отчете никак не упоминались реальные факторы риска, которые впоследствии помешают экспансии Target в Канаду: слишком напряженный график открытия торговых точек, сложность системы управления складскими запасами, сбивающие с толку проблемы с вводом информации в компьютерную систему, а также маленькие, чисто канадские особенности наподобие метрической системы и символов французского алфавита. Все это принесло большую беду. Но ничего из этого в отчете за 2011 год не упоминалось.

Конечно, легко быть умным «задним числом». Как выразился однажды Уоррен Баффет: «В зеркале заднего вида все видно четче, чем через лобовое стекло». Однако ретроспективный взгляд приходит к нам слишком поздно – или, по крайней мере, так нам кажется. А как можно было бы использовать мощь этого взгляда еще до того, как случится катастрофа? Что, если бы мы могли получать выгоду от такого взгляда авансом?

Пару лет назад мы проводили эксперимент с 60 студентами, которые через две недели выпускались из элитной школы бизнеса. Это был быстрый опрос в режиме онлайн, состоящий всего из одного вопроса. Мы дали студентам несколько минут для того, чтобы они записали самые большие факторы риска, которые, по их мнению, стояли на пути успеха их школы в последующие несколько лет. Мы хотели посмотреть, насколько формулировка вопроса имеет значение, поэтому подготовили два немного отличающихся варианта. Половина студентов получили оригинальный вариант № 1. Другая половина – чуть видоизмененный вариант № 2.

Ниже представлены взятые наугад примеры ответов. Есть ли в них что-то общее для каждого варианта?

Вы видите, что ответы на первый вариант вопроса вполне разумные, хотя и чуть узковатые. В основном они касаются конкуренции со стороны других учебных заведений и содержания программы обучения. Это классические жалобы студентов: в других университетах делается больше, а в нашей программе обучения недостаточно практических занятий. Вполне здравые суждения. А теперь посмотрите на ответы на второй вариант вопроса. Здесь студенты тоже говорят о конкуренции со стороны других университетов и содержании программы обучения. Но тут присутствует и нечто другое: Скандалы с жульничеством студентов! Стихийные бедствия! Искусственный интеллект! Обучение в режиме онлайн! И список высказываний продолжается, от неожиданных изменений в законодательстве до конкуренции со стороны экономического факультета того же самого университета. Это более широкий набор рисков. Здесь больше идей, чем в левой колонке.

В чем же состоят различия в формулировках тех двух вопросов, которые привели к этим ответам? Первый вопрос был сформулирован прямо, так вы могли бы задать его, пытаясь заставить людей подумать о потенциальных рисках.

В течение нескольких минут подумайте о факторах, тенденциях или событиях, которые представляют максимальную угрозу жизнеспособности и успешности школы в последующие два года. Запишите всё, что придет вам на ум.

Во втором варианте мы использовали другой подход. Он не был сфокусирован на рисках, которые могли бы появиться. Вместо этого вопрос предлагал студентам вообразить, что прошло два года и нежелательные последствия уже наступили.

Представьте себе, что с настоящего момента уже прошло два года и школа оказалась в трудном положении. Как ее недавний выпускник, вы постоянно слышите о школе плохие новости. Говорят, что университет может даже закрыть школу бизнеса. В течение нескольких минут подумайте о факторах, тенденциях или событиях, которые привели к таким последствиям. Запишите всё, что придет вам на ум.

Этот вопрос основывался на хитроумной методике, которая называется «пре-мортем» (premortem){183}. Вот что говорит Гэри Клейн, исследователь, который изобрел эту методику:

Если проект идет плохо, то в процессе его развития обязательно назначаются совещания с разбором ситуации. На них рассматривается, что пошло не так и почему проект потерпел неудачу. Это как посмертное вскрытие (postmortem) в медицине. А почему мы не делаем этого с самого начала? Еще до того, как начнется осуществление проекта, мы должны сказать: «Вот мы смотрим в волшебное зеркало и видим, что наш проект потерпел фиаско. И вот именно тогда каждый должен подумать в течение пары минут и записать причины, по которым проект провалился»{184}.

Затем каждый участник оглашал свои записи, и команда предлагала коллективные решения по устранению грозящих проекту рисков.

Метод «пре-мортем» основывается на том, что психологи называют «перспективный взгляд в прошлое» – такого взгляда можно достичь, вообразив, что некое событие уже случилось. Ставшее эпохальным для этого метода исследование 1989 года{185} показало, что перспективный взгляд в прошлое усиливает нашу способность находить причины, по которым возможен тот или иной результат события. Когда участники эксперимента использовали этот метод, они обнаружили намного больше причин (и они были более конкретными и точными), чем когда они не воображали себе итогов события. Это тот фокус, который заставляет ретроспективный взгляд работать на вас, а не против.

Как? Вот пример из упомянутого исследования:

Допустим, идет предсказание победителя в первом матче серии баскетбольного чемпионата. Перед игрой такое предсказание основывается на общих факторах: на сравнении возможностей ключевых игроков, сопоставлении сильных и слабых сторон команд и т. д…. После игры это уже другая история. Поражение одной из команд объясняется этими общими факторами и конкретными событиями: игрок А рано набрал максимум фолов, игрок Б был «не в ударе», команда мало играла со времени побед в предыдущей серии и т. д.{186}

После игры это уже другая история. Если итог события предопределен, мы даем больше конкретных объяснений – и именно эту нашу склонность и эксплуатирует «пре-мортем». Этот метод дает возможность пересмотреть то, как мы думаем о причинах, даже если мы просто представляем результат. Метод «пре-мортем» также воздействует на нашу мотивацию. «Логика состоит в том, что вместо того, чтобы красоваться, какой вы умный, раз предложили такой хороший план, вы демонстрируете смекалку, обдумывая реальные причины, по которым план может потерпеть неудачу, – говорит Гэри Клейн. – Меняется само развитие ситуации: вместо попыток избежать чего-то, что может нарушить баланс, у людей возникает стремление к поиску потенциальных проблем»{187}.

Например, вместо того чтобы спрашивать, как осуществить торговую экспансию компании Target в Канаде, мы представляем себе, что Target Canada с треском провалилась. Потом прилагаем усилия, чтобы объяснить причины ее провала, – и все это мы делаем еще до принятия решения о выходе Target на канадский рынок.

Однако, для того чтобы использовать методику «пре-мортем», необязательно обдумывать миллиардные планы по экспансии в Канаду. Джил Блум живет в Сиэтле, она умная и деловая женщина, менеджер в большой компании, работающей в сфере высоких технологий{188}. Джил использовала «пре-мортем» при принятии важного решения в своей собственной жизни. После того как она поработала на одной должности в течение двух лет, ей предложили новую работу. Поначалу Джил радовалась: ее новый руководитель, Роберт, казался ей энергичным и интересным, а сама она должна была получить возможность работать над более крупными задачами. Однако скоро стало ясно, что Роберт был скорее суетлив, чем энергичен. А ее новая работа не соответствовала тому, чего ожидала Джил. Да, действительно, у нее появился шанс заниматься стратегическими вопросами, но у нее практически не было возможностей получить те ресурсы, с помощью которых можно было бы реализовать ее идеи. Что еще хуже, ее команда всегда была в цейтноте, а сверхурочная работа привносила в жизнь Джил стресс.

Еще до того как Джил Блум решила влиться в команду Роберта, она разложила перед собой таблицу с рисками и выгодами, связанными с этим решением. «Однако я пропустила несколько серьезных факторов риска, а те, которые определила для себя, не рассматривала слишком глубоко, – призналась нам Джил. – Я недостаточно внимательно их исследовала, чтобы понять, реальны эти риски или нет».

Когда однажды Джил в случайном разговоре рассказала другому менеджеру, Мэри, о своих проблемах в связи с переменой, та спросила, не хочет ли Блум перейти в ее команду. Это произошло всего через несколько месяцев после прихода Джил в группу Роберта, и девушка беспокоилась, не помешает ли очередной переход ее карьерному росту. Еще больше осложнило дело то, что Роберт, узнав о раздумьях Джил, предложил ей другую должность в своей команде.

Чтобы сделать выбор между двумя работами – новой позицией, которую предложил ей Роберт, и той, что ожидала ее в команде Мэри, – Джил вместе с мужем села за стол, чтобы осуществить «пре-мортем» для каждого из вариантов. «Мы представили себе, что дела пошли плохо через год, и попытались определить, что привело к этому», – сказала нам Джил. «Пре-мортемы» позволили ей составить краткие списки конкретных параметров, по которым следовало сравнить две работы: стиль руководства менеджера, корпоративную культуру в команде и способности самой Джил продвигать проекты вперед.

Вооружившись этим списком, Джил постаралась собрать как можно больше информации. «В течение 30-минутного информационного собеседования у вас нет времени для того, чтобы получить ответы на 20 вопросов. “Пре-мортемы” помогли мне сконцентрироваться на главных факторах риска и задавать конкретные вопросы, касающиеся именно их». Затем Джил использовала факторы из «пре-мортемов» как критерии для сравнения предложений. «Оценив каждую из должностей некоей суммой баллов на основе рисков, я смогла определить, что имело для меня первостепенную важность. Переход в новую команду мог замедлить мое продвижение по карьерной лестнице, потому что мне предстояло снова показать себя в новом коллективе. Но когда я сравнила этот момент со своими текущими служебными интересами, я поняла, что работа у Мэри представляет для меня гораздо меньший риск».

Приближалось время решения. Джил ощущала давление с обеих сторон. «Ситуация казалась непреодолимой, – рассказывала нам Джил. – Мне нужно было что-то такое, что помогло бы мне отступить на шаг назад и разрубить этот гордиев узел». И в этом девушке помогли методики «пре-мортем» и заданные критерии. В конечном счете она решила перейти в команду Мэри, и новая должность полностью устроила Джил.

Даниэль Канеман, один из основателей поведенческой экономики и автор бестселлера «Думай медленно… Решай быстро», рекомендует использовать дополнительные инструменты при принятии больших и сложных решений в «неблагоприятной среде». SPIES, заданные критерии и «пре-мортемы» не исключат всех ошибок. Но они могут помочь нам не пускать наш выбор на самотек, а подходить к нему систематизированно.

Как пишет Канеман: «В большинстве случаев принимающий решение доверяет своей интуиции, поскольку считает, что ясно видит ситуацию. Для того чтобы научиться сомневаться в собственной интуиции, нужно целенаправленно тренироваться»{189}. При принятии решений в «неблагоприятной среде» сомнения в своей интуиции – это как раз то, что нам необходимо. Возьмите компанию Target. Основываясь на своей интуиции, выработавшейся за годы работы супермаркетов в США, топ-менеджеры сети ожидали, что добьются успеха и в Канаде. Но у них не было опыта в международной торговой экспансии. Когда они подписывали миллиардный контракт на лизинг торговых помещений в Канаде, они совершали полет вслепую.

Вместо того чтобы доверяться своей интуиции, руководству компании Target следовало применить те методики, которые мы рассмотрели в этой главе. Методика SPIES могла бы помочь им избежать слишком оптимистичных прогнозов по продажам. Как и в случае с Лизой и ее мужем, которые покупали свой первый дом, заранее заданные критерии могли бы помочь топ-менеджерам Target в принятии решения. Они также могли бы заблаговременно осуществить «пре-мортем», чтобы обнаружить конкретные препятствия на пути к успеху, как это сделали Джил Блум и ее муж. Такие инструменты помогают нам ориентироваться в самых различных «неблагоприятных средах». Действовать в сложных системах трудно, но даже небольшая систематизация наших решений дает шанс победить трудности.

6. Читая надписи на стене

«Да, это не дает мне спать. Да, это заставляет волноваться. Речь о моих детях и о детях всего города»

I

Летом 2014 года Лиэнн Уолтерс стала замечать красную сыпь на коже своих детей каждый раз, как они принимали ванну или играли в бассейне во дворе. Спустя несколько недель волосы у детей начали выпадать целыми клочками, а у одного из ее трехлетних близняшек существенно замедлилось развитие. В ноябре вода, текущая из кранов в ее доме, приобрела неприятный коричневый оттенок. Лиэнн стала покупать бутилированную воду для приготовления пищи, питья и чистки зубов. Вскоре семья начала ограничивать посещение душа, а двух своих младших детей женщина стала купать в покупной воде, которую она согревала на плите. Что же случилось с водой в ее доме?{190}

Жалобы Лиэнн, которые она многие месяцы направляла чиновникам муниципалитета Флинта, города в штате Мичиган, остались без внимания. На одно из собраний общественности женщина принесла бутылки с коричневой водой и показала присутствующим. Когда она стала утверждать, что эта вода – из кранов ее дома, чиновники назвали ее лгуньей. Но, после того как Лиэнн запечатлела на видео вздутия на коже своего сына и показала пленку доктору, педиатр написал официальное обращение с просьбой к городским властям проверить воду в доме женщины. К Лиэнн пришел Майк Глазгоу, отвечавший за городское коммунальное хозяйство. Он обратил внимание на оранжевый оттенок воды. Обеспокоенный тем, что, возможно, речь идет о коррозии водопровода, он взял пробы воды на свинец.

Где-то через неделю Глазгоу позвонил Лиэнн сообщить о результатах. Его инструкции были простыми: не разрешайте никому пить эту воду. Уровень содержания свинца в ней был опасно высок.

Вообще-то безопасного показателя уровня свинца в воде не существует, но Национальное агентство США по защите окружающей среды считает, что если он превышает показатель 15 частей на миллиард (ppb), то уже необходимо предпринимать какие-то защитные меры. В доме Лиэнн – хотя вся система водоснабжения в нем была новая и был установлен центральный фильтр – уровень содержания свинца составил 104 ppb. Глазгоу признался, что никогда не встречал настолько высокого уровня. В течение последующей недели он взял еще несколько проб в доме Лиэнн. К этому моменту уровень свинца в воде составил уже 397 ppb. Позже, когда независимые эксперты замерили этот уровень до поступления воды в дом, то есть до фильтра, данные оказались невероятными – в среднем 2500 ppb. А один тест показал уровень в 13 500 ppb.

За несколько месяцев до того, как на коже малышей Лиэнн начали появляться воспаления, когда-то процветавший городок Флинт начал использовать воду из местной одноименной реки, а не закупать ее у водоочистных станций Детройта, как делал в течение сорока лет. Городские власти пришли к этому решению по одной причине: ради экономии денег.

Весной 2014 года на особой церемонии мэр Флинта нажал на небольшую черную кнопку, в результате чего были закрыты задвижки водозабора из Детройтского водопровода и запущена собственная городская система очистки воды. Руководители города и представители штата отпраздновали это событие, подняв бокалы с прозрачной водой из реки Флинт. «Водоснабжение – жизненно необходимая часть жилищно-коммунального хозяйства, которую большинство жителей воспринимают как нечто само собой разумеющееся, – сказал тогда мэр города. – На самом деле сегодня произошло историческое событие: наш город вернулся к истокам и вновь начал использовать воду реки Флинт в качестве питьевой»{191}.

Во время церемонии городские власти уверяли, что никакой разницы в качестве питьевой воды жители не почувствуют{192}. Однако, когда от людей начали поступать жалобы, чиновники сменили тон своих высказываний и стали заявлять, что вкус воды может отличаться от прежнего, потому что вода из реки Флинт более жесткая. А когда жалобы полились потоком – вода имела неприятный вкус и запах, – мэрия предприняла несколько элементарных мер, в частности осуществила промывку некоторых участков устаревшего городского водопровода с помощью пожарных гидрантов.

Взятые пробы вскоре показали, что в городской воде не хватает дезинфицирующих веществ. Это привело к росту содержания некоторых бактерий, в том числе кишечной палочки. Теперь жителям города приходилось кипятить воду перед употреблением. Чтобы исправить ситуацию, работники жилищно-коммунального хозяйства стали добавлять в нее больше хлора – даже слишком много. В результате повысился уровень содержания опасных побочных продуктов дезинфицирующих средств. Это заставило городские власти издать особое уведомление, а представителей штата Мичиган во Флинте закупать для работников учреждений бутилированную воду{193}. Пока город боролся с кишечной палочкой, работники здравоохранения отметили вспышку «болезни легионеров»{194}, опасной формы воспаления легких, вызываемой бактериями. Проведенное медиками исследование показало, что источником вспышки была городская вода.

Концерн General Motors, имевший большой автомобильный завод всего в пяти минутах от дома Лиэнн, тоже заметил проблемы. Примерно в то же время, когда у детей Лиэнн появились кожные высыпания, на заводе зарегистрировали коррозию блоков цилиндров, выпускаемых предприятием{195}. Поначалу меры, принятые General Motors, не слишком отличались от тех, к которым прибегла Лиэнн. Корпорация установила водные фильтры и начала привозить на завод воду в огромных цистернах – промышленный эквивалент покупки бутилированной воды в ближайшей продуктовой лавке. Когда это не принесло результатов, General Motors подключил водоснабжение завода к водопроводу другого близлежащего города.

В отличие от General Motors Лиэнн не могла поменять источник водоснабжения своего дома. А что касается ее детей, то их здоровью уже был нанесен ущерб. Когда женщина показала их врачу после получения результатов анализов, проведенных Глазгоу, обнаружилось, что один ребенок уже страдает от отравления свинцом. У малышей даже небольшое превышение его содержания в крови вызывает систематические расстройства поведения, негативно сказывается на показателе умственного развития, что может привести к понижению уровня будущих доходов во взрослой жизни.

После того как в доме Лиэнн было обнаружено повышенное содержание свинца, городские чиновники попытались скрыть проблему. Они сказали женщине, что источником свинца является разводка воды в ее жилище. Однако несколько лет назад все трубы в доме полностью заменили на пластиковые, которые отвечали современным требованиям безопасности.

По всему городу старые трубы городского водопровода были поражены той же коррозией, которая портила двигатели на заводе General Motors и отравляла воду, потребляемую жителями Флинта. В конце концов, поскольку Лиэнн продолжала писать жалобы, городские власти заменили старые трубы, соединявшие ее участок с главной трассой городского водопровода. Показатели содержания свинца в доме Лиэнн сразу же упали.

Несмотря на все объективные данные – неприятный запах и вкус воды, рост числа бактерий в ней, рекомендации по кипячению, астрономические показатели содержания свинца в воде в доме Лиэнн, а также случаи коррозии двигателей на заводе General Motors, – власти штата Мичиган продолжали настаивать, что воду из реки Флинт можно пить без опасений, и отрицали наличие каких-либо проблем.

Власти не только игнорировали тревожные сигналы, они разработали собственную процедуру тестирования воды, чтобы она показывала меньше содержания свинца, который они могли обнаружить{196}. Посмотрите на нижеследующее письмо, которое городская система водоснабжения разослала некоторым своим клиентам.

ИНСТРУКЦИИ ПО ВЗЯТИЮ ПРОБ ПИТЬЕВОЙ ВОДЫ НА СОДЕРЖАНИЕ В НЕЙ СВИНЦА И МЕДИ

Дорогой житель Флинта,

Благодарим вас за содействие в мониторинге содержания свинца и меди в вашей питьевой воде. Важно, чтобы вы неукоснительно следовали приведенным ниже инструкциям, чтобы мы могли точно замерить содержание этих элементов в используемой вами питьевой воде. Взятый образец должен представлять собой пример обычно используемой вами воды, также просим предоставить информацию о конкретном кране, из которого он получен. В случае возникновения у вас вопросов звоните в службу водоснабжения города.

1. Выберите тот кран на вашей КУХНЕ или в ВАННОЙ, из которого вы обычно забираете воду для питья. НЕ НАБИРАЙТЕ воду из крана для стиральной машины или из кранов на лужайке или в саду, потому что она не может использоваться для питья.

2. Спустите ХОЛОДНУЮ воду как минимум 5 минут. Оставьте воду в системе как минимум на 6 часов ПЕРЕД забором образца. Если вы используете кран с одной ручкой, всегда поворачивайте его в положение ХОЛОДНОЙ воды. НЕ ИСПОЛЬЗУЙТЕ больше этот кран, пока не сделаете забор воды из него.

3. Забор образца осуществляйте только через шесть часов после отстоя воды. Мы не рекомендуем забор воды из крана, который до этого не использовался более 12 часов.

4. Заполните бутылочку для образца по горлышко первой порцией воды из того крана, который вы открывали не менее чем за 6 часов до этого.

Письмо сопровождалось маленькой бутылочкой для образцов, которую служба водоснабжения позже забирала для анализа воды.

В принципе такая процедура обычна в регионах США, где правила защиты окружающей среды требуют от жилищно-коммунальных предприятий собирать образцы воды в домах, в которых существует риск отравления свинцом, а именно в тех, где водоснабжение осуществляется посредством старых труб, содержащих свинец. Но письмо, разосланное жителям Флинта, говорило о другом. Оно содержало обман, видимый невооруженным глазом. Посмотрите еще раз на шаг 2!

Открывая краны на 5 минут вечером за день до забора образцов, жители спускали воду и таким образом освобождали ее от значительного количества накопившегося в системе водоснабжения свинца. Один эксперт сравнил эту процедуру с тем, чтобы тщательно пылесосить комнату за ночь до того, как взять в ней пробы на содержание пыли{197}.

А горлышко бутылочки для забора образцов воды было таким узким, что жители не могли открыть кран на полную мощность. Это еще больше искажало результаты анализов, потому что слабая струя забирала из системы меньше свинца. Более того, оказалось, что городская служба водоснабжения, вместо того чтобы в первую очередь заниматься домами с повышенным уровнем риска, предпочитала в основном собирать образцы там, где в системе трубопровода свинца не было.

Но властям штата Мичиган и этого показалось мало. Они решили, что замеры воды на содержание свинца в доме Лиэнн были недействительными. Поскольку в доме был установлен водяной фильтр, проверка формально не соответствовала федеральным стандартам. Дело в том, что эти стандарты были составлены так, чтобы жители не использовали фильтрованную воду, что позволяло бы властям занижать показатели содержания свинца. Исключив результаты анализа воды в доме Лиэнн из общей массы, власти штата частично смогли удержать средний показатель содержания свинца в городской воде чуть ниже того порога, который привлек бы к проблеме внимание на уровне страны{198}. И городу не пришлось извещать своих жителей, что в системе водоснабжения существует проблема.

Между тем вода во Флинте отравила не только детей Лиэнн, но и многих других малышей в городе. Вот что рассказывает Лиэнн.

Дело касалось не только моей семьи. Ни сейчас, ни в будущем. Как быть с другими семьями и другими детьми в городе? Как можно просто сидеть сложа руки и позволять, чтобы людям причиняли вред? Знать об этом и ничего не делать?.. Когда четырехлетние малыши спрашивают меня, умрут ли они, потому что их отравили… У меня мальчики-близнецы. Один весит 25 кг, а другой 16. Он нисколько не вырос за целый год. У него анемия… Да, это не дает мне спать. Да, это заставляет волноваться. Речь о моих детях и о детях всего города{199}.

Когда Флинт начал использовать воду из одноименной реки, власти штата Мичиган решили отказаться от добавления в систему водоснабжения специальных химических веществ для предотвращения коррозии, хотя это была стандартная процедура. Это решение экономило порядка 60 долларов в день{200}. Это не опечатка. 60 долларов не в расчете на одного жителя. А именно 60 долларов в день, то есть 20 000 долларов экономии для системы, содержание которой стоит 5 млн долларов в год. Это меньше полугодовой зарплаты лаборанта. А ученые оценивают затраты на борьбу с отравлением свинцом только на одного ребенка в сумму 50 000 долларов. И это только зарплата врачей и других специалистов. В городе зараженную свинцом воду пили 9000 детей. Из бюджета штата Мичиган выделено сотни миллионов долларов на решение проблем, порожденных городской системой водоснабжения{201}. Если город решит заменить всю водяную инфраструктуру, то понадобится еще больше денег.

Сложность и жесткая связанность сделали разразившийся во Флинте кризис очень глубоким. По мере того как город переходил от хорошо проверенной системы водоснабжения к новой, его власти столкнулись с трудно предсказуемыми взаимодействиями – между бактериями; химическими веществами, предназначенными для борьбы с ними; химикатами для предотвращения коррозии и старыми свинцовыми трубами. А устройство системы водопровода предполагало, что должностные лица должны полагаться на неточные и косвенные показатели. Например, в мэрии города не было даже хорошей карты городского водопровода, и получилось так, что в большинстве домов, где брались пробы воды, вообще не было свинцовых труб. Кроме того, частицы свинца невидимы, а получение результатов анализов иногда занимало несколько недель. Ситуация отличалась также жесткой связанностью: как только свинец проник в воду, его оттуда не убрать, и вред детям, в организм которых он попал, уже нанесен.

Имея дело со сложными системами, мы часто предполагаем, что они работают нормально, и отвергаем те свидетельства, которые этому предположению противоречат. Представитель властей штата Мичиган, который курировал переход Флинта на водоснабжение из собственного источника, заявил на церемонии: «Когда очищенная речная вода начинает закачиваться в городскую систему, мы переходим от планов к реальности. Вода быстро говорит сама за себя»{202}. И он был прав – на начальном этапе качество воды говорило само за себя. Но, не отладив систематический мониторинг возникающих проблем, власти Мичигана проигнорировали предупреждающие сигналы. Они не только заблудились в трех соснах – они вообще не поняли, что вошли в лес.

Чарльз Перроу утверждает, что такого рода отрицание реальности распространено очень широко{203}. «Мы конструируем для себя мир наших ожиданий, потому что не можем справиться со сложностью окружающей нас действительности. Потом мы отбираем только те данные, которые укладываются в наши ожидания, и находим причины, чтобы отказаться от данных, которые этим ожиданиям противоречат. При создании таких конструкций мы игнорируем неожиданные или маловероятные взаимодействия».

Именно это и случилось во Флинте.

II

Недалеко от центра Вашингтона, округ Колумбия, расположено ничем не приметное здание, в котором разместился центр управления вашингтонским метро. Операторы сидят за столами вокруг гигантского экрана с картой, работающей в режиме реального времени. Десятки камер следят за железнодорожными путями и въездами в тоннели.

Инженеры, создававшие систему вашингтонского метро в 1970-х годах, предусмотрели функцию автоматического контроля движения поездов. Для этого все имеющиеся пути они поделили на множество блоков. Некоторые блоки были протяженностью только 12 м, а некоторые – 450 м. Каждый блок оснащен оборудованием для обнаружения движущихся поездов.

Это была хорошая система{204}. Передатчик с одной стороны блока генерировал сигнал. Приемник на другом конце блока этот сигнал принимал. Когда блоки путей пусты, сами рельсы выполняют функцию проводников сигналов от передатчиков к приемникам. Но когда в данном блоке находится поезд, цепь работает по-другому. Колеса поезда замыкают в цепь рельсы, и сигнал уходит по ним в землю, не попадая в приемник. Так что, когда приемник не получал сигнал, система понимала, что в блоке находится поезд, и обозначала данный путь как занятый. Она использовала эту информацию также для управления скоростью движения поездов и предотвращения их возможных столкновений.

Однако эта система состарилась. В вашингтонском метро начали заменять ее компоненты, но даже в этом случае базовая технология устарела{205}. Она не могла определить местоположение конкретного поезда – только сказать, занята данная секция путей или нет.

Над этими проблемами задумались в 2005 году. Тогда в час пик три поезда подземки остановились буквально в нескольких метрах друг от друга на участке метро глубоко под рекой Потомак. Система почему-то не сработала на занятом отрезке пути, и ситуацию спасли только удача и быстрые действия машинистов.

Рассказ о происшествии случайно услышал один из создателей системы. Он собрал более полную информацию об инциденте и понял, что в тот момент, когда поезда находились посередине блока, не сработали датчики{206}. Немедленно на пути были посланы рабочие и техники. В течение последующих дней, пока техники устраняли неисправности, рабочие стояли рядом с путями, контролируя, чтобы они были свободны, когда центр управления разрешал очередному поезду въехать на них.

Техники должны были выяснить, почему на 300-метровом участке пути не фиксировалось присутствие поезда. В конце концов они поняли, что сигнал каким-то образом проходил от передатчика к приемнику даже тогда, когда в данном блоке путей находился поезд. Специалисты заподозрили, что где-то в цепи возникло короткое замыкание. Однако проблема как-то сама собой исчезла еще до того, как они окончательно в ней разобрались.

Хотя, казалось бы, проблема устранена, техники заменили все компоненты цепи. Теперь им все же нужно было удостовериться, что подобные сбои не возникнут где-то еще в системе, поэтому они разработали довольно простой тест: положили поперек рельсов толстый металлический прут, который изображал колеса поезда, и двигались с ним вперед, чтобы проверить, будет ли данный блок пути показан как занятый. В это время другая команда работала над оборудованием, контролирующим состояние пути. Поскольку проблема возникала непостоянно, ремонтникам следовало обратить особое внимание на проверку трех участков: рядом с передатчиком, посередине путей и рядом с приемником.

Инженеры-программисты также разработали специальную компьютерную программу, отыскивающую «исчезнувшие» поезда, и запускали ее раз в неделю. Когда специалисты добились правильной работы системы, они передали все методики техникам по обслуживанию с рекомендациями задействовать их раз в месяц в час пик.

Инженеры вашингтонского метро буквально нашли иголку в стоге сена и, в отличие от городских властей Флинта, правильно среагировали на предупреждающие сигналы. Они устранили проблему и предложили процедуру тестирования системы и наблюдения за ней, чтобы обнаружить «иголку» в том случае, если она появится снова. Они нашли путь решения проблемы.

Однако вскоре об этом забыли. Никто не запускал процедуру тестирования путей и программу по обнаружению «исчезнувших» поездов.

Быстро прокрутим события до июня 2009 года. В процессе модернизации вашингтонского метро рабочие заменили некоторые компоненты в сегменте путей, обозначенном как В2-304. Работы продвигались с трудом. После того как были заменены необходимые детали, а на передатчике и приемнике проведены необходимые манипуляции, цепь обнаружения поездов в данном блоке все равно упрямо не работала. Техники остались на участке, чтобы проверить, правильно ли определит система первый поезд, который пройдет по путям после окончания работ{207}. Продолжая поиск неисправности, рабочие увидели, как мимо них проследовал еще один поезд. Они сообщили в центр управления движением, что проблемы сохраняются, и покинули участок.

В последующие пять дней почти каждый поезд, который проходил по данному участку путей, «исчезал» из сферы видимости сенсоров, но этого никто не замечал. После того как поезда пересекали неисправный участок, система вновь обнаруживала их, и все возвращалось в норму.

Тот факт, что сотрудники метро просмотрели проблемы с участком В2-304 и не использовали методику тестирования путей или компьютерную программу, разработанную инженерами, нельзя отнести к обычной халатности. В простых системах контролировать важные вещи достаточно легко. Но это совсем не так в сложных и жестко связанных системах. В опасной зоне зачастую можно не понять, что вообще является важным, но при этом мы не можем позволить себе роскошь упускать существенные детали.

22 июня 2009 года, в самом начале вечернего часа пик поезд № 214 въехал на дефектный участок путей и «исчез», как «исчезал» каждый поезд, который следовал по этому блоку ранее. Как и другие поезда в предыдущие пять дней, когда поисковая цепь «теряла» движущиеся составы, 214-й автоматически стал притормаживать{208}. Однако, в отличие от всех предыдущих случаев, удача от него отвернулась. Его машинист еще до въезда на участок В2-304 вел состав на скорости более низкой, чем обычно, потому что любил точно останавливаться на станциях в одном и том же месте. Когда 214-й начал тормозить, он потерял время, необходимое для того, чтобы вовремя освободить проблемный участок пути. Затем 214-й вообще остановился на участке В2-304 и полностью «исчез» с экранов системы.

Следом за № 214 ехал поезд № 112, в котором находился Дэвид Уирли, отставной офицер ВВС, о котором мы писали в начале книги, его жена Энн и много других пассажиров.

Автоматическая система управления движением поездов вашингтонского метро определила пути перед 112-м как свободные и послала поезду команду на ускорение. В 16:58, когда поезд № 112 завернул за угол, машинист увидел стоящий перед ним другой поезд и применил экстренное торможение. Но было уже поздно. Четырехметровая стена обломков – сидений, поручней и потолочных панелей – обрушилась на поезд и сжала первый вагон 112-го с 23 м до 3,6 м.

Поезд № 112 врезался в фантом, в привидение, которого не должно было быть на том участке. Девять человек погибли из-за того, что вашингтонское метро настолько сложная система, что в ней не получилось отследить даже те проблемы, которые уже известно как решать.

III

Есть такая отрасль, в которой научились избегать катастроф, внимательно фиксируя предупреждающие сигналы и знаки, – коммерческая авиация. В конце 1950-х годов происходило 40 аварий коммерческих авиалайнеров на 1 млн взлетов. В течение десятилетия этот показатель сократился до 2 аварии на каждый 1 млн взлетов. За последние годы соотношение стало таким: 2 аварии на каждые 10 млн взлетов{209}. В расчете на каждые 1,5 км поездка на автомобиле будет в 100 раз более рискованным мероприятием{210}.

Значительная часть такого прогресса основывается на том внимании, которое уделяется небольшим ошибкам, сбоям и опасным ситуациям, попав в которые самолет оказывается «на волосок от беды». Именно их проигнорировали городские власти Флинта и менеджеры вашингтонской системы метро. Авиалинии научились извлекать уроки не только из случившихся инцидентов и сбоев, но и тех, которые могли произойти, но не произошли.

В среде пилотов гражданской авиации ходит шутка о том, что если птица сядет на нос самолета и будет через лобовое стекло смотреть в кабину, то увидит только макушки летчиков. Это происходит потому, что пилоты должны умудряться выдерживать баланс между контролем обстановки вокруг самолета и наблюдением за массой приборов внутри кабины. В самые напряженные отрезки полета их взгляды, как правило, направлены вниз, ведь они смотрят на карты, закладывают программы в навигационные компьютеры и следят за показаниями многочисленных приборов{211}.

В ясный день из кабины самолета видимость составляет сотни километров, но в облачности пилоты не видят почти ничего. В такие периоды они ориентируются по приборам и прокладывают самолету путь по целой сети невидимых хайвеев, которые представляют собой радиолучи, поступающие со специальных передатчиков с земли. На авиалайнерах есть приемные устройства, которые пилоты могут настраивать на эти лучи. Как и хайвеи для машин (представьте себе автомагистрали I-5 на западном побережье США или М-20, ведущую из Лондона), эти «радио-хайвеи» тоже имеют свои названия. При полете из Сиэтла в Сан-Франциско, например, пилоты могут использовать маршрут, который «пролегает» по трассам J589 и J143. Когда эти воздушные трассы выводят самолет в район пункта назначения, летчики переключаются на так называемый инструментальный заход на посадку, который обеспечивает приземление в аэропорту. Каждый инструментальный заход на посадку определяется набором детальных инструкций из специально напечатанных контрольных карт, на которых показаны высоты, курсы поворотов и разворотов, а также данные по частоте радиосигналов, которые должны использовать летчики. Эти карты детально расписывают, как самолет должен подлетать к точке начала приземления и как он должен быть в этот момент сориентирован по отношению ко взлетно-посадочной полосе.

В процессе инструментального захода на посадку важную роль играют авиадиспетчеры. Они определяют очередность посадки самолетов и следят, чтобы авиалайнеры не столкнулись в воздухе. Диспетчеры сообщают пилотам, как те должны заходить на посадку и на какой полосе садиться.

Авиационный полет по приборам относится к опасной зоне по классификации Чарльза Перроу. Низкая облачность, туман и темнота скрывают от пилотов происходящее вокруг самолета. Летчики вынуждены полагаться на непрямые источники информации: показания приборов в кабине самолета, навигационные радиолучи, контрольные карты инструментального захода на посадку и переговоры с авиадиспетчерами. При этом вся система является жестко связанной. После того как самолет оторвется от земли, пилоты уже не могут просто притормозить у обочины, как в случае с поездом или автомобилем. Они должны продолжать полет до тех пор, пока самолет не приземлится. Те ошибки, которые не выявляются вовремя, впоследствии очень трудно исправить.

Утром 1 декабря 1974 года рейс 514 авиакомпании Trans World Airlines (TWA) вылетел из Колумбуса, штат Огайо, и направился в Вашингтонский национальный аэропорт имени Рональда Рейгана (DCA){212}. На борту было 92 человека. Погода в тот день стояла ненастная: было облачно, шел снег, в окрестностях Вашингтона дул сильный ветер. В кабине управления находились опытный командир капитан Ричард Брок, второй пилот Ленард Крешек и бортинженер Томас Сафранек.

Продолжительность полета должна была составить 1 час. Однако через несколько минут после взлета авиалайнера Кливлендский центр управления воздушным движением сообщил пилотам, что в DCA слишком сильный боковой ветер, мешающий посадке. Командир воздушного судна Брок решил перенаправить самолет в более крупный Международный аэропорт Вашингтон Даллес (IAD), в 50 км от DCA. Полет проходил нормально, и примерно через 15 минут после решения командира о смене курса, когда самолет находился еще в 80 км к северо-западу от IAD, диспетчер дал пилотам разрешение на инструментальный заход на посадку на взлетно-посадочную полосу № 12.

Экипаж обсудил схему захода: летчики вслух зачитали контрольную карту по посадке на полосу № 12 и приготовились выполнять указания{213}. Контрольная карта захода на посадку представляла собой схему этого процесса с указанными высотами, местоположением аэропорта и той точкой, в которой самолет должен был приступить к снижению. На карте было отображено положение горы Маунт-Уэзер (высота – 540 м), которая находилась в 40 км от аэропорта, и указано, на какой высоте должен лететь самолет, чтобы избежать столкновения с ней. В карте имелась также примерно вот такая схема.

Единственная точка, указанная на этой схеме, располагалась на высоте 550 м и на расстоянии 9,6 км от аэропорта. Это указывало на то, что на расстоянии 9,6 км от IAD экипаж должен начать снижение с 550 м, пока не увидит посадочную полосу, и приземлиться. Однако эта схема оставила без внимания значительную часть картины: она ничего не говорила команде о высоте полета на большем удалении от аэропорта.

Когда авиадиспетчерская служба разрешила рейсу 514 TWA заход на посадку, самолет находился к северо-западу от точки на карте, которая называлась Раунд Хилл. По мере того как самолет снижался сквозь плотную облачность, команда обсуждала свои следующие действия{214}.

Капитан. 550 метров – это минимальная высота.

Второй пилот. Начинаю снижение.

Бортинженер. Мы тут уже долго сидим, лучше убавлю обогрев.

Второй пилот. Не люблю эту турбулентность… Потом от нее заболит голова… Здесь внизу ветер вполне ощутимый.

Капитан. Слушайте, в этой дурацкой бумаге [таблице инструментального захода на посадку] говорится, что возле Раунд Хилла наша минимальная высота должна быть 1036 м.

Бортинженер спросил командира, где он это увидел, на что тот ответил: «Да вот здесь. Это Раунд Хилл».

Капитан заметил, что для самолетов, заходящих на посадку с запада, контрольная карта показывала курс с минимальной высотой 1036 м. Но рейс 514 лежал не на этом курсе. Их самолет летел в аэропорт по прямой, а от авиадиспетчеров они не получили никаких указаний, с какой высоты могли начать снижение. Схема, на которой были указаны только последние 9,6 км перед аэропортом, этой неясности не устраняла.

Все заговорили одновременно: «Но ведь когда авиадиспетчер… разрешает тебе заход на посадку, это означает, что ты можешь снизиться до высоты начального этапа захода… Да, до высоты начального этапа захода».

В своих замечаниях (относительно контрольной карты) капитан был прав: 550 м было слишком малой и опасной высотой из-за окутанной облаками горы Маунт-Уэзер. Однако высказывания других членов экипажа развеяли его сомнения, и он оставил эту тему. Самолет продолжал снижение.

«Что-то здесь слишком темно», – сказал бортинженер. «И трясет», – ответил второй пилот. 92 пассажирам рейса 514 оставалось жить одну минуту.

В тот день в замешательстве оказались не только капитан Брок и его коллеги. Буквально за полчаса до происшествия с рейсом 514 другой самолет, следовавший с северо-запада, получил такое же разрешение на инструментальный заход на посадку. Как и в случае с 514-м, в этом разрешении не содержалось указания на нижний предел высоты – например, требования лететь на высоте 1036 м до прохождения горы Маунт-Уэзер. Это подразумевало, что пилоты могли снизиться до высоты 550 м. Однако командир этого авиалайнера случайно задал авиадиспетчеру простейший вопрос, который логически вытекал из разрешения: «Какова минимальная высота, на которой можно пройти над Маунт-Уэзер?» Авиадиспетчер сделал соответствующее уточнение, и полет завершился благополучно.

А вот экипаж рейса 514 неправильно понял полученные указания. Ход размышлений не совпал с действительным положением дел. За годы, прошедшие с той авиакатастрофы, ученые много узнали о том, как мозг справляется с непонятными ситуациями. Когда нам не хватает информации для того, чтобы разрешить проблему, мы ощущаем внутри себя диссонанс, а наш мозг начинает судорожно работать над тем, чтобы заполнить «белые пятна» и заменить диссонанс ощущением гармонии{215}. Другими словами, наш мозг начинает додумывать информацию.

Экипаж рейса 514 не знал, что делать. Они летели необычным курсом. Согласно «дурацкой бумаге» снижаться не следовало. Но авиадиспетчеры разрешили заход на посадку. Чтобы устранить эту двусмысленность, пилоты придумали правило: «Когда тебе дают разрешение о заходе на посадку, это означает, что ты можешь снизиться до высоты начального этапа захода».

Летчики не могли видеть гору, к которой приближались, но сквозь разрывы облаков могли наблюдать отдельные участки земли. Радар, предупреждающий об опасном сближении с землей, подавал громкие тревожные сигналы. Но было уже поздно: через несколько секунд авиалайнер столкнулся с гранитными склонами Маунт-Уэзер. По имеющимся данным, последний участок схемы полета рейса 514 выглядел примерно так.

После крушения самолета TWA Федеральное управление авиации США пересмотрело контрольную карту инструментальных заходов на посадку в IAD.

Взгляните на внесенные в них изменения.

Вместо того чтобы предписывать снижение до 550 м на расстоянии 9,6 км от аэропорта и позволять свободно трактовать путь до этой точки, исправленная схема указывает, что на расстоянии до 28,6 км от аэропорта самолеты должны удерживать высоту 1220 м. Такая формулировка лишена какой-либо двусмысленности.

Ошибка экипажа рейса 514 произошла не из-за халатности или низкой квалификации пилотов. Скорее, они оказались в замешательстве: какую информацию им должна предоставлять служба управления воздушным движением? Когда авиадиспетчер разрешил авиалайнеру заход на посадку, летчики ожидали, что в случае, если это будет нужно, он даст им указания по минимальной высоте. В управлении воздушным движением не посчитали такое указание необходимым.

Американский национальный совет по безопасности на транспорте (NTSB) много часов заслушивал свидетельские показания о роли экипажа и диспетчеров в авиакатастрофе и пришел к выводу, «что пилоты так привыкли к помощи службы контроля, что без поддержки авиадиспетчера не знали, какие указания они должны или не должны получать»{216}.

Да, «задним числом» легко быть умным. Однако, как оказалось, о существовании проблемы знали задолго до этой катастрофы. Те, кто обнаружил проблему, понимали, что разночтения в понимании разрешения захода на посадку были миной замедленного действия. Эти люди даже знали о том, какая опасность поджидает пилотов самолетов в гористых районах неподалеку от IAD.

В 1974 году авиакомпания United Airlines начала внутрикорпоративную программу по повышению безопасности, которая подразумевала, что пилоты будут сообщать о любых инцидентах, а также выдвигать свои предложения по обеспечению безопасности полетов. Члены экипажей могли высказывать свои соображения анонимно, а авиакомпания обещала, что никогда не будет использовать эту информацию против них. В United Airlines особо подчеркивали, что не допустят передачи данных об авторах сообщений в Федеральное управление авиации США. За два месяца до трагедии с рейсом 514 United Airlines получила вызывающий тревогу доклад от экипажа, который только недавно совершил посадку в IAD.

Диспетчерская служба разрешила заход на посадку рейсу United Airlines, который приближался к аэропорту с северо-запада и должен был использовать ту же взлетно-посадочную полосу № 12, которая сыграла печальную роль в истории с 514-м. Как и Брок, командир воздушного судна авиалайнера United Airlines неправильно понял содержание контрольной карты и снизился до высоты 550 м. Команда United Airlines совершила точно такую же ошибку, как экипаж TWA. Но им повезло. Они прошли над горой Маунт-Уэзер и благополучно приземлились.

Однако экипаж United Airlines заподозрил, что что-то в их полете прошло не так. Уже в аэропорту они еще раз восстановили схему захода на посадку и поняли, что начали снижение слишком рано. Пилоты подумали, что именно такие сведения и собирают в United Airlines, и предоставили свой отчет.

В авиакомпании изучили полученный материал и направили всем своим пилотам следующее уведомление{217}.

Широкое использование радиолокационных векторов в терминальных зонах привело к некоторому недоразумению. В связи с последними инцидентами напоминаем летным экипажам:

1. Указание «разрешается заход на посадку» в целом обязывает экипажи принимать самостоятельные решения.

2. Экипажам не следует снижаться до высоты захода на посадку без проверки других минимальных высот.

3. Минимальные высоты снижения до внешних объектов указаны в контрольных картах.

4. Экипажи должны тщательно ознакомиться со всей информацией по высотам на контрольных картах заходов на посадку или зон аэропортов. Это включает в себя также информацию о высоте прохождения этапов захода на посадку (начальный, промежуточный и финальный этапы).

Экипажи: вы сами по себе. Не снижайтесь, пока у вас нет полного понимания высот, обозначенных на ваших контрольных картах.

Эти четыре ключевых тезиса, выработанные компанией United Airlines и разосланные пилотам всего за несколько недель до крушения рейса 514 TWA, могли бы стать противоядием от тех сомнений, которые испытал капитан Брок. Однако программа повышения безопасности была внутрикорпоративной инициативой, поэтому данное уведомление не достигло Федерального управления авиации, TWA или какой-либо другой авиакомпании. Если бы это произошло, то оно, возможно, могло бы спасти 92 жизни.

IV

Чтобы предупредить сбои в сложных системах, нам необходимо отыскать целую кучу иголок в стоге сена. Авиакомпания United Airlines вознамерилась продвинуться в этом отношении, запустив программу повышения уровня безопасности. Она создала карту, указывающую, где были спрятаны некоторые из этих иголок. Но это не дало больших результатов – карта не попала в руки к тем, кто в ней нуждался.

Свидетели в ходе расследования крушения рейса 514 настаивали на том, что Федеральное управление авиации должно создать в отрасли единую систему, в которой собирались бы анонимные сообщения и отчеты по вопросам безопасности, и предоставить иммунитет всем, кто будет их посылать. Таким образом, спустя шесть месяцев родилась Система сообщений по вопросам безопасности в авиации (Aviation Safety Reporting System – ASRS).

Система ASRS, которую контролирует специальное подразделение в NASA, собирает тысячи отчетов в месяц – от пилотов, военных, диспетчеров воздушного движения, механиков и всех, занятых в авиационной отрасли. Помимо уверенности, что их не накажут за ошибку, у этих людей появляется чувство гордости. Они знают, что отчеты в ASRS делают воздушные перевозки более безопасными.

Отчеты хранятся в базе данных с открытым доступом, и NASA освещает события и тенденции в области авиабезопасности в ежемесячной новостной рассылке, которая носит название Callback («Отзыв»). Последний выпуск, например, содержал отчет команды авиалайнера, которому в последний момент поменяли взлетно-посадочную полосу, что потребовало крайне резкого снижения{218}. Экипаж не смог его выполнить в отведенное время, поэтому подал соответствующий доклад. В ответ Федеральное управление авиации поменяло процедуру захода на посадку.

В другом выпуске новостной рассылки рассказывалось об опасности халатности на основе историй пилота небольшого частного самолета, который вовремя не переключил подачу топлива из одного бака на другой (и был вынужден приземлиться на шоссе, поскольку топливо в первом баке закончилось), и механика, который погубил двигатель самолета, забыв в нем инструмент для ремонта{219}. Как вы, наверное, уже догадались, Чик Перроу очень любит систему ASRS. «Для конструкторов, – пишет он, – она является источником информации, в котором они обнаруживают парадоксальные вещи, касающиеся недостатков систем. Для организаций она служит напоминанием о том, что хоть кто-то в самом деле думает о вопросах безопасности»{220}.

Фундаментальным свойством сложных систем является то, что мы не можем обнаружить все существующие в них проблемы, просто размышляя о них. Сложность системы может вызывать возникновение таких непонятных и редких взаимодействий, что предсказать большинство цепочек ошибок, которые могут возникнуть, практически невозможно. Но перед разрушением сложные системы подают предупреждающие сигналы, которые раскрывают эти взаимодействия. Таким образом, сами системы подсказывают, как эти взаимодействия могут проявиться.

Однако мы часто не уделяем этим подсказкам должного внимания. До тех пор, пока все идет нормально, мы склонны полагать, что наши системы работают хорошо – даже если в основе успеха всего лишь слепая удача. Это называется искаженное понимание результатов. Возьмите, например, Стефана Фишера, воображаемого менеджера проекта, работающего над разработкой нового планшета в какой-то IT-компании. За несколько месяцев до запуска планшета в серийное производство инженер, отвечавший за его фотокамеру, перешел на работу в другую компанию. В результате команда проекта начала отставать от графика. Чтобы сэкономить время, Стефан решил отказаться от подбора и оценки альтернативных камер.

В нашем эксперименте{221} мы попросили 80 студентов высшей школы бизнеса после ознакомления с проектом оценить действия Стефана и рассмотреть три возможных сценария развития событий. В успешном сценарии планшет продавался хорошо, и проблемы отсутствовали. Сценарий «просто повезло» окончился успешно только благодаря случайному благоприятному стечению обстоятельств: конструкция камеры вызывала перегрев планшета, однако можно было модернизировать процессор и уменьшить нагрев устройства. А вот в сценарии неудачи камера также вызывала перегрев планшета, но модернизировать процессор не представилось возможным. Это стало большой проблемой, и планшет продавался плохо.

В случае со студентами, которые оценивали проект Стефана (как и в случае с инженерами NASA, участвовавшими в подобном же эксперименте с безымянным космическим кораблем), оценку участников определял результат. Когда продажи планшетов шли успешно, Стефан получал хорошие характеристики. Даже когда его проект ждал успех только в результате слепой удачи, участники оценивали его как высококвалифицированного, умного и заслуживающего продвижения по службе. Они выражали сомнения в качестве его решений только в случае неудачи проекта. Но пока проект не терпел фиаско, участники эксперимента не придавали особого значения тому обстоятельству, что Стефану просто везло. Они не усматривали особой разницы между хорошей работой и элементарным везением.

Помните потерю финансовой компанией Knight Capital 500 млн долларов на бирже? Эта потеря произошла из-за небольшой ошибки IT-специалиста компании, который забыл скопировать новый компьютерный код на все восемь серверов Knight Capital. Когда-то в прошлом компьютерщики компании наверняка совершали подобные ошибки, но им везло, и проблема разрешалась без каких-либо потрясений. Поэтому был сделан вывод, что система работает нормально. В конце концов, никаких неудач ведь не было. Однако на самом деле запуск каждого нового программного обеспечения превращался в игру в кости.

Многие из нас совершают нечто подобное и в повседневной жизни. Мы относимся к засорившемуся туалету как к небольшому неудобству, а не как к сигналу тревоги – пока не прорывает канализацию. Или мы игнорируем небольшие «тревожные звоночки» в автомобиле – например, туго переключающуюся коробку передач или шину, которая медленно спускает воздух, – вместо того чтобы отвезти машину в ремонт.

Чтобы совладать со сложностью систем, нам необходимо научиться воспринимать небольшие сбои – информацию, которой эти системы буквально забрасывают нас. Сюда же относятся ситуации, когда мы минуем неудачи буквально чудом, и другие предупреждающие знаки. Во Флинте городские власти не придали должного значения целому ряду сигналов тревоги и упорно настаивали на том, что воду из городского водопровода можно пить без опасений. Они даже не признали наличия проблемы. Инженеры вашингтонского метро сработали лучше. Они понимали, в чем состоит проблема, и создали процедуру тестирования и мониторинговую программу, которая должна была следить за системой. Эти охранительные меры, однако, оказались погребенными под повседневной суетой. Хотя решение проблемы было найдено, оно не применялось на практике. Наконец, менеджеры United Airlines осознавали наличие проблемы и предупредили о ней всех своих пилотов, но это предупреждение не вышло за пределы авиакомпании. Оно не достигло пилотов TWA, которые управляли злополучным рейсом № 514.

Каждая из этих историй приближает нас к решению, которое может сработать. Оказывается, в некоторых организациях нашли способы, благодаря которым можно учиться на небольших ошибках и предаварийных ситуациях. Исследователи называют эту методику аномализированием{222}, пример ее графического представления мы дали на следующей странице.

Первый шаг – это сбор информации{223}. Он подразумевает тщательный сбор данных об успешно миновавших предаварийных ситуациях и изучение того, что пошло не так. Например, авиакомпании собирают информацию не только о случаях успешного предотвращения аварийных ситуаций, но и прямые данные о полетах.

Второй шаг – устранение выявленных проблем. Сообщения о преодоленных предаварийных ситуациях не должны пылиться в коробке с названием «Для замечаний и предложений». Например, в одном госпитале в штате Иллинойс медсестра чуть не перепутала лекарства, предназначенные для двух разных пациентов из одной палаты{224}. У пациентов были одинаковые фамилии, а названия прописанных им препаратов были очень похожими. Медсестра вовремя предотвратила ошибку и написала соответствующую докладную. В результате пациентов перевели в разные палаты, чтобы помочь следующей медсестре избежать подобной ошибки.

Третий шаг заключается в том, чтобы «докопаться» до корней проблем и устранить причины их возникновения. Менеджер по контролю качества лекарств в местном госпитале обратил внимание на повторяющиеся ошибки с назначением препаратов в одном из отделений. Фармацевты стали «копать» глубже, чтобы понять причины ошибок. Оказалось, что медсестер, которые готовили лекарства к раздаче пациентам в общем коридоре, постоянно что-то отвлекало. В связи с этим менеджеры госпиталя выделили для подготовки лекарств к раздаче отдельное помещение, в котором была создана необходимая обстановка, не отвлекавшая сестер{225}.

После того как мы поняли проблему, также надо осознать, что предаварийные ситуации нельзя скрывать. Информация о случаях, попадающих в категорию «на волосок от…», должна доводиться до всех – либо в рамках какой-то организации, либо в рамках целой отрасли экономики, как это происходит благодаря новостной рассылке Callback. Общее понимание возможных промахов проясняет для людей тот факт, что ошибки являются нормальной частью системы{226} и каждый может с такими проблемами столкнуться.

А на заключительном этапе мы должны удостовериться, что решения, принятые в ответ на предупреждающие сигналы, действительно работают. На некоторых авиарейсах, например, в кабине присутствует еще один пилот, который наблюдает за действиями экипажа и обращает внимание на такие вещи, как пропущенные элементы контрольного списка или ошибочные операции. Такой подход позволяет авиакомпаниям проводить аудит собственных решений. В противном случае эти решения могут потеряться в повседневной суете, как это произошло в вашингтонском метро. Иногда те самые люди, которые должны использовать найденные решения, даже не знают об их существовании. Контроль исполнения решений позволяет добиться того, чтобы лекарство не приносило больше вреда, чем сама болезнь. А такое может происходить, например, когда решение проблемы излишне усложнено или когда дополнительный мониторинг создает слишком много ложных сигналов тревоги.

В основе всего этого находится корпоративная культура, созданная в организации. Как сказал нам Бен Берман, капитан авиалайнера и участник расследований многих авиационных происшествий, «если вы собираетесь расстреливать всех гонцов, то никто ничего вам не расскажет об ошибках и сбоях, которые существуют в вашей системе»{227}. Открыто знакомя всех с неудачами или ошибками, которые не обернулись неудачей только чудом, без возложения на кого-то вины или без угрозы наказания, мы можем создать такую организационную культуру, в которой люди будут воспринимать ошибки как возможность чему-то научиться, а не как призыв к «охоте на ведьм». «Успешный сотрудник, всегда получающий благодарственные письма от генерального директора, еще не показатель безопасности организации»{228}, – писал Боб Уотчер, врач госпиталя Калифорнийского университета в Сан-Франциско, изучавший дело о Пабло Гарсия и передозировке антибиотиков, о чем было рассказано ранее в этой книге. Настоящим мерилом безопасности выступает такая ситуация, в которой кто-то, озвучивший проблему, может оказаться неправ, но тоже получает благодарственное письмо.

Возможно, вы читаете это и думаете: «Да, это все хорошо для авиакомпаний и больниц. Но что остается делать мне в том случае, если в моей организации не происходит ошибок, которые напрямую связаны с конкретными производственными происшествиями?»{229}. Тогда что же вам вообще отслеживать? И что можно сказать о тех проблемах, которые прямо с безопасностью не связаны, но которыми вы не хотели бы делиться с конкурентами?

Ответ знает датский социолог и исследователь культуры организаций Клаус Реруп{230}. Используя информацию о целом ряде интересных событий – включая рок-концерты, крушения паромов и сбои в больших транснациональных корпорациях, – Реруп изучает, как организации реагируют на небольшие сигналы о предстоящей неудаче, чтобы предотвратить беду.

Несколько лет Реруп глубоко изучал транснациональную фармацевтическую компанию Novo Nordisk, одного из самых крупных производителей инсулина в мире{231}. Как отмечает Реруп, в начале 1990-х годов для любого сотрудника Novo Nordisk было сложно привлечь внимание руководства даже к серьезным угрозам. «Вам необходимо было убедить своего босса, а затем босса этого босса, а после еще босса всех этих боссов в существовании какой-то проблемы, – пояснял один из старших вице-президентов компании. – Потом этот босс должен был убедить своего руководителя в том, что нужно что-то где-то поменять». Но, как в детской игре «Сломанный телефон», когда слова передаются от одного к другому и все больше искажаются с каждым звеном, проблемы излишне упрощались по мере продвижения по иерархической цепочке. «То, что было написано в оригинальном варианте доклада… и что являлось сигналом тревоги для специалиста, – говорил нам один генеральный директор Novo Nordisk, – скорее всего, вычеркивалось из докладов, которые получало в конечном счете высшее руководство компании».

В то время сотрудники Novo Nordisk, работавшие на производстве, знали, что в скором времени корпорации будет трудно соблюдать все более строгие стандарты, которые вводило Федеральное управление по санитарному контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA). Но руководители компании и не подозревали, что кризис уже за воротами. В 1993 году Novo Nordisk наняла группу отставных инспекторов FDA для того, чтобы провести самостоятельный аудит в компании. Инспекторы обнаружили шокирующее количество проблем. Ситуация выглядела так, что Novo Nordisk, скорее всего, могла потерять лицензию на сбыт инсулина в США. Компания забраковала шестимесячные складские запасы инсулина и обратилась к фирме Eli Lilly, одному их своих главных конкурентов, с просьбой принять у нее всю американскую клиентскую базу. В конечном счете неспособность Novo Nordisk соответствовать стандартам FDA подорвала репутацию компании и принесла ей убытков на 100 млн долларов.

По результатам этой неудачи в Novo Nordisk не стали возлагать вину на конкретных людей. В компании не только обратились к менеджерам с призывами быть более внимательными, но и ввели масштабные изменения, которые повысили ее способность замечать тревожные сигналы и учиться на них.

Для обнаружения новых проблем в Novo Nordisk был создан целый отдел из двадцати работников, в чью задачу входил мониторинг новых вызовов извне. Частью их работы стало взаимодействие с некоммерческими организациями, обществами по защите экологии и правительственными чиновниками по таким вопросам, как генетические модификации и изменения в правилах регулирования, которые менеджеры компании могут просто пропустить (не найти времени для их обдумывания). После выявления конкретной крупной проблемы создаются рабочие группы из сотрудников различных подразделений и разного должностного уровня. Эти группы должны исследовать, как данная проблема может повлиять на их зону ответственности и что можно сделать для предотвращения ее появления в дальнейшем. Цель состоит в обретении уверенности в том, что в Novo Nordisk не игнорируются даже небольшие тревожные сигналы зреющих серьезных проблем.

В Novo Nordisk также проводят аудиты, чтобы обнаруживать проблемы внутри компании. При этом привлекается специальная категория работников-координаторов, которые следят, не оказались ли крупные проблемы под иерархическими завалами (как это произошло до кризиса с производством инсулина). Координаторы – порядка двух десятков человек, выбранных из наиболее уважаемых менеджеров компании, – работают с каждым подразделением по меньшей мере раз в несколько лет{232}. Два таких координатора обычно беседуют как минимум с 40 % работников подразделения, чтобы понять их заботы. Один из координаторов рассказал: «Мы говорим о таких вещах, которые обычно не обсуждаются. Запретных тем для нас нет».

Впоследствии координаторы анализируют собранные данные и делают выводы, нет ли в них тех проблем персонала, которые могут не замечать руководители подразделения. «Мы обходим компанию и ищем небольшие проблемы, – объяснил один из координаторов. – Мы не знаем, превратятся ли они во что-то более серьезное, если их проигнорировать. Но нельзя рисковать. Мы принимаем меры даже по небольшим сбоям».

Когда координаторы обнаруживают какую-то проблему, менеджер подразделения обычно обращает на нее внимание. Заботы и беспокойство персонала уже не прогоняются через иерархические фильтры. И речь идет не просто о повышении информированности. Координаторы готовят списки конкретных действий, которые менеджеры должны предпринять для улучшения положения дел в своем подразделении. Каждое такое действие поручается конкретному человеку и отслеживается до устранения проблемы. В прошлом году 95 % таких действий было выполнено в срок{233}.

Программа, запущенная в Novo Nordisk, может показаться масштабным мероприятием. Но ведь и компания Novo Nordisk – предприятие большое. Данная программа стóит всего лишь 1 % от его годового дохода. Однако подобные принципы могут применяться и в меньших масштабах – даже в рамках команды или подразделения организации. Реруп вместе с одним коллегой даже изучили, как меньшая версия этой системы применяется в семейных фирмах с привлечением всего одного лица – надежного советника{234}. Такие советники, как правило, остаются за кулисами и оттуда помогают частным предпринимателям замечать угрозы, исходящие от конкурентов, технологических сбоев и изменений в правилах государственного регулирования. Такие советники могут даже заранее предвидеть возникновение несогласия внутри семьи и напомнить владельцам бизнеса о том, что им следует советоваться со своими близкими при принятии важных решений. Как и специальный отдел в Novo Nordisk, эти советники просматривают весь семейный бизнес своих клиентов на предмет наличия возникающих проблем и появления тревожных сигналов, а также заставляют руководителей обратить на них внимание.

В опасной зоне наши системы настолько сложны, что зачастую очень трудно точно предсказать, что может пойти не так. Однако всегда есть предупреждающие сигналы – они как надписи на стене. Нам остается только научиться их читать.

7. Анатомия несогласия

«…Вы должны были склонить голову и делать свою работу, иначе могли потерять и то и другое»

I

В конце 1846 года молодая женщина на позднем сроке беременности постучала в массивную дубовую дверь родильного отделения огромного Венского госпиталя{235}. К ней вышли две медсестры, взяли ее под руки и повели вверх по лестнице. Студент-медик, сидевший за маленьким столом на самом верху лестницы, направил ее в Первую акушерскую клинику, входившую в состав госпиталя.

Когда женщина поняла, что Первая клиника – это тот самый родильный дом, который был укомплектован в основном врачами, а не акушерками, ее охватил ужас. Она умоляла направить ее во Вторую клинику, где как раз работали акушерки и где их обучали. Она встала перед медиком на колени и сцепила в мольбе руки, но он не слушал ее. Правила есть правила. Пациенток направляли в одну из акушерских клиник в зависимости от дня недели. А в тот день рожениц отправляли в Первую клинику.

На следующий день женщина родила мальчика в маленькой палате в Первой клинике. Три дня спустя она умерла.

История этой женщины была типичной. Многие роженицы, направленные в Первую клинику Венского госпиталя, всеми силами старались избежать этого. И многие из тех, кто попадал в эту клинику, умирали через несколько дней после родов. Симптомы почти всегда были одинаковые: сильная лихорадка, озноб и ужасная боль внизу живота, которая иногда ненадолго проходила, но затем становилась невыносимой. Новорожденные тоже умирали. Причиной таких исходов была родильная горячка (послеродовой сепсис) – страшное в то время заболевание.

Незадолго до смерти упомянутой женщины в Первую клинику пришли священник и его помощник для того, чтобы совершить последние обряды. Когда они шли по коридору отделения, помощник священника звонил в небольшой колокольчик, чтобы обозначить присутствие священнослужителя. Этот звук был здесь очень привычен. Почти каждый день, а то и несколько раз в день священник появлялся здесь для того, чтобы поддержать умирающих.

Направляясь в комнату, в которой лежала умирающая женщина, они прошли мимо молодого врача с серо-голубыми глазами, широкими плечами и редеющими светлыми волосами. Это был Игнац Земмельвейс, двадцативосьмилетний доктор из Венгрии, окончивший медицинский университет и недавно назначенный ассистентом Первой клиники.

До Земмельвейса почти каждый день доносился звон колокольчика, но он не мог к этому привыкнуть. «Когда я слышал, как помощник священника торопится с колокольчиком мимо моего кабинета, мое сердце поражала печаль по еще одной жертве, которую забирала неведомая мне сила, – писал позже Земмельвейс. – Звук колокольчика служил для меня мучительным призывом к поискам неизвестной причины этих смертей»{236}.

В то время было неизвестно, что конкретно убивало этих женщин. Большинство современников Земмельвейса, включая его начальника, директора Первой клиники профессора Иоганна Клейна, считали, что послеродовая горячка является результатом некоей «нездоровой атмосферы» венского воздуха. Но Земмельвейс в это не верил. Посмотрите на диаграмму, сравнивающую исход родов в обеих клиниках.

Если только «нездоровый воздух» не распространялся по одной лишь Первой клинике, теория Клейна не могла объяснить, почему именно в этой части госпиталя у пациенток развивался послеродовой сепсис. Во Второй клинике в среднем за год умирало только 60 женщин, а в Первой клинике за этот же период – от 600 до 800 рожениц.

Это была поразительная разница, особенно если принять во внимание, что количество родов в обеих клиниках за год примерно одинаково, а условия – схожи. За исключением одного момента. Персонал Первой клиники в основном состоял из врачей и студентов-медиков, а Второй – из акушерок и их учениц.

К тому же родовая горячка не была широко распространена в городе за пределами Венского госпиталя. Во время родов на дому она отмечалась редко, причем ее возникновение не зависело от того, кто принимал роды – частный врач или акушерка. Даже женщины, рожавшие прямо на улице, заболевали послеродовой горячкой гораздо реже, чем те, которые рожали в Первой клинике. Оказалось, что родить ребенка прямо на дороге было безопаснее, чем в госпитале. Стало ясно, что в Первой клинике творилось что-то странное – и только в ней.

Отличие первого и второго родильных отделений состояло в том, что в первом у врачей женщины рожали, лежа на спине, а во втором, у акушерок, – лежа на боку. Чтобы проверить, имеет ли это какое-либо значение, Земмельвейс начал требовать, чтобы женщины принимали положение на боку во время родов. Но никакой разницы в статистике болезней это не принесло. Земмельвейс также внес изменение в назначение лекарств и улучшил вентиляцию помещений в Первой клинике. Но ничего не помогало.

Разочарованный отсутствием каких-либо положительных результатов, весной 1847 года Земмельвейс отправился в короткий отпуск в Венецию. Он надеялся, что красота города поможет ему немного расслабиться и прояснить мысли. Но по возвращении в клинику он получил сокрушительное известие. Умер один из самых уважаемых им коллег, патологоанатом Якоб Колетчка. Один из студентов, выполнявший вместе с ним анатомическое вскрытие, случайно проколол патологоанатому пинцетом палец. Спустя несколько дней врач тяжело заболел и умер.

Когда Земмельвейс ознакомился с результатами патологоанатомического исследования, он был потрясен. Болезнь, убившая врача, была поразительно похожа на ту, что Земмельвейс постоянно видел в Первой клинике.

Это был важнейший ключ к разгадке тайны. Земмельвейс заподозрил, что Колетчка умер от невидимых частиц – их мы называем сегодня бактериями, – которые попали в его организм через ранку на пальце. А если симптомы болезни Колетчки были схожи с симптомами послеродовой горячки, то рожениц в Первой клинике убивали те же невидимые частицы. В ходе этих размышлений Земмельвейса все сразу же вставало на свои места. Дело в том, что акушерки во Второй клинике никогда не делали патологоанатомических вскрытий. А вот врачи и студенты-медики из Первой часто приходили принимать роды прямо из морга. И они заражали рожавших женщин невидимой и смертельно опасной субстанцией.

Сегодня мы знаем, что послеродовой сепсис может вызываться разными бактериями, которые присутствуют в трупах независимо от причины смерти людей. Однако во времена Земмельвейса, когда до открытия бактерий еще должны были пройти десятилетия, казалось, что после посещения морга совершенно необязательно переодеваться или тщательно мыть руки. В лучшем случае доктора быстро споласкивали их водой. Когда врачи приходили в клинику из морга, от их рук несло, как говорил Земмельвейс, «трупным запахом»{237}.

Земмельвейс ничего не знал о существовании бактерий, однако он посчитал, что если устранить этот неприятный запах, то вместе с ним будет разрушена и смертоносная субстанция. Он поставил таз с раствором хлорной извести при входе в Первую клинику и обязал медперсонал мыть в нем руки.

Результат был ошеломляющим. За несколько недель смертность в клинике резко снизилась. Через год после принятия предписанных Земмельвейсом мер смертность от послеродового сепсиса составила уже всего чуть более 1 %. В клинике, где смерти случались почти ежедневно, теперь целые месяцы проходили без единого летального исхода, связанного с родовой горячкой.

К тому времени Земмельвейс уже не сомневался в своей правоте. «Я ведь очень много работал с трупами, – писал он. – И должен признаться здесь, что одному Господу известно, сколько моих пациенток сошли в могилу из-за моих прошлых ошибок»{238}.

Принятие этой болезненной истины самим Земмельвейсом – это одно дело. А вот попытки убедить медицинское сообщество в своей правоте – совершенно другое. В конечном счете его открытия означали, что в течение многих десятилетий врачи в Вене, да и по всей Европе, убивали матерей и их новорожденных детей в буквальном смысле голыми руками. Земмельвейсу предстояло убедить своих коллег в том, что они поступали неправильно и что их ложные представления становились причиной смерти невинных людей.

Это была пугающе трудная задача, но Земмельвейс заговорил открыто. «Спасение лежит не в сокрытии истины, – писал он. – Нужно положить конец этой порочной практике, поскольку все заинтересованные люди должны узнать правду»{239}.

Но как мог он убедить консервативную старую медицинскую гвардию, которая была недовольна молодыми врачами? Как мог он убедить таких людей, как профессор Клейн, который руководил Первой клиникой в течение 25 лет, в том, что последний так ошибался в настолько важных вещах?

Трудно быть несогласным. Мы часто испытываем необходимость разделять мысли других людей из нашего сообщества. И достижения нейрофизиологии показывают, что это происходит не только в результате психического давления со стороны коллег. Этот механизм запрограммирован в нашем мозге.

В ходе одного эксперимента с использованием функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) исследователи увидели, как наш мозг реагирует на ситуацию, когда мы придерживаемся мнения, отличного от взглядов большинства окружающих{240}. Оказывается, когда мы «шагаем не в ногу», с нами происходят две вещи. Резко активизируется тот участок мозга, который отвечает за идентификацию ошибок. Наша центральная нервная система обнаруживает ошибку и включает соответствующий сигнал. Наш мозг как будто начинает говорить: «Послушай, ты делаешь что-то не то! Ты должен срочно это изменить!» В то же самое время становится менее активным участок мозга, отвечающий за ожидание вознаграждения. Ваш мозг говорит: «Не жди награды! Все это закончится для тебя печально!»

«Это показывает, что отклонение от группового мнения наш мозг рассматривает как наказание», – объяснил этот феномен автор эксперимента Василий Ключарев{241}. А сигнал об ошибке в совокупности с пониженным ожиданием вознаграждения дает мозгу импульс к тому, чтобы он изменил свою точку зрения в пользу общепринятой. Интересно, что этот механизм работает у нас в мозге даже тогда, когда нет причин опасаться негативной реакции со стороны группы. Ключарев говорит: «Скорее всего, это некий автоматический нейропроцесс, в ходе которого люди сначала формируют собственное мнение, затем выслушивают мнение коллектива, а после этого быстро меняют свою точку зрения таким образом, чтобы она больше согласовывалась с точкой зрения большинства»{242}.

Эта закономерность проявилась в очень любопытном исследовании нейрофизиолога Грега Бёрнса из Университета Эмори{243}. Участники эксперимента рассматривали пары 3D-объектов с разных углов и должны были сказать, идентичны или нет фигуры в одной паре. Каждый участник работал в составе группы из пяти человек, но остальные четыре члена группы на самом деле были актерами, которые подыгрывали ученым. Иногда они давали верные ответы, а иногда все вместе отвечали неправильно. Тогда приходила очередь отвечать настоящему участнику эксперимента, а исследователи в этот момент сканировали его мозг.

Оказалось, что испытуемые соглашались с неверными ответами своей группы более чем в 40 % случаев. В этом нет ничего удивительного – многие научные изыскания демонстрируют желание людей соглашаться с окружающими. Но интересно было то, что при этом показал сканнер МРТ. Когда участники соглашались с неправильными ответами своих коллег, в тех участках их мозга, которые отвечают за осознанное принятие решений, не отмечалось повышенной активности. Напротив, активизировались те области, которые контролируют зрение и пространственное восприятие. Получается, что люди не врали осознанно, чтобы их ответ был созвучен с общим мнением. На самом деле превалирующая точка зрения меняла восприятие. Если все вокруг участника эксперимента говорили, что объекты отличаются друг от друга, он начинал замечать различия даже тогда, когда эти объекты были идентичными. Наша склонность к конформизму может в буквальном смысле изменять то, что мы видим своими глазами.

А когда испытуемые выступали против мнения группы, отмечался всплеск активности в тех участках мозга, которые отвечают за восприятие эмоционально напряженных событий. Это была своеобразная эмоциональная плата за отстаивание своего мнения. Ученые назвали это «болью независимости»{244}.

Когда мы меняем свою точку зрения в пользу согласия со всеми, мы не лжем. Мы можем даже не осознавать, что подчиняемся чьему-то мнению. В этот момент с нами происходит нечто более глубокое и непросчитанное: наш мозг дает нам возможность избежать боли, связанной с защитой своего личного мнения.

Эти результаты вызывают тревогу, потому что несогласие – это ценный актив в современных организациях. В сложных, жестко связанных системах легко пропустить серьезные угрозы. И даже кажущиеся небольшими ошибки могут иметь серьезные последствия. Так что высказывание своего мнения тогда, когда мы замечаем проблему, может принести большую пользу.

Но представляется, что мы просто «не заряжены» на несогласие. «Наш мозг тонко настроен учитывать, что думают о нас другие, и старается выстраивать наши суждения согласно мнению, превалирующему в группе, – говорит профессор Бёрнс. – Причина нашего конформизма кроется в том аспекте эволюции человека, согласно которому наличие у индивидуума мнения, отличного от мнения группы, невыгодно для его выживания»{245}.

II

На железнодорожной станции возле Ганновера, в Германии, элегантно одетый 50-летний господин отделился от толпы, подошел к железнодорожному полотну и бросился под приближающийся поезд. Его задавило насмерть. Этим мужчиной был Густав Адольф Микаэлис, выдающийся немецкий врач, который внес заметный вклад в создание акушерства и гинекологии как раздела медицины.

Микаэлис был одним из немногих медиков, который воспринял выводы Земмельвейса, когда про них узнали в европейских родильных домах. Вскоре после получения известия об открытии Земмельвейса в Вене Микаэлис издал распоряжение об использовании хлорированной воды в своей клинике в городе Киле, Германия. Принятые меры сработали. Но когда Микаэлис увидел резкое снижение заболеваемости рожениц родильной горячкой, он испытал сильное смятение. В набиравшей правоту концепции Земмельвейса Микаэлис увидел доказательство собственной вины. Он ужаснулся тому, сколько женщин он мог убить, применяя в принятии родов существовавшую ранее практику. Его любимая племянница, у которой он принимал роды всего за несколько недель до того, как начал использовать хлорированную воду для обеззараживания рук, умерла от послеродового сепсиса. Жизнь стала для Микаэлиса невыносимой.

А многие другие врачи никакой своей вины не признали. Некоторые из них доказывали, что периодичность всплесков послеродовой горячки означала, что причина болезни как-то связана с атмосферными явлениями. Именитые доктора, результатам исследований которых противоречила концепция Земмельвейса, воспринимали ее как личный выпад против себя. Немало было и таких, кто считал абсурдной саму идею, что руки медика могут переносить болезнь. Другие просто игнорировали открытие Земмельвейса и не видели причин для того, чтобы менять сложившуюся практику.

Начальник Земмельвейса, профессор Клейн, всерьез обиделся на своего подчиненного. «С самого начала Клейн с тревогой наблюдал за растущим авторитетом более молодых врачей у себя в клинике{246}, – пишет историк медицины Шервин Нуланд. – Клейну сложно было примириться с доказательствами того, что Земмельвейс открыл что-то ценное, что может спасти много жизней, что-то такое, что он сам не видел из-за нежелания менять устаревшие взгляды»{247}.

Через два года, когда контракт Земмельвейса в качестве ассистента клиники истек, он подал прошение о его продлении. Клейн сказал: «Нет». Земмельвейс обратился в офис ректора медицинской школы Венского госпиталя, но «старая гвардия» сплотила свои ряды. Старший профессор школы настаивал на том, чтобы убрать Земмельвейса из клиники, поскольку «напряженность в его отношениях с Клейном снижает ее престиж». Работа Земмельвейса в клинике создавала проблемы, и он был смещен со своей должности. Вакансию занял протеже Клейна.

Тогда Земмельвейс подал прошение на преподавательскую деятельность, которая давала ему возможность использовать медицинское оборудование госпиталя, включая анатомическую комнату. Но и это прошение Земмельвейса было отклонено. Он подал его еще раз – и тогда добился успеха. Однако с момента подачи этого прошения до утверждения назначения Земмельвейса прошло 18 месяцев. И в последний момент в его служебные обязанности было внесено изменение. Несмотря на ожидания Земмельвейса, он не мог читать лекции студентам-медикам, используя при этом трупы. В контракте говорилось о том, что в своей учебной практике он может применять только деревянные муляжи.

Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения Земмельвейса. Хотя влияние «старой гвардии» постепенно сходило на нет, а у Земмельвейса была поддержка нескольких восходящих светил европейской медицины, он не смог получить даже преподавательской должности без серьезных ограничений. Он устал от враждебности, исходившей из лагеря Клейна, и был разочарован нападками на свою теорию. Он видел себя первооткрывателем, а многие окружающие смотрели на него как на изгоя.

Через пять дней после получения новых условий своей преподавательской деятельности Земмельвейс в спешке покинул Вену. Никому, даже своим ближайшим помощникам, он не сказал, куда направляется.

Как узнал на своем опыте Земмельвейс, открыто указать на какую-то проблему – это только одна часть уравнения. Несогласие не приносит никакой пользы, если к мнению несогласного никто не прислушивается. А прислушаться к нему иногда бывает так же трудно, как и выступить против большинства.

Оказывается, то воздействие, которое испытывает на себе несогласный человек, когда его точкой зрения пренебрегают или ставят ее под вопрос, не сводится только к психологическим факторам. Исследования показывают, что при этом несогласный испытывает вполне ощутимый физический эффект{248}. Частота сердечных сокращений у него возрастает, артериальное давление увеличивается. Кровяные сосуды при этом сужаются, как бы предотвращая массированное кровотечение от раны или травмы, которые человек может получить в предстоящей схватке. Кожа у него бледнеет, а уровень стресса подскакивает до небес. Это те же самые реакции, которые возникли бы у вас, если бы вы неожиданно увидели в джунглях тигра.

Наша первая реакция в такой ситуации – «бей или беги» – мешает нам слышать окружающих. А если принять во внимание результаты одного эксперимента, проведенного учеными Висконсинского университета в Мадисоне{249}, ситуация становится еще сложнее, когда человек облечен властью, например когда он оказывается на месте профессора Клейна.

В ходе упомянутого эксперимента три человека садились за стол в лаборатории и принимались за обсуждение длинного списка проблем, например запрета на продажу спиртного в кампусе университета или необходимости обязательных выпускных экзаменов. Вскоре людям это надоедало. К счастью, через 30 минут после начала обсуждения в комнату входил ассистент с блюдом, на котором лежало покрытое шоколадной глазурью печенье – отличное средство, чтобы отдохнуть от выполнения поставленной задачи. Участники исследования не знали, что блюдо со сладостями было частью эксперимента. На самом деле это была самая главная его часть.

За полчаса до начала дискуссии ученые случайно выбирали одного из незнакомцев и объявляли двум другим участникам, что он будет своего рода арбитром. Эта роль не подразумевала никакую реальную власть, а только то, что арбитр будет выставлять некие оценки двум своим коллегам на основании их вклада в обсуждение проблем. Эти оценки на самом деле не играли никакой роли. Они не влияли на размер компенсации участникам или перспективы их приглашения на подобные мероприятия в будущем. А поскольку результаты эксперимента были анонимными, никто за пределами лаборатории не знал, сколько какой участник набрал очков.

Это было эфемерное и пустячное ощущение власти. Арбитры знали, что их выбрали совершенно случайно, а не в связи с их умениями или опытом. Они знали, что их оценки не имеют никакого веса.

И тем не менее, когда приносили блюдо с печеньем, арбитры вели себя не так, как другие участники эксперимента. Количество печенья на блюде было таким, что не каждый мог взять себе добавку. Так вот, именно арбитры с большей степенью вероятности добывали себе дополнительную порцию. Стоило им только войти во вкус, играя боссов, как они начинали считать себя достойными дополнительной порции скромного угощения.

«Все берут по одному печенью, – объяснял Дачер Кельтнер, один из авторов этого эксперимента. – Но кто возьмет лишнее печенье? Это тот участник, которого назначили на властную позицию. Он протягивает руку, берет еще одно печенье и говорит: “Мое”»{250}.

Когда позднее исследователи просматривали видеозапись эксперимента, они были поражены не только тем, сколько печений съедали «судьи», но также и тем, как они их съедали. Они демонстрировали «несдержанное поедание» сладостей{251} – это такой научно-психологический эвфемизм для того, чтобы сказать, что они ели как звери. Арбитры в большей степени, чем другие, были склонны жевать с открытым ртом и оставлять крошки и на лице, и на столе.

«Эксперимент с печеньем» довольно прост, но на его основании можно сделать далеко идущие выводы. Он говорит о том, что даже малейшее ощущение власти – контроль над чем-то малосущественным – может портить человека. И этот опыт – один из многих, в ходе которых ученые приходят к схожим выводам. Исследования показывают, что когда люди приобретают власть или хотя бы ощущение власти, они с большей вероятностью неправильно понимают или отвергают мнения других, чаще склонны перебивать или высказываться вне очереди во время дискуссий, они менее охотно воспринимают советы – даже советы экспертов.

На самом деле приобретение человеком власти в некотором смысле наносит ущерб его мозгу. Как говорит Кельтнер, «люди, обладающие властью, склонны вести себя как пациенты с повреждениями орбито-фронтальной области мозга»{252}. Это состояние, которое может вызвать снижение восприимчивости и чрезмерно импульсивное поведение.

Приобретая власть, мы зачастую начинаем игнорировать мнения других. Это опасная тенденция, потому что больше полномочий необязательно эквивалентно лучшему пониманию ситуации. Сложные системы могут подавать сигналы о маячащей на горизонте неудаче, и эти предупреждающие знаки не соблюдают иерархию. Они чаще проявляются «на земле» и видны простым работникам, а не из роскошных кабинетов руководителей с панорамными видами.

И тем не менее, поскольку сотрудники организации не ожидают, что их выслушает босс, они и не высказывают своего мнения{253}. Это особенно актуально там, где руководитель – автократическая фигура, как профессор Клейн. Однако подавляют несогласных не всегда тираны. Даже управленцы с наилучшими намерениями могут стать причиной молчания своих подчиненных. К такому выводу в результате многолетних исследований пришел ученый Джим Детерт, один из ведущих в мире специалистов по этим вопросам{254}.

«Осознает это человек или нет, но он посылает сигналы о своей власти по многочисленным очень тонким каналам, – пишут Детерт и его соавтор Этан Буррис. – Когда кто-то стучится в ваш кабинет, разве не бывает так, что вы встречаете человека, откинувшись в кресле и сцепив пальцы рук на затылке? Вы можете при этом думать, что задаете предстоящей беседе неформальный тон, но на деле вы демонстрируете посетителю свое доминирование»{255}.

Когда Детерт и его коллеги изучали, как в компаниях побуждают сотрудников прямо высказываться по волнующим их вопросам, ученые обнаружили, что существующая «хорошая практика» на деле не приносит особой пользы. Независимо от того, чем руководили опрошенные Детертом директора – сетью ресторанов, госпиталями или финансовыми институтами, – большинство из них отвечали примерно одинаково на вопрос о том, что они делают для того, чтобы их сотрудники смелее высказывались о наболевшем. «Двери моего кабинета открыты для всех», – говорил почти каждый из них. Но когда Детерт и его коллеги беседовали с рядовыми сотрудниками, оказалось, что «открытые двери» дают небольшой эффект{256}. Ведь сложность начала разговора с боссом и объяснения проблем все равно лежит на подчиненном. И для многих это является препятствием. А иногда выяснялось, что руководитель с политикой «открытых дверей» в действительности сидит в своем кабинете за несколькими закрытыми дверями и прочной обороной из своих помощников.

Другие директора активно ищут новые идеи, но зачастую их усилия не дают желаемого результата. Популярная практика – собирать отзывы сотрудников. Анонимные исследования, ящики для предложений и «горячие линии», когда номер звонящего не высвечивается на панели телефона, сейчас повсюду. Предполагается, что обещание анонимности поможет людям высказаться и гарантирует честность их слов. Но акцент на анонимности на самом деле только подчеркивает опасность разговора. Как пишут Детерт и Буррис: «Подтекст здесь такой: в этой организации небезопасно открыто выражать свою точку зрения»{257}.

III

Спустя почти два десятилетия со времени сделанного им открытия Игнац Земмельвейс – 48-летний врач, лысеющий, потолстевший и ставший лишь бледной тенью самого себя в прошлом, – оказался в государственной клинике для душевнобольных в Вене. Он попытался бежать, но охранники оказались сильнее. Один из них подбежал к Земмельвейсу и с силой ткнул его своей палкой в живот. Второй сбил врача с ног. Они избивали его ногами, пока он корчился на полу. Охранники даже затаптывали своего пленника. Когда Игнац обессилел, они оставили его одного в темном карцере. Через две недели Игнац Земмельвейс умер от полученных травм. Его тело перевезли в расположенный неподалеку городской госпиталь Вены и подвергли анатомическому вскрытию на одном из тех столов, которые он использовал, когда там работал.

После отъезда из Вены в 1850 году Земмельвейс жил в Венгрии. Хотя он повторил в одном из здешних госпиталей свою практику обеззараживания рук, добившись хороших результатов, большинство акушеров-гинекологов отрицали его доктрину. Неожиданное и необъясненное бегство из Вены оттолкнуло даже сторонников и не помогло продвижению его идей. Также не помогла этому развившаяся у Земмельвейса склонность к поношению своих критиков{258}. «Ваши теории, – писал он одному профессору, – основываются на трупах рожениц, которые были убиты вашим невежеством»{259}. Эти злобные оценки стали началом умопомешательства Земмельвейса. Его поведение становилось все более сумасбродным, и к 1865 году его семья и друзья видели только один выход – помещение Игнаца в клинику для душевнобольных.

Медицинское сообщество еще много лет не принимало идей Земмельвейса, пока успехи в микробиологии не позволили открыть бактерии – те самые микроорганизмы, которые вызывают различные болезни. И вплоть до той поры так и не прижилось обеззараживание рук хлоркой, а роженицы и новорожденные продолжали погибать от послеродового сепсиса.

Соблазнительно думать, что сегодня у нас все по-другому и мы не можем упустить чего-то столь же очевидного. В конце концов, мы все – цивилизованные люди, которые верят в силу науки. Но ведь точно так же думали и современники Земмельвейса. Это были умные люди, которые работали в лучших в мире госпиталях и университетах. Они верили в науку. Они просто считали, что идея Земмельвейса была неверной. Его несогласие, независимо от количества собранных доказательств, не убедило их.

Беспрецедентная сложность современных систем означает, что, возможно, мы оставляем без внимания некоторые риски, которые столь же очевидны, как и открытие Земмельвейса. Нельзя исключать того, что через несколько десятилетий люди обернутся и подумают о нас то же самое, что мы сегодня думаем о профессоре Клейне и его сторонниках: как они могли быть настолько слепы?

Люди в современных организациях часто осознают скрытые риски или смутно подозревают, что что-то где-то идет не так. Вокруг нас много Земмельвейсов – как среди коллег, так и подчиненных. Как можем мы побудить их откровенно высказывать свои мысли?

Урок 1: Школа хороших манер

Роберт, крупный мускулистый мужчина в возрасте за 50 лет{260}, пришел в клинику к своему стоматологу в центре Торонто для профилактической проверки состояния зубов. Роберт всегда предпочитал утреннее время – 8:00 – и никогда не опаздывал. Он всегда выглядел здоровым и энергичным и приветствовал Донну, которая уже много лет работала в приемном отделении клиники.

Но когда Донна посмотрела на Роберта в то утро, она почувствовала, что с ним что-то не в порядке. Лицо у мужчины было красное, и он обильно потел. Донна усадила Роберта и спросила о его самочувствии. «Со мной все в порядке, – ответил пациент. – Просто сегодня ночью я что-то плохо спал. Была тяжесть в желудке. И немного побаливает спина». Он поискал эти симптомы в интернете, решив не беспокоить своего лечащего врача.

В целом объяснения Роберта были вполне адекватными, но у Донны возникло странное ощущение того, что чего-то в них не хватает. Стоматолог Ричард Спирс был занят другим пациентом, но Донна решила обратиться к нему. «Дик, пришел Роберт, но что-то мне не нравится его состояние. Вы можете выйти и посмотреть его?»

«Я сейчас действительно занят», – ответил Спирс.

«Но я думаю, вам нужно взглянуть на него, – настаивала Донна. – С ним что-то не так».

«Я провожу серьезную процедуру», – заметил Спирс.

«Дик, я хочу, чтобы вы его осмотрели».

Спирс уступил. Он всегда учил своих помощников, медсестер и даже персонал в приемной откровенно говорить ему обо всем, если они замечали какую-то проблему или неполадку. Он был уверен, что эти люди быстрее смогут заметить то, что пропустит даже его наметанный глаз.

Спирс снял перчатки и вышел в приемную. Он задал Роберту несколько вопросов. Принимал ли он таблетки от тяжести в желудке и изжоги? Помогли ли они? Ощущал ли он боль в левой руке? А что насчет чувства дискомфорта между лопатками? Роберт действительно принимал таблетки, но они не помогли. Он ощущал боль в левой руке, в районе запястья, и в самом деле чувствовал дискомфорт в верхней части спины.

«Были ли у кого-то из членов вашей семьи сердечно-сосудистые заболевания?» – спросил Спирс.

«Да, мой отец и брат умерли от инфаркта», – ответил Роберт.

«Сколько им было лет?»

«Им было столько же, как мне сейчас».

Без промедления Спирс отправил Роберта в кардиоцентр Главного госпиталя Торонто на той же улице. Роберт 18 часов находился в состоянии инфаркта. Тройное шунтирование сердца спасло ему жизнь.

В свободное от работы время Спирс увлекается пилотированием самолетов и вообще авиацией. Однажды он попал в группу стоматологов, которых обучали правилам безопасности в авиационной отрасли. Самый главный урок, который он усвоил у лекторов-пилотов, состоит в том, чтобы научить тех, кто находится ниже по иерархической лестнице, откровенно высказывать свои мысли, а тех, кто располагается на этой лестнице вверху, – выслушивать их.

Начиная с 1970-х годов в результате ряда трагических инцидентов с пассажирскими самолетами в правила гражданской авиации были внесены значительные изменения. В неблагополучном прошлом командир воздушного судна был абсолютным королем в кабине самолета, и никто не мог ему противоречить. Вторые пилоты обычно оставляли свои тревоги и заботы при себе. И даже когда они начинали говорить, они лишь в общих чертах намекали на проблемы. Исследователь вопросов корпоративной культуры Карл Вейк объяснял это поведение людей примерно так: «Да, меня смущает происходящее, но, полагаю, так думаю только я, потому что у всех остальных больше опыта, они старше меня – как по возрасту, так и по должности»{261}.

Однако по мере стремительного роста авиаперевозок система, в которую входили авиалайнеры, центры управления воздушным движением и организация работы самих аэропортов, становилась слишком сложной для того, чтобы в ней можно было применять подобный подход. Конечно, капитан – это король, но король часто ошибался. В этой системе взаимодействовало слишком много частей, и они были слишком тесно связаны друг с другом, чтобы один человек мог все замечать и все понимать.

Командиры воздушных судов и вторые пилоты обычно попеременно управляют самолетом. Пилотирующий берет на себя работу с приборами, а тот пилот, который в данный момент не управляет самолетом, занимается радиопереговорами, проверяет контрольные таблицы, диаграммы и списки, также он должен поправлять ошибки ведущего. Примерно половину полетного времени самолетом управляет капитан, и в это время его второй пилот в управлении авиалайнером не участвует. В другой половине полетного времени капитан и второй пилот меняются ролями. Так что если исходить из формальной статистики, то 50 % инцидентов в воздухе должны происходить, когда за штурвалом был командир, а 50 % – когда это был второй пилот. Правильно?

В 1994 году американский Национальный совет по безопасности на транспорте опубликовал исследование авиационных происшествий, произошедших в период с 1978 по 1990 г. по вине членов экипажей самолетов{262}. Исследование содержало поразительные данные. Почти ¾ серьезных авиационных катастроф произошли в тот момент, когда авиалайнером управлял командир. Пассажиры находились в большей безопасности, когда за штурвалом самолета находился менее опытный второй пилот.

Разумеется, причина этого состоит не в плохой летной подготовке капитанов. Однако, когда командир воздушного судна был у штурвала, он (а зачастую это был именно «он») хуже воспринимал любые вопросы или замечания. Его ошибки оставались невыявленными. На самом деле исследование обнаружило, что наиболее распространенной ошибкой экипажа в авиакатастрофах была неготовность вторых пилотов поставить под вопрос неправильные решения командира. В обратной ситуации, когда за штурвалом находился второй пилот, система работала нормально. Командир воздушного судна делал замечания, указывал второму пилоту на его ошибки и помогал ему разбираться в сложных ситуациях. Но эта схема работала только в одном направлении.

Все изменилось, когда в авиации была принята программа подготовки пилотов под названием «Управление человеческими ресурсами экипажей» (Crew Resource Management – CRM){263}. Эта программа произвела революцию не только в кабинах авиалайнеров, но и в гражданской авиации в целом. Она переформатировала проблему безопасности полетов в проблему команды и более ровно расставила по иерархической лестнице весь экипаж – от командира воздушного судна и второго пилота до других членов команды вплоть до стюардесс. Сомневаться в решениях старших больше не считалось неуважительным – это требовалось. Программа CRM обучила полетные экипажи авиалайнеров языку несогласия.

Некоторые разделы программы звучат как нечто само собой разумеющееся и даже на первый взгляд простовато. Например, важную часть подготовки составляет пятиступенчатый процесс, помогающий вторым пилотам озвучить проблему в разговоре с командиром.

1. Начните с привлечения внимания капитана. («Слушай, Майк».)

2. Изложите причину своего беспокойства. («Меня тревожит, что над аэропортом завис грозовой фронт».)

3. Сформулируйте свое видение проблемы. («Скорее всего, нам придется иметь дело с опасными сдвигами ветра».)

4. Предложите решение. («Давай подождем, пока гроза минует аэропорт».)

5. Получите ясно выраженное согласие. («Ты согласен, Майк?»)

Эти шаги звучат всего лишь чуть-чуть сложнее того, как мы учим своего ребенка просить кого-то о помощи. Тем не менее к такой процедуре редко прибегали до введения программы CRM. Тогда вторые пилоты обычно ограничивались констатацией факта («над аэропортом завис грозовой фронт»), однако редко привлекали к своей озабоченности внимание командира, не говоря уже о предложении какого-то решения. Поэтому даже в тех случаях, когда они заявляли о наличии серьезной проблемы, это больше напоминало обычное наблюдение.

Программа CRM оказалась очень успешной. После того как она прочно укоренилась в американской коммерческой авиации, общее количество авиационных инцидентов, включая ошибки экипажа, резко снизилось. И теперь не имеет особого значения, кто управляет самолетом – командир или второй пилот. В 1990-х годах только половина авиационных происшествий – а не ¾ – происходила во время нахождения за штурвалом капитанов{264}.

Эта программа работает потому, что она дает всем работникам гражданской авиации – от сотрудников багажной службы до пилотов – ощущение цели. Смысл ее посыла прост: каждый сотрудник может внести важный вклад в дело повышения безопасности полетов и мнение каждого важно. Как объясняет Дэниел Пинк в своей книге «Драйв», создание у людей ощущения цели и независимости – самый эффективный способ их мотивации.

Идеи программы CRM вскоре распространились и на другие сложные сферы человеческой деятельности, включая борьбу с пожарами и медицину. В статье, опубликованной в Journal of the Canadian Dental Association в 2014 году, Спирс и его соавтор профессор Крис МакКаллох описали, какую пользу могла бы принести программа CRM в стоматологических клиниках{265}.

«Стоматологам следует минимизировать иерархичность в своей работе путем создания такой атмосферы, в которой медперсоналу было бы комфортно высказываться, если они замечают какую-то проблему, – писали они. – Член команды способен увидеть то, что стоматолог может и пропустить, например кариес или зуб, который собираются неправильно лечить. Необходимо поощрять медперсонал клиник к перепроверке действий других специалистов, предоставлению помощи коллегам в случае необходимости и исправлению ошибок без излишней строгости суждений».

Более того, оказывается, что откровенное высказывание своей точки зрения помогает не только тогда, когда другие не догадываются о какой-то проблеме, но и в тех случаях, когда многие ее заметили. В тщательном исследовании десятков крупных лесных пожаров специалисты по культуре организаций Мишель Бартон и Кэтлин Сатклифф обнаружили один ключевой фактор, который отличал пожары, закончившиеся стихийным бедствием, от тех, которые удалось локализовать. Различие между последствиями этих пожаров заключалось не в том, вовремя ли заметили пожарные первые признаки беды. Как выяснилось, в обоих вариантах, включая те случаи, которые закончились масштабными катастрофами, пожарные команды фиксировали сигналы опасности на довольно ранних стадиях. Разница же состояла в том, что члены пожарной бригады озвучивали свои опасения по поводу проблем, которые видели и остальные. Когда это происходило, их личные тревоги становились достоянием общественности и вызывали оживленную дискуссию. Как отметили ученые, открыто поднятая проблема «позволила пожарным создать некий артефакт – положение о лесных пожарах, которое сейчас активно обсуждается. Оно может быть принято или отклонено, но в любом случае на него отреагируют»{266}.

Такой подход оказался выгоден не только пилотам, врачам и лесным пожарным. Компания Google, например, провела среди своего инженерного персонала большой эксперимент под названием Project Aristotle{267}, который показал, что готовность членов команды делиться с коллегами своими проблемами и соображениями положительно сказывается на результатах работы коллектива. Другие исследования показывают, что лучшие отделения банков – те, где сотрудники чаще откровенно высказывают свое мнение{268}.

Однако научиться правильно воспринимать несогласие трудно. Когда в американских авиакомпаниях только начинала запускаться программа CRM, многие пилоты считали ее бесполезным «трепом». Они называли ее «школой хороших манер»{269} и полагали, что это была всего лишь абсурдная попытка научить их, как быть «белыми и пушистыми». Однако, по мере того как все больше расследований авиакатастроф свидетельствовали о том, что причиной беды часто становилось неумение одних открыто выражать свое мнение, а других – выслушивать его, отношение к программе начало меняться{270}. «Школа хороших манер» для пилотов оказалась одним из самых успешных когда-либо осуществленных мероприятий в сфере авиационной безопасности.

Урок 2: Осторожность с символами власти

В большом госпитале в Техасе{271} у высококвалифицированного врача-реаниматолога никак не получалось создать комфортную психологическую обстановку для своих пациентов. Хотя у него был большой опыт спасения больных и он пользовался уважением коллег, его рейтинг среди пациентов был низким. Они не чувствовали себя с ним непринужденно. Когда медсестры сообщили врачу, что некоторые больные даже утаивают от него важную информацию, он понял, что необходимо принять меры.

По совету главного врача госпиталя реаниматолог решился на одно небольшое изменение: теперь, беседуя с больными при обходах, он больше не стоял возле их кроватей. Вместо этого он брал стул и присаживался поближе к пациенту так, чтобы видеть его глаза. Больше он ничего менять не стал, и его встречи с пациентами по-прежнему были не очень продолжительными, но рейтинг доктора среди больных стал быстро повышаться, и они стали откровеннее говорить с ним.

Бен Берман, командир воздушного судна, участвовавший во многих расследованиях авиакатастроф, тоже использует небольшой похожий трюк. «Вообще-то у меня еще не было ни одного безупречного полета», – говорит он каждый раз, встречаясь с новым вторым пилотом{272}. Это заявление позволяет нижестоящему по должности летчику легче ставить перед Беном вопросы, несмотря на его безупречные характеристики как опытного капитана авиалайнера, квалифицированно расследующего авиационные происшествия и написавшего книгу об ошибках пилотов.

Летом 2011 года Кен Фриман, декан Высшей школы экономики Бостонского университета, предпринял радикальный шаг по уменьшению значения символов своей власти{273}. Фриман возглавил Бостонскую школу экономики после нескольких десятков лет работы в качестве топ-менеджера в мире крупных корпораций. Теперь у него был солидный кабинет – отделанное деревянными панелями помещение на одном из верхних этажей, подальше от суеты и шума аудиторий и студенческой жизни. По словам Фримана, этот кабинет был больше всех тех, что у него были в компаниях, в которых он работал. Секретарь Фримана расположился рядом с его кабинетом и выполнял обязанности стража. К декану рисковали заходить немногие.

Проработав год в том шикарном кабинете, Фриман решил переехать. Он выбрал небольшую комнату со стеклянной наружной стеной посередине всегда заполненного людьми второго этажа. «Мой кабинет на втором этаже меньше большинства преподавательских кабинетов в нашей школе», – сказал Фриман. У него теперь нет секретаря, и проходящие по второму этажу студенты и преподаватели могут видеть декана через стеклянную стенку. Только небольшой холл отделяет кабинет от аудиторий и кафетерия, популярного и у преподавателей, и у студентов. «Это позволяет мне ежедневно общаться со студентами, профессорско-преподавательским и административным составом. Это было невозможно, когда меня окружала более формальная обстановка. Люди начинают заходить ко мне с 7:00. За день я принимаю у себя в кабинете не меньше 10 человек».

Если небольшой «аквариум» Кена Фримана расположить на одном конце спектра символов власти, то на противоположном будет личный лифт Ричарда Фулда, печально известного генерального директора банка Lehman Brothers. Банк при нем потерпел самое крупное банкротство из тех, что когда-либо случались с финансовыми институтами в истории Америки. Бывший вице-президент Lehman Brothers Лоуренс МакДональд{274} так описывал ритуал, которому Фулд следовал каждый день: «Его водитель звонил на стойку регистрации Lehman Brothers, и дежурный нажимал специальную кнопку. В результате один из лифтов в юго-восточной части здания ”замораживался“. Тут выходил охранник и застывал у задней двери, через которую к лифту и проходил Фулд. Он шел по вестибюлю не более 4–5 м. Только на этом коротком отрезке пути король Ричард Фулд находился среди простого люда, как, видимо, следовало бы нас называть».

Этот ритуал с лифтом стал символом стиля руководства Фулда. Как добавил МакДональд: «В Lehman Brothers вы должны были склонить голову и делать свою работу, иначе могли потерять и то и другое».

Урок 3: Руководители говорят последними

Eastern High School, одна из школ Вашингтона, округ Колумбия, в большой беде. Надо быстро что-то предпринять, и вас включили в команду, которая должна найти решение. Местная система школ страдает от финансовых проблем, снижения поступлений от налогов и от конфликтов с профсоюзом учителей. Хотя Eastern High School всегда была элитной государственной школой, сейчас из-за изменения административных границ школьного округа в нее начали поступать слабо подготовленные ученики. Некоторые педагоги просто не выдерживают. Например, мисс Симпсон, пожилая учительница алгебры, уже больше не может поддерживать порядок на уроках. Председатель школьного совета, чей сын учится у мисс Симпсон, кипит от злости. Он требует, чтобы руководитель школьного округа исправил ситуацию немедленно, при этом не затрачивая ни одного лишнего цента.

Руководитель назначает рабочую группу для разрешения кризиса. В группу входят четыре человека: сам руководитель округа, директор школы, психолог-консультант и вы. Как член школьного совета, вы присутствуете на заседаниях группы в качестве представителя родительского комитета.

Каждый из вас выкладывает на стол разную информацию. Руководитель школьного округа, например, знает, что мисс Симпсон хотели перевести в другую школу округа, но завучи этих школ отказались. Директор Eastern High School знает, что два года назад мисс Симпсон перенесла инсульт средней тяжести и что другие преподаватели ее очень любят. Психолог-консультант знает, что ученики обычно получают у мисс Симпсон высшие баллы, но не считают ее хорошей учительницей. А вы знаете, что родители выступают против повышения местных налогов. К каким решениям придете вы в составе такой группы?

Этот сценарий определял содержание простого, но очень важного эксперимента, который психолог Матье Флауэрс провела в 1970-х годах{275}. Она создала 40 подобных групп и распределила участников по одной из четырех ролей в них: руководителя школьного округа, директора школы, консультанта-психолога и члена школьного совета. Каждый член группы получил листок бумаги, на котором было изложено шесть или семь фактов, имеющих отношение к ситуации, но недоступных другим участникам. Идея состояла в том, чтобы симулировать сложную ситуацию, где разные люди имеют доступ к различной информации. Потом группы собирались вместе и пытались прийти к каким-то решениям.

Изюминка данного эксперимента заключалась в том, что Флауэрс по случайной выборке разделяла людей, играющих роль руководителя округа, на две группы: директивные лидеры и открытые лидеры. Первым рекомендовалось высказывать свои предложения по решению сразу же в начале обсуждения и подчеркивать, что самым важным делом для группы было согласиться с этим предложением. Открытые лидеры, напротив, не высказывались до тех пор, пока все другие члены группы не изложат свое мнение. Эти лидеры настаивали, что наиболее важным было обсуждение всех возможных точек зрения.

Флауэрс записывала встречи групп на магнитофон, и эти записи анализировались двумя независимыми судьями. Они подсчитывали количество различных решений, которые предлагали члены групп, и количество фактов из информационных листков, озвученных в ходе обсуждений. Взгляните на результаты:

Участники групп с открытыми лидерами предложили больше решений и обсудили в ходе встречи больше фактов. Самое интересное обнаружилось тогда, когда судьи независимо подсчитали количество фактов, которые были оглашены до и после принятия группами решений. До финального решения команды с открытыми лидерами обсудили вдвое больше фактов, чем команды с директивными лидерами. Таким образом, стиль открытого лидерства не только давал большее количество решений, но также обеспечивал еще и более информационно насыщенное обсуждение, приводившее к консенсусу. В группах же с директивными лидерами около трети затронутых фактов появились в дискуссиях только после принятия решения. На этом этапе новые факты, разумеется, уже не играли особой роли и могли использоваться лишь для оправдания уже согласованного варианта.

Исследование Флауэрс показало, как мало нужно для того, чтобы задействовать в обсуждениях больше фактов и генерировать больше решений. Для этого не нужен был прирожденный лидер с исключительной харизмой и навыками. В действительности открытые лидеры в ходе эксперимента выбирались случайно и получали лишь краткие указания. И тем не менее их команды постоянно показывали себя лучше, чем другие группы.

Всего несколько слов могут сильно изменить посыл, адресованный группе. Вы можете начать дискуссию следующими словами: Я считаю, что самое важное – нам всем согласиться с решением. Я думаю, что сделать можно было бы следующее. Или вы можете сказать: Самое важное – это высказать все возможные точки зрения для достижения правильного решения. Итак, что каждый из вас думает по поводу того, что можно было бы сделать?

Большинство из нас не руководители школьных округов или генеральные директора, однако открытое лидерство хорошо работает в любых ситуациях. Специалист по воспитанию детей Джейн Нельсен{276} описывает упражнение по принятию решений, которое она выполняла со своими двумя младшими детьми. Каждую неделю Нельсен случайно выбирала им по два больших задания по дому. Через несколько месяцев каждый из детей стал жаловаться, что другой ребенок получает более легкие задания.

Нельсен была уверена, что принцип случайного выбора заданий справедлив, однако беседу с детьми начала, не высказав своего мнения. «Я просто обозначила проблему для обсуждения. Решение, которое предложили дети, было таким простым и мудрым, что я просто не понимаю, почему сама не дошла до него раньше». Идея детей такова: список домашних дел пишется на доске утром, а тот, кто раньше встанет, выбирает себе два задания первым. «Это напомнило мне, – пишет Нельсен, – какие замечательные решения могут принимать дети, если давать им такую возможность».

Только то, что у родителей больше жизненного опыта, еще не означает, что у них могут быть самые лучшие идеи относительно того, что подойдет их детям. Но если бы Нельсен заговорила тогда первой, дети могли и не поделиться с ней своей идеей[16].

«Все это заставляет нас глубже понимать, насколько люди приспособились к иерархии», – рассказывал нам Джим Детерт{277}. Дальше он развил свою мысль:

Необходимо четко осознавать, что большинство людей беспокоятся – осознанно или нет – о том, чтобы не оскорбить власть имущих или не разрушить социальные связи. Поэтому, если вы находитесь в роли босса, то для вас недостаточно просто создать людям приятную атмосферу или вести в своем офисе «политику открытых дверей». Вам следует проявить больше активности. Не ждите, что люди придут в ваш офис, чтобы откровенно поговорить, – идите к ним сами. Если никто не высказывается на совещании, не думайте, что все со всем согласны, – ищите отличающиеся от вашей точки зрения. Когда людям есть что вам сказать, чаще планируйте встречи с ними. Такое откровенное выражение своего мнения – это не что-то экстраординарное. Это обычная практика.

Детерт предупреждает, что самое главное – не удовлетворяться только тем, чтобы не «затыкать рот» скептикам. «Вы должны понимать, что недостаточно просто не делать ничего негативного».

Однако как быть в тех случаях, когда такие шаги приводят к лавине неоправданных тревог и необоснованных замечаний? Существует ли такой феномен, как излишняя активность в высказывании взглядов? Без всякого сомнения, некоторые идеи, которые вам придется услышать, могут быть неприятными или непригодными. Некоторые из них могут прозвучать из уст брюзжащих сотрудников, которые склонны высказывать жалобы просто ради самих жалоб. «Когда вы просите людей откровенно высказывать свое мнение, не думайте, что они будут высказывать только приятные для вас вещи, – говорит Детерт. – Но вы сами должны соотносить цену времени, потерянного на бесполезные идеи, и цену тех важных вещей, которые вы можете упустить из высказываний людей. Вы сами должны решать, чему придать больший вес».

В простой системе побуждение людей к открытому выражению своей позиции и мнений может быть не столь важно. В ней сбои очевиднее и заметнее для всех, а небольшие ошибки обычно не приводят к крупным катастрофам. Но в сложных системах способности отдельного индивидуума постичь все, что в них происходит, ограниченны. А когда сложная система еще и жестко связана, голоса скептиков приобретают ключевое значение, потому что цена ошибки становится очень высокой. В опасной зоне нельзя обойтись без несогласия.

8. Эффект «лежачего полицейского»

«Он чернокожий парень. Я хотел, чтобы он смог проявить себя, но ничего не вышло»

I

Когда Салли Кравчек, бывшая вице-президент банковского холдинга Citigroup{278}, отвечала на вопросы корреспондента американской некоммерческой телевизионной службы PBS Пола Солмана, они говорили в том числе и про финансовый кризис 2007–2008 годов, который несколько лет назад потряс мировую экономику.

Кравчек. Я вспоминаю ту сферу, в которой раньше работала, – финансовую. Не могу сказать, что у меня сложилось впечатление, будто бы в финансовых компаниях тогда сидела «группа злых гениев, которые прекрасно знали о надвигавшейся катастрофе». Как раз наоборот. Это была группа напряженно трудившихся индивидуумов, которые просто не поняли, что приближается кризис. И когда я вспоминаю те коллективы, надо сказать, не отличающиеся разнообразием, то вижу людей, которые вместе росли, ходили в одни и те же школы, годами получали одну и ту же информацию и приходили к неправильным заключениям.

Солман. Одного поля ягоды.

Кравчек. Да, если можно так сказать, одного поля ягоды. Я не думаю, что им бы понравилось тогда такое определение, но это именно так. Отчетливо помню, как, когда топ-менеджер из инвестиционного банка рассказывал нам о безопасности сложных систем, одна из слушательниц, руководитель розничных операций в каком-то банке, остановила его и спросила: «О чем вообще идет речь? И что это такое?» Если вернуться к финансовому кризису, то, к сожалению, тогда раздавалось недостаточно таких вопросов.

Солман. Считаете ли вы, что женщины на самом деле более склонны к утверждениям наподобие такого: «Я вообще не понимаю, о чем идет речь».

Кравчек. Я думаю, когда в зале собираются разнородные по составу группы, с разным профессиональным и жизненным опытом, то возникает больше свободы для обсуждения. По контрасту с ситуациями, когда человек думает: «Даже не верится, что я этого не понимаю. Лучше не буду задавать никаких вопросов, так и уволить могут». А когда атмосфера в аудитории свободная, то у человека вполне имеется возможность спросить: «Я из другой организации. Не могли бы вы прокомментировать этот тезис еще раз?» И я бывала свидетельницей таких случаев. Однако с течением времени разнородность в управленческих командах стала сходить на нет. В кризис сфера финансовых услуг вошла с менеджерским персоналом, состоявшим из белых мужчин среднего возраста. А вышла из кризиса с персоналом, в котором преобладание белых мужчин среднего возраста только увеличилось.

В том интервью Кравчек с жаром выступала за необходимость кадрового разнообразия в организациях. Но права ли она? Может ли это разнообразие помочь нам в нашем сложном мире?

Шесть человек сидели в небольшой приемной сингапурской лаборатории поведенческой психологии{279}. Все они были этническими китайцами, которые проживали в этом городе-государстве и пришли в лабораторию для участия в эксперименте, в ходе которого симулировались торги на фондовой бирже. Они не знали, что участвуют в исследовании, которое перевернет традиционные представления о поведенческом разнообразии. Более того, они вообще не имели представления о том, что эксперимент имеет какое-то отношение к проблеме разнообразия.

В помещение вошел ассистент экспериментатора и проводил каждого участника из приемной к отделенному перегородками индивидуальному рабочему месту с компьютером и табло, на котором отражались итоги «биржевых торгов». Затем участники были проинструктированы, как оценивать стоимость ценных бумаг.

В симуляции торгов использовался упрощенный вариант работы фондового рынка. Все участники могли свободно покупать и продавать акции между собой с помощью компьютера. На табло они могли видеть данные по всем своим сделкам и предложениям. После тренировочного раунда они начали торговлю ценными бумагами за настоящие деньги.

Исследователи провели этот эксперимент во многих десятках групп. Некоторые из них были однородными по составу – все китайцы, это самая многочисленная этническая группа в Сингапуре. В других случаях «биржи» были более этнически разнообразными: они включали в себя малайцев или индийцев. Ученые следили за погрешностью сделок на этих различных по составу торговых площадках: насколько близки были цены операций к действительной цене акций, информацию о которой предоставляли трейдерам?

«Оказалось, что на многонациональных “биржах” участники были намного аккуратнее в осуществляемых сделках, чем на моноэтнических, – сказал Эван Апфельбаум, профессор Массачусетского технологического института и один из авторов эксперимента. – Если в последних кто-то из участников совершал ошибку, другие члены группы с большей вероятностью повторяли ее. Создавалось впечатление, что они излишне доверяли решениям друг друга. В многонациональных группах ошибки повторялись с меньшей вероятностью»{280}.

Эти результаты сохранились даже тогда, когда исследователи перенесли эксперимент в совсем другую часть мира – в Техас. Здесь многонациональные «биржи» включали в себя белых, латиноамериканцев и афроамериканцев. Так же как и участники эксперимента в Сингапуре, в Техасе испытуемые более точно оценивали реальную стоимость ценных бумаг, если находились во многонациональной компании. А моноэтнические «биржи» приводили к появлению биржевых «пузырей» и терпели более жестокие финансовые крахи, когда эти «пузыри» лопались. Разнообразие уменьшало «пузыри».

Что отличало разнообразные по этническому составу группы от других?

Еще до начала торгов участники в индивидуальном порядке отвечали на вопросы о будущих ценовых сценариях. Ученые использовали эти ответы, чтобы узнать, не имели ли члены многонациональных групп изначально более высоких навыков в определении цены акций? Таких навыков не было.

Ответ лежит в плоскости работы участников эксперимента с данными по торговым операциям. Как оказалось, члены моноэтнических групп слишком доверяли решениям своих товарищей. Даже когда кто-то из них делал ошибку, остальные считали его действия правильным выбором. Они доверяли суждениям друг друга – даже плохим суждениям. В разнообразных по этническому составу группах люди более внимательно исследовали ошибки других и значительно реже их повторяли. Они считали ошибки ошибками. Участники не доверяли мнениям друг друга.

Ценность присутствия в группе представителей другой нации состояла не в том, что они обладали какой-то уникальной проницательностью в торговых операциях. Они благодаря одному своему присутствию помогали «биржам», как описали это ученые, «изменить тональность решений, принимаемых всеми трейдерами»{281}. В более разнообразных по этническому составу «биржах» каждый член группы был настроен более скептически.

Мы склонны доверять суждениям людей, которые похожи на нас. Поэтому в моноэтнических группах снижается уровень напряженности, легче и ровнее осуществляются взаимодействия. Разумеется, это не всегда плохо. Более того, иногда дела идут легче, когда мы уверены, что можем положиться на суждения наших товарищей. Но похоже, что из-за однородности все становится слишком простым. Она приводит к излишнему согласию и недостатку здорового скептицизма. Из-за однородности системы мы легче поддаемся плохим идеям.

Разнородность в системе, наоборот, нечто менее знакомое и менее удобное. Она несет в себе угрозу возникновения шероховатостей и трений. А это заставляет нас сомневаться, более критически мыслить и быть бдительнее, что повышает шансы на своевременное обнаружение ошибок. «Мы склонны полагать, что если кто-то отличается от нас, то он и думает по-другому – у него другая точка зрения, другие представления, – объяснил нам Апфельбаум. – И это приводит к правильному принятию решений. Мы можем при этом испытывать некий дискомфорт, однако становимся более объективными»{282}.

Апфельбаум и его коллеги{283} углубили свои исследования в другом эксперименте. В нем они также создали группы из четырех участников и попросили каждого из них охарактеризовать выпускников старших классов, которые по своим данным подходили для поступления в элитарный университет. Вот пример.

Какого из охарактеризованных выше выпускников, по вашему мнению, можно назвать более подходящим кандидатом для поступления в престижный университет или колледж?

Если вы выбрали выпускника А, значит, вы разделяете мнение большинства. Это решение представляется достаточно легким: у кандидата А лучше оценки и он набрал более высокие баллы по тестам – чтению и математике. Хотя выпускник Б прошел дополнительный углубленный курс для поступления в колледж или университет, выпускник А, очевидно, сильнее в академическом отношении. Результаты кандидата А по внеклассным программам не уступают результатам кандидата Б. Поэтому когда вы просите человека сделать свой выбор индивидуально, а не в составе группы, то большинство респондентов указывают на вариант А.

Но в этом эксперименте есть одна хитрость. В каждой группе из четырех человек только один был настоящим участником. Трое других были актерами, которых попросили давать неверные варианты, когда настанет их очередь высказаться. Участники не знали, что другие члены группы были подставными лицами.

Но именно актеры озвучивали свой выбор первыми. «Выпускник Б», – говорил первый. «Выпускник Б», – повторял другой. «Выпускник Б», – эхом отзывался третий. И вот наступала очередь настоящего участника. Некоторые не шли на уступки и после некоторого колебания выбирали выпускника А. Однако большинство испытуемых соглашались с мнением группы, хотя по многим критериям выпускник Б был менее предпочтительным кандидатом.

Вы можете увидеть совпадения между этим исследованием и знаменитыми экспериментами американского психолога Соломона Элиота Аша на конформность[17]. В них многие участники подчинялись группе и объявляли, что предложенные им для рассмотрения две линии имели одинаковую длину, хотя одна из них была явно длиннее другой. Однако Апфельбаум и его коллеги добавили в эксперимент еще один нюанс. В нескольких группах и подлинный участник, и подставные были белыми. В других – таковым был только настоящий участник. Это внесло в результаты работы групп значительные отличия. В моноэтнических коллективах реальные участники эксперимента часто соглашались с остальными и делали выбор в пользу варианта Б. В этнически разнородных группах участники гораздо реже соглашались с неправильным ответом.

Почему это происходит? Как и в эксперименте с «фондовой биржей», участники в моноэтнических группах легче подстраивали свое мнение под сомнительные решения своих товарищей. «Судя по всему, здесь мы имеем дело с представлением о том, что в любой ошибке должна быть “скрытая польза”, – рассказывает Апфельбаум. – В однородных группах участники, похоже, хотят найти рациональное зерно в явно ошибочных решениях своих коллег. Они стараются найти причины, почему их товарищи могут быть правы – почему более слабый кандидат может в действительности быть лучше. В этнически разнородных группах такое случается реже»{284}.

В таких группах мы меньше доверяем суждениям других, а это очень ценно, когда мы имеем дело со сложными системами. Если небольшие ошибки могут становиться фатальными, то уверенность в «скрытой пользе» ошибок других людей, принимающих неверные решения, – это прямой путь к катастрофе. Вместо этого нам нужно докапываться до сущности и все время сохранять критический настрой. Разнородность групп и коллективов помогает нам в этом.

Другие исследования позволяют сделать такие же выводы. В интересном эксперименте 2006 года{285} ученые сформировали группы из трех человек – некоторые состояли полностью из белых людей, другие были этнически разнородными – и предложили им раскрыть тайну убийства бизнесмена. Это было запутанное дело. Имелось несколько подозреваемых и большое количество информации для рассмотрения: показания свидетелей, протоколы допросов, отчеты полицейских, схемы места преступления, вырезки из газет и записка, написанная рукой убитого. В этих материалах содержались десятки моментов, наводящих на разгадку, и ученые постарались, чтобы все участники эксперимента получили доступ к максимальному числу таких зацепок. В то же время они ознакомили каждого участника по отдельности с некоторыми моментами, в курсе которых был только он. Группе нужно было собрать воедино все эти зацепки для того, чтобы найти убийцу. Такая схема эксперимента отображала две важные характеристики сложной системы: истина не была очевидна и никто из участников не владел всеми относящимися к делу фактами.

Раскрыть убийство помогла этническая разнородность групп. В разнородных группах легче возникало осознание того, что каждый участник владеет разными данными. Такие группы также проводили гораздо больше времени, обсуждая ключи к раскрытию дела и обмениваясь мнениями. «Этнически разнородные группы оказались значительно эффективнее мононациональных групп, – пишет автор эксперимента профессор Колумбийского университета Кэтрин Филлипс. – Нахождение в одном коллективе с подобными им участниками приводило людей к мысли, что все они располагают одинаковой информацией и имеют схожую точку зрения. Это мешало моноэтническим группам эффективно перерабатывать информацию»{286}.

Исследователи получили схожие результаты, проводя фиктивные судебные заседания с участием настоящих присяжных: в этнически неоднородных группах присяжные больше обменивались информацией, более подробно обсуждали детали дела и при этом реже ошибались при восстановлении в памяти обстоятельств происшествия{287}. Здесь снова можно повторить: дело не в том, что присяжные, принадлежавшие к разным этническим группам, работали лучше. Дело в том, что в этнически разнородном коллективе все его члены работали эффективнее.

Разнородность коллективов по гендерному признаку дает примерно такой же эффект. Например, профессора по бухучету Ларри Эбботт, Сьюзан Паркер и Тереза Пресли обнаружили, что компании, в которых не хватает представительства разных полов в совете директоров, чаще выпускают финансовые отчеты повторно, то есть исправляют ранее обнародованные отчеты, обнаружив ошибки или подтасовки. Повторное представление финансового отчета – очень неприятное происшествие в жизни компании, которое может подорвать доверие к ней со стороны инвесторов. Однако представляется, что даже небольшое увеличение гендерной разнородности в руководстве компаний снижает вероятность повторного выпуска отчета. «Более разнородный и менее сплоченный совет директоров может с большей вероятностью ставить под вопрос соответствие корпоративной отчетности практике, существующей в отрасли. Результатом становится углубленное обсуждение проблем и менее быстрое принятие решений, – писали исследователи. – Все это происходит из-за того, что в более разнородном по гендерному признаку совете директоров уменьшается доля так называемого “группового мышления” и улучшается способность к мониторингу ситуации»{288}.

Парадоксально, но факт: лабораторные эксперименты показывают, что, хотя моноэтнические группы менее эффективны в решении сложных задач, их члены чаще сообщают об ощущении уверенности. Они с удовольствием решают задачи в составе группы и думают, что вполне справляются с ними. Нахождение в группе себе подобных приносит человеку ощущение комфорта. В коллективе отсутствуют трения, все знакомо и все идет гладко. Разнородность же кажется незнакомой{289}. Она неудобна. Но она заставляет нас более напряженно трудиться и задавать более жесткие вопросы.

II

Приведенный ниже разговор состоялся в престижной американской консалтинговой фирме несколько лет назад{290}. Это запись действительно произошедшего разговора двух консультантов. Они оба провели собеседование с Генри, претендентом на должность в компании, и обсуждали результаты.

Консультант 1. Он чернокожий парень. Я хотел, чтобы он смог проявить себя, но ничего не вышло.

Консультант 2. Он воспитан и умеет себя подать, однако в его подходе нет никакой системы. Он даже не смог сказать: «Вот три вопроса, по которым я хотел бы высказаться».

Консультант 1. Мне пришлось все время подсказывать ему. (Вздыхает.)

Консультант 2. Он бы внес разнообразие в коллектив.

Консультант 1. Нельзя сказать, чтобы он был уж совсем никаким. Но больше приглашать его не будем.

Генри был воспитанным, умел себя подать и мог бы внести разнообразие в коллектив, и консультанты хотели, чтобы он успешно прошел собеседование. Но в его ответах не хватало системности.

Та же пара консультантов рассматривала кандидатуру Уилла, белого парня. «Он очень воспитан, уверен в себе, – заметил один из них. – Но у него нет деловой интуиции»{291}. Другой консультант согласился: «У Уилла нет системного подхода. Но это ничего. Он еще новичок на собеседованиях в консалтинге, у него было мало практики». И консультанты пригласили его на дальнейшие собеседования. Они даже дали ему совет перед последующими встречами: необходимо «вырабатывать системность». Генри второго шанса не получил.

Эти консультанты не думали, что в их восприятии действительности есть какая-то предвзятость. Даже когда она явно присутствовала, они были уверены, что оценивают кандидатов исключительно по их достоинствам. Годами та же проблема существовала в оркестрах. В коллектив талантливых профессионалов принимали только лучших музыкантов. Но существовала тенденция принимать больше музыкантов-мужчин. И это несмотря на то, что члены жюри считали прослушивания объективными.

Когда на прослушиваниях стали использовать занавес, чтобы скрывать половую принадлежность кандидатов от членов жюри{292}, предвзятый подход к отбору исчез и гендерная разнородность оркестров стремительно повысилась. Сегодня многие лучшие оркестры мира имеют в своем составе равное количество мужчин и женщин.

Но чаще всего, принимая решение по найму работников и их продвижению, мы не можем просто использовать занавес. Поэтому за последние три года компании запустили огромное количество программ, направленных на повышение разнородности коллективов по различным параметрам. Однако большинство этих программ не дало результатов. Вот пример. В США в компаниях с числом работников более 100 человек в период с 1985 по 2014 год показатель количества чернокожих мужчин в руководстве оставался постоянным и составлял около 3 %{293}. С 2000 года показатель количества руководителей-женщин на таких предприятиях застрял на уровне 30 %. В некоторых отраслях, например в финансах, картина еще хуже. Получается, что большинство попыток повысить гендерную и этническую разнородность верхушки компаний потерпело неудачу.

Это парадокс: программы по повышению разнородности персонала есть везде, и компании вкладывают в них всё бо́льшие средства и усилия, но результатов не видно. Почему?

Чтобы ответить на этот вопрос, социолог из Гарвардского университета Франк Доббин и его коллеги проанализировали информацию, собранную за тридцать лет в более чем 800 компаниях. Они обнаружили нечто поразительное: самые популярные программы по повышению разнородности коллективов на самом деле эту разнородность не увеличивали. В действительности, наоборот, они делали коллективы менее разнородными.

Возьмите обязательную программу по повышению разнообразия в коллективе. Эта программа очень часто используется – ее практикуют большинство компаний из списка Fortune 500 и более половины компаний средней величины. Но она не работает. Фирмы обнаружили, что за пять лет количество управленцев азиатского происхождения снизилось на 5 %, а доля чернокожих руководителей-женщин сократилась на 10 %. И никакого улучшения относительно белых женщин, чернокожих мужчин и испаноговорящих в этих фирмах не произошло.

Эти выводы коррелируют с результатами других популярных программ, например обязательных тестов на профпригодность (цель которых – обеспечить справедливость набора кадров) и формальных процедур обжалования решений администрации (по вопросам оплаты труда, служебного продвижения и прекращения контрактов работников). Казалось бы, эти программы должны уменьшить предвзятость, однако на самом деле они только ухудшают дело.

Доббин и его коллеги побеседовали с сотнями директоров для выяснения причин ситуации. Оказалось, что эти программы не работают потому, что они направлены на усиление контроля над руководителями. Программы держат их в ежовых рукавицах, ограничивая свободу действий в вопросах найма работников и их продвижения по карьерной лестнице. Однако руководители такому подходу сопротивляются. «Вы не привлечете руководство на свою сторону, оказывая давление при помощи все новых правил и программ переподготовки, – пишут исследователи. – Как обнаружили социологи, люди часто восстают против правил, желая утвердить свою независимость. Попытайтесь заставить меня выполнить пункты А, Б и В, и я сделаю все наоборот, лишь бы доказать, что являюсь самостоятельной личностью»{294}.

Например, в недавнем лабораторном эксперименте на людей оказывали давление, чтобы они согласились с брошюрой, осуждающей предрассудки, связанные с этнической принадлежностью, но после ее прочтения они продемонстрировали еще более сильную предвзятость. Брошюра уменьшала предрассудки только тогда, когда люди чувствовали свободу в том, чтобы соглашаться или не соглашаться с ней, то есть тогда, когда у них была свобода выбора. Доббин и его коллеги увидели то же самое и в проблеме тестов на профпригодность. Например, в одной компании на западном побережье, производящей продукты питания, менеджеры заставляли проходить такие тесты только незнакомцев – преимущественно представителей этнических меньшинств. А своих белых друзей брали на работу без всяких тестов.

Что могут в этом отношении сделать руководители? Ниже приводятся некоторые решения, эффективность которых за последние три десятилетия наглядно показали исследования.

Один из хорошо работающих инструментов – это добровольные программы повышения разнородности коллективов. Люди часто брюзжат по поводу обязательных программ и в то же время охотно участвуют в добровольных мероприятиях. Они становятся гораздо более восприимчивыми к новым идеям, если видят в программе возможность по собственному желанию научиться чему-то новому, а не насильственный ритуал.

Целевой подбор кадров – это еще один хороший метод. Его идея состоит в том, чтобы целенаправленно искать кандидатов на работу среди недостаточно представленных в коллективе социальных и этнических групп. Делать это можно силами самой фирмы либо с использованием программ подбора кадров в университетах или различных организациях. Здесь, как и в программах по повышению разнородности коллективов, менеджеры сами должны решать, хотят ли они в этом участвовать. Если они делают это добровольно, то могут увидеть в таких программах возможность привлечения новых специалистов, а не исполнение чьего-то решения, которое ограничивает их собственную власть. «Наши собеседования показывают, что в случае приглашения в добровольные программы менеджеры охотно в них участвуют, – пишут ученые. – Это происходит потому, что им как бы посылается позитивный сигнал: помогите нам найти больше разных многообещающих работников!»{295}

Официальные программы наставничества для младших сотрудников (независимо от их пола и возраста) и перекрестные тренинговые программы (в которых будущие менеджеры пробуют себя в разных командах на разных служебных ролях) также могут быть весьма полезными. Причина состоит в том, что они не навязывают участникам правила, касающиеся развития разнородности коллектива. Зачастую такие программы создаются вообще без учета этой темы. Тем не менее в ходе их реализации менеджеры проходят через различные группы, и одно это уже снижает предвзятость. Старший менеджер-мужчина, ставший наставником молодой женщины, может убедиться в ее профессионализме. И когда откроется вакансия менеджера, он с большей долей вероятности порекомендует ее в качестве кандидата на выдвижение.

Конечно, во многих организациях существует и неформальное наставничество. Однако официальные программы, где за наставником закрепляется ученик, работают значительно лучше. Вот что пишут об этом Доббин и его коллеги:

Если белые мужчины обычно склонны находить себе наставников самостоятельно, то представители других этнических групп и женщины обычно нуждаются в помощи официальных программ. Одна из причин этого состоит в том, что белые мужчины-руководители испытывают дискомфорт в неформальном общении с молодыми женщинами или мужчинами иного этнического происхождения. В то же время они с удовольствием занимаются с назначенными им учениками. Поэтому женщины и представители различных этнических групп часто первыми записываются в официальную программу наставничества{296}.

Также выяснилось, что помочь может и наличие в компании людей, которые будут целенаправленно заниматься вопросами повышения разнородности коллектива, – даже если у такой рабочей группы может быть немного власти за исключением сбора данных и составления докладов. Такая группа может, например, периодически отслеживать показатели, характеризующие разнородность кадрового состава в различных подразделениях, и разрабатывать меры по ее повышению. Не слишком ли однороден по составу резерв кандидатов на работу в таком-то отделе? Не ущемляется ли право на продвижение по службе женщин и представителей различных этнических групп? Не происходит ли так, что в некоторых подразделениях они вообще не подают заявления на более высокие должности? Получив ответы, члены упомянутой рабочей группы могут поставить такие же вопросы и в своих отделах.

Контроль многообразия в организации работает, потому что люди хотят выглядеть непредвзятыми. Когда руководители знают, что кто-то следит за показателями в отношении развития разнородности коллектива, то задают себе вопросы: «Может быть, мне отступить на шаг назад и спокойно взглянуть на ситуацию? Может быть, мне стоит подумать о подборе более широкого кадрового резерва из достойных людей? Может быть, я рассматриваю на прием в свою группу только первых пришедших мне на ум кандидатов?»

Многие доброжелательные руководители, которые привержены идее развития разнородности коллектива, часто расстраиваются, что их усилия приносят мало результатов. Обычные стратегии в этой области, в основе которых лежат правила и контроль, часто не срабатывают. Однако описанные выше подходы – добровольные программы развития разнородности, целенаправленная тактика подбора кадров, официальные программы наставничества, перекрестный тренинг менеджеров и рабочие группы по повышению разнородности коллективов – работают. В тех фирмах, примеры которых приводит Доббин, за пять лет эти программы значительно увеличили количество женщин и представителей различных этнических групп в аппарате управления, часто на двузначные показатели в процентах.

Эти стратегии срабатывают, потому что относятся к разряду «мягких инструментов». Они не пытаются подавить людей и отстранить от контроля над ситуацией. Вместо того чтобы опутывать директоров паутиной из новых «можно» и «нельзя», эти программы заинтересовывают их. Они дают им возможность познакомиться с более широким кругом людей. И эти программы обращены к их желанию хорошо выглядеть в глазах других.

В век сложных систем развитие разнородности представляет собой сильный инструмент управления рисками. Но насильно прививать его организациям мы не можем. Когда мы используем обычные бюрократические процедуры, дела идут хуже, а не лучше. Мы должны вводить определенные послабления в методики контроля. Создание разнородной организации – это жесткая проблема, у которой есть мягкое решение{297}.

III

Одна из известных биотехнологических компаний исследования крови Theranos была когда-то самым преуспевающим представителем лабораторной медицины в США. В октябре 2015 года газета New York Times назвала ее создательницу Элизабет Холмс, которая основала это частное предприятие в 19 лет, оставив Стэнфордский университет, «одним из пяти самых фантастических предпринимателей в сфере высоких технологий, которые изменяют мир»{298}. Примерно в то же время ее фото появилось на обложке журнала Inc{299}. Заголовок гласил: «Следующий Стив Джобс». Рыночная стоимость Theranos составляла 9 млрд долларов, а личное состояние 31-летней Холмс оценивалось в 4,5 млрд долларов{300}. За несколько месяцев до этого журнал Time назвал ее в числе 100 самых влиятельных людей{301}. Инвесторы вкладывали в компанию сотни миллионов долларов.

Заявлялось, что в Theranos изобрели способ проведения десятков лабораторных анализов с использованием всего лишь одной капли крови. Один укол в палец клиента давал возможность исследовать кровь по сотням показателей. Нет нужды забора крови из вены. Нет необходимости в больших иглах. И все это дешевле доступных в то время анализов.

Технология Theranos представлялась обществу совершенно невероятной и способной перевернуть традиционную организацию медицинской отрасли. «Превращение забора анализа крови в недорогую, доступную и даже (почти) приятную процедуру – из дорогой, неприятной и затратной по времени – повышало вероятность того, что людям она понравится, – писали в газете New York Times. – В результате проблемы со здоровьем можно было бы выявить гораздо раньше, что позволило бы предотвращать или эффективно излечивать различные заболевания – от диабета и сердечно-сосудистых болезней до рака»{302}.

Theranos должна была стать очередным гигантом Кремниевой долины. Однако Джон Карейру{303} не купился на этот рекламный трюк. Карейру, корреспондент газеты The Wall Street Journal, занимался журналистскими расследованиями, за что получил Пулитцеровскую премию. Он прочел в журнале статью о Холмс и удивился, насколько туманно она рассуждала о технологиях, применяемых в компании. «В этих рассуждениях были сомнительные моменты, которые вызвали вопросы, но тогда я не придал этому слишком большого значения». Однако впоследствии журналисту намекнули, «что в компании дела обстоят совсем не так, как кажется на первый взгляд».

Карейру начал собственное расследование в отношении компании Theranos, и 15 октября 2015 года газета The Wall Street Journal опубликовала его статью. Это был разгромный материал, в котором под сомнение ставилась правильность работы лабораторного оборудования Theranos, и было указано, что для большинства анализов компания даже не использовала свои технологии{304}. Сотрудники компании признались, что большинство анализов осуществлялось на традиционных лабораторных устройствах, которые приобретались у других подобных организаций. «Смелые выступления мисс Холмс на сцене и ее черные водолазки вызывали аналогию с основателем Apple Стивом Джобсом, – писал Карейру. – Однако за кулисами Theranos сталкивалась с большими трудностями на фоне всеобщего восхищения ее технологиями».

После этого первого удара карточный домик под названием Theranos зашатался. Журналисты и регуляторы рынка продолжили расследование в отношении компании. И вскоре она оказалась в суде. Ее партнер, фармацевтическая сеть Walgreens, подала иск за нарушение условий контракта{305}. Ряд крупнейших финансовых партнеров Theranos также подали на нее в суд{306}, утверждая, что компания и ее основательница вводили их в заблуждение относительно своих технологий. Были аннулированы результаты десятков тысяч анализов крови, а к судебным искам прибавились и те, что подавали пациенты, которые обвинили компанию в фальсификации результатов{307}. В 2016 году журнал Fortune назвал Холмс «самым не оправдавшим надежд топ-менеджером в мире»{308}, а журнал Forbes пересмотрел оценку ее личного состояния: ноль{309}.

За несколько месяцев до этой катастрофы Кевина Коха, президента Американской ассоциации клинической химии, попросили сделать прогноз относительно будущего компании Theranos. Кох – ведущий эксперт в области лабораторной медицины, но ему практически нечего было сказать. «Невозможно прокомментировать, насколько успешным может быть бизнес этой компании, – сказал он. – Я действительно не могу дать более определенный ответ, потому что мне не на что посмотреть, нечего прочитать и не на что реагировать»{310}.

Компания Theranos была известна своей закрытостью. Холмс настаивала, что предприятие должно работать в режиме непроницаемости, чтобы защитить свои технологии. Немногие имели доступ к информации, коллеги из похожих компаний не могли изучить ее оборудование{311}. А когда журналист Кен Аулетта попросил Холмс объяснить, как работают технологии Theranos{312}, она ответила: «Процессы построены так, что в ходе определенной химической реакции при взаимодействии вещества с образцом генерируется особый сигнал, который затем переводится в результат, изучаемый сертифицированными специалистами». Аулетта назвал этот ответ «до комичного туманным».

Несколько инвестиционных компаний отказались от сотрудничества с Theranos из-за этой «туманности». «Чем больше мы пытались узнать о компании, тем больший дискомфорт вызывали у Холмс», – рассказывал газете The Wall Street Journal один потенциальный инвестор{313}. Некоторое время о финансовых вложениях в Theranos подумывали в компании Google Ventures{314}. «Мы просто попросили кого-то из нашей команды по инвестициям в медицину пойти в лабораторию Walgreens и сделать анализ крови по методике Theranos. И нетрудно было определить, что дела компании идут не так, как кажется». В Walgreens клиентам предлагали сдать кровь на анализ традиционным сложным методом, а не тем «революционным» уколом в палец, который рекламировала Theranos.

Хорошо, люди со стороны увидели, что в Theranos что-то не так. А как же люди внутри компании? Как же совет директоров, работа которого в том и состоит, чтобы добиться для компании правильного пути развития?

Вот перед вами список членов совета директоров компании Theranos на осень 2015 года.

«Это уникальный совет директоров, – заявлял журнал Fortune. – Компании Theranos удалось создать самый блестящий совет директоров в истории американских корпораций по представительству в нем бывших высокопоставленных государственных служащих»{315}.

Это действительно был исключительный совет директоров. Редко можно увидеть в одном таком органе столько бывших министров, сенаторов и военных высокого ранга. Однако эта группа людей была еще замечательна отсутствием в ней разнородности. Практически все члены совета директоров Theranos были белыми мужчинами. И все они родились до 1953 года. Средний возраст: 76 лет.

В совете директоров Theranos отсутствовала не только та внешняя разнородность, важность которой в своих исследованиях определил Апфельбаум. В нем отсутствовала также компетентность в медицинских и биотехнологических вопросах. Единственным медицинским экспертом с действующей лицензией в руководстве Theranos был бывший сенатор Билл Фрист, который когда-то работал хирургом. 79-летний Уильям Фоудж в прошлом был видным эпидемиологом, но оставил медицину много лет назад. Как команда совет директоров Theranos уместнее смотрелся бы в роли мозгового центра по вопросам государственной политики, а не руководящего органа компании на передовой медицинских технологий.

Вскоре после того, как Wall Street Journal опубликовала серию критических статей о Theranos, главный редактор журнала Fortune Дженнифер Рейнгольд обвинила совет директоров компании в отсутствии компетентности{316}. Она задалась вопросом: может ли группа людей с таким малым коллективным опытом в основной сфере деятельности компании эффективно руководить ею. «Возможно, даже полезно иметь в руководстве одного-двух отставных правительственных чиновников, чтобы они учили людей лидерским навыкам. Но когда в совете директоров шесть человек не имеют опыта работы в медицине или сфере высоких технологий… возникает вопрос, насколько они вообще вовлечены в повседневную деятельность компании». Рейнгольд высказала мнение, что было бы лучше, если бы в совет директоров входили люди с более разнообразным профессиональным и жизненным опытом.

И она была права. Чтобы понять почему, давайте переключимся на другую сферу. Нам предстоит узнать, как члены совета директоров, среди которых были отставные госслужащие, военные и врачи – то есть с тем прошлым, которое пришлось так некстати в Theranos, – помогли сотням небольших банков пережить финансовый кризис.

Вот список нескольких местных банков, основанных в США в конце 1990-х годов. Это лишь малая часть гораздо более длинного списка, но она хорошо отражает нечто общее для них. Можете ли вы сказать, что именно?

Возможно, вы отметили, что крах банков произошел в 2009 и 2010 годах. Это правильное наблюдение. Мировой экономический кризис не щадил маленькие банки.

Но в этом списке есть еще один любопытный момент. Вы, скорее всего, также заметили, что в совете директоров банков, потерпевших неудачу, было больше банкиров, чем в выживших финансовых учреждениях. Если вы увидели это, то нащупали верную нить. Недавнее исследование, проследившее судьбу более 1300 местных банков в США на протяжении почти двух десятилетий, выявило ту же самую картину{317}. Банки с большим числом банкиров в советах директоров с большей вероятностью терпели крах, чем те, руководители которых имели более широкое профессиональное прошлое: сотрудники некоммерческих организаций, адвокаты, врачи, госслужащие, военные и т. д. Хотя многие из этих профессий не имеют непосредственного отношения к финансам, такое многообразие – разнородность прошлой профессиональной деятельности – спасло выжившие банки.

Этот феномен с особой силой проявился в условиях сложности и неопределенности финансовых рынков. И дело не в том, что банки с более рискованным положением чаще назначают банкиров директорами. И не в том, что банкиры-директора проводили более рискованную политику для получения большей прибыли. Исследование эти объяснения исключило. Чтобы выяснить, что же на самом деле происходило, автор исследования – профессор Джон Алмандос из испанской Школы бизнеса IESE{318} – побеседовал с десятками членов советов директоров, президентами банков и их основателями. Алмандос обнаружил три особенности{319}.

Первая: директора с банкирским прошлым слишком полагались на свой профессиональный опыт. Из раза в раз в ходе бесед с Алмандосом его собеседники использовали слово «багаж» для определения того, что бывшие банкиры привносили в команду. Как сказал один из директоров: «Преимущество в отсутствии бывших банкиров в совете заключается хотя бы в том, что вам не приходится выслушивать заявления наподобие такого: “А вот в моем прежнем банке мы поступали так-то и так-то”»{320}.

Вторая: им присуща излишняя уверенность в себе. «Если в совете директоров банка много профессиональных банкиров, они обычно склонны к более активной политике заимствований, потому что считают себя более опытными, в то время как другие обычно более осторожны», – рассказывал нам один член правления{321}.

Третья: отсутствие продуктивного конфликта. Когда члены совета директоров без специальной подготовки находятся в меньшинстве, им трудно противостоять профессионалам. Один генеральный директор банка сказал исследователям, что в совете директоров с большим числом банкиров «каждый из сидящих за столом уважает самомнение других, поэтому обычно споров в таком совете не бывает»{322}. Но в совете директоров, в котором банкиров меньше, «когда мы видим что-то, что нам не нравится, мы не боимся поднимать этот вопрос перед всеми».

То правление, где банкиры не доминировали, вело себя как этнически разнородная команда. Директора спорили друг с другом и задавали вопросы. Они ничего не принимали на веру. Профессиональные банкиры говорят обычно не на том языке, который используют врачи и адвокаты, поэтому даже «очевидные» вещи нужно было ясно формулировать и обсуждать. Да, в советах директоров возникали трения и кому-то наступали на пальцы. Однако такие коллективы все же соединяли в себе лучшее из двух сообществ. В отличие от компании Theranos в них входили обычно настоящие эксперты – банкиры с большим профессиональным опытом. Вместе с тем благодаря присутствию непрофессионалов тяжесть этого опыта не подавляла обсуждения и даже несогласия. «Непрофессионалы, – говорил нам Алмандос, – обладали достаточной наивностью для того, чтобы задавать вопросы о вещах, которые казались профессионалам само собой разумеющимися»{323}.

Знакомое заключение. Помните, что сказала о разнородности Салли Кравчек? Разнородность работает потому, что заставляет нас ставить под вопрос общеизвестные вещи. О чем вообще идет речь? И что это такое? Не могли бы вы прокомментировать этот тезис еще раз?

Внешняя неоднородность коллектива и разнородность опыта людей работают на удивление похоже. В обоих случаях разнородность помогает не потому, что меньшинства или непрофессионалы продуцируют какой-то уникальный взгляд на проблему, а потому, что неоднородность делает всю группу более скептически настроенной. Она гарантирует, что группа не будет работать излишне слаженно и не придет к соглашению слишком быстро. А это очень важно в сложных, жестко связанных системах, в которых легко пропустить серьезные угрозы и допустить ошибки, которые быстро выходят из-под контроля.

Разнородность как «лежачий полицейский»: переезжать его неудобно, но это выводит нас из зоны комфорта и затрудняет бездумное движение вперед. Это спасает нас от нас самих.

9. «Чужак в стране чужой»

«Они что там, волшебники?»

I

Глядя на телефон, Дэн Пачолке тяжело вздохнул{324}. Он должен был позвонить Веронике Медине-Гонзалес по поводу ее сына, Цезаря. Пачолке, начинавший тюремным надзирателем, возглавлял Департамент исполнения наказаний (Department of Corrections – DOC) штата Вашингтон, курировал бюджет в размере 850 млн долларов, управлял 800 сотрудниками и отвечал за содержание в тюрьмах почти 17 000 заключенных. Обычно он не должен был звонить семьям погибших. Но ведь обычно DOC и не убивал заключенных.

За семь месяцев до этого облачным майским вечером 2015 года Цезарь Медина с друзьями проводили свободное время в тату-салоне, расправляясь с пиццей и запивая ее пивом. В этот момент двое вооруженных грабителей проникли в помещение через заднюю дверь. Один из них, весь покрытый татуировками, в кедах Air Jordans и легкой серой куртке с капюшоном, вошел в зал с пистолетом на изготовку. Он заставил Медину лечь на пол рядом со стойкой регистрации и уткнул ствол ему в затылок. Неожиданно он поднял пистолет и выстрелил. Воспользовавшись этим, Медина подскочил, встал на ноги и побежал. Человек с пистолетом выстрелил еще раз, попав в Цезаря.

Попытка ограбления сорвалась, грабители убежали. Друзья Медины кое-как дотащили его до машины, чтобы отвезти в госпиталь, но парень умер на месте.

Следователи сразу же приступили к работе. Камеры наблюдения зафиксировали происходившее, и полицейские ввели план «перехват», распространив фотографию стрелявшего. Офицер из Департамента исполнения наказаний увидел фотографию и узнал стрелка: это был человек по имени Джеремия Смит.

Офицер знал его, потому что Смита освободили из тюрьмы за две недели до случившегося – 14 мая, после того, как тот отсидел срок за грабеж и разбойное нападение. Внутренняя компьютеризированная система DOC показала, что 14 мая – последний день заключения Смита. Но система ошиблась. Когда Смит покидал тюрьму, ему оставалось еще больше трех месяцев заключения. Когда он стрелял в Цезаря, то должен был еще находиться за решеткой.

Досрочное освобождение Смита было вызвано ошибкой в коде компьютерной системы департамента{325}. Дэн Пачолке узнал об этом только в конце 2015 года. Однако другие люди в департаменте были в курсе этой проблемы за несколько лет до события. В 2012 году Мэтью Миранте, отец жертвы нападения с ножом, связался с отделом департамента по работе с пострадавшими. Миранте, работавший в компании Boeing водителем грузовика, заподозрил, что в департаменте неправильно рассчитали дату окончания срока заключения преступника. С карандашом и бумагой он потратил всего пять минут на вычисления и подтверждение своих подозрений: заключенного выпустили раньше положенного срока. Сначала сотрудники Департамента исполнения наказаний подумали, что Миранте просто сделал математическую ошибку. Но затем они попросили юристов из офиса генерального прокурора штата проверить его результаты. Расчеты Миранте оказались правильными.

Открытие Миранте было только вершиной айсберга. Больше 10 лет ошибки в специально созданном для DOC программном обеспечении приводили к досрочному освобождению тысяч заключенных. Вся система управления исполнением наказаний оказалась, как выразился один специалист, «мешаниной из сложных взаимозависимостей»{326}. Сложность системы вызывала одновременно и ошибки в расчете сроков заключения, и сокрытие их от работников департамента. Пока Миранте не пересчитал сроки вручную, никто не знал, что система DOC работает с ошибками. Вера в систему породила в ней жесткую связанность. Никто не занимался перепроверкой расчетов, все просто следовали тому, что предписывал компьютер. Он мог бы просто автоматически открывать решетки.

Как такое происходит? Как мог водитель грузовика указать целому Департаменту исполнения наказаний на проблему, которую программисты, юристы и официальные лица не замечали годами? Ответ лежит не в личности самого Миранте и не в его профессии. Многие в департаменте могли бы выполнить такие же несложные вычисления, но Миранте увидел проблему именно благодаря тому, что он там не работал. Он был чужаком, не связанным ни правилами организации, ни существующими в ней представлениями, ни ее политикой.

Как только менеджеры, управляющие системой, поняли, что Миранте прав, они направили программистам заявку на исправление недостатков в ПО. Однако эта работа, которая, как ожидалось, должна была занять три месяца, отодвигалась по срокам около десяти раз. Между тем никто не представлял себе страшных последствий открытия Миранте.

Спустя три года после сделанного Миранте запроса программисты в конце концов внесли в программное обеспечение необходимые изменения и стали тестировать его, чтобы посмотреть, как оно повлияет на текущие сроки заключения преступников. Когда раньше в департаменте нужно было скорректировать сроки заключения, то изменения касались нескольких необычных дел, по которым даты освобождения сдвигались на несколько дней. Однако исправление ситуации, которую обозначил Миранте, потребовало коррекции трех тысяч дат освобождения заключенных в среднем на два месяца. Это был, как выразился руководитель информационного подразделения DOC., «дерьмовый момент»{327}.

Когда мы беседовали с Майком Падденом, который возглавляет сенатский комитет по законодательству, он был в ужасе от того, что чиновники Департамента исполнения наказаний так долго игнорировали эту проблему. Он говорил, что это сравнимо с побегом заключенного. Что бы в департаменте сделали тогда? «Они бы давили на все рычаги, чтобы вернуть его в тюрьму!»{328} Но в данном случае они разрешали тысячам заключенных освободиться раньше срока.

Позвонив матери Медины, Пачолке высказал ей соболезнования и извинился за ошибку. Несколько недель спустя он ушел в отставку. Мать Цезаря Медины подала судебный иск на сумму 5 млн долларов против Департамента исполнения наказаний{329}. В нем она настаивала, что Джеремия Смит хоть и нажимал на курок, стреляя в Цезаря Медину, ответственность за это несет DOC. Три года чиновники Департамента исполнения наказаний игнорировали ценное содействие чужака. И в результате ее сын был убит.

II

Если бы Георг Зиммель был бы жив сегодня, он бы стал интеллектуалом-суперзвездой с толпами последователей в блогосфере и зажигательными выступлениями на конференциях TED. Он написал бы не один бестселлер по версии New York Times. Во всяком случае, такого уровня был его статус в Берлине конца XIX века. Блестящий социолог с талантом шоумена, Зиммель завораживал аудиторию, а его лекции были бешено популярны и у студентов, и у неуниверситетской публики{330}. Он был также известным автором, публиковавшим свои статьи не только в научных журналах, но и в газетах и текущей периодике. Его работы затрагивали широкий круг тем – от городской жизни и философии денег до флирта и высокой моды.

Несмотря на это, Зиммель был чужаком для немецкой академической системы образования. На протяжении значительной части своей карьеры Зиммель не получал вознаграждения за лекции, и раз за разом ему отказывали в профессорской должности. В 1901 году он наконец получил ранг внештатного профессора, но это было, как указывал один из биографов Зиммеля, «всего лишь почетное звание, которое все же не позволяло ему принимать участие в деятельности академического сообщества и не сняло с него клейма чужака»{331}.

Одним из препятствий в карьере Зиммеля было его еврейское происхождение. «Как бы то ни было, Зиммель – семит, как по своему внешнему виду и поведению, так и по манере мышления, – писал один видный историк в письме с характеристикой Зиммеля, когда Гейдельбергский университет рассматривал вопрос о назначении его на профессорскую должность. – Он сдабривает свою речь умными сентенциями. А привлекаемая им аудитория имеет соответствующий состав. В ней очень много дам»{332}. Вердикт: «Тот взгляд на мир и философия жизни, которую представляет Зиммель… со всей очевидностью отличаются от нашего германского классическо-христианского образования».

Зиммель не получил этой должности. Но в том же году он опубликовал небольшой очерк, который впоследствии стал одним из самых значительных его вкладов в науку, – работу, которая теперь присутствует в программах университетов по всему миру и продолжает воодушевлять социологов. Очерк назывался «Чужак» (Der Fremde){333}.

Чужак – это индивидуум, который находится внутри группы, но не принадлежит к ней. Прототипом чужака для Зиммеля являлся купец-еврей в средневековом европейском городе, – он жил в сообществе людей, но отличался от членов этого сообщества. Он был достаточно близок к ним, чтобы понимать их, но и достаточно отдален, чтобы наблюдать со стороны.

Зиммель утверждал, что сила чужаков лежит в их объективности:

[Чужак] не связан корнями с данным сообществом и расстановкой кланов и групп внутри его… [и] не опутан теми связями, которые могут исказить его восприятие, его понимание ситуации и его оценку поступающей информации… он рассматривает обстоятельства с меньшим предубеждением; он оценивает их по более общим и объективным меркам; а его действия не ограничены обычаями, соображениями благочестия или прецедентами{334}.

Именно поэтому чужаки могут помочь в поисках истины. В качестве классического примера Зиммель приводит существовавшую в средневековых итальянских городах практику «приглашения судей со стороны, потому что ни один судья из числа коренных жителей не мог быть свободным от семейных интересов»{335}. Это был институт podestà, когда главный судья приезжал из другого города и исполнял обязанности беспристрастного арбитра. На такие должности люди обычно назначались на короткий срок, чтобы они не могли слишком «сродниться» с городом и оказаться связанными с местными делами. Однако, находясь при исполнении обязанностей, podestà обладал значительной властью. «Граждане, видя, как между ними все чаще возникают споры и конфликты, – писал летописец из Болоньи Леандро Альберти, – находили на должность главного судьи города человека из другой местности. Ему передавалась вся полнота власти и юрисдикция над городом, равно как и право судить уголовные и гражданские дела»{336}. Вся власть чужакам!

В этой книге мы уже видели силу чужаков. Подсчеты Мэтью Миранте вскрыли проблемы, существовавшие в Департаменте исполнения наказаний штата Вашингтон. Хакеры Крис Валасек и Чарли Миллер не работали инженерами в компании Chrysler, однако обнаружили большие проблемы с безопасностью в автомашинах Jeep. Во Флинте, штат Мичиган, Лиэнн Уолтерс привлекла внимание к проблеме высокого содержания свинца в воде – проблеме, которую чиновники системы здравоохранения так старательно игнорировали. А в 2001 году двое посторонних – корреспондентка Бетани МакЛин и биржевой трейдер Джим Чанос – выяснили достаточно, чтобы задать вопросы, вскрывшие аферу концерна Enron.

Не следует думать, что чужаки обладают совершенным, абсолютно неискаженным взглядом на мир. Как заметил Зиммель, их положение скорее дает им возможность взглянуть на ситуацию иначе, не так, как инсайдеры. На самом деле один и тот же человек может видеть вещи по-разному, будучи на месте инсайдера или чужака. То, что видится нам нормальным изнутри, может показаться странным, а то и ужасным снаружи. Возьмите пример Дэнни Джойя, координатора по отзыву автомобилей в компании Ford в начале 1970-х годов{337}. В то время поступало все больше доказательств проблем у популярной модели Ford Pinto. Когда этот автомобиль подвергался удару сзади, то его бензобак легко лопался и загорался – даже на сравнительно невысоких скоростях. Но Джойя и его команда решили не отзывать машины. «Трудно передать огромную сложность и темп работы по наблюдению за столь многочисленными действующими и потенциальными кампаниями по отзыву, – рассказывает Джойя, в настоящее время профессор менеджмента. – Я казался себе пожарным, словно вышедшим из высказывания одного моего коллеги: “В этой компании постоянно кризис. Вы только успеваете справляться с большими пожарами и плевать на остальные”. По этим стандартам проблема с Pinto была явно небольшая»{338}.

Однако Джойя-инсайдер и Джойя-наблюдатель видели решение об отзыве автомобилей по-разному. Как сказал сам топ-менеджер: «Перед тем как я начал работать в компании Ford, я, скорее всего, настаивал бы на том, что у концерна есть моральные обязательства отозвать автомобили. После того как я покинул Ford, я утверждаю и учу своих студентов, что у компании были эти моральные обязательства. Но в то время, когда я там работал, я не испытывал сильного стремления это сделать»{339}.

Но даже когда чужаки высказывают полезные точки зрения, есть один негативный нюанс: инсайдеры часто игнорируют или даже борются с их идеями. В Департаменте исполнения наказаний менеджеры принижали важность открытия Миранте. В компании Chrysler «под шумок» опубликовали всего лишь небольшое руководство по устранению проблем, обнаруженных Валасеком и Миллером, – пока журнал Wired не поместил сенсационную историю и не заставил Chrysler организовать отзыв машин. Во Флинте власти назвали Лиэнн Уолтерс лгуньей, пока ей не удалось привлечь на свою сторону упрямого университетского профессора и показать, насколько распространенной стала проблема содержания свинца в воде. А топ-менеджеры Enron задействовали все возможные рычаги для дискредитации Чаноса и МакЛин до того, как компания в конце концов потерпела крах.

Чем более сложными и жестко связанными становятся наши системы, тем легче для инсайдеров что-то в них пропустить. Однако чужаки – благодаря объективности, описанной Зиммелем, – показывают нам, где в наших системах могут возникнуть сбои.

III

Все складывалось против Боба Лутца{340}. В качестве вице-президента концерна General Motors он курировал разработку новой продукции. Долгое время проработав в автомобилестроении и будучи одержимым новыми конструкторскими идеями, Боб помогал создавать Chevy Volt, инновационный электромобиль GM. Но даже при его активном участии инженеры компании испытывали трудности с разработкой другой экологичной технологии: «чистого» дизельного двигателя.

Лутц понимал, что за дизелями будущее. Широко используемые в Европе, они сжигают более энергонасыщенное топливо, чем обычные бензиновые двигатели, и могут быть на 30 % экономичнее последних. «Я и мои коллеги постоянно защищали дизельные машины, – вспоминал Лутц. – Я имею в виду, что у нас выдерживаются европейские стандарты эмиссии, мы – один из крупнейших производителей дизелей в мире. Почему же мы не можем предложить хорошие дизельные легковые автомобили на американском рынке?»{341}

Однако дизели – это непростая технология. Бензиновые двигатели показывают почти идеальные данные по эмиссии, то есть по максимальному сгоранию топлива и выбросу в атмосферу минимального количества продуктов горения. Дизельные двигатели в этом отношении отличаются от бензиновых. Показатели сгорания топлива у них далеки от идеальных, поэтому в этих двигателях применяются другие методы по снижению и предотвращению вредных выбросов: добавление в топливо специальных присадок, которые «улавливают» вредные частицы, или просто использование большего объема топлива. Но эти технологии привносят дорогие компоненты в дизельные машины, снижают их мощность и эффективность.

В Европе дизели распространены более широко, потому что топливо там дороже и дизельные машины позволяют владельцам экономить. И европейские эмиссионные стандарты выдвигают на первый план экономичность дизелей, а не снижение выбросов вредных частиц. Поэтому производителям не нужно идти на многие технические ухищрения или компромиссы по ценам машин. Проще говоря, они могут больше загрязнять атмосферу.

Однако было трудно производить дизельные машины, которые выдерживали бы строгие американские стандарты эмиссии (особенно в Калифорнии), оставаясь при этом экономичными и дешевыми. Исключением был концерн Volkswagen. Технологии «чистых» дизелей всегда оставались в центре внимания Volkswagen в борьбе компании за место крупнейшего мирового автопроизводителя. Лутц растолкал своих инженеров: «Что с вами случилось, парни? Кажется, VW в состоянии добиться успеха. Они что там, волшебники?»{342}

Инженеры GM погрузились в проблему. Они протестировали автомобили Volkswagen на динамометрическом стенде (специальной беговой дорожке для автомобиля), и те показали соответствие всем американским эмиссионным стандартам. Но инженеры сказали Лутцу: «Мы не знаем, как они этого добиваются. Многие комплектующие им поставляют те же поставщики, что и нам… наши двигатели очень похожи. Мы не можем установить причину, по которой их двигатели проходят по стандартам, а наши – нет»{343}.

GM установила дизельный двигатель на легковой автомобиль Chevy Cruze, компакт-кар, который компания начала производить в 2008 году. Но этой модели понадобилось много различного дополнительного оборудования, снижающего выброс вредных веществ, чтобы соответствовать нормам штата Калифорния. «Когда мы завершили эти мероприятия, – вспоминает Лутц, – машины продавались с существенным убытком… Мы пошли на такие жертвы в плане денег, мощности двигателя и даже его экономичности, что в конце концов задались вопросом: а это того стоит?»{344}

Что же такого знали инженеры концерна Volkswagen, чего не знали люди из команды Лутца?

Первую половину ответа нашел Дэн Кардер, руководитель Центра по изучению альтернативных видов топлива, двигателей и эмиссий при Университете Западной Вирджинии, специалист высшего класса{345}. На последних курсах обучения он уже участвовал в создании первых лабораторий центра для стендовых испытаний. Его диплом магистра был посвящен проблеме эмиссии твердых частиц в дизельных двигателях, и вскоре он начал разрабатывать новые эмиссионные тесты.

В конце 1990-х годов американские власти обнаружили, что производители больших дизельных двигателей искажают данные по их эмиссии. Они настраивали программное обеспечение двигателя так, что в лабораторных условиях он вел себя иначе, чем в реальных (особенно когда речь шла о дальних расстояниях). Производители тогда заплатили огромный штраф и согласились проводить тестирование двигателей на дорогах, а не в лабораториях.

Именно с того времени содержание работы Кардера изменилось. Он и его группа сконструировали портативный измерительный комплекс, который устанавливался на грузовиках и замерял эмиссию во время движения автомобилей. Получив согласие владельца грузовика, Кардер проводил несколько часов за установкой оборудования – сложного набора сенсоров, замеряющих количество твердых частиц и газов в выхлопе. На следующий день он производил свои измерения и устранял возникающие в системе проблемы. Если он не получал необходимых ему данных, приходилось возвращаться на следующее утро и начинать все сначала.

Когда Международный совет по экологически чистому транспорту (исследовательская организация, занимающаяся проблемами экологии) запустил идею о проверке легковых автомобилей на эмиссию в движении, Кардер и его группа ухватились за этот шанс. Исследователи направились в Южную Калифорнию, где в центре Кардера была организована мобильная лаборатория. В качестве бонуса аспиранты, работающие в проекте, получили возможность сбежать от зимы, царившей в Западной Вирджинии. В Лос-Анджелесе в руки группы были переданы три автомобиля: Volkswagen Jetta, Volkswagen Passat и BMW. Первое, что сделали ученые, – это «прогнали» все эти машины через стандартные тесты Агентства по охране окружающей среды США, чтобы убедиться, что имеют дело с обычными автомобилями без каких-либо модификаций от предыдущих владельцев. Когда группа проводила тестирование в лаборатории, все выглядело нормально. Но вот пришло время замерить эмиссию газов и твердых частиц при движении машин по дороге.

Если вы думаете, что измерительное устройство представляет собой кейс с красивым экраном монитора, то глубоко ошибаетесь. Чтобы измерить эмиссию в движении, исследователи нагрузили в машину столько аппаратуры, что она не вмещалась в багажник. По всей выхлопной трубе были приварены провода. Группе пришлось возить отдельный электрогенератор, чтобы не перегружать систему электроснабжения машин. Однажды ученых остановил полицейский, которому показались подозрительными провода, торчащие из задней части автомобиля.

«Все делалось в экспериментальных условиях», – сказал нам Кардер{346}. Провода портились и отрывались в местах контактов, а генератор выключался. Ведь все это не было рассчитано на такой уровень вибрации. «Нужно было ремонтировать, приспосабливать, латать и находить обходные пути».

Собранная в ходе тестов информация показала, насколько экономичными были машины и сколько и каких выбросов, например оксидов азота, они выделяли. Высокое содержание в воздухе оксидов азота (NOx) способствует образованию смога и кислотных дождей, наносит ущерб легким и вызывает заболевания органов дыхания.

Показатели эмиссии BMW в целом соответствовали ожиданиям экспериментаторов. Но вот с автомашинами Volkswagen дело обстояло иначе. Во время лабораторных тестов их двигатели работали чисто. Но на дороге они выбрасывали в воздух от пяти до тридцати пяти раз больше оксидов азота, чем разрешалось нормативами{347}.

Это было большое количество окиси азота. Однако современные двигатели – это непроницаемые системы, и регуляторы иногда разрешают производителям превышать показатели эмиссии, чтобы предотвратить повреждение двигателей. Кардер знал, что, возможно, у протестированных машин имелась какая-то проблема или у компании Volkswagen мог быть допуск, который при некоторых условиях позволял превышать пределы эмиссии. Кардер попытался выяснить этот вопрос у самих представителей концерна Volkswagen, но не добился никакого результата. В конечном счете, даже несмотря на желание узнать, что же именно вызвало такие странные результаты, он должен был двигаться вперед. «Нас финансируют только тогда, когда мы работаем по утвержденной программе исследований, – говорил нам Кардер. – Независимо от того, насколько эта проблема была интересна для нас и насколько мы хотели или не хотели продолжать тестирование, нам необходимо оплачивать счета. Поэтому мы просто продолжили работать»{348}.

Для команды Кардера в повышенных выбросах оксида азота была своя интрига, но она не потрясала основы мироздания. Ведь исследователи протестировали только три машины и не хотели делать слишком далеко идущих выводов. Их отчет был достаточно сух.

Следует отметить, что в рамках программы измерений были протестированы только три автомобиля разных производителей, использующих разные системы очистки выбросов. Выводы из полученной информации ограничиваются только этими тремя автомашинами. Недостаточность широты полученных данных не позволяет нам делать какие-то обобщающие заключения по конкретным категориям автомашин или по конкретным системам очистки выбросов{349}.

Несмотря на эти сдержанные выводы, полученные результаты вызвали один из величайших скандалов в истории американской экономики.

Альберто Айяла был одним из первых, кто понял все возможные последствия того, что обнаружила группа Кардера{350}. Айяла заведовал одним из подразделений Агентства по охране окружающей среды в Калифорнии (CARB), весьма влиятельного регулятора в области защиты экологии. Сообщество организаций, занимающихся тестированием эмиссий, очень тесное. Поэтому Айяла предоставил группе из Западной Вирджинии для проведения измерений выбросов в выхлопных газах автомобилей лабораторию CARB, расположенную в Калифорнии. Айяла следил за результатами работы группы, и, когда стало ясно, что машины выбрасывали значительно больше вредных веществ в движении, чем в ходе лабораторных тестов, Айяла решил, что команде Кардера следует разобраться в этом вопросе, копнув глубже.

В качестве представителя регулятора Айяла имел большие права. Он и его команда могли провести тесты в своей лаборатории, а затем попросить инженеров концерна Volkswagen пояснить результаты. Айяла и его организация также знали, есть ли у концерна какие-либо разрешения на отклонения от правил, которыми можно было бы объяснить превышения норм выбросов.

В ходе лабораторных исследований автомобили стоят на специальных станках, хотя их колеса и вращаются. Обычно производящие тестирование специалисты не обращают внимания на то, что происходит с эмиссией, когда водитель поворачивает руль. Но инженеры CARB заинтересовались этим и обнаружили нечто странное. Поворот руля вызывал резкое повышение эмиссионных выбросов. То же самое происходило, когда техник стоял рядом с тестируемой машиной и раскачивал ее на стенде вперед-назад. При обычных условиях – когда работал двигатель и вращались колеса, руль находился в неподвижном положении, а машина сама по себе не двигалась – эмиссия двигателя была в норме. Однако, когда условия начинали напоминать реальное движение автомобиля по дороге, электроника переключала режимы: хотя двигатель начинал работать лучше, эмиссионные выбросы в выхлопных газах резко увеличивались.

Айяла и его команда систематично исключили все другие объяснения. «Нам потребовалось еще полтора года… мы сделали больше, чем просто ходовые измерения. Мы исследовали все возможное, и в результате это позволило нам добраться до самой сути: что происходит, как и почему»{351}.

Айяла и его коллеги заставили менеджеров Volkswagen признать правду: они собирали свои машины с «блокирующим устройством» – так регуляторы называют любой метод обхода норм эмиссии. Это был последний кусочек пазла – загадочного увеличения мощности мотора, которое не могли разгадать инженеры GM. Автомобили Volkswagen вели себя на дороге не так, как в лабораторных условиях. То «волшебство», которое хотел найти в них Лутц, не было достижением инженерной мысли. Volkswagen просто сделал свой выбор в пользу обмана. Его дизельные двигатели работали эффективнее, но выбрасывали в атмосферу больше вредных частиц. При этом концерн снижал производственные расходы – порядка 300 евро на машину, – не оснащая автомобили оборудованием, которое улавливало бы эти выбросы{352}.

При упоминании слова «устройство» в воображении сразу же возникает образ какого-то механического изделия, присоединенного к двигателю. Но когда вы открывали капот машины Volkswagen, там не было никакого «блокирующего устройства», которое можно было бы увидеть или потрогать. Все заключалось в программном обеспечении. И само это ПО, и его сложный исходный код были скрыты от взгляда. В концерне Volkswagen руководствовались тем, что регуляторы полагались на лабораторные тесты, то есть косвенные наблюдения, а не на прямые оценки при движении автомобиля. Сложная система представляла собой черный ящик с запутанным внутренним устройством, и прямые измерения здесь не помогали.

Почти точно так же, как и Enron несколько лет назад, концерн Volkswagen использовал сложность в своих интересах для обмана. И возможно, все бы сошло им с рук, если бы не эти всюду сующие свой нос чужаки.

Это был не первый скандал, связанный с концерном Volkswagen{353}. В 1993 году генеральный директор и мажоритарный акционер, очень жесткий руководитель Фердинанд Пиех переманил в концерн из General Motors топ-менеджера Хосе Лопеса. Последнему удалось значительно сократить на GM производственные расходы, что сэкономило автогиганту миллиарды долларов. Пиех рассчитывал, что Лопес сумеет добиться того же и в Volkswagen. Однако, когда Лопес уходил из GM с тремя другими топ-менеджерами, компания General Motors обвинила его в краже 70 коробок с конфиденциальными документами. Судебная тяжба длилась почти год, и концерн Volkswagen буквально отгородился стеной от прессы. В конце концов компания Volkswagen уладила дело соглашением с GM, по которому выплатила американскому автопроизводителю 100 млн долларов и согласилась купить у него почти на миллиард долларов комплектующих деталей. Сам Пиех стоически перенес этот инцидент.

Новый скандал с компанией разразился в середине 2000-х годов{354}. Заголовок одной из статей в газете Guardian гласил: «Взятки, публичные дома, бесплатная виагра: судебное дело VW потрясло Германию» (Bribary, Brothels, Free Viagra: VW Trial Scandalises Germany). Статья сатирически описывала корпоративное должностное преступление: менеджеры Volkswagen «использовали закрытые фонды для оплаты услуг элитных проституток, а также оплачивали содержание любовниц профсоюзных боссов, расходы на посещения публичных домов, денежные подарки женам и даже бесплатную виагру». Кроме всего прочего, Volkswagen потратил 2 млн евро на незаконные бонусы председателю влиятельного профсоюза концерна{355}.

Ричард Милн, репортер газеты Financial Times, который писал о компании Volkswagen как раз в середине 2000-х годов, снова поехал в Вольфсбург, чтобы рассказать о скандале с эмиссией двигателей{356}. «Сотрудники концерна всегда ждали, что вот-вот разразится новый скандал. И все из-за господствовавшей в Volkswagen корпоративной культуры и структуры управления, – рассказывал нам Милн. – Однако никто не ожидал, что скандал коснется чисто технических вопросов. Это был неожиданный удар, потому что у компании Volkswagen всегда была высокая инженерная репутация. Я думаю, что люди просто ожидали повторения истории со взятками».

Вместо этого разразился скандал вокруг подложных данных об эмиссии. Боб Лутц из GM имел свое представление о том, как все произошло. Однажды он сидел рядом с Пиехом на мероприятии, в ходе которого публике представляли новую модель автомобиля Volkswagen Golf. Лутца поразила безукоризненность линий, динамичность кузова автомобиля и точная подгонка его компонентов, например очень маленькие зазоры между дверями и самим кузовом. Он высказал свое восхищение Пиеху{357}:

Лутц. Хотел бы я, чтобы мы достигли такого же совершенства на моделях Chrysler.

Пиех. Я подскажу вам, как это сделать. Однажды я собрал всех конструкторов, занимающихся кузовами, всех инженеров кузнечно-прессового производства и топ-менеджеров в своем кабинете. И я им сказал: «Мне надоело, что детали кузова плохо друг к другу подходят. У вас шесть недель, чтобы добиться в этом мирового уровня. У меня есть все ваши имена. Если через шесть недель у нас не будет хорошего кузова, я заменю вас всех. Спасибо, что уделили мне сегодня время».

Лутц. Так вот как вы этого добились?

Пиех. Да. И это сработало.

Но концерн Volkswagen не просто страдал от авторитарной корпоративной культуры. Как писал один специалист по проблемам управления в корпорациях, Volkswagen широко известен тем, что их совет директоров неудачно составлен и плохо работает: он замкнут, обращен только внутрь себя и страдает от постоянной внутренней борьбы{358}. В наблюдательном совете компании Volkswagen из двадцати мест десять были зарезервированы для рабочих предприятия, а остальные десять поделены между топ-менеджерами и владельцами крупных пакетов акций. Пиех и его жена, в прошлом воспитательница детского сада, заседали в наблюдательном совете. В нем не было чужаков{359}.

Такая обособленность распространилась в концерне гораздо шире наблюдательного совета. Как указывал Милн: «Volkswagen знаменит своей корпоративной культурой, не приемлющей чужаков. Руководители и топ-менеджеры компании выросли в ней»{360}. И они выросли в необычном месте. Вольфсбург, где сегодня расположена штаб-квартира концерна Volkswagen, – исключительно корпоративный город. «Это невероятно любопытное место, – говорит Милн. – Еще 80 лет назад города не существовало. Он расположен на обдуваемой ветрами равнине между Берлином и Ганновером. Но это самый богатый город в Германии – благодаря концерну Volkswagen. VW пронизывает здесь все насквозь. У концерна есть свои скотобойни, свой тематический парк. Здесь вы никуда не убежите от VW. И все здесь проходят через эту систему».

Даже через несколько месяцев после нашей беседы с Дэном Кардером мы продолжали обдумывать услышанное. Когда мы спросили, хотел бы он и дальше «раскапывать» то дело с эмиссией машин Volkswagen, он ответил: «Мое желание здесь ничего не значит». Это оттого, что лаборатории Кардера хронически не хватает финансирования. Тестирование машин Volkswagen в дорожных условиях оказалось очень сложным и затратным, и Кардеру для завершения проекта пришлось изыскивать десятки тысяч долларов из других источников{361}. Его группе не перепало ни цента от тех многомиллиардных сумм, которые сопровождали решение проблемы с концерном Volkswagen. В 2016 году журнал Time назвал Кардера одним из ста самых влиятельных людей, однако он все так же пытался найти средства на покрытие расходов на исследования, оборудование и зарплату членам своей группы.

Это пародия на нашу действительность, ведь то, чего хотят и о чем думают такие люди, как Кардер, должно иметь значение. Они помогают нам понимать сложные системы, поскольку замечают такие вещи, которые не могут или не хотят замечать инсайдеры. И они способны задавать неудобные вопросы, что делает наши системы более безопасными и открытыми. Как говорил Чарльз Перроу: «Общество не должно допускать закрытости организаций»{362}. Мы должны открывать системы, допускать в них чужаков и прислушиваться к тому, что они говорят.

IV

Многоразовый транспортный космический корабль NASA Challenger взорвался вскоре после запуска холодным январским утром 1986 года{363}. История той аварии сегодня хорошо известна. У корабля из-за воздействия низкой температуры повредились уплотнительные кольца на твердотопливных ускорителях, которые должны были обеспечивать плотное соединение стыков узлов. Инженеры NASA знали, что холод может оказать негативное воздействие на эти кольца, но после напряженного обсуждения по конференц-связи ночью перед запуском все же решили действовать по плану.

Согласно традиционной версии, менеджеры NASA торопились с запуском из-за напряженных сроков производственного графика. Однако социолог Диана Воган, тщательно изучавшая обстоятельства катастрофы, обнаружила и другие причины, которые в совокупности назвала нормализацией отклонений{364}. По мере того как NASA долгие годы решало сложные проблемы миссий корабля Challenger, определение ведомством допустимых рисков постепенно и незаметно менялось. С каждым запуском те проблемы, которые ранее были неожиданными, становились все более ожидаемыми, а в конечном счете – и приемлемыми. Менеджеры, конструкторы и инженеры часто идентифицировали какую-то часть системы как подверженную рискам – но затем вводили «допуски», разрешавшие полет шаттла без решения возникшей проблемы.

«Каждый раз данные, первоначально означавшие отклонение в работе системы от ожидаемого результата, пересматривались и в итоге попадали в пределы допустимого риска», – замечала Воган{365}. Такой сдвиг позволял инженерам и менеджерам «действовать так, как будто ничего не случилось, хоть факты свидетельствовали, что что-то все-таки случилось»{366}. То, что ранее считалось отклонением, стало нормой.

За девять лет до трагического запуска шаттла Challenger инженеры авиакосмической компании Morton Thiokol, которая конструировала и создавала твердотопливные ускорители, рекомендовали изменить конструкцию соединения их секций. Эти соединения были необходимы, так как ускорители высотой с 14-этажный дом были слишком велики, чтобы можно было доставлять их на стартовую площадку в полностью собранном виде. Однако процесс модернизации конструкции протекал медленно, а бюджет был ограничен. Поэтому инженеры пробовали разные решения, руководствуясь тем, как устроены другие твердотопливные ракеты, и успокоились на том, что каждое такое соединение обеспечили основным и резервным уплотнительными кольцами.

За девять месяцев до катастрофы эрозия уплотнительных колец проявилась в другом запуске космического челнока Challenger. Тогда и основное, и резервное уплотнительные кольца на разгонном ускорителе были сильно повреждены. Инженер фирмы Thiokol Роджер Божоли написал по этому поводу докладную записку своему руководству. «Ошибочно занятая позиция по вопросу о соединении секций заключалась в том, что можно осуществлять полеты, не боясь их повреждения, и просто продолжать текущие конструктивные поиски, – писал он. – Теперь эта позиция кардинальным образом изменилась. Если в дальнейшем случится то же самое, что произошло сейчас… то результатом станет катастрофа самых значительных масштабов»{367}.

Кроме инженеров компании Thiokol, серьезную обеспокоенность высказывали и специалисты NASA. Ричард Кук описал проблему уплотнительных колец в своей записке, которую подал руководству за год до аварии челнока. «Нет сомнений, что безопасность полетов космического корабля все время находится под угрозой нарушения герметичности ускорителей, и признается тот факт, что неудача при запуске может обрести масштабы катастрофы»{368}. Хотя Кук работал в NASA, он обладал взглядом чужака. Он служил в ведомстве всего лишь несколько месяцев и даже не был инженером – он был экономистом-аналитиком. Поэтому в разговорах с ним специалисты NASA свободно делились тревогами и выводами, а не замыкались в оборонительной позиции и не подвергали сомнению его идеи. Для них он скорее был союзником, а не противником по инженерной части. Как отмечал Зиммель в своей знаменитой статье, чужак «часто удостоивается удивительной откровенности и выслушивает доверительные высказывания, близкие к признаниям, от которых его собеседники тщательно воздерживались бы в беседах с людьми, более вовлеченными в данную проблему или дело»{369}.

Кук изложил свои тревожные признания в докладной записке. Однако его предупреждения – так же, как и опасения, высказанные Божоли и другими инженерами компании Thiokol, – остались без внимания.

28 января 1986 года был запущен многоразовый транспортный космический корабль Challenger. Почти сразу же у него разрушились уплотнительные кольца в нижней части правого твердотопливного ускорителя. В боку ускорителя прогорело отверстие, из которого била реактивная струя в сторону внешнего топливного бака. Из бака начал вытекать кислород и водород. Всего через 73 секунды после старта внешний топливный бак взорвался, и примерно на высоте 16 км от поверхности Земли Challenger превратился в огненный шар.

Спустя семнадцать лет после аварии корабля Challenger история повторилась. Через несколько мгновений после запуска шаттла Columbia от его топливного бака оторвалась часть наружной теплоизоляции, которая ударила челнок в левое крыло, оторвав несколько термоизолирующих плиток. Дальнейший полет проходил нормально, но, когда шаттл Columbia при возвращении вошел в плотные слои земной атмосферы, горячие газы проникли в крыло, и в результате взрыва корабль рассыпался на тысячи фрагментов{370}.

Хотя технические детали этих двух катастроф были разные, лежащие за ними организационные факторы оказались устрашающе схожими. Задолго до аварии Columbia в NASA знали, что куски теплоизоляции топливных баков могут отрываться в процессе полета. В действительности такие фрагменты неоднократно падали на высокой скорости на корпус шаттла Columbia во время предыдущих запусков. Так что перед каждым стартом техникам приходилось заменять на аппарате термоизолирующие плитки. Но менеджеры NASA рассматривали эту проблему как относящуюся к сфере текущего обслуживания челнока и спокойно воспринимали связанные с ней риски. В данном случае свой удар вновь нанесла «нормализация отклонений»{371}.

После аварии шаттла Columbia в NASA поняли, что необходимо что-то менять. Стало очевидно, что решения только одной проблемы – теплоизоляции корпуса – недостаточно. Многие проблемы относились к категории организационных. Председатель Комиссии по расследованию аварий заявил: «Мы убеждены, что эти организационные вопросы столь же важны, как и асбестосиликатное покрытие»{372}.

NASA дало своим исследовательским центрам указание разработать меры по борьбе с «нормализацией отклонений». В связи с этим руководители Лаборатории реактивного движения (Jet Propulsion Laboratory – JPL), главного научно-исследовательского центра NASA по созданию беспилотных космических кораблей{373}, решили использовать силу чужаков. Как средневековые итальянские города, которые приглашали судей со стороны, JPL постаралась искоренить в NASA пристрастность. Однако руководство JPL вместо того, чтобы пойти по пути привлечения сторонних консультантов или аудиторов, попыталось научиться новому от чужаков внутри самой организации.

JPL решает одни из самых технически сложных задач в мире. Лозунг подразделения: «Имейте смелость замахнуться на великие дела» – или менее формально: «Если это не относится к разряду невозможного, то нам неинтересно».

За многие годы инженеры JPL не раз терпели неудачи{374}. Например, в 1999-м центр потерял два аппарата, нацеленных на Марс. Один – из-за проблем в программном обеспечении корабля Mars Polar Lander, второй – из-за путаницы в использовании английской и метрической систем мер.

После этих сбоев руководители JPL стали приглашать специалистов извне для помощи в управлении рисками, связанными с полетами. Были созданы рабочие группы по анализу рисков, в которые вошли ученые и инженеры JPL, NASA и подрядных организаций. При этом они не были связаны с программами, которые им предстояло анализировать, и не доверяли предположениям сотрудников, уже работавших над проектом.

Однако руководители научного центра JPL захотели пойти еще дальше. У каждой программы JPL есть свой менеджер, ответственный за внедрение самых передовых разработок в строгих рамках бюджета и напряженного расписания проекта. Менеджеры проектов в JPL буквально ходят по проволоке. На них постоянно давят, и тогда может возникнуть соблазн пойти по короткому пути при разработке и тестировании ключевых компонентов. В этой связи руководство JPL создало инженерно-техническое управление, состоящее из сотрудников других подразделений. На каждый проект назначается инженер-конструктор из этого управления, который следит, чтобы менеджер проекта не принимал решения, которые могут поставить в рискованное положение всю программу.

Если менеджер проекта и инженер-наблюдатель не могут прийти к согласию, они обращаются с проблемой к начальнику инженерно-технического управления Бхарату Чудасама. Когда проблема оказывается на его столе, он пытается согласовать техническое решение. Он может также попросить, чтобы менеджеру проекта выделили больше денег, времени или персонала. Когда же разрешить проблему начальник не в силах, он ставит ее перед своим боссом – главным инженером JPL. Такая практика позволяет инженерам-наблюдателям привлекать внимание к сомнительным моментам, минуя традиционный бюрократический путь.

Сотрудники инженерно-технического управления олицетворяют «чужака» Зиммеля. Они достаточно квалифицированны, чтобы разбираться в сложных технических вопросах, достаточно близки к проектным группам, чтобы понимать их интересы, но и достаточно независимы от них, что позволяет им иметь свой взгляд на проблему. Тот факт, что они принадлежат JPL и имеют свои каналы для информирования руководства, означает, что управляющие проектами не могут отмахнуться от их соображений или проигнорировать их.

Такой подход не стал чем-то необычным или суперсложным. В действительности создание групп из чужаков внутри организации имеет длинную историю. Много веков, когда Римская католическая церковь рассматривала вопрос о канонизации какого-то праведника{375}, создавалась должность «укрепителя веры», которого в просторечии называли «адвокатом дьявола». В его задачу входил поиск аргументов против канонизации кандидата и предотвращение поспешных решений. «Укрепитель веры» не участвовал в принятии решения, если не представлял своих возражений. Таким образом, он был чужаком, свободным от пристрастий, свойственных защитникам кандидатуры будущего святого.

Современным примером такого подхода служит подразделение «Адвоката дьявола» в Амане, агентство военной разведки Израиля. Этот специальный отдел укомплектован уважаемыми офицерами, чья работа состоит в том, чтобы критиковать оценки других подразделений и рассматривать точки зрения, полностью противоположные существующим. Сотрудники этого подразделения учитывают самые плохие сценарии и могут ставить под вопрос мнения оборонного ведомства. Их записки поступают прямо к главным лицам, принимающим решения, минуя обычную иерархию, принятую в военной разведке. «Креативные» – это не то слово, которое сразу же приходит на ум при описании аналитических документов военной разведки. Однако, как сказал бывший глава этого подразделения Амана, «отдел “Адвоката дьявола” обеспечивает креативность разведывательных оценок военной разведки и следит, чтобы они не были продуктом группового мышления»{376}.

Спортивный журналист Билл Симмонс предложил нечто подобное для профессиональных спортивных команд. «Я все больше убеждаюсь, что каждая команда должна ввести должность вице-президента “Здравого смысла”, – писал Симмонс. – Хитрость здесь в том, что вице-президент “Здравого смысла” не должен присутствовать на собраниях и совещаниях, не должен участвовать в поиске перспективных новичков, смотреть видеозаписи или выслушивать инсайдерскую информацию и оценки. Он должен жить как обычный спортивный болельщик. Его приглашают только тогда, когда нужно принять важное решение. Тогда перед ним открывают все карты и ждут его беспристрастной реакции»{377}.

Все эти подходы объединяет один основополагающий принцип: мы оставляем каких-то людей в стороне от процесса принятия решений, чтобы в решающий момент они могли привнести в него взгляд чужака и увидеть проблемы, которые упускают инсайдеры{378}. И чтобы использовать эту методику, не нужна большая организация.

Посмотрите на случай с Сашей Робсон, молодым бухгалтером из Торонто{379}, которая несколько лет назад подбирала варианты покупки небольшой квартиры – своего первого собственного жилья. Жарким летним днем, после пяти недель интенсивных поисков, она наконец нашла перспективный вариант в многоквартирном доме с видом на озеро Онтарио. Полная радужных ожиданий, она прошлась к дому пешком по набережной, а потом с удовольствием выпила в кафе кофе глясе, наслаждаясь прохладным бризом, шедшим от воды. Квартира была красиво декорирована морскими раковинами и фотографиями чудесных пляжей, там даже стояла доска для серфинга. «Пахло, как в пляжной хижине на берегу океана, морской водой и мороженым из кокосового ореха. У меня возникло полное ощущение отдыха», – рассказывала нам Саша. В квартире был большой балкон, на котором стояло пышное лимонное дерево и цветочный горшок с ароматными травами. Осмотрев квартиру, Саша вместе с агентом по недвижимости обошла само здание, чтобы увидеть места общего пользования. В частности, она обнаружила возле дома большой открытый бассейн. На лежаке возле бассейна она увидела загоравшую на послеполуденном солнце молодую женщину, читавшую книгу. «В этот момент я поняла, что это были дом и квартира моей мечты и образ жизни, который я хотела вести». Время для принятия решения тоже, казалось, подоспело: Саша уже устала от поисков и начала испытывать чувство вины перед своим агентом за то, что таскала ее по объектам выходные за выходными.

Однако перед принятием окончательного решения Саша отправила рекламный буклет дома по электронной почте своей подруге Кристине, которая переехала в Европу, прожив в Торонто десять лет. Чтобы снизить риск возможного пристрастного отношения Кристины, она послала ей информацию не только о своем доме на берегу озера, но и еще о четырех других объектах в той же ценовой категории. Свой выбор Саша перед подругой не раскрывала.

Кристина ответила через несколько часов, и ее ответ стал для Саши шоком: в рейтинге из пяти вариантов дом у озера она поставила четвертым. «Открытый бассейн – это замечательно, но не забывай, что ты в Торонто, – писала Кристина. – Хоть бассейном и можно пользоваться в июле, это будет неактуально в течение всего остального года». Подруга отметила также, что, по ее ощущениям, квартира слишком маленькая для такой цены, и выразила беспокойство, что на берегу могут появиться новые многоквартирные дома и заслонить вид на озеро.

Вместо квартиры у воды Кристина выделила более просторное жилье в центре с лучшей планировкой. Саша смотрела этот объект неделю назад, но в то время в ней жили двое студентов-арендаторов, и там царил такой беспорядок, что она просто не могла вообразить себя в ней. Однако письмо Кристины заставило Сашу понять, что с точки зрения долговременной перспективы это было лучшее решение. В итоге девушка купила именно эту квартиру и с тех пор живет в ней.

«Тогда читать сообщение Кристины было тяжело. Но ее совет вернул меня в реальность из моих пляжных фантазий, – рассказывала Саша. – Кристина не участвовала в моих поисках, она не знала, как я устала от них, она не видела красивый интерьер той прибрежной квартиры. Она находилась за много тысяч километров от меня и поэтому смогла посмотреть на всю эту проблему со стороны, непредвзятым и рациональным взглядом. Так, как я посмотреть не сумела».

10. Сюрприз!

«Ты ожидаешь, что попадешь в коридор, а перед тобой стена»

I

Стив Джобс был в ярости. Он с грозным видом расхаживал взад и вперед. Он кипел. Он хотел немедленно улететь из этого пыльного аэропорта Кармел Вэлли на заказанном легкомоторном самолете Piper Arrow с бывшим генеральным директором компании Apple Майком Марккулой и несколькими коробками компьютерного оборудования. А Стив привык получать то, что хочет.

Проблемы начались с того, что Брайан Шифф, двадцатилетний пилот, взвесил пассажиров и оборудование, которое они хотели взять с собой{380}. Оборудования было много, а грузоподъемность Arrow ограниченна.

К тому же тем летним днем становилось все жарче. Возможно, вы помните из школьного курса физики, что при нагреве воздух становится легче. Именно поэтому летают воздушные шары, наполненные теплым воздухом, а от кипящего чайника поднимается пар. В жаркие дни это явление вредит небольшим самолетам, забирая у них часть подъемной силы{381}, и воздушные потоки, обтекающие крылья, становятся слабее. В более разреженном воздухе содержится меньше кислорода, поэтому мощность двигателя падает – он просто не в состоянии сжечь больше топлива. Вдобавок взлетно-посадочная полоса аэропорта Кармел Вэлли была очень короткой, а с трех сторон ее окружали холмы. Так что самолету необходимо после взлета быстро набирать высоту. Предчувствие говорило Брайану, что все в этом полете будет против них.

Вместо того чтобы под завязку загружать самолет и надеяться на лучшее, Брайан решил суммировать вес, который предстояло нести машине, и рассчитать ее поведение в полете. В принципе любой пилот умеет это делать, но расчеты не требуются перед каждым полетом.

«Мне нужно все посчитать, – сказал Брайан Джобсу и Марккуле. – Я не уверен, что с таким количеством груза мы можем обеспечить безопасность».

Именно в этот момент Джобс сорвался. Шифф помнит ту сцену по сей день.

До сих пор вспоминаю, как я стоял с руководством по эксплуатации и рассчитывал центровку и вес груза на крыло самолета. Напряженности ситуации добавляли жара и солнце, а также ливший с меня пот. А Стив Джобс все время заглядывал мне через плечо, как будто он может ответить на терзающие меня вопросы и определить, все ли в порядке или нет. Он все время ходил за мной и подначивал: «Ну, что ты думаешь? Что? Мы можем лететь? Можем?»

Я тогда был худым парнем и выглядел почти как ребенок. А Джобс… ну вы понимаете, у него был грозный вид. Правда. А я… что я? Я нервничал, и если скажу, что у меня совсем не дрожали руки, то погрешу против истины.

Подсчеты Брайана подтвердили то, что подсказывала ему интуиция. Они могли лететь, но риск был буквально на грани того, на что Шифф мог бы пойти. Его учили летать с большим запасом безопасности. Но в тот день такого запаса не было.

Брайан сказал Джобсу и Марккуле, что лететь они не могут. Джобс буквально взорвался. Он уверял, что полет пройдет благополучно: «На прошлой неделе мы так уже летали!»

Но Шифф не уступал. «На прошлой неделе пилотом был не я, – сказал он Джобсу. – Я не знаю, сколько вы тогда взяли груза, какая была температура и скорость ветра. Я ничего не знаю о прошлой неделе. Все, что я могу сказать сейчас: этот полет не состоится».

Это было дерзкое заявление. Марккула был для Брайана боссом – он владел всей этой небольшой чартерной авиакомпанией. А Джобс был титаном Кремниевой долины. Было бы гораздо проще сказать «да», загрузиться и взлететь. Упрямствуя, Шифф рисковал увольнением. Но он понимал, что на кону стоит нечто большее, чем его работа. «Тогда я думал о том, что скорее расстанусь со своей работой, чем в интересах сохранения должности покалечу или убью себя и кого-то еще».

Брайан предложил решение: он перелетит на расположенный неподалеку аэропорт в Монтерее, чья взлетно-посадочная полоса была длиннее. Там температура воздуха была ниже, ветер не такой сильный и отсутствовали препятствия для взлета. Все сложилось бы в их пользу. А пассажирам предстояла 25-минутная поездка на машине, чтобы встретиться с пилотом в Монтерее.

Джобс был ужасно зол, но Марккула уговорил его пойти на компромисс. Все трое встретились в Монтерее и безо всяких приключений прилетели в Сан-Хосе. Но обстановка на борту была напряженной: за весь полет никто не проронил ни слова.

После приземления Джобс в ярости покинул самолет. Когда Брайан разгружал оборудование, к нему подошел один из сотрудников аэропорта и сказал: «Брайан, Марккула хочет видеть тебя в своем офисе».

«Ну вот и все, пришел мой конец, – подумал Брайан. – Ну и ладно. Я знаю, что поступил правильно». По дороге в кабинет босса он готовился к самому худшему.

Разговор происходил примерно следующим образом:

Марккула. Садись, Брайан… Сколько мы платим тебе за работу на Arrow?

Брайан. 50 долларов в день.

Марккула. Так вот, мы хотим видеть в своей компании таких парней, которые могут пойти даже наперекор самому Стиву Джобсу ради безопасности. Мы решили удвоить твою оплату. Не у многих есть мужество и убежденность в своей правоте, чтобы поставить Стива на место. Я горжусь тобой.

Когда мы говорили с Брайаном Шиффом, он вспоминал о том случае с нежностью: «Эта ситуация как-то подняла меня в собственных глазах. Думаю, что, если бы тогда Марккула накричал на меня и уволил, сегодня я вряд ли оставался бы пилотом. Тогда я был на распутье, но это поощрение за правильный поступок многое для меня прояснило… Ведь с Джобсом было бы намного легче просто согласиться. Как скажете, так и будет. Полетели! И ведь такое случается. И случается очень часто, а в результате мы получаем аварии».

Однако Брайан сделал паузу и еще раз проанализировал ситуацию. Это как раз то, что нужно делать, если в сложной системе возникает подобная проблема. Пауза дает нам возможность понять, что происходит вокруг нас, и при необходимости сменить курс. Но даже тогда, когда есть возможность сделать паузу, мы часто забываем про нее. Мы продолжаем нестись вперед, невзирая на то, что наш изначальный план утратил всякий смысл.

Пилоты называют такой психологический феномен болезненной целеустремленностью. Формально это явление называется склонностью следовать плану. И чем ближе мы к нашей цели, тем сильнее становится эта склонность. Например, пилоты авиалайнеров могут заметить изменения, которые заставят их отказаться от первоначального плана полета и перенаправить самолет в другой аэропорт, – ухудшается погода, сокращается резерв топлива – но это трудно, если до места назначения лететь всего 15 минут.

Болезненная целеустремленность отмечается у всех нас, не только у пилотов. Мы настолько зацикливаемся на конечной цели, будь то аэропорт или завершение большого проекта, что не можем остановиться в своем движении вперед даже тогда, когда меняются обстоятельства. Дэниел Тремблей, молодой IT-консультант из Канады{382}, испытал на себе действие этого феномена, когда занимался разработкой нового программного обеспечения. «Мы должны были понимать, что нестись вперед сломя голову с этим ПО было неправильно, потому что результаты, которые мы получили на половине срока проекта, были очень слабые и совсем не обнадеживающие, – рассказывал он нам. – Даже клиенты, которые любят приукрасить, говорили нам, что ничего из нашей затеи не получится».

Однако, несмотря на настораживающие сигналы, группа решила продолжать работу. «Мы думали, что находимся близко к цели, – вспоминает Тремблей. – Казалось, ну вот еще две-три недели, еще пара бессонных ночей, и мы закончим. Мы не можем остановиться сейчас!» Но работа над проектом продолжалась еще очень долго, и в итоге никто не заинтересовался конечным продуктом. Тремблей потерял работу. «Проект закончился крупной неудачей, и я до сих пор не понимаю, о чем мы только думали тогда. Похоже, видя свет в конце тоннеля, мы просто не могли остановиться. Однако первый вопрос, который приходит в голову, – зачем мы вообще так глубоко забрались в этот тоннель?»

Возможно ли не поддаваться склонности следовать плану во что бы то ни стало? Отец Брайана Шиффа был военным летчиком с наградами и известным автором, писавшим об авиационной безопасности. Так что с юных лет Брайан понял важность сопротивления болезненной целеустремленности. Но как это применить к целой организации?

Конечно, помогает индивидуальная поддержка и обратная связь. Неожиданная благосклонная реакция Марккулы подоспела в самый критический момент в карьере Брайана. Но еще лучше, когда похвала выражается публично – это донесет нужную мысль до всех сотрудников организации. Обратите внимание на случай, о котором рассказали исследователи организационной культуры Кэтрин Тинсли, Робин Диллон и Питер Мадсен:

Матрос срочной службы с авианосца во время проведения на корабле тренировочных полетов обнаружил, что оставил инструмент на взлетной палубе. Он знал, что, если инструмент засосет в воздухозаборник реактивного двигателя, эта ошибка может привести к катастрофе. Но он знал и то, что признание этой ошибки может остановить тренировочные полеты и грозить ему наказанием… Военный моряк доложил о своем просчете, взлеты с авианосца были прекращены, а находящиеся в воздухе боевые самолеты перенаправлены для посадки на сухопутные аэродромы, причем это повлекло за собой значительные дополнительные расходы. Этот военнослужащий не только не был наказан за свою ошибку, но и отмечен командиром перед строем за мужество в ее признании{383}.

Отмечен перед строем! Невероятное решение. Похвалить парня, чья глупая ошибка сорвала процесс боевой подготовки и заставила прочесать каждый сантиметр огромной палубы в поисках потерянного инструмента! Вы можете представить себе такое в вашей организации? Стали бы вы поощрять кого-то, кто сказал бы вам о необходимости прекратить всю работу и отказаться от планов из-за того, что он сделал ошибку по невнимательности?

Символический жест наподобие церемонии на палубе авианосца может донести до каждого важное послание: если вы видите стоящие на пути проблемы, остановитесь или попросите остановиться вашего босса и коллег. В сложных, жестко связанных системах такая остановка может предотвратить катастрофу. Она позволит заметить неожиданные угрозы и понять, что с ними делать, еще до того, как ситуация выйдет из-под контроля.

Однако в некоторых ситуациях остановка – это неверный выбор. Те системы, с которыми мы имеем дело, могут быть настолько жестко связанными, что, если мы не продолжим движение вперед, все просто развалится. Мы не можем сделать паузу, проводя сложную операцию, или пытаясь вернуть контроль над нестабильным ядерным реактором, или управляя самолетом в момент срыва потока. Так что же мы можем сделать в этих случаях?

II

Маленький мальчик с астмой был доставлен в реанимационное отделение детского госпиталя на Среднем Западе{384}. У него было затруднено дыхание, и состояние пациента быстро ухудшалось. Через несколько минут после поступления в госпиталь он вообще перестал дышать. В специальном отсеке интенсивной терапии врач надел ребенку на лицо силовой респиратор с ручным приводом и начал давить на мешок с кислородом для принудительной вентиляции легких. Неожиданно у мальчика пропал пульс. Команда реаниматологов – три врача и пять медсестер – начала сердечно-легочную реанимацию. Однако через полторы минуты попыток пульс не восстановился. Грудь ребенка оставалась неподвижной. Реаниматологи были озадачены. Что происходит с мальчиком?

Они сделали интубацию, вставив трубку в трахею ребенка. Врач, проводивший процедуру, видел, что трубка благополучно миновала голосовые связки. Она расположилась правильно, и ничего не мешало доступу воздуха в легкие ребенка. Однако проходили минуты, а его грудь оставалась недвижимой. «Не помогает», – констатировала сестра.

Врачи вынули трубку и стали снова использовать ручной респиратор. Но даже когда они сжимали мешок, грудь мальчика не двигалась. Ни вверх, ни вниз. А часы отсчитывали время. Команду начало охватывать отчаяние. В конце концов врачи решили применить дефибриллятор, чтобы запустить сердце маленького пациента. Но по-прежнему у мальчика не было пульса и дыхания. «Мы просто теряем время», – сказал один из реаниматологов. И это продолжалось еще три минуты.

Наконец одна из сестер вспомнила мнемоническое правило, в котором первыми буквами обозначены возможные причины неудачи при искусственной вентиляции легких: DOPE. D (displacement) – обозначает неправильное положение или смещение интубационной трубки. Но она установлена правильно. O (obstruction) – это какое-то препятствие, блокирующее трубку. Но и этого не наблюдалось. P (pneumothorax) – указывает на коллапс легкого, что было исключено. Оставался один вариант: E (equipment). «Медицинское оборудование! – воскликнула медсестра. – У нас повреждено оборудование!»

И она была права. Маска с дыхательным мешком – или просто мешок, как его называют, – оказалась сломанной. Хоть внешних повреждений не было, она не подавала мальчику кислород. Однако к тому моменту, когда врачи обнаружили это и заменили мешок, ребенок находился без кислорода уже более 10 минут и, скорее всего, был мертв. К счастью, это была только модельная имитация подобной ситуации, которую госпиталь проводил в рамках программы дополнительной подготовки реаниматологов. Пациентом был не живой мальчик. Это был специальный медицинский манекен, подсоединенный к большому компьютеру, который имитировал естественные физиологические реакции больного.

Для всех групп реаниматологов сценарий занятия был одним и тем же: мальчик с астмой был доставлен в госпиталь и перестал дышать. И все группы ждал один и тот же сюрприз: кислородный респиратор оказывался сломан. Однако достаточно быстро эту проблему разрешили только несколько команд.

Эта имитация включала в себя весьма жесткую связанность и сложность. Время текло очень быстро, а поскольку пациент находился без сознания, то врачи могли полагаться только на то, что они видели, слышали и ощущали, чтобы определить, что в сложившейся ситуации пошло не так. Так как все команды столкнулись с одним и тем же неожиданным событием, модельная имитация позволила собрать ценные данные о том, как разные группы медиков справляются со сложной задачей при сильном психологическом напряжении.

Как же некоторым командам удалось обнаружить проблему с медицинским оборудованием и спасти жизнь «ребенку»? Чем их действия отличались от действий тех, кого постигла неудача? Чтобы ответить на эти вопросы, Марлис Кристиансон – в прошлом врач, а сейчас исследователь проблем управления в Университете Торонто – кропотливо проанализировала многочасовые видеозаписи действий команд реаниматологов.

Несколько групп нашли решение очень быстро – например, когда один из медиков сразу же обращал внимание, что мешок издает необычные звуки и по ощущениям функционирует неправильно. «Этим командам повезло – нашелся нужный участник в нужном месте и в нужное время, – сказала нам Кристиансон. – Самой быстрой была та команда, в которой медсестра сжала мешок респиратора пару раз и воскликнула: “Он не работает, он сломан!” Она просто отбросила его назад. Устройство прокрутилось в воздухе, как футбольный мяч, и упало за ее спиной. А медсестра схватила новый мешок».

Однако большинство команд не приходили к какому-то решению сразу. Они пропускали важные подсказки и двигались по неверному пути – как мы часто и делаем в кризисной ситуации. И в конечном счете только около половины команд оказались в состоянии исправить дело после неудачного начала. А остальные группы медиков так и не обнаружили, что мешок был сломан.

Так в чем же отличие команд друг от друга? Вот что говорит Кристиансон:

Похоже, исход дела зависел от того, могли ли медики найти баланс между заботой о пациенте и разрешением сложившейся ситуации. Конечно, реаниматологи должны непрерывно выполнять обязательные процедуры – например, искусственную вентиляцию легких и введение пациенту необходимых лекарств, – поэтому постоянные остановки на обдумывание ситуации не будут лучшим вариантом. Однако концентрация только на процедурах без пауз на обдумывание того, что же на самом деле происходит, – тоже неподходящая тактика. А отдельные команды буквально зацикливались либо на одном, либо на другом.

В отличие от них лучшие бригады смогли найти баланс между двумя сторонами процесса{385}. «Они не только координировали друг с другом текущие реанимационные мероприятия, но также могли сказать: “Послушайте, может, нам остановиться на несколько секунд и подумать, что у нас вообще происходит? Давайте проверим, что мы уже сделали?” – рассказывала нам Кристиансон. – В действиях бригад, справившихся с задачей, самым большим отличием был такой цикл: движение от реанимационного мероприятия к анализу происходящего, затем к диагнозу и снова к мероприятию».

Цикл, описываемый Кристиансон, обычно начинается с реанимационного мероприятия, например интубации. Следующим шагом должен быть анализ: вы проверяете, дало ли мероприятие ожидаемый эффект. Если нет, то вы переходите к новому шагу – и выдвигаете новый возможный диагноз. Потом снова возвращаетесь к мероприятиям, ведь вы должны действовать – например, заменить лекарства или мешок респиратора, чтобы проверить свою новую идею.

«В работе эффективных команд этот цикл присутствует. Иногда он повторяется несколько раз по мере того, как бригада реаниматологов проверяет разные диагнозы, – продолжает Кристиансон. – Цикл этот очень непродолжительный, все шаги выполняются быстро, поэтому за короткое время можно рассмотреть несколько диагнозов».

Работа такими циклами оказывалась особенно эффективной, когда сотрудники бригад проговаривали вслух то, о чем думали и что предпринимали на каждом этапе. Кристиансон отмечает: «В некоторых лучших командах реаниматологов люди просто громко говорили примерно следующее: “Если у этого пациента вот такая проблема, то мы можем ожидать изменений, скажем, в артериальном давлении или в содержании кислорода в крови”». Такое проговаривание позволяло всем членам бригады понять, что думают о данной ситуации другие, и помогало команде быстро переходить к очередному шагу в своих действиях.

В тех бригадах, которые разрешили загадку, типичная последовательность переговоров выглядела как на приведенном ниже рисунке. На нем точками представлены высказывания реаниматологов по поводу реанимационных мероприятий, анализа ситуации и диагноза.

В этих бригадах сначала обсуждали медицинские мероприятия, потом результаты анализа ситуации, а затем выдвигали новый диагноз. После этого вновь возвращались к реанимационным процедурам.

Однако многим командам реаниматологов не удалось завершить циклы. «Те команды, которые оказались слабее других, слишком затягивали обсуждение мероприятий или не доходили до выдвижения новых диагностических предложений, – говорит Кристиансон. – Они просто осуществляли какое-то мероприятие, анализировали ситуацию и снова возвращались к мероприятию. Таким образом они не смогли решить задачу».

Во время моделирования ситуации в госпитале счет идет на минуты. Но открытия Кристиансон будут полезны и в ситуациях, временные рамки которых измеряются неделями и месяцами. Если вы когда-либо участвовали в большом и сложном проекте, то знаете, как часто образуется завал из стоящих перед вами задач. Всегда есть что-то, что нужно сделать немедленно, и всегда есть сроки, которые уже поджимают. Времени на паузы нет, поэтому в такой ситуации легко потерять из виду всю картину. Мы просто пригибаем головы, концентрируемся на задачах и движемся вперед.

Помните проект Target Canada? Как коротко сформулировал ситуацию журналист Джо Кастальдо, пишущий о бизнесе, «все понимали, что запуск сети ретейлера в Канаде идет ужасно и что компании следует остановить открытие новых супермаркетов и разобраться со своими текущими производственными проблемами, но никто в открытую этого не говорил»{386}. Target просто сосредоточилась на сиюминутных задачах и продолжала работу – во многом подобно бригаде реаниматологов, которые так и не поняли, что у респиратора был сломан кислородный мешок.

Однако бывают и более позитивные примеры. Возьмем экспансию иностранных фирм в Китай. Эксперты считают, что почти половина таких компаний уходит из Поднебесной через два года после начала работы. Это грустная статистика, но она скрывает очень важный факт. «В конечном счете некоторые из этих фирм не терпят неудачу, – говорит Крис Марки, профессор в области менеджмента, который специализируется на Китае. – Многие фирмы, в том числе и большие транснациональные корпорации, которые когда-то раньше совершили ошибки и понесли большие финансовые потери, возможно, и покинули Китай. Но некоторые из них оказались в состоянии в дальнейшем перегруппироваться и скорректировать свой подход»{387}.

Рассмотрим в качестве примера американского производителя игрушек, компанию Mattel, которая открыла крупнейший магазин кукол Барби в Шанхае в 2009 году. Стоивший миллионы долларов супермаркет «Дом Барби» – это шестиэтажное ярко-розовое здание, в котором была представлена самая большая серия кукол Барби в мире. Однако магазин столкнулся со многими трудностями и через два года вынужден был закрыться. Вот что говорят Марки и его соавтор Чжоу Ян:

Компания пришла в Китай с намерениями приспособиться к местному рынку и в этой связи разработала куклу с восточными чертами по имени Лин. Однако маркетологи Mattel не смогли предугадать, что китайские девочки предпочтут блондинку Барби куклам, похожим на них{388}.

Это был неприятный сюрприз. Как и в случае с респиратором в палате реанимации, в своей стратегии компания исходила из того, что вариант с куклой Лин должен был сработать.

Однако Mattel недолго цеплялась за неверный путь. Топ-менеджеры компании применили тот же подход, который Кристиансон подметила у врачей-реаниматологов. Когда руководители компании, проанализировав ситуацию, убедились в том, что их идеи провалились, они предложили новую оценку рынка (новый диагноз), а затем вновь решили протестировать ее на территории Китая. На этот раз Mattel снизила цену на куклы и представила публике новый продукт – «Барби-скрипачку» – куклу со светлыми волосами, скрипкой, смычком и нотной папкой.

Новая цена стала доступна многим родителям, и таким образом «Барби-скрипачка» попала в китайские семьи. «Компания Mattel быстро поняла, что родители хотят дать детям хорошее образование и воспитание, – замечает Хелен Ван, эксперт по потребительским трендам в Китае. – “Барби-скрипачка” прекрасно отвечает этим настроениям. Строгие и требовательные матери с большей вероятностью купят такую куклу своим дочерям»{389}.

Хотя многие крупные компании покинули Китай после первых осечек, Mattel не сдалась. Она также не застряла на своем первоначальном «диагнозе». Как лучшие бригады реаниматологов, компания продолжала двигаться по этапам своего цикла.

Такой же подход может помочь и в семейной жизни. «С четырьмя детьми и восемью домашними животными жизнь у нас раньше строилась хаотично», – пишут Дэвид и Элеанор Старр в своем удивительно жизненном научном докладе «Гибкие практики для семей» (Agile Practices for Families){390}. В течение многих лет Старры жили в водовороте детей, одежды, домашних животных и упаковок с готовой едой. Например, сбор детей в школу часто превращался в кошмар. Но, вместо того чтобы смириться с положением, супруги решили отступить на шаг и осмотреться. Каждым воскресным вечером у них теперь проходят встречи всей семьи. И это все изменило.

Каждая такая семейная встреча начинается с трех вопросов:

1. Что на прошлой неделе было хорошего?

2. Что нужно улучшить на следующей неделе?

3. Что все мы пообещаем друг другу изменить?

До того как в семье Старров начались эти еженедельные встречи, они просто пытались решать те задачи, которые перед ними возникали. Но теперь они смогли сделать больше: они знали, как завершить цикл. Они анализировали, что у них получилось, что – нет и что они могли усовершенствовать. Каждую неделю семья анализирует ситуацию, диагностирует проблемы и вырабатывает новую стратегию действий. Старры не исходят из убеждения, что их план сработает, они повторяют этот цикл каждую неделю. В результате они уже нашли множество решений – от утренних контрольных списков дел до поощрения в баллах за хорошее поведение – и продолжают совершенствовать свою систему. Те решения, которые приняли Старры, могут показаться очевидными. Многие из нас пытались осуществить их на своем опыте. Но вся суть в деталях. А используя методику циклов, Старры как раз и докапываются до этих деталей.

Через несколько лет после того, как Старры начали свой эксперимент, их семью посетил обозреватель New York Times Брюс Фейлер. Он стал свидетелем утренней сцены, которой позавидовали бы многие родители: Элеанор сидела в кресле-качалке, попивая кофе и болтая со своими детьми. Те самостоятельно занимались утренними делами – приготовили себе завтрак, покормили домашних животных, что-то сделали по дому, собрали свои вещи в школу и вышли на лужайку к школьному автобусу. Фейлер был сражен: «Это были самые удивительные перемены в жизни семьи, которые мне довелось когда-либо наблюдать»{391}.

Современные семьи, как и бригады врачей-реаниматологов, и крупные компании, не всегда располагают ответами на все вопросы. Но мы способны попытаться что-то сделать, проанализировать результаты и пересмотреть подход. Это тот же самый циклический процесс, но вместо показателей работы организма или объемов продаж мы проверяем нашу личную жизнь{392}.

III

Отряд SWAT[18] потратил много времени на подготовку к спецоперации{393}. Прежде всего бойцы изучили все, что смогли узнать о здании, где, предположительно, в тот момент находился притон наркоторговцев. Они просмотрели все фотографии и видеозаписи, а также все поэтажные планы, которые сумели достать. Они выучили наизусть расположение каждой комнаты и каждого поворота в коридорах. Затем они подготовили детальный план проникновения в здание и продумали, где будет находиться каждый боец. Они проводили по этому плану тренировки и уточняли его, пока не изучили вдоль и поперек. Когда настал день операции, отряд был к ней готов. Но, взломав двери здания, бойцы были обескуражены. Внутренние помещения были расположены не так, как на поэтажных планах. Подозреваемые сделали перепланировку, и теперь комнаты располагались не там, где были изначально. «Ты ожидаешь, что попадешь в коридор, а перед тобой стена».

На съемочной площадке индийского фильма ужасов киногруппа приготовилась снимать трагическую сцену убийства: на верхнем этаже большого особняка жертва должна была погибнуть от удара током, упав в джакузи. Однако киношники упустили одну важную деталь. Они наполнили ванну до краев, и, когда актер упал в нее, вода залила весь пол в ванной комнате, а затем устремилась вниз по главной лестнице, ярко освещенной напольными канделябрами. «Ассистент режиссера закричал в рацию: “Что за черт! Я стою на первом этаже, и вода льется мне на голову!”» Затем наступила темнота. Вода стала причиной короткого замыкания во всем здании.

Отряды SWAT и киносъемочные группы сталкиваются с «сюрпризами» постоянно. Но когда случается что-то неожиданное, они не могут просто остановиться. Если внутренняя планировка здания почему-то изменилась, бойцы SWAT все равно идут вперед. Когда прерывается подача электричества, киногруппа сейчас же начинает искать способ быстрее восстановить съемочный процесс. В этих сферах «сюрпризы» – это обычная часть работы, и люди приучаются успешно справляться с ними. Как они это делают?

Чтобы получить ответ на этот вопрос, исследователи проблем управления Бет Бечки и Жерардо Охайсен изучили методы работы отрядов SWAT и киносъемочных бригад. Пока Охайсен опрашивал бойцов SWAT и вместе с ними участвовал в тренировках по преодолению препятствий, Бечки выдавала себя за помощника продюсера на киноплощадке и тщательно записывала свои наблюдения.

Когда двое ученых сравнили свои записи, они обнаружили связывающую их нить. В обоих случаях люди с готовностью менялись ролями в процессе преодоления неожиданностей. Посмотрите, как члены штурмовой группы SWAT справлялись с «сюрпризом», подобным описанному выше – столкновению с тем, чего они не ожидали во время силового проникновения в здание. Вот как это описал исследователь:

[Полицейский из группы быстрого реагирования] Гленн рассказал, как группа справилась с «сюрпризом» в виде дивана при штурме одной из комнат{394}. Обычно старший группы SWAT стремительно проникает в помещение, чтобы обеспечить максимальное прикрытие другим бойцам. Однако в данном случае диван оказался источником серьезной опасности, потому что, по словам Гленна, «кто-то мог за ним спрятаться и поджидать нас». Здесь Гленн описал реакцию группы на неожиданное препятствие и процесс смены ролей. Вместо того чтобы двигаться вправо, как изначально планировалось, Гленн бросился влево и занял выгодную позицию, с которой он мог уверенно держать диван «на мушке». Питер, который проник в помещение вторым и должен был двигаться влево, моментально направился вправо, обегая диван под прикрытием Гленна. То есть Питер выполнил задачу, которая первоначально предназначалась для Гленна.

Другими словами, в отряде постоянно происходило перераспределение ролей. Эти быстрые перемены не требовали никакого обсуждения. Питер знал, какая роль изначально отводилась Гленну. Как сказал сам Гленн: «Мы точно знаем, что каждый из нас должен делать».

Перемена ролей – обычное явление и на киносъемочных площадках. Здесь постоянно случаются неожиданности, поэтому иногда киногруппа просто не может производить съемку в соответствии с планом на день. А переход на другие эпизоды требует, чтобы люди гибко подходили к смене своих служебных обязанностей. Бывает так, что один из основных членов группы отсутствует по болезни или по личным причинам. Однако производственный процесс не может останавливаться, потому что каждый день съемок очень дорогой, а график – напряженный.

Ниже приведен весьма показательный рассказ Бечки{395}, который она слышала от двух членов киногруппы. Они провели предыдущие выходные, снимая коммерческую рекламу на искусственном озере.

[Один из двух членов группы] был нанят в качестве ассистента режиссера по реквизиту, но в конечном счете вынужден был выполнять обязанности рабочего. Второй был приглашен на должность ассистента продюсера – координатора группы, но фактически выполнял работу персонального шофера режиссера (для этого обычно нанимается профессиональный водитель). Третий вообще выполнял обязанности целого отдела по декорациям и пейзажным съемкам. Как вспоминал один из рассказчиков, «однажды во второй половине дня руководитель киногруппы посмотрел на него и сказал: “Нужно, чтобы ты сейчас же убрал тину из пруда”».

Твое служебное положение не имеет значения – ты должен немедленно убрать тину из пруда!

На съемках другого фильма однажды на работу не явился оператор кинокрана{396}. Это стало серьезной помехой в работе, но ненадолго. «Кто из вас умеет управлять кинокраном?» – спросил режиссер. Один из членов группы ответил: «Я». Он и стал оператором этого устройства. Конечно, это означало, что его первоначальная служебная позиция осталась незанятой. Но потом кто-то занял ее, и процесс съемки фильма возобновился.

Однако перераспределение ролей осуществить не так легко, как кажется. Понятно, что у нескольких членов группы должны быть определенные навыки. Но это также означает, что каждый должен понимать, как различные функциональные роли вписываются в общую картину.

В киноиндустрии такое знание приобретается в процессе естественного продвижения по служебной лестнице. Многие новички начинают карьеру в качестве ассистента режиссера и выполняют обязанности, которые затрагивают разные аспекты – от костюмов до освещения и звука. Другие месяцами работают на нескольких проектах, успев побывать в разных производственных подразделениях. Один продюсер как-то сказал: «Если я хочу быть продюсером, то иду по этой линии. Если я захочу стать помощником режиссера, то пойду по той линии. Будучи продюсером, вы работаете со многими людьми и можете заниматься разными вещами»{397}.

В группах быстрого реагирования SWAT также считают важным достижение подобного результата за счет «перекрестной подготовки». Например, бойцы-новички должны научиться владеть снайперской винтовкой и оптическим прицелом, даже если не собираются быть снайперами. Они не обязаны становиться выдающимися стрелками, но им необходимо понимать, что именно видят снайперы и как они работают. Как сказал один из наставников SWAT, «каждый должен знать работу своего товарища»{398}.

Знать работу своего товарища? На практике мы обычно поступаем совсем не так. Послушайте едкий комментарий Тима Брауна, генерального директора известной дизайнерско-консультационной компании IDEO:

В большинстве компаний есть люди с самыми разными навыками и умениями. Проблема состоит в том, что когда ты собираешь много людей для работы над одной проблемой и все, что у них есть, – это умения… то им становится очень трудно сотрудничать друг с другом. Обычно получается так, что каждый отдельный профессиональный навык определяет точку зрения. Верховенство той или иной из них становится предметом переговоров, и в результате вы получаете нейтральный компромисс. Лучшее, что будет в итоге, – это общий знаменатель всех точек зрения. Результат получается не самый впечатляющий, в лучшем случае средний{399}.

В лучшем случае средний – это не звучит как катастрофа и в нормальных обстоятельствах никакой катастрофой и не будет. Когда же команды без опыта перекрестной подготовки сталкиваются с чем-то неожиданным в сложных системах, катастрофа может произойти. Это урок, который вынесла фондовая биржа Nasdaq после первичной публичной продажи акций (IPO) социальной сети Facebook{400}. Посмотрите на нижеследующие заголовки:

Первичное размещение акций Facebook: что за чертовщина?

Nasdaq «расстроена» итогами первичного размещения акций Facebook

Минута за минутой: хаос в Nasdaq помешал IPO Facebook

Nasdaq: «халатность» привела к срыву первичного размещения акций Facebook

В течение нескольких недель перед IPO банкиры разъезжали по всей Америке, усиленно рекламируя акции Facebook: в итоге рыночная стоимость соцсети достигла 100 млрд долларов. Биржевая площадка Nasdaq, на которой планировалось первичное размещение ценных бумаг Facebook, также в течение нескольких недель проверяла работу своей торговой системы, чтобы обеспечить самое крупное в истории технологическое IPO.

Nasdaq планировала начать торговые операции 18 мая 2012 года ровно в 11:05 утра процедурой «встречных предложений». Она напоминает собой аукцион: покупатели и продавцы направляют в Nasdaq свои предложения, а биржа определяет такую цену, при которой ценные бумаги поменяли бы как можно больше владельцев.

С приближением начала торгов на биржу стали поступать сотни тысяч ордеров. Это походило на то, как толпа игроков делает ставки перед началом скачек. Однако, когда часы показали 11:05, ничего не произошло. И никто не знал почему.

Топ-менеджеры Nasdaq бросились выяснять причину сбоя, а тем временем в воздухе зависли миллиарды долларов, и все внимание публики было приковано к бирже. Менеджеров собрали на экстренной телеконференции. Они не знали, как устроена технология работы торговой системы Nasdaq, а было ясно, что произошел именно технологический сбой. Спустя несколько минут группа программистов Nasdaq установила, что проблема концентрируется вокруг подтверждения количества заявок.

За несколько лет до этого, когда инженеры-программисты написали компьютерную программу для биржевых торгов, они включили в нее эту функцию как элемент безопасности. Подтверждение количества заявок позволяло независимо высчитывать, сколько заявок клиентов могли участвовать в открытии торгов. 18 мая данные торговой системы Nasdaq и программы не совпали, поэтому торги не начались в установленное время.

Программисты доложили об этом старшему вице-президенту Nasdaq, который руководил группой технологической поддержки биржи. До этого момента вице-президент вообще не слышал о функции подтверждения количества заявок, но передал топ-менеджерам биржи то, что услышал от программистов. Самый старший из руководителей Nasdaq, подключившись к телеконференции, приказал выяснить, могут ли компьютерщики хоть как-то обеспечить открытие торгов.

Что было дальше, описывает Комиссия по ценным бумагам и биржам:

Сначала Nasdaq попыталась изменить команды в программе «встречных предложений» в IPO, чтобы подавить функцию подтверждения количества заявок. Эта попытка не удалась. Потом программисты доложили старшему вице-президенту, что торговая сессия может состояться в том случае, если они… удалят несколько строк сгенерированного компьютером кода, которые, собственно, и управляли функцией подтверждения{401}.

Это было радикальное решение. Даже несмотря на то что ни один топ-менеджер Nasdaq не знал, почему функция подтверждения заблокировала начало торгов, они хотели, чтобы IT-специалисты быстро внесли в систему изменения, чтобы пропустить неработающую процедуру.

Спустя пять минут программисты выполнили необходимые действия, и торги начались. Однако торговая система Nasdaq была невероятно сложной, и удаление ее части вызвало неожиданные сбои. Оказалось, что функция подтверждения количества заявок была права: в торговой системе был обнаружен вирус, который привел к тому, что более двадцати минут заявки клиентов не подтверждались. В начале торгов инвесторы купили акций Facebook на 3 млрд долларов. Однако несколько часов Nasdaq даже не могла сообщить, какой пакет акций каждый из них приобрел. Участники торгов обвинили Nasdaq в убытках на несколько сотен миллионов долларов. Хотя закон запрещает биржам напрямую торговать акциями, в Nasdaq обнаружили, что случайно продали ценных бумаг Facebook на 125 млн долларов. Все это привело к судебным искам в адрес биржи и наложению на нее штрафов, а также превратило эту торговую площадку в посмешище.

Бойцы отрядов SWAT тренируются со снайперами, чтобы понять, что те могут видеть. А их наставник говорит, что они должны понимать работу каждого своего товарища. Топ-менеджерам Nasdaq тоже была необходима такая подготовка. Им не нужно было быть программистами, и они не должны были уметь писать компьютерный код с функцией подтверждения количества заявок. Но им необходимо было понимать, что это такое и почему не следовало пропускать ее.

Боец SWAT: Ты ожидаешь, что попадешь в коридор, а перед тобой стена.

Топ-менеджер Nasdaq: Вы ожидаете начала торгов, а тут эта функция подтверждения количества заявок.

Отряд SWAT нашел способ обойти стену. Топ-менеджеры Nasdaq попытались пробить ее головой.

Эпилог. Век катастроф

«Мир катится в тартарары»

Уильям Батлер Йейтс вскоре после Первой мировой войны написал известное апокалиптическое стихотворение «Второе пришествие»{402}. В последние годы это стихотворение все чаще цитируют в газетах и социальных медиа. Особенно популярны строки из первой его строфы:

Ширя круги, в зенит возносясь,

Зов соколятника сокол не слышит,

Крошится материя, рушится связь,

Анархии хлынул кровавый прилив,

Правда невинных погребена,

Сомненьем объяты лучшие души,

А низкие души восстали со дна,

И мир захлестнул их ярый порыв[19].

Эти строки используются в материалах об атаках террористов, финансовых кризисах, политических переворотах, погодных катаклизмах и эпидемиях. Как написала однажды газета The Wall Street Journal, это стихотворение «позволяет нам с надменным видом сказать, что “мир катится в тартарары”»{403}.

Вам действительно может так показаться, в особенности по мере чтения этой книги! Но истина сложнее. Как указывают Стивен Пинкер и Эндрю Мак: «Новости – это сообщения о том, что происходит, а не о том, чего не происходит»{404}. Спокойный день безо всяких происшествий на буровой платформе не даст повода для газетных заголовков. «Поскольку человеческий мозг оценивает вероятность происшествия по тому, насколько легко ему припомнить аналогии, – объясняют Пинкер и Мак, – читатели газет всегда будут считать, что живут в опасные времена».

Дело не в том, что дела сегодня обстоят хуже, чем раньше; дело в том, что они обстоят по-другому. За последние полвека человечество раздвинуло границы доступных технологий. Мы укротили ядерную энергию, на многие километры углубились в земную твердь, чтобы добывать нефть, и создали глобальную финансовую систему. Однако эти же достижения сдвигают нас в опасную зону, а когда в них случаются сбои, они могут убить людей, навредить экологии{405} и дестабилизировать экономику{406}. Это не значит, что наша безопасность снижается; это означает, что мы становимся более уязвимыми перед лицом неожиданных срывов в системах.

Подумайте о больницах. Помните ту передозировку лекарства, которая чуть не убила Пабло Гарсиа? Она произошла из-за сбоев в компьютеризированной выписке рецептов, в работе робота-фармацевта и сканеров штрихкодов у постели больного. Эта система устранила мелкие ошибки, возникавшие в связи с плохими почерками и отвлекающими медсестер моментами. Но она же открыла двери для неприятных сюрпризов.

Или представьте себе беспилотные автомобили. Почти наверняка они будут безопаснее, чем те, которыми управляет человек. Они исключат дорожно-транспортные происшествия, происходящие из-за усталости или невнимательности водителя, а также из-за вождения в нетрезвом виде. И если такие автомобили будут правильно сконструированы, они не будут совершать глупых ошибок, как мы, например не будут перестраиваться из ряда в ряд, когда другой автомобиль в слепой зоне. Вместе с тем и они тоже подвержены сбоям, которые могут порождаться действиями хакеров или взаимодействиями в системе, которых конструкторы не ожидали.

Но, как мы увидели в этой книге, есть определенные методы решения подобных проблем. Мы можем разрабатывать более безопасные системы, принимать более обдуманные решения, вовремя обращать внимание на предупреждающие сигналы и учиться новому, прислушиваясь к разнородным и несогласным голосам. Некоторые из таких решений могут показаться очевидными: используйте уже готовые инструменты, если предстоит трудный выбор. Учитесь на маленьких неудачах, чтобы избежать больших. Собирайте разнородные команды и прислушивайтесь к скептикам. И создавайте простые системы с большим «допуском». Ничего сложного, не так ли?

Тем не менее многие из этих идей редко используются на практике – даже когда мы сталкиваемся с самыми большими проблемами. Мы излишне полагаемся на интуицию в неблагоприятной среде. Мы игнорируем голос тревоги и ничего не делаем, когда обстоятельства указывают на изменение климата, голод и угрозу террористических атак{407}. Однородные, гомогенные команды управляют самыми важными финансовыми институтами, правительственными учреждениями и военными структурами{408}. Цепочки снабжения продовольствием стали гораздо более сложными и менее понятными, чем раньше{409}. А сложность и жесткая связанность правил хранения и содержания ядерного оружия значительно увеличивает вероятность сбоев даже в самых опасных системах{410}.

Возвращаясь к теме, следует задать вопрос: полностью ли ваша команда или организация применяет идеи, изложенные в этой книге? Если да, то это прекрасно. Но мы подозреваем, что ответ будет «нет» или «не совсем». Тогда это просто утраченные возможности, потому что многие предлагаемые нами решения не требуют большого бюджета или модных технологий. Все мы можем осуществить анализ «пре-мортем», воспользоваться заранее заданными критериями или применить методику SPIES. Каждый может задействовать матрицу Перроу, чтобы посмотреть, какая часть нашей организации или проекта наиболее подвержена неприятным сюрпризам – и что мы способны с этим сделать. И все мы можем внимательнее слушать скептиков или откровенно высказывать свое мнение, когда нам что-то не нравится. Вам не нужно быть генеральным директором, чтобы применять все это на практике. Многие из этих подходов хорошо работают и в личной жизни, когда мы принимаем решения о том, где жить, какую работу выбрать и как поддерживать взаимопонимание в семье.

Если то, что нам следует прислушиваться к тревожным сигналам, поощрять несогласие и развивать разнородность в коллективе, вполне очевидно, то далеко не всегда ясно, как нам делать это наиболее эффективным образом. Применение этих решений на практике может вызывать трудности; обычно подобное противоречит нашим инстинктам. Мы склонны ценить человеческую интуицию и уверенность в себе; мы хотим слышать хорошие новости и чувствовать себя комфортно в окружении людей, которые выглядят и думают как мы. Однако управление сложными и жестко связанными системами требует как раз обратного: осторожности и сдержанности в принятии решений, открытого обнародования плохих новостей и упора на сомнения, несогласие и разнородность.

Одна из причин, по которой люди сопротивляются таким подходам, состоит в заблуждении, будто избежать неудачи можно, снизив существующие риски, что для предотвращения катастроф нужно принести в жертву инновации и эффективность. Разумеется, в жизни есть место компромиссам. Если в систему добавить больше «зазора» или переделать ее в угоду простоте, то могут потребоваться значительные расходы, а ее функциональные возможности снизятся, поэтому так важно обсуждать подобные компромиссы открыто, используя сложность и жесткость системы как базовые параметры при рассмотрении затрат, выгоды и рисков.

И все же методы, которые помогают нам управлять сложными системами, не всегда бывают сопряжены с болезненными компромиссами. Более того, проводилось много исследований, показывающих, что большинство решений, которые мы видели в этой книге, – готовые инструменты, разнородные коллективы, практика поощрения здорового скептицизма и несогласия – скорее подпитывают, а не подавляют инновации и продуктивность{411}. Принимать такие решения – беспроигрышная тактика.

Именно поэтому мы решили написать эту книгу. Мы хотели показать, что всем нам под силу предотвращать катастрофы.

В Средние века человечество столкнулось со страшной угрозой{412}. В октябре 1347 года караван торговых судов прибыл на Сицилию. Большинство моряков были мертвы, остальные кашляли и изрыгали кровь. Многие корабли разбились о берег, поскольку все члены их команд погибли. Это было начало Черной смерти, зародившейся в Азии эпидемии, которая убьет десятки миллионов людей. Монголы использовали ее как оружие: с помощью катапульт они забрасывали инфицированные тела через стены в осажденные торговые города{413}. Эпидемия быстро распространилась по всей Африке и Ближнему Востоку.

Мир «созрел» для широкого разгула страшной болезни{414}. Новые торговые пути связывали города и способствовали более активному передвижению людей. Они стали жить в большей тесноте, чем раньше. Но у человечества еще долго не будет антибиотиков, эпидемиологии, норм гигиены или представления о болезнетворных микроорганизмах. Это была эпоха, которую один историк назвал «веком бактерий»{415}. Люди оказались уязвимы перед эпидемией, но у них не было возможности понять ее – не говоря уже о том, чтобы предотвратить.

Сегодня мы живем в век катастроф. Все больше систем попадают в опасную зону, однако наша способность управлять ими еще не достигла соответствующего уровня. В результате порядок нарушается.

Но времена меняются. Сейчас мы знаем, как покончить с веком катастроф. Нужно просто решиться и попробовать.

Благодарности

Книга – это сложная система. Предложения и параграфы создают искусно сплетенную сеть, а линия повествования легко нарушится, если вы поведете ее не в ту сторону. Хотя писательское мастерство оставляет гораздо больший «зазор», чем многие другие системы, в этом процессе все же присутствует жесткая связанность. Случайно уничтоженную запись интервью сложно восстановить, и вы уже не можете сдать рукопись вовремя, если сроки прошли. Чтобы избежать неудач, писатели не могут действовать в одиночку: они должны полагаться на мнения незнакомых людей, учиться на различных точках зрения и прислушиваться к голосам людей, несогласных с ними.

Нам повезло: у нас сложилась великолепная команда в издательстве Penguin Press, которую возглавляли Энн Годофф и Скотт Мойерс. Эта команда помогла нам разобраться со сложностями писательского ремесла. Выдающийся редактор Эмили Каннингем одарила нас точными подсказками, мягким руководством и постоянной поддержкой. Она научила нас писать для широкой аудитории и оказала глубокое влияние на изложение главных мыслей книги. Дженнифер Экк, Меган Геррити, Карен Майер и Клэр Ваккаро с исключительной бережностью, опытом и профессионализмом помогли подготовить эту книгу к публикации. Мэтт Бойд, Сара Хатсон и Грейс Фишер неустанно распространяли информацию о ней. В нескольких километрах севернее в издательстве Penguin Canada Диана Тёрбайд стала для нас источником вдохновения, поддержки и идей, а ее коллеги Франсис Бедфорд и Кара Карндафф работали как цельная команда над продвижением книги в Канаде.

Кристина Мур и Джеймс Пуллен из литературного агентства Wylie Agency поделились с нами своими ценными соображениями по поводу изначальной идеи книги и без устали работали, чтобы найти для нее дом. Отдельная благодарность Джеймсу за то, что он проявил интерес к книге на самом раннем этапе и предложил для нее название – Meltdown[20].

Мы благодарны газете Financial Times и компании MacKinsey&Company за премию Bracken Bower Prize[21], которая дала нам стимул начать писать. Мы благодарны жюри конкурса – Винди Банга, Линде Граттон, Джорме Оллила и Стивену Рубину, – увидевшим нечто ценное в нашем предложении. Премия позволила нам войти в сообщество мыслителей, которыми мы ранее только восхищались издалека. Эндрю Хилл, Доминик Бартон, Лайонел Барбер и Энн-Мари Слотер стали для нас важнейшими источниками поддержки и одобрения. Мартин Форд и Шон Силкофф прочитали первые варианты рукописи и уделили время подготовке подробных комментариев, которые существенно улучшили книгу. Дик Талер делился с нами мудрыми советами о том, как ориентироваться в издательском мире.

Мы в огромном долгу перед Школой управления Ротмана при Университете Торонто. Не один, а сразу два декана этой Школы на самом раннем этапе выступили в поддержку нашей книги. Роджер Мартин стал невероятно щедрым наставником и давал нам такие советы, которыми способен делиться только человек, написавший десятки книг. Тифф Маклин постоянно нас поддерживал, поощрял и задавал проницательные вопросы. А уроки, которые он вынес из мирового финансового кризиса, воодушевили нас на написание главы 10. Коллеги Андраша в Школе управления Ротмана создали удивительное сообщество, в котором было приятно работать и мыслить. Много идей мы почерпнули у студентов, которые выбрали для изучения курс «Катастрофические сбои в организациях» и делились своими идеями в аудитории.

Немногие проявляли такой настойчивый энтузиазм вокруг этой книги, как Кен МакГаффин, Стив Аренбург и Род Лохин. В 2015 году именно Кен побудил нас представить предложение книги на конкурс Bracken Bower Prize. Спустя год Стив организовал для нас возможность выступить с открытой лекцией, что позволило на первых же этапах собрать важные мнения разнородной аудитории. Род увидел в нашей книге перспективы, как только услышал о ней, и при его содействии некоммерческая организация – Семейный институт корпоративного гражданства Майкла Ли-Чина – предоставила нам щедрую спонсорскую помощь.

Многие делились с нами ценными соображениями. Адам Грант посоветовал сосредоточить внимание на решении проблем сбоев и включить в книгу примеры происшествий в повседневной жизни. Андреа Ованс предложила написать о последствиях, которые аварии и сбои несут для менеджмента. Наши друзья Мэтью Кларк и Джонатан Уорт всегда нас поддерживали. Замечания Мэтью были учтены в книге. Со своим внимательным и критическим взглядом он ненавязчиво направлял нас по верному пути и помогал заострить внимание на функционировании систем. Нам также помогли своей поддержкой и советами Джо Бадаракко, Вьеко Бегич, Алекс Берлин, Илья Бомаш, Том Каллаген, Карен Кристенсен, Кара Фитцзиммонс, Андреа Флорес, Ричард Флорида, Патриция Фу, Джек Галлахер, Джошуа Ганс, Энди Гринберг, Алекс Гут, Клэй Камински, Сара Каплан, Карл Кэй, Эд Коубек, Том Кревер, Инна Ливиц, Джейми Малтон, Симона Малтон, Николь Мартин, Пол Маритц, Крис Марки, Дэвид Майер, Джессика Моффетт Роуз, Пэт О’Брайен, Фоган О’Доннелл, Ким Пернелл, Том Роуз, Хизер Ротман, Маурин Сарна, Джулия Тварог, Джим Везеролл, Мэтт Вейнсток и Мишель Вукер. Мы благодарны Объединенному конструкторскому бюро Лаборатории реактивного движения NASA за полученные рекомендации, а также Брайану Мёрхэду, Бхарату Чудасама, Крису Джонсу и Говарду Эйзену за то, что не жалели на нас времени и идей. Мы благодарим Антона Юхновеца за иллюстрации и Кристофера Кинга за дизайн обложки оригинального издания.

Мы остаемся в глубоком долгу перед исследователями, участниками расследований авиационных происшествий и многими другими героями, которые поделились с нами своими мудрыми мыслями. Нам повезло, что мы получили шанс научиться у них новому. Их высказывания мы цитируем в книге или выносим в примечания. Особые благодарности мы хотим выразить трем людям. Исследования Чарльза Перроу – это настоящий бриллиант, мы черезвычайно ценим полученную возможность учиться у него.

Выходные, которые мы провели вместе с Чиком в Нью-Хейвене в июле 2016 года, стали ключевым моментом в зарождении идеи этой книги и одной из самых интересных частей проекта. Наш друг Бен Берман – мыслитель, обладающий редким сочетанием блестящего ума, доброты и скромности, – необычайно щедро делился с нами своими идеями на протяжении всей работы над книгой. Огромная благодарность Марлис Кристиансон, которая терпеливо рассказывала о своих исследованиях, помогала находить подходящие примеры и знакомила нас с другими учеными.

Выражаем глубокую благодарность нашим семьям. Родители с детства прививали нам любовь к книгам. Торвальд – неистощимый источник радости и вдохновения для Криса, а скорое появление на свет Сорен поставило жесткие сроки для написания этой книги. Пелу был верным соавтором Андраша. А больше всего мы благодарны Линнее и Марвину, которые по многу раз терпеливо выслушивали наши идеи и задавали важные вопросы. Все вы помогли нам избежать собственных сбоев и остаться самими собой и в хорошие, и в плохие времена. Без вас мы не смогли бы написать эту книгу.

Сноски

1

Распространяй веселье (англ.). – Здесь и далее, если не указано иное, прим. перев.

2

Заплатите налоги (англ.).

3

Распространит веселье (англ.).

4

Уклонение от уплаты налогов. Достойная зарплата (англ.).

5

Да здравствует революция (исп.).

6

Black Lives Matter (англ. «жизни чернокожих имеют значение») – общественное движение в США против насилия со стороны полицейских в отношении чернокожего населения и расовой дискриминации в целом.

7

Портфельное страхование – схемы автоматического страхования портфеля ценных бумаг на базе автоматизированных систем.

8

Комиссия по проверке уголовных дел расследует предполагаемые судебные ошибки в Англии, Уэльсе и Северной Ирландии и имеет право вернуть дело в апелляционный суд, если существует возможность отмены приговора или смягчения наказания.

9

Название конференции Black Hat (англ. «черная шляпа») – выражение из сленга культуры хакеров, обозначающее киберпреступников, которые получают неправомерный доступ к компьютерной информации по злому умыслу или ради личной выгоды. – Прим. ред.

10

«Белые шляпы» (от англ. White Hat) – хакеры, которые, в отличие от «черных шляп», ищут уязвимости компьютерных систем, чтобы помочь разработчикам сделать их более защищенными. – Прим. ред.

11

Это справедливо и в более широких масштабах. Самолеты, например, должны иметь запас кислорода в качестве меры безопасности пассажиров, но это требование послужило причиной повышения сложности, что повлекло за собой крушение авиалайнера Valujet (рейс 592), которое мы разбирали в прологе. – Прим. авторов.

12

Инженеры компании Boeing работают над тем, чтобы сигналы вызывали у пилотов нужные реакции, что иногда требует детального подхода. Например, отказ двигателя самолета, который глохнет в первой части разбега авиалайнера, требует от летчиков быстрого реагирования, чтобы остановить воздушное судно на взлетно-посадочной полосе. Здесь предупреждения включают красные световые сигналы, красную текстовую надпись на мониторах и громкое объявление механического голоса: «ОТКАЗ ДВИГАТЕЛЯ». Через несколько секунд, с набором скорости, места для торможения и остановки на полосе уже не хватает, поэтому в кабине присутствуют те же самые сигналы, за исключением текстового сообщения. Это делается для того, чтобы пилоты не пытались остановить самолет в той ситуации, когда сделать это они уже не могут. А когда двигатель отказывает во время обычного полета авиалайнера по стабильному курсу, система только включает янтарного цвета лампочки на панели, звуковой сигнал типа «би-ип» и желтую надпись на мониторах. – Прим. авторов.

13

Вы можете организовать собственное «сравнение в парах» на сайте www.allourideas.org. – Прим. авторов.

14

Чтобы упростить процесс, супруги отказались от дополнительных критериев, которые имели слишком низкие оценки и редко выбирались как важные. – Прим. авторов.

15

Победа (англ.).

16

Крис (один из авторов этой книги) недавно убедился в эффективности такого подхода во время обсуждения со своим четырехлетним сыном правильных способов фехтования на пластмассовых мечах. Открытое лидерство действительно работает. – Прим. авторов.

17

Конформность – изменение в поведении или точке зрения человека под влиянием внешнего давления, настоящего или воображаемого, то есть свойство личности, выражающееся в склонности к конформизму (важно помнить, что в обыденной речи слово «конформизм» носит явный негативный оттенок, обозначая приспособленчество). – Прим. ред.

18

SWAT (англ. Special Weapons And Tactics – специальное оружие и тактика) – подразделение органов правопорядка США.

19

Перевод Я. Э. Пробштейна.

20

Meltdown – 1. Авария в атомном реакторе, при которой происходит перегрев тепловыделяющих элементов (твэлов) и расплавление активной зоны ядерного реактора; может быть вызвана землетрясениями, цунами, халатностью при тестировании реактора, обычными ошибками или даже заклинившим клапаном давления. 2. Отказ или сбой в работе системы. – Прим. авторов.

21

Премия Bracken Bower Prize – престижная ежегодная награда, которая вручается молодым писателям за лучшую идею бизнес-книги. – Прим. ред.

Комментарии

1

Подробности этой аварии взяты из заключения Национального совета по безопасности на транспорте NTSB/RAR-10/02, «Collision of Two Washington Metropolitan Area Transit Authority Metrorail Trains Near Fort Totten Station», Washington DC, June 22, 2009. URL: https://www.ntsb.gov/investigations/AccidentReports/Reports/RAR1002.pdf. Подробности о супружеской паре Уирли и других жертвах взяты из статей: Christian Davenport. General and Wife, Victims of Metro Crash, Are Laid to Rest // Washington Post, July 1, 2009. URL: http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2009/06/30/AR2009063002664.html?sid=ST2009063003813; Eli Saslow. In a Terrifying Instant in Car 1079, Lives Became Forever Intertwined // Washington Post, June 28, 2009. URL: http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2009/06/27/AR2009062702417.html; Gale Curcio. Surviving Against All Odds: Metro Crash Victim Tells Her Story // Alexandria Gazette Packet, April 29, 2010. URL: http://connectionarchives.com/PDF/2010/042810/Alexandria.pdf.

2

Davenport. General and Wife. См. также: The National Commission on Terrorist Attacks upon the United States // The 9/11 Commission Report: Final Report of the National Commission on Terrorist Attacks upon the United States. Washington, DC: Government Printing Office, 2011. P. 44.

3

Это случалось на многих авиалиниях только за тот период, в который писалась эта книга. См., например: Alice Ross. BA Computer Crash: Passengers Face Third Day of Disruption at Heathrow // Guardian, May 29, 2017. URL: https://www.theguardian.com/business/2017/may/29/ba-computer-crash-passengers-facethirdday-of-disruption-at-heathrow; United Airlines Systems Outage Causes Delays Globally // Chicago Tribune, October 14, 2016. URL: http://www.chicagotribune.com/business/ct-united-airlines-systems-outage-20161014-story.html; Chris Isidore, Jethro Mullen, and Joe Sutton. Travel Nightmare for Fliers After Power Outage Grounds Delta // CNN Money, August 8, 2016. URL: http://money.cnn.com/2016/08/08/news/companies/delta-system-outage-flights/index.html?iid=EL.

4

Интервью с Беном Берманом, 10 января 2016 г.

5

См.: Air Transport Action Group // Aviation Benefits Beyond Borders, April 2014. URL: https://aviationbenefits.org/media/26786/ATAG__AviationBenefits2014_FULL_LowRes.pdf.

6

Описание крушения рейса ValuJet 592 и последующего расследования основывается на нашем интервью с Беном Берманом от 10 января 2016 г.; докладе Национального совета по безопасности на транспорте: NTSB/AAR-97/06 // In-Flight Fire and Impact with Terrain, ValuJet Airlines Flight 592 DC-9-32, N904VJ, Everglades, Near Miami, Florida, May 11, 1996, August 19, 1997. URL: https://www.ntsb.gov/investigations/AccidentReports/Reports/AAR9706.pdf; William Langewiesche. The Lessons of ValuJet 592. Atlantic, March 1998. URL: https://www.theatlantic.com/magazine/archive/1998/03/the-lessons-of-valujet-592/306534. Статья дает подробное описание происшествия и содержит глубокие рассуждения о причинах катастрофы.

7

Копия оригинала транспортной сопроводительной накладной фигурирует в докладе NTSB/AAR-97/06. P. 176. Для большей ясности мы приводим здесь ее упрощенный вариант.

8

William Langewiesche. The Lessons of ValuJet 592.

9

Из радиопередачи: Michel Martin. When Things Collide // National Public Radio, June 23, 2009. URL: http://www.npr.org/sections/tellmemore/2009/06/when_things_collide.html.

10

Китайский синдром (The China Syndrome). Режиссер Джеймс Бриджес, авторы сценария Майк Грэй, Т. С. Кук, Джеймс Бриджес (Columbia Pictures, 1979).

11

David Burnham. Nuclear Experts Debate «The China Syndrome» // New York Times, March 18, 1979. URL: http://www.nytimes.com/1979/03/18/archives/nuclear-experts-debate-the-china-syndrome-but-does-it-satisfy-the.html.

12

Dick Pothier. Parallels Between «China Syndrome» and Harrisburg Incident Disturbing // Evening Independent, 7A, April 2, 1979.

13

Ira D. Rosen. Grace Under Pressure in Harrisburg // Nation, April 21, 1979.

14

Tom Kauffman. Memories Come Back as NEI Staffer Returns to Three Mile Island // Nuclear Energy Institute, March 2009. URL: http://www.nei.org/News-Media/News/News-Archives/memories-come-back-as-nei-staffer-returns-to-three.

15

Интересными идеями и деталями аварии на АЭС Three Mile Island с нами поделился Виктор Жилински, бывший руководитель Комиссии по ядерному регулированию США, а также историк Комиссии Томас Веллок. Наше описание аварии основывается на следующих книгах и материалах: Charles Perrow. Normal Accidents: Living with High-Risk Technologies. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1999; J. Samuel Walker. Three Mile Island: A Nuclear Crisis in Historical Perspective. Berkeley and Los Angeles: The University of California Press, 2004; John G. Kemeny et al. The Need for Change: The Legacy of TMI. Report of the President’s Commission on the Accident at Three Mile Island. Washington, DC: Government Printing Office, 1979; Backgrounder on the Three Mile Island Accident // U. S. Nuclear Regulatory Commission, February 2013. URL: https://www.nrc.gov/reading-rm/doc-collections/fact-sheets/3mile-isle.html; Looking Back at the Three Mile Island Accident // National Public Radio, March 15, 2011. URL: http://www.npr.org/2011/03/15/134571483/Three-Mile-Island-Accident-Different-From-Fukushima-Daiichi; Victor Gilinsky. Behind the Scenes of Three Mile Island // Bulletin of the Atomic Scientists, March 23, 2009. URL: http://thebulletin.org/behind-scenes-three-mile-island-0; Mark Stencel. A Nuclear Nightmare in Pennsylvania // Washington Post, March 27, 1999. URL: http://www.washingtonpost.com/wp-srv/national/longterm/tmi/tmi.htm.

16

В письменном ответе на вопросы комиссии по расследованию аварии на АЭС Three Mile Island (17 мая 2017 г.) Виктор Жилински пояснил, что факт расплава половины ядерного топлива был установлен только несколько лет спустя, когда был открыт компенсаторный клапан давления. Он писал тогда: «Оценки, сделанные во время аварии, исходили из того, что расплав твэлов мог быть минимальным. В официальных материалах об аварии, появившихся около года спустя, вопрос о расплаве ядерного топлива вообще не поднимался».

17

Во многих источниках авария на АЭС Three Mile Island описывается как самая тяжелая ядерная катастрофа в истории Америки. Это чрезвычайное происшествие оценивается показателем в 5 баллов по Международной шкале ядерных и радиационных инцидентов, что указывает на аварию «как на имеющую значительные последствия». В то же время Томас Веллок в своем ответе на наш электронный запрос сообщил, что «имели место и другие происшествия на исследовательских реакторах Комиссии по атомной энергии, которые привели к травмам, а в одном случае и смерти трех сотрудников». Однако в любом случае авария на АЭС Three Mile Island явилась самым крупным чрезвычайным происшествием в истории американской коммерческой ядерной энергетики.

18

Gilinsky. Behind the Scenes of Three Mile Island. Томас Веллок в своем ответе на наш электронный запрос 16 мая 2017 г. пояснил: «Какое-либо серьезное обсуждение вопроса о том, что кто-то рискнет своей жизнью, добежав до компенсаторного клапана и открыв его, отсутствовало. И не только потому, что это подвергло бы риску чьи-то жизни, но и потому, что в этом не было необходимости. Открытие вентиляционных клапанов в помещении реактора не требовало проникновения в него. И вообще было бы неправильно пытаться остудить реактор, так как температура и давление в нем были слишком высокие. Я думаю, что помощник президента по вопросам науки просто неправильно понял разъяснения Жилински и предложил нечто, в чем не было необходимости и что представляло большую опасность. Поэтому, хотя эта история и представляет пользу с точки зрения понимания состояния мыслей помощника президента, она не помогает нам точно понять, что тогда происходило на АЭС».

19

Авария на АЭС Three Mile Island была очень сложной, поэтому мы опустили много деталей. Например, когда остановились главные нагнетающие насосы, турбина тоже остановилась. Так было предусмотрено конструкцией. Так же по конструкции станции в этот момент включились дополнительные насосы, но нагнетаемая ими вода оказалась перекрыта двумя клапанами, которые случайно были оставлены в закрытом положении после ремонтных работ, осуществлявшихся за два дня до аварии. Позже, когда температура в реакторе выросла и находящаяся в ней жидкость превратилась в пар, в охлаждающих активную зону насосах возникла сильнейшая вибрация, и операторы отключили их, что еще больше ухудшило ситуацию из-за недостатка охлаждения. По мере нагревания воды она уходила из реактора через заклинивший клапан в виде пара. Более детальное описание аварии на АЭС Three Mile Island см.: Walker. Three Mile Island.

20

B. Drummond Ayres Jr. Three Mile Island: Notes from a Nightmare // New York Times, April 16, 1979. URL: http://www.nytimes.com/1979/04/16/archives/three-mile-island-notes-from-a-nightmare-three-mile-island-a.html.

21

Gilinsky. Behind the Scenes of Three Mile Island.

22

Описание теории Перроу и развития его идей во многом базируется на наших продолжительных беседах с ним 23 и 24 июля 2016 года и его книге «Нормальные аварии».

23

Эта карикатура появилась на обложке издания: The Sociologist’s Book of Cartoons. N. Y.: Cartoon Bank, 2004.

24

Kathleen Tierney. Why We Are Vulnerable // American Prospect, June 17, 2007. URL: http://prospect.org/article/why-we-are-vulnerable.

25

Этот отзыв о Чарльзе Перроу взят из кн.: Dalton Conley. The Next Catastrophe: Reducing Our Vulnerabilities to Natural, Industrial, and Terrorist Disasters. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2007. URL: http://press.princeton.edu/quotes/q9442.html.

26

Charles Perrow. An Almost Random Career. Arthur G. Bedeian (ed.). Management Laureates: A Collection of Autobiographical Essays. Vol. 2. Greenwich, CT: JAI Press, 1993. P. 429–430.

27

Perrow. Normal Accidents. VIII.

28

Laurence Zuckerman. Is Complexity Interlinked with Disaster? Ask on Jan. 1; A Theory of Risk and Technology Is Facing a Millennial Test // New York Times, December 11, 1999. URL: http://www.nytimes.com/1999/12/11/books/complexity-interlinked-with-disaster-ask-jan-1-theory-risk-technology-facing.html.

29

Чарльз Перроу был неутомим в своих исследованиях. Однако некоторые организации, которые он пытался изучать, испытывали определенные сомнения в его мотивах. «Менеджеры иногда приглашали меня на роскошные обеды с неограниченным количеством мартини и зачастую начинали допускать расистские высказывания, – рассказывал нам Перроу. – Они внимательно следили за моей реакцией, чтобы удостовериться, не являюсь ли я типичным “левым” социологом или мне все-таки можно довериться. Но я сразу понимал их хитрости. И просто беседовал с ними, чтобы получить нужную мне информацию». С легкой усмешкой Чарльз добавлял: «А им было интересно, какое количество мартини я выдержу. В конечном счете они мне понравились». Интервью с Перроу от 23 июля 2016 г.

30

Lee Clarke. Mission Improbable: Using Fantasy Documents to Tame Disaster. Chicago and London: The University of Chicago Press, 1999. P. XI–XII.

31

Charles Perrow. Normal Accident at Three Mile Island // Society 18 (5), 1981. P. 23.

32

Чтобы получить наглядное представление о том, как системы формируют наш мир, см.: Donella Meadows. Thinking in Systems: A Primer. White River Junction, VT: Chelsea Green Publishing, 2008.

33

Edward N. Lorenz. Deterministic Nonperiodic Flow // Journal of the Atmospheric Sciences, 20, no. 2, 1963. P. 130–141; Edward N. Lorenz. The Essence of Chaos. Seattle: University of Washington Press, 1993. P. 181–184.

34

Наш рисунок, изображающий факторы сложности и жесткой связанности систем, основывается на рис. 3.1 из кн.: Perrow. Normal Accidents. P. 97. Рисунок несколько упрощен.

35

Perrow. Normal Accidents. P. 98.

36

Charles Perrow. Getting to Catastrophe: Concentrations, Complexity and Coupling // Montreal Review, December 2012. URL: http://www.themontrealreview.com/2009/Normal-Accidents-Living-with-High-Risk-Technologies.php.

37

Perrow. Normal Accidents. P. 5.

38

Наше описание провала рекламной кампании сети Starbucks в Twitter основано на материалах Starbucks Twitter Campaign Hijacked by Tax Protests // Telegraph, December 17, 2012. URL: http://www.telegraph.co.uk/technology/twitter/9750215/Starbucks-Twitter-campaignhijacked-by-tax-protests.html; Felicity Morese. Starbucks PR Fail at Natural History Museum After #SpreadTheCheer Tweets Hijacked // Huffington Post UK, December 17, 2012. URL: http://www.huffingtonpost.co.uk/2012/12/17/starbucks-pr-rage-natural-history-museum_n_2314892.html; Starbucks’ #SpreadTheCheer Hashtag Backfires as Twitter Users Attack Coffee Giant // Huffington Post, December 17, 2012. URL: http://www.huffingtonpost.com/2012/12/17/starbucks-spread-the-cheer_n_2317544.html.

39

Emily Fleischaker. Your 10 Funniest Thanksgiving Bloopers + the Most Common Disasters // Bon Appétit, November 23, 2010. URL: http://www.bonappetit.com/entertaining-style/holidays/article/your-10-funniest-thanksgiving-bloopers-the-most-common-disasters.

40

Emily Fleischaker. Your 10 Funniest Thanksgiving Bloopers + the Most Common Disasters // Bon Appétit, November 23, 2010. URL: http://www.bonappetit.com/entertaining-style/holidays/article/your-10-funniest-thanksgiving-bloopers-the-most-common-disasters.

41

Ben Esch. We Asked a Star Chef to Rescue You from a Horrible Thanksgiving // Uproxx, November 21, 2016. URL: http://uproxx.com/life/5-ways-screwing-up-thanksgiving-dinner. Джейсон Куинн – не единственный шеф-повар, который любит таким образом упрощать систему. Сэм Сифтон, редактор кулинарного раздела газеты New York Times и автор книги «День благодарения. Как правильно приготовить еду» (Thanksgiving: How to Cook It Well. N. Y.: Random House, 2012), например, рекомендует такой же подход в тех случаях, когда время и объем духовки для приготовления индейки ограниченны (см.: Sam Sifton. Fastest Roast Turkey // NYT Cooking. URL: https://cooking.nytimes.com/recipes/1016948-fastest-roast-turkey). Точно так же Кендзи Липез-Альт, автор книги «Лаборатория еды. Наука домашней кухни» (The Food Lab: Better Home Cooking Through Science. N. Y.: W. W. Norton, 2015), объясняет, как готовить индейку по частям для того, чтобы уменьшить сложность процесса и обеспечить приготовление разных частей птицы при правильной температуре. (См.: J. Kenji Lуpez-Alt. Roast Turkey in Parts Recipe // Serious Eats, November 2010. URL: http://www.seriouseats.com/recipes/2010/11/turkey-in-parts-white-dark-recipe.html.)

42

Наше описание скандала в Йельском университете основывается на статье: Conor Friedersdorf. The Perils of Writing a Provocative Email at Yale // Atlantic, May 26, 2016. URL: https://www.theatlantic.com/politics/archive/2016/05/the-peril-of-writing-a-provocative-email-at-yale/484418. Николас, социолог и врач, был директором колледжа, а Эрика – преподавателем по вопросам дошкольного обучения. Со времени произошедших событий должность Николаса стала называться «руководитель колледжа».

43

Эта дискуссия напрямую затронула Йель. См.: Justin Wm. Moyer. Confederate Controversy Heads North to Yale and John C. Calhoun // Washington Post, July 6, 2015. URL: https://www.washingtonpost.com/news/morning-mix/wp/2015/07/06/confederate-controversy-heads-north-to-yale-and-john-c-calhoun. В 2017-м Calhoun College был переименован в Grace Hopper College.

44

Наше описание этого конфликта базируется на уже упомянутой статье Конора Фридерсдорфа в журнале Atlantic и доступном на YouTube видео. Слова Николаса процитированы по аудиозаписи Yale Halloween Costume Controversy из плей-листа YouTube, размещенной пользователем TheFIREorg. URL: https://www.youtube.com/playlist?list=PLvIqJIL2kOMefn77xg6-6yrvek5kbNf3Z.

45

См.: Yale University Statement on Nicholas Christakis. May 25, 2016. URL: https://news.yale.edu/2016/05/25/yale-university-statement-nicholas-christakis-may-2016.

46

См., например: Blake Neff. Meet the Privileged Yale Student Who Shrieked at Her Professor // Daily Caller, November 11, 2015. URL: http://dailycaller.com/2015/11/09/meet-the-privileged-yale-student-who-shrieked-at-her-professor.

47

Patrick J. Regan. Dams as Systems: A Holistic Approach to Dam Safety. 30th U.S. Society on Dams conference, Sacramento, 2010

48

Ibid. P. 5. Конечно, на некоторых плотинах используется видеонаблюдение, но это делается не везде и не гарантирует отсутствие ошибок

49

Ibid. P. 5. См. описание аварии на плотине Nimbus Dam в кн.: Regan. Dams as Systems.

50

Разумеется, сбои в мировой финансовой системе происходили и до событий в последнем десятилетии. См., например: Liaquat Ahamed. Lords of Finance: The Bankers Who Broke the World. N. Y.: Random House, 2009; Ben S. Bernanke. Nonmonetary Effects of the Financial Crisis in the Propagation of the Great Depression // American Economic Review 73 (3), 1983. P. 257–276.

51

Подробное описание кризиса 1987 года, событий с компанией LTCM и проблем современной финансовой системы (включая факторы ее сложности и жесткой связанности) см. в отличной кн.: Richard Bookstaber. A Demon of Our Own Design. Hoboken, NJ: Wiley, 2007.

52

Другим великолепным автором, анализировавшим финансовые кризисы, был, конечно, Майкл Льюис. См., например: Michael Lewis. Wall Street on the Tundra // Vanity Fair, April 2009. URL: http://www.vanityfair.com/culture/2009/04/iceland200904; The Big Short: Inside the Doomsday Machine. N. Y.: W. W. Norton, 2011.

53

Это цитата Перроу из интервью 2010 года, которое провел Тим Харфорд и изложил его в своей кн.: Adapt: Why Success Always Starts with Failure. N. Y.: Farrar, Straus and Giroux, 2011.

54

Наше описание краха компании Knight основывается на интервью с ее генеральным директором Томом Джойсом от 21 января 2016 года, с Джоном Мюллером (псевдоним) от 14 января 2016 года и другими трейдерами. Мы также использовали материалы доклада Комиссии по биржам и ценным бумагам об ошибке в торговой системе компании Knight. См.: In the Matter of Knight Capital LLC. Administrative Proceeding File No. 3-15570, October 16, 2013. Важно отметить, что в отличие от NTSB, чья цель заключается в выяснении причин транспортного происшествия, доклад Комиссии направлен на создание основы для мер наказания в отношении Knight Capital. Мы привлекли также материалы печатных СМИ и телевидения того периода, включая интервью с Томом Джойсом в программе Market Makers (Bloomberg Television, August 2, 2012); статьи: Nathaniel Popper, Knight Capital Says Trading Glitch Cost It $440 Million // New York Times, August 2, 2012. URL: https://dealbook.nytimes.com/2012/08/02/knight-capital-says-trading-mishap-cost-it-440-million; David Faber, Kate Kelly with Reuters. Knight Capital Reaches $400 Million Deal to Save Firm // CNBC, August 6, 2012. URL: http://www.cnbc.com/id/48516238.

55

В 10:00 Knight, видимо, потеряла около 200 млн долларов (источник – личная переписка Тома Джойса, 16 мая 2017 года). Однако, поскольку трейдеры на Уолл-стрит знали, что компании Knight нужно закрыть ошибочные позиции, положение компании ухудшилось. В течение всего дня трейдеры Knight старались сократить свой портфель ценных бумаг, пока во второй половине дня не договорились с Goldman Sachs о продаже банку ошибочно приобретенных акций ниже покупной цены (со скидкой).

56

Хотя существует немало примеров недостатков так называемого высокочастотного алгоритмического трейдинга на биржевых рынках, есть в нем и определенные плюсы. Поскольку осуществление сделок банками и трейдерами имеет свою довольно высокую цену, больший объем торговых операций и расширенное использование технологий снижает стоимость биржевых операций. Помимо этого, автоматическая торговля биржевыми инструментами уменьшает спред между ценой спроса и предложения. Это уменьшает цены для инвесторов. См., например: Terrence Hendershott, Charles M. Jones, and Albert J. Menkveld. Does Algorithmic Trading Improve Liquidity? // Journal of Finance 66 (1), 2011. P. 1–33. Высокочастотный трейдинг делает также более доступным и такие ликвидные финансовые инструменты, как акции индексных фондов, которые по сути являются видом паевых инвестиционных фондов или паевыми пенсионными фондами. Хотя до сих пор ведется ожесточенная дискуссия относительно того, является ли высокочастотная биржевая торговля выгодной для мелких инвесторов, она, несомненно, снижает стоимость их доступа к биржевым операциям.

57

Chris Clearfield and James Owen Weatherall. Why the Flash Crash Really Matters // Nautilus, April 23, 2015. URL: http://nautil.us/issue/23/dominoes/why-the-flash-crash-really-matters.

58

Описание аварии на буровой платформе Deepwater Horizon основывается на нескольких источниках: National Commission on the BP Deepwater Horizon Oil Spill and Offshore Drilling, Deep Water: The Gulf Oil Disaster and the Future of Offshore Drilling // Report to the President, Washington, DC: Government Publishing Office, 2011; David Barstow, David Rohde, and Stephanie Saul. Deepwater Horizon’s Final Hours // New York Times, December 25, 2010. URL: http://www.nytimes.com/2010/12/26/us/26spill.html; Earl Boebert and James M. Blossom. Deepwater Horizon: A Systems Analysis of the Macondo Disaster. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2016; Peter Elkind, David Whitford, and Doris Burke. BP: An Accident Waiting to Happen // Fortune, January 24, 2011. URL: http://fortune.com/2011/01/24/bp-an-accident-waiting-to-happen; BP’s Deepwater Horizon Accident Investigation Report, September 8, 2010. URL: http://www.bp.com/content/dam/bp/pdf/sustainability/issue-reports/Deepwater_Horizon_Accident_Investigation_Report.pdf.

59

Understanding the Initial Deepwater Horizon Fire // Hazmat Management, May 10, 2010. URL: http://www.hazmatmag.com/environment/understanding-the-initial-deepwater-horizon-fire/1000370689.

60

National Commission on the BP Deepwater Horizon Oil Spill and Offshore Drilling // Deep Water. P. 105–109.

61

National Commission on the BP Deepwater Horizon Oil Spill and Offshore Drilling // Deep Water. P. 3–4.

62

David Barstow, Rob Harris, and Haeyoun Park. Escape from the Deepwater Horizon // New York Times video, 6:34, December 26, 2010. URL: https://www.nytimes.com/video/us/1248069488217/escape-from-the-deepwater-horizon.html.

63

David Barstow, Rob Harris, and Haeyoun Park. Escape from the Deepwater Horizon // New York Times video, 6:34, December 26, 2010. URL: https://www.nytimes.com/video/us/1248069488217/escape-from-the-deepwater-horizon.html.

64

Andrew B. Wilson. BP’s Disaster: No Surprise to Folks in the Know // CBS News, June 22, 2010. URL: http://www.cbsnews.com/news/bps-disaster-no-surprise-to-folks-in-the-know.

65

Elkind, Whitford, and Burke. BP.

66

Proxy Statement Pursuant to Section 14(a) // Transocean with the U. S. Securities and Exchange Commission, April 1, 2011. URL: https://www.sec.gov/Archives/edgar/data/1451505/000104746911003066/a2202839zdef14a.htm.

67

Значительная часть раздела о британской почте и ее компьютерной системе Horizon основывается на заявлениях членов парламента во время слушаний в палате общин 17 декабря 2014 года (Parliamentary Debates // Commons, 6th ser., vol. 589, 2014. URL: http://hansard.parliament.uk/Commons/20141217/debates/14121741000002/PostOfficeMediationScheme). Материал о программе взят из докладов: Second Sight // Interim Report into Alleged Problems with the Horizon System, July 8, 2013; Second Sight // Initial Complaint Review and Mediation Scheme: Briefing Report – Part Two, April 9, 2015. URL: http://www.jfsa.org.uk/uploads/5/4/3/1/54312921/report_9th_april_2015.pdf. В 2017 году коллективный иск против британской почты был признан Высшим судом Лондона; почта Великобритании выступает в качестве ответчика. См.: Group Litigation Order against Post Office Limited Is Approved // Freeths, March 28, 2017. URL: http://www.freeths.co.uk/news/group-litigation-order-against-post-office-limited-is-approved; HM Courts & Tribunals Service, The Post Office Group Litigation, March 21, 2017. URL: https://www.gov.uk/guidance/group-litigation-orders#the-post-office-group-litigation.

68

The Post Office, Post Office Automation Project Complete // PR Newswire, June 21, 2001. URL: http://www.prnewswire.co.uk/news-releases/post-office-automation-project-complete-153845715.html.

69

Neil Tweedie. Decent Lives Destroyed by the Post Office: The Monstrous Injustice of Scores of Sub-Postmasters Driven to Ruin or Suicide When Computers Were Really to Blame // Daily, April 24, 2015. URL: http://www.dailymail.co.uk/news/article-3054706/Decent-lives-destroyed-Post-Office-monstrous-injustice-scores-sub-postmasters-driven-ruin-suicide-computers-really-blame.html.

70

Tim Ross. Post Office Under Fire Over IT System // Telegraph, August 2, 2015. URL: http://www.telegraph.co.uk/news/uknews/royal-mail/11778288/Post-Office-under-fire-over-IT-system.html.

71

Rebecca Ratcliffe. Subpostmasters Fight to Clear Names in Theft and False Accounting Case // Guardian, April 9, 2017. URL: https://www.theguardian.com/business/2017/apr/09/subpostmasters-unite-to-clear-names-theft-case-post-office.

72

Parliamentary Debates, Commons, 6th ser, vol. 589, 2014. URL: http://hansard.parliament.uk/Commons/2014-12-17/debates/14121741000002/PostOfficeMediationScheme. Как отметил в ходе слушаний член парламента Джеймс Арбетнот: «В 2000 году британская почта развернула новую программу бухгалтерского учета Horizon. Вскоре после этого возникло много проблем. Субпочтмейстеры по всей стране обнаруживали в своей отчетности расхождения, которые они должны были устранять каждый день. Некоторые отчетные данные превышали суммы, которые должны были бы фигурировать, а некоторые были меньше них. Некоторые субпочтмейстеры закрывали свои точки в субботу с одним итогом, а в понедельник обнаруживали, что итог был совершенно другой». Джеймс Арбетнот в ходе слушаний описал следующий случай: «Избирательница моего округа Джо Гамильтон сначала обнаружила такое расхождение в сумме 2000 фунтов. Она позвонила в группу поддержки, где ей посоветовали нажать определенные кнопки. Мгновенно расхождение составило 4000 фунтов. Эта сумма все увеличивалась и увеличивалась, пока не достигла 30 000 фунтов. Необходимого расследования британской почтой проведено не было». На слушаниях другой член парламента Алберт Оуэн сделал следующее заявление: «Электронная система бухгалтерской отчетности Horizon сразу привлекла к себе внимание в связи с возникновением в ней проблем. Многие субпочтмейстеры, некоторые из которых уже ушли на пенсию, а их почтовые отделения были по разным причинам закрыты, в 2001–2002 годах рассказывали мне, что система Horizon часто отключалась и перезагружалась. Поэтому мне трудно принять заключение британской почты о том, что с этой системой никогда не было никаких проблем». Вторя ему, член парламента Иэн Мюррей заявлял: «К нам продолжают поступать сведения о постоянных проблемах, с которыми сталкиваются в рамках этой системы субпочтмейстеры по всей стране». А член палаты общин Хью Ирранка-Дэвис сказал: «От одного из моих избирателей в 2008 году требовали уплаты 5000 фунтов стерлингов в покрытие расхождений с учетами системы Horizon, подобных тем, о которых мы слышим сегодня». Он утверждал, что в этом виновата сама компьютерная система британской почты, а также недостаток предоставленной субпочтмейстерам подготовки и поддержки при возникновении у них проблем с системой Horizon. См. также: Second Sight, Initial Complaint Review and Mediation Scheme, Group Litigation Order against Post Office Limited is Approved // Freeths; The Post Office Group Litigation // HM Courts & Tribunals Service; Gill Plimmer. MPs Accuse Post Office over ‘Fraud’ Ordeal of Sub-Postmasters // Financial Times, December 9, 2014. URL: https://www.ft.com/content/89e1bdf6-7fb1-11e4-adff-00144feabdc0; Michael Pooler. Sub-Postmasters Fight Back over Post Office Accusations of Fraud // Financial Times, January 31, 2017. URL: https://www.ft.com/content/6b6e4afc-e7af-11e6-893c-082c54a7f539; Gill Plimmer and Andrew Bounds. Dream Turns to Nightmare for Post Office Couple in Fraud Ordeal // Financial Times, December 12, 2014. URL: https://www.ft.com/content/91080df0-814c-11e4-b956-00144feabdc0.

73

Second Sight, Initial Complaint Review and Mediation Scheme: Briefing Report – Part Two, April 9, 2015. URL: http://www.jfsa.org.uk/uploads/5/4/3/1/54312921/report_9th_april_2015.pdf; Testimony of Ian Henderson // Post Office Mediation, HC935, Business, Innovation and Skills Committee, February 3, 2015. URL: http://data.parliament.uk/writtenevidence/committeeevidence.svc/evidencedocument/business-innovation-and-skills-committee/post-office-mediation/oral/17926.html; Tweedie. Decent Lives Destroyed by the Post Office.

74

Plimmer and Bounds. Dream Turns to Nightmare. Second Sight, Initial Complaint Review and Mediation Scheme. Заключения этого доклада совпадают с заявлениями нескольких членов британского парламента, сделанными в ходе слушаний в палате общин 17 декабря 2017 года (Parliamentary Debates, Commons, 6th ser., vol. 589, 2014). Обратите внимание, например, на высказывания члена парламента Хью Ирранка-Дэвиса, который выделил «проблемы совместимости интерфейса системы Horizon с существующими системами», а также «недостаток у пользователей подготовки и их поддержки со стороны британской почты». В этом плане стоит упомянуть и заявления члена парламента Майка Вуда, который отметил, что «ответственность за любые проблемы или недостатки в работе с системой неправомерно возлагалась исключительно на субпочтмейстеров».

75

История Тома Брауна была рассказана членом парламента Киваном Джонсом на слушаниях в палате общин (Parliamentary Debates, Commons, 6th ser., vol. 589, 2014). См. также связанные с проблемой Horizon заявления членов парламента Джеймса Арбетнота, Кэти Кларк и Хью Ирранка-Дэвиса, касавшиеся порядка поддержки системы. Как заявила, например, Кэти Кларк: «Во всех высказываниях по поводу системы Horizon красной нитью проходит мысль, что ее поддержка со стороны британской почты была недостаточной. Службы поддержки, которые должны были помогать пользователям при возникновении проблем, часто давали им неверные советы и рекомендации». На тех же слушаниях член парламента Хью Ирранка-Дэвис произнес следующее: «Я знаю три подобных случая в своем небольшом избирательном округе. Каждый из них отличен от другого, но у них есть и нечто общее. Во всех трех случаях отмечались проблемы совместимости интерфейсов системы Horizon и существующих систем. В каждом из этих случаев отмечались простои действующих систем во время ввода Horizon. Совершенно возмутительным при этом было отсутствие каких-либо инструкций и рекомендаций для пользователей. Все они вынуждены были залезать в собственный карман, как часто делают субпочтмейстеры, чтобы свести баланс». См. также: Second Sight, Initial Complaint Review and Mediation Scheme. P. 25.

76

Заявление британской почты приведено в статье: Karl Flinders. Post Office Faces Legal Action Over Alleged Accounting System Failures // Computer Weekly, February 8, 2011. URL: http://www.computerweekly.com/news/1280095088/Post-Office_faces-legal-action-over-alleged-accounting-system-failures. В ответе на электронный запрос от 11 августа 2017 года представитель британской почты сообщил: «Как и любая другая IT-система, компьютерная система Horizon не являет собой совершенство, но она вполне устойчива и надежна».

77

Это заявление содержится в ответе группы по связям с общественностью британской почты от 11 августа 2017 года. Мы тоже считаем, что компьютерная система Horizon успешно обслуживает тысячи почтовых отделений по всей Великобритании и обеспечивает осуществление миллионов операций. Приведение нами примера Horizon не подразумевает вывода о том, что вся эта система плоха. Сложные и жестко связанные системы могут приводить к неожиданным и очень затратным сбоям даже тогда, когда в абсолютном большинстве случаев они работают совершенно нормально. Например, катастрофа с рейсом ValuJet 592 – тяжелый системный сбой. Но это не означает, что современная система авиационного сообщения целиком никуда не годится.

78

Parliamentary Debates, Commons, 6th ser., vol. 589, 2014; см. заявления членов британского парламента Джеймса Арбетнота и Алберта Оуэна. См. также: Group Litigation Order against Post Office Limited is Approved // Freeths; The Post Office Group Litigation // HM Courts & Tribunals Service; Pooler. Sub-Postmasters Fight Back.

79

Parliamentary Debates, Commons, 6th ser., vol. 589, 2014; см. выступления членов парламента Джеймса Арбетнота, Хью Ирранка-Дэвиса, Кивана Джонса и Алберта Оуэна. См. также: Group Litigation Order against Post Office Limited is Approved // Freeths; The Post Office Group Litigation // HM Courts & Tribunals Service; Pooler. Sub-Postmasters Fight Back; Ratcliffe. Subpostmasters Fight to Clear Names.

80

Дело Джо Гамильтон было подробно рассмотрено во время выступления на слушаниях в палате общин члена парламента Джеймса Арбетнота (Parliamentary Debates, Commons, 6th ser., vol. 589, 2014); заявления Джо Гамильтон приводятся из статьи: Matt Prodger. MPs Attack Post Office Sub-Postmaster Mediation Scheme // BBC News, December 9, 2014 (URL: http://www.bbc.com/news/business-30387973) и соответствующей видеозаписи.

81

Parliamentary Debates, Commons, 6th ser., vol. 589, 2014; в частности, см. заявления члена парламента Джеймса Арбетнота.

82

Henderson. Post Office Mediation. См. также: Second Sight, Initial Complaint Review and Mediation Scheme; Charlotte Jee. Post Office Obstructing Horizon Probe // Investigator Claims, Computer world UK, February 3, 2015. URL: http://www.computerworlduk.com/infrastructure/post-office-obstructing-horizon-probe-investigator-claims-3596589.

83

Second Sight, Initial Complaint Review and Mediation Scheme. P. 14–19.

84

Second Sight, Initial Complaint Review and Mediation Scheme. P. 14–19.

85

Parliamentary Debates, Commons, 6th ser., vol. 589, 2014. Например, член парламента Джеймс Арбетнот отметил: «Больше всего я озабочен тем, что зачастую в программном обеспечении нельзя обнаружить те ошибки, которые порождают подобные проблемы». Во время тех же слушаний Джо Суинсон, парламентский заместитель министра по делам коммерции, инноваций и профессионального обучения, заявила, что «многие случаи по вполне понятным причинам очень сложны, поскольку имеют дело с системами и многочисленными транзакциями». Кроме того, газета Financial Times писала: «IT-эксперты утверждают, что отследить причины сбоев в компьютерных системах очень трудно, особенно когда эти системы cложные, а проблемы анализируются задним числом». (Plimmer. MPs Accuse Post Office.) См. также: Second Sight, Initial Complaint Review and Mediation Scheme; Plimmer and Bounds. Dream Turns to Nightmare.

86

Parliamentary Debates, Commons, 6th ser., vol. 589, 2014. В частности, заявления членов парламента Джеймса Арбетнота, Эндрю Бриджена, сэра Оливера Хелда, Кивана Джонса и Иэна Мюррея о судьбах субпочтмейстеров в их избирательных округах. См. также: Sub-Postmasters Fight Back; Plimmer and Bounds. Dream Turns to Nightmare.

87

Parliamentary Debates, Commons, 6th ser., vol. 589, 2014; Second Sight, Initial Complaint Review and Mediation Scheme; Plimmer. MPs Accuse Post Office.

88

Alexander J. Martin. Subpostmasters Prepare to Fight Post Office Over Wrongful Theft and False Accounting Accusations // The Register, April 10, 2017. URL: https://www.theregister.co.uk/2017/04/10/subpostmasters_prepare_tofight_post_office_over_wrongful_theft_and_false_accounting_accusations; The UK’s Post Office Responds to Horizon Report // Post & Parcel, April 20, 2015. URL: http://postandparcel.info/64576/news/the-uks-post-office-responds-to-horizon-report.

89

Post Office IT System Criticized in Report // BBC News, September 9, 2014. URL: http://www.bbc.com/news/uk-29130897. См. также: Karl Flinders. Post Office IT Support Email Reveals Known Horizon Flaw // Computer Weekly, November 18, 2015. URL: http://www.computerweekly.com/news/4500257572/Post-Office-IT-support-email-reveals-known-Horizon-flaw.

90

HM Courts & Tribunals Service, The Post Office Group Litigation; Michael Pooler. Post Office Faces Class Action Over «Faulty» IT System // Financial Times, August 2, 2017. URL: https://www.ft.com/content/f420f2f8-75fa-11e7-a3e8-60495fe6ca71.

91

Pooler. Post Office Faces Class Action Over «Faulty» IT System.

92

Заявление члена нижней палаты парламента Кивана Джонса. Parliamentary Debates, Commons, 6th ser., vol. 589, 2014. См. также: выступления на тех же слушаниях членов парламента Джеймса Арбетнота, Эндрю Бриджена, Кэти Кларк, Джонатана Джаногли, сэра Оливера Хелда, Хью Ирранка-Дэвиса, Иэна Мюррея, Алберта Оуэна, Гизелы Стюарт и Майка Вуда; Plimmer and Bounds. Dream Turns to Nightmare.

93

Высказывание Алана Бейтса, создавшего общественную группу Justice for Sub-Postmasters Alliance, приведенное в статье: Steve White. Post Office Wrongly Accused Sub-Postmaster of Stealing Ј85,000 in Five Years of «Torture» // Mirror, August 16, 2013. URL: http://www.mirror.co.uk/news/uk-news/post-office-wrongly– accused-sub-postmaster-2176052.

94

Презентация Джека (Jackpotting: Automated Teller Machines) была широко распространена, есть ее видеозапись и слайды. DEFCON conference, November 8, 2013. URL: https://www.youtube.com/watch?v=4StcW9OPpPc.

95

Эта история была широко представлена во всех основных СМИ, однако информацию о ее деталях впервые опубликовал Brian Krebs. Sources: Target Investigating Data Breach // Krebs on Security, December 18, 2013. URL: https://krebsonsecurity.com/2013/12/sources-target-investigating-data-breach. Впоследствии он же написал на эту тему много подробных статей.

96

Этот раздел основывается на интервью с Энди Гринбергом от 12 августа 2016 года, а также его статьях, в частности: Hackers Remotely Kill a Jeep on the Highway – With Me in It // Wired, July 21, 2015. URL: https://www.wired.com/2015/07/hackers-remotely-kill-jeep-highway; After Jeep Hack, Chrysler Recalls 1.4M Vehicles for Bug Fix // Wired, July 24, 2015. URL: https://www.wired.com/2015/07/jeep-hack-chrysler-recalls-1-4m-vehicles-bug-fix; Hackers Reveal Nasty New Car Attacks – With Me Behind the Wheel (Video) // Forbes, August 12, 2013. URL: https://www.forbes.com/sites/andygreenberg/2013/07/24/hackers-reveal-nasty-new-car-attacks-with-me-behind-the-wheel-video/#60fde1d9228c.

97

Greenberg. After Jeep Hack, Chrysler Recalls 1.4M Vehicles for Bug Fix. Fiat Chrysler также взаимодействовал с мобильной сетью Sprint, оператором мобильной связи в плане предотвращения проникновения хакеров в электронную схему автомашин Jeep.

98

Интервью с Энди Гринбергом от 12 августа 2016 года.

99

Stilgherrian. Lethal Medical Device Hack Taken to Next Level // CSO Online, October 21, 2011. URL: https://www.cso.com.au/article/404909/lethal_medical_device_hack_taken_next_level; David C. Klonoff. Cybersecurity for Connected Diabetes Devices // Journal of Diabetes Science and Technology 9 (5), 2015. P. 1143–1147; Jim Finkle. U.S. Government Probes Medical Devices for Possible Cyber Flaws // Reuters, October 22, 2014. URL: http://www.reuters.com/article/us-cybersecurity-medicaldevices-insight-idUSKCN0IB0DQ20141022.

100

Darren Pauli. Hacked Terminals Capable of Causing Pacemaker Deaths // IT News, October 17, 2012. URL: https://www.itnews.com.au/news/hacked-terminals-capable-of-causing-pacemaker-deaths-319508. Примечательно, что результаты исследований Джека и права на них впоследствии перешли к Джастин Боун из Новой Зеландии, генеральному директору фирмы по разработке систем безопасности для медицинского оборудования MedSec. Эта фирма обнародовала, что обнаружила недостатки в безопасности вживляемых дефибрилляторов, произведенных компанией St. Jude Medical. А та опровергла наличие в ее устройствах каких-либо проблем и подала иск на ложные заявления со стороны MedSec. См.: Michelle Cortez, Erik Schatzker, and Jordan Robertson. Carson Block Takes on St. Jude Medical Claiming Hack Risk // Bloomberg, August 25, 2016. URL: https://www.bloomberg.com/news/articles/2016-08-25/carson-block-takes-on-st-jude-medical-with-claim-of-hack-risk; St Jude Medical Inc v. Muddy Waters Consulting LLC et al., Federal Civil Lawsuit. Minnesota District Court, Case No. 0:16-cv-03002.

101

Barnaby Jack. «Broken Hearts»: How Plausible Was the Homeland Pacemaker Hack? // IO Active Labs Research, February 25, 2013. URL: http://blog.ioactive.com/2013/02/broken-hearts-how-plausible-was.html.

102

Чтобы познакомиться с темой о связи, существующей между усложняющимися системами и возможностью их намеренного вывода из строя и осуществления неожиданных террористических атак, см.: Thomas Homer-Dixon. The Rise of Complex Terrorism // Foreign Policy 128 (1), 2002. P. 52–62.

103

Для серьезного знакомства с теориями правонарушений в организациях см.: Donald Palmer. Normal Organizational Wrong doing. N. Y.: Oxford University Press, 2013. Книга написана отчасти под влиянием работ Чарльза Перроу.

104

Раздел о корпорации Enron основывается на глубоких исследованиях: Bethany McLean and Peter Elkind. The Smartest Guys in the Room: The Amazing Rise and Scandalous Fall of Enron. N. Y.: Portfolio, 2003. Существует отличный документальный фильм, базирующийся на этой книге – Enron: The Smartest Guys in the Room (режиссер Алекс Гибни); также см.: Bethany McLean. Is Enron Overpriced? // Fortune, March 5, 2001. URL: http://money.cnn.com/2006/01/13/news/companies/enronoriginal_fortune; Kurt Eichenwald. Conspiracy of Fools: A True Story. New York: Broadway Books, 2005. Мы также использовали документы о банкротстве компании, появившиеся в ходе последовавшего расследования, включая большой доклад, который вошел в судебные материалы, подготовленный назначенным судом расследователем Neal Batson. Inre: Enron Corp. et al. U.S. Bankruptcy Court, Southern District of New York and appendices, November 4, 2003.

105

Bethany McLean. Why Enron Went Bust // Fortune, December 24, 2001. URL: http://archive.fortune.com/magazines/fortune/fortune_archive/2001/12/24/315319/index.htm.

106

Стратегия компании Enron в области продажи электроэнергии изложена в отчетах: Christian Yoder and Stephen Hall. Re: Traders’ Strategies in the California Wholesale Power Markets // ISO Sanctions, Stoel Rives (firm), December 8, 2000; Gary Fergus and Jean Frizell. Status Report on Further Investigation and Analysis of EPMI Trading Strategies // Brobeck (firm), undated.

107

См.: Gibney. Enron: The Smartest Guys in the Room. В книге приведены распечатки телефонных разговоров трейдеров компании Enron.

108

Christopher Weare. The California Electricity Crisis: Causes and Policy Options. San Francisco: Public Policy Institute of California, 2003.

109

Слова Ребекки Марк приведены в материале: V. Kasturi Rangan, Krishna G. Palepu, Ahu Bhasin, Mihir A. Desai, and Sarayu Srinivasan. Enron Development Corporation: The Dabhol Power Project in Maharashtra, India (A). Harvard Business School Case 596–099, May 1996 (Revised July 1998).

110

Для более глубокого понимания того, как метод «рыночной переоценки» мешал инвесторам правильно оценивать стратегические перспективы своих вложений, см.: Donald Guloien and Roger Martin. Mark-to-Market Accounting: A Volatility Villain // Globe and Mail, February 13, 2013. URL: https://www.theglobeandmail.com/globe-investor/mark-to-market-accounting-a-volatility-villain/article8637443.

111

Более детально о «структурированных транзакциях» см.: Приложение D доклада Neal Batson. Inre: Enron Corp. et al. U. S. Bankruptcy Court, Southern District of New York and appendices, November 4, 2003.

112

Peter Elkind. The Confessions of Andy Fastow // Fortune, July 1, 2013. URL: http://fortune.com/2013/07/01/the-confessions-of-andy-fastow.

113

Это цитата из электронного письма Кармен Марино, исполнительного директора Credit Suisse First Boston, приведенная в Приложении F доклада Neal Batson. Inre: Enron Corp. et al. U.S. Bankruptcy Court, Southern District of New York and appendices, November 4, 2003.

114

Julie Creswell. J. P. Morgan Chase to Pay Enron Investors $2.2 Billion // New York Times, June 15, 2005. URL: http://www.nytimes.com/2005/06/15/business/jp-morgan-chase-to-pay-enron-investors-22-billion.html.

115

Owen D. Young. Dedication Address // Harvard Business Review 5, no. 4, July 1927. URL: https://iiif.lib.harvard.edu/manifests/view/drs:8982551$1i. Выражаем благодарность за отсылку к выступлению Оуэна Д. Янга Малкольму Салтеру: Malcolm Salter. Lawful but Corrupt: Gaming и the Problem of Institutional Corruption in the Private Sector // Harvard Business School, 2010.

116

Elkind. The Confessions of Andy Fastow.

117

Sean Farrell. The World’s Biggest Accounting Scandals // Guardian, July 21, 2015. URL: https://www.theguardian.com/business/2015/jul/21/the-worlds-biggest-accounting-scandals-toshiba-enron-olympus; India’s Enron // Economist, January 8, 2009. URL: http://www.economist.com/node/12898777; Europe’s Enron // Economist, February 27, 2003. URL: http://www.economist.com/node/1610552; The Enron Down Under // Economist, May 23, 2002. URL: http://www.economist.com/node/1147274.

118

Оригинальные статьи с внесенными исправлениями доступны на веб-сайте газеты New York Times. См.: Jayson Blair. Retracing a Trail: The Investigation; U.S. Sniper Case Seen as a Barrier to a Confession // New York Times, October 30, 2002. URL: http://www.nytimes.com/2002/10/30/us/retracing-trail-investigation-us-sniper-case-seen-barrier-confession.html; Jayson Blair. A Nation at War: Military Families; Relatives of Missing Soldiers Dread Hearing Worse News // New York Times, March 27, 2003. URL: http://www.nytimes.com/2003/03/27/us/nation-war-military-families-relatives-missing-soldiers-dread-hearing-worse.html; Jayson Blair. A Nation at War: Veterans; In Military Wards, Questions and Fears from the Wounded, New York Times, April 19, 2003. URL: http://www.nytimes.com/2003/04/19/us/a-nation-at-war-veterans-in-military-wards-questions-and-fears-from-the-wounded.html.

119

Материалы, приведенные в этом разделе, основываются на собственном расследовании газеты, см.: Dan Barry, David Barstow, Jonathan D. Glater, Adam Liptak, and Jacques Steinberg. Correcting the Record; Times Reporter Who Resigned Leaves Long Trail of Deception // New York Times, May 11, 2003. URL: http://www.nytimes.com/2003/05/11/us/correcting-the-record-times-reporter-who-resigned-leaves-long-trail-of-deception.html; Seth Mnookin. Scandal of Record // Vanity Fair, December 2004. URL: http://www.vanityfair.com/style/2004/12/nytimes200412; The Siegal Committee // Report of the Committee on Safeguarding the Integrity of Our Journalism, July 28, 2003. URL: http://www.nytco.com/wp-content/uploads/Siegal-Committe-Report.pdf.

120

Интервью Джейсона Блэра с Кэйти Курик. (A Question of Trust // Dateline NBC, NBC, March 17, 2004. URL: http://www.nbcnews.com/id/4457860/ns/dateline_nbc/t/question-trust/#.WZHenRIrKu6.)

121

Barry et al. Correcting the Record.

122

Mnookin. Scandal of Record.

123

Mnookin. Scandal of Record.

124

William Woo. Journalism’s «Normal Accidents» // Nieman Reports, September 15, 2003. URL: http://niemanreports.org/articles/journalisms-normal-accidents.

125

Dominic Lasorsa and Jia Da. Newsroom’s Normal Accident? An Exploratory Study of 10 Cases of Journalistic Deception // Journalism Practice 1 (2), 2007. P. 159–174.

126

В связи со скандалом вокруг Джейсона Блэра газета New York Times создала должность редактора по связям с общественностью, в чьи обязанности входил, среди прочего, и прием жалоб читателей независимо от обычного бюрократического пути, существовавшего в издании. См.: Margaret Sullivan. Repairing the Credibility Cracks // New York Times, May 4, 2013. URL: http://www.nytimes.com/2013/05/05/public-editor/repairing-the-credibility-cracks-after-jayson-blair.html. В 2017-м эта должность была упразднена.

127

Наш рассказ о 89-й церемонии вручения премии Киноакадемии основывается на следующих статьях и материалах: Moonlight Wins Best Picture After 2017 Oscars Envelope Mishap, March 3, 2017. URL: http://oscar.go.com/news/winners/after-oscars-2017-mishap-moonlight-wins-best-picture; Yohana Desta. Both Oscar Accountants ‘Froze’ During Best Picture Mess // Vanity Fair, March 2, 2017. URL: http://www.vanityfair.com/hollywood/2017/03/pwc-accountants-froze-backstage; Jackson McHenry. Everything We Know About That Oscars Best Picture Mix-up // Vulture, February 27, 2017. URL: http://www.vulture.com/2017/02/oscars-best-picture-mixup-everything-we-know.html; трансляция 89-й церемонии вручения премии Киноакадемии.

128

Brian Cullinan and Martha Ruiz. These Accountants Are the Only People Who Know the Oscar Results // Huffington Post, January31, 2017. URL: http://www.huffingtonpost.com/entry/oscar-results-balloting-pwc_us_5890f00ee4b02772c4e9cf63.

129

Valli Herman. Was Oscar’s Best Picture Disaster Simply the Result of Poor Envelope Design? // Los Angeles Times, February 27, 2017. URL: http://www.latimes.com/entertainment/envelope/la-et-envelope-design-20170227-story.html.

130

Michael Schulman. Scenes from the Oscar-Night Implosion // New Yorker, February 27, 2017. URL: http://www.newyorker.com/culture/culture-desk/scenes-from-the-oscar-night-implosion.

131

Марк Фридлэнд, дизайнер конвертов для нескольких предыдущих церемоний, обычно всеми силами стремился избежать возникновения любых ошибок. «Я не могу утверждать, что разработанные нами конверты могли предотвратить путаницу, но мы попытались максимально подстраховаться, использовав, например, очень легко читаемый крупный шрифт», – рассказывал он в интервью газете Los Angeles Times. См.: Herman. Oscar’s Best Picture Disaster. В последние годы номинация обычно печаталась черными буквами на кремовом фоне. Такая надпись была очень контрастной и легко читалась даже за кулисами.

132

Charles Perrow. Organizing to Reduce the Vulnerabilities of Complexity // Journal of Contingencies and Crisis Management 7 (3), 1999. P. 152.

133

Barbara J. Drew, Patricia Harris, Jessica K. Zègre-Hemsey, Tina Mammone, Daniel Schindler, Rebeca Salas-Boni, Yong Bai, Adelita Tinoco, Quan Ding, and Xiao Hu. Insights into the Problem of Alarm Fatigue with Physiologic Monitor Devices: A Comprehensive Observational Study of Consecutive Intensive Care Unit Patients // PLOS ONE9 (10), e110274, 2014. URL: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0110274.

134

Познакомиться с убедительными доказательствами того, как серьезное отношение к вопросам безопасности систем – и ощущение безопасности, которое оно создает, – может привести к неудачам, см.: Greg Ip. Foolproof: Why Safety Can Be Dangerous and How Danger Makes Us Safe. N. Y.: Little, Brownand Company, 2015.

135

Robert Wachter. The Digital Doctor: Hope, Hype and Harm at the Dawn of Medicine’s Computer Age. N. Y.: McGraw-Hill Education, 2015.

136

Ibid. P. 130.

137

Bob Wachter. How to Make Hospital Tech Much, Much Safer // Wired, April 3, 2015. URL: https://www.wired.com/2015/04/how-to-make-hospital-tech-much-much-safer.

138

Интервью с Гэри Миллером (псевдоним) от 9 февраля 2017 года.

139

Конечно, в идеале люди должны быть в состоянии с некоторой точностью предвидеть детали будущих катастроф. Больше по этой увлекательной теме предвидения можно найти в кн.: Philip E. Tetlock and Dan Gardner. Super forecasting: The Art and Science of Prediction. N. Y.: Random House, 2016.

140

Thijs Jongsma. That’s Why I Love Flying the Airbus 330 // Meanwhile at KLM, July 1, 2015. URL: https://blog.klm.com/thats-why-i-love-flying-the-airbus-330.

141

Интервью с Беном Берманом от 9 марта 2017 года.

142

Подробный анализ этой катастрофы см. в главе 3 кн.: Charles Duhigg. Smarter, Faster, Better. N. Y.: Random House, 2016; и в статье: William Langewiesche. The Human Factor, October 2014. URL: http://www.vanityfair.com/news/business/2014/10/air-france-flight-447-crash.

143

Federal Aviation Administration. The Pilot’s Handbook of Aeronautical Knowledge. Washington, DC: Federal Aviation Administration, 2016. Технически срыв потока может произойти на любой высоте, но оба эти самолета потерпели крушение из-за того, что пилоты слишком высоко подняли нос лайнера.

144

Интервью с Беном Берманом от 9 марта 2017 года.

145

Peter Valdes-Dapena and Chloe Melas. Fix Ready for Jeep Gear Shift Problem That Killed Anton Yelchin // CNN Money, June 22, 2016. URL: http://money.cnn.com/2016/06/22/autos/jeep-chrysler-shifter-recall-fix/index.html.

146

Peter Valdes-Dapena and Chloe Melas. Fix Ready for Jeep Gear Shift Problem That Killed Anton Yelchin // CNN Money, June 22, 2016. URL: http://money.cnn.com/2016/06/22/autos/jeep-chrysler-shifter-recall-fix/index.html.

147

Для глубокого понимания того, как логистические и связанные с ними проблемы могут приводить к тяжелым взаимосвязанным происшествиям при восхождении на Эверест, см.: Michael A. Roberto. Lessons from Everest: The Interaction of Cognitive Bias, Psychological Safety and System Complexity // California Management Review 45 (1), 2002. P. 136–158.

148

Alpine Ascents International. Why Climb with Us Logistics and Planning: Base Camp. August 29, 2017. URL: https://www.alpineascents.com/climbs/mount-everest/why-climb-with-us.

149

Наш рассказ об иерархии предупреждающих сигналов в авиации основывается на отличной книге: Robert Wachter. The Digital Doctor. Мы также в долгу перед капитаном Беном Берманом за помощь в предоставлении технических деталей, содержащихся в этом разделе. Если здесь и есть какие-то ошибки, то они принадлежат нам.

150

How to Make Hospital Tech Much, Much Safer.

151

Интервью с Гэри Миллером (псевдоним) от 9 февраля 2017 года.

152

Danny Lewis. These Century-Old Stone «Tsunami Stones» Dot Japan’s Coastline // Smithsonian Magazine, August 31, 2015. URL: http://www.smithsonianmag.com/smart-news/century-old-warnings-against-tsunamis-dot-japans-coastline-180956448. Мы в долгу перед Джулией Тварог за качественный перевод надписи на английский язык.

153

Martin Fackler. Tsunami Warnings, Written in Stone // New York Times, April 20, 2011. URL: http://www.nytimes.com/2011/04/21/world/asia/21stones.html.

154

Подробную информацию по аварии на АЭС Фукусима-1 см.: International Atomic Energy Agency. The Fukushima Daiichi Accident // Report by the Director General, 2015. URL: http://www-pub.iaea.org/MTCD/Publications/PDF/Pub1710-ReportByTheDG-Web.pdf.

155

Risa Maeda. Japanese Nuclear Plant Survived Tsunami, Offers Clues, October 19, 2011. URL: http://www.reuters.com/article/us-japan-nuclear-tsunami-idUSTRE79J0B420111020.

156

Phillip Y. Lipscy, Kenji E. Kushida, and Trevor Incerti. The Fukushima Disaster and Japan’s Nuclear Plant Vulnerability in Comparative Perspective // Environmental Science & Technology 47 (12), 2013. P. 6082–6088.

157

Phillip Y. Lipscy, Kenji E. Kushida, and Trevor Incerti. The Fukushima Disaster and Japan’s Nuclear Plant Vulnerability in Comparative Perspective // Environmental Science & Technology 47 (12), 2013. P. 6083.

158

Более глубокие объяснения, почему люди обычно недостаточно готовы к природным катаклизмам и рискам катастроф, см.: Robert Meyer and Howard Kunreuther. The Ostrich Paradox: Why We Underprepare for Disasters. Philadelphia: Wharton Digital Press, 2017.

159

Don Moore and Uriel Haran. A Simple Tool for Making Better Forecasts, May 19, 2014. URL: https://hbr.org/2014/05/a-simple-tool-for-making-better-forecasts. Дополнительные сведения о феномене из лишней уверенности можно найти в статье: Don A. Moore and Paul J. Healy. The Trouble with Overconfidence // Psychological Review 115 (2), 2008. P. 502–517.

160

Don A. Moore, Uriel Haran, and Carey K. Morewedge. A Simple Remedy for Overprecision in Judgment // Judgment and Decision Making 5 (7), 2010. P. 467–476.

161

Moore and Haran. A Simple Tool for Making Better Forecasts.

162

Akira Kawano. Lessons Learned from the Fukushima Accident and Challenge for Nuclear Reform, November 26, 2012. URL: http://nas-sites.org/fukushima/files/2012/10/TEPCO.pdf. См. также: Dennis Normile. Lack of Humility and Fear of Public Misunderstandings Led to Fukushima Accident // Science, November 26, 2012. URL: http://www.sciencemag.org/news/2012/11/lack-humility-and-fear-public-misunderstandings-led-fukushima-accident.

163

При написании этого раздела мы с благодарностью использовали отличную статью: Daniel Kahneman and Gary Klein. Conditions for Intuitive Expertise: A Failure to Disagree // American Psychologist 64 (6), 2009. P. 515–526; дискуссию Strategic Decisions: When Can You Trust Your Gut? // McKinsey Quarterly 13, 2010. P. 1–10; Gary Klein. Developing Expertise in Decision Making // Thinking & Reasoning 3 (4), 1997. P. 337–352; Paul E. Meehl. Clinical Versus Statistical Prediction: A Theoretical Analysis and a Review of the Evidence. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1954; James Shanteau. Competence in Experts: The Role of Task Characteristics // Organizational Behavior and Human Decision Processes 53, 1992. P. 252–266; Robin M. Hogarth, Tomás Lejarraga, and Emre Soyer. The Two Settings of Kind and Wicked Learning Environments // Current Directions in Psychological Science 24 (5), 2015. P. 379–385; Robin M. Hogarth. Educating Intuition. Chicago: University of Chicago Press, 2001.

164

Хотя эта история появилась на страницах журнала Blink, изначально она была приведена в прекрасной книге: Gary Klein. Sources of Power. Cambridge, MA: MIT Press, 1998. P. 32.

165

Очень доступное объяснение этого различия: Chip Heath and Dan Heath. Decisive: How to Make Better Choices in Life and Work. N. Y.: Crown Business, 2013. Глубокое исследование условий для возникновения у людей интуиции см.: Kahneman and Klein. Conditions for Intuitive Expertise. Для понимания важного вопроса о том, почему традиционное мышление помогает в повседневных ситуациях, однако легко дает сбои при рассмотрении сложных систем – от рынков до глобальных институтов, – см.: Duncan J. Watts. Everything Is Obvious (Once You Know the Answer): How Common Sense Fails Us. New York: Crown Business, 2011.

166

Shai Danziger, Jonathan Levav and Liora Avnaim-Pesso. Extraneous Factors in Judicial Decisions // Proceedings of the National Academy of Sciences 108 (17), 2011. P. 6889–6892; David White, Richard I. Kemp, Rob Jenkins, Michael Matheson and A. Mike Burton. Passport Officers’ Errors in Face Matching // PLOS ONE 9 (8), e103510, 2014. URL: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0103510; Aldert Vrij and Samantha Mann. Who Killed My Relative? Police Officers’ Ability to Detect Real-Life High-Stake Lies // Psychology, Crime and Law 7 (1–4), 2001. P. 119–132.

167

За это наблюдение мы благодарим авторов статьи: Mark Simon and Susan M. Houghton. The Relationship Between Overconfidence and the Introduction of Risky Products: Evidence from a Field Study // Academy of Management Journal 46 (2), 2003. P. 139–149. Лежащие в основе этого наблюдения метеорологические исследования изложены в двух работах: Allan H. Murphy and Robert L. Winkler. Reliability of Subjective Probability Forecasts of Precipitation and Temperature // Journal of the Royal Statistical Society, Series C (Applied Statistics) 26 (1), 1977. P. 41–47; Allan H. Murphy and Robert L. Winkler. Subjective Probabilistic Tornado Forecasts: Some Experimental Results // Monthly Weather Review 110 (9), 1982. P. 1288–1297.

168

Jerome P. Charba and William H. Klein. Skill in Precipitation Forecasting in the National Weather Service // Bulletin of the American Meteorological Society 61 (12), 1980. P. 1546–1555.

169

Для более глубокого понимания тех инструментов, которые мы можем использовать для принятия лучших решений в сложных условиях, см.: Atul Gawande. The Checklist Manifesto: How to Get Things Right. N. Y.: Metropolitan Books, 2009; Dan Ariely. Predictably Irrational: The Hidden Forces That Shape Our Decisions. N. Y.: HarperCollins, 2009; Richard H. Thaler and Cass R. Sunstein. Nudge: Improving Decisions About Health, Wealth and Happiness. New Haven, CT: Yale University Press, 2008; Dilip Soman. The Last Mile: Creating Social and Economic Value from Behavioral Insights. Toronto: University of Toronto Press, 2015.

170

P. Sujitkumar, J. M. Hadfield, and D. W. Yates. Sprain or Fracture? An Analysis of 2000 Ankle Injuries // Emergency Medicine Journal 3 (2), 1986. P. 101–116.

171

Ian G. Stiell, Gary H. Greenberg, R. Douglas McKnight, Rama C. Nair, I. McDowell, and James R. Worthington. A Study to Develop Clinical Decision Rules for the Use of Radiography in Acute Ankle Injuries // Annals of Emergency Medicine 21 (4), 1992. P. 384–390. Мы упростили рисунок, который в статье указанных авторов фигурирует под № 2.

172

Интересное обсуждение вопроса о том, как врачи превращаются в экспертов-диагностов, приводится в кн.: Atul Gawande. Complications. N. Y.: Picador, 2002. Здесь приведены данные по количеству вправляемых грыж в госпитале Shouldice возле Торонто. В этом госпитале хирурги занимаются исключительно грыжами и в среднем вправляют их в год столько, сколько обычный хирург за всю свою медицинскую карьеру.

173

Интервью с Лизой (псевдоним) от 21 мая 2017 года.

174

Этот метод разработан социологом Принстонского университета Мэтью Салгаником и его исследовательской группой. Их открытый веб-сайт (URL: www.allourideas.org) позволяет любому человеку произвести «сравнение в парах». См.: Matthew J. Salganik and Karen E. C. Levy. Wiki Surveys: Open and Quantifiable Social Data Collection // PLOS ONE 10 (5), e0123483, 2015. URL: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0123483.

175

Наше описание истории зарождения и гибели Target Canada основывается на статье: Joe Castaldo. The Last Days of Target // Canadian Business, January 2016. URL: http://www.canadianbusiness.com/the-last-days-of-target-canada и нашем интервью с автором от 12 октября 2016 года.

176

Ian Austen and Hiroko Tabuchi. Target’s Red Ink Runs Out in Canada // New York Times, January 15, 2015. URL: https://www.nytimes.com/2015/01/16/business/target-to-close-stores-in-canada.html.

177

Пьеса «Сообщество Target» (A Community Target), написанная Робертом Мотумом, основана на интервью с примерно 50 бывшими работниками Target Canada. «90 % текста пьесы – это прямая речь людей с небольшими уточнениями». Так Мотум ответил на наш вопрос по электронной почте 17 июня 2017 года. «В первой части пьесы рассказывается о конкретных проблемах Target… Во второй части зрители приглашаются к размышлениям о том, какое влияние ретейлерские сети оказывают на экологию. В целом это история о людях, которые работали на Target, и том коллективе, который был для них общим».

178

Джо Кастальдо в интервью Minnesota Public Radio. The Downfall of Target Canada // Minnesota Public Radio, January 29, 2016. URL: https://www.mprnews.org/story/2016/01/29/target-canada-failure.

179

Castaldo. The Last Days of Target.

180

Интервью с Джо Кастальдо от 12 октября 2016 года.

181

Castaldo. The Last Days of Target.

182

Target 2010 Annual Report. URL: http://media.corporate-ir.net/media_files/irol/65/65828/Target_AnnualReport_2010.pdf.

183

Gary Klein. Performing a Project Premortem // Harvard Business Review 85 (9), 2007. P. 18–19.

184

Kahneman and Klein. Strategic Decisions.

185

Deborah J. Mitchell, J. Edward Russo, and Nancy Pennington. Back to the Future: Temporal Perspective in the Explanation of Events // Journal of Behavioral Decision Making 2 (1), 1989. P. 25–38.

186

Deborah J. Mitchell, J. Edward Russo, and Nancy Pennington. Back to the Future: Temporal Perspective in the Explanation of Events // Journal of Behavioral Decision Making 2 (1), 1989. P. 34–35.

187

Kahneman and Klein. Strategic Decisions.

188

Интервью с Джил Блум (псевдоним) от 29 мая 2017 года. Перед применением метода «пре-мортем» Джил и ее муж неоднократно слушали лекции Криса (одного из авторов этой книги).

189

Kahneman and Klein. Strategic Decisions.

190

В нашем рассказе об инциденте с питьевой водой в городе Флинт мы использовали много источников, включая: Julia Laurie. Meet the Mom Who Helped Expose Flint’s Toxic Water Nightmare // Mother Jones, January 21, 2016. URL: http://www.motherjones.com/politics/2016/01/mother-exposed-flint-lead-contamination-water-crisis; Lee Anne Walters’s testimony to the Michigan Joint Committee on the Flint Water Public Health Emergency // ABC News, March 29, 2016. URL: http://abcnews.go.com/US/flint-mother-emotional-testimony-water-crisis-affected-childrens/story?id=38008707; Lindsey Smith. This Mom Helped Uncover What Was Really Going On with Flint’s Water // Michigan Radio, December 14, 2015. URL: http://michiganradio.org/post/mom-helped-uncover-what-was-really-going-flint-s-water; отличные радиорепортажи: Lindsey Smith. Not Safe to Drink // Michigan Radio. URL: http://michiganradio.org/topic/not-safe-drink; Gary Ridley. Flint Mother at Center of Lead Water Crisis Files Lawsuit // Mlive, March 3, 2016. URL: http://www.mlive.com/news/flint/index.ssf/2016/03/flint_mother_at_center_of_lead.html; Ryan Felton. Flint Residents Raise Concerns over Discolored Water // Detroit Metro Times, August 13, 2014. URL: http://www.metrotimes.com/detroit/flint-residents-raise-concerns-over-discolored-water/Content?oid=2231724; Ron Fonger. Flint Starting to Flush Out «Discolored» Drinking Water with Hydrant Releases // Mlive, July 30, 2014. URL: http://www.mlive.com/news/flint/index.ssf/2014/07/flint_starting_to_flush_out_di.html; Ron Fonger. State Says Flint River Water Meets All Standards but More Than Twice the Hardness of Lake Water // Mlive, May 23, 2014. URL: http://www.mlive.com/news/flint/index.ssf/2014/05/state_says_flint_river_water_m.html; Ron Fonger. Flint Water Problems: Switch Aimed to Save $5 Million – But at What Cost? // Mlive, January 23, 2015. URL: http://www.mlive.com/news/flint/index.ssf/2015/01/flints_dilemma_how_much_to_spe.html; Matthew M. Davis, Chris Kolb, Lawrence Reynolds, Eric Rothstein and Ken Sikkema. Flint Water Advisory Task Force Final Report // Flint Water Advisory Task Force, 2016. URL: https://www.michigan.gov/documents/snyder/FWATF_FINAL_REPORT_21March 2016_517805_7.pdf; Miguel A. Del Toral. High Lead Levels in Flint // Michigan – Interim Report, Environmental Protection Agency, June 24, 2015. URL: http://flintwaterstudy.org/wp-content/uploads/2015/11/Miguels-Memo.pdf и электронное письмо Miguel A. Del Toral. Re: Interim Report on High Lead Levels in Flint, Environmental Protection Agency (см.: Jim Lynch. Whistle-Blower Del Toral Grew Tired of EPA «Cesspool» // Detroit News, March 28, 2016. URL: http://www.detroitnews.com/story/news/michigan/flint-water-crisis/2016/03/28/whistle-blower-del-toral-grew-tired-epa-cesspool/82365470).

191

Dominic Adams. Closing the Valve on History: Flint Cuts Water Flow from Detroit After Nearly 50 Years // Mlive, April 25, 2014. URL: http://www.mlive.com/news/flint/index.ssf/2014/04/closing_the_valve_on_history_f.html.

192

Dominic Adams. Closing the Valve on History: Flint Cuts Water Flow from Detroit After Nearly 50 Years // Mlive, April 25, 2014. URL: http://www.mlive.com/news/flint/index.ssf/2014/04/closing_the_valve_on_history_f.html.

193

Merrit Kennedy. Lead-Laced Water in Flint: A Step-by-Step Look at the Makings of a Crisis // National Public Radio, April 20, 2016. URL: http://www.npr.org/sections/thetwo-way/2016/04/20/465545378/lead-laced-water-in-flint-a-step-by-step-look-at-the-makings-of-a-crisis.

194

Elisha Anderson. Legionnaires’ – Associated Deaths Grow to 12 in Flint Area // Detroit Free Press, April 11, 2016. URL: http://www.freep.com/story/news/local/michigan/flint-water-crisis/2016/04/11/legionnaires-deaths-flint-water/82897722.

195

Mike Colias. How GM Saved Itself from Flint Water Crisis // Automotive News, January 31, 2016. URL: http://www.autonews.com/article/20160131/OEM01/302019964/how-gm-saved-itself-from-flint-water-crisis.

196

Власти штата разработали процедуру проверки качества питьевой воды, которую приняли многие жители. См.: Rebecca Williams. State’s Instructions for Sampling Drinking Water for Lead «Not Best Practice» // Michigan Radio, November 17, 2015. URL: http://michiganradio.org/post/states-instructions-sampling-drinking-water-lead-not-best-practice.

197

Julianne Mattera. Missed Lead: Is Central PA’s Water Testing Misleading? // Penn Live, February 1, 2016. URL: http://www.pennlive.com/news/2016/02/lead_in_water_flint_water_samp.html.

198

Mark Brush. Expert Says Michigan Officials Changed a Flint Lead Report to Avoid Federal Action // Michigan Radio, November 5, 2015. URL: http://michiganradio.org/post/expert-says-michigan-officials-changed-flint-lead-report-avoid-federal-action.

199

Показания Лиэнн Уолтерс Совместной комиссии штата Мичиган по вопросам здравоохранения в связи с инцидентом с питьевой водой во Флинте.

200

Эти данные подтверждаются отчетами инженерно-консультационных фирм Rowe and LAN. Analysis of the Flint River as a Permanent Water Supply for the City of Flint, July 2011. URL: http://www.scribd.com/doc/64381765/Analysis-of-the-Flint-River-as-a-Permanent-Water-Supply-for-the-City-of-Flint-July-2011; см., в частности: Opinion of Probable Cost, Приложение 8. URL: https://www.scribd.com/document/64382181/Analysis-of-the-Flint-River-as-a-Permanent-Water-Supply-for-the-City-of-Flint-July-2011-Appendices-1-to-8. Хотя приведенные в прессе другие оценки указывают на стоимость более 100 долларов в день, мы не смогли найти расчеты, подтверждающие такие цифры.

201

Michigan Governor Signs Budget Tripling State Spending on Flint Water Emergency // Chicago Tribune, June 29, 2016. URL: http://www.chicagotribune.com/news/nationworld/midwest/ct-flint-water-crisis-20160629-story.html.

202

Заявления Дарнелла Эрли, приведенные в материале: Adams. Closing the Valveon History. Эрли был менеджером, губернатор штата Мичиган назначил его ответственным за переход Флинта на потребление воды из одноименной реки. Он утверждал, что данное решение было принято прежним управляющим и властями города до его назначения. См.: Ron Fonger. Ex-Emergency Manager Says He’s Not to Blame for Flint River Water Switch // Mlive, October 13, 2015. URL: http://www.mlive.com/news/flint/index.ssf/2015/10/ex_emergency_manager_earley_sa.html.

203

Perrow. Normal Accidents. P. 214.

204

Технические детали о системе метро в Вашингтоне, округ Колумбия, и об аварии взяты из доклада NTSB/RAR-10/02. В момент крушения поезда № 112 система управлялась из городского центра управления движением транспорта столичной территории. Впоследствии центр управления был перемещен в пригород Вашингтона.

205

NTSB/RAR-10/02. P. 20–23. Система сигнализации вашингтонского метро использует аналоговые сигналы, которые могут быть подвержены помехам в связи с шумом, электрическими полями и другими переменными факторами.

206

NTSB/RAR-10/02. P. 44.

207

NTSB/RAR-10/02. P 40–41. Рабочие свидетельствовали перед NTSB, что первый поезд был обнаружен, однако анализ записанных параметров позволил сделать вывод, что цепь на линии метро не зафиксировала в то утро ни одного поезда.

208

NTSB/RAR-10/02. P. 81. Когда линейная цепь не обнаружила поезд, в него поступила команда о сбросе скорости до 0 км/час. Все поезда, следовавшие перед 112-м, смогли проехать проблемный участок и продолжить нормальное движение.

209

How Aviation Safety Has Improved // Allianz Expert Risk Articles. URL: http://www.agcs.allianz.com/insights/expert-risk-articles/how-aviation-safety-has-improved.

210

См., например: Ian Savage. Comparing the Fatality Risks in United States Transportation Across Modes and Over Time // Research in Transportation Economics 43 (1), 2013. P. 9–22. Распространение могло быть и шире, см. отчет: Allianz. How Aviation Safety Has Improved.

211

Federal Aviation Administration. The Pilot’s Handbook of Aeronautical Knowledge. Самолет может определять курс к цели по трассам с помощью координат или лететь в место назначения напрямую.

212

Этот раздел базируется на данных доклада: National Transportation Safety Board’s Aircraft Accident Report NTSB-AAR-75-16. Trans World Airlines, Inc, Boeing 727-231 N54328. Berryville, Virginia December1, 1974. URL: http://libraryonline.erau.edu/online-full-text/ntsb/aircraft-accident-reports/AAR75-16.pdf. Мы упростили цифровые данные, приведенные в докладе.

213

Подлинная контрольная схема показана в докладе NTSB-AAR-75-16. P. 59. Наш рисунок не включает точку начального этапа снижения. Мы также не касаемся вопроса о минимальных высотах снижения.

214

Расшифровка с речевого самописца самолета. См.: NTSB-AAR-75-16. P. 4.

215

См., например: Karl E. Weick. The Vulnerable System: An Analysis of the Tenerife Air Disaster // Journal of Management 16 (3), 1990. P. 571–593; Karl E. Weick, Kathleen M. Sutcliffe, and David Obstfeld. Organizing and the Process of Sensemaking // Organization Science 16 (4), 2005. P. 409–421.

216

NTSB-AAR-75-16. P. 12.

217

NTSB-AAR-75-16. P. 23.

218

NASA. Automation Dependency, Callback, September 2016. URL: https://asrs.arc.nasa.gov/publications/callback/cb_440.html.

219

NASA. The Dangers of Complacency, Callback, March 2017. URL: https://asrs.arc.nasa.gov/publications/callback/cb_446.html.

220

Perrow. Organizing to Reduce the Vulnerabilities of Complexity. P. 153.

221

Этот эксперимент основывался на отличной работе: Robin L. Dillon and Catherine H. Tinsley. How Near-Misses Influence Decision Making Under Risk: A Missed Opportunity for Learning // Management Science 54 (8), 2008. P. 1425–1440. В эксперименте использован вымышленный космический полет NASA как основа для принятия решений. Мы благодарны конструктору Вьеко Бегичу за разработку сценария, который мы использовали в своем эксперименте.

222

В более широком смысле «аномализирование» имеет отношение к идентификации и пониманию «аномалий», то есть расхождений между тем, что мы планировали, и тем, как реально развивается ситуация. Это необходимо, чтобы понять, каких угроз и кризисов нам следует ожидать. Эта концепция хорошо представлена в работе: Michelle A. Barton, Kathleen M. Sutcliffe, Timothy J. Vogusu, and Theodore DeWitt. Performing Under Uncertainty: Contextualized Engagement in Wildland Firefighting // Journal of Contingencies and Crisis Management 23 (2), 2015. P. 74–83.

223

В понимании того, как организация учится на своих ошибках, не приведших к катастрофе, и других предупреждающих сигналах, нам очень помогла работа: Catherine H. Tinsley, Robin L. Dillon, and Peter M. Madsen. How to Avoid Catastrophe // Harvard Business Review 89 (4), 2011. P. 90–97. Для дополнительного изучения подобных ситуаций см.: Scott D. Sagan. The Limits of Safety. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1995. Также см.: Karlene H. Roberts, Robert Bea. Must Accidents Happen? Lessons from High-Reliability Organizations // The Academy of Management Executive 15 (3), 2001. P. 70–78.

224

Edward Doyle. Building a Better Safety Net to Detect – and Prevent – Medication Errors // Today’s Hospitalist, September 2006. URL: https://www.todayshospitalist.com/Building-a-better-safety-net-to-detect-and-prevent-medication-errors.

225

Edward Doyle. Building a Better Safety Net to Detect – and Prevent – Medication Errors // Today’s Hospitalist, September 2006. URL: https://www.todayshospitalist.com/Building-a-better-safety-net-to-detect-and-prevent-medication-errors.

226

Больше о том, как уменьшение переживаний из-за неудач может способствовать усвоению нового, см.: Amy C. Edmondson. Strategies for Learning from Failure // Harvard Business Review 89 (4), 2011. P. 48–55.

227

Интервью с Беном Берманом от 9 марта 2017 года.

228

Wachter. How to Make Hospital Tech Much, Much Safer.

229

Для усвоения важной информации о том, как организации могут вынести пользу даже из неясных предупреждающих сигналов, см.: Michael A. Roberto, Richard M. J. Bohmer and Amy C. Edmondson. Facing Ambiguous Threats // Harvard Business Review 84 (11), 2006. P. 106–113.

230

Интервью с Клаусом Рерупом от 13 апреля 2017 года.

231

Claus Rerup. Attentional Triangulation: Learning from Unexpected Rare Crises // Organization Science 20 (5), 2009. P. 876–893.

232

В некоторых подразделениях координаторы работают раз в три года, в других – раз в год. Однако каждому подразделению оказывается координаторская помощь как минимум один раз в шесть лет. См.: Novo Nordisk. The Novo Nordisk Way: The Essentials. URL: http://www.novonordisk.com/about-novo-nordisk/novo-nordisk-way/the-essentials.html.

233

Novo Nordisk. 2014 Annual Report. P. 12. URL: http://www.novonordisk.com/content/dam/Denmark/HQ/Commons/documents/Novo-Nordisk– Annual-Report-2014.pdf.

234

Vanessa M. Strike and Claus Rerup. Mediated Sensemaking // Academy of Management Journal 59 (3), 2016. P. 885. См. также: Vanessa M. Strike. The Most Trusted Advisor and the Subtle Advice Process in Family Firms // Family Business Review 26 (3), 2013. P. 293–313.

235

В рассказе об Игнаце Земмельвейсе мы использовали материалы из кн.: Sherwin B. Nuland. The Doctors’ Plague: Germs, Childbed Fever and the Strange Story of Ignác Semmelweis. N. Y. and London: W. W. Norton, 2003.

236

Ibid. P. 84.

237

Ignaz (Ignác) Semmelweis. The Etiology, Concept and Prophylaxis of Childbed Fever. K. Codell Carter et al. (transl.). Madison: University of Wisconsin Press. P. 88.

238

Nuland. The Doctors’ Plague. P. 104.

239

Nuland. The Doctors’ Plague. P. 104.

240

Vasily Klucharev, Kaisa Hytönen, Mark Rijpkema, Ale Smidts аnd Guillén Fernández. Reinforcement Learning Signal Predicts Social Conformity // Neuron 61 (1), 2009. P. 140–151.

241

Elizabeth Landau. Why So Many Minds Think Alike. January 15, 2009. URL: http://www.cnn.com/2009/HEALTH/01/15/social.conformity.brain.

242

Social Conformism Measured in the Brain for the First Time // Donders Institute for Brain, Cognition and Behaviour, January 15, 2009. URL: http://www.ru.nl/donders/news/vm-news/more-news.

243

Gregory S. Berns, Jonathan Chappelow, Caroline F. Zink, Giuseppe Pagnoni, Megan E. Martin-Skurski and Jim Richards. Neurobiological Correlates of Social Conformity and Independence During Mental Rotation // Biological Psychiatry 58 (3), 2005. P. 245–253.

244

Gregory S. Berns, Jonathan Chappelow, Caroline F. Zink, Giuseppe Pagnoni, Megan E. Martin-Skurski and Jim Richards. Neurobiological Correlates of Social Conformity and Independence During Mental Rotation // Biological Psychiatry 58 (3), 2005. P. 252.

245

Landau. Why So Many Minds Think Alike.

246

Nuland. The Doctors’ Plague. P. 120.

247

Nuland. The Doctors’ Plague. P. 121.

248

Jeremy P. Jamieson, Piercarlo Valdesolo, and Brett J. Peters. Sympathy for the Devil? The Physiological and Psychological Effects of Being an Agent (and Target) of Dissent During Intragroup Conflict // Journal of Experimental Social Psychology 55, 2014. P. 221–227.

249

Результаты исследования (Dan Ward and Dacher Keltner. Power and the Consumption of Resources // University of Wisconsin-Madison, 1998) обобщены в статье: Dacher Keltner, Deborah H. Gruenfeld, and Cameron Anderson. Power, Approach and Inhibition, Psychological Review 110 (2), 2003. P. 265–284.

250

How Do Humans Gain Power? By Sharing It // PBS News Hour, June 9, 2016. URL: http://www.pbs.org/newshour/bb/how-do-humans-gain-power-by-sharing-i.

251

Keltner, Gruenfeld, and Anderson. Power, Approach and Inhibition. P. 277.

252

Dacher Keltner. The Power Paradox // Greater Good Magazine, December 1, 2007. URL: https://greatergood.berkeley.edu/article/item/power_paradox.

253

Для более глубокого понимания темы свободы выражения человека см. эпохальные работы Эми Эдмондсон, посвященные психологическому ощущению безопасности, свободе выражения своего мнения на работе и усвоению нового. В этой главе использованы следующие материалы: Amy C. Edmondson. Psychological Safety and Learning Behavior in Work Teams // Administrative Science Quarterly 44 (2), 1999. P. 350–383; Amy C. Edmondson. Teaming: How Organizations Learn, Innovate and Compete in the Knowledge Economy. San Francisco: Jossey-Bass, 2012; Amy C. Edmondson and Zhike Lei. Psychological Safety: The History, Renaissance and Future of an Interpersonal Construct // Annual Review of Organizational Psychology and Organizational Behavior 1, 2014. P. 23–43; Amy C. Edmondson. Speaking Up in the Operating Room: How Team Leaders Promote Learning in Interdisciplinary Action Teams // Journal of Management Studies 40 (6), 2003. P. 1419–1452; James R. Detert and Amy C. Edmondson. Implicit Voice Theories: Taken-for-Granted Rules of Self-Censorship at Work // Academy of Management Journal 54 (3), 2011. P. 461–488.

254

Мы благодарны Джиму Детерту за то, что он помог нам понять тему свободы высказывания работниками своего мнения (интервью с ним от 17 октября 2016 года).

255

James R. Detert and Ethan R. Burris. Can Your Employees Really Speak Freely? // Harvard Business Review 94 (1), 2016. P. 84.

256

Ibid. Cм. также: James R. Detert and Ethan R. Burris. Leadership Behavior and Employee Voice: Is the Door Really Open? // Academy of Management Journal 50 (4), 2007. P. 869–884.

257

Detert and Burris. Can Your Employees Really Speak Freely? P. 82.

258

Исследования о важности сдержанности при откровенном высказывании своей точки зрения – того умения, которое Земмельвейс явно утратил к концу жизни, – см.: Adam M. Grant. Rocking the Boat but Keeping It Steady: The Role of Emotion Regulation in Employee Voice // Academy of Management Journal 56 (6), 2013. P. 1703–1723.

259

John Waller. Leaps in the Dark: The Making of Scientific Reputations. N. Y.: Oxford University Press, 2004. P. 155.

260

Роберт – это псевдоним. История создана на основе личных бесед с Ричардом Спирсом и сотрудницей его приемной Донной, состоявшихся 5 мая 2016 года.

261

Weick. The Vulnerable System. P. 588.

262

Эти результаты оставались почти неизменными даже когда исследователи принимали во внимание то, что командиры воздушных судов могли взять управление на себя в плохих погодных условиях или других опасных ситуациях. См.: R. Key Dismukes, Benjamin A. Berman, and Loukia D. Loukopoulos. The Limits of Expertise: Rethinking Pilot Error and the Causes of Airline Accidents. Burlington, VT: Ashgate, 2007; A Review of Flightcrew-Involved Major Accidents of US Air Carriers // National Transportation Safety Board, 1978 Through 1990. Washington, DC: National Transportation Safety Board, 1994.

263

Больше об истории и эффективности программы «Управление человеческими ресурсами экипажей» (Crew Resource Management – CRM) можно найти в работах: Robert L. Helmreich and John A. Wilhelm. Outcomes of Crew Resource Management Training // International Journal of Aviation Psychology 1 (4), 1991. P. 287–300; Robert L. Helmreich, Ashleigh C. Merritt, and John A. Wilhelm. The Evolution of Crew Resource Management Training in Commercial Aviation // International Journal of Aviation Psychology 9 (1), 1999. P. 19–32; Eduardo Salas, C. Shawn Burke, Clint A. Bowers, and Katherine A. Wilson. Team Training in the Skies: Does Crew Resource Management (CRM) Training Work? // Human Factors 43 (4), 2001. P. 641–674. Мы очень благодарны капитану Бену Берману за подробные разъяснения об эпохальных изменениях в гражданской авиации за последние десятилетия и эволюции программы CRM.

264

Dismukes, Berman, and Loukopoulos. The Limits of Expertise. P. 283.

265

Richard D. Speers and Christopher A. McCulloch. Optimizing Patient Safety: Can We Learn from the Airline Industry? // Journal of the Canadian Dental Association 80, e37, 2014.

266

Michelle A. Barton and Kathleen M. Sutcliffe. Overcoming Dysfunctional Momentum: Organizational Safety as a Social Achievement // Human Relations 62 (9), 2009. P. 1340.

267

Описание этой программы содержится в главе 2 кн.: Duhigg. Smarter, Faster, Better.

268

James R. Detert, Ethan R. Burris, David A. Harrison, and Sean R. Martin. Voice Flows to and Around Leaders: Understanding When Units Are Helped or Hurt by Employee Voice // Administrative Science Quarterly 58 (4), 2013. P. 624–668.

269

Helmreich, Merritt, and Wilhelm. Evolution of Crew Resource Management. P. 21.

270

В ответах на наши вопросы по электронной почте (16 мая 2016 года) капитан Бен Берман подчеркивал, что сама по себе программа CRM со временем эволюционировала; по сравнению с начальным периодом авиалинии стали меньше использовать сложные психологические термины. Занятия с экипажами теперь более доступны и понятны для них.

271

Detert and Burris. Can Your Employees Really Speak Freely? P. 84.

272

Интервью с Беном Берманом от 9 марта 2017 года.

273

Melissa Korn. Where I Work: Dean of BU’s School of Management // Wall Street Journal, June 11, 2012. URL: https://blogs.wsj.com/atwork/2012/06/11/where-i-work-dean-of-bus-school-of-management.

274

A Look Back at the Collapse of Lehman Brothers // PBS News Hour, September 14, 2009. URL: http://www.pbs.org/newshour/bb/business-july-dec09-solmanlehman_09-14.

275

Matie L. Flowers. A Laboratory Test of Some Implications of Janis’s Groupthink Hypothesis // Journal of Personality and Social Psychology 35 (12), 1977. P. 888–896. Для облегчения понимания мы убрали полученные исследователем результаты, касавшиеся плотности взаимоотношений в группах.

276

Jane Nelsen. Positive Discipline. New York: Ballantine, 2006. P. 220.

277

Личная беседа с Джимом Детертом, 17 октября 2016 года.

278

How «Lehman Siblings» Might Have Stemmed the Financial Crisis // PBS News Hour, August 6, 2014. URL: http://www.pbs.org/newshour/making-sense/how-lehman-siblings-might-have-stemmed-the-financial-crisis.

279

Sheen S. Levine, Evan P. Apfelbaum, Mark Bernard, Valerie L. Bartelt, Edward J. Zajac, and David Stark. Ethnic Diversity Deflates Price Bubbles // Proceedings of the National Academy of Sciences 111 (52), 2014. P. 18524–18529. Акции, которыми торговали участники, имели номинальную стоимость, доступную для подсчетов (собственную цену). Это позволяло ученым измерять уровень отклонений «рыночной» цены акций от их собственной стоимости.

280

Личная беседа с Эваном Апфельбаумом от 4 ноября 2016 года.

281

Levine et al. Ethnic Diversity Deflates Price Bubbles. P. 18528.

282

Личная беседа с Эваном Апфельбаумом от 4 ноября 2016 года.

283

Sarah E. Gaither, Evan P. Apfelbaum, Hannah J. Birnbaum, Laura G. Babbitt, and Samuel R. Sommers. Mere Membership in Racially Diverse Groups Reduces Conformity // Social Psychological and Personality Science, 2017. URL: https://doi.org/10.1177/1948550617708013.

284

Личная беседа с Эваном Апфельбаумом от 4 ноября 2016 года.

285

Katherine W. Phillips, Gregory B. Northcraft, and Margaret A. Neale. Surface-Level Diversity and Decision-Making in Groups: When Does Deep-Level Similarity Help? // Group Processes & Intergroup Relations 9 (4), 2006. P. 467–482.

286

Katherine W. Phillips. How Diversity Makes Us Smarter // Scientific American, October 1, 2014. URL: https://www.scientificamerican.com/article/how-diversity-makes-us-smarter.

287

Samuel R. Sommers. On Racial Diversity and Group Decision Making: Identifying Multiple Effects of Racial Composition on Jury Deliberations // Journal of Personality and Social Psychology 90 (4), 2006. P. 597–612.

288

Lawrence J. Abbott, Susan Parker, and Theresa J. Presley. Female Board Presence and the Likelihood of Financial Restatement // Accounting Horizons 26 (4), 2012. P. 613. См. также: Anne-Marie Slaughter. Why Family Is a Foreign-Policy Issue // Foreign Policy, November 26, 2012. URL: http://foreignpolicy.com/2012/11/26/why-family-is-a-foreign-policy-issue. Автор пишет: «Имеет ли значение, что команда президента, определяющая место Америки в мире, сплошь состоит из тестостерона? Я уверена, что имеет, и настолько, что это может помешать стране решать сложные задачи нашей планеты в XXI веке».

289

Phillips. How Diversity Makes Us Smarter; см. также: David Rock, Heidi Grant, and Jacqui Grey. Diverse Teams Feel Less Comfortable – and That’s Why They Perform Better // Harvard Business Review, September 22, 2016. URL: https://hbr.org/2016/09/diverse-teams-feel-less-comfortable-and-thats-why-they-perform-better.

290

Lauren A. Rivera. Pedigree: How Elite Students Get Elite Jobs. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2016. P. 227. Генри и Уилл – псевдонимы.

291

Мы благодарны Лорен Ривере за то, что она познакомила нас с записями некоторых своих собеседований с кандидатами.

292

Claudia Goldin and Cecilia Rouse. Orchestrating Impartiality: The Impact of ‘Blind’ Auditions on Female Musicians // American Economic Review 90 (4), 2000. P. 715–741. В последние годы на различных рынках труда в Америке распространились методики заочного (или «слепого») выбора кандидатов. До настоящего времени каких-либо систематических исследований эффективности таких новых методик не проводилось.

293

Изложение результатов исследований по эффективности развития программ увеличения разнородности в коллективах в значительной степени основывается на статье: Frank Dobbin and Alexandra Kalev. Why Diversity Programs Fail // Harvard Business Review 94 (7), 2016. P. 52–60. Дополнительные материалы можно найти в работах: Frank Dobbin, Daniel Schrage, and Alexandra Kalev. Rage Against the Iron Cage: The Varied Effects of Bureaucratic Personnel Reforms on Diversity // American Sociological Review 80 (5), 2015. P. 1014–1044; Alexandra Kalev, Frank Dobbin, and Erin Kelly. Best Practices or Best Guesses? Assessing the Efficacy of Corporate Affirmative Action and Diversity Policies // American Sociological Review 71 (4), 2006. P. 589–617.

294

Dobbin and Kalev. Why Diversity Programs Fail. P. 54.

295

Dobbin and Kalev. Why Diversity Programs Fail. P. 57.

296

Dobbin and Kalev. Why Diversity Programs Fail. P. 57.

297

Больше информации по проблеме трудностей и нюансов развития разнородности в организациях можно найти в статье Emilio J. Castilla. Gender, Race and Meritocracy in Organizational Careers // American Journal of Sociology 113 (6), 2008. P. 1479–1526; Emilio J. Castilla and Stephen Benard. The Paradox of Meritocracy in Organizations // Administrative Science Quarterly 55 (4), 2010. P. 543–676; Roberto M. Fernandez and Isabel Fernandez-Mateo. Networks, Race and Hiring // American Sociological Review 71 (1), 2006. P. 42–71; Roberto M. Fernandez and M. Lourdes Sosa. Gendering the Job: Networks and Recruitment at a Call Center // American Journal of Sociology 111 (3), 2005. P. 859–904; Robin J. Ely and David A. Thomas. Cultural Diversity at Work: The Effects of Diversity Perspectives on Work Group Processes and Outcomes // Administrative Science Quarterly 46 (2), 2001. P. 229–273; Roxana Barbulescu and Matthew Bidwell. Do Women Choose Different Jobs from Men? Mechanisms of Application Segregation in the Market for Managerial Workers // Organization Science 24 (3), 2013. P. 737–756.

298

Laura Arrillaga-Andreessen. Five Visionary Tech Entrepreneurs Who Are Changing the World // New York Times, October 12, 2015. URL: http://www.nytimes.com/interactive/2015/10/12/t-magazine/elizabeth-holmes-tech-visionaries-brian-chesky.html?_r=0.

299

Inc., October 2015. URL: https://www.inc.com/magazine/oct-2015.

300

Matthew Herper. From $4.5 Billion to Nothing: Forbes Revises Estimated Net Worth of Theranos Founder Elizabeth Holmes // Forbes, June 1, 2016. URL: https://www.forbes.com/sites/matthewherper/2016/06/01/from-4-5-billion-to-nothing-forbes-revises-estimated-net-worth-of-theranos-founder-elizabeth-holmes/#689b50603633.

301

Henry Kissinger. Elizabeth Holmes // Time, April 15, 2015. URL: http://time.com/3822734/elizabeth-holmes-2015-time-100.

302

Arrillaga-Andreessen. Five Visionary Tech Entrepreneurs.

303

Интервью Чарльза Орнштейна с Джоном Карейру для Pro-Publica podcast. How a Reporter Pierced the Hype Behind Theranos // Pro-Publica, February 16, 2016. URL: https://www.propublica.org/podcast/item/how-a-reporter-pierced-the-hype-behind-theranos.

304

John Carreyrou. Hot Startup Theranos Has Struggled with Its Blood-Test Technology // Wall Street Journal, October 15, 2015. URL: https://www.wsj.com/articles/theranos-has-struggled-with-blood-tests-1444881901.

305

Kia Kokalitcheva. Walgreens Sues Theranos for $140 Million for Breach of Contract // Fortune, November 8, 2016. URL: http://fortune.com/2016/11/08/walgreens-theranos-lawsuit. В августе 2017 года газета Financial Times сообщала, что Theranos и Walgreens достигли конфиденциального соглашения по поводу иска последней. В Walgreens заявили, что «вопрос был разрешен на взаимоприемлемых условиях». См.: Jessica Dye and David Crow. Theranos Settles with Walgreens over Soured Partnership // Financial Times, August 1, 2017. URL: https://www.ft.com/content/0d32febf-10f6-39cd-b520-c420c3d5391f.

306

Maya Kosoff. More Fresh Hell for Theranos // Vanity Fair, November 29, 2016. URL: http://www.vanityfair.com/news/2016/11/theranos-lawsuit-investors-fraud-allegations.

307

Jef Feeley and Caroline Chen. Theranos Faces Growing Number of Lawsuits Over Blood Tests // Bloomberg, October 14, 2016. URL: https://www.bloomberg.com/news/articles/2016-10-14/theranos-faces-growing-number-of-lawsuits-over-blood-tests.

308

The World’s 19 Most Disappointing Leaders // Fortune, March 30, 2016. URL: http://fortune.com/2016/03/30/most-disappointing-leaders.

309

Herper. From $4.5 Billion to Nothing.

310

Kevin Loria. Scientists Are Skeptical About the Secret Blood Test That Has Made Elizabeth Holmes a Billionaire // Business Insider, April 25, 2015. URL: http://www.businessinsider.com/science-of-elizabeth-holmes-theranos-2015-4.

311

Nick Bilton. Exclusive: How Elizabeth Holmes’s House of Cards Came Tumbling Down // Vanity Fair, October 2016. URL: http://www.vanityfair.com/news/2016/09/elizabeth-holmes-theranos-exclusive.

312

Ken Auletta. Blood, Simpler // New Yorker, December 15, 2014. URL: http://www.newyorker.com/magazine/2014/12/15/blood-simpler.

313

John Carreyrou. At Theranos, Many Strategies and Snags // Wall Street Journal, December 27, 2015. URL: http://www.wsj.com/articles/at-theranos-many-strategies-and-snags-1451259629.

314

Jillian D’Onfro. Bill Maris: Here’s Why Google Ventures Didn’t Invest in Theranos // Business Insider, October 20, 2015. URL: http://www.businessinsider.com/bill-maris-explains-why-gv-didnt-invest-in-theranos-2015-10.

315

Jennifer Reingold. Theranos’ Board: Plenty of Political Connections, Little Relevant Expertise // Fortune, October 15, 2015. URL: http://fortune.com/2015/10/15/theranos-board-leadership; Roger Parloff. A Singular Board at Theranos // Fortune, June 12, 2014. URL: http://fortune.com/2014/06/12/theranos-board-directors.

316

Reingold. Theranos’ Board.

317

Juan Almandoz and Andras Tilcsik. When Experts Become Liabilities: Domain Experts on Boards and Organizational Failure // Academy of Management Journal 59 (4), 2016. P. 1124–1149.

318

Интервью с Джоном Алмандосом от 3 декабря 2016 года.

319

О других рисках, связанных с излишней «экспертностью» контроля и управления в бизнесе, см.: Kim Pernell, Jiwook Jung, and Frank Dobbin. The Hazards of Expert Control: Chief Risk Officers and Risky Derivatives // American Sociological Review 82 (3), 2017. P. 511–541.

320

Almandoz and Tilcsik. When Experts Become Liabilities. P. 1127.

321

Almandoz and Tilcsik. When Experts Become Liabilities. P. 1128.

322

Almandoz and Tilcsik. When Experts Become Liabilities. P. 1128.

323

Интервью с Джоном Алмандосом от 3 декабря 2016 года.

324

При написании этой части книги мы использовали следующие источники: Detective Paul Lebsock. Statement of Investigating Officer. Report Number: 15-173057 // Spokane County, July 1, 2015; Senate Law and Justice Committee. Majority Report: Investigation of Department of Corrections Early-Release Scandal // Washington State Senate, May 24, 2016; заявления очевидцев; Carl Blackstone and Robert Westinghouse. Investigative Report. Re: Department of Corrections, Early Release of Offenders. Yarmuth Wilsdon PLLC (firm), February 19, 2016; Joseph O’Sullivan and Lewis Kamb. Fix to Stop Early Prison Releases Was Delayed 16 Times // Seattle Times, December 29, 2015. URL: http://www.seattletimes.com/seattle-news/crime/fix-to-stop-early-prison-releases-delayed-16-times; Joseph O’Sullivan. In 2012, AG’s Office Said Fixing Early-Prisoner Release ‘Not So Urgent’ // Seattle Times, December 20, 2015. URL: http://www.seattletimes.com/seattle-news/politics/in-2012-agsoffice-called-early-prisoner-release-not-so-urgent; Kip Hill. Teen Killed When Men Broke into Tattoo Shop, Witness Tells Police // Spokesman-Review, May 28, 2015. URL: http://www.spokesman.com/stories/2015/may/28/teen-killed-when-men-broke-into-tattoo-shop; Kip Hill. Mother of Slain Spokane Teenager Files $5 Million Claim Against State // Spokesman-Review, February 26, 2016. URL: http://www.spokesman.com/stories/2016/feb/26/mother-of-slain-spokane-teenager-files-5-million-c; Nina Culver. Second Suspect Arrested in Burglary, Murder of 17-Year-Old // Spokesman-Review, July 23, 2015. URL: http://www.spokesman.com/stories/2015/jul/23/second-suspect-arrested-burglary-murder-17-year-o; Mark Berman. What Happened After Washington State Accidentally Let Thousands of Inmates Out Early // Washington Post, February 9, 2016. URL: https://www.washingtonpost.com/news/post-nation/wp/2016/02/09/heres-what-happened-after-the-state-of-washington-accidentally-let-thousands-of-inmates-out-early; Bert Useem, Dan Pacholke, and Sandy Felkey Mullins. Case Study – The Making of an Institutional Crisis: The Mass Release of Inmates by a Correctional Agency // Journal of Contingencies and Crisis Management. Мы благодарны сенатору Майку Паддену (интервью от 21 июля 2016 года) и Эрику Смиту за идеи и уделенное нам время. Спасибо Дэну Пачолке и Сэнди Муллинзу за участие в обсуждении проблемы в более широком политическом контексте.

325

В ответ на наш электронный запрос 30 июня 2017 года сотрудник аппарата сената утверждал, что сбой был результатом не проблем в коде, а человеческой ошибки в интерпретации судебного решения по поводу Департамента исполнения наказаний от 2002 года. Как отметил данный сотрудник, из-за этой ошибки департамент дал своим программистам указание разработать компьютерную программу, в которой сохранялось неправильное понимание решения суда. Программисты выполнили свою работу надлежащим образом, и программное обеспечение работало в соответствии с планом. Тем не менее, даже если назвать происшествие ошибкой кода, от этого его воздействие на программу не уменьшится, причины возникновения не прояснятся, а забыть о нем, как о тривиальном сбое, нельзя.

326

Допрос сенатской комиссией свидетеля Джея Ана 21 февраля 2016 года, показания свидетелей Majority Report: Investigation of Department of Corrections Early-Release Scandal.

327

Допрос сенатской комиссией свидетельницы Иры Фойер 19 февраля 2016 года, показания свидетелей Majority Report: Investigation of Department of Corrections Early-Release Scandal.

328

Интервью с сенатором Майком Падденом от 21 июля 2016 года.

329

Иск был подан штату Вашингтон от имени матери Медины и группы адвокатов, управляющих имущественными делами Цезаря Медины. Иск был удовлетворен в сумме 3,25 млн долларов в 2017 году. Интервью с адвокатом Крисом Дэвисом из адвокатской конторы Davis Law Group P. S. от 23 августа 2017 года.

330

Больше о жизни, идеях и философском влиянии Зиммеля можно узнать из работ: Lewis A. Coser. Georg Simmel’s Style of Work: A Contribution to the Sociology of the Sociologist // American Journal of Sociology 63 (6), 1958. P. 635–641; Lewis A. Coser. Masters of Sociological Thought. New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1971; Donald N. Levine, Ellwood B. Carter and Eleanor Miller Gorman. Simmel’s Influence on American Sociology // American Journal of Sociology 81 (4), 1976. P. 813–845; Rosabeth Moss Kanter and Rakesh Khurana. Types and Positions: The Significance of Georg Simmel’s Structural Theories for Organizational Behavior // The Oxford Handbook of Sociology and Organization Studies: Classical Foundations. Paul S. Adler (ed.). N. Y.: Oxford University Press, 2009. P. 291–306.

331

Coser. Masters of Sociological Thought. P. 195.

332

Это письмо, написанное Дитрихом Шефером, приведено в английском переводе в работе: Coser. Georg Simmel’s Style of Work. P. 640–641.

333

Georg Simmel. The Stranger // On Individuality and Social Forms. D. Levine (ed.). Chicago: University of Chicago Press, 1971. P. 143–149.

334

Georg Simmel. The Stranger // On Individuality and Social Forms. D. Levine (ed.). Chicago: University of Chicago Press, 1971. P. 145–146.

335

Georg Simmel. The Stranger // On Individuality and Social Forms. D. Levine (ed.). Chicago: University of Chicago Press, 1971. P. 145.

336

Слова Леандро Альберти цитируются в работе Lester K. Born. What Is the Podestà? // American Political Science Review 21 (4), 1927. P. 863–871.

337

Dennis A. Gioia. Pinto Fires and Personal Ethics: A Script Analysis of Missed Opportunities // Journal of Business Ethics 11 (5), 1992. P. 379–389. См. также: Jerry Useem. What Was Volkswagen Thinking? // Atlantic, January/February 2016. URL: https://www.theatlantic.com/magazine/archive/2016/01/what-was-volkswagen-thinking/419127.

338

Gioia. Pinto Fires and Personal Ethics. P. 382.

339

Ibid. P. 388. Больше о Дэнни Джойя и истории автомобиля Pinto можно узнать из очень интересного очерка, см.: Malcolm Gladwell. The Engineer’s Lament // New Yorker, May 4, 2015. URL: http://www.newyorker.com/magazine/2015/05/04/the-engineers-lament.

340

В этом разделе мы использовали материал из статьи: Sonari Glinton. How a Little Lab in West Virginia Caught Volkswagen’s Big Cheat // National Public Radio, September 24, 2015. URL: http://www.npr.org/2015/09/24/443053672/how-a-little-lab-in-west-virginia-caught-volkswagens-big-cheat; и интервью с Бобом Лутцем: Jason Vines. The Frank Beckman Show // WJR-AM, Detroit, Michigan, February 16, 2016.

341

Интервью с Бобом Лутцем: Jason Vines. The Frank Beckman Show.

342

Эти слова Боба Лутца приводятся в статье: Alisa Priddle. VW Scandal Puts Diesel Engines on Trial // Detroit Free Press, September 26, 2015. URL: http://www.freep.com/story/money/cars/2015/09/26/vw-cheat-emissions-diesel-engine-fallout/72612616. Выделения в тексте сделаны нами.

343

Интервью с Бобом Лутцем: Jason Vines. The Frank Beckman Show.

344

Интервью с Бобом Лутцем: Jason Vines. The Frank Beckman Show.

345

В основе данного раздела лежит наше интервью с Дэном Кардером от 9 ноября 2016 года и отчет Центра по изучению альтернативных видов топлива, двигателей и эмиссий при Университете Западной Вирджинии для Международного совета по экологически чистому транспорту (ICCT), см.: Gregory J. Thompson et al. In-Use Emissions Testing of Light-Duty Diesel Vehicles in the United States (2014). Лабораторные исследования ученые проводили совместно с Агентством по защите воздушной среды в Калифорнии (CARB). Они описаны в этой главе.

346

Интервью с Дэном Кардером от 9 ноября 2016 года.

347

Thompson et al. In-Use Emissions Testing of Light-Duty Diesel Vehicles in the United States. P. 106.

348

Интервью с Дэном Кардером от 9 ноября 2016 года.

349

Thompson et al. In-Use Emissions Testing of Light-Duty Diesel Vehicles in the United States.

350

Интервью с Альберто Айяла от 2 марта 2017 года. В ответ на наш электронный запрос от 17 мая 2017 года сотрудник Департамента по связям с общественностью Агентства по защите воздушной среды в Калифорнии (CARB) написал: «CARB действительно являлось одной из сторон (фактически второй стороной) исследований эмиссии выхлопных газов совместно с Университетом Западной Вирджинии. Международный совет по экологически чистому транспорту (International Council on Clean Transportation) с самого начала хотел привлечь инженеров и специалистов нашего агентства к исследовательской программе. Еще до подключения к ней ICCT Айяла слышал от европейских регуляторов о том, что у автомобилей VW очень высокая эмиссия вредных веществ в выхлопных газах, и хотел заняться этой проблемой. Так что CARB не просто получило результаты замеров эмиссии, мы активно участвовали в этой работе. Я полагаю, что CARB в основном сосредоточилось на лабораторном тестировании, а Университет Западной Вирджинии – на дорожных испытаниях. Все собранные данные обрабатывались в нашем компьютерном центре в Эль-Монте. Я хочу особо подчеркнуть, что Агентство по защите воздушной среды в Калифорнии в этом случае не занимало пассивную позицию, а было прямо вовлечено в проект от начала до конца (если в этом деле вообще есть конец). Агентство соблюдало при этом известную конфиденциальность в связи с тем, что нам предстояло провести положенное в таких случаях расследование и сопровождать дело в суде». На наши дополнительные вопросы (от 22 мая 2017 года) этот сотрудник пояснил: «Фактически мы уже занимаемся расследованием. Когда же еще ранее мы поняли, что эта проблема представляет для Агентства по защите воздушной среды в Калифорнии большой интерес и решили организовать соответствующую работу, то встали перед выбором – делать ли все самим или в сотрудничестве с кем-то. Мы сотрудничаем со многими университетами – на этот раз нашим партнером стал Университет Западной Вирджинии».

351

Интервью с Альберто Айяла от 2 марта 2017 года.

352

Отчет персонала: Bosch Warned VW About Illegal Software Use in Diesel Cars, Report Says // Automotive News, September 27, 2015. URL: http://www.autonews.com/article/20150927/COPY01/309279989/bosch-warned-vw-about-illegal-software-use-in-diesel-cars-report-says.

353

Diana T. Kurylko and James R. Crate. The Lopez Affair // Automotive News Europe, February 20, 2006. URL: http://europe.autonews.com/article/20060220/ANE/60310010/the-lopez-affair.

354

Kate Connolly. Bribery, Brothels, Free Viagra: VW Trial Scandalises Germany // Guardian, January 13, 2008. URL: https://www.theguardian.com/world/2008/jan/13/germany.automotive.

355

Labor Leader Receives First Jail Sentence in VW Corruption Trial // Deutsche Welle, February 22, 2008. URL: http://www.dw.com/en/labor-leader-receives-first-jail-sentence-in-vw-corruption-trial/a-3143471.

356

По вопросу корпоративной культуры концерна Volkswagen мы много почерпнули из интервью с Ричардом Милном от 2 марта 2017 года и статьи: Bob Lutz. One Man Established the Culture That Led to VW’s Emissions Scandal // Road & Track, November 4, 2015. URL: http://www.roadandtrack.com/car-culture/a27197/bob-lutz-vw-diesel-fiasco.

357

Lutz. One Man Established the Culture That Ledto VW’s Emissions Scandal.

358

Lucy P. Marcus. Volkswagen’s Lost Opportunity Will Change the Car Industry // Guardian, October 25, 2015. URL: https://www.theguardian.com/business/2015/oct/18/volkswagen-scandal-lost-opportunity-car-industry.

359

Richard Milne. Volkswagen: System Failure // Financial Times, November 4, 2015. URL: https://www.ft.com/content/47f233f0-816b-11e5-a01c-8650859a4767.

360

Интервью с Ричардом Милном от 2 марта 2017 года.

361

Jack Ewing. Researchers Who Exposed VW Gain Little Reward from Success // New York Times, July 24, 2016. URL: https://www.nytimes.com/2016/07/25/business/vw-wvu-diesel-volkswagen-west-virginia.html.

362

Perrow. Organizing to Reduce the Vulnerabilities of Complexity. P. 155.

363

Этот раздел книги основывается на следующих материалах: The Presidential Commission on Space Shuttle Challenger Accident // Report to the President by the Presidential Commission on the Space Shuttle Challenger Accident. Washington, DC: Government Printing Office, 1986; прекрасной книге: Diane Vaughan. The Challenger Launch Decision: Risky Technology, Culture and Deviance at NASA, enl. ed. Chicago: University of Chicago Press, 2016. Мы также благодарны профессору Воган за ее помощь. Глубокий анализ аварии космического корабля Challenger, включающий данные об исследованиях профессора Воган и идеи Чарльза Перроу, см. в статье: Malcolm Gladwell. Blowup // New Yorker, January 22, 1996. URL: http://www.newyorker.com/magazine/1996/01/22/blowup-2.

364

Vaughan. The Challenger Launch Decision. P. 62–64.

365

Vaughan. The Challenger Launch Decision. P. 120.

366

Vaughan. The Challenger Launch Decision. P. 62.

367

Roger Boisjoly. SRM O-Ring Erosion/Potential Failure Criticality // Morton Thiokol, July 31, 1985. Включено в отчет: Presidential Commission on the Challenger Accident. Vol. 1. P. 249.

368

Richard Cook. Memorandum: Problem with SRB Seals // NASA, July 23, 1985. Включено в отчет: Presidential Commission the Challenger Accident. Vol. 4. P. 1–2.

369

Georg Simmel. The Stranger, in the Sociology of Georg Simmel. N. Y.: The Free Press, 1950. P. 404.

370

Для получения более подробной информации об аварии космического корабля Columbia и ее последствиях см.: William Starbuck and Moshe Farjoun (eds.). Organization at the Limit: Lessons from the Columbia Disaster. Malden, MA: Blackwell, 2005; Julianne G. Mahler. Organizational Learning at NASA: The Challenger and Columbia Accidents. Washington, DC: Georgetown University Press, 2009; Diane Vaughan. NASA Revisited: Theory, Analogy and Public Sociology // American Journal of Sociology 112 (2), 2006. P. 353–393; Roberto, Bohmer, and Edmondson. Facing Ambiguous Threats; Strategies for Learning from Failure.

371

Vaughan. The Challenger Launch Decision. P. XIV–XV.

372

Admiral Harold Gehman. Columbia Accident Investigation Board Press Briefing, August 26, 2003. URL: https://govinfo.library.unt.edu/caib/events/press_briefings/20030826/transcript.html.

373

Мы в долгу перед многими сотрудниками JPL, включая конструкторов Объединенного конструкторского бюро. Благодарим Брайана Мёрхэда, Бхарата Чудасама, Криса Джонса и Говарда Эйзена. Этот раздел был написан после продолжительного обсуждения с ними в штаб-квартире JPL 13 сентября 2016 года.

374

Arthur G. Stephenson et al. Mars Climate Orbiter Mishap Investigation Board Phase I Report, November 10, 1999. URL: ftp://ftp.hq.nasa.gov/pub/pao/reports/1999/MCO_report.pdf; Arden Albee et al. Report on the Loss of the Mars Polar Lander and Deep Space 2 Missions, March 22, 2000. URL: https://spaceflight.nasa.gov/spacenews/releases/2000/mpl/mpl_report_1.pdf.

375

Theodore T. Herbert and Ralph W. Estes. Improving Executive Decisions by Formalizing Dissent: The Corporate Devil’s Advocate // Academy of Management Review 2 (4), 1977. P. 662–667; Michael A. Roberto. Why Great Leaders Don’t Take Yes for an Answer: Managing for Conflict and Consensus. Upper Saddle River, NJ: FT Press, 2013.

376

Yosef Kuperwasser. Lessons from Israel’s Intelligence Reforms, The Saban Center for Middle East Policy at the Brookings Institution // Analysis Paper 14, 2007. P. 4.

377

Bill Simmons. Welcome Back, Mailbag. May 19, 2016. URL: http://www.espn.com/espn/print?id=2450419; см. также: Bill Simmons. The VP of Common Sense Offers His Draft Advice. June 20, 2007. URL: http://www.espn.com/espn/print?id=2910007.

378

Как поясняет профессор Уортонской высшей школы бизнеса Адам Грант в своей книге Originals (N. Y.: Viking, 2016), когда вы откровенно высказываете свое мнение только в силу собственной привычки не соглашаться, то люди воспринимают ваши слова менее серьезно, чем когда вы говорите искренне. (Соответствующие исследования см.: Charlan Nemeth, Keith Brown, and John Rogers. Devil’s Advocate Versus Authentic Dissent: Stimulating Quantity and Quality // European Journal of Social Psychology 31 (6), 2001. P. 707–720; Charlan Nemeth, Joanie B. Connell, John D. Rogers, and Keith S. Brown. Improving Decision Making by Means of Dissent // Journal of Applied Social Psychology 31 (1), 2001. P. 48–58.) Это очень важно. Уточним, что мы не поддерживаем возложение роли «возмутителя спокойствия» на случайно выбранного члена какого-то коллектива. Скорее мы полагаем, что чужак – то есть кто-то, кто с самого начала не участвовал в принятии решений, – может привнести объективный взгляд на проблемы и идентифицировать такие их аспекты, которые ускользнули от внимания членов команды. И действительно, проводимые исследования показывают, что принимающие решение коллективы могут только выиграть от нестандартных идей, особенно если они изложены чужаком письменно в форме критических мыслей и доступны для рассмотрения каждым членом группы перед обсуждением проблемы. (См., например: Charles R. Schwenk. Effects of Devil’s Advocacy and Dialectical Inquiry on Decision Making: A Meta-Analysis // Organizational Behavior and Human Decision Processes 47 (1), 1990. P. 161–176.) Разумеется, как и указывает Грант, искреннее несогласие с общей точкой зрения обычно бывает гораздо более действенным, чем такое же искусственное несогласие. Оказание несогласным помощи в откровенном выражении своего мнения – это важнейшая задача в опасной зоне (см. главу 7).

379

Интервью с Сашей Робсон (псевдоним) от 5 июня 2017 года.

380

В первый раз мы прочитали рассказ об этой истории в отличной статье Барри Шиффа: Barry Schiff. Saving Jobs // AOPA Pilot, April 5, 2016. URL: https://www.aopa.org/news-and-media/all-news/2016/april/pilot/proficient. Мы созвонились с Барри, и он был настолько добр, что познакомил нас со своим сыном, капитаном Брайаном Шиффом, который прояснил для нас некоторые детали той ситуации. (Интервью с ним от 2 ноября 2016 года.) Приведенные нами высказывания Брайана Шиффа сделаны им как раз во время того интервью.

381

Dismukes, Berman, and Loukopoulos. The Limits of Expertise.

382

Интервью с Дэниелом Тремблеем (псевдоним) от 6 апреля 2017 года.

383

Tinsley, Dillon, and Madsen. How to Avoid Catastrophe. P. 97. История изначально появилась в статье: Martin Landau and Donald Chisholm. The Arrogance of Optimism: Notes on Failure-Avoidance Management // Journal of Contingencies and Crisis Management 3 (2), 1995. P. 67–80.

384

Эту историю, а также новые идеи о совершенствовании систем «траекторного» управления поведала нам Марлис Кристиансон в интервью от 16 января 2017 года. Подробнее о научной основе этих идей в статье: Marlys Christianson. More and Less Effective Updating: The Role of Trajectory Management in Making Sense Again // Administrative Science Quarterly.

385

Этот же вывод о необходимости поддержания баланса относится и к лидерам, занимающимся сложными кризисными ситуациями: они должны находить баланс между своими директивами и поощрением готовности людей к анализу, инновационному мышлению и выражению собственного мнения. См.: Faaiza Rashid, Amy C. Edmondson, and Herman B. Leonard. Leadership Lessons from the Chilean Mine Rescue // Harvard Business Review 91 (7–8), 2012. P. 113–119.

386

Castaldo. The Last Days of Target.

387

Интервью с Крисом Марки от 24 февраля 2017 года.

388

Christopher Marquis and Zoe Yang. Learning the Hard Way: Why Foreign Companies That Fail in China Haven’t Really Failed // China Policy Review 9 (10), 2014. P. 80–81.

389

Helen H. Wang. Can Mattel Make a Comeback in China? // Forbes, November 17, 2013. URL: https://www.forbes.com/sites/helenwang/2013/11/17/can-mattel-make-a-comeback-in-china/#434cc2961527.

390

David Starr and Eleanor Starr. Agile Practices for Families: Iterating with Children and Parents // AGILE Conference, Chicago, Illinois, 2009. URL: http://doi.ieeecomputersociety.org/10.1109/AGILE.2009.53.

391

Bruce Feiler. Agile Programming – For Your Family // TED Talk, February 2013. URL: https://www.ted.com/talks/bruce_feiler_agile_programming_for_your_family?language=en.

392

Более глубокие сведения об управлении неожиданными событиями см.: Karl Weick and Kathleen Sutcliffe. Managing the Unexpected: Resilient Performance in an Age of Uncertainty, 2nd ed. San Francisco: Jossey-Bass, 2007. Для углубленного изучения отката из-за неожиданной крупномасштабной катастрофы, затрагивающей целую нацию, см.: Michael Useem, Howard Kunreuther, and Erwann Michel-Kerjan. Leadership Dispatches: Chile’s Extraordinary Comeback from Disaster. Palo Alto, CA: Stanford University Press, 2015.

393

Описание приемов, которые используют отряды SWAT и киносъемочные группы для разрешения неожиданных ситуаций, базируется на статье: Beth A. Bechky and Gerardo A. Okhuysen. Expecting the Unexpected? How SWAT Officers and Film Crews Handle Surprises // Academy of Management Journal 54 (2), 2011.

394

Ibid. P. 246.

395

Ibid. P. 247.

396

Ibid. P. 246.

397

Ibid. P. 253.

398

Ibid. P. 255.

399

Morten T. Hansen. IDEO CEO Tim Brown: T-Shaped Stars: The Backbone of IDEO’s Collaborative Culture. January 21, 2010. URL: http://chiefexecutive.net/ideo-ceo-timbrown-t-shaped-stars-the-backbone-of-ideoaes-collaborative-culture__trashed.

400

Наше описание скандала с первичным размещением акций Facebook основано на докладе Комиссии по ценным бумагам и биржам: In the Matter of the NASDAQ Stock Market, LLC and NASDAQ Execution Services // LLC, Administrative Proceeding File, 3-15339, May 29, 2013. Важно отметить, что, в отличие от Национального совета по безопасности на транспорте, чьей целью является установление причин транспортных происшествий, доклад Комиссии по ценным бумагам и биржам предлагает меры наказания для биржи Nasdaq. Мы также использовали неформальные беседы с топ-менеджером биржи Nasdaq, участвовавшим в разрешении ситуации, а также с одним из старших IT-специалистов, который уволился незадолго до скандала.

401

U. S. Securities and Exchange Commission, NASDAQ Stock Market, LLC and NASDAQ Execution Services, LLC // Administrative Proceeding File No. 3-15339, May 29, 2013. URL: https://www.sec.gov/litigation/admin/2013/34-69655.pdf. P. 6. Выделение в тексте курсивом наше.

402

Jim Haughey. The First World War in Irish Poetry. Lewisburg, PA: Bucknell University Press, 2002. P. 182.

403

Ed Ballard. Terror, Brexit and U.S. Election Have Made 2016 the Year of Yeats // Wall Street Journal, August 23, 2016. URL: https://www.wsj.com/articles/terror-brexit-and-u-s-election-have-made-2016-the-year-of-yeats-1471970174.

404

Steven Pinker and Andrew Mack. The World Is Not Falling Apart // Slate, December 22, 2014. URL: http://www.slate.com/articles/news_and_politics/foreigners/2014/12/the_world_is_not_falling_apart_the_trend_lines_reveal_an_increasingly_peaceful.html. Также этой увлекательной теме посвящена книга: Steven Pinker. The Better Angels of Our Nature: Why Violence Has Declined. N. Y.: Viking, 2011.

405

Jared Diamond. Collapse: How Societies Choose to Fail or Succeed. N. Y.: Viking, 2005; Al Gore. The Future: Six Drivers of Global Change. N. Y.: Random House, 2013; Jeffrey D. Sachs. Common Wealth: Economics for a Crowded Planet. N. Y.: Penguin Press, 2008.

406

Mohamed El-Erian. The Only Game in Town: Central Banks, Instability and Avoiding the Next Collapse. N. Y.: Random House, 2016.

407

Max H. Bazerman and Michael Watkins. Predictable Surprises: The Disasters You Should Have Seen Coming and How to Prevent Them. Boston: Harvard Business School Press, 2004; Michele Wucker. The Gray Rhino: How to Recognize and Act on the Obvious Dangers We Ignore. N. Y.: St. Martin’s Press, 2016.

408

См., например: Alliance for Board Diversity. Missing Pieces Report: The 2016 Board Diversity Census of Women and Minorities on Fortune 500 Boards. URL: http://www2.deloitte.com/us/en/pages/center-for-board-effectiveness/articles/board-diversity-census-missing-pieces.html; C. Todd Lopez. Army Reviews Diversity in Combat Arms Leadership. July 19, 2016. URL: https://www.army.mil/article/171727/army_reviews_diversity_in_combat_arms_leadership; Gregory Krieg and Eugene Scott. White Males Dominate Trump’s Top Cabinet Posts // CNN, January 19, 2017. URL: http://www.cnn.com/2016/12/13/politics/donald-trump-cabinet-diversity/index.html.

409

См., например: Aleda V. Roth, Andy A. Tsay, Madeleine E. Pullman, and John V. Gray. Unraveling the Food Supply Chain: Strategic Insights from China and the 2007 Recalls // Journal of Supply Chain Management 44 (1), 2008. P. 22–39; Zoe Wood and Felicity Lawrence. Horsemeat Scandal: Food Safety Expert Warns Issues Have Not Been Addressed // Guardian, September 4, 2014. URL: https://www.theguardian.com/uk-news/2014/sep/04/horsemeat-food-safety-expert-chris-elliott; Horsemeat Scandal: Food Supply Chain «Too Complex» – Morrisons // BBC News, February 9, 2013. URL: http://www.bbc.com/news/av/uk-21394451/horsemeat-scandal-food-supply-chain-too-complex-morrisons.

410

Eric Schlosser. Command and Control: Nuclear Weapons, the Damascus Accident and the Illusion of Safety. N. Y.: Penguin Press, 2013.

411

См., например: Dan Lovallo and Olivier Sibony. The Case for Behavioral Strategy, McKinsey Quarterly, March 2010. URL: http://www.mckinsey.com/business-functions/strategy-and-corporate-finance/our-insights/the-case-for-behavioral-strategy; Günter K. Stahl, Martha L. Maznevski, Andreas Voigt, and Karsten Jonsen. Unraveling the Effects of Cultural Diversity in Teams: A Meta-Analysis of Research on Multicultural Work Groups // Journal of International Business Studies 41 (4), 2010. P. 690–709; Edmondson. Psychological Safety and Learning Behavior in Work Teams.

412

Ole J. Benedictow. The Black Death: The Greatest Catastrophe Ever // History Today 55 (3), 2005. P. 42; Barbara Tuchman. A Distant Mirror: The Calamitous 14th Century. N. Y.: Alfred A. Knopf, 1978.

413

Mark Wheelis. Biological Warfare at the 1346 Siege of Caffa // Emerging Infectious Diseases 8 (9), 2002. P. 971.

414

За разъяснения по противостоящим здесь друг другу концепциям мы благодарны профессору Университета Глазго Сэмюэлю Клайну Кону (беседа с ним от 2 мая 2017 года) и его статье: Samuel K. Cohn. Book Review: The Black Death 1346–1353: The Complete History // New England Journal of Medicine 352, 2005. P. 1054–1055.

415

Benedictow. The Black Death.

Content

Крис Клирфилд, Андраш Тилчик
?Неуязвимость! Отчего системы дают сбой и как с этим бороться

Пролог. Самый обычный день

I

II

III

Часть первая. Неудачи вокруг нас

1. Опасная зона

I

II

III

IV

V

2. Глубокие воды, новые горизонты

I

II

III

IV

3. Хакерство, мошенничество и все то, о чем не принято писать в газетах

I

II

III

IV

Часть вторая. Побеждая сложность

4. Выходим из опасной зоны

I

II

5. Сложные системы, простые инструменты

I

II

III

6. Читая надписи на стене

I

II

III

IV

7. Анатомия несогласия

I

II

III

8. Эффект «лежачего полицейского»

I

II

III

9. «Чужак в стране чужой»

I

II

III

IV

10. Сюрприз!

I

II

III

Эпилог. Век катастроф

Благодарности

Сноски