Юлия Амусина

Волк. Игра в смерть

Пролог

Упершись руками в землю, я сделала усилие и поднялась, сев на пыльную траву. Небрежно смахнув слезы, я посмотрела на дом. Окна второго этажа были пусты; в них витал серый дым. Стекла вылетели при взрыве. Ужас, какой ужас…

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как слезы вновь катятся из глаз. — Нет, нет, нет!

Я задрала голову вверх, закрыла глаза и принялась раскачиваться взад вперед. Сашки больше нет… Его совсем нет, нигде нет… Он умер, перед этим успев подарить мне жизнь. Он знал, что произойдет тогда, когда я возьму телефонную трубку. Знал, оттого поспешил отразить опасность на себя.

— Саша, — я нервно отбросила рукой прилипшие к лицу волосы. — Са-а-ша!

Последнее слово я прокричала. Более не осознавая ничего, я поднялась и неровным, но поспешным шагом направилась к дому. Я должна найти его тело и вытащить из-под этого завала. Может, это и глупо, но в тот момент я так вовсе не думала. Мне было важно знать, что любимый не останется похоронен там, внутри, среди всего этого кошмара. Я бы на его месте точно не смогла вынести всего этого. Этот дом изрядно помучил меня на этом свете; но если бы мне предстояло провести тут вечность, попав на тот свет… Это замкнутый круг какой-то. Уверена, Сашка на моем месте тоже не пожелал бы мне такой участи.

Я подошла к двери и бессильно прислонилась к дверному косяку. Внутри дома творилось такое… Ужас и мрак, полный хаос. Пелена серого дыма, казалось, не пропустит внутрь никого.

И тут кто-то сильный положил руку на мое плечо.

— Вот ты где, — зло сказал искаженный голос, дохнув мне прямо в ухо. — Стерва… Ты поломала мне всю игру, дрянь. Все, что я задумал, все…

Я закрыла глаза. Мне не хотелось поворачиваться. Мне не хотелось разговаривать. Вообще, мне было все равно, что происходит теперь

— Но с его смертью ничего не закончилось, — голос стал вкрадчивым. — Слышишь? Ничего! Он предпочел спасти тебя, погибнув самому. Какой глупец! Этой глупостью он обрек тебя на тяжелые и длинные мучения. Все, что я припас для него, теперь переходит к тебе. Можешь считать это наследством.

Что-то ткнулось мне в бок. Короткий разряд, и вот мое тело словно в замедленной пленке падает на землю. Я успеваю лишь удивленно подумать: «Так просто? И это все?».

Часть первая

Глава 1

Анна Лисецкая

Я беспокойно ерзала на переднем сиденье Сашкиной машины, то и дело бросая взгляд на указатели за окнами. Электронные часы показывали около пяти часов вечера, но из-за хмуро надвигающихся туч снаружи было довольно мрачно и темно. Должно быть, из-за погоды становилось очень зябко и неуютно.

Но, конечно, самая главная причина моего душевного волнения — моя младшая сестра Людмила. Вот уж совершенно безответственное создание! Несмотря на то, что сестрице исполнилось двадцать два, ума у нее ничтожно мало. Милка никогда не умела и не любила думать, всегда текла в то русло, куда толкала ее жизнь, не плыла против течения, не била лапками по воде для того, чтобы хоть что-то изменить в своей жизни. Ее все устраивало. Она то и дело бросалась из крайности в крайность, частенько попадала в переделки, но с посторонней помощью (частенько моей) ей удавалось выкрутиться.

Не знаю, как у одних родителей могли получиться совершенно разные дочери. Нас с Милкой никогда не сравнивали вместе — до того мы с ней различны. Различие проявляется во всем: во внешности, в характере, жизненных взглядах. Я кареглазая обладательница длинных медово-каштановых волос, а Милка — блондинка, правда, глаза у нее тоже карие. Это, пожалуй, единственное, что у нас с ней есть общее. У меня стройная, немного худосочная фигура; Милка же слегка полновата и имеет естественный здоровый румянец лица. Мое лицо румяниться не умеет; нужный оттенок я могу придать только с помощью косметики.

Далее: я нахожусь в отличной физической форме, сестрица же необычайно, просто неописуемо ленива, и спорт ненавидит до нервного тика. Черты лица у нас тоже разные: у Милки физиономия добродушного гномика, меня же частенько сравнивают с каменной Венерой. Впрочем, это неправда — я считаю себя достаточно мягкосердечной, сердце мое уж точно не из камня.

И так во всем. Можно привести еще много примеров разницы между внешностью Милки и моим внешним видом. Одно могу сказать — сестрица у меня красавица, и думаю так не только я. Вокруг Милки постоянно крутится чертова куча парней, причем самых разнообразных, некоторые совершенно не вписываются ни в какие рамки приличия. Сестра распутна и достаточно беспорядочна в своих связях. И в противоположный пример ей я, закоренелая однолюбка. За всю свою жизнь влюблялась я трижды, и всегда неудачно. Первый мой парень оказался полным козлом без стыда и совести, второй… ну, он недалеко ушел от первого. Впрочем, насчет третьего, последнего, ничего пока сказать не могу: моя нынешняя беспамятная любовь сидит сейчас рядом со мной и хмурит брови, сосредоточенно пялясь через лобовое стекло на дорогу. Александр Волковский… Но о нем, а также о причинах, по которым мы мчимся навстречу неизвестности, я скажу позже.

Итак, моя недалекая сестрица… Неделю назад Милка вновь влюбилась, да так, что вот уже несколько дней «ни стоять, ни дышать» не может. Я, помнится, впервые услышав об этом, лишь скептически усмехнулась, уверенная, что новое увлечение не продержится в голове сестрицы более трех дней. Но каково было мое удивление, когда сутки назад Милка вдруг заявила, горя глазами и пылая всем сердцем, что едет с возлюбленным куда-то на дачу, принадлежавшую ему. При всем этом Милка была так счастлива, что я даже перестала ухмыляться и насторожилась. Чем черт не шутит, а вдруг и правда любовь?

Тут следует упомянуть вот о чем: все детство мы с Милкой провели вместе. Наши родители рано покинули этот свет, попав однажды в автомобильную аварию. Я к тому времени справила восемнадцатилетие, оттого выступила Милкиным опекуном и взяла на себя заботу о семье. Впрочем, сестрице до ее совершеннолетия оставалось три года. Но, так или иначе, после смерти родителей я очень боялась потерять еще и Милку, оттого носилась с ней, как курица с яйцом. Я помню все ее проблемы, с которыми она приходила ко мне, и которые я всегда разрешала. Я помню, как носилась в школу, на родительские собрания, и как пялились на меня родители остальных учеников. Много пришлось мне вынести, не могу спорить… С тех пор прошло много лет, много воды утекло за это время, но кое-что осталось неизменным: моя забота о Милке и мое трепетное отношение к ней.

Иногда я ловлю себя на мысли, что все больше становлюсь навязчивой, деспотичной, но ничего не могу с собой поделать. Поэтому, когда Милка заявила о своем намерении поехать на дачу со своим новым другом, я настояла на том, чтобы она дала мне точный адрес этого места. Я знала: Милкиным вкусам доверять нельзя, и парень может оказаться кем угодно, причем приличным человеком в последнюю очередь, оттого проявляла любопытство. Милка неохотно перезвонила своему парню, узнала адрес дачи, при этом недовольно косясь в ту сторону, где я стояла с совершенно окаменевшим лицом, после чего тепло простилась с ним и сообщила мне о полученных сведениях. Эти самые сведения я добросовестно записала на вырванном из блокнота листке под взглядом хмурящейся Милки. Впрочем, сестрица знает: если я что-то вобью себе в голову, хмурыми взглядами она не отделается.

Итак, Милка уехала вместе со своим новым парнем. С тех пор прошли сутки, а, если быть совсем точной, двадцать пять часов, то есть, немного больше, чем двадцать четыре. Я несколько раз пыталась связаться с сестрицей, но не преуспела в этом — Милкин телефон был отключен. Я выждала еще час, бормоча вслух проклятья и красочно описывая, что сделаю с Милкой, когда увижу ее. Еще немного времени спустя я молчала, и только косилась на телефон. В итоге, выждав еще чуть-чуть, я позвонила Сашке с просьбой составить мне компанию до дачи, где развлекается моя легкомысленная Милка, напрочь забыв о телефоне.

Сашка, Сашенька, Александр Волковский, все это в одном лице и широких плечах, вскоре появился возле моего дома, сидя за рулем своего шикарного внедорожника черного цвета. Его машина не первый раз вызвала трепет у соседских кумушек, но глазки они, как по команде, закатили так, точно в жизни ничего чуднее не видели. Впрочем, Сашенька сам, и без машины, настоящее чудо. Среднего роста и телосложения, мускулистый, широкоплечий, как я уже говорила, возлюбленный частенько вводил в ступор моих соседей. Хотя, я уверена, похожее впечатление он производит на многих людей. Сашка очень хорош собой, а особую привлекательность, на мой взгляд, ему придает большой шрам через всю левую щеку, о возникновении которого Сашка молчит, как пленный партизан на допросе. Я подозреваю, что в тот отрезок жизни, когда шрам украсил его щеку, Сашка пережил что-то страшное, что-то, о чем он до сих пор не может говорить никому, даже мне. Конечно, мне очень интересно узнать его тайну, но я предпочитаю не лезть в его душу и жду, когда он сможет рассказать мне обо всем сам. Я не хочу бередить его душевные раны… Хотя иногда мне кажется, что Сашка не из тех сентиментальных романтиков, которые будут открывать душу, и никогда мне не узнать историю появления шрама.

Сашка — во всех смыслах темная лошадка. Спустя месяц знакомства с ним я вдруг подумала о том, что переняла у сестры способность влюбляться в неподходящих людей. Взять, хотя бы, прошлых моих возлюбленных… Хотя, ну их всех к черту, они не заслуживают того, чтобы о них вспоминали. Так вот, Сашка предпочитает молчать о роде своей деятельности, в прошлом, как мне кажется, был весьма темной личностью. Но я не хочу об этом думать. Мысль о том, что Сашка может грозить мне опасностью, для меня пугающе нелепа.

И все же тот факт, что он, не раздумывая, согласился съездить со мной на дачу Милкиного друга, не мог меня не радовать. Если говорить честно, одной ехать туда не хотелось, а с Сашкой мне спокойно, как ни с кем бы то ни было. Хочется верить, что мой возлюбленный, в случае чего, (не буду говорить, «чего именно», так как действительно боюсь накликать беду) сможет стать моей надежной опорой.

Я посмотрела на него, на мгновение перестав ерзать в кресле. Он оставался внешне спокоен и невозмутим; ни один черт не дрогнул в его голубых, как полуденное небо, глазах. Вот еще одно обстоятельство, подкупавшее меня: у Сашки были невообразимо голубые глаза. А я всегда, сколько себя помню, была склонна к жгучим брюнетам с голубыми глазами. Это Милка любительница блондинов, правда, также со светлыми глазами. Это, должно быть, у нас семейное.

Впереди мелькнул указатель. Я напрягла зрение и прочитала, что до нужного поселка осталось двадцать километров. Отчего-то сердце подскочило в груди до самого горла. Сашка мельком взглянул в мою сторону.

— Волнуешься?

— Нет, — я пожала плечами и уставилась вперед, стараясь не встречаться с Сашкой взглядом. Не знаю, почему я соврала ему, ведь я, на самом деле, просто ужасно волнуюсь. Но, странное чувство, рядом с Сашкой мне хочется быть сильной, под стать ему самому. Я не хочу казаться слабой в его глазах.

— Мы найдем Милку, — пообещал Сашка, уверенно управляя баранкой. — И после ты сможешь прочитать ей нудную лекцию о пользе мобильных телефонов и о том, что бывает, когда про прямое назначение этих аппаратов забывают напрочь. А я в этом тебя с удовольствием поддержу.

— Не понимаю, почему она не отвечает, — я вздохнула. — Никогда не было такого, чтобы Милка не вышла на связь. Нет, она частенько забывает зарядить телефон, ведь в ее голове гуляет ветер, но тогда она находит способ связаться со мной иначе. Она прекрасно знает, что я, как единственная ее близкая родственница, должна знать о ее местонахождении всегда.

— Ей не десять лет.

— Но ведет она себя именно как глупый подросток.

— Глупый подросток не шляется со всеми парнями в поисках приключений на свою задницу.

Я посмотрела на Сашку осуждающе, что его немного отрезвило.

— Извини, — буркнул он. — Просто меня уже заколебала твоя сестра. Если в ее голове нет ничего, даже опилок, это верный признак идиотизма. Когда мы будем жить вместе, я не желаю каждый день вникать в ее проблемы. Когда я заберу тебя к себе, ей придется научиться обходиться без помощи старшей сестры, потому как я вовсе не намерен постоянно лицезреть твою Милку.

— Ты говоришь так, будто обсуждаешь свои планы, — не смогла не фыркнуть я.

— Так оно и есть, Анечка. Я только что поделился своими планами на ближайшее время.

— Да? — настороженно переспросила я. — Ты что же, собираешься на мне жениться?

— Если ты не вздумаешь выступить против, — пожал он плечами.

— Черт-те что, — засмеялась я. — Вам не кажется, Александр Алексеевич, что предложение руки и сердца делают как-то иначе?

— Да ну?

— Торжественнее, это уж точно. И не в машине на полном ходу. И не в джинсах и кроссовках, а, как подобает правилам приличия, полностью переоблачившись в шикарный костюм.

Сашка заметно погрустнел и смешно потер нос.

— Не люблю я это дело… костюмы. Я в них чувствую себя разряженным пижоном.

— Придется полюбить, — отрезала я и тут же потеряла интерес к возникшей беседе: мы въехали в поселок.

Поселок не был большим, но располагался в холмистой местности, где о нормальных дорогах и не слышали. Но Сашкин внедорожник, похоже, не испытывал никакого дискомфорта, ровно как и его хозяин. Я почувствовала, что Сашка внутренне напрягся, и посмотрела на него с удивлением. Впрочем, и сама я была далека от спокойствия. Вскоре я поняла причину изменения в настроении Сашки — поселок не внушал никаких надежд. Если честно, он ассоциировался у меня с гиблым местом. Судя по огромным разливистым лужам, совсем недавно, по меньшей мере несколько часов назад, тут пролил неслабый дождь. Теперь поселок погрузился в состояние сна. Пустынные улицы, темные дома и занесенная мокрой пылью ужасная дорога, которую и назвать дорогой жалко. Удручающий пейзаж… И это — то самое место, куда покатила отдыхать Милка со своим новым приятелем?!

— Вкусы у твоей сестрицы оставляют желать лучшего, — словно выражая мои собственные мысли вслух, тоскливо протянул Сашка. — Я бы еще понял, вздумай она сбежать на берег теплого моря, но залитый дождем поселок, расположенный в глуши — перебор. Я помню, что она крайне неразборчива, но не до такой же степени.

— Что-то я беспокоюсь, — призналась я, тревожно глядя вперед.

— Позвони Милке, — предложил Сашка. — Вдруг эта курица включила мобильник?

— Саш, прошу тебя…

— Ладно, не обижайся. Позвони сестрице, — миролюбивым голосом предложил Сашка.

Я послушно потянулась к своему телефону, и вскоре безуспешно пыталась соединиться с неразумной сестрицей. Милкин телефон был, как я и предполагала, выключен. В досаде бросив собственный мобильник в сумку, я сложила руки у груди и хмуро уставилась за окно, хоть и не видела там ничего интересного.

— Какой дом? — спросил Сашка, видя, что мои попытки связаться с сестрой не привели ни к чему путному.

— Тринадцатый, — буркнула я и тут же охнула. — Господи…

— В чем дело? — покосился на меня Сашка.

— Тринадцать — проклятое число, — я закусила губу и сцепила пальцы на руках.

— Анна, ты ведь не суеверна, правда?

— Раньше я тоже так думала, но сейчас мне отчего-то тревожно.

— Я убью твою сестрицу, — разозлился Сашка. — Вот увидишь, сейчас, как полные кретины, ворвемся в дом, а там эта идиотка в объятиях очередного ухажера. Мы же еще и виноваты останемся.

— Если это так, я сама ее убью. Сашка, только бы оно так и было!

Сашка ничего не сказал, лишь сильнее сжал руль. Я заметила, как несколько капель дождя упали на лобовое стекло. Дождь… Ненавижу дождь! И что, в самом деле, сподвигло Милку приехать в этот поселок? Неужели нельзя было остаться в городе? И я хороша… Запретила бы, и все дела… Анечка, ты забываешь, что ты ей не мать, и вообще Милка достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать подобные решения. Другое дело, что она (прости меня, Милка) тупа, как пробка, а может, и тупее, тут Сашка, как ни крути, прав. Сашка вообще молодец, не теряется (хотя с чего бы ему теряться?) и меня поддерживает, правда, весьма своеобразно, но плевать… Без него я сошла бы с ума тут же.

Странно, а я-то всегда думала, что способна сохранять спокойствие в любой ситуации, даже самой беспросветной и безнадежной. Но это было до того, как я потеряла связь с сестрой. Беспокойство о ветреной Милке сейчас гложет, съедает меня изнутри. Просто не знаю, что делать. Или нет, знаю — нужно проверить дом Милкиного парня. Она в любом случае должна быть там, а я… Я просто свихнулась.

В этот момент машина сделала резкий поворот, а я словно очнулась, выпав из глубины собственных мыслей. Широко распахнув глаза, я посмотрела на кованый забор, возникший перед капотом внедорожника Сашки. За забором, в нескольких метрах от ворот, я увидела уютный одноэтажный домик мансардного типа с высокой черепичной крышей. Приехали.

И тут я увидела то, от чего сердце тревожно забилось в груди: неподалеку от ворот стояла полицейская машина, а возле ворот находился человек в форме. Он недобро и с удивлением смотрел на внедорожник моего спутника.

— Саша, что здесь делают полицейские? — странно спокойным голосом поинтересовалась я, сжав кулаки.

— Не паникуй, Аня, сейчас узнаем.

Сашке появление в доме полицейских явно не пришлось по душе, но он оставался спокойным. Мой спутник сурово нахмурился, вытащил ключи из замка зажигания и решительно распахнул дверь со своей стороны. Затем покинул машину и направился к человеку в форме с явными намерениями выяснить, что тут случилось.

— Какое дерьмо, — пробормотала я, поспешно покидая машину и бросаясь следом за Сашкой.

Александр Алексеевич с недовольным видом стоял и трепался с полицейским. Я подошла и встала рядом, зябко кутаясь в рукава своей толстовки. Полицейский посмотрел на меня без всякого удовольствия.

— Что тут произошло? — поинтересовался Сашка, сунув руки в карманы и глядя на полицейского. Тот заерзал под взглядом моего возлюбленного, чему я не удивилась. Иногда Сашкин взгляд очень трудно выдержать.

— А кто вы, собственно, такой? — вопросом на вопрос ответил служитель закона. — В этом доме проводится важная операция, просьба не мешать следствию.

— Вот эта девушка, — Сашка посмотрел на меня, — потеряла свою сестру. Есть сведения, что потеряшка находится внутри дома. Так что я намерен войти внутрь и поискать ее там.

— Внутри никого нет, — последовал резкий ответ. — И войти вам никто не позволит.

— Хм… — Сашка потер подбородок. — Кто у вас тут главный?

— Я вам говорю русским языком…

— Парень, я ведь не спрашиваю твоего разрешения на встречу, я спрашиваю: кто главный?

— Ну, допустим, что Юрий Степанович Городов, — скривился полицейский.

— Юрка…

Я с подозрением посмотрела на Сашку, силясь понять, придуривается он, или нет. Выходило, что не придуривается. Его лицо приобрело странное выражение. Устав ждать, я вылезла вперед.

— Послушайте, в этом доме находится моя сестра… Людмила Лисецкая, ей двадцать два года… Впустите меня, я должна ее найти. Понимаете, она уехала вместе со своим новым другом. Я должна… Черт возьми, пустите, мне нужно ее найти!

— Девушка, — посуровел полицейский. — у меня приказ…

— Позвони Городову, скажи, что тут Александр Волковский, он поймет, — перебил его Сашка и схватил меня за руку. — Аня, погоди, сейчас мы войдем.

— Я жду, Саш, жду, — пробормотала я и вцепилась в его рукав двумя руками.

Полицейский посмотрел на нас с неодобрением и принялся звонить кому-то, судя по всему, тому самому Городову. Я вслушивалась в его слова и силилась понять, что происходит. Сашка непостижимым образом преобразовался из мягкого парня, в которого я влюблена, в сурового и даже жесткого человека. Его голос теперь звучал требовательно, а лицо приобрело ожесточенные черты.

Тут открылась входная дверь нужного нам дома, и оттуда показался рослый, подтянутый человек в куртке и резиновых сапогах. Я не видела особой необходимости в такой обуви, и сама, как и Сашка, была в кроссовках. Но служитель закона явно имеет свое представление на этот счет. Я посмотрела на своего спутника; лицо его казалось непроницаемым, но в глазах читалось удивление и… что-то еще. Да, что-то неуловимое и странное. Я отпустила Сашкину руку и отошла к полицейскому.

Человек в сапогах приблизился. Я увидела, что пшеничные волосы на его голове перепутались, а глаза излучали усталость. Но, между тем, он весьма бодрым шагом подошел ближе и, перейдя через ворота, встал рядом с нами.

— Саня? — удивленно спросил он, уставившись на Сашку, как на небесное явление. — Саня, ты… как?

— Вот так, Юра, — развел руками Сашка. — Живу потихоньку, приспосабливаюсь к нормальной жизни… А ты, я смотрю, сменил работу?

— Вышибли меня, Волк, — посетовал Юра и сделал шаг к Сашке.

Сашка тоже шагнул вперед. Мужчины с чувством обнялись, затем Юра похлопал моего возлюбленного по плечу.

— Саня, сколько же мы… Мы ведь огонь и медные трубы вместе прошли, — Юра усмехнулся и покачал головой.

— Простите, что вмешиваюсь, — я затряслась и выступила вперед. Отчего-то застучали зубы. — Я очень прошу прощения, что перебиваю вашу встречу, но… КТО-НИБУДЬ ТУТ НАМЕРЕН ИСКАТЬ МОЮ СЕСТРУ?!

Мой голос сорвался. Я бессильно привалилась к забору и пальцами вцепилась сквозь металлическую решетку. Мужчины, наконец, соизволили обратить на меня внимание.

— А это?.. — перевел взгляд Юра на полицейского. Тот беспомощно пожал плечами, не зная, как меня следует представить, и в свою очередь покосился на Сашку, судя по всему, закрепив ответ на этот вопрос за моим возлюбленным. Сашка же ничего не имел против.

— Это моя девушка, — вмешался Сашка и, подойдя ко мне, отлепил меня от ограждения. — Юра, нужна помощь: у Ани пропала сестра, предположительно она должна быть тут, в этом доме. Ты ее не видел?

— Дом пуст, но мы только начали осмотр, вполне возможно, что… — тут Юра внимательно посмотрел на меня. — Аня, не волнуйтесь, если ваша сестра в доме, мы ее найдем.

— Как я могу не волноваться?! Милка не выходит на связь, сутки не появляется дома…

— Я хотел бы поучаствовать в исследовании дома, — сказал Сашка.

— Саня, давай без фанатизма, — поморщился Юра. — Отвези Аню домой, если это возможно, останься с ней и жди моего звонка. Как только что-то выяснится, я дам знать. Кстати, оставь свой номер телефона, все-таки, мы были друзьями… — Юра печально вздохнул. — Вместе не раз в передрягах бывали.

— Вот моя визитка, — Сашка порылся в кармане и достал оттуда карточку. — Действительно, глупо снова потерять связь после всего, что было. Но я все же прошу разрешить мне провести осмотр дома. Ты знаешь: я способен отыскать то, чего не могут найти твои люди.

— Это так, Саня, но для перспективной работы тебе требуется…

— У меня все с собой, — лихо улыбнулся Сашка.

— Твою мать, ну ты черт! — восхитился Юра и вновь хлопнул Сашку по плечу. — Ты ведь решил становиться мирным гражданином, или я ошибаюсь?

— Я сам не знаю, чего хочу, — признался Сашка. — А пока я по-прежнему в штате… И так будет, пока я не определюсь совершенно точно.

— Сашок, ты становишься параноиком, — покачал головой Юра. — Честно говоря, я не могу представить тебя в роли обычного среднестатистического мужика. Ты же лучший, Саня! Если ты покинешь службу, то… — Юра покосился на меня, затем на полицейского. — Дружище, нам нужно встретиться как-нибудь. Поговорить.

— Как-нибудь, друг, обязательно. А сейчас ты не будешь против, если я присоединюсь к твоим людям?

— Волк, имей совесть, отвези девушку домой.

— Нет! Пожалуйста, я тоже хочу поискать Милку. Саша, я никуда отсюда не денусь!

— Волк, — Юра выразительно посмотрел на Сашку. — Я не могу этого допустить. Волк!

— Я слышу тебя, Юрец.

— Если я могу разрешить тебе помочь нам, то твоей девушке войти нельзя!

— Да что ты понимаешь! — рявкнула я.

Поняв, что Юра настроен решительно и не пустит меня внутрь, я резко подалась вперед, толкнула опешившего полицейского и, миновав ворота, побежала к входным дверям, ничего не понимая и не разбирая. Меня возмутило то, что Сашка, вместо того, чтобы помогать мне, предпочел чесать языками вместе с этим Юрием. Я понимаю, что он обрел потерянного друга, и все же… И все же! Речь идет о Милкиной безопасности. Пока я не пойму, что Милки тут нет, я никуда не уеду.

— Аня! Аня, постой!

— Аня, вернитесь немедленно! — чертыхался мне вслед Юрий.

— Ага, сейчас прям, — злобно фыркнула я. — Разбежалась!..

И в самом деле разбежалась. На полном разбеге влетев внутрь дома, я остановилась и перевела дух. Я оказалась в просторной прихожей, стены которой были обклеены полосатыми обоями нейтральной расцветки, а пол выстлан темным ламинатом. Из комнаты вели, за исключением входной, две межкомнатные двери, а еще широкая лестница. Справа от входной двери располагался большой и очень вместительный шкаф в одной цветовой гамме с ламинатом. Слева — маленький столик с телефоном и небольшой, но пузатой вазой для цветов. Цветов не было — ваза оказалась пуста. Почему-то это обстоятельство меня насторожило.

— Мила! — крикнула я, вскинув голову. — Милка!

Послышались шаги, затем одна из межкомнатных дверей распахнулась, и навстречу мне вышел человек в полицейской форме.

— Что вы тут делаете? — строго спросил он. — Кто вы?

— Анна Лисецкая, я ищу свою сестру. Вы можете мне помочь?

— Здесь нет никаких сестер, девушка. Немедленно покиньте дом, пока ведется следственная операция. Кто вас вообще пустил?

— Ну, уж нет!

В этот момент за моей спиной распахнулась входная дверь, и на пороге возникла высокая фигура Юрия Городова. Он хлопнул дверью, быстро огляделся и остановил взгляд на мне.

— Юрий Степанович, вот, девушка какую-то сестру ищет, — поспешил доложить мой недавний собеседник Городову, как видно, опасаясь его гнева.

— Не какую-то, а свою! — немедленно вклинилась я и повернулась к Городову. — Послушайте, можете выставлять меня, сколько угодно, но я уйду только с Милкой!

— Аня, Аня, успокойтесь, — поднял руки Юра. — Александр сейчас придет, и вы останетесь с ним. О, господи, да с меня скальп за это снимут… И что только Волк делает! Аня, вы меня поняли?

— Естественно, если вы мне не лжете.

— Саня сейчас придет, не сомневайтесь, — Городов вздохнул. — Ему нужно забрать кое-что из машины, после чего он сразу же появится здесь.

— Послушайте, — я уцепилась за рукав куртки Юры. — Ваш разговор с Сашкой был для меня большой загадкой. Может, вы сможете объяснить мне, кто он?

— Аня, в первую очередь вас должно волновать то, где находится ваша сестра, а не то, кто такой Саня Волк. Разве не так?

— Так, но…

— Боюсь, он не простит мне лишнего откровения. Аня, Волк хороший человек, он лучший мастер в своем деле, этого вам достаточно знать о нем. Если он пожелает, он расскажет вам больше, сам. А я его друг.

— Конечно, я понимаю, — саркастически усмехнулась я. — Я иду искать Милку.

— Оставайтесь здесь и ждите Волка, — посуровел Юра. — Иначе я выставлю вас за ворота. Мне сто лет не нужно возиться потом с затоптанными истеричной девицей уликами!

— Это я истеричная девица?!

— Ну, а кто же еще? Я? Или, может, Евгений? — Юрий Городов кивнул в сторону оторопевшего полицейского. — Кстати, Евгений, вернись к работе. Ничего полезного обнаружить пока не удалось?

— На кухне следы крови, — сообщил Евгений. — Мы взяли образец на анализ, все, как положено.

— Кровь на кухне? — в полуобморочном состоянии прошептала я.

— Так, — быстро спохватился Юра. — Евгений, отчитаешься потом. Теперь иди.

Полицейский кивнул и скрылся за той же дверью, откуда и появился. Я схватилась за голову и постаралась взять себя в руки. Спокойствие, только спокойствие! Как жаль, что человек, который может сказать мне эти слова с уверенностью, Милка, сейчас неизвестно где. А на кухне, в этом странном доме, следы чьей-то крови!

— Аня, не паникуйте раньше времени. Сейчас появится Волк, и все объяснится. Поверьте, он у нас мастер на такие штучки, — Юра заулыбался. — Там, где Сашка, секреты перестают быть секретами. Вы подождите, и сами убедитесь в моих словах. Какой резон мне вам врать?

— Например, вы хотите успокоить меня, — мне уже удалось взять себя в руки, поэтому голос мой звучал достаточно отчетливо.

— Хм… А вы давно знаете Саню?

— Три месяца.

— Немного… Но, должно быть, он успел к вам привязаться, раз ради поисков вашей сестры решил вмешаться… Подобные дела совсем не в его компетенции. Вы знаете, я хотел бы вас попросить кое о чем… Волк хороший, он замечательный человек. Он не заслужил плохого обращения.

— Чего?! — округлила я глаза.

— Простите, я что-то не то говорю.

— Возможно. Я просто не понимаю смысл некоторых ваших фраз, — сказала я, в самом деле не понимая.

— Еще раз извините.

Я прошлась по комнате, осматриваясь по сторонам, но ничего интересного не заметила. От моего глаза не ускользнуло лишь то, что ремонт в прихожей делали, судя по всему, совсем недавно.

— Саша ввел меня в курс дела. Аня, а вы не могли перепутать адрес? Возможно, что Людмила сейчас где-то на совершенно другой даче, и знать не знает о ваших волнениях. Вы пробовали позвонить ей еще?

— Мой телефон остался в Сашкиной машине. И с адресом я ничего не напутала. Если только Милка не дала мне неверные координаты… Но зачем ей меня обманывать? Нет, я уверена, она была тут, надо найти доказательства. Где же Саша?

— Сам не понимаю, чего он там возится.

Едва Юра сказал эту фразу, как дверь распахнулась, и на пороге на сей раз стоял взъерошенный Сашка. В руках он держал странный черный чемоданчик, видеть который ранее мне не приходилось. И вообще — Сашка в компании с чемоданчиком смотрится немного комично. Я всегда считала, что чемоданчики — атрибут для интеллигентов. Сашка же, по моему скромному мнению, от интеллигенции весьма далек.

— Я готов приступать, — сказал он. — Юра, Аня будет со мной. Ты можешь не волноваться за сохранность улик.

— Как ты догадался, что я как раз о них волнуюсь, — пропел себе под нос Юрий.

— Я знаю, что делаю. Аня, идем, — позвал Сашка и первым двинулся к той двери, за которой скрылся не так давно Евгений.

Я, естественно, последовала за ним. Сашка толкнул дверь, она открылась, и мой возлюбленный проник через нее в следующую комнату. Само собой, я тоже. Мы оказались на кухне. Комната не была большой, здесь едва уместилась вся кухонная мебель, плита и маленький обеденный стол. На стене висела странная картина; странной она была потому, что ничего красивого и интересного не содержала. Мало того, цвета были подобраны на редкость неудачно и резали яркими красками глаза. По моему мнению, подобную мазню на стену мог повесить только полный идиот, не разбирающийся в искусстве, или дальтоник, но никак не нормальный и адекватный человек. Впрочем, есть еще один вариант, самый слабый: эта картина стоит бешеных денег, и какой-то богач решил приобрести ее «для имиджа». Но, как я уже сказала, этот вариант не выдерживает никакой критики. Сомнительно, что Милка завела себе богатого парня, да и этот домик не похож на шикарную дачу. Впрочем, ранее посещать шикарные дачи мне не приходилось… В общем, возле картины я задержалась. Сашку же она не интересовала вовсе; он тем временем положил странный чемоданчик на обеденный стол и натягивал на руки перчатки. Я посмотрела на его действия, слегка приоткрыв от удивления рот. Сашка, мой Сашка принимает участие в исследовании этого странного дома?..

— Саша, что ты собираешься делать?

— Анечка, ты ведь сама позвала меня сюда. Мы должны найти Милку. В доме ее нет, можешь мне поверить, Юре нет смысла врать. Но, если она тут была, должны остаться какие-то следы. Так вот, наша задача эти следы найти и соединить в единое целое. Только так мы сможем понять, где дальше искать твою сестрицу. Кстати, ты тоже надень перчатки.

— Тебе не кажется, что это работа для криминалистов? — возвысила я голос, так как о работе по сбору улик знала достаточно хорошо. Но, тем не менее, протянутые перчатки взяла и тут же натянула на руки.

— Я знаю, — спокойно кивнул Сашка. В этот момент зазвонил его мобильный. — Подожди, я отвечу. Да, — эта фраза уже адресовалась трубке. — Да, Леня… Так… Понял. Спасибо, брат.

Сашка нажал кнопку на мобильнике и сунул телефон в карман. Я мало что понимала. Чтобы не путаться под Сашкиными ногами, я устроилась на одном из стульев и положила локоть на обеденный стол. Мой возлюбленный натянул перчатки и медленно раскрыл свой чемоданчик. Я посмотрела в его глаза, загоревшиеся странным огнем радости и печали, и тут же пожелала слиться с интерьером комнаты, стать незаметной. Сашка так смотрел на содержимое своего чемоданчика… В конце концов, это показалось мне обидным, оттого я нарушила молчание.

— У тебя есть брат? — спросила я. — Не знала.

— У меня нет брата, — последовал ответ.

— Но ведь сейчас…

— Смотри, — Сашка поманил меня пальцем.

Заинтригованная, я придвинулась к нему и заглянула внутрь чемоданчика. Заглянула и ахнула… Здесь был полный набор для сбора улик. Но не это главное. Главное — на внутренней крышке чемоданчика оказался встроен лабораторный анализ улик. Это… невероятное, очень мощное оборудование для проведения анализа сразу на месте преступления. Таким пользуются разве только крутые криминалисты спецслужб… Но при чем тут мой Сашка? Словно зачарованная, я подняла глаза на Александра Алексеевича, да так и застыла. Сейчас он совершенно не походил на того парня, каким я его знала. Сашка только пожимал плечами, не спеша комментировать увиденное мною.

Глава 2

— Саш, это ведь то, о чем я думаю? Компьютер для анализа улик? — устав ждать объяснений, сама задала я вопрос.

— Да, Ань. Передвижная криминалистическая лаборатория, позволяющая проводить анализ улик прямо на месте. Но сейчас от нее нет никакого толку. А теперь… — Сашка включил свой ПКЛ, который сразу же затребовал пароль для подключения к базе данных. Сашка уверенно ввел какой-то код, после чего анализатор улик замигал, включаясь в работу. Сашка довольно улыбнулся, при этом вид у него был, словно у одержимого.

— Теперь он готов к работе? — сглотнув, взволнованно спросила я, переводя взгляд с содержимого чемоданчика на Сашку.

— Да. Я позвонил Лене, это… это мой хороший друг и коллега. Он сказал мне пароль для подключения к базе данных. Это закрытая информация для обычных людей, поэтому пароль постоянно изменяется. Сейчас, похоже, нам нужно воспользоваться информацией из базы данных. Ладно… Теперь, когда подключение активно, анализатор улик может работать еще более мощно.

— Признайся, где ты работаешь?

— Я занимаю должность ведущего криминалиста… — грустно улыбнулся Сашка. — Но не об этом сейчас, Аня. Давай посмотрим, что можно обнаружить.

— Кровь, возле плиты есть следы крови, — в моем голосе вновь появился намек на страх. — Евгений, один из полицейских, сказал, что они уже взяли пробу на анализ. Может, нам стоит тоже попробовать, Саш? Теперь я начинаю понимать, что имел в виду Юра, говоря, что, «где ты, там не остается тайн».

— Юрке не мешало бы укоротить язык, — усмехнулся Сашка.

— Он не сказал мне ничего конкретного, хотя я спрашивала о тебе, — призналась я. — Мне хотелось узнать о тебе как можно больше.

— Почему бы тебе, — начал Сашка, роясь в чемоданчике. — Не спросить у меня обо всем, что тебя так интересует?

— Ты вовсе не торопишься отвечать на мои вопросы.

Сашка вытащил из чемоданчика какие-то предметы и направился к следам крови. Присел рядом, взял пробу на проведение анализа, после чего выпрямился и вернулся к столу. Проведя нехитрые манипуляции, мой возлюбленный отправил информацию по крови на мгновенный анализ. Едва сдерживая волнение, я заглянула на экран компьютера. Группа крови… так… так… Если честно, я понятия не имею, какая группа крови у моей Милки.

— Получаем все данные по Милке, — вслух комментировал Сашка свои действия. — Если образцы крови совпадут, мы сможем наверняка знать, что с ней беда. Так… Отправляю запрос в базу данных…

Я напряглась внутренне и с нетерпением уставилась на экран. Анализ данных… Ну же, давай, рассей мои сомнения! Отвергни мои худшие предположения насчет того, что кровь принадлежит моей сестре. Ну же…

Анализ крови: кровь принадлежит Людмиле Лисецкой.

— Черт, — выдохнул Сашка.

— Это кровь Милки, — я зажмурилась на мгновение, но, вновь открыв глаза, принялась рассматривать следы крови у плиты. — Санька, тут ее совсем мало, но она все же есть. Я не думаю, что Милка на кухне кровью истекала, а после уехала с этим своим парнем продолжать знакомство… Я боюсь худшего.

— То, что здесь обнаружены следы крови твоей сестры, полностью исключает версию о том, что ты могла перепутать адрес. Милка совершенно точно совсем недавно находилась тут.

— Я с самого начала была в этом уверена. Сашка, где же нам ее искать?

— Так. Юра узнает, кому принадлежит дом. Мы найдем и Милку, и ее нового парня, — быстро пообещал мне Сашка.

— Что тут делает Юра? — спросила я. Этот вопрос с самого начала не давал мне покоя. В самом деле, если в доме пусто, то какого черта приперлись полицейские?

— Я спросил его об этом. Юра сказал, что к ним поступил сигнал о том, что в этом доме слышались выстрелы и крики. Они должны были проверить информацию, понимаешь? Сейчас Юра выделил одного человека для того, чтобы найти звонившего. Полицейский проверяет соседей. Остальные его люди прочесывают дом.

Сашка вдруг нахмурился и затих, уставившись в одну точку. Я тоже молчала, но внимательно следила за ним. Кажется, моего возлюбленного одолевали какие-то, известные ему одному, мысли. Мне ужасно хотелось, чтобы Сашка не молчал вот так, перемалывая в своей голове догадки, а говорил о них прямо, вслух.

— Все это странно, — наконец, заговорил Сашка.

— Странно? Что именно?

— Все. Подумай сама: зачем новый Милкин парень сказал твоей сестрице точный адрес этого дома, если уже тогда замыслил что-то… не совсем хорошее?

— Может, они поссорились уже после того, как очутились тут?

— Так сильно, что он избил ее прямо на кухне?

Я дернулась в сторону от его слов, в голове сразу построился ровный ряд из логических цепочек. В словах Сашки есть какой-то смысл: действительно, зачем новый парень Милки сообщил ей адрес? Если он замышлял что-то против моей сестрицы, то должен был сохранить адрес в тайне, ну или соврать, придумать другой, чтобы она ничего не заподозрила. Скорее всего, все было так, как говорит Сашка: они поссорились, после чего… Следы крови, принадлежащие Милке, ясно говорят о том, что между ними произошла перепалка. Вопрос — что они не поделили и почему на кухне появились следы Милкиной крови? Как-то сомнительно то, что на сестрицу напал этот ее новый друг, ведь они знакомы всего ничего. Если парень так быстро начинает поднимать руку на девушку… Господи, Милка, куда же ты вляпалась на этот раз?

Между тем, Сашка вновь порылся в своем чемоданчике и извлек оттуда все необходимое для того, чтобы снять отпечатки пальцев. Из моей головы разом улетучились все мысли. Александр Алексеевич разложил все рядом с чемоданчиком, на столе и, взяв кисточку в руки, пошел к холодильнику.

— Есть пальчики, — сказал он, не спеша радоваться. — Посмотрим, чьи они. Аня, подай мне плоскую бежевую штуку из чемоданчика.

Я кивнула и склонилась над ПКР Сашки. Господи, этот чемоданчик — настоящая мечта любого криминалиста. А самое главное то, что проверить улики можно сразу же на месте преступления, не дожидаясь их отправки в лабораторию.

Плоская бежевая штука, иначе сканер, лежала в самом верхнем углу чемоданчика. Я извлекла сканер, который на вес был не тяжелее пульта от телевизора, после чего подала его Сашке. Мой возлюбленный принялся за работу. Просканировав обнаруженный отпечаток пальца, он подошел к чемоданчику и принялся обрабатывать улику через компьютерную базу данных. Чтобы ему не мешать, я прошлась по кухне, заглядывая в кухонные шкафчики. Почти все они оказались пусты, что, согласитесь, странно для обжитого дома. Еще более странно то, что на пустых полках не было пыли. Возможно ли, что владелец дома так сильно печется о чистоте в комнатах, что убирается тут чуть ли не каждый день? Мне, лентяйке со стажем, (впрочем, лень моя редко выходила за рамки домашней работы; то, что касается моей специальности, для меня священно) трудно в такое поверить. Лишь в одном из шкафчиков обнаружились пакетики с гречкой и макаронными изделиями.

— Есть результат, — сказал Сашка, стоя ко мне спиной. — Отпечаток принадлежит твоей сестрице.

— Значит, этот тип заставлял ее готовить? — до предела изумилась я. Повод удивляться у меня был: если имелся на свете человек ленивее меня в домашних делах, то это моя сестра.

Частые неудачи Милки на любовном фронте как раз объяснялись ее патологической ленью. Если я могла что-нибудь приготовить, то сестрица в этом плане полностью безнадежна. Уборка дома ее тоже никогда не прельщала. Естественно, что большинство особей противоположного пола не были довольны таким положением дел, поэтому частенько меняли красавицу Милку на других, более работящих, девушек.

— Не обязательно, — покачал головой Сашка. — Тем более, что, зная твою Милку, думаю, это попросту нереально. Даже измолотив ее до потери пульса, он не добился бы нужного результата.

— Что ты болтаешь?! — возмутилась я.

— Есть вариант: мужик так сильно хотел есть, что готов был прикончить еду, сооруженную твоей безрукой сестрицей.

— Саш, все это не смешно, — серьезно сказала я.

— Я не смеюсь, — он вздохнул и принялся собирать разложенные на столе предметы. — Здесь мы больше ничего не найдем.

— Кстати, ты заметил, что шкафчики выглядят совсем новыми? Мне кажется, недавно тут делали ремонт.

— В таком деле я тебе полностью доверяю. Похоже, ты права.

— Может, для начала обойдем все комнаты в доме? — предложила я.

— Не хочу действовать на нервы нашей полиции, — покачал головой Сашка. — Тем более, я Юрке доверяю. Если он сказал, что в доме никого нет, значит, оно так и есть на самом деле.

— А я доверяю тебе. Мне ничего больше не остается.

— Перестань, давай продолжим осмотр дома, — предложил Сашка и первым двинулся к двери, ведущей из кухни.

Естественно, я пошла за ним. Что еще я могла делать? Причин не верить следователю Городову у меня нет, тем более Сашка говорит, что ему можно доверять. Сашка откуда-то с ним знаком, значит, он знает, что делает. Черт возьми, да этот мужчина просто не может ошибаться! Чем больше я слежу за ним, тем больше в этом убеждаюсь. Провалиться мне на этом месте, если Сашка никогда не имел дела со спецслужбами. Тогда я понимаю, почему он так не любит, когда я спрашиваю его о прошлом. Спецслужбы не приветствуют, когда об их работе начинают болтать.

Мы оказались в просторной, а главное, очень светлой гостиной. Отчего-то по моим ногам пробежался холодок. Отсюда вели две двери: одна, та, из которой мы вышли, в кухню, а вторая в прихожую. Таким образом, первый этаж дома включал в себя всего три соединенные между собой комнаты: прихожую, кухню и гостиную. Спальня, как я догадалась, должна располагаться в мансарде.

Здесь было очень уютно, если, конечно, можно так выразиться. Весь этот дом у меня язык не поворачивается назвать уютным, ведь именно тут исчезла моя Милка. Но, если на время позабыть об этом и представить, что я в гостях у какого-нибудь своего знакомого, тогда можно сказать, что комната мне, в принципе, понравилась. Светлые обои, как раз в моем вкусе, к ним паркетное покрытие на пол, тоже светлое, камин у стены (незажженный), на камине рамка с какой-то фотографией.

Далее, пластиковые широкие окна, одно из которых открыто наполовину (вот почему в комнате витает легкий ветерок), уютные мягкие кресла, диванчик к ним в тон, мягкий кофейный коврик рядом с диваном. Похожий лежит и у меня в гостиной, только не кофейный, а желтоватый. Этот цвет как нельзя лучше подходит к моей мебели.

Я прошла вглубь комнаты. Возле правой стены небольшой шкафчик для книг, впрочем, книг, как таковых, там мало. На полках отчего-то вместо литературы восседают фарфоровые и мягкие игрушки вперемешку. Странная подборка, но о вкусах не спорят. Книги тоже были, толстые, в количестве пяти штук. Заинтересовавшись, я специально их пересчитала.

Поежившись от холода, я направилась к окну и, повернув ручку в другую сторону, захлопнула его. Пейзаж за окном показался мне унылым — снова пошел дождь. Тяжелые капли отчетливо стучали по стеклу, сползали вниз и исчезали там, оставляя мутный длинный след. Затем я подошла к камину и взяла стоящую там рамку с фотографией. С нее на меня смотрела довольно симпатичная девушка с темными волосами, заплетенными в широкую, перекинутую через плечо, косу. Девушка счастливо улыбалась в объектив и выглядела жизнерадостной. Кто она, я не знала. Наверняка сестра Милкиного приятеля, или… Ну не бывшая же девушка! Глупо хранить фотографию бывшей возлюбленной вот так, на виду. Хотя чужая психология — потемки.

Подошедший Сашка грубо выхватил фотографию из моих рук и впился взглядом в изображение. Это показалось мне чертовски возмутительным, но я ничего не сказала и молча отошла в другой конец комнаты, вскинув голову и нахмурив брови. Сашка, как мне показалось, вовсе не заметил того, что задел мои чувства. Словно завороженный, он пялился на снимок незнакомки, сжимая фоторамку в руках. Сейчас до меня в полной мере дошло, каково это, когда над головой сгущаются черные тучи; что-то в этом духе я как раз почувствовала. Бросила короткий взгляд на Сашку, демонстративно села в одно из кресел. Если бы не волнение за Милку, я бы тут же покинула гостеприимный дом.

Из прихожей послышались шаги, а затем в гостиную заглянул Юра. Его куртка промокла насквозь, из чего я сделала вывод, что он какое-то время провел на улице. Увидев, что мы с Сашкой находимся тут, он вошел и потряс головой, сбрасывая с волос мокрые капли. За ним в гостиную потянулся мокрый след его ботинок.

— Домишко принадлежит одному человечку, который сейчас находится в Штатах. Но, между тем, соседи видели какого-то мужчину в черной одежде, который постоянно тут бывал. Иногда в компании. Он ни с кем тут не общался, оттого понятно, что никто его не знает. Никто из соседей даже его внешность описать не может. Концы в воду, как говорится. Волк, как ваши успехи? — поинтересовался он, еще не заметив, как мой Сашка заинтересовался снимком странной особы, которую в эту минуту я почти ненавидела, хоть и никогда не встречала до этого.

— Подойди сюда, — буркнул Сашка со странной интонацией.

Юра заинтересованно пожал плечами, посмотрел на меня, демонстративно отвернувшуюся в другую сторону, затем на Сашку, снова на меня, еще раз пожал плечами и пошел к моему возлюбленному. Я проводила его взглядом и сильнее сжала руками подлокотники кресла, чувствуя, что надолго меня не хватит. Но, кроме Юры, никто больше не заметил моего хмурого вида.

Юра взял рамку из рук Сашки и принялся разглядывать девушку на фото. Затем вздрогнул и поднял глаза на моего возлюбленного. Против воли я заинтересовалась и повернула голову в их сторону — чего это они так реагируют на эту особу?

— Анжелка, — кивнул Юра так, точно это все объясняло.

— Мне кажется, мы не случайно все собрались в этом доме, — процедил сквозь зубы Сашка.

— Что ты хочешь сказать этим? — насторожился Юра.

— Только то, что сказал. Смотри в оба, Юрец. И людям своим скажи то же самое.

— Брось, неужели ты полагаешь…

Сашка немного подумал.

— Нет. Но все это мне очень, очень сильно не нравится. А еще больше мне не нравится то, что тут находится Аня. Если все это неспроста и взаимосвязано как-то между собой, я очень рискую ею.

Я вздрогнула и подняла на Сашку глаза. Он беспокоится обо мне? Но… почему? Что именно заставляет его испытывать беспокойство? Эта фотография неведомой мне Анжелы? Глупость какая. Что-то они с Юрой недоговаривают, причем, даже если я буду настаивать, они все равно ничего мне не скажут. Но как-то нужно выяснить все, я не хочу быть слепым котенком, глупым и ничего не понимающим.

— Чтобы вернуть ее домой, ты потеряешь много времени, — сказал Юра и почесал затылок, таким образом выражая силу своей мысли. — Может, отправить ее отсюда с кем-то из моих людей? Кажется, ты мне еще тут пригодишься.

Сашка усмехнулся и покачал головой.

— Нет. Я не могу доверить ее никому, только самому себе, да и то… Что-то происходит, Юрец, и я хочу понять, что именно.

— А меня вы посвятить не хотите? — не выдержала я.

Мужчины, как по команде, повернулись на звук моего голоса. Я поднялась с кресла и подошла к ним. С неудовольствием покосилась на рамку в руках Юры, а затем, повинуясь странному инстинкту, вырвала ее и бросила на диван. Мужчины молча проводили исчезнувшую в диванных подушках рамку задумчивыми взглядами, но никто из них не поспешил достать ее оттуда.

— Саша, что ты молчишь? — резко спросила я.

— Думаю, — пояснил мой друг.

— Надеюсь, этим, — я кивнула в сторону дивана. — Я никаким образом не задела твоих чувств. Счастливо оставаться, ребята, дальше я справлюсь без вас.

Повернувшись, я пошла к выходу из комнаты. Что происходит, что, черт возьми, происходит, бешено билось в мозгу. Сашка, да и Юра этот, что-то темнят и ведут себя странно. Впрочем, то, что странно — это еще ничего, больше всего меня раздражает тот взгляд, с которым Сашка таращился на фотографию этой… Анжелы. Ну и пусть смотрит дальше! Я даже могу посоветовать ему захватить рамку с собой и носить ее в своем чемоданчике, думаю, там свободно можно найти для нее место. В крайнем случае, выбросит свой драгоценный сканер или набор для снятия отпечатков пальцев…

Странности начались в тот момент, когда мы с Сашкой вышли из его внедорожника. Мой возлюбленный сразу взял ситуацию в свои руки и принялся усиленно делать вид, что помогает мне. Но так ли это на самом деле? Может, он только для вида проверял образцы крови и отпечатки пальцев на своей ПКЛ? Господи… я уже готова подозревать неизвестно в чем самого близкого мне человека. И все из-за этой проклятой фотографии.

— Аня, стой! — крикнул Сашка мне вслед, но я лишь сильнее ускорила шаг. Я намеревалась в одиночку проверить все комнаты в доме и поискать следы пребывания тут Милки. Впрочем, мне хватало и тех следов, что мы нашли вместе с Сашкой.

— Аня… Что происходит? — вопрошал за моей спиной Сашка, как видимо, пытаясь меня догнать.

Ему, наконец, это удалось. Мой возлюбленный схватил меня за рукав толстовки и одним движением развернул к себе. Совсем близко я увидела его глаза, взволнованные, такие бездонно голубые, что мне тут же захотелось броситься в них, также банально, как в омут, с головой. Вместо этого я опустила ресницы и отвернула голову в сторону. Сашка уткнулся носом в мои волосы.

— В чем дело, девочка моя? Ну, что случилось?

— Ты чертов придурок, вот что, — буркнула я, но злость уже почти отступила.

— Я ведь помогаю тебе, — кажется, оскорбился Сашка до глубины души. — И делаю я это не ради твоей Милки, а только ради тебя. Если мы не найдем эту… твою сестрицу, то ты будешь думать лишь о ней, я не прав? А я хочу, чтобы твои мысли были целиком заняты мною.

— Кто эта девушка на фотографии? — я резко повернула голову. Мое лицо оказалось слишком близко к его, чем Сашка не преминул воспользоваться, но, боясь нарваться на очередную вспышку моего гнева, лишь поцеловал меня в нос.

— Я знал ее раньше, еще до тебя, — Сашка снова сделался хмурым и привалился к стене, не выпуская из своей руки мою ладонь.

— У вас были отношения?

— Аня, я давно потерял связь с Анжелой. Зачем тебе нужно копаться во всем этом? Я прошу тебя, давай отложим все разговоры до того времени, когда все придет в норму и мы окажемся в другом месте.

— Тебе так просто от меня не отделаться, — честно предупредила я. — Видишь ли, я очень ревнива, и, если что-то узнаю, то вырву твоей Анжеле все волосы и выбью все зубы. Ты тоже не останешься без увечий. Я не шучу.

— Я уже в предвкушении, — усмехнулся Сашка и, притянув меня к себе, поцеловал. На этот раз, решив, что пока он прощен, на поцелуй я ответила.

— Сашка, никогда не ври мне, — снова предупредила я, отстраняясь. — Ты еще не знаешь, но шутки со мной могут плохо для тебя закончиться, мой милый.

— Могу представить… — пробормотал Сашка, и близко не догадываясь, что я имею в виду. — Анечка, давай вернемся к Юрке, в гостиную. Мы там еще не закончили.

— Да… идем, — кивнула я.

Глава 3

Когда мы вместе вошли в гостиную, Юра стоял возле окна и смотрел на уличный пейзаж. Что он там видел такого интересного, я даже представить не могла. Меня никогда особенно не интересовал дождь, так как, кроме раздражения, никаких чувств в моей душе не находил. Как-то мама, когда еще была жива, сказала мне: «Дождь — это слезы природы». Не знаю, почему, но эта фраза вбилась в мою голову. Наверное, именно потому, что терпеть не могу слезы, я ненавижу дождь. А еще дождь стойко ассоциируется у меня с депрессией. Учитывая обстоятельства, в связи с которыми я нахожусь в этом доме, депрессия сейчас очень некстати.

— Серега, один из моих парней, только что доложил, что нашел старика, который должен знать парня, живущего в этом доме. Якобы старикан имел с нашей темной личностью какие-то дела. Сейчас Серега движется к его дому.

— Подожди, он еще с ним не говорил? — не понял Сашка.

— Нет. Один из соседей сказал Сереге, что этот старикан сам говорил о своих делах с этим парнем. Ну, вроде как старикан продавал парню молочные продукты. Так это или нет, Серега сейчас узнает и даст мне знать.

— Отлично, а ты дашь знать об этом нам с Аней, — кивнул Сашка.

Городов тоже кивнул и, сообщив, что ему нужно проверить своих ребят, покинул гостиную. Мой возлюбленный поставил ПКЛ на столик возле окна и откинул крышку.

— Посмотрим, что можно сделать, — пробормотал он, склоняясь над оборудованием.

Я предоставила Сашке полную свободу действий и подошла к книжному шкафу. Помедлив, распахнула его и посмотрела на все эти игрушки, расставленные в странном порядке. Что за ерунда, кто все это тут распределил? Я бы, к примеру, никогда не стала так оформлять книжный шкаф. Само название говорит о том, что тут должны находиться книги, но, против всякой логики, тут их только пять штук, хоть они и в толстых переплетах.

Посмотрев на Сашку, я увидела, что он, вооружившись всем необходимым для снятия отпечатков пальцев, склонился над стопкой журналов, лежащих на журнальном столике. В общем-то, Сашкин расчет правильный: таинственный парень Милки, если жил тут какое-то время, должен был оставить на журналах свои пальчики. Заинтересовавшись результатом проведенного анализа отпечатков, я на время забыла об интересующем меня шкафу.

Сашка тем временем, просканировав полученный отпечаток, направился к ПКЛ. Отправив запрос в базу данных, он подождал немного, после чего вздохнул. По его реакции я поняла, что толку от полученного результата для нас мало.

— Отпечатки пальцев принадлежат Милке? — догадалась я.

— Нет, — последовал короткий ответ.

— Нет? Тогда есть шанс, что…

— Никаких шансов, отпечаток принадлежит Юрке. Похоже, ему стало скучно, и он решил почитать журнал. Проклятье! — выругался вдруг Сашка. — И никакой надежды на то, что до этого кто-то из его людей догадался снять пальчики.

— Может, попросить его больше ничего тут не лапать? — следом за Сашкой разозлилась я.

— Как ты себе это представляешь? Юрка всем тут руководит, — скривился Сашка. — А я даже не на птичьих правах, а… Черт-те что. Меня за такую самодеятельность вздернут на веревке, да и Юрцу придется туго… Ладно… Все же он знает свое дело и вряд ли залапал важные улики. К тому же, пальчиков Милкиного парня мы еще нигде не обнаружили. Судя по всему, мы имеем дело с очень хитрым сукиным сыном.

Я вернулась к созерцанию шкафа, а Сашка, вместе с дактилоскопическими предметами, двинулся в другую сторону, глядя, где еще можно посмотреть отпечатки. Я же принялась просматривать книги. Пушкин, Толстой, Есенин, Лермонтов и… зарубежный автор очередной мыльной оперы. В такой компании любовный роман как-то не смотрится… Совсем не смотрится. Я осторожно взяла книгу в руки и тут же поняла, что внутри она полая. Своеобразный сейф, ранее пользующийся большим спросом! Я тут же окликнула Сашку.

— Ну-ка, посмотрим… — Сашка сразу направился ко мне. — Возможно, тут еще сохранились отпечатки пальцев. А ты молодец — правильно ее держишь.

Сашка обмакнул кисть в порошок и принялся за проявление отпечатков. Но книга ничем не могла нам помочь: если ранее ее и трогали, то отпечатки не поленились уничтожить.

— Ни единой зацепки, — пробормотал Сашка. — Это наводит на кое-какие мысли.

— Например? — тут же уточнила я, так как меня ни на какие мысли все это не наводило. Я знала одно: моя помощь нужна Милке.

— Например, что, все-таки, исчезновение Милки было спланировано, иначе этот парень по любому оставил бы свои отпечатки. Он должен был допустить какую-нибудь осечку, но не сделал этого. Зато повсюду оставил нам пальчики Милки. Соображаешь, на что это походит?

— Кажется… да. Но зачем ему похищать Милку? Выкуп? Но ведь мы с ней не миллионерши. Информация? Но тогда он должен был похитить меня.

— А ты-то ему зачем?

— А зачем Милка? — вопросом на вопрос ответила я. — С меня можно получить хотя бы информацию, касающуюся моей работы. Я не самая последняя птица в нашей стае.

— Аня, все забываю спросить — где ты работаешь?

— Мне нетрудно ответить, — поморщилась я. — Но только после того, как ты тоже будешь готов говорить о себе. И, к тому же, ты сам предложил отложить личные разговоры.

— Ладно, я все понял.

Сашка рукой в перчатке откинул крышку книги, сделанную в виде обложки, и заглянул внутрь. Я последовала его примеру и увидела женскую заколку. Милкину заколку.

— Какая-то чушь, — пожал плечами Сашка, закрывая фальшивую книгу.

— Постой! Нет, не чушь. Это Милкина заколка, — сказала я ему. — Она заколола ею волосы, когда уезжала сюда. Странно… Что она делает в фальшивой книге?

— Если твоя сестра сама положила ее сюда, то она просто чокнутая, — мрачно сказал Сашка. — Проблема в том, что я уверен: заколка появилась тут не с ее помощью. Скорее всего, похититель Милки сам положил заколку в книгу-обманку для того, чтобы нам было… веселее.

— Веселее?!

— Аня, кажется, у нас серьезные проблемы. Мы имеем дело не с обычным похитителем, — так же мрачно сообщил Сашка.

— Я уже ничего не понимаю. Милка совершенно точно была тут, об этом говорит ряд обнаруженных нами улик, но теперь ее тут нет, и где она — неизвестно. Зачем кому-то ее похищать? Ты сам знаешь, Милка безобидная, как пташка.

— Другое дело, что она такая же бесполезная, как пташка.

— Пусть так, — вздохнула я. — Остается все тот же вопрос: кому все это надо?

— Не знаю. Не понимаю. Для того, чтобы понять, мне нужно больше, гораздо больше улик. Меня очень смущает фотография Анжелы в рамке на камине. Как будто ее специально поставили на самое видное место. У тебя нет такого ощущения?

— Я понятия не имею, что за человек эта твоя Анжела, — поджала я губы.

— Уверяю, она тут ни при чем…

— А может быть так, что похищение Милки — ее рук дело? — округлила я глаза.

— А зачем ей твоя Милка? — удивился Сашка.

— Не знаю, зачем… Может, через Милку она решила отомстить… тебе? — неуверенно предположила я, сама понимая, что говорю полную ерунду. Анжела не могла знать, что мы с Сашкой приедем в этот дом и начнем поиски Милки.

— Ерунда, — воспроизвел вслух мои скрытые мысли Сашка.

— Согласна, — я вздохнула. — И все же, ты можешь узнать, где сейчас Анжела? Хотя нет, лучше не узнавай…

Я вдруг подумала, что Сашке нечего вновь встречаться с этой девицей с фотографии. И дело вовсе не в том, что она довольно симпатичная, а… Ну, хотя, может, только в этом и дело. Если у них с Сашкой были отношения, то ничего не мешает им развиться вновь. Знаю я, как это бывает… Вспыхивают старые чувства, и пошло-поехало… Тогда мне придется вырвать волосы на головах обоих.

— Аня, я говорю тебе совершенно точно: Анжела тут ни при чем. Давай закроем эту тему и больше не станем к ней возвращаться? И еще — не вздумай выспрашивать об этом Юрку.

— Кстати, где он? — вспомнила я о существовании Юры. — Может, как раз получает приметы парня, которого мы ищем, от этого самого Сереги?

— Вполне может быть…

Словно неизвестным образом прочитав наши мысли, в гостиную влетел взъерошенный Юра. Мокрые волосы на его голове на сей раз стояли дыбом, и это отчего-то пугало. Сам Юра был чересчур взвинчен, это чувствовалось в его поведении. Застыв на пороге гостиной, он посмотрел на Сашку.

— Волк, проблемы.

— И почему меня не удивляет это слово? — лишь вздохнул Сашка, словно смиряясь со своей участью. — Говори.

— Старикан… Ну, тот, который якобы знал парня…

— Мертв?

— Да, — отрывисто выдохнул Юра. — Серега только что сообщил. Он долго стучал в дверь, но никто не открывал. Ему показалось это странным, так как соседи сказали, что старикан почти не выходит из дому. Серега вошел и увидел тело.

— Сердечный приступ?

— Ага, как же. Пуля в висок. Наш парень не захотел позаботиться о том, чтобы в этом случае все выглядело чинно. Возможно, он спешил. Есть шанс, что он и в доме допустил промахи, и по горячим уликам мы его все-таки найдем.

— Кто осматривает труп старика?

— Вызвали криминалиста и остальных, — сообщил Юра. — Мы с парнями тут бессильны. А что? Ты хотел первым все осмотреть? Извини, друг, но я этого тебе позволить не могу. Ты вообще не должен тут находиться, если по-хорошему.

— Твои парни вопросов не задавали?

— О твоей личности? Задавали… — усмехнулся Юра. — Не переживай, они не из любопытных. Копайся себе дальше во всем этом дерьме. Уверен, у тебя получится лучше, чем у моих орлов.

— Я тоже в этом не сомневаюсь.

— Ничего не понимаю, — вмешалась я. — Зачем Милкиному парню убивать этого старика? Только потому, что он — свидетель?

— Это уже немало, — сказал Юра.

— Аня, если бы старик умер от сердечного приступа, мы бы даже суетиться не стали. Но пуля в висок — это уже серьезно, и говорит о том, что совершено убийство, — подхватил Сашка.

— Не нужно мне все это рассусоливать, я не тупая, — резко отбрила я.

Юра собрался было что-то ответить, но тут ожил мобильный в его кармане. Словно почувствовав, что информация коснется нас, мы с Сашкой тут же застыли. Юра отвечал односложно — пару раз да и один раз нет. Затем сунул телефон в карман и обратился, как всегда, к Сашке.

— Волк, полицейский возле ворот говорит, что из твоей машины уже минут десять слышны звуки телефона. Кажется, кому-то ты срочно нужен.

— Мой телефон при мне, — спокойно ответил Сашка и перевел взгляд на меня. — Аня?

— Это мой, — пробормотала я.

— Возьми ключи от машины и сходи, проверь. Возможно, это пытается дозвониться твоя Милка, — Сашка слегка повеселел и принялся рыться в карманах в поисках ключей. — Ага, вот они. Откроешь замок?

— Еще бы.

Я дрожащей рукой схватила ключи и бросилась к выходу, торопясь как можно быстрее покинуть дом. Милка, только бы это в самом деле звонила она! Наверное, она спохватилась и решила, что лучше предупредить сестру поздно, чем никогда. Ох, и получит она у меня! Если, конечно, найдется…

В спешке я едва не скатилась с порога у входной двери, но вовремя схватилась за дверной косяк, поэтому на ногах удержалась. Но тут же вновь увеличила скорость, и до машины добежала очень быстро.

— Аня, там телефон… — попытался что-то сказать мне, когда я пробегала мимо, полицейский у ворот, тот самый, который не хотел нас пропускать. Очевидно, мое имя, а также имя Сашки знают теперь все люди Юры Городова. От парня я лишь отмахнулась и поспешила нажать на брелок. Внедорожник послушно мигнул фарами, а я, распахнув переднюю дверцу, в самом деле разобрала громкий звонок. Кому-то явно не терпелось меня услышать.

Я едва не грудью бросилась на переднее сиденье и схватила телефон, не забыв нажать на кнопку.

— Милка! Это ты?

— Как продвигаются поиски беглянки? — вместо ответа поинтересовался какой-то бесполый, явно искаженный каким-то прибором голос. Я даже не смогла понять, кому он принадлежит: женщине или мужчине?

— Что? — опешила я.

— Ну, как поиски? — как ни в чем не бывало поинтересовался все тот же голос. — Есть успехи?

— Кто это?

— Думаю, ты даже представления не имеешь, кто это.

— Естественно, если я спрашиваю, значит не знаю этого, черт возьми! — разозлилась я.

— Потерпи. Шоу еще только в самом начале. Скоро будет жарко, девочка, — пообещал неизвестный или неизвестная.

— Что? Кто это? Кто?..

— Продолжайте поиски в доме, — усмехнулся искаженный голос. — Рано или поздно вы найдете то, что ищете. И еще, куколка: свои связи задействовать я тебе очень сильно не советую. Хватит тех людей, которые уже толкутся в доме. Их и так слишком много…

Глава 4

Из трубки послышались быстрые гудки. Я ошарашено опустила руку с зажатым мобильником и в задумчивости села на переднее сиденье. Что все это значит? Шоу в самом начале… Что за дурацкие шуточки, в самом деле? Нужно, нет, просто необходимо все рассказать Сашке.

Но вместо того, чтобы сломя голову бежать в дом и рассказывать о странном звонке Юре и Сашке, я принялась просматривать информацию о входящих звонках на моем телефоне. Последний звонок завершился минуту назад; номер звонившего мне был скрыт. Ну да, по меньшей мере странно ожидать, что этот человек станет звонить с номера без антиопределителя. И все же не передать словами, как меня это раздосадовало.

— Аня, тебе нехорошо? — возник рядом с открытой передней дверцей внедорожника недавний полицейский.

— Мне просто замечательно. Мы что, знакомились?

— Дима, — просто сказал полицейский. — Я слышал, как тебя Волк называл. Ты это… извини. Может, позвать Волка?

— Волка — это ты Сашку имеешь в виду?

— Ага, его.

— Нет… не нужно никого звать, со мной все в порядке. Просто звонок этот немного меня расстроил. Долго телефон звонил?

— Да минут десять-пятнадцать. Я сначала не обращал внимания, но потом подумал, что это, должно быть, важный звонок, раз телефон просто разрывается, — Дима виновато пожал плечами. — Вот и сообщил Юрке. Номера Волка у меня нет.

— Нет, все правильно, спасибо, — я помолчала, повертев в руках мобильный. — Дим, мне кажется, что Юра и… Волк что-то от меня скрывают. Скажи — мою сестру точно не нашли в доме? Только не молчи, как они, ладно?

— Совершенно точно, — сказал Дима поспешно. — Не переживай, твоей сестры в доме совершенно точно нет. Мы все проверили первым делом.

— А если что-то найдут, ты будешь в курсе?

— Разумеется.

— Запиши мой номер, на всякий случай. Я уверена, что Юра с Сашкой будут скрывать от меня важные сведения. Если ты что-то узнаешь, дай знать.

— Не пойдет, без ведома Юрия…

— Дима, — строго перебила я и, порывшись в карманах, нашарила свое рабочее удостоверение. — Видишь? Я тебя очень прошу… Чуть что — немедленно дай мне знать. И вот еще… Юре совсем необязательно знать об этом, — я помахала удостоверением под носом не слишком сообразительного Дмитрия.

— Ладно, — словно с неохотой уступил Дима и вбил под мою диктовку номер моего мобильного в свой телефон.

— Спасибо, — сказала я проникновенно и, махнув Диме рукой, поспешила в дом.

Странный звонок не давал мне покоя. Вспомнились слова Сашки: «Кажется, у нас серьезные проблемы». Он о чем-то догадывается? Нет, быть такого не может. Но, с другой стороны, Саша Волк (наслушалась Юру и его людей) не похож на человека, способного трепаться просто так. Нет, конечно, Сашка трепаться любит, но, когда речь заходит о серьезных вещах, теряет свой бесполезный дар бестолкового красноречия, становится собранным, очень серьезным. Как сейчас.

И все-таки он прав: что-то происходит. Что-то чересчур странное, оттого пугающее. Ни я, ни Саня, ни Юра Городов не понимаем, что творится в этом месте, но что-то, безусловно, происходит. И еще этот звонок… Как в плохом фильме ужасов, больше сказать нечего. И в самом деле, меня не покидает смутное ощущение того, что я снимаюсь в фильме, причем малобюджетном… Какие только глупости не лезут в голову в этом странном месте. Милка, Милка, куда же тебя занесло на этот раз?

Ладно, нет времени на гадания. Радует одно: кажется, я заполучила союзника в лице Димы. Надеюсь, ему хватит ума не докладывать о нашем разговоре Сашке и Юре, а если все же он так поступит… Что же, значит, я поставила не на ту лошадку. Будет очень обидно, а еще досадно от того, что Сашка поймет, с кем имеет дело. Я слишком вжилась в роль бедной овечки рядом с храбрым волком, и еще не готова переоблачаться в волчицу.

Даже если Юрины люди что-то найдут, Городов расскажет об этом только Сашке, а Сашуня, в свою очередь, мне рассказать об этом запамятует. Похоже, он не хочет меня чересчур волновать. Впрочем, я и так волнуюсь слишком сильно, больше уже не бывает. Но Сашке этого не объяснить. Судя по всему, он вскоре надумает вообще отослать меня домой, наверняка скажет, что не хочет мною рисковать и все такое… Но я пока опасности не вижу, и, если она наступит, думаю, что смогу почувствовать ее приближение.

— Аня! — Сашка вышел мне навстречу и поспешил приблизиться. Юры за его спиной я не увидела. — Ну, что? Это была Милка?

— Это был странный тип, сообщивший, что скоро будет жарко.

— Что? — явно озадачился Сашка. Забавно, точно так же я отреагировала на те же слова, произнесенные тем странным человеком.

— Впрочем, вполне возможно, что звонила женщина, — я пристально посмотрела в глаза своего возлюбленного. — Голос был искажен специальным прибором.

— Аня, подожди… Расскажи мне толком, по порядку.

Конечно, я рассказала. С толком, расстановкой, и всем прочим. Сашку мой рассказ поверг в короткое раздумье. Он нахмурился и взял меня за руку.

— Значит, сказал искать в доме? Хм… Аня, я отдам твой телефон Юрке, пусть пробьет номер, — сказал Сашка.

— Не думаю, что из этого выйдет толк. Звонивший не дурак… или не дура, — я вновь пристально посмотрела в его глаза, которые, кстати, буквально светились кристальной честностью. Просто очи младенца, никак не иначе!

— Что ты на меня так смотришь? — насторожился Сашка.

— Почему-то вспомнилась твоя Анжела.

— Аня! Я тебя умоляю… Это просто глупо, в конце концов. Ее фотография как угодно могла оказаться в доме, я тут ни при чем.

— Я верю, милый, верю, что ты так взбудоражился? — с наигранным удивлением спросила я.

— Просто с тобой никогда не знаешь наверняка… — пробурчал Сашка недовольно. — Иногда твою голову посещают совсем непонятные и очень странные мысли.

— А вот так, любопытства ради, скажи: тебя всегда тянуло на девушек, которые намного моложе тебя?

Этот вопрос я могла бы не задавать, но он как-то сам слетел с губ. Да и, будь у меня возможность вернуть слова назад, не знаю, воспользовалась бы я ею, или нет. Уж слишком сильно желание послушать Сашку. Что же он ответит?

То, что Сашуня на несколько, почти на десять лет старше меня, никогда не играло особой роли в наших отношениях. Мы оба достаточно взрослые люди для того, чтобы перестать обращать внимание на столь большую разницу в возрасте. Но иногда — я вижу это — Сашка начинает смотреть на меня с таким видом, будто совершает неизвестно какой тяжести преступление. Такой его взгляд просто выводит меня из себя.

Наверное, мне все же не стоило приставать сейчас к Сашке с вопросами, но проклятое уязвленное самолюбие подняло невероятный бунт. Я не могу забыть лицо Волка в тот момент, когда он смотрел на фотографию этой Анжелы. Честное слово, будь она тут, ей бы не поздоровилось! Но, слава богу, ее тут нет.

На фотографии ей не дать больше двадцати пяти, но я не знаю, сколько этой фотографии лет, а может, месяцев. Но отчего-то я уверена, что она даже младше, чем я.

— Да, всегда, — отрезал Сашка.

Я почувствовала себя не совсем в своей тарелке.

— Пойдем внутрь, что толку тут торчать, — буркнула раздраженно и первой толкнула тяжелую входную дверь.

Сашка последовал за мной. Не оборачиваясь, чтобы убедиться в том, что он рядом, я направилась к двери в гостиную. Юры Городова в гостиной не было, чему я не особо удивилась. Странный дом, плюс обнаружение трупа… у Юры сейчас полным полно хлопот.

— Не нашли того человека, который звонил Городову? — спросила я у Сашки.

— Нет.

Раздраженно пожав плечами, я села в кресло и, закинув ногу на ногу, принялась наблюдать за Сашкой. Мой возлюбленный неспешно подошел к чемоданчику и начал укладывать ценные в работе криминалиста штучки, которые использовал для изучения гостиной. Затем, когда все было готово, взял чемоданчик в правую руку и посмотрел на меня.

— Пойдем, поднимемся на мансардный этаж.

Я кивнула и легко выбралась из кресла. Чувствовалось, что в моем присутствии Сашка не видит ничего хорошего. Может, он действительно боится? Ну да, как же… Тогда что же его тревожит?

«Дура несчастная, — выругалась я про себя, — тебя должно тревожить исчезновение Милки, а вовсе не Сашка с его прошлыми бабами, которым ты бы с садистским удовольствием поочередно или всем сразу выцарапала глаза. Думай о Милке и о том, где ее искать!»

Кажется, я снова делаю все неправильно. Делать все наоборот — наша фамильная черта, передающаяся по наследству из поколения в поколение. Ни я, ни Милка исключением из семейного правила не стали. Кому, как не мне знать о том, что в случае исчезновения человека необходимо заявить в полицию? Ладно, худо-бедно я могу придумать себе оправдание — прошли всего сутки. Всего!.. Для меня сутки — это слишком много, если говорить по правде, то волноваться я начала уже через несколько часов после того, как моя сестрица покинула родную квартиру.

Направляясь в этот поселок вместе с Сашкой, я надеялась застать тут Милку. Сашку я взяла с собой потому, что одной ехать скучно, а еще не хотелось чувствовать себя полной идиоткой в глазах сестры. Разве я могла представить, что, приехав сюда, мы обнаружим в доме полицейских и не обнаружим Милки? К такому я не была готова. Затем все навалилось: знакомство Сашки с Юрой Городовым, затем темное прошлое моего возлюбленного, эта его ПКЛ, которую он нежно хранит в своей машине. Его друзья, предоставляющие доступ к закрытой базе данных… Нет, все это слишком для меня.

Молча мы поднялись по лестнице на мансардный этаж. Мы оказались в небольшом коридорчике, достаточно светлом, оттого уютном. Пол устилала красная ковровая дорожка, на правой стене огромная картина с изображением льва. В противоположном углу стол на трех ножках, очень маленький и низкий, а на нем ваза. В глаза мне сразу бросился стоящий в вазе букет из красных, как кровь, роз. Похоже, тут около пятнадцати штук, определила я на глаз.

Из коридора вели две двери. Возле одной из них, той, что рядом с трехногим столиком, я увидела одного из людей Юры, Евгения. Именно он докладывал Городову о том, что на кухне обнаружены следы крови.

Сашка прошелся по коридору, внимательно разглядывая пол, едва не наклоняясь, чтобы принюхаться к нему. Честно говоря, меня все это удивило. Но следующие его действия едва не повергли меня в шок: Сашуня опустился на колени и принялся ползать по ковровой дорожке.

Евгений посмотрел на него, потом на меня, видимо, ища ответа на свой невысказанный вопрос. Я бы тоже была не прочь услышать ответ, оттого лишь пожала плечами.

— Аня, дай ПКЛ, — потребовал Сашка.

Я не замедлила выполнить его требование. Подняв на удивление легкий чемоданчик, я поставила его рядом с Саней. Мой возлюбленный немедленно откинул крышку и извлек из темных недр плоскую бежевую штучку. Я, словно завороженная, встала неподалеку и смотрела на него. Странно, но мне доставляет удовольствие смотреть на него, когда он сосредоточен и имеет такой важный вид. Мне нравится смотреть на то, как он рыщет в поисках улик, которые могут пролить свет на многочисленные вопросы, как хмурится, мысленно сопоставляя имеющиеся у нас сведения. К слову сказать, не только я проявляла живой интерес. Евгений, кажется, напрочь забыл о своей работе, и теперь глядел за тем, что делает Волк.

— Тут есть следы крови, — сосредоточенно буркнул Сашка, не поднимаясь, а продолжая ползать по дорожке и исследовать пол.

— Где? — немедленно вклинился Евгений и даже склонился над тем местом, которое осматривал Сашка; острый кончик его носа едва не задевал плечо моего возлюбленного. — Тут ничего нет.

— Человеческий глаз не может его увидеть, — недовольно сказал Сашка. — А мои приборы — запросто. Кровь также была тут, — он ткнул пальцем чуть дальше. — И тут, тут, а еще на ковре. Сейчас проанализирую ворсовую поверхность ковра, чтобы наверняка знать.

Он вновь завозился со своими криминалистическими приспособлениями, а я, глядя на него, вновь засомневалась. Сашка имеет к базе данных полный доступ, обладает уникальным набором криминалиста и ведет себя, как полный специалист в этом деле… Это наводит на определенные мысли. А что, если… если мой возлюбленный врет, и он состоит на службе в… где? Разумеется, на ум приходят спецслужбы.

— Обалдеть, — сказал Евгений.

Сашка покосился на него, но ничего не сказал и вернулся к своему делу.

— А можно узнать сразу, кому принадлежит кровь? — не унимался полицейский. — Или теперь уже нет?

— Что значит — уже?

— Ну как… Крови ведь уже нет.

— Действительно, — усмехнулся Сашка и поднялся с колен.

Я подошла к большой картине с изображением льва, и принялась рассматривать ее. Не то чтобы я была знатоком живописи, нет, но картина меня заинтересовала. Всегда питала слабость к… большим кошкам. Усмехнувшись про себя, я провела рукой по полотну. Не знаю, что я надеялась обнаружить, но, как можно было предположить с самого начала, ничего не открыла, касающегося дела, конечно. А для себя открыла следующее: картина производит какое-то странное впечатление, и это вовсе не удовлетворение. Огромная раскрытая пасть льва, наверное, должна вселять ужас…

Тут Сашка тронул меня за плечо, и я непроизвольно дернулась. Пасть льва захлопнулась.

— Что? — удивился мой возлюбленный.

— Картина…

— Думаешь, под ней что-то есть? — задумался Сашка. — Сейчас проверим. Женя, возьмись за тот край.

Евгений с готовностью ухватился за противоположный край полотна. Я отошла подальше, опасаясь, как бы эти двое не задели меня огромной рамой. С чего Сашке вообще пришла мысль о том, что под этой картиной что-то есть? Я вовсе не имела в виду ничего такого, когда обращала на картину его внимание. Впрочем, всегда лучше проверить, оттого препятствовать я не стала.

— Какая же тяжелая, зараза, — пропыхтел не отличающийся атлетической фигурой Евгений.

— Кто-то явно прогуливал разминку в спортзале, — усмехнулся Сашка.

Мой возлюбленный, кажется, не испытывал никакого дискомфорта от слишком большого веса картины. Хотя, может, он просто не хотел ударить передо мной в грязь лицом? Все-таки, Сашка совсем не похож на Геракла ни фигурой, ни недюжинной силой. Я говорю о силе физической, так как, подозреваю, в интеллектуальной Сашка намного подкованнее признанного силача.

Наконец, мужчинам удалось снять полотно со стены. Я не слишком удивилась, увидев, что под картиной не оказалось ничего, не считая стены и оборванного куска обоев. Должно быть, картину и повесили сюда с целью скрыть порванные обои. Все же я ощутила легкую досаду. Только одно обстоятельство меня утешало — презабавнейшее лицо Евгения, понявшего, что совершенно зря растрачивал силы на то, чтобы снять картину.

Сашка, как всегда, выглядел невозмутимым. Я поймала себя на том, что стараюсь отыскать хоть что-то в нем, что позволило бы мне усомниться в этой невозмутимости. Но, как я ни приглядывалась, ничего разглядеть не смогла. Приходилось признать — Сашка для меня тайна за семью печатями, и разгадать ее мне вряд ли по зубам. Во всяком случае, пока, а дальше посмотрим.

Сашка вдруг нахмурился и подошел ближе к стене, на которой совсем недавно мирно висела картина со львом. Он протянул руку в перчатке к висевшему куску обоев, приподнял его за край и принялся рассматривать. Не удержавшись, мы с Евгением, заинтригованные до крайней степени, подошли ближе и попытались увидеть то, что видел Сашка. Не знаю, как полицейскому, но мне это вскоре удалось. На отклеенном куске обоев красным маркером неровными печатными буквами было выведено: «Я жду вас».

Глава 5

— Твою мать! — выругался обычно при мне спокойный Сашка.

— Похоже на послание, — сказала я, чувствуя, как неприятный холодок постепенно окутывает мое тело.

— Нужно сказать Юре, — немедленно отреагировал Евгений и вознамерился бежать к лестнице, но тут снизу послышались отчетливые шаги, а затем Городов сам принялся подниматься по лестнице, еще снизу завидев полицейского.

Юра переступил последнюю ступеньку и открыл было рот, чтобы что-то сказать, да так и замер — он увидел снятую со стены картину.

— Волк! Ты чем тут занимаешься? — наконец, поинтересовался Городов. — Сейчас все эти твои шуточки совсем неуместны. Я с ума схожу с этим поселком и его проблемами, а ты…

— Юра, посмотри, — перебил его Евгений, подходя к стене.

Естественно, Юра посмотрел. Он пошевелил губами, потер подбородок, затем одним движением пятерни взъерошил спутанные волосы и неожиданно для всех нас сказал:

— И что?

— Как — что? — не понял Женя, весьма недовольный тем, что начальство не оценило его мыканий с картиной. Полицейский явно рассчитывал на другую реакцию.

— Евгений! Не понимаю, что такого особенного нацарапано на этих обоях? Надпись может быть тут давным-давно, за картиной ее все равно не увидеть. Кто мог знать, что вы с Волком полезете ее снимать? Вот именно, что никто. Так что, Женя, советую тебе меньше смотреть фильмов ужасов по ночам, да и по дням тоже… Это какой-то кошмар! Ладно Волк, этого черта я еще могу понять, но ты! Ответственный работник…

— Юра, — поморщился Сашка. — Давай ты отложишь свое обращение к разуму Евгения, тем более, по моему мнению, он все сделал правильно. Тебе выписали ордер на обыск дома — твои люди его обыскивают. Что еще ты хочешь?

— Аня, как ты его терпишь? — только и мог, что вздохнуть, Юра.

— Сама не понимаю, — развела я руками.

— Ты мне это брось, — засмеялся Сашка, подвинувшись ко мне вплотную и положив руки на мои плечи.

— Ребята, кажется, мы все забываем, зачем мы здесь… — Юра кашлянул, повел глазами и торопливо спустился вниз. Мы услышали, как хлопнула входная дверь.

— Мансарду мы обследовали, — кашлянул Женя почти так же, как босс. — Волк… Если хочешь, задержись. А я пошел вниз.

— Давай, — равнодушно кивнул Сашка.

Евгений спустился вниз следом за Юрой Городовым. На мансардном этаже мы остались вдвоем с Сашкой. Пока мой возлюбленный копался с исследованием обоев и стены, я отошла к лестнице и позвонила Милке. Как и следовало ожидать, мобильный сестры оказался выключен. Я едва не разразилась кучей бранных слов, но вовремя вспомнила, что приличные девушки, к обществу которых я себя, безусловно, отношу, никогда не матерятся, оттого сдержала внутренний порыв.

— Здесь мы больше ничего не найдем, — сообщил Сашка.

Я сунула телефон в карман и пошла следом за Сашкой в одну из комнат. Мы оказались в спальне. Здесь было все — начиная от огромной кровати с белым покрывалом и заканчивая туалетным столиком с расставленной на нем косметикой в углу. Также были тут два мягких кресла, столик с тарелкой вымытых фруктов, пушистый ковер на паркетном полу, картины на стенах и несколько мягких игрушек. Все мило и довольно-таки комфортно, но… Я бы сказала, что эта комната не выглядит так, будто имеет постоянного хозяина. Я хочу сказать, она выглядит какой-то необжитой, хоть и заставленной предметами домашнего уюта.

Из этой комнаты вела всего одна дверь, не считая той, которая ведет назад, в коридор. Но пока мы с Сашкой туда не заглянули. Волк принялся разбирать свой чудо-чемоданчик, а я, как полагается, осматривать комнату поверхностным взглядом.

— Саш, тебе не кажется, что тут совсем недавно сделали ремонт?

— Что-то подобное ты совсем недавно говорила мне о комнатах на первом этаже, — вспомнил Сашка.

— Не знаю, почему мне это не дает покоя. Я почти уверена, что совсем недавно дом полностью подвергли ремонту, — я задумалась на секунду. — Да нет, не почти, а полностью уверена. Вроде бы в этом нет ничего странного, но, с другой стороны, это вызывает вопросы, тебе так не кажется?

— Когда кажется — крестятся, — хмыкнул Сашка, но мои слова, безусловно, к сведению принял. — Хозяин дома не мог провести тут ремонт, так как отбыл в Штаты довольно давно. Родственников здесь у него, насколько я знаю, нет… Вообще-то ты права. Стоит подумать.

— Когда ты успел узнать информацию о хозяине дома?! — опешила я, так как о подобном ничего не слышала. Юра вскользь упомянул о владельце дачи, но конкретных сведений о нем не давал. И вот выясняется, что Сашка достаточно подкован в этом вопросе. Наш пострел везде поспел.

— Ты, наверное, не слышала. Я разговаривал с Юркой, — мой возлюбленный даже глазом не повел.

Я хотела было возмутиться и сказать, что для разговоров с Юркой в мое отсутствие у Сашки не было времени, но тут увидела такое, от чего мурашки побежали по моей коже. На прикроватном столике, с левой стороны, стояла рамка с цветной фотографией.

Моей фотографией…

* * *

— Саша… — тихо позвала я. — Саша, мне это кажется?

— Что? — удивленно повернулся мой друг.

Я указала в нужную сторону кивком головы. Сашка проследил за моим взглядом, узрел взволновавшую меня фотографию и нахмурился. Затем подошел ближе и взял рамку в руки. Я оказалась рядом и тоже посмотрела на собственную физиономию. Я увидела то, чего не заметила раньше: мое лицо на снимке было крест-накрест перечеркнуто красным маркером.

— О, черт, черт…

Я с испугом посмотрела на чертыхающегося Сашку, а затем вновь перевела взгляд на фотографию. Этот снимок был сделан не так давно, несколько месяцев назад, и хранился в нашем с Милкой альбоме. Она и фотографировала меня сама. Вопрос в том, как фотография очутилась тут? Не Милка же ее привезла?

Глупости. Даже если бы Милку вдруг одолел бешеный приступ сестринской любви, и она ни с того ни с сего решила прихватить с собой мое фото, то уж точно никогда бы сестра не стала перечеркивать мое лицо.

— Это предупреждение? — опасливо поинтересовалась я у Сашки.

— Что? — мой вопрос выдернул Саню из пучин раздумий. — А-а, нет, не думаю. Аня, мне, конечно, все происходящее совсем не по душе, но не думаю, что кто-то играет с нами в странные игры и посылает предупреждения. Мимо людей Юры муха не проскочит, не то что какой-то шизофреник.

— Мне кажется, этот парень заранее все подготовил.

— Для чего? — Сашка скривился. — У твоей Милки есть крупные враги? То-то же.

— Но тогда я вовсе ничего не понимаю. Кому нужно было устраивать фокус с этой… перечеркнутой фотографией?

Вместо ответа Сашка извлек из рамки мое фото и, сложив его вдвое, сунул внутрь чемоданчика.

— Забудь. Но все же оставлять это тут смысла не вижу.

— Саш, это улика, как-никак.

— Глупость это, а не улика, — буркнул Сашка и приступил к исследованию комнаты.

Несмотря на его убежденные слова, мне сделалось не по себе. Я то и дело косилась на чемоданчик, «проглотивший» в мгновение ока мою фотографию, а перед глазами маячили красные линии, выполненные маркером крест-накрест. Это предупреждение… И Сашка задергался. Внешне он старается сохранять спокойствие, но я вижу, как хмуро свелись к переносице его брови и то, как медленно тухнет яркий огонь его пленительных глаз. Это все неспроста. Что бы он ни говорил мне, в чем бы ни убеждал, это бесполезно. Я привыкла доверять собственным глазам и ощущениям. Что-то затевается, а, если быть совсем точной, уже затеяно.

Зазвонил мой мобильный. Сашка тут же поднял голову и замер в ожидании. Я с опаской взглянула на дисплей и увидела номер Димы, того полицейского у ворот. Я велела ему держать меня в курсе всего… Неужели он действительно решил оказать мне содействие? Я кинула мельком взгляд на Сашку, и только после этого нажала на кнопку «принять вызов».

— Слушаю, — голос звучал ровно.

— Аня, я только узнал. Нашли паспорт Людмилы Лисецкой, — заговорил Дима. — Не знаю, покажется ли это тебе важным, но я считаю, что ты, как родственница, должна знать об этом.

— А где? — поинтересовалась я, чувствуя, как меня охватывает дрожь.

— Здесь, на улице. На заднем дворе имеется крепкая железная дверь с кодовым замком, которая, судя по всему, ведет в подвал, но мы пока не сумели ее открыть, поэтому точно не знаю. Так вот, неподалеку растет довольно пышный кустарник. Сунулись туда, и нашли паспорт. Возможно, Людмилу держат в этом подвале. Юрке, как обычно, нужна помощь в том, чтобы открыть дверь, поэтому он уже направился в дом, искать Волка. Аня, все это я сообщил тебе… как бы сказать…

— Я поняла, не переживай, — пришла я ему на помощь, прекрасно понимая, чего он хочет. Дима вряд ли желает, чтобы о его звонке узнал Сашка или, того хуже, Городов. А значит, я ничего им не сообщу. Тем более, как сказал Димка, Юра уже направляется к нам с Сашкой. Он и поведает нам о запертой двери и паспорте Милки.

Я сунула телефон в карман, в ответ на вопросительный взгляд Сашки лишь пренебрежительно махнув рукой. Таким образом я желала вселить в любимого уверенность в том, что звонок не был важным. Кажется, Сашка поверил, потому что тут же вновь занялся исследованием комнаты. Я же, посчитав, что тут нет ничего интересного, направилась к неизвестной двери. Толкнув ее внутрь, я оказалась на пороге гардеробной.

Комната не была большой. Скорее, она напоминала просторный шкаф. По обе стены находились вешалки с разнообразной одеждой, внизу стояли пары туфель. Я не увидела мужской обуви, что меня несколько насторожило. Если Милкин парень жил на этой даче какое-то время…

Стоп. Интересная, однако, вырисовывается картина: дом совсем недавно полностью отремонтировали, в гардеробной развесили женскую одежду… Если прибавить ко всему этому то, что хозяин дачи в Штатах, адресованный мне звонок неизвестной личности и кучу улик, доказывающих, что Милка была в этом доме, получается… Ничего не получается. Совсем ничего.

Попробуем сначала: итак, на кухне имеются следы Милкиной крови. Должно быть, там у нее произошла стычка с ее новым ухажером, в результате он ударил Милку. Но тогда откуда взялась кровь на втором этаже в коридорчике? Сашка не мог ошибиться — кровь совершенно точно была, причем потом ее не поленились стереть. Почему тогда не стерли на кухне?

Как жаль, что Сашуня не смог установить, кому принадлежала кровь в коридорчике. А вдруг то была кровь моей сестрицы? Черт, этого еще не хватало… Тогда получается совсем другая картина. Неизвестный мог избить Милку на втором этаже, а затем протащить в кухню. Зачем? Чтобы оставить след ее крови? Из кухни-то нет двери, ведущей на улицу… Логичнее было заставить Милу покинуть дом сразу через прихожую, не заходя на кухню.

Я думала, думала, думала, и никак не могла понять хоть что-нибудь. Все пазлы, которые собирались в моей голове, тут же рассыпались под давлением новых кусочков. Ничего не получается… Нет, не получается.

Остановившись где-то посередине гардеробной, я протянула руки к вешалкам с одеждой. Не знаю, что толкнуло меня на этот поступок. В тот же момент я вытащила из общего ряда зеленое платье, очень знакомое, такое же висит и в моем шкафу. Такое же… Черт, да это оно и есть!

Это МОЕ платье, а не просто точно такая же вещь. Я запустила руку в карман и нащупала дырку в подкладке. Да, сомнений теперь нет никаких. Но что мое платье делает тут? Возможно ли, чтобы Милка взяла его? Ну да, мое платье ей лишь на нос налезет! Я ведь уже упоминала о том, что сестрица довольно пухленькая.

До конца осознав тот факт, что в гардеробной чужого дома висит МОЕ платье, я принялась лихорадочно перебирать вещи, и в итоге поняла: на вешалках представлена довольно большая часть вещей из моего гардероба, а еще из гардероба Милки. Здесь висят наши с сестрицей вещи… Черт, это неспроста. Не могли же они (что за глупость, в самом деле!) самостоятельно переместиться сюда.

Впрочем, были еще другие вещи, но у меня сложилось впечатление, что принадлежат они одной и той же неизвестной девушке. Они очень похожи по стилю и фасону. Да, должно быть, есть кто-то третий, и, очень даже может быть, что этот, вернее, эта третья имеет отношение к нашему с сестрицей окружению. Все завязывается как-то слишком просто и подозрительно.

Тут мне словно что-то стукнуло в голову, потому что я резко посмотрела в угол гардеробной и увидела скомканные на полу вещи. Чувствуя себя так, словно стою на пороге великого открытия, я приблизилась и, присев на корточки, протянула руки в перчатках, выданных мне Сашкой, к одежде.

Развернув вещи, я едва не вскрикнула: это были те самые шмотки, в которых покинула квартиру Милка, и, мало того, они были в крови!

— Саша! — заорала я, чувствуя, что еще чуть-чуть, и сознание меня покинет. — Сашуля, иди сюда!

Встревоженный моим криком, Сашка немедленно возник на пороге гардеробной. Увидев, что со мной все в порядке, он несколько успокоился.

— Что такое?

— Тут одежда в крови, — сообщила я, потрясая вещами сестрицы. — Это Милкины шмотки.

— Мать твою! — рявкнул Сашка и исчез в спальне. Вернулся он через несколько секунд с чемоданчиком.

Оттеснив меня к стене и отобрав вещи, Сашка взял с них образец крови. Соединившись с базой данных ПКЛ, он принялся терпеливо ждать окончания анализа. Я же маялась от нетерпения, одновременно боясь того, что услышу. Я почти не сомневалась — кровь окажется Милкиной…

— Милка, — вздохнул Саша, подтверждая мои опасения.

— Ее кровь… Она везде, — прошептала я, закрывая глаза. — Знаешь, Саша, я уже не надеюсь на лучшее…

— Перестань, — испугался Сашка того, что в любую минуту у меня может начаться истерический припадок. — Аня, слышишь? То, что в доме присутствуют следы Милкиной крови, ничего не доказывает. Она может оказаться живой и невредимой. Возьми себя в руки, немедленно! Иначе мы никак не сможем ей помочь.

— Что мы творим, Саша? — покачала я головой, не желая слушать его доводы. — Нам нужно поднимать на уши всех полицейских, а мы, вместо этого, бродим по дому…

— Этот дом крепко связан с твоей Милкой, — напомнил Сашка. — И, возможно, ответ на вопрос о том, где она, хранится тут. Что же касается полицейских… Юркины люди чем плохи? Аня! АНЯ!

— В конце концов, я ее потеряю, — я обреченно привалилась спиной к вешалке с одеждой. — Саш, а может, я уже ее потеряла? Я всегда боялась этого больше всего на свете…

Сашка подошел ко мне и приобнял за плечи. Я уткнулась носом в его ладонь и положила свою руку на его грудь. Почему-то в этот момент я чувствовала себя слабой и уязвимой. И еще я не знала, что делать. Полная безнадежность, железным венцом которой стали окровавленные Милкины вещи. Не знаю, что было бы со мной, не будь рядом Сашки.

— Я люблю тебя, — сказал он мне, щекоча своим дыханием мое ухо.

— Я знаю, — шепнула в ответ.

— И я не брошу тебя посреди всего этого дерьма. Мы найдем Людмилу.

— Пока мы не перевернем дом вверх дном, я никуда не уйду отсюда, — кивнула я. — Даже если твоему Юре придется вызывать подъемный кран.

— До этого не дойдет…

— Саша… — я крепко перехватила своей рукой его руку. — Я чувствую, как она отдаляется от меня… Она как будто маячит где-то впереди и постепенно становится все дальше, Саша! Я так больше не могу… Как ее остановить?!

— Аня, это все из-за того, что ты сильно перенервничала, плюс переутомление. Конечно, Милка найдется.

— Мне кажется, что у нас на это уже нет времени. В моей голове словно тикает счетчик…

— Аня!

— Ты думаешь, я говорю бред? Нет, милый, я говорю все это на полном серьезе. Я боюсь потерять ее.

— Ты не можешь ее потерять.

— Подожди, не перебивай! Саша, я никогда не говорила тебе об этом… Наши родители умерли в аварии, мне пришлось взять на себя все заботы о Милке. Я всегда… относилась к ней скорее как к дочери, нежели как к сестре. Я заботилась о ней, как о собственном ребенке. Ты понимаешь? Между нами связь намного сильнее, чем сестринские узы. Я чувствую себя неспокойно, когда не знаю, что с ней и где она. На этом свете нас двое, больше у нас никого нет, и мы к этому привыкли. Мы всегда были вместе. Сейчас же ее нет, и я… совершенно разбита. Впрочем, я не уверена, что ты поймешь…

— Отчего же, — вздохнув, сказал Сашка. — Я могу понять тебя. Почему ты раньше мне ничего такого не рассказывала? Я-то привык думать, что Милка просто непоседливая ленивая девица, при малейшей проблеме прячущаяся за спину сестры, но после твоих слов, конечно, изменил свое мнение. Должно быть, подсознательно она тоже привыкла считать тебя матерью, оттого и ищет защиты ни у кого-нибудь, а именно у тебя.

— Я готова защитить ее, главное понять — от чего?

— Поймем… Поймем. Давай-ка выбираться отсюда.

Глава 6

Мы вышли из гардеробной, затем покинули спальню и вновь оказались в коридорчике. Я бросила взгляд в ту часть пола, где, по словам Сашки, была кровь, и непроизвольно поежилась. Мой спутник задумчиво остановился у последней, еще не обследованной нами, двери.

— Нужно бы зайти…

После чего толкнул ее. За дверью оказалась ванная и туалет. Сашка прошелся вдоль комнаты, затем достал из чемоданчика сканер и, взяв его в правую руку, неторопливо осмотрел комнату на обнаружение скрытых предметов. У раковины он присел и тщательно просканировал пьедестал умывальника.

— Кровь. Здесь тоже была кровь, — он потер подбородок, затем поднялся. — Пойдем, поищем Юрку. Дом мы осмотрели.

— Не весь, — воспротивилась я, памятуя о странной двери под кодовым замком. Сашка посмотрел на меня с подозрением, а я вспомнила, что не сказала ему о звонке Димы. Пришлось срочно исправлять положение. — Как же двор?

— Двор — не наше дело…

— Саня, если дело касается моей сестры, все, имеющее хоть малейшее значение, становится важным. И вообще, раз на то пошло, нас тут и быть не должно… да? — я сузила глаза. — Или ты все же состоишь… на службе?

— Аня… — Сашка состроил такое лицо, что мне сразу же захотелось его пожалеть. — Не лезь в это, ладно?

— Ладно, — вздохнула я, все для себя теперь уяснив.

Конечно, Сашка все еще работает криминалистом в крутой организации, без сомнений. И то, что болтливых там не любят, я могу понять, оттого обижаться сейчас на возлюбленного не стану. Пусть шифруется, если ему так нравится. Для меня важно не то, кто он, а то, чтобы он находился рядом.

Мы с Сашкой спустились вниз и вышли из дома. На улице, сразу возле входной двери, неторопливо раскуривал сигарету Евгений. Чуть подальше ходил еще один полицейский, имени его я не знала. Также отсюда я видела Димку возле ворот, правда, как ни силилась, так и не увидела Юру Городова. Странно, а Димка сказал по телефону, что Юра пошел в дом, искать нас с Сашкой. А что нас искать? Домик не такой уж большой, чтобы мы сумели разминуться друг с другом.

— Странно, что нет Юрки, — Сашка, определенно, научился читать мои мысли. Иначе как у него получается постоянно их воспроизводить вслух сразу после того, как они приходят в мою бедовую голову?

— Давай поинтересуемся у Жени, — пожала я плечами и, не дожидаясь Сашкиного ответа, направилась к Евгению.

— Женя, где Юрка? — опередил меня Сашка. Правда, для того, чтобы задать вопрос, моему возлюбленному не пришлось следовать за мной. Он так и остался стоять у входной двери.

— Был тут, Волк, тебя искал, — пожал плечами Евгений и вытащил сигарету изо рта. — В доме, скорее всего. На улице мы бы слышали его голос. Юрка, когда при исполнении, так горланит…

— Не нравится мне это, — шепнул мне Сашка и, взяв мою руку в свою широкую ладонь, повел на задний двор.

Тут, возле странной двери, должно быть, той самой, о которой вел речь Дима, стоял еще один полицейский и с озабоченным видом чесал черепушку. Должно быть, парень полагал, что это ему здорово поможет вскрыть замок. Зря думал, весь для этого нужны мозги, как минимум. А как максимум еще и способность логически мыслить. Впрочем, судя по виду этого полицейского, ни тем, ни другим, он не обладает.

Он не заметил нашего приближения, так как стоял к нам в пол-оборота, смотрел на запертую дверь и разговаривал по рации одновременно. Я сразу сообразила, что он озабочен исчезновением Юрия Городова.

— Юрик убрался отсюда уже давно, — говорил он своему собеседнику по рации. — Собирался, как ты знаешь, идти в дом и звать Волка. Нет, сомневаюсь, что он покинул территорию дома, Димка бы совершенно точно об этом знал. Что? Волк вместе с Волчицей идут сюда?..

Не удержавшись, я издала смешок и посмотрела на Сашку с нескрываемым весельем. Однако, как окрестили меня полицейские… Волчица. Ясное дело, к этой кличке причастна Сашкина фамилия. Так странно слышать это от полицейских… и приятно одновременно. Следовательно, нас с Сашкой оттеснили по одну сторону баррикады. А быть с ним заодно чертовски приятно.

Полицейский, наконец, удосужился обратить на нас внимание и растерянно опустил рацию. Сашка усмехнулся следом за мной.

— Договори, — бросил он полицейскому, кивая на рацию.

Тот поспешно буркнул пару слов и сунул рацию в карман.

— Александр Волковский, я полагаю? — несколько замудренно решил он свести знакомство с моим другом.

— Совершенно точно, а это Анна Лисецкая.

— Станислав Ромов, лучше просто Стас. Юра уже сказал, что вы помогаете нам… в нашей работе.

— Мы ищем Юру, а заодно осматриваемся во дворе. Есть что-то интересное?

— Есть вот эта дверь под кодовым замком. Открыть ее нам, увы, не по силам, хоть мы и пытались. А посмотреть, что там, очень не терпится. Вполне возможно, именно там держат пленницу.

— Пленницу? — не сразу поняла я.

Полицейский с жалостью посмотрел на меня.

— Девушку по имени Людмила Лисецкая.

— С чего ты взял, что она пленница?

— Девушка пропала, предположительно, в этом доме. А тут запертая дверь. Логично предположить, что Людмилу мы найдем там.

— Меня просто убивают такие мысли, — поежилась я.

Сашка посмотрел на дверь, присел на корточки и едва не принюхался к ней. Его руки сосредоточенно ощупывали как дверь, так и землю рядом. Что он хотел там найти — понятия не имею, явно не ключ — это верх глупости. Дверь-то открывается с помощью кодового замка! Но Сашке, конечно, виднее. Уверена, моя работа по статусу важности не сравнится с его службой.

Сашуля принялся за кодовый замок. Распахнув чемоданчик, он вытащил порошок и принялся обильно распределять его на кнопках специальной кисточкой. Я поняла, что он задумал — от порошка должны проявиться отпечатки пальцев, а еще те цифры, из которых состоит код, должны отличаться от других. Но его план провалился — отпечатков не было. И кнопки по виду ничем друг от друга не отличались.

— Похоже, дверь установили недавно, и код вводили всего несколько раз, иначе кнопки бы стерлись. Нечего и думать о том, чтобы попытаться справиться с замком методом подбора, — потер Сашка подбородок, поднимаясь. — Стас, тут, на заднем дворе, больше ничего интересного не находили?

— Взяли пару образцов, — махнул рукой Стас. — Как же без этого? Но, мне кажется, наша главная задача — открыть эту проклятую дверь. Парень умен, судя по всему, и просто так палить улики, компрометирующие его, не станет. Мое мнение — как только мы избавимся от двери, многое станет понятным.

— С чего ты взял? — приподняла я бровь.

— Элементарно — запертые двери обычно скрывают массу интересного. Иначе они бы не были запертыми.

— А ведь железная логика, а? — засмеялся Сашка но, под моим взглядом, приобрел серьезность. — Стас, никакого намека на шифр к кодовому замку не нашли?

— Нет, иначе я бы не плясал возле этой чертовой двери. Подумать только — кодовый замок! Ну и чушь. Понаделали всякой дребедени, так теперь порядочный полицейский и открыть не сможет. Почему бы ему не установить обычный замок, который можно взломать?

— Потому-то он его и не установил, — вздохнул Сашка.

— И никакой надежды на то, что он записал где-то код, — подхватила я. — Саш, ты этот замок обойти не сможешь?

— Милая, я криминалист, а не взломщик.

— Очень жаль, — брякнула я и удостоилась взгляда Сашки, полного упрека. — А если сломать?..

— Тут такая толщина железа, — хмыкнул Стас. — Нереально.

— И что тогда делать? — разозлилась я. — Ждать, пока эту дверь не сметет ураган? Так тут природных бедствий не бывает.

— Предлагаю ждать Юрку. Он, в конце концов, руководит работой, — пожал плечами Стас.

— Если он проломит эту дверь ногой, я съем свои водительские права, — скривилась я, но, так как других вариантов не было, вынуждена была согласиться с полицейским. Между тем странное отсутствие Юрия начало напрягать.

— Пойду поищу его в доме, — внезапно нахмурился Сашка.

— Идем, — кивнула я с готовностью.

— Нет… Слушай, Анечка, останься пока тут, ладно?

Не зная, что ответить, я только кивнула. Может, Сашка хочет что-то скрыть от меня, но рассказать Юрию? У них какие-то тайны… Нутром чую, тут замешана эта Анжела… и, кажется, моя паранойя. Что же, в самом деле, за навязчивая идея? Нужно переключиться на что-то другое… Другое… Милка. Где же, где мне ее искать? Неужели действительно за этой непробиваемой дверью? Дрожь охватывает тело лишь при одной этой мысли… Но, тем не менее, дом мы полностью обследовали, но сестрицу не нашли.

Я вытащила мобильный и, отойдя подальше от Стаса, позвонила Димке. В его голосе слышалась маета, похоже, он нервничает, когда разговаривает со мной. Оно и понятно… Я поинтересовалась у Димки, не нашелся ли Городов, на что тот ответил отрицательно. Тогда я спросила, не выходил ли Юра за ворота, на что тоже получила отрицательный ответ. Мне стало очень неспокойно. Спешно простившись с Димой, я закусила губу и задумчиво посмотрела на Стаса, вновь облюбовавшего кодовый замок. Похоже, полицейский пытается подобрать код… Это бесполезная затея — могут быть тысячи комбинаций, все не перебрать. Должен, должен быть способ попроще.

Сашка отсутствовал уже больше десяти минут. Стоя на месте, я заерзала, нетерпеливо поглядывая в ту сторону, откуда он должен был появиться. Но Волк не появлялся, и это начинало тревожить всерьез. Похоже, он все еще ищет Юру. Один. Внутри странного дома…

Сердце беспокойно забилось в груди, а я внезапно сорвалась с места и бегом направилась к входу в дом. Сейчас мне казалось, что Сашка в опасности, его нельзя было отпускать одного. Впрочем, остатки моего разума увещевали, приводя в доводы то, что дом окружен людьми в форме. И все же мне было страшно.

Влетев в прихожую, я остановилась растерянно и огляделась. Куда идти? Дверь в гостиную приоткрыта… Комок подступил к горлу, когда я подошла ближе. Я переступила через порог комнаты, и… сразу все поняла.

На полу, возле окна, лежало тело Юры Городова. Лица я со своего места не видела, но одежду узнала тут же. Рядом сидел Сашка, цветом лица превосходивший больничные стены и кристально белый снег.

— Саша, он жив? — моментально сориентировалась я.

Сашка недовольно обернулся, услышав мой голос.

— Аня, я ведь просил… А, впрочем… Если хочешь, подожди меня снаружи.

Я не хотела. Мне вообще не хотелось уходить от него. Рядом с Сашкой я чувствовала себя в полной безопасности.

— Я ведь спросила, Саша. Он жив?

— Нет.

Я опустила голову, а затем, прижав к лицу ладони, резко вскинула ее вверх, и только после этого смогла трезво смотреть на ситуацию. Мне раньше, конечно, приходилось видеть трупы, но трупы эти не принадлежали моим знакомым. Осматривая те трупы, я думала лишь о том, что это моя работа, что я должна, ничего больше. Сейчас же совсем другая ситуация. Когда я ехала сюда за Милкой, то подумать не могла, что все обернется таким образом… Но почему умер Юра?!

Я подошла к телу Городова и присела на корточки рядом с Сашкой. Едва взглянув на труп, я поняла причину смерти — в грудь было произведено два выстрела. Хотя я думаю, хватило бы одного — первого, в сердце.

— Убийца где-то рядом, — сказал Сашка сквозь зубы. Его голос звучал собранно, но чувствовалось, что он едва сдерживает себя в рамках. — Понимаешь, Аня? Он совсем рядом.

Я вздрогнула от его слов. По моему телу разлился прошибающий насквозь холод. Мертвенный холод. Мне показалось, что сама смерть стоит за моим плечом и ехидно усмехается, глядя на мое беспомощное тело.

— Его убили самое малое полчаса назад, — сказал Сашка. — Примерно в то время, когда мы с тобой осматривали гардеробную на втором этаже. Подумай только, Аня, мы могли увидеть убийцу, если бы не задержались наверху. И когда мы выходили из дома убийца, я полагаю, все еще находился в гостиной.

— Это все ужасно, — больше я ничего не могла сказать. — Ужасно, Саша. Как мог убийца пробраться в дом, если тут повсюду люди Юры? Его бы непременно засекли и доложили остальным… На воротах стоит Дима, мимо него просто так не проскочить… Возле дома курит Женька, на заднем дворе Стас возится с кодовым замком… Не понимаю. Может, ты объяснишь мне, как убийца справился с такой трудной задачей, как прошмыгнуть мимо всех этих людей и убить Юру практически у всех на виду?

— Он ничего и никого не боится, — Сашка сцепил пальцы на руках и посмотрел на тело мертвого друга. — Наглый сукин сын посмеялся нам всем в лицо, лишив нас Юрки — командира операции и по совместительству нашего друга. Я знаю, он был дружен со своими людьми… Со Стасом они, например, часто ходили в бильярдную…

— Тебе он тоже был другом? — тихо спросила я.

— Да, Аня. Мы очень дружили, когда работали вместе, бок о бок. Я криминалистом, а он агентом… Нам поручали такие дела, о которых ты и подозревать не можешь… Мы были… как бы правильно выразиться… командой. Не моя вина в том, что потом мы потеряли связь. Несколько лет… Подумать только — мы не виделись несколько лет, очень долгих… И все же мне больно оттого, что его больше нет.

— Я сожалею, Саш, правда…

— Не нужно… пожалуйста. Терпеть не могу, когда мне начинают выражать свое сочувствие… Дурное слово в такой ситуации.

Он грустно посмотрел на меня, после чего без слов притянул к себе. Так как я сидела на корточках, то едва не упала прямо на Сашку и труп, но усилием удержалась в прежнем положении. Мы поднялись; Сашка обнял меня и уткнулся носом в мои волосы. А я гладила его плечо и растерянно смотрела на труп, еще совсем недавно бывший живым человеком…

Глава 7

Как странно устроен этот мир. Как странно устроена наша жизнь. Как странно устроены мы сами… Люди. Порой нас очень трудно понять, а иногда попросту невозможно. Но самое странное и непредсказуемое явление — это наша судьба. Шалунья, которая может в любой момент изменить жизнь так, что очень трудно приспособиться, привыкнуть к этим изменениям. А иногда невозможно…

Все полицейские уже знали о смерти Юрия Городова, были шокированы и выбиты из колеи гибелью своего «вожака». Я смотрела на них и понимала — Сашка не соврал. Юра и впрямь был человеком, который смог найти общий язык с подчиненными, подружиться с ними. Они все скорбели о нем и даже не пытались этого скрыть.

Я тяжело перенесла то, как они столпились возле тела Городова, и, чтобы ничего этого не видеть, ушла на кухню. В голову пришла мысль выпить чашку крепкого кофе, но я тут же с ужасом прогнала ее прочь — пить кофе в доме убийцы?! Я еще не сошла с ума. Впрочем, это явление временное.

Сашка присоединился ко мне спустя пару минут. Тихо, почти неслышно он подошел ко мне и тут же заключил меня в объятия.

— Я испугался… так испугался, когда увидел, что тебя нет рядом… — с дрожью в голосе признался он.

— Правда?

— Правда. Аня, я очень боюсь потерять тебя. Я не переживу, если что-то произойдет с тобой. Клянусь, я не переживу этого…

— Что со мной может случиться?! — широко распахнула я глаза. Эта мысль не приходила мне в голову. — Ты всерьез думаешь, что нам тут угрожает опасность?

— А ты так не думаешь? — криво усмехнулся Сашка. — Аня, Юра умер. Он не покончил с собой, а именно умер. Его убили. Его застрелили, как животное, как… От него избавились для того, чтобы выбить почву из-под наших ног. Убийца знал, кого убить.

— Ты меня пугаешь.

— Ты не представляешь, как я сам боюсь. Мне будет спокойнее, если ты уедешь домой и подождешь меня там.

— Саша! Что за бред?! Убийца бродит совсем рядом, а мы не можем с ним справиться?! Нужно вызвать людей, больше людей! Я знаю, что нужно делать…

Я вытащила мобильный и торопливо набрала номер своего начальника — прокурора. Я хотела попросить его прислать сюда людей нам на помощь, но тут выяснилось, что сделать этого я не могу.

— Сигнал заглушается, — сказала я с ужасом. — Я не могу сделать ни одного звонка.

Сашка стремительно побледнел и, выхватив телефон из моих рук, набрал первый попавшийся номер.

— Ты права, — сказал он. — Кто-то перехватывает сигнал. Это все меняет… Нужно срочно выбираться отсюда и звать подмогу. Боюсь, меня одного тут будет недостаточно.

После разговора, произошедшего между мной и Волковским, мне стало так неописуемо страшно, что я едва не потеряла способность сохранять самообладание. Внезапно стены начали давить на меня. С ужасом я решила, что они меня совсем задавят, это было похоже на сумасшествие… Я видела только сужающиеся стены и искаженное гримасой ужаса Сашкино лицо. Мир словно за несколько минут стремительно сошел с ума, и мы все вместе с ним. Всему этому не видно конца.

Это не закончится…

— Саша, — я вцепилась в его рукав. — Скажи мне одно: ты здесь на работе или тайно?

— На работе… — Он вздохнул. — Аня, честное слово, когда мы ехали сюда, я не был связан долгом службы… Но, встретившись тут с Юркой и оценив ситуацию, я связался с начальством и получил все необходимые полномочия для того, чтобы вести расследование. Я не хотел говорить тебе всего этого… Ты думаешь, Юркины люди стали бы просто так терпеть мое присутствие и наглое вмешательство в расследование? Им Юрка сказал слушать меня… Но, черт побери, он тоже многого не знал, хотя был не дурак, оттого догадывался, что я просто так не стану ползать по дому.

— Честное слово, я так и думала… Но сейчас это не важно, — тут же шепнула я. — Мы поговорим об этом потом.

— Нужно поговорить с ребятами, — кивнул Сашка.

— Идем.

Саня взял меня за руку и повел из кухни в гостиную. Трое полицейских по-прежнему были тут. Они скорбели о смерти Городова, рассказывали истории, связанные с ним, и на наше появление не обратили никакого внимания.

— Так, — скомандовал Сашка. — Парни, покидаем дом.

— Что? — удивился Стас.

— Начало одиннадцатого, на улице ночь, — рявкнул Сашка. — В доме убийца, чокнутый сукин сын, причем мы не знаем, где он, а он о нас знает все. Не сомневаюсь — он где-то установил камеры.

— Нас мало, — согласился Дима. — И, как правильно сказал Волк, у убийцы преимущество перед нами. Он смог лишить нас Юры и где-то держит Людмилу.

— Бедная Милка, — прошептала я.

— Нас четверо мужиков, — выступил вперед Стас. — А убийца один. Вы что же, думаете, мы с ним не справимся?

— Стас, помолчи лучше, — отмахнулся Женька. По нему было видно, что он серьезно напуган.

— Хорошо, трое мужиков и две девчонки, — скривился Стас. — Все равно в этом плане преимущество на нашей стороне.

— Стас, ты охренел! — разозлился Женя.

— Не нужно ссориться, — сказал Дима, который, судя по всему, предпочитал соблюдать нейтралитет. — Нам нужно вызвать подкрепление.

— Вот, самое главное, о чем я хочу вам сказать — сигнал глушится, — сурово сказал Сашка. — Убийца где-то установил устройство, заглушающее все вызовы. Мы отрезаны от людей.

— Что за глупости, Волк? — вновь полез Стас. — Тут куча соседей поблизости, да и Юра вызвал криминалиста для осмотра трупа старика…

— Этот ваш криминалист давно должен был приехать, — нахмурился Сашка. — Не исключено, что убийца перехватил и Юркин звонок. О, черт… это вполне похоже на правду.

— Ерунда, — все еще не соглашался упрямый Стас. — Мы справимся… И убийца вовсе не такой ловкий малый.

— Вы все забываете, что у него моя сестра! — вклинилась я в их беседу.

— Аня права, — тут же поддержал Димка. — Людмиле грозит опасность.

— Черт, я не понимаю, что тут происходит, — жалобно сказал Женька. — Зачем он все это вытворяет? Похитил Людмилу, убил Юрку, теперь еще глушит наши сигналы… И, самое главное, шастает по дому, падла.

— Нужно справиться с дверью на заднем дворе, — сказал Стас. — Убрав ее, мы точно найдем Людмилу. Я чувствую — она там. Там же найдем и нашего убийцу.

— Каким же образом он смог попасть в гостиную, ни разу не попавшись никому из нас на глаза?! — скептически посмотрел на него Женька.

— Это проще пареной репы — потайной ход, — и глазом не моргнул Стас.

— Ты прав, — кивнул Сашка. — И я даже знаю, где он может быть.

— Где? — уставились мы все на Сашку.

— Камин.

Я посмотрела на камин с недоверием и страхом. Неужели как-то можно с его помощью попасть к Милке? И к убийце… Нет места страху — со мной, как кричал Стас, четверо мужчин, у полицейских есть оружие. А у моего Сашки… а вот у Сашки как раз ничего нет, кроме интеллекта и сумасшедшего обаяния. Раньше мне всего этого с лихвой хватало, теперь же я бы не отказалась от заряженного оружия. Близость убийцы пугала.

Итак, камин. Непохоже, чтобы он скрывал какую-то тайну. Выглядит, как…обычный камин. И все же в гостиной больше негде скрыть потайной ход, кроме как в этом камине. Больше ничего не вызывает подозрений. В общем, понятно, почему Сашка решил, что потайной ход скрыт именно там.

— Допустим, — осторожно кивнул Женька. — Но как нам его открыть? В смысле… мы ведь не пойдем туда?

— Естественно, пойдем! — тут же влез Стас, на которого, похоже, напал приступ отваги и тяги к опасностям. — Ты забыл, где работаешь? Нам нужно спасти Людмилу, если, конечно, она еще жива.

В этом месте все почему-то посмотрели на меня, от чего я занервничала еще сильнее. Похоже, парни сильно сомневаются в том, что моя сестра жива. И у них есть для этого все основания, как это ни прискорбно отмечать.

— Уже ночь, — вступил Сашка, и все тут же переключились на него. — Я предлагаю позвать подмогу, но самим остаться. Эту ночь Людмила может… не пережить, если, конечно, она тут. Еще меня очень беспокоит присутствие тут Ани, но, кажется, ее нельзя оставлять без присмотра.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась я.

Сашка развел руками и принялся сверлить взглядом угол противоположной стены. Что-то мне в его словах не понравилось, и вовсе не то, что он так отозвался о безопасности Милки, а то, что… уже который раз он повторяет, что мне опасно находиться в этом доме.

— Мне кажется, что истинная цель убийцы — ты.

— Я?

Полицейские непонимающе переглянулись и живо уставились на меня, точно силились отгадать, чем я представляю интерес для убийцы? Судя по их лицам, выходило, что ничего особенного во мне нет. В другое время я, быть может, и обиделась бы на такое, но только не сейчас. Убийца не являлся личностью, с которой мне хотелось бы познакомиться поближе.

— Почему Аня? — конкретизировал мой вопрос Димка спустя несколько напряженных секунд.

Сашка нервно заходил по комнате.

— Похитили ее сестру, таким образом заманив Аню внутрь дома. Здесь убийца нарочно оставил кучу следов, указывающих на то, что Милу следует искать здесь, ну или где-то поблизости. В спальной комнате в рамочке стоит фотография Ани, перечеркнутая красным маркером, а в гардеробной хранятся Анины вещи. Думаю, этого достаточно, чтобы вы все согласились со мной. Этот дом недавно отремонтировали, ведь, как правильно заметила Аня, мебель в комнатах новая, да и отделка помещений тоже недавняя. Этот дом готовили к… нашему прибытию. По крайней мере, к прибытию Ани уж точно. Кучу улик убийца оставил, думаю, для того, чтобы развлечься. Что ж… это ему, как вы видите, вполне удалось.

— Мне все это не приходило в голову… — пробормотала я.

— Этот дом полон вещей Людмилы и Ани. Вряд ли целью убийцы является Милка — я склонен думать, что она — орудие, при помощи которого в дом заманили Аню. А теперь, милая, подумай, серьезно подумай над тем, есть ли у тебя подобные враги.

— Нет, — сказала я, не задумываясь. — Может, я не подарок, но и не исчадие ада. Кровных врагов у меня нет и никогда не было.

— Подумай.

— Нет времени на раздумья, Саня! — нетерпеливо воскликнул Стас. — Мы должны попасть в ту часть дома, где еще не были. И еще: раз Юрки больше нет, нужен человек, который может отдавать указания… Волк? Как самый старший и опытный из всех нас человек, уверен, он лучшая кандидатура из присутствующих. Думаю, все со мной согласятся.

— Конечно, — кивнул Димка.

— Ну… да, — тоже кивнул Женька. — Я пойду, пожалуй, на улицу, и оттуда попытаюсь связаться с нашими. Они ничего не знают и не ведают о нашем бедственном положении.

— Хорошо, — кивнул Сашка. — Сигнал глушится, но… попытка не пытка.

Женька поднялся и скрылся в дверях. Мы все молча проводили его взглядами. Стас подошел к камину, присел на корточки и принялся ощупывать его с сосредоточенным видом. Судя по всему, парню не терпелось попасть в потайной ход, оттого он из кожи вон лез. Странное, безумное геройство, но оно достойно уважения. Димка постоял немного, а затем присоединился к Стасу, но особого рвения не проявлял. Я поняла, что он просто боится встречи с хитроумным убийцей. Странную профессию он себе, в таком случае, выбрал… Впрочем, это не мое дело.

Сашка взял меня за руку и крепко сжал мою ладонь в своей, теплой. Я бросила на него задумчивый взгляд, из головы не шли его слова. Я — цель убийцы… Да нет, это какой-то полный бред. Могу поклясться, я не могу вызвать у человека настолько сильные негативные эмоции, чтобы он вдруг задумал такое…

Вот уже почти десять минут полицейские осматривают камин, а Женька все не возвращается… Меня это насторожило, о чем я не преминула сообщить мужчинам. Они тоже насторожились, а Стас схватился за рацию.

— Нет ответа… Неужели что-то случилось с нашим Женькой? — он беспомощно посмотрел на рацию, точно ища у нее ответа, затем на всех нас. Его геройство стремительно пошло на убыль.

— Подожди… Должно быть, пытается связаться с нашими и сообщить о смерти Юры, — не торопился с выводами Димка. — Я надеюсь, так оно и есть…

— Вполне возможно. Нам не стоило отпускать его в одиночестве на улицу, — сказала я.

— Мы все равно не можем ходить по дому всей толпой, — парировал Стас.

Прошло еще десять минут, которые мы успешно потратили на догадки и размышления. Чем быстрее подкатывало время к полуночи, тем тревожнее становилось. Не знаю, есть ли среди нас верующие и суеверные люди, но то, что не по себе было всем, могу сказать совершенно точно. А еще добавлял в наше настроение тревогу труп Юры Городова, по-прежнему лежащий на полу. Я не хотела на него смотреть, но взгляд то и дело скользил в сторону остывающего тела. Впрочем, так было со всеми нами.

— Женьке пора бы уже появиться, — наконец, решил Сашка мрачно. — Он не может так долго связываться. Если сигнал ловит с улицы, он должен был давно договориться, а если не ловит, то вернуться назад, к нам. Так где же его черти носят?! Пожалуй, действительно стоит сходить и проверить…

Он повернулся и быстро пошел к выходу. Я не могла сидеть на месте, оттого увязалась следом. Не знаю, чем я руководствовалась в тот момент — страхом за него или страхом за то, что останусь без него в гостиной.

Мы покинули дом вместе. Странно, что Сашка не отправил меня назад, в дом, я думала, придется его уговаривать взять меня с собой. Не похоже, что он врет — моя безопасность действительно его беспокоит… и на это есть причины, нужно сказать. Вдруг он прав, и цель убийцы — я?

Из-за меня заварилось такое посреди жилого поселка?.. Верится с трудом. Впрочем, соседи вряд ли сюда сунутся… А людей в форме убийца, похоже, совсем не боится. Кто же он, этот сукин сын? И какие мотивы им движут?

Мы с Сашкой стояли на крыльце и озирались вокруг. Над крыльцом тускло светилась лампочка, зажженная, наверное, кем-то из полицейских. Женьки не было поблизости.

— Женя! — крикнул Сашка в темноту, настороженно всматриваясь сквозь нее, силясь хоть что-то разобрать.

— Женька, где ты? — позвала и я.

Нет ответа. Сашка чертыхнулся сквозь зубы и вытащил откуда-то из кармана маленький фонарик. Я сначала удивилась, но спрашивать, откуда он у Сашки, не стала. Скорее всего, из чемоданчика с криминалистическими штучками.

Мой возлюбленный включил фонарик и посветил вокруг. Тонкий луч света разрезал ночную мглу и принялся зигзагами кружиться туда-сюда. Я напряженным взглядом следила за ним, пока вдруг не увидела человеческую руку на земле, неподалеку от калитки, которую недавно охранял Димка. Сашка руку тоже заметил и немедленно осветил весь вид. Следом за рукой показалось тело; Женька лежал на земле лицом вверх и не подавал никаких признаков жизни.

— Твою мать!!! — рявкнул Сашка с такой злобой, что я невольно отпрыгнула от него в сторону, а затем, словно очнувшись, побежала к Женьке.

Судя по звукам за спиной, я поняла, что Сашка тоже бежит за мной. Естественно, я достигла полицейского первой; упала рядом с ним на колени, первым делом схватила запястье и попыталась нащупать пульс. Его не было. Выругавшись сквозь зубы, я посмотрела на тело и сразу поняла всю тщетность своих попыток нащупать Женькин пульс — под парнем растеклась довольно большая лужа крови. Мгновенная смерть.

— Два выстрела в область сердца, — сказал Сашка. — У парня не было ни единого шанса.

На земле рядом валялся телефон, который Женька выронил, очевидно, в тот момент, когда его настиг первый выстрел убийцы. Я потянулась к нему и повертела в руках — связи не было.

— И здесь сигнал глушится, — сообщила я Сашке.

Мой возлюбленный посмотрел на меня и внезапно сделал знак замолчать. Я, естественно, подчинилась, хоть и ничего не понимала. Сашка же навострил уши, замер и вообще постарался слиться в одно с ночной темнотой. Не знай я, что он тут, может, сказала бы, что это у него довольно ловко получилось. Вот только он забыл об одном — свет фонарика все равно выдавал нас с головой.

Внезапно мне стало невыносимо жутко. Я потянулась к фонарику и в мгновение погасила его. Все вокруг погрузилось в темноту, и Сашка в том числе. Вопреки ожиданиям, страх лишь усилился. Теперь мне повсюду чудилась опасность.

— Аня, — очень тихо шепнул Сашка. — Оставайся на месте. Он где-то тут.

Глава 8

От этих слов мне захотелось сиюминутно скончаться или упасть в обморок. Ничего более пугающего Сашка и сказать не мог. Эти его два слова — он тут — заставили мои зубы отбивать барабанную дробь, а мурашки бегать по телу бешеным стадом.

— Должно быть, у тебя чертовски развитый слух. Я ничего не слышала, — сказала я так же, как и он, шепотом.

— Я чувствую, что он рядом. Тихо…

Я изо всех сил таращила глаза в темноту, и вскоре начала понемногу осваиваться. Впереди, у крыльца, по-прежнему светит тусклая лампочка; но в ее свете невозможно ничего разобрать. Сашкин силуэт я рассмотреть не смогла, но очертания трупа Женьки в темноте уже видела. Сашка находился рядом с ним… где же он теперь?

— Саша… — позвала я тихим, свистящим шепотом.

— Что? — так же тихо откликнулся он где-то из-за моей спины.

Услышать его оттуда я никак не ожидала, оттого вздрогнула и немедленно обернулась. Сашки там не было. Что за чертовщина!

— Где ты?

— Аня, Анюта, не двигайся и не поднимайся. Ты мельтешишь перед моими глазами, и из-за тебя я не могу сконцентрироваться. Убийца где-то тут, рядом. Я должен его вычислить…

— Хорошо… — согласно сказала я и левой рукой схватилась за сердце — оно начинало набирать темп и биться прямо-таки с сумасшедшим постоянством.

Я села на земле, хотя мне хотелось лечь и сравняться с травой, уткнувшись в нее лицом, а еще лучше зарыться в нее подобно страусу. Но напряженная ситуация заставляла только всматриваться, как Сашка, в темноту и силиться вычислить местонахождение убийцы. Из головы не шли слова возлюбленного: «Он рядом».

А что, если убийца прекрасно видит и меня, и Сашку?

Эта мысль лишила меня покоя. Теперь я даже была уверена в этом. Убийца зарекомендовал себя, как личность, находящаяся в курсе всех событий, происходящих в доме. Должно быть, убийца и видит в темноте, как хищный зверь, каким он и является, если пораскинуть мозгами.

Как там говорится? Спасение утопающих… дело рук самих утопающих. Черт, нужно как можно быстрее засечь местонахождение убийцы. Если он действительно рядом, как говорит Сашка и как подсказывает мой инстинкт самосохранения, мы должны опередить его. Итак, внимание…

Внезапно откуда-то слева донесся еле слышный звук — кто-то сделал шаг; в давящей тишине было слышно, как чья-то обувь примяла траву. Я обернулась испуганно, но никого не увидела. И в этот момент на освещенном крыльце показалась одинокая фигура Димки. Он нерешительно осмотрелся по сторонам, отыскивая нас глазами.

— Ребята! — закричал он, всматриваясь, как совсем недавно мы с Сашкой, в темноту.

Я не успела ничего понять; раздался выстрел, больше похожий на хлопок (оружие убийцы с глушителем. Это объясняет то, почему мы не услышали выстрелы, когда находились в доме), и тело Димки упало на крыльце. Я сдавила рот ладонью и бешено завращала глазами, не зная, что следует делать. Вернее, я знала, но сейчас из головы вылетело все, абсолютно все. Тут среагировал Сашка; он включил фонарик и направил луч света в ту сторону, откуда раздался выстрел. Я посмотрела туда и увидела стремительно удаляющуюся фигуру в черном плаще. Сашка сорвался с места и быстро побежал за убийцей.

Раздался еще один выстрел, на этот раз со стороны дома. В моей голове все окончательно перевернулось. Я посмотрела на крыльцо и увидела Стаса, который бежал на свет Сашкиного фонарика и топот Сашки и убегающего убийцы. Втроем они завернули за дом.

— Господи… — ошарашенно пробормотала я и попыталась подняться. Но ноги, разом ставшие ватными, меня совсем не держали. — Черт, соберись же… Что ты, как размазня… уселась… Ждешь, когда потеряешь Сашку?

Это подействовало. Вмиг я сгребла тело в кучу, вскочила и побежала за дом, туда, где скрылись Стас и Сашка, догоняющие ускользающую фигуру в темном плаще. Я плохо представляла, чем могу помочь мужчинам, раз у меня даже нет с собой оружия. Если бы я знала, что ждет нас на этой проклятой даче, непременно взяла бы с собой табельное… Идиотка. Если бы не мой идиотизм, два человека могли остаться живы. Я должна была поднять тревогу вокруг исчезновения Милки, а не тащиться сюда с Сашкой. Впрочем, откуда же мне было знать, что на даче заваривается такое?

Я завернула за дом и тут же убавила ход, держась вплотную к стене и осторожно продвигаясь вперед. Неизвестно, где Стас, Сашка, и, самое главное, вооруженный убийца. Удалось ли мужчинам скрутить этого мерзавца? Или он затаился в темноте где-то поблизости?

И тут я увидела их. Сашка и Стас стояли рядом, оба тяжело дышали и смотрели на дверь, ту самую, охраняемую кодовым замком. Убийцы с ними не было.

— Он скрылся там, — сказал Сашка, когда увидел меня. — Все произошло слишком быстро. Еще доля секунды — и я проскочил бы внутрь, за ним. Черт! Не понимаю, как он это проделал?

— Волк. Он убил Димку, — процедил Стас сквозь зубы; в руках его по-прежнему находилось оружие.

— Я знаю, Стас.

Мы все замолчали, молча буравя взглядами друг друга. Осознание того факта, что нас становится все меньше и меньше, пугало. Стас, отважный борец с преступностью, и то приобрел какую-то маетность во взгляде, что уже говорить обо мне. Сашка, правда, держался.

— Уезжаем, — наконец, нарушил тишину Сашка. — И привозим подкрепление. Стас, вдвоем мы не сможем изловить эту суку.

— Волк, я понял. Уезжаем.

Стас и не думал спорить. Не глядя друг на друга, мы, тем не менее, держась рядом друг с другом, пошли к воротам, туда, где все еще дожидались Сашкин внедорожник и полицейская машина.

Когда мы проходили мимо дома, Сашка остановился.

— Надо забрать ПКЛ. Я не могу оставить его здесь.

— Ты хочешь войти в дом?! — мои глаза округлились от ужаса. — Я с тобой.

Стас посмотрел на мертвого Димку, распластавшегося на крыльце; затем взглянул в ту сторону, где находилось тело Женьки, съежился и поспешно кивнул.

— Идем все вместе.

Я его понимала. Если следовать плану, следующей жертвой убийцы должен стать он. Насколько я могу понять, убийца сначала решил разделаться с полицейскими, а затем с Сашкой (если возлюбленный не ошибся, и убийце действительно нужна я). Моя очередь самая последняя… что же он уготовил для меня? Я предпочитаю этого не знать.

Мы вошли в дом вместе. Сашка сразу же направился в гостиную, не намереваясь задерживаться в доме, мы со Стасом за ним, словно две тени. Мы с полицейским поспешили признать лидерство за Волком, единогласно решив, что он самый рассудительный и опытный. Конечно, вслух выборы не проводились; мы со Стасом предпочли молчать.

В гостиной Сашка двинулся к своему чемоданчику, я же посмотрела на труп Городова и поежилась. Три трупа за какие-то несколько часов, которые мы провели в доме. Бесполезно спрашивать себя, как такое могло произойти, равно как и бесполезно сейчас пытаться поймать убийцу. У него есть план дома, он знает все тайные выходы и входы, мы же не знаем тут ничего.

— У меня такое чувство, будто он наблюдает за нами, — сказал вдруг Стас, обращаясь ко мне. Сашка в это время стоял в нескольких шагах от нас и не слушал наши разговоры.

— Убийца? — уточнила я.

— Да.

Мы со Стасом принялись тревожно озираться, пытаясь отыскать какие-нибудь намеки на камеру, но не преуспели в этом. Если в гостиной и была камера, то ее надежно скрыли от посторонних глаз. Такие камеры сейчас не редкость.

Сашка забрал ПКЛ, и мы все вместе пошли к выходу. Вскоре мы уже покидали дом. Волк включил фонарик и, освещая путь вперед, первым направился к воротам.

Тут нас ждал сюрприз.

Ворота были надежно закрыты, пройти через них было невозможно. Мы с мужчинами опешили, нет, это слово тут неуместно… мы остановились в немом изумлении и защелкали ртами, словно рыбы, которых выбросило на берег из привычной водной среды обитания.

Стас подошел вплотную к воротам и подергал их. Тщетно. Они закрывались при помощи специального пульта и никак иначе.

— Приехали, — выдохнул с беспокойством полицейский.

— Он не хочет выпускать нас, — кивнул Сашка.

— Как это понимать?! — ожила я.

— Мы можем перелезть через забор… — Стас и сам не верил в свои слова. Ограда вокруг дома вовсе не выглядела так, точно через нее можно пролезть. Покинуть территорию проклятого дома возможно лишь через ворота… Убийца все правильно рассчитал. Мы оказались в его ловушке, точно мухи, попавшие в сироп.

— Итак, подведем итоги: мы оказались отрезаны от остального мира этим забором. На территории дома, помимо нас, три трупа и один обезумевший маньяк. Впечатляет, — кратко перечислил главное Сашка.

— Можно покричать… Соседи должны услышать, — неуверенно предложила я.

— Глубокой ночью? — с сомнением отозвался Стас. — Ни один идиот сюда не полезет. К тому же… Юрка успел узнать, что соседние дома пустуют. Ближайшие соседи на следующей улице.

— А погибший старикан где живет? — поинтересовался Сашка.

— Какой? Тот самый, который, предположительно, видел убийцу?

— Да. Юрка рассказал мне о том, что он умер. Кажется, парень, который нашел старика, Серега, остался ждать помощи… Помощь!

— Не стоит так радоваться, Волк, — поморщился Стас. — С Серегой мы тоже не сумели связаться. Думаю, он уже мертв.

— Не может убийца стрелять всех подряд, — возразила я с сомнением в голосе.

— Ему нужно было нейтрализовать Серегу, ведь он мог вызвать наших людей. А в таком случае финал для Сереги один. Понимаешь?

— Конечно, понимаю… Итак, кто из нас следующий?..

Повисла пауза. Наверное, каждый из нас в этот момент подумал про Стаса. Неудивительно, что парень тотчас страдальчески сморщился и приобрел загруженное выражение лица.

— Нужно держаться всем вместе, — выразила я мысль.

— Боюсь, это нам мало поможет, — вздохнул Сашка. — Убийца может напасть в любой, самый неожиданный момент, а затем быстро исчезнуть, будто его не было.

Лучше бы он этого не говорил. Лицо бедного Стаса по цвету сравнялось с лицом покойника, коим он себя, похоже, ощущал.

— Что мы будем делать теперь? — поспешил перевести тему Стас.

— Нужно выбираться, — пожал плечами Сашка. — Другого выбора нет.

В этот момент ожил мой мобильный. Мы все перевели взгляды на мой карман, в котором лежал телефон, затем растерянно переглянулись. Наше удивление вполне понятно — сигнал глушится, мы не можем быть связаны с миром при помощи телефона. И все же он звонит…

— Я отвечу, — сказал Сашка.

Но я уже запустила руку в карман и, вытащив телефон, уставилась на дисплей. Номер скрыт… Я с опаской посмотрела на мужчин. Сашка вознамерился выхватить телефон, но я среагировала быстрее и поднесла трубку к уху. Наверное из-за сильного волнения я не смогла ничего сказать.

— Как идут дела? — как ни в чем не бывало поинтересовался уже знакомый мне искаженный, и оттого жуткий, голос.

— Хреново, — едва выдавила я из себя.

— А в чем дело? — озадаченно спросил голос. — Тебе что, не нравятся сюрпризы, которыми я обеспечил вас всех сполна? Милая, на тебя не угодишь.

— Что все это значит? — я постаралась сделать так, чтобы голос мой звучал ровно. Кажется, с этой задачей я справилась.

— Ты снова торопишь события, а я не люблю, когда все идет слишком быстро, — проскрипел бесполый голос. — Вы не так давно находитесь у меня в гостях, чтобы я поспешил раскрыть перед вами все карты.

— А это что значит?

— Это значит то, что впереди у вас еще есть пара необходимых для полного веселья невыполненных пунктиков. Слышишь, Анна?

— Аня, сделай громкую связь, — шепнул мне тихо Сашка, и я немедленно нажала на телефоне нужную кнопку. Теперь искаженный голос убийцы слышали мы все.

— Вы находитесь в моем доме несколько часов, но до сих пор не видели моего главного богатства, — продолжал между тем искаженный голос. — А это значит, что веселье наше не будет полным. Слышала такую поговорку — утром деньги, вечером стулья? Так вот, в нашем случае ночью — загадки, утром — веселье. Если, конечно, вы доживете до утра. Видишь ли, все не так уж просто… Итак, ваша цель — ознакомиться с моей главной сокровищницей, с моей драгоценностью, и времени вам на это… скажем, до семи утра. А после я начну на вас охоту. Торопитесь увидеть мое богатство. Я не привык, чтобы меня обламывали.

— Богатство? Что это такое?

— Оригинальное, единственное в своем роде местечко… Картонная дверка папы Карло, только открывается она не золотым ключиком, а электронным… Ну же, Анна, думай! Неужели мои загадки так сложны для твоего ума? В таком случае, попроси помощь зала. Ах, да, я совсем забыл — весь твой «зал» уже отбыл в мир иной… В таком случае, у тебя остаются двое так называемых знатоков. Может, они чего подскажут, а?

— Ты говоришь о двери на заднем дворе дома?

— Поразительно. Эти двое и ртов не раскрыли, чтобы подсказать, а ты уже знаешь ответ. Может быть, ты решила выжить?

— Раз уж ты так чертовски любезен, может, скажешь заодно и код от электронного замка? — нервно усмехнулась я.

— О… Девочка, ты действительно схватываешь на лету. А поначалу я решил было, что ты такая же глупая курица, как все твои приятельницы по полу. Еще немного, и ты заставишь меня пересмотреть некоторые мои принципы относительно женщин. Увы, Анна, код вам с этими джентльменами придется подбирать самостоятельно.

— Там миллионы комбинаций! До семи утра перебрать все нереально, — возмутилась я.

— Серьезно? Ну, что же… Я дам вам подсказку, но в качестве платы за нее заберу чью-нибудь жизнь. Как ты смотришь на это?

— Ублюдок, ты и так всех тут убил! — не выдержала я.

— И вновь ты права… Никогда не любил умных людей. Что же, на сей раз вы получите подсказку… бесплатно. Загляните за картину на втором этаже дома. И помни: то, что вы там найдете, вовсе не то, чем кажется.

— Что?! — переспросила я. — Ну, знаешь ли… это уж вовсе никуда не годится.

Все это время Сашка и Стас стояли рядом и напряженно слушали наш разговор с убийцей. Я точно знаю — они пытаются запомнить каждое его слово и силятся, как и я, понять, что же ему от нас нужно?

— Мои подсказки не могут всегда быть бесплатными, — голос убийцы посуровел. — Но, так и быть, слушай: Я вас жду. Добро пожаловать в мое царство мрака и ужаса. Сейчас начало второго. Если до трех часов ночи вы не откроете дверь, один из вас умрет. Если не откроете до четырех часов, умрет кто-то второй. После четырех часов ночи в живых останется лишь один из вас… это в том случае, если дверь не откроется до трех. Ты все поняла?

— Нет! Я не поняла, какой код к двери?

— И все же я поспешил тебя хвалить. Ты такая же глупая, как и остальные особи женского пола… Но у тебя есть двое мужчин, дерзайте, ребята. Ах, да… Передай трубку тому козлу, что находится слева от тебя.

Слева находился Саша Волк. Он требовательно протянул руку, намереваясь взять телефон. Но тут убийца сказал:

— Прости, куколка, я ошибся. Видишь ли, путаю иногда, где право, а где, собственно, лево. Мне нужен не Волк, а второй.

Должно быть, убийца видит нас… Мы втроем повертели головами, хоть это и было глупо, но никого, разумеется, не увидели. Из трубки донесся смешок — убийца забавлялся, глядя на наши попытки вычислить его. Он не боится… Единственный вариант, по которому он может видеть нас — камера. Но я ничего похожего на нее нигде в доме, а также вне дома, не заметила. Стас смертельно побледнел и взял телефон. Но подносить его к уху не стал, а лишь приблизил к лицу. Слышимость по громкой связи и так была отличная.

— Тебя, парень, я не знаю, — сказал ему убийца. — Но хочу отметить то, что ты невероятный везунчик. Ты легко мог оказаться на месте любого из твоих товарищей, но успешно ушел от смертельного приговора. Все эти полицейские мне были нужны для массовки, их судьба с самого начала была ясна. И ты вместе с ними сейчас должен бы быть мертв. Ты не поверишь, но я… восхищен твоим везением. Оттого даю тебе единственный шанс сохранить свою жизнь. Думаю, объяснять про то, что необходимо открыть дверь, тебе не надо — ты и так все слышал вместе с Волком. Я скажу одно: ты первый на очереди за смертью. Если вы не открываете дверь, первым умираешь ты.

— Да пошел ты! — срывающимся голосом крикнул в трубку взбешенный Стас.

— На твоем месте я бы вел себя осторожнее, — заметил убийца. — Твоя жизнь висит даже не на волоске, а на одной трети волоска. Думай, как спасти собственную шкуру.

Глава 9

Из трубки донеслись гудки. Я поспешно забрала из рук Стаса телефон и сунула в карман. Полицейский стоял неподвижно, даже не мигая, таращил вперед горящие злым огнем глаза и сжимал кулаки на руках так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Стас, — дернул его за плечо Сашка. — Не стоит принимать его слова так… близко к сердцу. Мы не выпустим тебя из поля зрения.

— Да пошел ты! — Стас вывернулся и отскочил от нас в сторону. Теперь его глаза горели еще более злым огнем, чем прежде. — Это не тебе угрожает убийца! Это не тебе осталось жить чуть меньше двух часов! Волк, он сдержит обещание и убьет меня в любом случае. Он ведь сказал — я вообще затесался в вашу компанию случайно. Он сказал, что не знает меня. Следовательно, вас двоих он знает!

— Совсем необязательно, — вклинилась я.

— А, заткнитесь оба! — махнул рукой Стас. — Я не удивлюсь, если вы действуете заодно с убийцей. Тогда становится понятно, как убили Юру так, что этого никто не видел. Саня, может, это ты прикончил его? Тебе это вполне по силам, хоть и выглядишь жалко. В доме на тот момент был ты и твоя девка. Больше никого!

— Стас, опомнись, что ты несешь? — резко вскинулся Сашка. — Убийца запудрил тебе мозги своими байками, а ты уже готов действовать в одиночку на собственный страх и риск? Тебе некуда деться! Нам всем некуда отсюда деться, ты должен это понимать. Если мы отбросим все наши недомолвки, то сможем что-то придумать.

— Под «недомолвками» ты понимаешь смерть Юры?!

— Нет, конечно, нет. Стас, ни я, ни тем более Анна не убивали его. И сейчас мы так же, как и ты, застряли в смертельной ловушке. Ты просто ослеп и оглох стараниями убийцы, оттого не желаешь признать это сейчас. Мы тебе не враги.

— И все же, он хочет убить меня, а не вас!

— Он никого не убьет. Мы будем держаться все вместе.

— Что ты болтаешь, Волк? — истерично выкрикнул Стас. — Пуле плевать на то, один я буду или в вашей компании. Я уже не жилец, и в этом доме я один. Я не знаю, что движет вами.

— Нами движет то же, что и тобой — желание выжить!

— Пошли вы все! Отстань, Саня, оставь меня в покое!

Я чувствовала, что необходимо привести Стаса в чувство, иначе все отведенное нам время для того, чтобы открыть дверь, мы проведем, успокаивая полицейского. Видимо, Волк подумал о том же, потому что вдруг подскочил к Стасу и влепил ему хорошую затрещину. Не ожидающий со стороны Сашки решительных действий полицейский схватился за лицо, с ненавистью посмотрел на моего возлюбленного и… начал успокаиваться. Он сел на землю и низко опустил голову.

— Ребята… Извините. Не знаю, что вдруг на меня нашло. Никогда, никогда в жизни ничего не боялся, всегда контролировал свой страх и считал себя непоколебимым, хладнокровным. Однако, как теперь оказывается, кровь у меня вовсе не холодная, — он усмехнулся. — А если и холодная, то теперь только от ужаса. Сашка, как ты держишься? Тебе совсем не страшно?

— Страшно, — ответил Сашка, садясь на землю рядом со Стасом. — Только не за себя, а за нее.

— Я даже немного тебе завидую. В моей жизни никогда не было человека, ради которого я мог бы отдать жизнь. Все девушки, с которыми я встречался, были либо шалавами, либо попросту дурами. Разве ради таких можно пожертвовать собой? — Стас помолчал, затем спросил другим тоном. — У тебя есть сигареты, друг?

— Бросил курить еще в дошкольном возрасте.

— Да? — Стас посмотрел с недоверием. — Ну, правильно… хорошо… А я вот все никак. У Женьки должны быть…

Он поднялся, подошел к трупу Евгения и, порывшись в карманах его куртки, извлек пачку сигарет и зажигалку. Вернулся и сел на прежнее место.

— Чувствую себя осквернителем могил, — признался Стас.

Он чиркнул зажигалкой и сунул зажженную сигарету между зубов. Запах табачного дыма долетел до моего носа. Я поежилась, наверное, оттого, что на улице летал легкий ветерок, и присела на корточках напротив мужчин.

— Стас, дай мне одну, — попросила, чувствуя, что скоро окажусь на грани.

Стас кивнул и полез в пачку за сигаретой, но Сашка грубо выхватил пачку из его рук и сунул в свой карман.

— И думать не смей… — строго сказал он мне. — Узнаю — оторву голову. Мне не нужна дурная наследственность.

* * *

Спустя каких-то полчаса мы втроем танцевали возле заветной двери на заднем дворе. Стас сидел на пеньке, сосредоточенно хмурил лоб и нервно смолил очередную сигарету. Я теперь в сторону пачки, перекочевавшей из Сашкиного кармана на землю, даже не смотрела. Мало того, даже табачный дым от сигареты Стаса старалась не выдыхать. Сашкины слова достигли цели.

— Ничего не подходит… — бормотал Сашка, подбирающий код. Ни одна введенная им комбинация не подходила. — Может быть, «Ожидание»? Убийца не зря сказал в качестве подсказки «Я жду вас. Добро пожаловать в мое царство мрака».

— Мне осталось дышать земным воздухом чуть больше часа, — нервно хихикнул Стас. — Может, пароль «смерть»? Или «ад»? Про рай я уже молчу.

— Никто тебя не убьет, — поморщился Сашка. — Перестань причитать и включи свои мозги. Иначе, в самом деле, головы лишишься. В первую очередь время работает против тебя.

— А зачем мне думать? — удивился Стас. — Последний час своей жизни я хочу провести в покое и гармонии с самим собой…

— Стас, ты сейчас договоришься! — рявкнул Сашка. — Ей-богу, наплюю на желания убийцы и сам тебя тут закопаю.

— Попробуй ввести «мрак», — подсказала я возлюбленному.

— Я уже пробовал. Никакого толку.

— Может, мы допускаем ошибку? — вслух задумалась я. — Мы решили, что пароль — это слово. А может, наоборот, цифры?

— Исключено. Убийца придумал в качестве пароля именно слово, и нам нужно догадаться, какое.

— Тогда «wait» — ждать по-английски, — догадалась я.

Сашка быстро ввел предложенное мной слово.

— Нет, Ань, не то.

— Ребята, — сказал Стас, потянувшись к почти закончившейся пачке сигарет. — Давайте поговорим о жизни. Кто кем хотел стать в детстве?

— Психиатром, — заскрипел зубами Сашка. — Жаль, что так и не стал. Сейчас эти навыки мне бы очень пригодились…

— Была охота возиться с психами, — отмахнулся Стас, выпустил облако дыма изо рта и приобрел сентиментальное выражение лица. — Я вот желал стать балерином… Или балеруном? В общем, балериной в мужском роде.

— Твою мать… — нараспев произнес Сашка.

— Мне всегда нравились их белые юбочки и такого же цвета балетки… Но мама сказала мне, что мужчинам в этой профессии нет места, и повелела идти в органы. И что путного из этого вышло? Я умру в самом расцвете лет… Ах, ма-а-ма…

И Стас противным пищащим голосом затянул песню. Сашка с недовольством покосился на него и покачал головой. Я поняла, что полицейский нам помогать не станет, оттого подошла к Сашке и принялась усиленно думать.

— Может… мм… «убийца»?

— Никакого намека на «убийцу» в его словах не было, — возразил Сашка но все-таки проверил. Код не подошел.

— А я хотел быть моряко-ом, — выводил тем временем Стас, опьяненный страхом и угрозой расстаться с жизнью. Я с жалостью посмотрела на него.

— О! Саня! — крикнул вдруг Стас, покончив с песнями. — Я вспомнил… А я ведь однажды был серьезно влюблен… в проститутку. Банально, да? «Кармен» отдыхает… А моя Беладонна сдохла… Э=эх, черт, села на наркоту и откинулась вмиг.

— Что он несет? — поинтересовалась я у Сашки.

— Пусть болтает. Он находится в шоке, — сказал мой возлюбленный. — Он чувствует смерть… — Сашка с тревогой посмотрел на часы. Они показывали половину третьего.

— Времени ничтожно мало, — сказала я. — Мы должны успеть… Иначе убийца действительно убьет этого чудика. Стас прав — пуле все равно, есть рядом защитники, или их нет.

— Так… методом подбора мы ничего не добьёмся, — признал Сашка. — Давай повторим, что у нас имеется для того, чтобы открыть дверь. Итак, убийца по телефону подсказал нам: «Я жду вас. Добро пожаловать в мое царство мрака и ужаса». Еще он сказал заглянуть за картину на втором этаже. Это мы сделали ранее, еще тогда, когда осматривали дом. Что было на клочке обоев?

— Три слова — Я жду вас, — вспомнила я.

— Из этого следует… следует… Черт, думай, Аня, у нас в руках все, что нужно… Теперь остается все это совместить.

Я думала, но ничего не могла придумать. А время между тем стремительно утекало сквозь пальцы подобно песку. Оставалось пятнадцать минут. Если приравниваться к словам убийце, Стасу осталось жить всего лишь четверть часа…

— Есть! — воскликнул вдруг Сашка торжествующе.

— Код? Ты знаешь его? — встрепенулась я.

— Господи, Анька, это действительно проще, чем мы думали… «Welcome» — добро пожаловать на английском. Разрази меня гром, если я не прав! А я чувствую, что я прав.

Добро пожаловать… Весьма подходящий код для двери. Однако, чем черт не шутит, к тому же, версия Сани Волка кажется мне очень даже убедительной. Сашка, повернувшись ко мне спиной, торопливо ввел слово в кодовую панель.

В то же мгновение дверь щелкнула, словно приглашая нас войти. Сашка сграбастал мою ладонь и легонько сжал ее. Я смотрела на дверь и силилась отгадать, что ждет нас за нею. А вдруг там убийца, и он решил сразу убить нас всех?

— Я пойду первым, — сказал Сашка. В его руке возникло оружие.

— Откуда?.. — только и смогла сказать я.

— Позаимствовал у Юрки. Не хотелось ходить по территории дома, как слепой котенок, и ждать, что взбредет в голову убийцы далее, — неохотно ответил Сашка. — Останься со Стасом.

— Нет! Мы войдем вместе, — я повисла на его руке.

— Анечка! Следующая жертва убийцы — Стас, а не я, — мягко, хотя и очень серьезно напомнил мне Сашка.

Тут и Стас, наконец, обратил внимание на то, что дверь открыта. Он сполз с пенька, глядя на дверь, как на необыкновенное явление, да так и застыл, не имея сил поверить в то, что видит.

— Она… приоткрыта? — наконец, поинтересовался он.

— Да, — отрубил Сашка.

— Значит, я спасен?

— Не знаю, — проворчал Сашка. — Как по мне, так мы оказались в еще большей опасности.

— Еще бы! — разозлился Стас. — Меня ведь должен был грохнуть этот парень. Чего мы вообще ждем? Давайте войдем в эту дверь, и все! Все само решится.

Как и прежде, Стас пребывал в твердой уверенности — за этой дверью кроются ответы на все вопросы. Не знаю, была ли я согласна с ним. В душе я чувствовала, что, открыв дверь, мы приблизились к убийце и приблизили опасность.

Стас ринулся к двери, но Сашка ловко отбросил его в сторону.

— Подожди…

Затем достал сканер из чемоданчика и, включив его, просканировал пространство у двери.

— Меня смутили слова убийцы насчет того, что мы можем не дожить до утра, — объяснил он нам свои действия. Стас, только было нахмурившийся, тут же согласно кивнул.

— Я как-то не подумал, что это может быть опасно.

Наконец, Сашка отложил сканер и подхватил свой чемоданчик. В другой руке по-прежнему был зажат пистолет.

— Кажется, все чисто…

И, с размаху долбанув дверь ногой, влетел в помещение за дверью. Мы со Стасом ринулись следом. Здесь было темно, а свет Сашкиного фонарика, который, кстати, уже начал мигать, показывая, что неплохо бы заменить батарейку, едва освещал комнату. Его света было недостаточно для того, чтобы составить представление о том, куда мы попали.

— Что дальше?! — громко спросил Стас.

Его голос прогремел в пугающей тишине. Внезапно раздался громкий скрежет, и откуда-то донесся искаженный голос убийцы.

— Друзья мои! Вы сделали это. Примите мои поздравления… пока что. Стас, похоже, твои нервишки расшалились до невероятной степени. Понравилось чувствовать на себе дыхание смерти?

Стас стоял рядом со мной, я слышала его напряженное дыхание. Он изо всех сил таращил глаза в темноту. Сашка посветил туда, откуда доносился голос убийцы, и все мы увидели камеру. Я задышала глубже — слава богу, его тут нет.

— Закрой рот, ублюдок! — рявкнул Стас. С нервами у него, как правильно заметил убийца, в самом деле не все было в порядке. Как и у меня. Как и у Сашки.

— Ты действительно хочешь этого? Стас, ты, кажется, забыл, кого я выбрал следующей жертвой? На твоем месте я бы попытался с собой подружиться.

— Вот и дружи с собой, псих, — пробормотал Стас и добавил громче. — Может, расскажешь мне о своей профессии, друг?

— Почему бы и нет? Скоро ты сможешь не только о ней услышать, но и увидеть собственными глазами, — бесполый голос страшно захохотал. Раскаты хохота громом раздавались в моих ушах. Стас сцепил руки.

— Где Людмила? — вступил в разговор Сашка.

— Волк… Волк… Кто бы мог подумать, что сам Александр Волковский станет моим узником?! — убийца снова захохотал. — Я даже представить не могу, за что мне выпала такая честь…

— Она жива? Отвечай, не увиливай! — скомандовал Сашка.

— А вы начинаете мне нравиться, ребята. Кажется, вы не теряете присутствие духа. Похвально, и даже не глупо. Какая отважная компания у вас сложилась… Волк, честно говоря, я был почти уверен, что ты не станешь так глупо подставляться, но, видимо, ошибся. Эта моя ошибка будет стоить для тебя дорого, очень дорого.

— Где моя сестра? Что ты с ней сделал? — перебила я убийцу.

— Твоя сестра, Анна? — голос ублюдка говорил о том, что убийца даже не в курсе, о чем я говорю. — Наверное, дома… Где же еще?

Я едва не задохнулась от возмущения.

— Для чего ты оставил море улик, указывающих на то, что Милка была тут? Ведь не просто же так, ради интереса. Ну, говори же! Что с ней? Она жива?

— Не время задавать этот вопрос. Время для него придет несколько позже. Потерпи еще немного, Анна. И не доставай меня своей сестрицей попусту.

Я не успела ответить. Вспыхнул свет и озарил всю комнату. Голос убийцы сразу же исчез; ублюдок оборвал разговор. Мы получили возможность оглядеться. Итак, на сей раз мы оказались в самом обыкновенном прохладном помещении, похожем внутренне на сарай. Никакой отделки; лишь кучи всякого хлама и тут, и там. Самое ценное, что есть в комнате — камера. В противоположной от камеры стороне видна маленькая дверца. Еще одна? Неужели это когда-нибудь кончится?

Осматривая помещение, я отвлеклась, оттого не заметила намерений полицейского. Стас времени даром (как я, к примеру — рассматривая комнату) не терял, огляделся, поднял с пола увесистый предмет (что именно, я разглядеть не успела) и с размаху швырнул в глаз камеры. Раздался звук битого стекла; камера разбилась. Осталась лишь подставка и небольшая часть.

— Хрен ты выследишь нас! — рявкнул Стас камере и, переведя дух, прислонился спиной к стене, прикрыв глаза рукой на мгновение.

Сашка осмотрел поврежденную камеру.

— Если говорить об этой камере, то точно не выследит, — кивнул он. — Но я не уверен, что убийца не понатыкал устройства слежения еще где-нибудь.

— Нам бы только разыскать эту тварь… — прохрипел Стас.

— Спокойно, парень, — бросил ему Сашка. — Вначале нужно узнать, где Людмила. Я почти уверен: она где-то в доме.

— С чего ты взял?

— Убийца затеял странную игру. Пока все, что мы успели узнать, говорит о том, что он — азартный человек. Такой запросто может затеять авантюру у нас под носом.

— Я так устала от всего этого, — сказала я. — Давайте открывать следующую дверь… Черт возьми, сколько это будет продолжаться?

— Подождите. А это что еще? — поинтересовался Стас, направляясь к объекту своего интереса.

Мы с Сашкой повернулись, чтобы взглянуть, что вызвало интерес Стаса. Полицейский остановился возле маленького экрана, который стоял прямо на полу. Я не заметила его раньше, так как до этого его скрывала куча мусора. Глазастый Стас на кучу, судя по всему, внимания не обратил. Его интересовал лишь экран, неизвестно откуда тут появившийся.

— Ну, Стас? Он работает? — спросила я.

— Тут вилка возле розетки… — в голосе Стаса послышалось сомнение. — Воткнуть, а?

— Нет, подожди, — поспешил вмешаться Сашка. — Возможно, это очередная шуточка нашего убийцы.

— Волк, ты поосторожнее. А вдруг эта хреновина током долбанет? — предупредительно сказал Стас, уступая Сашке место у экрана.

Волк опустился на корточки возле розетки и принялся осматривать провод, тянущийся от экрана к розетке. Осматривал он его недолго, вздохнул и распахнул чемоданчик. Извлек оттуда резиновые перчатки и, натянув их на руки, воткнул провод в розетку. Сразу оттуда показались искры. Стас разинул рот, а Сашка принялся осматривать экран. Никаких кнопок на нем не было.

И вдруг он заработал. По экрану пронеслись полосы, затем медленно появилось изображение. Мы с мужчинами принялись ждать, что будет дальше. А дальше было вот что: полосы исчезли, и мы увидели комнату, похожую на подвал. В ней мы точно еще не были. Здесь имелись весьма хлипкая раскладушка с не очень чистым постельным бельем, столик на четырех ножках, поднос с пустыми тарелками на нем и две двери.

Но самое главное — на кровати, лицом вниз, кто-то лежал, и, судя по фигуре, это была девушка. Странно, отчего убийце пришла в голову идея показать нам кино? Впрочем, нет, это вовсе не фильм, так как никакого действия не происходит. Красная лампочка в углу экрана говорит о том, что это запись. В режиме реального времени?

— Это же Милка… — дошло до меня.

Глава 10

— Твоя сестра? — удивился Стас и принялся сверлить взглядом девушку на раскладушке.

— Кажется, да… Фигура, волосы — все похоже… — я совсем запуталась. — Да нет же, это точно Милка! Саш, ты видишь?

— Вижу. Кажется, она вполне жива и здорова.

— Чего не сказать обо мне, — не преминул вставить Стас.

— Убийца дал нам знать о том, что она жива, — Сашка не сдержал облегченного вздоха. — Теперь нужно понять, как ее найти и как нам выбраться из этого проклятого места.

Между тем картинка на экране сменилась. Девушка беспокойно заворочалась и перевернулась на бок. Я едва не вскрикнула — теперь, когда стало видно лицо, я не сомневалась — это Милка. Одежда на ней другая, не ее, но, думаю, для убийцы женский гардероб не является проблемой. Достаточно вспомнить гардеробную на втором этаже дома…

Как же плохо она выглядит… Кажется, за сутки она похудела, осунулась. Даже отсюда я вижу глубокие синяки под ее глазами. И одежда, которая сейчас на ней, местами порвана, вся в пыли. Волосы, против обыкновения, не уложены, свободно падают на плечи. С одной стороны — это моя сестра, а с другой — совсем другой, незнакомый человек.

— Что-то вы с ней совсем не похожи, — сказал Стас, который тоже рассматривал Милку.

— Много ты понимаешь, — огрызнулась я. — К тому же, ты не можешь хорошенько рассмотреть ее.

— Могу, — заупрямился полицейский. — Ни единой похожей черты. Вообще, Милка твоя не особо…

— Заткнись! — грубо оборвала я. — Я посмотрела бы на тебя, попади ты в ловушку убийцы.

— У тебя есть уникальная возможность, — скривился Стас. — Я не только попал в ловушку, я еще и первый кандидат для отправки на тот свет.

Милка тем временем распахнула глаза, поводила рукой и приподняла голову от подушки. На ее лице четко обозначилась смертельная усталость. Она поднялась, прошлась по комнате и вдруг ни с того ни с сего что было сил долбанула кулаком об стену и что-то закричала. Я почувствовала острую необходимость сделать то же самое, но ограничилась лишь тем, что с силой обхватила себя за плечи. В голову вдруг вонзилась острая палка, которая принялась крутиться в мозгу, доставляя непередаваемые мучения. Я опустилась на колени перед экраном и прикоснулась ладонью к его гладкой поверхности.

— Если я что-то понимаю в этих штуках, нам нужен микрофон, — внезапно сказал Сашка.

— Издеваешься, Волк? — хмыкнул Стас. — Здесь тебе не магазин электроники.

— Похоже, убийца предусмотрел все, — пробормотал Сашка. — Стас, метнись по комнате, поищи микрофон. Сдается мне, убийца не стал лишать себя удовольствия посмотреть на это.

— На что — это?

— Стас, делай, что я говорю, — разозлился Сашка.

Стас, недовольно фыркая, принялся осматривать кучи мусора. Санька завернул за экран и принялся что-то там рассматривать. Затем, помедлив, что-то покрутил. И вдруг по комнате разлился голос Милки.

— Ты не можешь держать меня тут вечно… — протяжно говорила она. Я посмотрела на экран — сестра сидела на полу, поджав под себя ноги в пушистых цветных носках, и монотонно раскачивалась туда-сюда. — Все равно меня будут искать. Ты не понимаешь, во что ввязываешься, моя сестра тебя в порошок сотрет… Тварь… Ненавижу… Сволочь!!! — внезапно вскинула она голову. — Ты ведь меня слышишь, так почему не отвечаешь?! Ответь мне, придурок!

— Милка, — взволнованно пробормотала я и обернулась к Волку. — Саш, мы можем с ней заговорить? Она нас услышит?

— Если Стас найдет микрофон, — ответил Санька.

— Стасу не так уж легко рыться в этом хламе, — влез полицейский. — Тут полно всякого дерьма. Волк, если убийца круглый идиот, то, конечно, он оставил тут микрофон, но я в этом сомневаюсь.

Милка вновь принялась раскачиваться. Если судить по ее поведению, можно сказать, что она находится в панике. Бедная моя сестра. Ее немедленно нужно вытаскивать.

— Я чувствую, что ты там, — вновь заговорила она. — Мне кажется, я уже никогда не избавлюсь от ощущения твоего присутствия. Ну, почему ты молчишь? Скажи же, что ты намерен делать? Ты собираешься меня убить, ведь так? Тогда почему, мать твою, я еще жива? Сколько мне осталось жить? Молчишь…

Она упала на пол и беззвучно зарыдала. Мое сердце разрывалось на части, когда я смотрела на нее. Весь ее вид, такой беззащитный, говорил о том, что она нуждается в любой помощи. Она одна, как тот знаменитый ежик в тумане. Она запуталась в паутине, сплетенной убийцей, и понятия не имеет, что делать дальше.

— Саня, есть, — ошарашенно крикнул Стас. — Действительно, микрофон… Неужели убийца сам его тут оставил?

— Ну не совпадение же это! — бросил Сашка, поднимаясь, и пошел к Стасу. Он забрал у полицейского найденный предмет, затем вернулся к экрану и подсоединил к нему провод микрофона. Я, словно завороженная, смотрела за тем, что он делает. Мне все еще не верилось, что Сашка способен предоставить мне возможность поговорить с сестрой.

Сашка повертел микрофон, настраивая звук, затем поднес его к губам и спросил громко, отчетливо:

— Мила, ты слышишь меня?

Внимание трех пар глаз приковалось к экрану. Милка настороженно подняла голову, затем поднялась и села на полу, опершись на руки. Глаза ее теперь смотрели прямо на нас. Должно быть, там была расположена камера. Я невольно отшатнулась; было такое ощущение, словно она совсем рядом.

— Кто это? — настороженно крикнула Милка. Я бы на ее месте тоже насторожилась — думаю, голос убийцы сестра прекрасно знает, Сашкин же сбивает ее сейчас с толку. Впрочем, с Волком Милка знакома, и голос его должна бы узнать… Да, легко мне говорить — не я-то сейчас нахожусь в каком-то подвале, гадая, что ждет меня в будущем.

— Это Саша, — Сашка скривился. — Волковский. Помнишь меня?

— Конечно… — Милкины глаза сильно расширились. Она поднялась и подошла к камере; теперь я хорошо видела ее лицо. Она смотрела прямо на нас, в глазах ее читалось недоверие. — Увлечение моей сестры. Это точно ты?

Да, с Сашуней они всегда друг друга недолюбливали, даже не знаю, почему. Сашку всегда раздражала Милка, а сестрицу раздражал мой возлюбленный. Впрочем, не об этом… Господи, что с ее лицом? На щеке грубая, необработанная и доселе незамеченная мною рана. Также имеется неглубокая ссадина на лбу. Ну да, да, мы же видели кровь…

— Точно, точно. Со мной Аня и… еще один парень.

— Аня? — недоверчиво переспросила Милка. — Господи, Санька, где вы? Каким образом вы разговариваете со мной? Вы взяли эту мразь, да?

— Нет, — Сашка вздохнул. — Убийца все еще на свободе, и он где-то рядом. Будь осторожнее, Мила.

— Милка, родная, эта тварь била тебя?! — не выдержав, воскликнула я, делая рывок вперед.

— Анюта, — Милка улыбнулась. — Ты не представляешь, как я радовалась тому, что ты все-таки выбила из меня адрес той проклятой дачи, на которую я собралась вместе с Тимом. Да, рана на щеке — подарок этого ненормального психа. Он полоснул меня ножом… Ну, и потом еще пару раз ударил, когда я попыталась вырваться. Это неважно, Анюта. Где вы?

— Мы на этой самой даче, — с трудом проговорила я. — И убийца тоже где-то тут.

— Подожди… Ты что, не взяла сюда людей? — Милка побледнела. — Анька, с ним не справиться…

— Нас здесь трое, — повторила я Сашкины слова. — На территории дома несколько… — хотела сказать «трупов», но вовремя прикусила язык. — А, впрочем, тебе это сейчас знать ни к чему. Скажи, как тебя найти?

Милка села перед камерой по-турецки и нахмурила лоб, задумавшись. Ее рука нервно затеребила прядь волос.

— Аня, кажется, я все еще на этой даче, где и вы. Я много раз теряла сознание, но не думаю, чтобы меня перевозили на другое место. Анечка, ищите подвал. Пожалуйста… быстрее, я тут долго не протяну. Убийца постоянно разговаривает со мной через камеру. Он видит меня, а я слышу лишь его голос, страшный, пугающий, словно неживой. Он любит развлекать меня разговорами на разные философские темы. Он упивается моим страхом. Мне кажется, что ему доставляет удовольствие манипулировать мной, играть со мною в жертву и господина. Он садист… чертов маньяк. Я уже не знаю, сколько тут нахожусь. Мне кажется, что целую вечность.

— Ты здесь больше, чем один день, — подсказала я. — Но в том состоянии, в которое погрузил тебя убийца, время для тебя действительно остановилось. Мила, мы обыскали дом, но, клянусь, нигде не видели подвал. Сосредоточься: где его можно найти?

— Не знаю, Ань, честное слово, не знаю… — начала Милка. Но тут микрофон перехватил Сашка.

— Мила, а теперь коротко и ясно, так как времени на игры с убийцей нет, расскажи, что с тобой произошло, кто такой Тим и как он связан со всем этим дерьмом. Или он — это и есть наш убийца?

Милка сцепила руки перед собой и сложила их на коленях.

— Сашка, а вы меня видите?

— Да. Не отвлекайся, Мила.

— Хорошо… Вы только не злитесь, меня ведь несколько раз по голове били, я неоднократно теряла сознание. Прошел день, но я уже не чувствую себя, верите? Значит, за мной заехал Тим, мой новый парень, фамилии не знаю. — Я усмехнулась — в этом вся Милка. — Аня, я представляю, что ты сейчас думаешь… За то время, что я провела тут, я многое переосмыслила, в том числе и свое поведение. Так вот, мы с Тимом приехали сюда, на дачу. Он дал мне ключи от дома и сказал, чтобы я располагалась со всевозможными удобствами, так как я почетная гостья. Он же собрался поставить машину во дворе. Тим сказал, что за ночь с машины могут запросто снять покрышки, а то и стянуть магнитолу, если оставить ее на улице. В общем, я вошла в дом, бросила сумку в прихожей и решила осмотреться, пока Тим возится с машиной. Я толкнула первую дверь и оказалась на кухне. Мне понравилось, какой ремонт провели в этом помещении. Аня, думаю, ты тоже заметила то, что дом совсем недавно отремонтировали

— Милочка, ближе к теме, — вкрадчиво сказал Сашка.

— Прости, Саня. Итак, я почувствовала сильный удар по затылку. Я упала… — в глазах Милки появился туман, а речь стала медленнее. До этого Милка тараторила, будто из пулемета. — Да… перед глазами все поплыло. Я различила лицо мужчины, но не могу сказать точно — Тим это был или нет. Повторю — я мало что соображала. Он… схватил меня за ноги и легко подтянул в сторону.

— Должно быть, для того, чтобы остался след крови на полу в кухне, — кивнул Сашка.

— Я не могла сопротивляться, было очень больно. Тут я не могу сказать наверняка — кажется, я то и дело теряла сознание. Я помню, как этот человек взваливает меня на плечи и тащит по лестнице вверх. Он бросает меня на пол и снова тащит… на маленькое расстояние… Затем… провалы, снова провалы… вроде бы он меня ударил. Потом я помню ванную комнату, он снова тащит меня по полу… — Милка закрыла лицо руками.

— Убийца специально тащил ее по полу для того, чтобы остались следы крови, — вновь кивнул Сашка. — Мила, в какой одежде ты приехала сюда, на дачу?

— Платье. Я была в легком цветастом платье выше колен, — Милка отняла руки от лица и посмотрела прямо в камеру. — Это имеет какое-то отношение ко всему… этому?

— Это самое платье, все в крови, мы нашли в гардеробной. Также там висят ваши с Аней вещи, — пояснил Сашка и, видя, что у Милки созрели очередные вопросы, поспешно добавил: — Не отвлекаемся. У нас нет времени.

— Но я все рассказала, — удивилась моя сестрица. — Очнулась я здесь, дальше вы знаете. Мы то и дело разговариваем с убийцей. Его голос искажен, поэтому я не узнаю его. Как вы думаете — это Тим? Или Тима уже… нет в живых?

— Милка, ну в кого ты такая наивная? — вздохнула я. — Скажи мне, родная, как полное имя этого твоего Тима?

— Тим, — растерялась Милка.

— Тебя спасает лишь то, что ты сейчас неизвестно где и то, что неизвестно где сейчас убийца! — рявкнула я злобно, так, что все время молчавший Стас подпрыгнул.

— Аня, — захныкала моя неразумная сестрица. — Вытащите меня отсюда! Пожалуйста! Я больше, честное слово, не могу…

— Не реви, — вздохнула я. — Мы будем искать путь к тебе. Самая большая проблема сейчас — убийца. Мы не можем его контролировать и не знаем, что у него на уме. Мила… будь осторожна.

— И вы, — Милка смахнула слезы с лица. — Аня, я верю, у вас получится… Если убийца объявится, я постараюсь его разговорить.

— Это было бы как нельзя кстати, — согласился Сашка.

Глава 11

Теперь мысли о Милке не давали мне покоя.

Сашка не стал выключать камеру, сообщив нам со Стасом, что «лучше держать Милку под контролем». Иными словами, Саня имел в виду, что, если убийце вздумается поговорить с моей сестрой, то мы сразу услышим его. Мы со Стасом согласились, хотя я выразила мысль о том, что убийца, возможно, в курсе нашей связи с Милой. На это Сашка только напомнил мне о том, что убийца сам дал нам шанс связаться с моей сестрицей. Возразить на это было нечего.

Стас был задумчив, но полон сил продолжать нашу борьбу за жизнь. Его значительно ободрил тот факт, что убийца больше не пытался ему угрожать. Ну и сознание того факта, что он не убил Милку, конечно, тоже. Вообще, как я заметила, Стас довольно неплохой парень, достаточно смелый но абсолютно не умеющий думать; зачастую им правят эмоции, мысли приходят уже после поступков. Возможно, в другой ситуации мы могли бы стать друзьями. Сейчас о таких вещах говорить нет смысла — неизвестно, выберемся ли.

Сашка тоже держался молодцом. Похоже, из нас троих он один выглядел абсолютно спокойным. Иногда мне казалось, что он расслаблен, но я гнала эти мысли прочь, зная, что они неверны. Невозможно расслабиться в логове убийцы, в то время когда ждешь от него очередной пакости. А пакостей от него мы ждали. Все трое.

Итак, было решено ломать дверь, ведущую из помещения с хламом, расфасованным по углам. Стас сказал, что очень может быть, именно эта дверь и ведет в подвал. Сашка сомневался — по его мнению это было слишком просто. Я же… я ничего не думала, кроме как о том, каким образом вытащить Милку. Больше меня пока ничего не волновало.

Мужчины вдвоем осмотрели дверь. Сашка, по своему обыкновению, едва ли к ней не принюхивался. Я к такому его методу уже почти привыкла, оттого даже не обращала внимания. Стаса же интересовал замок. Как он выразился, «хоть эта хренотень не имеет электронного замка». Конечно, с этим мы с Саней согласились.

— Стас, ты можешь снести эту дверь? — поинтересовалась я.

— Я никогда раньше такого не делал, — усомнился полицейский. — Можно попробовать, только вдвоем с Саней.

— Расслабьтесь, — отмахнулся Сашка. — Стас, ну ты как в дошкольном возрасте. Ты осмотрел замок? Что можешь о нем сказать?

— Достаточно прочный, — буркнул Стас.

— Отмычка может взять?

— Слушай, я не взломщик, если ты об этом, — поморщился Стас. — И никогда не имел подобных дел.

— А я вот имел. Таких дел было много, — сообщил Сашка и распахнул чемоданчик. К тому моменту я была уверена: в его недрах скрываются все, абсолютно все вещи в мире. Невероятно, но факт, как говорится.

Мой возлюбленный достал из чемоданчика плоскую длинную отмычку и, подкинув ее в ладони, подошел к двери. Немного прижал ее плечом, сунул отмычку и принялся вертеть ею в замке. Хорошо, что я точно знаю — он не грабитель, иначе сейчас определенно усомнилась бы в этом, так ловко выходило у Сашки. Наконец, замок поддался без лишнего шума. Отмычка вернулась в чемоданчик, а Сашка, ударив одну руку об другую, повернулся к нам со Стасом.

— Аня, сколько времени?

— Пять минут пятого, — ответил за меня Стас.

— Итак, если верить убийце, у нас остается лишь три часа, — кивнул Сашка. — Надеюсь, мы поступаем правильно, следуя вглубь дома.

— На кону моя жизнь, так что вы можете рисковать, — не мог не заметить Стас.

— Парень, ты начинаешь меня доставать, — поморщился Сашка и распахнул отрытую дверь. Там было темно, поэтому Сашке вновь пришлось активировать фонарик. — Батарейки долго не протянут…

Мы по очереди вошли в помещение и осмотрелись, благодаря тусклому свету фонарика. Мы оказались в сравнительно маленькой комнатке, из которой вели две одинаковые двери, не считая той, которую только что весьма ловко взломал Сашка. Две двери… это начинает походить на плохой анекдот.

— Какую взламываем теперь? — чуть ли не весело поинтересовался Сашка у нас со Стасом.

Я не успела ответить — словно предвещая ответ на заданный вопрос, ожил мой мобильный. Мужчины немедленно нахмурились и уставились на меня. Я вытащила телефон и, немного помедлив, приблизила его к уху, включив предварительно громкую связь.

— Как у вас дела? — привычно начал убийца.

— Что ты собираешься с нами делать?

— Девочка, я ведь уже много раз говорил тебе — еще не время. Подожди, ты все узнаешь. Давай поговорим о нашем деле. Итак, вы уже разговаривали с Людмилой?

Я молчала, не зная, что лучше ответить. Сказать правду или соврать? Как бы не сделать хуже для всех нас.

— Один негодник вывел из строя камеру, — голос убийцы звучал раздосадовано. — Поэтому я, можно сказать, на этом участке дома лишился глаз. Прямо не знаю, что делать… То ли отрезать этому негоднику голову, то ли пустить порцию свинца в мозг. Передай этому козлу, что теперь у нас с ним личные счеты.

Стас и так все слышал. Он смертельно побледнел и украдкой бросил взгляд на дверь, из-за которой мы вышли. Именно там оставалась валяться разбитая камера… Похоже, выходка Стаса на самом деле зацепила убийцу.

— Стасик, — внезапно засюсюкал убийца милым голоском (если, конечно, его искаженное шипение можно так назвать), — тебе мало проблем? Что ж, поздравляю, теперь у тебя их очень много. Мы еще вернемся к этому разговору. Волк, — голос убийцы посерьезнел. — К сожалению, не мог видеть, что именно ты сделал с моей дверью. Впрочем, думаю, для отмычки мой замок — полная чушь. Я на это рассчитывал. Теперь о главном: перед вами две двери. И только одна из них ведет к Людмиле. Какая именно — вам предстоит выяснить самостоятельно. Удачи, ребята.

Он бросил трубку. Я убрала телефон в карман и выжидающе уставилась на мужчин, предоставляя им самим размышлять над словами убийцы.

— Я думаю, — деловито начал Стас. — Нам нужна та, которая справа. Она мне более симпатична.

— Не думаю, — покачал головой Сашка.

— Это еще почему? — вспылил Стас.

После звонка убийцы он трясся мелкой дрожью, хоть и выглядел чересчур спокойным. Только смертельная бледность не исчезала с его лица.

— Одна из дверей — явная ловушка, — сказал Сашка. — Иначе убийца не стал бы звонить. Давайте решим, какую открывать.

— Правую, что тут думать! — разозлился Стас.

И, прежде чем мы успели возразить, полицейский в секунду оказался возле правой двери. Он протянул руку, чтобы открыть ее…

— Стас, вернись! — что было силы крикнул Сашка и даже сделал попытку остановить его, но опоздал.

Стас, подстегнутый угрозами убийцы, поспешно дернул за ручку двери, и она вдруг вспыхнула ни с того ни с сего. Стас ужасно закричал — языки пламени лизали его ладони. Полицейский замахал руками и, не переставая кричать, забегал по маленькому помещению, словно безумец, норовя поджечь все вокруг.

Я совершенно растерялась и поначалу даже не совсем поняла, что же произошло, но Сашка, как обычно, сразу бросился на помощь Стасу. Общими усилиями мужчины затушили огонь. Стас кричал, так как обожженные руки, я подозреваю, болели немилосердно. Глядя на его страдания, я тоже не могла оставаться равнодушной. Боль, ужасная боль читалась на его искаженном гримасой лице.

— Больно! Больно! — кричал, словно в бреду, Стас и с ужасом смотрел на свои обожженные руки. — Господи!

Я тоже не могла смотреть на них без содрогания, оттого поспешила отвести взгляд. Но все равно то и дело косилась на конечности полицейского.

— Стас, быстро, идем в дом, — скомандовал Сашка.

— Са-саня, ты что, из-здеваешься надо мной? — прошептал Стас.

— Идем, Стас, идем, — не обратил никакого внимания на его вопрос Сашка. — Ань, иди сюда, поможешь.

Вдвоем с Сашкой мы кое-как вытащили орущего на все лады Стаса на улицу. Мы поддерживали его с двух сторон, не касаясь его обожженных рук. Стас и сам мог идти, ведь ожоги у него не на ногах, а на ладонях, но сейчас он находился в шоковом состоянии. Его мучила сильнейшая боль, а в таком состоянии он неконтролируем. Сашка включил фонарик и принялся светить вперед. Так мы добрались до дома. Со всеми осторожностями мы вошли внутрь, затем Сашка забежал вперед и толкнул дверь в кухню. Мой возлюбленный включил кран на полную мощность; вода хлынула в раковину мощным потоком. Сашка схватил новенькую губку, которая находилась рядом, и немедленно заткнул ею слив. Раковина быстро заполнилась водой. Стас незамедлительно сунул в холодную воду обожженные руки.

— А-а-а, — закричал он, впрочем, уже не так громко, как раньше, бессильно запрокинув голову назад.

Сашка сел на стул и сцепил руки перед собой. Под его глазами образовались фиолетовые круги от усталости. Ему не мешало бы поспеть хоть пару часов, как и нам со Стасом, впрочем. Я уже чувствую, как меня раскачивает в разные стороны. Но спать на территории убийцы — это уже черт-те что, знаете ли!

Я села на стул рядом с Сашкой, положив ладони на стол. Они были местами покрыты грязью, что неудивительно, учитывая ситуацию, в которой мы оказались. Волк посмотрел на мои ладони, затем положил на них свои руки и бессильно улыбнулся, глядя в мои глаза. Наверное, надеялся меня подбодрить… Так мы сидели несколько минут, под непрерываемые стенания Стаса, молча глядя в глаза друг друга.

— Мне нужен врач, срочно, — вдруг прервал поток стонов Стас. — Иначе я могу потерять руки.

— Нет, — поморщился Сашка. — Судя по волдырям, ожоги ты получил хорошие, но и они заживут. Руки ты не потеряешь в любом случае.

— Знаю, что ты хочешь сказать — какой я идиот, что полез к двери… — пробурчал Стас.

— Нет, — покачал головой Сашка. — Осталось два с половиной часа до наступления семи утра, некогда читать тебе нотации, тем более, что ты уже большой мальчик, хоть и глупый, как стадо ослов.

— Я устал, — пожаловался Стас. — Глаза так и раздирает.

— На втором этаже есть кровать. Хочешь отдохнуть? — чуть приподнял Сашка бровь.

— Ага! Издеваешься? — вновь вспылил Стас. — Тогда мне точно не избежать смерти.

— Неплохо бы наложить повязку на твои руки, — задумчиво сказал Сашка. — А то твоя глупая черепушка додумается полопать волдыри. Но у меня нет бинта.

— Как все нормальные люди, моя мама всегда держит коробку с медикаментами на кухне, — озарило Стаса. — Может, убийца тоже так делает? Поищите по шкафам, а, ребят? Я не могу…

— Само собой, — не могла я не согласиться. — Ты, главное, руки никуда не суй, а то знаю я тебя… Сашка прав — трудно назвать тебя умным человеком. Но не бросать же тебя в таком незавидном положении… — я поднялась и принялась поочередно раскрывать шкафчики. — Похоже, Стас, убийца недалеко ушел от твоей матери. Вот он, бинт, а еще перекись водорода. Странно — это все, что есть.

— Уверен — он не случайно все это оставил, — сказал Сашка. — Давай мне перекись. А бинтами обвяжи Стасу руки. Справишься?

— Как-нибудь, — кивнула я и передала Сашке флакончик с перекисью. Затем подошла к крану, хорошенько вымыла руки и принялась накладывать Стасу повязку из бинта на обожженные конечности.

Когда все было закончено, мы поспешили покинуть дом, правда, перед этим Стас заглянул в холодильник. Его ждало разочарование — а именно полнейшая пустота. Я только покачала головой — как он может думать о еде в такой ситуации? Мне лично даже кусок в горло не пролезет, так сильно обострены чувства самосохранения в этом месте. Впрочем, я вот, например, все больше задумываюсь о том, что не худо было бы вздремнуть пару часиков. Вот только эти «пара часиков» тогда могут оказаться последними в моей жизни. Ни при каких обстоятельствах нельзя закрывать глаза — это не сулит ничего хорошего. К тому же, Милка тоже не может ждать.

— Как же болят руки, — пожаловался Стас, когда мы направлялись обратно к помещению с экраном. — Просто сил моих нет терпеть адскую боль. Чувствую себя Жанной Д» Арк. И почему убийца не догадался положить вместо перекиси обезболивающее?

— Это тебе не аптека, Стас, — сурово одернула я. — Скажи спасибо, хоть бинты нашлись. Нужно было думать, прежде чем совать руки к этой двери. Русским ведь языком тебе кричали — не смей к ней прикасаться! А ты?

Стас только жалостливо вздохнул. Не думаю, что в этот момент он признал свою глупость. Стас из тех людей, которых ничему не учат как чужие, так и свои ошибки.

Мы прошли через дверь с кодовым замком, которая стараниями Сашки, конечно, уже была открыта. Войдя в помещение с экраном, я сразу почувствовала что-то не то. Что-то было не так, но я пока не понимала, что именно. Кучи хлама, распахнутая дверь, все так же, но…

И тут я разом все поняла — достаточно было одного мимолетного взгляда на экран, показывающий комнату, в которой убийца запер мою сестру.

Милка лежала на полу и не двигалась.

— Что с ней? — громко спросила я мужчин и, не дожидаясь их ответа, обеспокоенно ринулась к микрофону. Он работал, что меня удивило. Сейчас я была почти уверена — убийца лишил нас этого способа общения с Милой. — Милка! — немедленно рявкнула я в него. — Мила, тебе плохо?

— Похоже, пока мы сидели на кухне и занимались лечением Стаса, убийца навестил Милку, — сказал Сашка. Я посмотрела на него круглыми глазами.

— Он ведь не убил ее?

— Ловкий сукин сын…

— Так! — ни с того ни с сего воскликнул Стас. — Меня все это достало. Вы как хотите, но я умываю руки… в смысле, я буду искать выход из этого места. Он должен быть! Этот проклятый убийца с его не менее проклятым домом меня вконец измучили, я хочу раз и навсегда покончить с кошмаром. Вам не кажется, что он и так сильно затянулся?

— Стас! — окликнул его Сашка, но полицейский только махнул рукой, не желая слушать, и скрылся на улице.

Уход Стаса меня сейчас не волновал. Я вновь завладела микрофоном и принялась на все лады взывать сестрицу подняться. Сашка недолго оставался рядом и скрылся за дверью, которую отпер совсем недавно отмычкой. Милка по-прежнему не подавала признаков жизни.

Тут вновь ожил мой мобильный. Я бросилась отвечать на звонок чуть ли не с радостью — так нужно было сейчас услышать комментарии убийцы. В том, что звонит именно он, я не сомневалась — никто больше связаться со мной не может.

— Как дела? — на этот раз убийца не изменил своим правилам задать этот вопрос в первую очередь.

— Послушай, что ты сделал с моей сестрой?

— А что с ней? — невероятно удивился убийца.

— Почему она лежит без всяких признаков жизни?!

— Я-то тут при чем? — хохотнул убийца. — Спроси у нее, Анна.

Я едва не запустила телефоном об стену, но вовремя сдержала минутный порыв, поняв, что он может стоить моей сестре жизни. С психами типа убийцы никогда не знаешь, что может вызвать вспышку агрессии в больном мозгу.

— Зачем ты звонишь? — спросила, немного остыв. Действительно, звонку убийцы должна быть причина. Просто так он еще не звонил.

— Я что-то и забыл уже, что хотел, — искаженный голос убийцы звучал откровенно весело. Этот подонок веселится, зная, как нам — пленникам этого дома — сейчас нелегко. — Ах, да. Наша игра чуть было не утекла в другое русло, оттого спешу сообщить дальнейшие правила. Если до шести утра ты не найдешь сестрицу, то из комнаты, в которой она сейчас находится, будет откачан весь воздух, впоследствии чего буквально через пять минут в мире станет на одну красавицу меньше.

Хохотнув напоследок, он бросил трубку. Совершенно потерянная, я медленно опустила руку с телефоном вниз. Жизнь сестры в моих руках — если я не найду ее, Милка погибнет. Задохнется в этом жутком подвале, куда спрятал ее убийца. Нужно немедленно действовать…

Но как мне ее найти? Кажется, мы вдоль и поперек исследовали чертов дом, но не видели ничего, что походило бы на подвал. Конечно, искать следует в тех помещениях, куда пошел сейчас Сашка. Больше выбора нет. Я должна последовать за ним; вообще мы не должны разделяться.

В этот момент кто-то дернул меня за плечо.

Часть вторая

Глава 12

Александр Волковский

Я посмотрел на дверь, ручка которой вспыхнула под ладонями Стаса, поморщился и подошел к той, которая расположилась слева. Я сразу подумал о том, что именно она будет верной, и вот пришло время проверить свою догадку.

Толкнув ее, я не особо удивился, поняв, что она заперта. В замке я проблем не видел — приходилось вскрывать и покруче этого хлипкого сооружения. Я быстро достал отмычку и немного поковырял ею в замке. И вот — дверь открыта, она поддалась с легким скрипом. Конечно, петли не мешало бы смазать, но это уж точно не моя проблема. Я оглянулся в ту сторону, где оставалась Аня, и даже подумал о том, чтобы позвать ее, но почему-то быстро передумал. Лучше будет, если я один посмотрю, что там. Мало ли какие сюрпризы подготовил убийца. Один из его подарков уже получил Стас — не хочу, чтобы с Аней произошло что-то подобное.

Анна Лисецкая ворвалась в мою жизнь, словно праздник — с весельем, хорошим настроением, шариками и гирляндами (конечно, в переносном смысле. Трудно представить наше знакомство среди всякой клоунской лабуды). Тем не менее, именно такое ощущение она произвела на меня в начале нашего знакомства. Тогда я еще не был готов к тому, что в моей жизни появится девушка, которая станет так важна для меня, оттого не спешил делать каких-либо выводов из нашего знакомства. Если говорить совсем честно, тогда я вообще не был ни к чему готов.

Да… в то нелегкое время я был совершенно потерян. Столько трагических событий произошло в моей жизни, столько боли познало мое сердце и мой разум… До сих пор не хочу вспоминать обо всем этом. Чем больше я узнавал Анну, тем меньше вспоминал о том, что было в моем прошлом. Она помогла мне адаптироваться к жизни, почувствовать ее вкус, заново полюбить мир таким, каким он является. Впрочем, не могу сказать, что мир стал для меня в одночасье любим, нет. При помощи Анны я смог удержаться в нем и примириться с ним. Да, так будет вернее.

Не знаю, что было бы со мной, не появись рядом Анна. В тот период своей жизни я был сломан, словно старая кукла, я был растоптан подошвой судьбы, как жвачка на асфальте. Мне хотелось стереть свой след на линии жизни, и я едва не сделал это. Меня чуть не уволили с работы, которая всегда была для меня очень важна, куча людей, с которыми я был связан ранее, отвернулись от меня. В самом деле, Саня Волк, крутой агент-криминалист, и почти уничтоженный парень Сашка, в головах многих не смогли соединиться в одно.

Я толкнул дверь, которая уже была открыта благодаря отмычке, и смело шагнул за порог новой комнаты, надеясь, что мысли, населяющие сейчас мою голову, переключатся на другую тему, а именно на поиск Милки, но прогадал.

Теперь, после долгого времени, я вновь вернулся в разум Сани Волка. Тот жалкий парень, Сашка, все-таки умер, и его смерть помогла Волку стать жестче к миру, заставила переосмыслить многое. Теперь я ничего не боюсь; я стал намного хладнокровнее, чем был раньше. Я стал сильнее и выносливее. Правду говорят люди — только после сильного потрясения можно получить абсолютно закаленный характер. Они правы, черт возьми, все так и есть на самом деле.

Есть только один человек, который может заставить меня вновь испытывать страх — это Анна Лисецкая, моя душа, мой ангел-хранитель. Я готов перевернуть мир, лишь бы она не знала, что такое печаль и страх. Теперь становится понятно, почему я, не задумываясь, поехал вместе с ней на эту проклятую дачу искать недалекую Милку. Именно здесь, в этом доме я, проанализировав все улики, почувствовал знакомое головокружение — опасность близка. Жаль, что, когда это чувство только возникло, я не придал ему значения. Как же так, я ведь всегда умел распознавать опасность по ее первым признакам! Теперь, к сожалению, поздно.

Этот дом заставил меня почувствовать страх — за нее, за ее жизнь. Фотография в рамке, ее вещи в гардеробной — все сводилось к тому, что целью убийцы является именно Аня. Мой долг — защитить ее, вырвать ее из лап смертельной опасности. Ради этого я пойду на все, абсолютно на все. Пусть даже мне придется рисковать собственной жизнью. Что мне жизнь? Она давным-давно перестала что-то значить для меня.

Я вдруг понял, что стою на пороге комнаты и не решаюсь войти. И вовсе не страх был тому виной — мне не хотелось оставлять Анну в одиночестве. Эх, не вовремя взбунтовался Стас… Но и взять ее с собой я тоже не могу — слишком велик риск того, что убийца приготовил нам подарок, и внутри нам грозит опасность. Я не хочу ее подставлять под удар… Ладно, будь, что будет.

Глубоко вздохнув, я вошел в комнату, посмотрел по сторонам, и замер, словно оглушенный. Мир в который раз перевернулся перед моими глазами.

То, что я увидел, явилось серьезным потрясением для меня. Память услужливо перенесла меня на три года назад, в то время, когда я несколько раз был готов расстаться с жизнью. Я думал, надеялся, что то время прошло и больше не вернется, но эта комната пробудила во мне те воспоминания, которые я, не питая надежды избавиться, запихнул глубоко в себя…

Три года назад.

Три года назад я был невозможно крутым парнем с опасной работой, шикарной тачкой и любимой девушкой. У меня было все — абсолютно все, что нужно мужчине для того, чтобы чувствовать себя человеком, полностью состоявшимся в этой жизни. Я был на отличном счету на работе — мне доверяли сложные дела; некоторые из них практически не имели шансов на раскрытие. Но не зря меня уважали — под моими инструментами из чемоданчика проявлялись даже самые мелкие и незначительные улики, которые впоследствии составляли логичную картину. Меня называли грозой преступников, хищником. Волком.

Волк — это не кличка, это призвание. Так однажды сказал мне мой шеф, человек очень умный и осторожный. Благодаря этим двум качествам он и сумел занять такое высокое положение и добиться своей цели в жизни. Он сказал, что впоследствии я, со своими необычайными способностями делать невидимые улики видимыми, также добьюсь очень высокого статуса. Я лишь кивал — мне было тогда все равно. Моя работа агента-криминалиста меня вполне устраивала. Мне нравилось гоняться за преступной мразью, которая плодилась на улицах нашего города не по дням, а по часам, искать улики и сопоставлять их между собой. Любой висяк с моим появлением превращался в законченное дело. Я заработал надежную репутацию специалиста по трудноразрешимым делам.

Я не относился к жизни серьезно, жил всегда одним днем, но, к удивлению многих, вовсе не был раздолбаем и прожигателем жизни. Рискованный — это да, про меня. Чересчур серьезный — нет, пожалуй, нет. Я плескался в водах жизни не как утопающий, а как отличный пловец, знающий свое дело. Должно быть, этим я и отличался от других. Я всегда знал, что поступаю правильно, плевал на мнение других, никогда не сомневался в своей правоте и умел навязать свою точку зрения несогласным. Меня называли опасным — да, я с этим даже не спорил. Меня называли удачливым, именовали баловнем судьбы — я не верил в судьбу.

У меня не было друзей — были люди, которые хотели ими стать, но понимали, что это невозможно, оттого соглашались лишь поддерживать со мной приятельские отношения. Впрочем, нет, вру — был человек, с которым у меня возникло подобие дружбы — это Юрий Городов. Мы частенько пересекались с ним по работе, а иногда и после. Мне импонировали его решительность, холодный рассудок и умение сохранять спокойствие в любой щекотливой ситуации. Юрка был одним из немногих, с кем я действительно хотел работать; конечно, может, не дружба, но ведь что-то это значило.

Зато врагов у меня было — хоть отбавляй. Но главный, едва ли не лютый, как раньше говорили, враг именовался как Артемий Перов. Этот человек был известен в криминальных кругах, но до сих пор никто так и не смог прижать ему хвост. Возможно, если бы я стал под него копать… Но такого указания от начальства я не получал, оттого наша взаимная неприязнь никогда не выливалась в войну между двумя разными мирами — моим и его.

Артемий был моложе меня на пять лет, а может, немного меньше — память меня подводит. Многие назвали бы его красивым — он действительно был недурен собой: темные курчавые волосы, яркие серые глаза, накачанная мужественная фигура. Его знали под кличкой Атлет, которую он получил косвенно благодаря спортивной и хорошо сложенной фигуре. Впрочем особо умные языки поговаривали, что ранее Артемий и вправду занимался атлетикой… Я не наводил справки об этом человеке, до последнего мне казалось, что он не станет для меня серьезным препятствием. Я ошибся, конечно… Он-то, в свою очередь, потрудился узнать обо мне ВСЕ.

* * *

Я надел длинное черное кашемировое пальто, повязал вокруг шеи полосатый шарф и взял свой чемоданчик с набором криминалиста. (Моя ПКЛ тогда не была так усовершенствована, как сейчас, но тоже очень облегчала работу по анализу улик)

Молча я прошел к выходу из здания. Меня тут все знали (еще бы!), с разных сторон сыпалось: «До скорого, Волк», «Пока, Саня», «Доброй ночи, агент». Сотрудники уже начинали покидать свои рабочие места. Я же заехал лишь для того, чтобы перекинуть проанализированные улики со своей ПКЛ на компьютер, который стоял в морге. Ну, если быть совсем точным, в маленькой комнате возле морга. Воспользовавшись случаем, я заодно поставил на подзарядку «умерший» мобильник, который вследствие моей забывчивости не подавал признаков жизни уже второй день.

Мне позвонил Юрка — предложил посидеть в кабаке неподалеку от моего дома, выпить пива. Иногда мы встречались там с ним за кружечкой пенного и размышляли о жизни. Вот и сейчас я выразил согласие встретиться, тем более что планов на вечер у меня не было. Еще вчера я предпочел бы вылазке в бар встречу с любимой девушкой, но между нами произошла не очень приятная ссора. В общем, я оказался свободен и вполне мог посвятить вечер приятелю. Если только не вызовут с работы, как часто бывает.

Работа криминалиста мне очень нравится, но огромный минус в ней то, что начальство может вызвать в любое время суток. Конечно, ненормированный рабочий день не мог меня радовать, но разве с начальством поспоришь? На то оно и начальство, и указы его следует исполнять беспрекословно. Пару раз меня вытаскивали из постели, еще пару — из объятий любимой девушки. И так постоянно.

Я вышел из здания, постоял секунду, вдыхая в легкие вечерний воздух, затем запахнул пальто и пошел к своей машине (Три года назад у меня была иномарка, а вовсе не внедорожник. Его я приобрел уже после знакомства с Анной). Возле своей сверкающей иномарки я заметил одинокую женскую фигурку в пушистом белом пальто. Я узнал ее, хоть и был далеко, оттого поспешил к ней подойти. Девушка обвила руками мою шею и повисла на ней, когда я, одной рукой приобняв за талию, крепко поцеловал ее в губы.

Видимо, она поняла, что в нашей ссоре была неправа, оттого решила сделать первый шаг на пути к примирению. Она у меня настоящая красавица. Смуглая голубоглазая тоненькая брюнетка с нежной кожей и широкой, перекинутой через плечо, косой. Насколько я знаю Анжелку, косы — ее страсть. Вот прически с распущенными по плечам волосами она отчего-то не любит. Когда-то я взялся убедить ее, что распущенные волосы идут ей необыкновенно, но вскоре махнул рукой. Мне наплевать, какую прическу она себе сделает. Я люблю ее вовсе не за это.

— Анжелка, ты что тут делаешь? — удивился, когда ее тонкое тельце отлепилось от меня.

— Не знаю… — она пожала плечами. — Вчера я не могла застать тебя ни в твоей квартире, ни по телефону… А ведь мы вчера так и не поговорили о…

— Черт, он уже двое суток разряжен, — вставил я, вытащив из кармана мобильник. Я немного покривил душой, ведь на работе я ставил его на подзарядку, именно в тот момент и позвонил Юрка, предложивший встретиться. Видел я и пропущенные звонки Анжелки, но решил поговорить с ней позже, когда вернусь домой. А вернуться я еще недавно собирался поздно вечером.

— Мне кажется, что я начинаю ревновать тебя к твоей работе, — на полном серьезе сказала Анжела и провела рукой по рукаву моего пальто. — Ты постоянно пропадаешь на местах преступлений. Неужели трупы для тебя интереснее живых людей?

— Перестань, малышка, — поспешил я разуверить ее. — Трупы — это лишь моя работа. Я сам собирался тебе позвонить, но ты меня опередила.

— Сашенька, мне не хотелось бы ставить тебе ультиматумов, но… — Анжелка беспомощно развела руками и посмотрела на меня своими круглыми глазами. — Ты и твоя работа не оставляете мне выбора. Я устала каждый день исходить волнениями и гадать, придешь ты или… нет. Твоя работа вовсе не так безобидна, как ты стараешься показать.

— Ты что, встала не с той ноги? — удивился я. — При чем тут моя работа? Работа у каждого, знаешь ли, не подарок. Даже учителя школы нервничают намного больше, чем я.

— Да, но ты не сравнивай капусту с морковью. Учителя не рискуют своей жизнью.

— Не далее, как два дня назад я смотрел передачу о том, что в какой-то школе ученик пристрелил несговорчивого учителя…

— Сашка, ты не можешь быть хоть чуть-чуть серьезным? Эти твои передачи… Тебе следует меньше их смотреть. Хорошо. Другой пример: моя работа не заставляет меня забыть о личной жизни, — упрямо вздернула нос Анжела.

— Так… — я напрягся и, легко обхватив ее рукой, повел к машине. — Не думаю, что мы нашли идеальное место для выяснения отношений, солнышко. Поехали домой.

Я распахнул перед нею переднюю дверь и дождался, пока она, поправляя полы белого пальто, сядет. Затем слегка хлопнул дверью, обежал машину и загрузился на водительское сиденье. Машина плавно тронулась с места.

— Куда мы едем? — спросила Анжела спустя минуту.

— Домой, я же сказал.

— Я не предупредила своих насчет того, что не приду сегодня на ночь, — сообщила Анжелка.

— Хорошо, я позже отвезу тебя домой, — легко согласился я, параллельно думая, что встречу с Юркой придется отложить. — Твои родители и так от меня не в восторге, не стоит дразнить их еще сильнее.

Причина у Анжелкиных родителей не любить меня имелась серьезная — разница в возрасте между мной и их дочерью, равная почти девяти годам. Не стану рассказывать о том дне, когда Анжела познакомила меня со своими родителями. Это был ураган в прериях или извержение знаменитого Везувия, иначе не назвать. Какими эпитетами только не награждала меня ее мать, между прочим, интеллигентнейшая женщина — вспомнить все попросту нереально. Ее отец, не обладающий таким объемным словарным запасом, как его женушка, одно время просто запрещал нам встречаться, но потом сдался и махнул рукой. Анжелкина мать же позиций не сдала и до сих пор пыталась всеми способами избавить дочь от моего присутствия. Если выделить из всех моих врагов наиболее сильного, то она, пожалуй, прочно займет второе место.

— Рано или поздно все будет хорошо, — вздохнула Анжелка. — Они скоро поймут, что их девочка способна сама отвечать за свои поступки и принимать решения самостоятельно.

Я протянул руку к магнитоле и включил радио. Машина наполнилась звуками какой-то новинки сезона, совершенно непереносимой для моих ушей. И кто только получает удовольствие от подобных композиций? Анжелка покосилась на меня и решительно выключила музыку.

— Ты чего? — удивился я. — Согласен, на редкость паршивая песня, но можно было поискать следующую радиостанцию.

— Ничего, — буркнула она. — Саш, я хочу серьезно с тобой поговорить.

— О моей работе или о том, что было вчера? Как бы то ни было, сейчас я ничего не хочу обсуждать. Милая, давай отложим серьезные разговоры до дома, — мягко предложил я. — Тем более, осталось не так уж много.

Анжелка нахмурилась и отвернулась к окну. Мне не хотелось ее обижать, но я не стал ничего говорить. Я знал — в ее плохом настроении виноват я и моя любимая работа. Мы не первый раз ссоримся из-за того, что работа занимает большую часть моего времени. Анжелка никак не хочет понять, что я не могу все бросить даже если бы очень захотел… Оттуда, где я работаю, могут либо выгнать, либо держать всю жизнь. Самому уйти, впрочем, реально, но очень сложно. Моя работа — это клеймо, от которого нельзя избавиться просто так, следуя желанию.

— Ты не можешь быть серьезным, — рассерженно сказала Анжелка. — И дома это все продолжится…

— Хорошо, тогда выберем для разговора другую тему.

— И не жди! Сашка, я хочу сказать тебе все, пока есть шанс, что ты выслушаешь меня, — она глубоко вздохнула. — Ты уже достаточно большой мальчик, и твои скитания по жизни не могут длиться вечно. Жизнь пройдет мимо, Саша. Пора бы тебе остепениться.

— Что? — невероятно удивился я. Слышать такие вещи в исполнении Анжелы мне ранее не приходилось.

— Я к тому, что нужно как-то определяться, — Анжелка вновь уставилась в окно. — Ты не можешь вечно жить вот так… как человек, у которого нет других целей в жизни. Твоя работа прочно связала тебя, ты не можешь уже сделать ничего, не вспоминая о ней. Пожалуйста, Саша, ради меня…

— Ты вновь предлагаешь мне бросить работу? — догадался я. — Нет, милая, этого никогда не произойдет. Я слишком дорожу своей должностью и своим положением. К тому же, если я уволюсь, то на что, скажи мне, я должен буду жить? Может, ты предлагаешь мне вакантное место на шее твоего отца? Извини, я не из таких. Если вашей семье нужен профессиональный альфонс, могу подсказать кандидатуру. Впрочем, ты с ним тоже хорошо знакома. Не далее как вчера…

— Не горячись, — тихо сказала Анжелка. — Я вовсе не имела в виду ничего такого. Ты мог бы найти менее опасную работу. Саша, я слишком боюсь за тебя, когда ты находишься на службе. Господи, да с тобой может произойти все, что угодно! Когда-нибудь я получу разрыв сердца, и виноват в этом будешь ты.

— Не болтай чушь, — поморщился я. — Со мной никогда и ничего не случится, можешь мне поверить. Не зря же меня называют… счастливчиком. Я вполне доволен своей работой и не собираюсь что-либо менять. Тебе не о чем волноваться.

— Саша, с тобой я скоро сойду с ума, — простонала Анжела.

— Еще никто не сходил с ума от любви, — парировал я.

Анжелка посмотрела на меня внимательно.

— Ошибаешься… — медленно произнесла она и опять уставилась за окно. Я не стал ничего отвечать, посчитав разговор на этом законченным.

Иномарка свернула в сторону моего дома. Я притормозил у подъезда, заглушил мотор и вышел из машины. Анжелка что-то медлила, возможно, всерьез надулась. Я обошел машину и встал возле подъезда, держа руку с брелоком наготове, чтобы, как только она выйдет, тут же поставить машину на сигнализацию. Идти и вытаскивать любимую из иномарки я не собирался. Тут-то все и произошло.

Скажу честно — я не ожидал от сегодняшнего вечера ничего подобного. Я намеревался провести его с любимой девушкой, предварительно предупредив Юрку о нарушении наших планов. Конечно, друг войдет в мое положение и не станет обижаться, тем более, это глупо. Но все пошло совсем, совсем не так.

Кто-то грубо дернул меня за плечо. Я, ничего такого не ожидавший, изумленно повернулся в сторону, горя желанием увидеть того болвана, который осмелился так поступить. При этом у меня были мысли, что сзади я увижу или обпившегося пьяницу, или обдолбанного наркомана. Но сзади стоял крепкий мордастый парень, причем стоял крепко, не шатаясь, из чего я сделал вывод, что он вполне адекватен и не подвержен действию алкоголя или стимуляторов.

— В чем дело? — поинтересовался я и тут же увидел, как кулак мордоворота стремительно приближается к моему лицу.

Да, этого парня нельзя назвать разговорчивым, как и меня нельзя назвать человеком, которого можно просто так, безнаказанно, избить. Удар я тут же отбил, следом нанеся свой. Мордастый парень оказался крепок, но подготовлен меньше, чем я. Поэтому мне не стоило большого труда несколькими ударами отправить его на землю. Я отошел на шаг назад, но тут почувствовал удар сзади, от которого увернуться не смог. Удар пришелся по ребрам, от чего я болезненно сморщился. Пригнувшись, догадываясь, что последуют еще удары, я быстро развернулся и заехал нападавшему пяткой, краем глаза успев заметить, как из машины выскакивает ошеломленная нападением Анжелка.

— Саша! — что было сил закричала она и принялась беспомощно оглядываться. — Люди! Помогите!

Но улица, как ни странно, была пуста. Я испугался, что излишнее внимание ко мне со стороны Анжелы навлечет на нее гнев нападавших, оттого крикнул ей, чтобы она немедленно села в машину. Мою просьбу она не исполнила. Чертыхаясь, я заметил, как в мою сторону движется еще один мордастый. Трое против меня одного. Что ж, бывал в переделках и похуже, только вот Анжелке знать об этом не следует.

Два парня уже распластались по земле и даже не поднимали голов. Третий на ходу вытащил нож, быстро приближаясь и глядя на меня с дьявольской усмешкой. Анжелка испуганно закричала мне, предупреждая о ноже в руках парня, но я сам его видел. Мозг еще не успел зафиксировать всю надвигающуюся на меня опасность, а нога моя уже соприкоснулась с вооруженной холодным оружием рукой парня. Нож выпал и с лязгом откатился в сторону, парень же, совершенно озверев, кинулся на меня. Его атаку я предотвратил легко, два удара — и он уже присоединился к своим отдыхающим дружкам. Я пнул его ногой и сел на бордюр рядом с ними. Вытащил мобильный и чертыхнулся — конечно, он сейчас бесполезен, ведь я не оставлял его на подзарядке, а лишь сунул туда на несколько минут. Ко мне уже спешила перепуганная Анжелка.

— Сашенька! Ты в порядке?

— Я — да, они — не совсем, — усмехнулся я. — Милая, позвони в полицию, пусть подъедут и разберутся с ними сами.

Затем, подумав, остановил Анжелку. Если сейчас подъедет полиция, то начнутся разборки, и вечер окажется потерян. Мне же вовсе не хочется несколько часов провести в отделении, сотый раз поясняя, как все произошло. Я досадливо сплюнул и, присев на корточках рядом с парнем — владельцем ножа, легко поднял его голову за волосы.

— Алло, спящая красавица… просыпаемся, — буркнул, видя, что тот не раскрывает глаз. — Не самое подходящее место для отдыха — это тебе не Канары. Да что же это такое… — я вновь сплюнул в досаде и пнул парня под ребра, надеясь, что более решительные действия приведут его в чувство.

Недавний нападавший заворочался в моих руках и распахнул глаза. Судя по всему, взгляд его сфокусировался на моем лице далеко не сразу. Поняв, кто находится рядом, он злобно взвыл. Да, не сказать, что я внушаю доверие парням вроде него. Ну ничего — я вполне могу это пережить. А вот он — посмотрим.

— Слушай меня сюда — сейчас я вызываю полицейских, они забирают тебя и твоих мордастых дружков в отделение, и там уже вы дружно выясняете с ними, какого черта решили помахать кулаками мало того, что возле моего подъезда, так еще и со мной. Да-а, надо серьезно не дружить с головой, чтобы напасть на меня, — я присвистнул и сильно дернул парня за волосы, приблизив к нему свое лицо. — Но есть и второй вариант. Ты сейчас рассказываешь мне, какого черта вам с дружками взбрело на меня напасть, и можешь валить на все четыре стороны. Я даже попытаюсь забыть о нашем знакомстве. Ну?

— Да пошел ты… — собравшись с силами, сказал мне мордоворот.

Я глубоко вздохнул, словно сожалея о своих действиях, а затем со всего размаху впечатал мордастого лицом в асфальт. Что-то хрустнуло, подозреваю, не выдержал носовой хрящ, а парень взвыл так, что ему позавидовала бы любая сирена, будь то пожарная или полицейская.

— Сука, нос мне сломал! — отчаянно заверещал парень.

Стоящая рядом Анжелка вздрогнула, увидев кровь, и поспешно отвела взгляд. Подозреваю, мои методы не были ей приятны. Должно быть, она и не подозревала, каким жестоким я могу иногда быть, и то, что она сейчас увидела, не принесло мне положительных черт в ее глазах.

— Так будешь говорить, или хочешь, чтобы я еще что-то тебе сломал?! — прикрикнул я.

— Атлет… — прохрипел парень, руками размазывая кровь по лицу и жалобно поскуливая. — Атлет сказал намять тебе бока… Я и не собирался пускать в ход нож, но, когда увидел, что ты отколошматил наших ребят… Слушай, отпусти, а? Честное слово, больше ты никого из нас не увидишь.

Я отпустил его и поднялся. Для себя я узнал достаточно, больше претензий к парням у меня не было. Затем я посмотрел на Анжелку и криво усмехнулся, вспомнив вчерашний день.

— Ты все поняла? Это ребятки нашего Тимохи, пришли бить мне морду. А ты тогда говорила, что я плохо с ним обошелся, когда рассек ему бровь. Теперь ты, наконец, поняла, как я его пожалел? Я хотя бы не стал избивать его, а он, я уверен, на моем месте, не задумываясь, сделал бы это.

— Артемий не мог… — прошептала Анжелка.

Я посмотрел на нее и вновь усмехнулся.

— Знаешь, что? Пожалуй, тебе лучше уйти.

— Саша, прости меня, я действительно дура, — поспешно сказала Анжелка. — Я постоянно чего-то не понимаю… Тогда мне действительно было жалко Артемия, ведь ты разбил ему лицо… Но теперь, после того, как на тебя напали эти парни, я понимаю…

Я вздохнул и молча привлек ее к себе. Приходится признать — у моей любимой слишком добрая душа, не лишенная сострадания к более слабым. Не моя вина, что вчера таковым оказался Артемий. Вместе с Анжелой мы поднялись в мою квартиру.

Глава 13

Наша вражда с Артемием Перовым началась с того момента, как я начал встречаться с Анжелкой.

Он учился на последнем курсе в институте, когда туда же поступила моя любимая. Как я смог понять, девушка навсегда пленила сердце развязного Тимохи, как все привыкли его называть, красавчика, о котором мечтали во снах и наяву многие представительницы прекрасного пола, и теперь он упрямо пытался достучаться до ее разума. Анжелка рассказывала мне, как же достал ее этот парень, как она мечтает от него избавиться. Но, вопреки ее желаниям, Тимоха не собирался отступать, и снова и снова пытался добиться ее расположения мыслимыми и немыслимыми способами. Говоря по правде, я был почти уверен — до встречи со мной у Анжелки с Артемием что-то, безусловно, было, иначе с чего парню так беситься? Но она сама такой факт отрицает чуть ли не с пеной у рта, а у меня нет повода ей не верить. Я тоже до встречи с ней был далеко не белым ангелом.

Итак, с моим появлением в жизни Анжелки многое изменилось в поведении Перова. Весь свой гнев Артемий чудным образом обрушил на меня. Нет счета тем стычкам, которые постоянно случались между нами, стоило только нам встретиться. Нет ничего удивительного в том, что я, обладатель довольно неспокойного характера, однажды вышел из себя и пару раз ударил Артемия. Справедливости ради следует заметить, что зачинщиком драки все же являлся он.

Анжелка стала свидетелем той нашей встречи с Артемием. Я несколько не рассчитал удар, поэтому он получился чересчур сильным. Лицо парня залило кровью, а Анжелка, всегда такая спокойная и уравновешенная, вдруг словно с цепи сорвалась, накричала, прогнала меня и осталась с ним. Должно быть, посчитала, что бедному пострадавшему от злобного Волка мальчику требуется помощь и поддержка.

Помнится, я, взбешенный ее поведением до предела, ушел прочь и на ночь остался у Юрки Городова. Мы говорили о жизни, старательно обходя разговор о наших отношениях с Анжелой, о работе и между делом о том, что скоро зима. Стараниями Юрки я смог успокоиться и прийти в себя. Тогда мне казалось, что нам лучше расстаться с Анжелой. Неспроста ведь она осталась с ним, а не ушла вместе со мной.

То обстоятельство, что она осталась с ним, не давало мне никакого покоя. Я был уверен, что, если бы она любила меня, то ушла бы со мной. Я видел в этом смысл, а вот в ее поведении — нет. Так что к утру я окончательно решил — нам не нужно оставаться вместе. Правы были ее родители — их дочери нужен парень помоложе.

Но утром первым, кого я увидел, подходя к своему дому (я не мог появиться на работе в том виде, в каком ушел от Юрки, оттого зашел переодеться) была Анжелка. Она сидела на скамейке, растрепанная, без макияжа, совершенно потерянная, и полудремала. Я прошел мимо, не останавливаясь, хотя очень хотелось сесть рядом и послушать, что она скажет. Разум же был против, а ему я привык доверять намного больше, чем эмоциям.

Она заметила меня и тут же окликнула. Остановившись, я подождал, когда она приблизится, терпеливо выслушал все, что она мне тогда сказала, особо не вслушиваясь, впрочем, кивнул, словно соглашаясь, и пошел в свою квартиру. Анжелка не стала бежать за мной, а, наверное, осталась снаружи. Когда я уезжал на работу, то ее уже не видел рядом с подъездом.

Затем последовала еще одна драка с Артемием Перовым, если, конечно, можно ее так назвать. Он подкараулил меня у подъезда и потребовал, чтобы я оставил Анжелку в покое. Когда кто-то что-то от меня требует, то, как правило, этот кто-то потом оказывается очень недоволен. Так получилось и в этот раз — Артемий изо всех сил лез на рожон, оттого не было ничего удивительного в том, что через минуту он оказался сидящим в занимательной позе посреди ухоженной клумбы. Он так смешно ругался и проклинал меня, что я, не сдержавшись, отчетливо хохотнул пару раз. Должно быть, такого унижения Артемий вынести не смог, оттого сегодня и появились его мальчики, один из которых оказался вооружен. Однако, Тимоха просто глупец, если решился затевать против меня военные действия. Неужели он не понимает, что, вцепившись в глотки друг друга, мы нарушим границу между двумя мирами — преступным и законным? Я был почему-то уверен, что у него хватит ума этого не делать. Должно быть, ошибся.

С ним нужно что-то делать, иначе парень, совсем обезумев от ненависти ко мне, может выкинуть что-нибудь похлеще, чем подкупка бандитов. Как бы он не решил всерьез разделаться со мной… Способен ли он на это? Пожалуй, да — многие видели его в клумбе, беспомощного. Я заставил Тимоху почувствовать унижение, и вряд ли он мне это простит. Тем более что между нами и раньше не было особо теплых чувств.

* * *

Прошло два дня, в течение которых не происходило ничего особенного. Я пропадал на работе, домой попадая только под вечер. Последние два дня Анжелка жила у меня, объясняя это тем, что в очередной раз поссорилась с родителями. Ее мать, впрочем, позвонила мне в первый же вечер и принялась, как обычно, что-то кричать голосом, полным ненависти. Я сказал ей «до свидания, мама», после чего положил трубку, не особо заботясь о задетых чувствах «тещи», и ушел на кухню готовить бутерброд. Я не понимал, почему должен вести себя вежливо с этой дамой, которая ненавидит меня до зубного скрежета. Из-за моего равнодушия по отношению к «теще» мы едва не поссорились с Анжелкой, но, слава богу, обошлось.

Итак, все случилось спустя два дня после моей стычки с людьми Артемия. Странно, но он не предпринимал более никаких попыток разделаться со мной, что уже должно было меня насторожить, но не насторожило. Наверное я подсознательно все же не ожидал никакой действительно значимой пакости, оттого расслабился.

Было около двух часов ночи, когда у Анжелки вдруг зазвонил мобильный телефон. Она сонно заворочалась в моих объятиях, кое-как разлепила глаза и мутно посмотрела в сторону пищащего мобильника.

— Ну их к черту, — шепнул я, тоже чуть приоткрыв глаза и тут же закрыв их вновь.

Анжелка кивнула, вновь засыпая на моей руке. Но телефон не умолкал. В конце концов, я сел в постели и включил ночник.

— Черт-те что! — раздраженно заявил я. — Кому там так не терпится тебя услышать? На улице глубокая ночь! Ну-ка, дай свой телефончик, я разъясню этому нетерпеливому все, что сейчас думаю о его манерах!

Анжелка села в постели и, одной рукой протерев глаза, другой взяла телефон и нажала кнопку «принять вызов».

Из всего, что ей сказали, мне не было слышно ни слова, однако по лицу любимой я понял, что она пришла в сильнейшее волнение. С меня разом слетел весь сон; теперь я прислушивался к голосу, что-то говорившему из динамика мобильного, но, к сожалению, по-прежнему не мог ничего расслышать.

Анжела пару раз сказала «да», затем бросила телефон куда-то в одеяло, вскочила и принялась собираться.

— Куда ты? — обалдел я. — Кто звонил и что произошло? Объясни ты толком!

Но Анжелка совершенно меня не слушала. В быстрой спешке она натягивала свои вещи, впав в какое-то странное состояние. Подозреваю, она вообще не слышала меня. Я чертыхнулся, тихо, но вполне отчетливо, после чего тоже вскочил и ловко поймал ее в свои объятия.

— Кто звонил? — грозно спросил я.

— Неважно… У отца сердечный приступ, — лихорадочно забормотала любимая. — Ему плохо… Вызвали скорую, но там нет то ли людей, то ли машин — не разобрала. Надо срочно везти его в больницу, иначе… может быть поздно. Ты поможешь?

— О чем разговор, — кивнул я и тоже принялся собираться.

Спустя некоторое время мы были возле дома Анжелкиных родителей. Моя любимая в спешке побежала в дом, я же остался стоять возле машины, ожидая, когда она позовет меня. Я не хотел вызвать новый сердечный приступ у ее отца своим появлением пред его глазами, оттого не стал заходить сразу. Неизвестно, как бы мужчина отреагировал на мое появление в своем доме.

Я не стал глушить мотор своей иномарки, чтобы не терять время. Ожидая Анжелку, я привалился спиной к задней дверце машины и сунул руки в карманы. На улице было холодно, что типично для глубокой ночи, и необычайно свежо. Я подумал о том, что, возможно, завтра будет дождь. Не нужно быть синоптиком, чтобы говорить об этом — природа сама дает повод для таких выводов. Еще вечером было довольно пасмурно. Зря я не накинул сверху теплую куртку.

Внезапно каким-то шестым чувством я уловил движение справа. В мозгу забилось отчетливо: опасность. Но какая опасность может быть возле дома Анжелкиных родителей? Недоумевая, я повернулся. Впоследствии оказалось, что именно это спасло мне жизнь; если бы я не повернулся, пуля могла убить меня. В общем, своему спасению я благодарен частично шестому чувству, частично удаче. Удача… куда же без нее?

В меня стреляли. Мое тело пронзила острая боль, свет в глазах померк, а сознание медленно начало покидать меня. Я схватился рукой за раскрытую переднюю дверцу машины, оставив на ней кровавый след, попытался удержаться, но не смог. Мое тело упало на землю, но сознание еще продолжало фиксировать события. Кто-то приблизился ко мне, человек в черной одежде. В руках его оружие, дуло которого поднимается в мою сторону. Сейчас он убьет меня. Нужно попытаться сделать рывок и выбить оружие из его рук… Я смогу, я умею, я не раз так делал… Мои глаза медленно закрылись, однако я успел заметить выходящую из дома Анжелку.

— Саша, это какая-то ошибка, родители спокойно спали, пока я не разбудила их… — начала она, но тут заметила человека в черном и пронзительно закричала, приблизив к лицу ладони.

Убийца быстро оглянулся на нее. В домах начали включать свет, поэтому он предпочел сбежать, не закончив то, ради чего оказался здесь. Он поступил правильно — еще немного, и его могли скрутить. Но все же у него было время пустить в меня контрольную пулю. Почему он не стал этого делать — не знаю. Потом, уже спустя некоторое время, я думал об этом и пришел к выводу — убийца не профессионал. Решив убить меня, он очень боялся попасться, оттого не стал дальше испытывать судьбу и сбежал с места преступления. Тоже самое, кстати, впоследствии думал и Юрий Городов.

Глава 14

Я пришел в себя в больнице, правда, поначалу не понял этого. Чувствовал я себя до того скверно, что хотелось выть волком. Я попробовал дернуться — оказалось, это невозможно; к моему телу были подсоединены всякие медицинские трубочки и прочие врачебные штуки, такие пугающие для пациентов и комфортные для врачей. Вот тут-то я понял, куда меня угораздило попасть.

Смертельно хотелось пить. Я, сделав усилие, повернул голову и увидел на тумбочке рядом с постелью прозрачный кувшин, наполненный водой. Я не мог протянуть руки, чтобы взять его, не повредив при этом медицинскую аппаратуру, но пить хотелось так сильно, что, в конце концов, наплевав на все, я вырвал трубки и потянулся к кувшину. Утолив мучившую меня жажду, почувствовал головокружение и тошноту. Стало еще хуже, чем было тогда, когда я только пришел в себя.

И тут началось… Палата вдруг наполнилась людьми в белых халатах, вмиг все трубки вернулись на свое место. Доктора принялись, несмотря на слабое сопротивление с моей стороны, что-то колоть, при этом все громко разговаривали, и от этого голова раскалывалась еще сильнее. Я застонал и завертел башней, которая при каждом ударе о подушку наполнялась тупой болью. Это было невыносимо.

— Хватит! — наконец, громко, насколько позволяли силы, крикнул я. — Задолбали!

Врачи замолчали. Толстый дядька в белом халате лет пятидесяти по виду, обладатель пышных усов, проводил лишний медперсонал за дверь, после чего неторопливо подошел ко мне и сел на край постели, сложив ладони на коленях. Судя по всему, он являлся тут главным.

— Александр, вы что, решили расстаться с этим светом? Чем же он так вам не угодил? — глупо поинтересовался он. Глупо — потому что его слова показались мне полнейшей чушью. Это не я, это кто-то без меня решил, что мне пора на тот свет. Мое мнение на этот счет как-то никто не спросил.

— Он мне вполне по душе, — слабо заверил я.

— Тогда зачем вы вырвали все приборы? — грозно спросил эскулап, сдвинув брови.

Ах, вот он о чем! Если бы в мозг не въедалась тупая палка, я бы попытался соображать быстрее. Доктор мог бы и без моих пояснений понять это.

— Я хотел пить, — сказал я чистую правду.

— Господи, Александр! Вам нельзя пить воду, — ужаснулся врач. — Мы вас с того света еле вытащили! Что же вы творите?

— Воду нельзя? А водку можно? — на всякий случай уточнил я. — Понимаете, док, так хреново…

Доктор вытаращил глаза и прижал полноватые ладошки к объемному животу, наверное, не зная, как еще можно выразить свое изумление и крайнюю степень возмущения моей безответственностью и безрассудностью.

— В вашем положении я бы не стал шутить. Вам и так повезло, что вы смогли выжить. Это чудо, чистейшее чудо…

— Вы полагаете, бывает грязное? — удивился я. — Простите, я о таком не слышал.

— Должно быть, вы все еще в шоке, — пробормотал врач. — Я уберу от вас кувшин, а то, как я посмотрю, вы излишне подвижный мужчина. Помните, что эта подвижность едва не стоила вам жизни. И еще: ни воду, ни тем более водку или другие спиртные напитки вам пить нельзя! А то с вас, пожалуй, станется…

— Где же я вам тут спиртное достану? — с сожалением спросил я, так как чувствовал острую потребность выпить.

— Вы думаете, я стану вам подсказывать?! — возмутился слуга Гиппократа. На сей раз я не стал его злить.

— Ладно, док, расслабьтесь, я, в самом деле, не собираюсь делать глупостей…

— Меня зовут Аркадий Бедросович, — подсказал доктор.

— Не уверен, что запомню, — признался я и страдальчески сморщился. — Док, можно таблетку от головной боли, а?

Доктор вздохнул, внимательно посмотрел на меня, затем кивнул и поднялся. Он покинул палату, но через несколько минут вернулся, неся таблетку, которую я тут же проглотил, не раскусывая. Не знаю, что то была за таблетка, и подействовала ли она, так как я сразу заснул.

Очнулся я в палате, но не в той, где к моему телу были прикреплены трубки, в другой. Это меня несказанно удивило. Я приподнялся, подсунув под спину подушку, повертел головой, убедился в том, что она не болит, и почувствовал резкий прилив сил.

Итак, мое тело больше не контролируется медицинскими аппаратами, а это значит, что мой организм справится сам. Вселяет надежду в то, что скоро я смогу покинуть больницу. В общем-то, чувствую я себя достаточно хорошо для того, чтобы уйти отсюда прямо сейчас. К тому же, я не могу валяться на больничной койке, так как мне нужно узнать, кто же хотел убить меня. Пока мне это неизвестно, моя жизнь по-прежнему подвержена опасности.

Я сел в постели, свесив ноги в пижамных штанах вниз, потер ладонями лицо и уже осмысленно взглянул на ситуацию. Как такое возможно — когда я пришел в себя в первый раз, то почувствовал себя ежом, только роль колючек выполняли медицинские трубки. Сейчас же все хорошо, все в порядке, все просто прекрасно? Разве так может быть?

— Медицина шагнула далеко вперед, — наконец, пожал я плечами. — Должно быть, моя рана не была смертельной, а при помощи современных лекарственных препаратов меня быстро подняли на ноги. Других объяснений я не вижу.

Распрямившись, я поднялся и убедился в том, что ноги меня вполне держат. Я подошел к шкафу, который приметил еще когда лежал на больничной койке. Там, должно быть, моя одежда. По крайней мере, обычно вещи больных хранятся в их же палатах. Так оно и оказалось. Распахнув дверцы шкафа, я тут же увидел свою одежду, в которую не преминул переоблачиться. Правда, кроме одежды, в шкафу больше ничего не было. А где же мобильник, ключи от машины, прочие вещи?

Внезапно голову прорезала тупая боль. Я схватился правой рукой за шкаф и постоял так немного, низко опустив голову. Я вспомнил день, когда меня ранила пуля, выпущенная человеком в черной одежде. Помнится, тогда выбежала Анжелка… В порядке ли она? И что с ней? Где она сейчас?

Я пришел в сильнейшее волнение. Надеюсь, я очень надеюсь на то, что с ней все в порядке. По другому просто не может быть! Тот человек хотел убить меня, только меня, но никак не ее, следовательно, сейчас она должна быть в безопасности. Кажется, перед тем, как отключиться, я видел, как он убегал, преследуемый криком Анжелы. Да, я точно помню это — она закричала, и только благодаря ее крику убийца поспешил исчезнуть. Если бы она задержалась в доме хоть на секунду, тот человек застрелил бы меня, и никакой Бедросович не в силах был бы мне помочь.

Но, если с ней все хорошо, почему она ни разу не пришла в больницу? «Она наверняка приходила, но ты второй раз пришел в себя! — напомнил я себе. — Должно быть, она с ума сходит и, возможно, сейчас как раз находится в больнице. А может, врач запретил ей приходить в палату… Что, безусловно, странно, раз я вполне нормально себя чувствую».

Теперь, когда я мог нормально соображать, когда мой мозг не затуманивался болью, первой моей задачей стало выяснить, что с Анжелой. Именно это я и намеревался сделать. Я поспешил вон из палаты, но в дверях нос к носу столкнулся… с Юркой Городовым.

Приятель, высокий, подтянутый, вырос на моем пути, словно стена. Он был несколько выше меня, оттого мне пришлось посмотреть снизу вверх. Юрка же взглянул с изумлением, наоборот, вниз. Он выглядел неважно — хмурый, с растрепанными волосами и трехдневной щетиной.

— Нет… Ты только взгляни! — наконец, сказал Юрка. — Я тут, значит, несколько дней ношусь с тобой, как курица с яйцом, устраиваю по больницам, и на тебе — ты в один прекрасный миг решаешь отсюда свинтить. Дружище, у тебя совесть есть? Впрочем, кого я спрашиваю? Можешь не отвечать, — он невесело усмехнулся и протянул мне ладонь. — Саня, я рад, что ты вернулся.

Я пожал его руку, затем мы обнялись так, словно не виделись долгое время. Юрка направился в палату, вынудив меня отложить свои планы покинуть больницу. Он уселся на постель, я же остался стоять рядом.

— Честно говоря, был момент, когда все думали, что ты… того, — сообщил мне Юрка. — Но ты оказался намного сильнее, чем предполагали эти хреновы медики.

— Слушай, Юрка, нам есть, о чем поговорить, но сначала скажи — что с Анжелкой?

Юрка отвел глаза в сторону, что меня очень насторожило.

— Саня… Слушай, ты знаешь, кто стрелял в тебя?

— Нет, — я напрягся. — Но у меня есть мысли на этот счет.

— Может, поделишься?

— Артемий Перов, — поморщился я. — Думаю, не следует тебе объяснять, почему я так решил?

— Не стоит, — кивнул Юрка.

Я в сильном волнении заходил взад-вперед по палате. Юрка, нахмурившись, следил за мной взглядом. Я подошел к окну и оперся руками о подоконник. Почему-то стало тяжело повернуться и взглянуть на друга. Я чувствовал, что ему тоже нелегко. А еще я знал — этому должна быть серьезная причина. Просто так Юрка не стал бы так вести себя.

— Может, ты все-таки скажешь мне? — пальцы с силой вцепились в подоконник.

— Я скажу, — заверил друг. — Но сначала послушай вот что… В той больнице, куда тебя отвезли сразу же после звонка Анжелки, на тебя было совершено еще одно покушение, которое удалось предотвратить вновь не без ее помощи. В общем, можно сказать, что Анжела дважды спасла тебе жизнь. Первый раз, когда спугнула убийцу и вызвала скорую, второй — когда несла пост возле твоей палаты в больнице. Я не стану загружать тебя лишними подробностями… В общем, я забеспокоился и принялся срочно искать место, куда тебя можно перевести. Сначала хотел обратиться к твоему начальству, но потом подвернулось данное заведение, где мы сейчас находимся. О том, что ты тут, знаю только я и твой лечащий врач.

— Значит, убийца все же скрылся и не тронул Анжелу, — с облегчением выдохнул я, поворачиваясь. — Тогда с ней все хорошо, так? Ты можешь попросить ее приехать?

— Во-первых, нужно соблюдать конспирацию…

— К черту твою конспирацию! Я на ногах, и теперь вполне могу сам нести ответственность за свою жизнь. Я хочу увидеть ее, — я снова обернулся к подоконнику. — Я хочу, чтобы Анжела была рядом. Мне… не хватает ее. Ты слышишь?

Юрка молчал. Сцепив зубы, я ждал, когда он заговорит. Чувствовалось, что у него еще есть, что мне сообщить. Но я был почти уверен — лучше, если я не узнаю этого.

— Перов исчез из города, — сказал Юрка спустя пару минут.

— Разве я спрашивал тебя о нем?

— Должно быть, ты прав, и в покушениях на тебя виноват действительно он, — не слышал меня Юрка. — Вот и поспешил покинуть город… Мы его найдем, но на это потребуется время. Похоже, он предпочел залечь на дно.

— Юрка!

— И правильно сделал. Он неглупый мальчик и понимает, чем может закончиться ваша война. Он переступил грань, которую ни в коем случае не следовало переступать, и за это он поплатится. Возможно, он уже сожалеет, а возможно, все еще вынашивает планы насчет того, как бы разделаться с тобой…

Не дослушав, я развернулся и быстро пошел к выходу из палаты. Сердце колотилось где-то на уровне горла — я теперь не сомневался, что произошло что-то страшное. Что-то, о чем Юрка не может рассказать. За всей этой болтовней кроется страх — он силится подобраться к нужной теме, пытается коснуться ее, но не может. У него не хватает духу.

— Саня! — Юрка ловко вскочил и схватил меня за рукав. — Постой… Ты меня знаешь, я всегда был человеком прямым. Я не могу юлить и обходить темы стороной, всегда говорю то, что думаю, независимо от того, как это выльется в дальнейшем. Но сейчас… я не могу. Друг, прости, у меня не хватает духу все сказать тебе…

— Твою мать! Что с ней? — рявкнул я, хватая друга за грудки.

— Ее больше нет, — Юрка одернул мои руки и отошел в угол палаты.

* * *

Прошло несколько дней с того момента, как я узнал, что ее больше нет.

Все это время я находился в состоянии, очень похожем на летаргический сон, правда, я умудрялся как-то передвигаться. Я был на похоронах, но не выдержал и вскоре ушел подальше от сочувствующих взглядов. Нестерпимо было также слушать женский плач, пение духовного лица и скорбные пожелания «Царствия небесного». Дождавшись, когда с кладбища исчезнут все близкие Анжелы, я тенью скользнул к свежей могиле и просидел несколько часов рядом без движения. Я смотрел на фотографию любимой девушки и не мог сдерживать свое горе.

Лишь поздним вечером на кладбище появился встревоженный Юрка, который, как оказалось позже, искал меня повсюду, и только потом вспомнил о кладбище. Он-то и увел меня оттуда. Я шел медленно, постоянно оглядывался на надгробие. Я никогда не мог представить, что так скоро столкнусь со смертью дорогого человека. Кладбище никогда не заставляло меня задумываться о ней, что, наверное, немного странно, учитывая род моей деятельности.

Но как же она умерла? Загадка… Но я точно знаю, что к этому приложил лапу Перов, потому что нашли ее недалеко от его дома. Что могло произойти между ними, почему этот козел решился на такой шаг? Долгое время я пытался понять, но так и не смог. Единственный человек, который мог пролить свет на разгадку ужасной тайны — Перов — испарился без следа; его искали, но не нашли.

Позже, спустя несколько месяцев после похорон, отец Анжелки рассказал мне о своем видении страшной трагедии. В один из серых вечеров мы встретились совершенно случайно; я бездумно шел по улице, никого не замечая вокруг, когда он окликнул меня. Мы много разговаривали о ней, о причинах, которые могли заставить Перова решиться на такой шаг. Ее отец больше не винил меня ни в чем, он видел во мне человека, который так же, как он сам, убит горем. Нас объединила общая беда. Однако мать Анжелы и после смерти дочери продолжала ненавидеть меня.

Так вот, мужчина, который долгое время не мог слышать мое имя, теперь сам изливал мне душу. По его словам, после того, как я оказался в больнице в тяжелом состоянии, Анжела все время была рядом, вплоть до того момента, как неизвестные попытались исправить свою ошибку. Потом Городов устроил меня в другом месте, а Анжела занялась поисками Перова, никого, однако, в свои планы не посвящая. И она, судя по всему, его нашла, вот только очень скоро ее обнаружили мертвой, а парня и след простыл.

Со временем, когда боль от утраты любимой девушки утихла, тайна эта перестала ежесекундно мучить меня. И все же где-то в глубине души… я вспоминаю и о ней, и о ее смерти. Вспоминаю о том, что не смог ее уберечь, о том, что ее смерть затянула сильный узел на моей шее…

Глава 15

Александр Волковский.

Настоящее время.

Я вздрогнул, вырываясь из болезненных воспоминаний. Да, действительно, долгое время я пытался понять, почему умерла Анжела, но так и не смог. Спустя довольно продолжительное время в моей жизни появилась Анна, Анечка, Аннушка, девушка, которая довольно быстро смогла укротить дикого озлобленного на весь мир Волка и расположить его к себе. Не знаю, что бы я сделал, если бы она вдруг не встретилась на моем жизненном пути.

Надо напомнить, что в данный момент я стою на пороге комнаты, той самой, замок которой взломал отмычкой. Я смотрю внутрь комнаты, на предметы, убранство, и не верю своим глазам. Это не просто комната, это помещение, напоминающее своеобразный… музей. Иначе не выразиться.

Я схватился за голову и пальцами сильно сжал виски. Слава богу, на ногах я успешно устоял, хотя другой на моем месте вполне мог потерять равновесие. Эта странная комната… в этой комнате… В общем, здесь полно предметов, так или иначе имеющих отношение к Анжелке.

В комнате горели свечи, много зажженных свечей, которые создавали достаточно света, чтобы я мог рассмотреть все. На стенах висели фотографии Анжелы, многие из них были мне знакомы. Некоторые снимки сделал я… Но откуда тут, в этом доме, в этой глуши фото Анжелки?!

Сделав несколько шагов вперед, я вновь остановился. Возле правой стены длинная вешалка, на которой висит свадебное платье… В глазах зарябило. Я не могу ошибиться, это то самое платье, которое Анжела видела в одном из журналов и собиралась купить для нашего бракосочетания, она много раз показывала мне его, наплевав на глупые приметы. Я же много раз отвечал ей, что мне все равно, в чем она будет. Далее, у противоположной стены странный ящик, похожий на… гроб. Гроб?

Я решительно направился к ящику, заранее подозревая, что не увижу в нем ничего хорошего. Я был уверен — что бы там ни было, мне это не понравится. И… я был прав. Подойдя к ящику, я понял, что не ошибся — это действительно был гроб. А внутри — мое тело словно обдало зарядом электрического тока — лежало едва прикрытое простыней тело Анжелы…

В горле пересохло. Я замер; мое собственное тело сразу стало ватным. Как… как это возможно?! Прошло три года, тело не могло сохраниться так хорошо. Если только… если только его не забальзамировали. Анжелку похоронили, я сам видел ее в гробу! Неужели нашелся кто-то, кто не поленился выкопать труп и несколько лет поддерживать его в форме? Невероятно! Это чудовищно. Черт, что происходит?!

Глаза мои были прикованы к телу некогда любимой девушки. Я узнавал ее, и в то же время мог поклясться — это не она. Не она лежит в импровизированном гробу в богом забытой глуши, в подвале страшного дома. Не она… НЕ ОНА!

И тут я понял, что в ящике действительно не забальзамированный труп, а фигура из воска, точная копия Анжелы. Будь в ящике фигура любого другого человека, я тут же распознал бы фальшивку. Но здесь именно копия Анжелки… Черт побери, убийца все правильно рассчитал. Он знал, какое впечатление произведут на меня воспоминания об Анжеле. Он не просчитался — я вновь мысленно вернулся в то ужасное для меня время, время боли и потерь. Но что это дает убийце? Выходит…

Выходит, его истинная цель — не Аня, как я подумал было вначале. Его целью, судя по всему, являюсь я, хоть это и звучит, как полнейший бред умалишенного. Однако, какой дьявольский и сложный план он придумал, чтобы заманить меня на эту проклятую дачу. Он не поленился приплести сюда Аню и ее сестру, которая вообще не имеет ко мне никакого отношения. Он специально подобрал место, в которое приехал Юра Городов, мой друг. В прошлом мой самый близкий друг, мы прекратили общаться после того, как умерла Анжела, а я постепенно начал катиться в чертову пропасть, ничего не замечая вокруг и не желая никого слушать. Сначала Юрий пытался мне помочь, но в один переломный момент я сам оттолкнул его от себя. Сам лишился друга, человека, который стремился меня вытащить. Юра смертельно обиделся, и наша дружба канула в лету. Убийца прикончил его, убил ребят… зачем?

В моей голове все окончательно перепуталось. Стало ясно одно: нужно срочно, очень срочно искать выход из проклятого участка. Только так и никак иначе я смогу сохранить жизнь Ани, Людмилы и Стаса. Про себя я лучше промолчу… Неизвестно, какие планы у убийцы и где он сейчас. Какие мысли заполняют его больную голову? Эх, как бы знать… Тогда, возможно, большая часть проблем спала бы с моих плеч.

Я покинул комнату-музей и решил немедленно разыскать Аню. Если я прав, следующей после Стаса (он, кстати, возможно, уже не жилец) должна стать она. Я все неправильно рассчитал с самого начала, оттого некоторое время шел по неверному пути. Убийца захочет расправиться с Аней и со Стасом, чтобы лишить меня всяческой поддержки. Почти не сомневаюсь — он планирует оставить меня в одиночестве, и вот тогда… Тогда как раз и начнется его дьявольская игра.

Быстро преодолев расстояние от комнаты-музея до помещения с экраном, я замер на пороге и огляделся: Анны тут не было. Странно… Я ведь хорошо помню, как оставил ее здесь. Девушка пыталась дозваться до сестрицы, оттого предпочла остаться тут. И где она теперь? Неужели я опоздал? Впрочем, есть надежда, что Аня сейчас со Стасом… Но надежда эта ничтожно мала.

Кстати о Людмиле. Не произошло ли с ней каких-либо изменений? Я взглянул на экран и слегка успокоился — девушка по-прежнему лежала в прежней позе. Но радует одно — на умершую она не похожа.

Я посмотрел на фонарик в своих руках, затем, не включая его, направился к выходу на улицу. Глаза уже совершенно освоились в темноте, а значит, фонарик может передохнуть, тем более, что батарейки, как я уже говорил, скоро сядут. Нужно экономить оставшийся заряд энергии, ведь запасных батареек у меня нет.

Итак, осмотревшись, я бесшумно зашагал к парадному входу в дом. Очень хотелось позвать Аню, но я предпочитал двигаться в тишине. Не стоит недооценивать противника, он может быть рядом. Лучше обойду всю территорию дома.

Вскоре показался свет тусклой лампочки у входа. Я остановился и прищурился, вглядываясь в темноту впереди. Вон там все еще лежит труп Димки, а там, ближе к ограде, нашел вечный покой Женька. Но где же Анна и Стас? Неужели в доме?

Стас, пожалуй, мог бы вернуться в дом — смелости этому парню не прибавлять. Причем смелость эта напрямую граничит с глупостью и спешкой. Этот может не только вернуться в дом; он может завалиться там спать… Впрочем, нет, это слишком даже для Стаса. А вот Аня вряд ли пошла бы внутрь одна.

А вдруг у Стаса возникла идея вновь сунуть обожженную руку под холодную воду, и он, побоявшись идти на кухню в одиночестве, захватил с собой Аню? Но почему тогда они не позвали меня? Нет, это все полнейшая ерунда… И, между тем, от того, что я стою тут и предаюсь раздумьям, дело не сдвинется с мертвой точки.

Решив так, я пошел ко входу в дом, намереваясь осмотреть его и поискать Аню и Стаса внутри. Но тут откуда-то слева раздался приглушенный голос, с котором четко слышались ноющие нотки:

— Волк… помоги…

Я развернулся на все сто восемьдесят градусов и посмотрел туда, откуда доносился голос, но не заметил никого. Только кусты, но сомнительно, что в них кто-то засел. Но ведь голос шел именно оттуда… Не додумав, я подошел ближе, на ходу включив фонарик.

Обогнув кусты, я опустился на корточки и посветил туда; свет фонарика выхватил из сумрака бледное до невозможности лицо Стаса. Парень сильно морщился от боли и кусал губы, должно быть, опасаясь стонать. Сначала я не понял, от чего его так разбирает. Я переместил взгляд ниже и увидел, что правая нога полицейского, вернее, штанина, вся в крови. Ну, надо же…

— Так. Говори быстро. Что случилось? — немедленно среагировал я.

— Когда я психанул и ушел от вас, то сразу направился к воротам, — громким шепотом начал Стас. Шепот получился громким из-за того, что парень постоянно срывался на поскуливания. — Я думал, что мне удастся их открыть и удрать подальше от этого места. Не думай, Волк, я не собирался вас тут бросать…

— Не думаю, продолжай ты уже.

— Вдруг под моими ногами земля раздробилась, и оттуда вырвался огненный вихрь…

— Не фантазируй, твои слова полный бред.

— Я и не фантазирую! Этот вихрь сбил меня с ног. Я сразу же почувствовал непорядок с правой ногой, но очень испугался, оттого поспешил отползти в кусты. Кажется, нога начинает неметь. Мне нужен врач, срочно…

— Ты требовал врача еще тогда, когда сунул руки, куда не следовало, — напомнил я, осматривая при помощи фонарика землю. Никакой «раздробленности» нет и в помине. Но вот ближе к тропинке имеется странная ямка, которой раньше, безусловно, там не было… Кажется, Стас в очередной раз нарвался на сюрприз убийцы.

— Теперь ситуация намного серьезней, Волк. Ты видишь кровь? Ее так много, а она все льется и льется, будто проклятая, меня уже начинает мутить. Скоро я потеряю сознание, а затем…

— Где ты такого наслушался?

— На курсах по оказанию первой помощи.

— Сдается мне, ты нещадно халтурил на этих самых курсах, — покачал я головой, осматривая при помощи фонарика травмированную конечность Стаса. Полицейский не давал мне закатить штанину вверх, ссылаясь на то, что это действие причиняет ему ужасную боль. Пришлось достать из чемоданчика ножницы и разрезать ее. После этого рана стала мне видна.

— Волк, что там? — простонал Стас, который лежал в таком положении, что видеть свою ногу никак не мог.

— Ничего страшного, — покривил я душой. Мне стало ясно — рану следует побыстрее чем-то перетянуть. Уж не знаю, на что в этот раз налетел Стас, но уверен, что это может иметь последствия в будущем. — Но двигаться тебе пока не следует, это точно. Придется тебе полежать здесь, под кустиками. Можешь заодно поразмышлять о смысле жизни.

— Волк! — возмутился Стас. — Убийца доберется до меня.

— Не уверен, — покачал я головой, заматывая его ногу оставшимся после обработки рук бинтом. — Будешь сидеть тут очень тихо и постараешься слиться с пейзажем. Понял?

— Не знаю, — Стас выдохнул и наконец обратил внимание на отсутствие Ани. — А Анька где?

— Кажется, у нас проблемы, — серьезно сказал я. — Ее нигде нет.

— Нет?.. — Стас побледнел.

— Слушай, Стас, нет времени на трепание языками, — поморщился я. — Будь тут, не двигайся и вообще веди себя по возможности незаметно. А я пошел искать Анну.

— Волк!

— Ну? Что еще?

— Удачи…

Ничего не ответив, я кивнул и поспешил выбраться из кустов. По-прежнему сжимая в руке фонарик, другой я достал оружие. Теперь можно идти внутрь дома.

Глава 16

Анна Лисецкая

Я смотрю, вернее, пытаюсь смотреть на мир, который вдруг ни с того ни с сего перевернулся вверх тормашками.

Со стоном я сделала рывок, приложив к этому немного усилий, а затем широко распахнула глаза. Нет, мир не перевернулся, это я лежала поперек кушетки головой вниз.

Где я? Что произошло, как я тут оказалась? Где Сашка?

— Твою мать, — нараспев произнесла я и машинально пригладила волосы на голове. Ни одного ответа на вопросы в мою голову не лезло, как я ни старалась напрягать извилины мозга. Я поднялась с кушетки и направилась к двери, единственной двери, ведущей в другое помещение.

Она оказалась заперта. Что за черт?

— М-да, — протянула я и на всякий случай еще немного подергала ручку двери. Пользы от этого не было.

— Спокойно, без паники, — тихо скомандовала я себе. — Я оказалась тут не без посторонней помощи. Скоро я все узнаю.

А хочу ли я узнать все, не перестраховавшись при этом? Ведь, если тут меня запер убийца, в чем я почти не сомневаюсь, он может вернуться затем, чтобы избавиться от меня. Странно, почему вообще он запер меня, а не убил? Не то чтобы такой вариант меня устроил, но все же любопытство досаждает.

Я прислонилась спиной к стене, которая оказалась холодной и вызывала ассоциации с могильным камнем, и медленно сползла по ней вниз. Мой взгляд лихорадочно блуждал по «камере», в которой я оказалась заперта, но на глаза не попадалось ничего, достойного внимания — лишь продавленная кушетка (интересно, для чего служила эта вещь, если в настоящий момент она находится в подобном плачевном состоянии?) и весьма сомнительного вида стол, на котором я обнаружила кувшин. Тут же почувствовала жажду; меня потянуло к столу. Но я все сомневалась — а вдруг в нем вовсе не питьевая вода? От убийцы можно ожидать чего угодно, в этом я уже успела убедиться.

Впрочем, что, если это не убийца запер меня тут? Глупость… Кто же, в таком случае, взял на себя роль моего конвоира? Сашка? Конечно, Волк беспокоится о моей безопасности и все такое, но запирать меня неизвестно где — это уж слишком и на него совсем непохоже. Должен же он понимать, что у меня возникнут вопросы в связи с моим заключением, а вместе с тем и паника?

Кстати о панике. Кажется, я скоро в нее впаду. Я машинально посмотрела на экран мобильного (он никуда из моего кармана не исчез, что не могло не радовать). Шести утра еще не было, а ведь убийца предупредил, что Милка жива именно до наступления этого времени. Господи, а я тут, взаперти… Что же делать?

Для начала выпить воды, жадно подсказало чувство жажды, и я не могла игнорировать эти позывы.

— В моих любимых сериалах пленников еще ни разу не травили водой, — пробормотала я и поднялась на ноги. Медленно приблизилась к кувшину и понюхала его содержимое. Запаха не было. — Да что за ерунда, в самом деле! Конечно, это вода, что же еще!

И, решив так, я схватила кувшин и принялась пить из горлышка за неимением чашки или стакана.

— Ха-ха-ха, — внезапно раздалось над ухом противное искаженное шипение. От неожиданности я выронила кувшин; оставшаяся в нем жидкость растеклась по полу, сам же кувшин переломился на несколько частей. — Поздравляю, девочка: ты только что выпила порцию цианистого калия.

— Господи… — пробормотала с испугом и принялась оглядываться в поисках камеры. — Где ты?

— Его не существует, — меланхолично сказал голос. — Так что рассчитывать на заступничество свыше тебе нечего. Впрочем, если это тебя успокоит, можешь помолиться о спасении своей грешной души.

— Я спрашиваю, где ты! — рявкнула я, по-прежнему не сообразив, откуда все-таки идет голос.

— Я? Я наверху, — хихикнул убийца весело. — Развлекаю себя просмотром крысиной возни твоих дружков.

— Ты ведь сам дал мне время до шести утра! — простонала я, падая на кушетку. — Сколько можно измываться над нами всеми?!

— Я помню, помню. Не забывай — хозяин тут я. И мое слово станет решающим. Если я сказал, что твоя сестрица жива до того, как наступит шесть, значит, так тому и быть. В общем, можешь начинать молиться и за спасение ее души тоже. Вы скоро встретитесь на небесах, по крайней мере, думаю, в подобную чушь вы обе свято верите.

— Ты не даешь мне шанса спасти ее?

— Отчего же? Спасай на здоровье, — сукин сын вновь захохотал. — А я посмотрю, как это у тебя получится. Кстати, ты знаешь, чем занимается твой любовник?

— Я еще не научилась видеть сквозь стены, — буркнула я.

— Даже если бы научилась, вряд ли от этого был бы толк. Моя дорогая, ты даже представить себе не можешь, как далеко находится твоя каморка от того места, где блуждает в поисках ненаглядной твой дружок.

Нужно что-то делать. Убийца совсем обезумел: он решил в любом случае избавиться от Милки, затем, судя по всему, от меня. Хотя Сашка болтал что-то о том, что как раз я и являюсь целью этого полоумного. Черт, неужели правда? Тогда становится понятно, почему он отрезал меня от мужчин. Но что, в таком случае, он собирается сделать с ними? Уж точно не отпустить на волю. Конечно, он планирует убить Сашку и Стаса. Последнего убийца неоднократно об этом оповещал.

Господи… и мы останемся один на один с убийцей в страшном доме, полном трупов?!

Не знаю, что пугало меня больше. Наверное, и то, и другое. Мысль о том, что я могу потерять Сашку, пугала не меньше, чем страх остаться лицом к лицу с убийцей.

— Что ты замолчала? — проявил интерес к моему внезапному затишью убийца.

Так… я должна что-нибудь придумать. Для начала неплохо бы разведать планы убийцы в отношении меня и моих товарищей по несчастью. По-прежнему неизвестен движущий убийцей мотив. Если он у него есть, я могу попытаться что-то сделать. А если убийца просто псих, которым движет больной разум… Тут мы все обречены.

Может, нас начали искать? Все-таки, в органах должны заметить отсутствие Юрия Городова и его оперов. Но могу ли я надеяться на это? Зная нашу полицию, можно не сомневаться: они приедут тогда, когда уже никого не останется в живых.

— Послушай… Я бы хотела знать, что ты собираешься делать с нами, — нерешительно начала я.

— Я точно знаю, что делать с твоей сестрицей и этим недоумком Стасиком, — охотно, что меня очень удивило, ответил убийца. — А вот насчет тебя, красавица, у меня много планов и большие сомнения. Я еще не решил, как ты умрешь. Возможно, ты останешься в этом каменном мешке и окочуришься от голода.

По телу побежали мурашки, но я стойко выдержала его слова. Я знала, что он прекрасно меня видит. Я буквально чувствовала его ненормальный взгляд, от которого становилось не по себе, впрочем, это мягко сказано. Хотелось скрыться куда-нибудь, но сделать это не представлялось возможным. Прятаться было негде, да и незачем, если немного порассуждать.

— Но зачем ты все это делаешь? — попробовала я, не надеясь особо на удачу. Но убийца явно пребывал в прекрасном расположении духа; он торжествовал и был весьма доволен собой. Еще бы, ведь ему так ловко удается вертеть всеми нами!

— Я бы рассказал тебе, если бы точно знал, что ты сдохнешь в этой каморке. Но так как насчет тебя я не совсем разобрался в своих планах, ты побудешь в неведении еще немного.

Я ощутила страстное желание разбить камеру, но тут были проблемы: первая — я не знала, где она установлена; вторая — я боялась разозлить убийцу. Что, если он, разъяренный от моего поступка, придет сюда, ко мне? Не уверена, что смогу нокаутировать его. Тогда мне точно крышка.

— Ну, ладно, красавица, мне пора. С тобой приятно болтать, но, боюсь, мы увлеклись, а время не стоит на месте. Твои друзья, уверен, заскучали без приключений. С моей стороны было бы невежливо забыть о них и всецело заняться тобой. Кстати… о том, чтобы тобой заняться, стоит подумать как следует. Должен признать, у Волка губа не дура, раз он выбрал себе такую девчонку.

Я ошарашено завращала глазами и постаралась наладить дыхание. Идея, пришедшая в голову убийцы, мне вовсе не нравилась. Если он действительно придет сюда… Какой кошмар. Пожалуй, смерть в самом деле предпочтительнее.

Пока я пыталась прийти в себя, прошло где-то около пяти минут. Я прислушалась: все было тихо. «Как в могиле», некстати вспомнилось сравнение. Убийца недаром назвал мою камеру «каменным мешком». Действительно, мешок, но что, если попытаться проделать в нем дыру?

Я подняла голову вверх и попыталась найти камеру. Тщетно — убийца тщательно спрятал ее. Вот ведь черт! Интересно, он еще видит меня или уже отправился «развлекать» моих недавних спутников? Надо бы проверить.

— Эй, — позвала негромко, по-прежнему озираясь. — Ты еще тут? Давай поговорим.

Ответом мне было молчание. Я облегченно вздохнула — убийца ушел, если, конечно, не притворяется. А что, если он желает посмотреть на мои действия, оттого не отвечает? Да пошел он к черту! Я не хочу, не могу ждать, когда он разделается с остальными и вернется за мной. Нужно что-то сделать.

Для начала я подошла к двери и подергала ее: заперто. Ну, конечно, кто бы сомневался! Дверь — серьезное, непроходимое препятствие на моем пути. Она выглядит прочно, мне ни за что ее не обойти. Были бы у меня отмычки… Впрочем, какой в них толк, если я все равно не способна взломать замок? И все же я бы попыталась это сделать. Как знать — вдруг я смогла бы?..

Я осмотрела свою камеру и скоро сделала вывод: покинуть ее можно только через дверь. Никаких вентиляционных решеток или замаскированных ходов. Ничего.

Кажется, я начинаю впадать в панику. Спокойно! Если сидеть тут и паниковать, то я точно умру. Мне же нужно выбраться и присоединиться к Сашке.

Присев на корточки возле двери, я тщательно осмотрела замочную скважину. Чертов замок! Впрочем, кажется, он обычный и замыкается и открывается при помощи обыкновенного ключа. Это все же лучше, чем электронный или магнитный замок.

Поднявшись, я в крайнем волнении заходила по своей камере. Можно попытаться выбить дверь ногой, но есть две загвоздки. Первая — дверь отнюдь не хлипкая, а очень даже прочная. Вторая — я не Рембо, для того, чтобы провернуть подобный номер без сучка и задоринки. Сомневаюсь, что Сашка или Стас смогли бы совладать с дверью. Но Сашка, как отличный специалист по трудным делам, мог бы ее взломать…

Так, — я призвала на помощь все свои мозговые извилины. — Как поступают героини шпионских фильмов, когда попадают в плен? Вариант первый — подкладывают под дверь газету, затем орудуют в замочной скважине каким-нибудь тонким предметом. Далее совсем просто: ключ падает на газету, а героине остается лишь вернуть лист бумаги себе. Все просто и, как все простое, гениально. Но так бывает лишь в фильмах. В суровой реальности убийца намного умнее, чем вымышленный злодей. И никакого ключа в замочной скважине я не вижу. К тому же, у меня нет газеты, а дверь плотно прилегает к полу, не оставляя даже маленькой полоски между половым покрытием и низом двери.

Я села на кушетку, поджала под себя ноги и руками обхватила голову. Неужели мне придется смириться со статусом пленницы и умереть в этом каменном мешке? Убийца намерен разделаться с Сашкой, а это значит, что Волк не сможет пробраться сюда и освободить меня. Хотя это вновь из области фильмов — герой спасает героиню из плена, все довольны и счастливы. Этот вариант, уверена, не про нас. Сашка даже не найдет меня тут.

В сильнейшем волнении я взъерошила волосы на своей голове, не заботясь о том, что стану похожей на известного домовенка из детских книжек. Вообще, до внешности ли мне сейчас? Плевала я на то, как выгляжу.

Внезапно пальцы нащупали заколку-«невидимку». Я замерла на мгновение, перестав возиться в волосах. А что, если… Да нет, глупость… А может… может… Пальцы вновь лихорадочно зашевелились в волосах, вытаскивая из них заколку. Я внимательно осмотрела шпильку, теряясь в догадках, смогу ли взломать ею замок или нет? Смогу или нет? Скорее всего, нет, и вообще, сомнительно, что простая шпилька сможет вернуть мне свободу. Но, с другой стороны, я ничем не рискую.

Сверкая глазами, я, словно зомби, двинулась к двери. Вновь присев возле нее, я оглядела замочную скважину еще раз. Не знаю, не представляю, как можно с ней справиться. И все же у меня нет другого выхода. Если есть возможность покинуть комнату, в которой запер меня убийца, я использую ее.

Помедлив секунду, я сунула шпильку в замочную скважину и принялась ковыряться в замке. Черт, как же взломщики это проворачивают? Похоже, я совершенно бездарная личность. Мне бы сейчас хоть небольшой опыт вскрытия замков. Впрочем, о чем я… Моя должность не позволяет мне заниматься противозаконными действиями. Но сейчас совершенно другой случай. Я нахожусь в месте, где закон, права человека, и прочее, прочее, не стоят ни копейки.

Я то и дело нервно оглядывалась через плечо, ожидая каждую секунду услышать гневный оклик убийцы. Я очень боялась, что он может заметить то, чем я занимаюсь, и немедленно вмешаться. Да… он вселяет в меня страх, всепоглощающий ужас.

Замок не поддавался. Шпилька то и дело задевала какие-то части механизма замка, но я даже не представляла, хорошо это или не очень. Как же вскрывают замки? Черт, черт… Как же не хочется умирать, как же не хочется…

Я принялась дергать ручку двери, потеряв всякое терпение вскрыть замок. С губ едва ли не слетал крик, но я силилась держать себя в руках. Хотя, наверное, эта фраза неуместна, ведь я едва не билась головой о дверь. Еще чуть-чуть, и у меня начнется истерика.

Нет, так мне не справиться. Я ведь уже смогла убедиться в том, что дверь намного прочнее, чем мой лоб.

Я подняла шпильку с пола, куда отбросила ее, когда стала дергать дверь, и вновь сунула ее в замок. Руки орудовали сами по себе, я даже не отдавала себе отчет в том, что делаю. Я знала одно: нужно взломать дверь во что бы то ни стало, я должна. Если я не сделаю этого, то умру. А умирать здоровой и красивой в самом расцвете лет не хочется никому.

Шпилька никак не желала помогать мне и вскрывать злополучный замок, я нервничала, руки мои дрожали. Мне казалось, что на счету каждая секунда, что убийца вот-вот появится, и тогда мне несдобровать. Конечно, в идеале неплохо бы испортить, как Стас, камеру, но вот проблема — убийца хорошенько запрятал ее. Времени на то, чтобы отыскать ее, нет.

Я вытащила мобильник и посмотрела на часы. Черт, начало шестого утра. Через час Милка умрет. Убийца выполнит свое обещание, тем более, что она ему не нужна. Хотя в том, кто же, все-таки, ему нужен, я не разобралась. А может, он и сам не разобрался?.. Черт его знает…

Я занервничала еще сильнее, шпилька заходила ходуном в моих руках, а проклятый замок оставался целым и невредимым. Я бессильно треснула ладонью по поверхности двери, а затем вновь схватилась за заколку. Но все больше и больше я понимала, что самостоятельно ни за что не смогу выбраться отсюда. У меня нет навыков взломщика, да и стены лбом пробивать я не могу.

И тут до меня донесся едва слышный звук камеры. Кто-то сейчас видел меня… Кто, как не убийца? Шпилька выпала из моих рук. И тут я услышала голос…

Глава 17

Александр Волковский.

Меня все больше охватывало отчаяние.

Ани нигде не было, и я уже не сомневался: она в руках убийцы. Теперь, когда я знал, что убийце нужна не она, то еще больше, чем раньше, боялся за ее жизнь. Если Аня ему без надобности, он избавится от нее. Никаких сомнений.

Я тщательно обследовал дом. Сначала я, крепко сжимая в руке заряженное оружие, быстро прошелся по первому этажу, затем поднялся по лестнице и проверил комнаты мансардного этажа. Анны нигде не было. Скорее всего, убийца затащил ее в подвал, но ведь там в это время был я. Или он может передвигаться подобно тени — незаметно и бесшумно? Или, что более вероятно, в доме есть скрытые ходы?

Да, так, скорее всего, и есть. Но это не снимает главного вопроса — где искать Аню? Не думаю, что смогу в одиночку исследовать огромный дом и самостоятельно отыскать способ бесшумного передвижения убийцы. Стас был бы сейчас как нельзя полезен, но он не способен мне помочь. Сейчас его мучают собственные раны. В самом деле, этому парню нужно оставаться на месте, иначе, чего доброго, вновь угодит в очередной капкан убийцы. Такое чувство, будто убийца персонально для Стаса соорудил все эти ловушки, ведь полицейский просто мастер по части их обнаружения. Остается надеяться, что на этом эксперименты Стаса закончатся. Не хочется потом штопать этого парня, тем более, что медик из меня…

Я спустился вниз, на первый этаж, и прошел в гостиную. Юрка Городов, мой некогда единственный друг, которому я обязан жизнью (ведь это он определил меня в ту больницу, чтобы люди Тимохи не могли до меня добраться), теперь лежит тут, и в этом отчасти виноват я. Убийца заманил его с одной целью: убить. Смерть Юры, по мнению убийцы, должна произвести на меня впечатление. Так оно и случилось.

Мы многое прошли вместе… Но последнего испытания он не перенес. Убийца избавился от него, а я, хоть и был рядом, совсем рядом, никак не смог ему помочь. А между тем он в свое время помог мне, вроде бы даже позабыв о том, что ему самому в этом случае грозит нешуточная опасность. Так ведь поступают настоящие друзья.

Я опустил руку с оружием вниз и устало прикоснулся плечом к дверному косяку. Я разглядывал труп друга, вспоминал о тех событиях, что произошли три года назад, чувствовал себя совершенно опустошенным и разбитым. В голове, помимо прочих мыслей, билось «я не смог ему помочь».

Внезапно мое внимание привлекли картины на стене. Среди них висела среднего размера фотография в простенькой рамке. Несомненно, на снимке изображен этот дом. Но что-то не то, что-то не так. Что-то настораживает меня на этой фотографии.

Я подошел ближе и взял рамку в руки. Окно… На первом этаже возле левого угла имеется окно, которого сейчас там нет. Его заделали? Разумеется, ведь, судя по снимку, раньше оно имело место быть. Или я ошибаюсь, и окно существует и сейчас?

Догадку следовало проверить. Я бросился к выходу из дома и, оказавшись на улице, обратил внимание на окна. В интересующем меня месте окна не было. Все правильно…

Так, что дает мне это неожиданное открытие? То, что там, где раньше было окно, должна быть потайная комната. Или не обязательно? Я еще раз взглянул на снимок. Если я ничего не путаю, в этой части дома располагается гостиная. Ну, конечно, гостиная.

И я вновь поспешил вернуться в дом. Оказавшись в гостиной, я посмотрел на фотографию и прикинул расстояние от окна до того окна, которое, предположительно, заделали. Но я уперся в стену. Сомнений не осталось — там есть скрытое помещение. Возможно, в нем кроется разгадка всего происходящего в этом доме.

Я вспомнил детали убийства Юры Городова. Мы с полицейскими не смогли понять, как убийца сумел бесшумно убить Юрку и скрыться, не попавшись никому на глаза? Помнится, мы решили, что в гостиной есть скрытый потайной ход. Я даже выдвинул версию о том, где можно его найти — камин. Камин как нельзя лучше подходит для этой роли. Жаль, тогда мы так и не успели его проверить. Возможно, Димка с Женей были бы сейчас живы…

Камин расположен как раз в интересующей меня стороне комнаты. Я сунул пистолет в карман и, присев возле камина, принялся быстро прощупывать его обеими руками. Нужно быть предельно внимательным — механизм может быть в любом месте. Главное не пропустить его.

Прошло немало времени, но нужного результата я так и не добился. Я подтянул к себе ПКЛ и, подумав немного, вытащил электронный микроскоп. Включив прибор, я провел им возле камина и тут же увидел след ботинка. Очень интересно… На улице дождь, оттого становится понятным то, что обувь грязная. Но когда был убит Юра, никаких грязных ошметков от подошвы ни я, ни кто-то из полицейских не заметили. И только сейчас, при помощи микроскопа я смог рассмотреть мельчайшие частицы. Убийца не мыл пол; скорее всего, он не выходил тогда на улицу. Он воспользовался камином.

Отпечаток подошвы нечеткий, но он принадлежит мужчине. Половина отпечатка скрыта за камином, что еще раз подтверждает мои мысли насчет тайного хода в нем. Но как же его открыть? Я отложил микроскоп и взял в руки сканер.

Наверное, убийца носит перчатки. Иначе как объяснить отсутствие его отпечатков пальцев во всем доме? Сукин сын весьма осторожен, это признанный факт. Но вот след вверху камина; не отпечаток пальца, нет. Но ясно одно — механизм, должно быть, именно там. Я поспешил проверить это.

Сунув сканер назад, я закрыл чемоданчик и принялся тщательно прощупывать интересующую меня часть камина. Я особенно не надеялся на успех, но внезапно что-то несильно щелкнуло под моими пальцами. Внутри камина обнаружился темный коридор. Я поспешно извлек оружие, схватил чемоданчик и двинулся навстречу тьме.

Когда я оказался по ту сторону камина, то увидел рычаг, закрывающий тайную дверцу обратно. Я нажал на него и подождал, пока дверца вернется в первоначальное положение. Теперь я оказался в кромешной темноте. Помедлив, я все же не стал включать фонарь и подождал, пока глаза привыкнут к мраку. Привлекать раньше времени внимание убийцы не было желания. Он, я думаю, еще не знает, что я ступил на его территорию. Тем лучше для меня и хуже для него. На моей стороне эффект внезапности.

Итак, вскоре я смог осмотреться. Собственно, осматривать было нечего: здесь была лишь лестница. Она вела одновременно и вниз, и вверх. Удобно… Значит, вот как убийца передвигается по дому бесследно. Знать бы, где он сейчас… На всякий случай оружие у меня наготове, чуть что — и я выстрелю. Без всяких раздумий. Это животное убило моего друга, двух ни в чем не виновных парней и готовится убить меня, мою любимую девушку, ее сестру и одного недалекого, но чересчур деятельного и безрассудно отважного полицейского. Есть за что перегрызть убийце глотку.

Я решил спуститься вниз, здраво рассудив, что вверху ничего не обнаружу. Я почти уверен, что найду Анну внизу. Зачем же тратить время на то, чтобы подняться на мансардный этаж?

Меня беспокоила простая мысль — если бы мы с парнями раньше догадались найти ход в камине, Димка с Евгением были бы сейчас живы, а Стас не страдал бы от полученных увечий. Возможно даже, что убийца был бы пойман, и Анна была бы рядом со мной… И опять я чувствовал себя виновным. Не знаю, отчего это чувство никак не проходило.

Я принялся спускаться, стараясь двигаться бесшумно, что мне удалось без лишних усилий. Собственно, бесшумные передвижения всегда давались мне легко, за это меня и ценили на работе и ценят до сих пор. Но, несмотря на это, искать меня станут не скоро. Мой начальник любит повторять, что «агенты, если они хоть на что-то годятся, должны справляться с любой ситуацией». Забавно, раньше я как раз числился одним из таких умельцев.

Никто не станет меня искать, так как времени прошло слишком мало. Так же, как не станут искать Юрку с его орлами. Мы, те, кто остались в живых, теперь должны сами заботиться о том, чтобы не попасть в разряд мертвых.

Последняя ступенька осталась позади, и вот я нахожусь в маленьком помещении с двумя дверями. Меня охватило стойкое чувство дежа-вю, но отвлекаться я не стал. Не думаю, что тут убийца мог установить ловушку. Он думает, что скрытая лестница — только его средство передвижения, он даже представить не может, что я или кто-либо еще можем ее обнаружить. Следовательно, в двери я могу входить без всякой опаски. Однако это вовсе не значит, что, находясь тут, я могу чувствовать себя в безопасности. Я знаю: убийца рядом, возможно, он за одной из этих двух дверей. Как проверить это, не осматривая помещения за дверями? Никак. И времени на то, чтобы просто ждать, нет.

Мне остается одно: обследовать помещения, которые скрывают эти странные двери. Я поднял руку с оружием на уровень глаз и положил палец на спусковой крючок. Если убийца окажется там, то ситуация будет иметь два варианта — либо он убивает меня, либо я его. Третьего не дано.

Ну, все… Одной рукой крепко сжимая оружие, другой я нажал на ручку двери и повернул ее. Дверь отворилась бесшумно, пропуская меня внутрь. То, что она оказалась не заперта, только подтвердило мои мысли о том, что убийца не в курсе моего проникновения в эту часть дома. Вот и замечательно.

Я влетел в комнату и быстро огляделся, держа наготове оружие. Но опасался я напрасно — комната была совершенно пуста. Я опустил руку с пистолетом, не убирая его (убийца все еще был неизвестно где и в любой момент мог появиться тут), и осторожно прикрыл за собой дверь.

Итак, я очутился в комнате с несколькими мониторами, одного взгляда на которые хватило, чтобы понять: это система камер слежения. Иными словами, именно из этого помещения убийца отслеживает происходящее по всей территории дома. Возможно, это — мой ключ к освобождению.

Осознав это, я немедленно оказался возле мониторов. Количество камер, установленных на всей территории дома, поражало. Надо же, я даже не подозревал об их существовании… Да убийца просто шизофреник с манией преследования, иначе не сказать! Но к его личности я могу вернуться позже, сейчас же — камеры.

Проведя нехитрые манипуляции с клавиатурой, я уставился на один из мониторов. Так… Эта камера установлена в гостиной; сейчас комната пуста. Отлично виден труп Юры Городова. Далее, камеры на втором этаже, на кухне… Все эти помещения пусты, убийцы или кого бы то ни было еще там нет. А это что? «Камеры части С» Ну надо же… что же на них?

Я вновь обратился к клавиатуре, и камеры части С стали доступны мне. Это подвал… Конечно, подвал. Одна из камер не работает — должно быть, та самая, которую уничтожил Стас. Я переключил камеру и увидел на мониторе комнату, в которой псих держит Людмилу, и саму Милу. Ничего не изменилось, девушка по-прежнему лежала на полу без движения. Я почувствовал беспокойство.

Нервно оглянувшись, я вновь вернулся к просмотру камер. Необходимо найти Аню. Уверен, там, где она сейчас находится, тоже имеется отслеживающая камера.

Я нашел ее. Одна из камер в самом деле была установлена там, куда поместил Аню убийца. Я почувствовал, как мои ноги предательски подкашиваются. Моя возлюбленная стояла на коленях возле двери и что-то проделывала с замком. Судя по всему, пыталась выбраться. Эх, знать бы, как найти ее… Скорее всего, она где-то по соседству с Людмилой; их камеры очень похожи друг на друга.

С секунду помедлив, я решительно схватился за микрофон, быстро настроив его на нужное помещение. В аппаратуре мне тоже, в каком-то смысле, не было равных. Я увидел, как Анна нервно оглянулась и быстро отскочила от двери. Кажется, камера выдала мое присутствие.

— Аня, — вдруг разом севшим голосом позвал я.

На ее испуганном лице отчетливо прочиталось изумление. Анна поднялась на ноги и провела рукой по волосам, каскадом обвившим ее плечи. Ее взгляд заметался по комнате.

— Сашка? — громко крикнула она.

— Да, да, тише, — быстро предупредил я. — Мне удалось отыскать логово убийцы, место, из которого он может управлять эти домом. Я все еще не знаю, где он, но подозреваю, что в любой момент он может вернуться.

— Сашка, — испуганно прошептала любимая, прижимая левую руку к сердцу. — Уходи оттуда. Убийца сказал мне, что намерен расправиться с вами всеми. Если он доберется до тебя, я не переживу этого. Сашенька, пожалуйста, уходи оттуда.

— Не беспокойся, со мной все будет хорошо. Кажется, я начинаю понимать, что ему нужно. Аня, убийце нужен я, а вовсе не ты, как мы предполагали сначала. Судя по тому, что я успел увидеть и узнать, убийца устроил все это для того, чтобы я угодил в ловушку. Для этого он не поленился вовлечь во все это дерьмо тебя, Людку и Юру Городова. Парни из полиции для него обычные пешки. Ты слышишь меня, Аня?

— Слышу, но не уверена, что понимаю…

— А теперь быстро: тебе нужно выбраться из этой комнаты, где ты находишься сейчас. Он избавится от тебя, милая, ты должна это понимать…

— Я не могу! Я пробовала взломать замок шпилькой, но у меня ничего не выходит! — перебила меня Анна, взрываясь. Я увидел, как по ее щекам скатываются первые слезы.

— Только без паники, я прошу тебя. Так… Осмотри замок и скажи мне все, что можешь для того, чтобы его описать, — быстро сориентировался я, поглядывая на камеру, установленную в соседней комнате. Благодаря ей я смогу увидеть, когда вернется убийца. Пока она не зафиксировала ничего опасного.

— Сейчас, — поспешно кивнула Анна и вновь прилепилась к двери, а точнее, к замку.

Она говорила мне обо всем, что смогла заметить. Я смог быстро сориентироваться — итак, замок несложный, и для его взлома подойдет обычная шпилька, которая имеется у Ани. Теперь самое сложное — объяснить девушке, как с ее помощью можно вскрыть замок. Тем более, что Анна ничего в этом искусстве не понимает.

Я быстро рассказывал Ане, что и как она должна сделать. Конечно, она нервничала, когда возилась с замком, нервно вскрикивала, когда у нее ничего не выходило, жаловалась мне на то, что не сумеет, не сможет. И еще оборонила, что меньше, чем через полчаса Милка, если доверять словам убийцы, умрет.

Не переставая подбадривать и направлять своим словом Анну в ее нелегком деле, я переключил другой монитор на камеру, установленную в комнате Людмилы. Девушка все еще не пришла в себя. Может ли убийца действительно выкачать из помещения весь воздух и на этом забыть о Милке? На этом ее судьба для него закончится? Скорее всего, так оно и есть.

Я переключил еще несколько камер, пока не сориентировался в той части подвала окончательно. Итак, камера Милки расположена прямо напротив камеры Анны. На двери виден огромный засов. Людмиле повезло меньше — даже под моим чутким руководством и с отмычкой она не смогла бы освободиться из плена. Анна же запросто сможет это сделать, если будет следовать моим подсказкам. А также, если ей удастся выбраться, то она сможет вытащить и Людмилу. Вскрывать засов — вот уж глупость, Аньке вполне под силу будет его сдвинуть…

Вновь мельком взглянув на камеру, отслеживающую соседнее помещение, я принялся наблюдать за Анной и ее мучениями с замком. Мое напряжение достигло критической точки — казалось, мозг сейчас взорвется от переизбытка волнения и страха за нее. Ведь, если у Анны не получится выбраться, то… Даже не хочу думать о том, что произойдет. Конечно, я стану искать ее камеру, но найду ли — вот вопрос.

— Есть! — вдруг победно выдохнула Анна, а я почувствовал, как понемногу отлегает от сердца. Она свободна… Пусть, не совсем, но все же теперь она вновь может вступить в борьбу за жизнь. Это лучше, чем ждать своей участи в каменной могиле, устроенной убийцей.

— Отлично! — выдохнул я. — Ты умница. Теперь слушай внимательно: сейчас без двадцати шесть, то есть у тебя ровно двадцать минут, а то и меньше на то, чтобы спасти Милку. Скоро сюда, я имею в виду комнату с камерами, вернется убийца. Я ухожу отсюда и попытаюсь скрыться, чтобы подождать его.

— Сашка, я боюсь за тебя, — взволнованно проговорила Аня, прижимаясь к двери.

— Не стоит. Пожалуйста… Мне будет спокойнее, если ты выберешься. Любимая, теперь ты должна отыскать Милку. Собственно, я уже сделал это. Сейчас ты выйдешь из камеры и увидишь прямо перед собой дверь. Отодвинь засов — там находится Милка. Попробуй привести ее в чувство, а затем бегите оттуда подальше.

— Территорию дома нам все равно не покинуть, Саш!

— На улице, недалеко от парадного входа, расположен довольно пышный кустарник, под ним лежит Стас. Он вновь угодил в ловушку убийцы и теперь слегка ранен…

— Черт, что с ним?

— Нет времени, Аня!

— Хорошо… поняла. Попытаться выбраться наружу вместе с Милкой и присоединиться к Стасу.

— Умница, — я потер лицо ладонями и вновь уставился на монитор. — И будь осторожна.

— Осторожность нужна прежде всего тебе, — Анна смахнула рукой вновь выступившие слезы на глазах. — Сашка, у меня такое чувство, будто это наш последний разговор…

— Что ты говоришь…

— Не перебивай. Не знаю, что будет со всеми нами дальше, но я хочу, чтобы ты знал — я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Анечка…

— Я бы сейчас многое отдала ради того, чтобы оказаться рядом с тобой… — Анна окинула комнату грустным взглядом, как видно, не зная, где именно расположена камера, и быстро выскользнула из каменного мешка.

Я немедленно переключил камеру на соседнее с ее каменной тюрьмой помещение, не желая ни на секунду терять ее из виду. Анна торопливо дергала засов на двери Милкиной темницы, то и дело вытирая капающие из глаз слезы. Я ощутил, как тяжело стало на моей душе и еще раз прокрутил в памяти ее слова. «У меня такое чувство, будто это наш последний разговор»…

Теперь все в ее руках. Я не могу пробиться к ней для того, чтобы помочь. Я должен заняться убийцей, ведь, пока он неконтролируемо передвигается по территории дома, все мы в большой опасности. Необходимо найти его и… уничтожить. Да, я должен это сделать — убить его. Взять грех на душу? Но разве убийство такой сволочи можно считать грехом? Мне все равно, я должен спасти Анну.

Я собрался покинуть комнату, как вдруг случайно бросил взгляд на камеру, отслеживающую все, что происходит во дворе дома. Так… Вот кусты, в которых прячется Стас. Радует, что с камеры его рассмотреть невозможно. Но… Черная фигура, выходящая медленно, словно прогулочным шагом, из-за дома… Это кто? Убийца? Черт возьми, конечно! Если он обнаружит Стаса… Полицейский в огромной опасности, к тому же, он ранен. В таком состоянии он не сможет вступить в схватку с убийцей. Нужно помочь ему, быстро…

Это мой шанс скрутить убийцу. Если я успею, то перехвачу его на улице. Подхватив ПКЛ и зажав в руке пистолет, я бегом побежал к выходу из комнаты.

Глава 18

То же время. Стас в схватке за жизнь.

Стас лежал на холодной сырой после прошедшего дождя земле, тихо постанывая от боли. Впрочем, под кустами еще было относительно сухо; густая листва стойко отбивала падающие с неба капли, но какая-то часть их, тем не менее, попала на землю. Стас чувствовал себя ужасно, так как обожженные в поединке с дверным замком руки жгли словно каленым железом, к тому же ужасно болела нога. Неизвестно, что за штуку установил убийца и как она сработала, но факт остается фактом — теперь Стас полностью обездвижен.

Как может он лежать тут и ждать, чем закончится вылазка Александра Волковского в дом? Активная натура Стаса жаждала оказаться в самой гуще событий, но полицейский ясно понимал — сейчас он не боец. В том состоянии, в котором он сейчас находится, нечего и думать о том, чтобы попытаться встать. Мало того, что он истекает кровью, так еще и обожженные руки не дают ничего сделать. В общем, все, что он может, это лежать тут.

А что, если Волковского грохнет убийца? Что, если Саня не так крут, как хочет казаться? Что делать тогда? Волк — единственная надежда Стаса на жизнь. Если его не станет, убийца рано или поздно отыщет Стаса и, можно не сомневаться, избавится от полицейского. Что говорить — такие мысли не прибавляли позитива в рассуждения Стаса.

Есть, впрочем, еще Аня Лисецкая, но надеяться на нее совсем смешно. Во-первых и в главных потому, что она женщина, а женский пол, по мнению Стаса, вовсе ни на что не годен. Да и Аня не выглядит супергероиней — наоборот, тощенькая невысокая, но, следует признать, очень симпатичная кукла. Склонна к истерическим припадкам, впрочем, тут наверняка не сказать. При нем, Стасе, Анька вроде держала себя в руках, но тут вновь следует вспомнить о ее половой принадлежности. Все женщины капризные и истеричные существа! Таково было мнение Стаса, и уже долгое время никто не мог его поколебать.

Итак, во-вторых, Сашка сказал о том, что Аня пропала. Означает ли это, что о госпоже Лисецкой можно забыть? Скорее всего, Волк найдет любимую где-нибудь в весьма несимпатичном виде… Как сам Стас нашел недавно Димку, своего товарища и коллегу.

В этом месте Стас отвлекся от своих мыслей и вздохнул. Волка стало жаль, похоже, он действительно зациклен на этой своей Анне. Что будет с ним, если он вдруг найдет тело своей возлюбленной в одной из комнат дома? Да… это будет удар для парня.

Прошло достаточно времени с момента ухода Александра Волковского. Стас не знал, настораживаться ему или нет. Где бродит Волк, где его девушка, где убийца? Кажется, жизнь вокруг Стаса прекратила существование, остался он один. До того тихо и безмятежно на улице.

Стас покосился в сторону двух трупов бывших коллег и вздохнул. Пожалуй, с последними словами он явно поторопился.

Небо, между тем, прорезали первые лучи восходящего солнца. Стас испугался — в темноте ему было легче. Скоро же станет совсем светло, и тогда он не сможет скрыться от убийцы. Ну где же Волк? Вдвоем не так страшно.

Страх… Стас думал, что это понятие ему незнакомо. Однако в этом доме, в этом месте все, что было раньше, перестает иметь какое-либо значение и считаться реальностью. Здесь все по-другому, и здесь Стас не отважный борец с преступностью, а жертва, похожая на испуганного воробья.

Стас держался из последних сил. Он устал, смертельно устал, ему хотелось спать. Но спать несколько часов, а не заснуть навечно. Поэтому полицейский боялся сомкнуть глаза.

Внезапно до тонкого, можно даже сказать обостренного слуха Стаса донесся какой-то звук. Полицейский напрягся; к горлу подступил комок. Звук повторился, теперь Стас мог поклясться — это звук шагов. Кто-то идет сюда. Саша Волк?

Стас приподнял голову и осторожно посмотрел в нужную сторону, так, чтобы не выдать себя. «Убийца», — мелькнула в его мозгу пугающая мысль. К сожалению, он был прав… Сейчас к нему приближался именно убийца.

Рука полицейского потянулась к оружию, но извлечь пистолет из кармана без шума оказалось невозможно. Рука Стаса замерла в воздухе, а сам он внимательно посмотрел в темноту. Какая-то странная фигура в черном. Саша Волк тоже в темных одеждах, а расстояние все еще недостаточное для того, чтобы можно было сказать наверняка, кто это.

Нервно сглотнув, Стас сильно вжался в землю. Его обожженные руки отреагировали на это действие сильной болью. Стас сморщился, но, сцепив зубы, усилием воли подавил стон.

Темная фигура все приближалась. И вот Стас смог различить полы темного пиджака. Нет, это не Волк… Убийца! У Стаса перехватило дыхание от парализующего страха. Страх — кто бы мог подумать! — вырос перед ним, словно каменная стена, которую ни за что не обойти. Страх скрутил его крепко, словно канатом, не давая пошевелиться.

Стас закрыл глаза на пару секунд и постарался слиться с зеленью кустарников. Но тут же он вновь распахнул глаза — ему начали мерещиться всякие глупости типа светящихся очей убийцы. «Все будет отлично», — пробормотал про себя Стас.

Он очень жалел о полученных травмах. Если бы не обожженные руки и больная нога, он, не медля ни секунды, ринулся бы на убийцу с оружием. Сейчас же он слишком слаб и не может лезть на рожон.

Убийца вдруг остановился — Стас все видел со своего места — и внимательно огляделся.

— Стасик! — страшным, искаженным голосом позвал он. — Где ты, Стасик?

Тут у Стаса едва не «сорвало башню». Убийца знает, что он тут, он пришел, чтобы убить его! Хватит ли сил отбить удар? Обожженными руками? Без шансов.

— Стасик, что же ты не отвечаешь? — голос убийцы звучал издевательски. — Совсем недавно ты разбил мою камеру и был при этом очень разговорчив. Должно быть, Александр Волковский на тебя так подействовал?

На что это он намекает?! — пробилась сквозь страх гневная мысль.

— Стас, я ведь и так знаю, где ты. Давай не будем усложнять ситуацию. Выходи… Или выползай… Обещаю — больно не будет.

Стас еле сдерживался, чтобы не ввязаться в разговор. Ему было что сказать убийце, но он понимал — одно слово, и он труп. Возможно, убийца блефует, говоря, что знает, где его, Стаса, искать.

— Раз… Два… Три… Четыре… Пять… Стасик, я иду тебя искать! — дурашливо пропел искаженный голос убийцы, и Стас с ужасом увидел, как фигура в черном неторопливо направилась в его сторону.

Стас инстинктивно дернулся, прекрасно понимая, что ему действительно некуда деться. Единственный шанс на спасение — оружие. Но для того, чтобы его достать, нужно долго провозиться. Дело в том, что обожженные конечности болели немилосердно и, как был уверен Стас, вытащить пистолет не смогли бы, к тому же бесшумно.

Да и как стрелять? Слишком болят руки…

Стас поднял голову и увидел, что убийца близко. Он шел не спеша, расслабленно, словно пребывал на прогулке. Стас понял: медлить больше нельзя. С силой сцепив зубы, полицейский попытался дотянуться до оружия. Но о том, чтобы вытащить его, не могло быть речи. Соприкосновение забинтованной руки с карманом вызвало в Стасе такую нестерпимую боль, что он еле сдержал громкий крик.

В этот момент убийца, который, конечно же, знал, где именно прячется Стас, очень близко подошел к полицейскому. Он легонько пнул Стаса ногой, обутой в плотную обувь, под ребра, от чего тот взвыл. Убийца засмеялся, в его руках Стас увидел нож. Даже в темноте было видно, как остро отточено блестящее лезвие… Стас помертвел. У него нет сил отразить нападение убийцы. Между тем, фигура в черном занесла над ним руку с ножом…

— Бедный мальчик… Сколько раз я предупреждал тебя? — напоследок произнес убийца. — Ты ведь не слушал меня. Ты возомнил себя героем, всемогущим… Твое место в могиле, а между тем ты ухитрился выжить и, судя по всему, занять его не торопишься. Но вот в чем проблема — ты мне без надобности, поэтому сейчас я исправлю ошибку.

Убийца приготовился нанести смертельный удар ножом; острое лезвие оказалось направлено в грудь полицейскому. Еще чуть-чуть… Еще немного, и убийца сделает то, что хочет.

Из последних сил Стас вдруг схватился руками за ладони убийцы, больше не сдерживаясь и крича во весь голос от боли в руках. Боль была жгучей, нестерпимой, но, несмотря на это, полицейский не разжимал ладоней, понимая, что это его убьет. Убийца разозлился и разразился гневной бранью.

— Пошел ты!!! — заорал Стас, путая слова с криком от болевого шока.

Полицейский ясно понимал, что на этом его песенка спета, что убийца все же победит и скоро вонзит свой нож в его грудь. Но сдаться просто так Стас не мог. Боль была такой чудовищной, что глаза застлал туман, и все же полицейский хватался за свою жизнь из последних сил. Сил уже не было…

— Стасик, не глупи, ты уже труп! — рычал убийца, пиная его ногами и пытаясь высвободить руки.

— А-а!! — буквально умирал Стас от болевого шока. — Я не дам тебе заколоть меня, как скотину!

Это был настоящий ад. Стас орал, как безумный, убийца же пытался сломить его сопротивление, но Стас, понимая, что нужно бороться, боролся; доведенный страхом и болью до помешательства, до безумного отчаяния, он как-то «держал оборону». Можно было сказать, что сейчас Стас держал в руках свою жизнь. Малейшее неправильное движение, и с жизнью можно смело прощаться.

Наконец, несмотря на стойкое сопротивление со стороны стража закона, острие нависло в опасной близости от груди Стаса. Полицейский с ужасом сфокусировал на нем глаза и понял — это конец. Убийца с силой наподдал ему еще раз под ребра, и Стас взвыл, словно стая диких волков.

Он больше не мог держать оборону. Обожженные руки болели нещадно, и Стас теперь был уверен — их ампутируют. То есть, ампутировали бы, если бы ему удалось выжить. В том, что он наполовину труп, Стас уже не сомневался. Но, несмотря на то, что последние силы покинули его, все еще продолжал цепляться за свою жизнь.

Убийца довольно захохотал, видя слабость жертвы, и вновь занес свое оружие. Стас успел вовремя откатиться в сторону; таким образом, лезвие ножа вместо того, чтобы пронзить смертельным ударом грудь полицейского, только слегка оцарапало его плечо. Но этого Стасу показалось достаточным; он почувствовал себя умирающим.

— Что за чертовщина с этим парнем! — прорычал убийца, вновь занося над Стасом нож. — Никак не хочешь умирать!

Стас действительно не хотел умирать. Он вновь попытался достать оружие, но не преуспел в этом. Ему пришлось вновь перекатиться на другую сторону, уворачиваясь от ножа. Его сопротивление только распаляло убийцу. «Неужели мне никто не поможет?! — в отчаянии подумал Стас».

Никто не бежал ему на помощь. Следующий удар убийцы вновь пришелся по тому же плечу. Стас вскрикнул от боли. «Еще чуть-чуть, и я потеряю сознание»…

Но тут произошло чудо. По крайней мере, в ту минуту Стас искренне так думал. Раздался выстрел, а Стас ощутил на своих руках что-то теплое. Переведя взгляд на них, он увидел кровь. «Моя кровь»… — прошептал Стас, но тут увидел, как убийца поспешно исчезает. Затем короткий вскрик «Стой, сволочь!» в исполнении Сани Волка, следом громкий топот ног. Волковский побежал за убийцей… А он, Стас, благодаря Волку, остался жить.

Жить! Стас не мог поверить в это слово.

Вскоре вернулся Волк. Он упал на колени рядом со Стасом и опустил голову, стараясь отдышаться.

— Ушел… — буркнул Волк спустя пару секунд. — Заскочил в подвал, а оттуда в тайный проход. Я не успел его изучить, поэтому не знаю, где вход в него из подвала…

— Что? — прошептал очень бледный Стас. С его лба градом стекал пот.

— Ничего… — Сашка по-прежнему тяжело дышал. — Стас, ты как? Я слышал твои крики.

— Он едва не убил меня, — сообщил Стас. — Спасло только твое появление.

— Я его ранил. Убегая, он оставил кровавый след на дорожке. Жаль, что этот след прервался очень быстро. Что, Стас, кажется, нам пора выяснить, кто этот человек, а?

— Сань… каким образом? — прохрипел Стас.

Саня внимательно посмотрел на него.

— Нет, друг… ты очень плохо выглядишь. Убийца успел тебя ранить, ведь так? Или это его кровь?

— На руках — его… Он резанул мне по плечу, — пояснил Стас, морщась от боли. — Сашка… Я чувствую себя перекрученным фаршем. Сырой котлетой.

— Не фантазируй, — перебил Волк и принялся осматривать плечо Стаса. — Слушай, парень, — сказал он вскоре. — Ты обладаешь удивительной способностью получать хоть множественные и кровавые, но, в общем-то, пустяковые ранения. Если тебе суждено будет умереть, то только от потери крови… — подбодрил, называется. — У меня больше нет бинтов, все истратил на тебя. Чем предлагаешь перетягивать твое плечо?

— Саня… Пусть останется как есть, — Стас хотел махнуть рукой, но не смог и лишь предательски сморщился. — Возьми кровь убийцы на анализ и скажи, как зовут эту мразь.

Собственно, кое о чем я начинал догадываться, но лишь молча кивнул и вытащил ПКЛ. Взяв образец крови с руки Стаса, я отправил его на переработку в анализатор. Вскоре стал виден результат. Прочитав полученное имя, я побледнел. Нет… Нет, этого не может быть!..

Глава 19

Анна Лисецкая

Я чувствовала, что близок финал… И я вовсе не была уверена в его успешном исходе. Я плакала — от боли и от страшного предчувствия. Я не сомневалась — я потеряю Сашку. Случилось страшное: мы разделились, а поодиночке убийце не в пример легче разделаться с нами.

Выскочив из комнаты, которая стала моей временной камерой, я подскочила к двери напротив и принялась дергать засов, одновременно размазывая по лицу слезы. Несмотря на мое подавленное состояние, способности соображать я еще не утратила. Сашка хочет подождать убийцу, чтобы схватить его, но вдруг у Волка ничего не выйдет? И тогда неизвестный псих убьет мою сестру. Ровно в шесть, как и обещал, он откачает из комнаты весь воздух… Какая кошмарная, тяжелая, мучительная смерть!

Надо хватать Милку и бежать, бежать, все равно куда, лишь бы выбраться из подвала. Раньше мне было страшно в доме и во дворе — теперь я понимаю, что там, по сравнению с этим проклятым подвалом, еще вполне нормально. Господи… я свихнулась, если говорю такие вещи, пусть мысленно…

Засов поддался и вскоре плавно отъехал в сторону. Я рванула на себя дверь Милкиной камеры и влетела внутрь. Сестра лежала, не двигаясь, чем меня несказанно испугала. Я подскочила к ней и упала рядом на колени, пальцы сами нащупали пульс — он был. Милка жива, слава богу! Я уже начинала задумываться о худшем варианте… То, что она так долго не приходит в себя, настораживает. Мог ли убийца вколоть ей что-то?

— Мила! Милочка, родная, открой глазки! — требовательно закричала я, принимаясь что было сил тормошить сестрицу.

Где-то через две минуты она начала приходить в себя. Ее глаза раскрылись; увидев меня, она сильно вытаращила их и пробормотала что-то насчет галлюцинаций, после чего вновь едва не провалилась в сон.

— Милка, какие галлюцинации?! Это я! — вновь прикрикнула я. — Не засыпай, милая, открой глаза!

И тут я сама почувствовала ужасную сонливость. Меня клонит в сон… Борясь с внезапным чувством сна, я вскочила на ноги, схватила Милку за руки и потащила ее к двери. Моя пухленькая сестрица хоть и слегка похудела за время заточения в этом месте, но все же была ощутимо тяжелой. Наконец, мы очутились в маленьком коридорчике. Я плотно прикрыла дверь, ведущую в Милкину камеру, и вздохнула с облегчением.

— Черт… Кажется, в твоей камере убийца распылил что-то в высшей степени склоняющее ко сну. Мила! Теперь ты меня слышишь? Очнись!

Присев рядом с сестрой, я похлопала ее по щекам и принялась всячески тормошить, чтобы она смогла прийти в себя. Наконец, Милка вновь раскрыла глаза, но уже не спешила закрывать их вновь.

— Анюта? Нет… нет… фантом…

— Какой фантом? — нервно хихикнула я. — Милка, ты что, в самом деле? Я смогла найти тебя и вытащить из камеры, понимаешь? Теперь мы должны бежать, как можно быстрее. Мы должны выбраться из подвала.

— Анюта! — Милка вдруг вскочила. — Ты не шутишь? Нет? Ты мне не снишься? Поверить не могу! Сестренка…

Она порывисто бросилась мне на шею, после чего мы обнялись. Милка едва могла сдерживать обуревавшие ее эмоции. Но после того, как отстранилась от меня, она снова опустилась на пол и схватилась за голову.

— Кружится… — пожаловалась она.

— Неудивительно, убийца чем-то отравил тебя.

— Анечка, как же я рада… Но если ты тут, со мной, значит, все кончено? Теперь все будет в порядке, да?

— Нет… Вернее, не знаю. Еще ничего не кончилось, убийца по-прежнему где-то тут. Мила, потом, потом все объясню… — я все торопилась. — Там, где-то наверху, Саша…

— Твой Сашка?

— Да, и он в опасности. Я знаю, я чувствую это.

— Ничего не понимаю…

— И не надо. Ты можешь идти?

— Я… да, я могу, — Милка кивнула, слегка поморщившись.

Я помогла ей подняться, после чего мы направились к единственной ведущей из коридора (имеется в виду без двух дверей в камеры) двери. Милка опиралась на мое плечо, но вообще держалась неплохо. Наверное, сил ей прибавляло осознание того факта, что она едва не попала на тот свет. Я взглянула на часы на экране мобильного — пять минут седьмого. Вот и утро… Если бы не Сашка, я продолжала бы сейчас сидеть в камере, а Милка… Возможно, Милки уже не было бы в живых.

Я чувствовала: жизненно необходимо сейчас отыскать Сашку в этом огромном доме. Но сначала, конечно же, мы с Милкой должны выбраться из подвала. Как это сделать, я не знала, но надеялась сообразить по ходу дела. Шпильку, ту самую, которой взломала замок своей камеры, я на всякий случай сунула обратно в волосы. Пусть она будет при мне, ведь никогда не знаешь…

— Аня, надеюсь, ты знаешь, что делать?

— Доверься мне. — буркнула я, не придумав ничего лучше. Знала ли я, что делаю? Знала… весьма приблизительно.

Мы с Милкой поспешно выскочили за дверь и оказались в уже знакомом (мне, по крайней мере) помещении. Мы только что вышли из-за той самой двери, ручка которой не так давно вспыхнула под ладонями Стаса. Убийца ловко запудрил нам мозги… Милка потянулась к ручке, намереваясь закрыть дверь, но я вовремя хлопнула ее по руке. Должно быть, получилось больно, так как Милка нахмурилась и отвернулась, ничего не сказав.

— Один парень… из наших обжег себе обе ладони об эту ручку, — сурово сказала я. — Убийца специально поставил на двери ловушку, чтобы мы не пробрались к тебе.

— Но вы пробрались…

— Нет… Только я, — сочла я нужным пояснить. — Убийца похитил меня и запер в комнате напротив твоей камеры, но мне удалось взломать замок на двери.

— Вас этому учат на работе? — поразилась Милка?

— Сашку учат…

— Сашка остался там?! — не поверила Милка. — В камере?

— Нет! Господи, ты перепутала все мои мысли… Сашке удалось отыскать комнату, в которой убийца установил систему слежения за всем домом. В этой комнате он просматривал информацию с камер… В общем, Сашка, проникнув в эту комнату, смог при помощи камеры связаться со мной. Он подсказал, как надо взломать замок. Мила, давай я расскажу тебе обо всем, когда мы выберемся? — с ходу предложила я, так как, говоря Милке одно, думала совсем о другом.

— А ты уверена, что мы выберемся?

— … Уверена, — помедлив, кивнула я, правда, без особой убежденности в голосе.

— Так, куда нам теперь?

Я попыталась сориентироваться. Рядом дверь, за которой я не была, но, вполне возможно, был Сашка. Он ведь ушел ее открывать, когда убийца вдруг напал на меня. Не думаю, что нам с Милкой нужно идти туда. Прямо — дверь в комнату с экраном, при помощи которого мы смогли связаться с Милкой. Из этой комнаты есть выход на улицу. Сашка, когда мы последний раз говорили с ним, велел нам с Милкой сразу после того, как мы выберемся из подвала, идти на улицу и там найти Стаса. Кажется, он еще говорил о том, что Стас ранен. К черту, мне нужно найти самого Сашку! Но все же буду действовать по предложенному им плану и поведу Милку на улицу. Там я оставлю ее со Стасом и пойду искать Сашку. Вдруг ему нужна помощь? Он же совсем один… Стас, конечно, не в счет, так как его заботит сейчас только собственное здоровье.

— Туда, — решительно кивнула я в сторону нужной двери.

Мы с Милкой поспешно направились туда. Открывая дверь в помещение с экраном, я слегка замешкалась. Что, если там убийца? Но все же открыла ее и убедилась, что комната пуста. Мы с сестрицей проскользнули внутрь, после чего я направилась к двери, снаружи которой был установлен кодовый замок. Разумеется, сейчас она была открыта.

— Давай наружу, — скомандовала я и вновь первая вышла через дверь.

На улице светало, и это неожиданно напугало. Под покровом ночи легче спрятаться от убийцы… Но при свете дня его самого обнаружить не в пример легче. Ладно… ждать до наступления темноты мы, естественно, не можем. Другого выбора нет — надо идти. И я пошла, крепко сжимая в ладони Милкину руку.

— Мы на улице… — прошептала сестра, щуря глаза. — Просто не верится.

— Мне тоже, — была я с ней солидарна. Когда я сидела в камере, был момент, в который я решила: мне не выбраться. Я приготовилась умереть, так и не увидев больше света, не вдохнув в легкие уличного воздуха. Сейчас же я вижу свет и вдыхаю воздух. А главное — рядом Милка и делает то же самое.

— Мила, нам нужно найти Стаса, — сообщила я сестре, в нерешительности остановившись на месте. Идти к парадному входу, напротив которого расположились те самые кусты, в которых, по словам Сашки, прятался полицейский, не хотелось.

— Кто это? — не поняла сестрица.

— Парень из полиции, — пояснила я, очень кстати вспомнив о том, что его бывшие коллеги, вернее, их тела, продолжают лежать возле дома. Милку трупы, должно быть, ужасно испугают.

— Он что, единственный полицейский?

— Двое его товарищей мертвы, — поспешно сказала я. — Их жизни на совести убийцы. Мила, я тебя прошу, только не кричи, когда их увидишь, ладно? Нам шум сейчас совсем ни к чему.

— Они что… расчленены? — пугающим шепотом спросила Милка, вытаращив глаза.

— Нет, с чего ты взяла?! — испугалась я.

— Просто… ты так это сказала.

— Мила, я тебя умоляю, соблюдай полнейшую тишину. Если убийца узнает, что мы покинули наши комнаты в подвале, он начнет нас искать. Обладая камерами, сделать это ему будет очень легко, легче, чем конфетку у ребенка отнять. — я вновь посмотрела на часы. — Впрочем, не удивлюсь, если он уже знает о нашем совместном побеге. Черт, знать бы, где камеры на улице… Может ли он увидеть нас? В идеале было бы разломать их все к чертовой матери.

— Все, все, Аня, я поняла, — испуганно пробормотала Милка. — Я не кричу и вообще не подаю признаков жизни. Давай искать этого твоего Стаса. Все-таки, с мужчиной будет спокойнее.

— Ну, это не про Стаса, — вздохнула я, вспомнив, как полицейский напоролся на ловушку убийцы. — С ним как раз наоборот.

По-прежнему сжимая Милкину ладонь, я осторожно повела сестру к парадному входу, стараясь держаться как можно ближе к стене. Сердце сделало резкий скачок к горлу, когда мы с Милкой вывернули из-за угла дома. Так… вон те кусты, о которых рассказывал мне Сашка. Стало быть, Стас лежит там.

Я обернулась к Милке и смогла убедиться в том, что сестра ужасно испугана. Таращит на меня широко распахнутые глазки, словно кролик на морковку, лежащую посередине запертой клетки. Она всерьез думает, что старшая сестра способна защитить ее от всех проблем? Всерьез полагает, что сестра может разобраться с любыми, даже самыми ужасными ситуациями? В общем-то, до нашего появления в доме так все и было. Я постоянно была в курсе Милкиных проблем и решала их.

Осторожно выглянув из-за угла, я смогла убедиться в том, что все чисто, по крайней мере, на первый взгляд. Я потянула Милку за собой; вместе мы в рекордно короткое время, перебежками, достигли кустов. Но под ними, несмотря на убеждения Сашки, никого не было…

— Черти! — рявкнула я, правда, шепотом. — Где же Стас?

Милка стояла рядом, совершенно ничего не понимая, и только пожимала плечами. Ее взгляд был прикован к воротам. Я проследила за ним и только вздохнула — мы с Сашкой и остальными парнями, которые к тому моменту были живы, уже убедились — этот вариант для того, чтобы покинуть территорию дома, исключен.

— Анька! — внезапно услышала я приглушенный мужской голос. — Анна, я тут!

Мы с Милкой обернулись, как по команде, в нужную сторону. Из-за дерева, которое росло совсем рядом с воротами, выглядывал бледный Стас. Не сговариваясь, мы с сестрицей побежали к нему.

— Стас! — разозлилась я. — Какого черта ты делаешь за деревом? Под кустами было намного безопаснее; так же тебя легко обнаружит убийца. Хочешь, скажу, что он с тобой сделает?

— Не хочу, — вымученно ответил Стас, морщась.

— О, господи… — только сейчас я увидела, что он весь в крови. Одежда на плече, руки, штаны… Все.

— Это не моя кровь, — поспешно сказал Стас, видя мой взгляд. — Вернее, моя, но не вся. На руках кровь Юры.

— Какого Юры?! — невольно отшатнулась я.

— Городова! — разозлился Стас. — О каком Юре я еще могу говорить, по-твоему?

— Но… Он ведь умер… — Мои глаза расширились, а сама я медленно попятилась назад.

— Черт… Анька, это вовсе не то, о чем ты подумала. Пока вы с Людмилой шастали по подвалу, мне пришлось сразиться с убийцей. Он напал на меня внезапно, вооруженный ножом. Догадайся с трех раз, что он хотел со мной сделать? — Стас зло сморщился. — К счастью, Волк подоспел вовремя и выстрелил в него. Убийца, похоже, оказался ранен, так как на меня попала его кровь. Но, взяв анализ крови и пробив его по базе, мы с Саней просто обалдели — кровь-то Юркина!

— Что ты бормочешь? — разозлилась я. — Как убийца мог истекать Юркиной кровью? Что это вообще за бред?

— Я… я не знаю. Мне кажется, человек после смерти вполне может превратиться в зомбака… Но убийца, когда мы с ним дрались, совсем не походил на Юрку. Не знаю, что и думать…

— Разберемся, — кивнула я, решив лучше поговорить с Сашкой. Стас и его фантастический рассказ доверия не вызывали. Кровь Юры, льющаяся из раны убийцы… зомбаки… Какой-то кошмар. — С тобой-то все в порядке?

— А как ты думаешь? — огрызнулся полицейский. — К моим обожженным рукам прибавились нога и плечо. Что с ногой, я сам точно не знаю; я попал в ловушку, расставленную убийцей, после чего больше не смог передвигаться и свалился в кустах. А плечо убийца изрезал мне своим ножом… Вот так вот. Но, — он мельком посмотрел на Милку. — Жить буду… Конечно, если нам вскоре удастся выбраться из этого проклятого местечка и добраться до людей. Желательно, с медицинским образованием.

— Я учусь в медицинском, — робко вступила в разговор до сих пор молчавшая Милка. — Давайте, я посмотрю, что с вашей ногой.

Стас уставился на Милку с изумлением, которое мгновенно перешло в опасение.

— Но… у вас ведь нет наркоза?

— Стас, ты же такой храбрый мальчик, а требуешь наркоз — усмехнулась я нервно.

— Я только посмотрю, — поспешно добавила Милка.

— Так в самом деле будет лучше, — кивнула я. — Мила, останешься со Стасом. Думаю, знакомить вас не надо, не на светском приеме, да и так понятно, кого и как зовут. Стас, где Сашка? — спросила уже другим тоном.

— После того, как стал известен результат анализа крови, он вдруг вскочил, схватил оружие, оставил мне свой чемоданчик и побежал в дом. Думаю, он собрался найти убийцу и… застрелить его. Слушай, Аня, я думаю, тебе лучше остаться тут.

— Не думай! — рявкнула я, чувствуя, как страх липким комком подступает все больше. — Я иду за ним; нужен кто-то, кто может подстраховать в случае чего. А вы оставайтесь и ждите нас.

— Аня, Сашка бы не одобрил… — покачал головой Стас.

— Анюта, не надо, — следом за ним проговорила Милка.

— Вы предлагаете мне бросить его?! — ощетинилась я. — Стас, Сашка спас твою задницу. Мила, ты тоже жива лишь благодаря ему. И как вы предлагаете отплатить ему за это? Бросить его на растерзание убийце?

— Никто его не бросает, Анька… — поморщился Стас.

— Дай пушку, — скомандовала я.

— Чего? — Стас округлил глаза.

— Я неясно сказала? Дай сюда пушку! Я сама видела у тебя оружие, — нервно воскликнула я.

— Ты хоть пользоваться оружием умеешь? — криво усмехнулся Стас.

Милка посмотрела на него с недоумением. Подозреваю, в тот момент она здорово усомнилась в психическом состоянии Стаса.

— Умею. Давай сюда оружие.

— Хорошо… Возьми сама, — Стас все же решил послушать меня и отдать оружие. — В кармане… Я не могу, у меня болят руки.

— Без проблем, — сказала я, опустив глаза. Бинты на руках Стаса были в крови. Не знаю, правда, в чьей — его собственной или… Юры Городова? Господи, как такое (кровь, брызнувшая из раны убийцы) вообще может быть?!

Взяв оружие в руки, я глубоко вздохнула и посмотрела поочередно на Милку и Стаса.

— Сидите тихо и не высовывайтесь.

После чего решительно направилась к парадному входу в дом.

Глава 20

Александр Волковский

Я не мог поверить в результаты проверки анализа крови. Убийца — Юра Городов, мой некогда лучший, сейчас же умерший друг? Бред, полный бред.

Неужели я, опытный криминалист, не смог бы отличить труп от живого человека? Юрка мертв, это однозначно, других вариантов нет и быть не может. Я сам осматривал его труп в гостиной.

Но как тогда объяснить появление крови Юрки на руках Стаса? Может, перед этим полицейский зачем-то заходил в дом и трогал труп? Но зачем ему это надо? К тому же, Стас рассказал бы мне об этом. Нет, для него самого анализ крови явился полной неожиданностью. Я сам видел — такое изумление невозможно сыграть.

Выходит, это новые козни убийцы. Может ли быть так, что он заранее приготовил кровь?.. Честно говоря, самому не верится в собственные слова. К тому же, я ранил убийцу, я видел, как его слегка подбросил. Пуля прошла насквозь, задев руку, но все равно кровь должна быть. Ничего не понимаю… Ничего…

Оставив Стаса на улице, но предварительно перетащив его под дерево (камера не повернута в ту сторону, убийца не увидит Стаса из комнаты наблюдения. Я знаю, так как сам лично просматривал записи камер), я бросился в дом. Мне необходимо было увидеть труп Городова и осмотреть его еще тщательнее, чем тогда, когда я только обнаружил его. Быть может, я смогу разобраться в этой истории с кровью?

Итак, я быстро пересек расстояние от входной двери до гостиной и вдруг резко остановился. Трупа не было.

— Твою мать!! — громко выругался я.

Куда делось тело? Убийца совсем обезумел, если решил спрятать его. Что он хотел этим показать или сказать мне? Может, он захотел убедить всех нас в том, что за всей этой чертовщиной стоит Юрка? Но ведь ничего глупее и придумать невозможно! Я сразу понял, что это очередная изощренная выдумка убийцы. И все же, где тело?

— Ты меня достал, ублюдок! — зло прошипел я и быстрым движением снял пистолет с предохранителя.

Уверен — эта мразь сейчас сидит в комнате наблюдения и смотрит на меня с ухмылкой. Конечно, он там, куда ему еще деться? Там он чувствует себя неуязвимым… Но ничего. Я прострелю ему глотку, посмотрим тогда, как он запоет. Я иду туда. За ним.

Я решительно направился к камину, переполненный желанием разобраться в том, что тут происходит. Хватит ему издеваться над нами! Сейчас я сделаю то, что должен был сделать давно, еще тогда, когда был жив мой друг. Убийца хочет заклеймить его честь — у него это не выйдет. Чего бы мне это ни стоило, я очищу память о друге.

И тут я вспомнил об Ане, томившейся где-то в подвале. Удалось ли ей спастись вместе с Милкой? Где она сейчас? Наверное, я должен был остаться и вести ее при помощи камеры, подсказывать ей, что делать… Но, если бы я остался в комнате наблюдения, то не смог бы спасти Стаса. Полицейский сейчас был бы мертв… Надеюсь, я все сделал правильно, ведь, если окажется, что убийца добрался до Анны… Я не смогу простить себе этого. Никогда.

Я открыл потайную дверь в камине и быстро забрался внутрь, сразу же закрыв ее с этой стороны. Включив фонарик, я посветил им и тут же едва в который раз не чертыхнулся. Возле стены я увидел прислоненное к ней тело с продырявленной грудью. Вот и пропавший труп Юрки… У убийцы не было времени избавиться от него, поэтому он просто затащил тело в тайное помещение, посчитав, что сюда для меня проход закрыт. Что же… Если убийца сейчас смотрит на камеры, то, думаю, он очень удивлен.

Присев возле трупа, я посветил на него фонариком. Вопрос прежний — мог ли убийца воспользоваться… кровью Юрки? Оглядев рану на груди, я почти убедился, что так оно и есть. Мог и воспользовался.

Я поднялся с горящими от гнева глазами. Час пробил — я его убью. И, если будет нужно, я отвечу за это убийство перед судом, но все равно я пристрелю его. Сколько можно плести эти грязные интриги?! Сколько можно лить нашу кровь?! Теперь пришла наша очередь поквитаться с ним. Я представлю сторону жертв, я заставлю его биться в предсмертных конвульсиях, моля о пощаде.

Быстро спустившись вниз по ступенькам, я быстро подошел к комнате наблюдения и, недолго думая, широко распахнул дверь, предварительно вскинув вперед руку с пистолетом. У убийцы больше шансов избавиться от меня — он выслеживает меня по камерам наблюдения. Но… Что? Его тут нет? Комната пуста! Где же он, в таком случае?

Прикрыв за собой дверь, я бросился к мониторам. Я сам выслежу его! Сейчас камеры покажут местонахождение убийцы, после чего я мигом побегу туда. Но сначала нужно узнать, где Анна, в порядке ли она?

Я завладел клавиатурой и быстро выбрал камеры, отслеживающие подвал. Камера Анны пуста, так же как и камера Людмилы. Отлично, значит, девчонки смогли выбраться. Но где они теперь? Все еще блуждают в подвале или находятся со Стасом? Второе для меня предпочтительнее первого.

Подвал был пуст — ни девушек, ни убийцы. Я немедленно переключился на камеру, которая фиксировала происходящее на улице. Вот кусты, где прятался Стас, вот дерево, под которым я его устроил. С той стороны дерева камера ничего не видит… Черт, Милка! Стаса камера не видит, а вот эту дурищу — распрекрасно. Какого черта она вылезла прямо под камеру?

Тут я сообразил, что места за деревом слишком мало, чтобы смогли укрыться двое. Двое… А где же Анна?! Черт, наверняка помчалась искать меня. Глупая девчонка, она ведь может угодить прямиком в лапы убийцы!

Взволнованно взъерошив пятерней волосы, я вновь обратился к клавиатуре. Теперь нужно найти Анну и — самое главное — убийцу.

Я переключил камеры на те, что отслеживают комнаты в доме. Так… гостиная… Вот и Аннушка. В ее руках оружие — слава богу, хоть вооружена, убийце будет непросто с ней расправиться. Другой вопрос — умеет ли она стрелять?

А где же убийца? Я переключился на камеру в кухне. Пусто… Далее: второй этаж. Коридор… вот! Фигура в черном плаще… Что это он делает? Убийца сидит на корточках возле столика, ящик которого слегка приоткрыт. Раньше он точно был закрыт! Что на этот раз выдумал убийца? Еще одна вещь привлекла мое внимание — телефон. Раньше он не стоял на столике, его вообще не было! Да что за черт… Не пойму, чего добивается убийца? Но вот он поворачивается, его лицо (Темное пятно вместо лица. Наверняка какая-то ткань, чтобы его не узнали раньше времени). Убийца машет рукой прямо в камеру… О, черт, он знает, что я тут? Но как, каким образом?

Он что-то говорит… Кажется, говорит, так как бурно жестикулирует руками. Я замаялся — включать звук или не включать? Если включу, то убийца сразу поймет, что я тут (камера повернется с негромким шипением). С другой стороны, очень важно услышать его. Включать или не включать? Вот в чем вопрос.

Я решил не включать, но тут увидел, как Анна в гостиной вдруг замерла, вскинув голову. Нет, Анечка, не нужно прислушиваться! Только не иди наверх! Но мои немые мольбы не долетели до Анны. Подняв руку с пистолетом, она покинула гостиную и направилась к лестнице на второй этаж.

Чертов псих убьет ее! Я с силой оттолкнулся от стола, на котором стояли мониторы, и полетел к выходу из комнаты. Быстро достигнув лестницы, я стрелой взлетел на самый верх. Сердце отчаянно билось где-то вверху. Я не боялся за себя, нет, хоть и знал, что сейчас столкнусь с убийцей в смертельной схватке. Я боялся не успеть — вдруг ублюдок окажется ловчее Анны?

И тут произошло непредвиденное. Потайная дверь в конце лестницы распахнулась, и оттуда прямо на меня спешно выскочила фигура в черном. Убийца поспешно убегал… Но он не учел одного — моего присутствия в тайных помещениях. Кажется, от встречи обалдел не только я, но и он. В другое время я, конечно, не преминул бы воспользоваться таким шансом, но сейчас мне было не до разборок с убийцей. Анна в это время приближается ко второму этажу… В тот момент мне стали понятны причины поспешного бегства убийцы и появления на столике телефона. В моей голове выстроился ровный логический ряд.

Убийца ошалело кинулся на меня, но я оказался проворнее. Я с силой толкнул его; фигура в черном полетела вниз, хребтом измеряя ступеньки. А я поспешно схватился за ручку двери и повернул ее. Я оказался на втором этаже; убийца же получил шанс продолжать свою дьявольскую игру.

* * *

Анна Лисецкая. То же время.

Наверху кто-то ходит. Совершенно определенно. Сашка? Или… убийца?

Я взволнованно задрала голову вверх. Спокойно, Анечка, у тебя есть оружие… Ты не дашь так просто расправиться с собой, у тебя все получится… Вперед.

Оружие вселяло в мою душу оптимизм. Я крепче перехватила рукой пистолет и медленно принялась подниматься на второй этаж. Ноги в кроссовках ступали неслышно, и это было очень кстати. Я не хочу раньше времени выдать свое присутствие здесь. Честно говоря, я вообще не уверена, готова ли сейчас к встрече с убийцей. Ведь, если встреча произойдет, я должна буду что-то сделать, но что? Убить его? Я никогда не убивала людей, и сама мысль об этом мне противна. Сказать больше — она меня пугает. Но смогу ли я, в самом деле, выстрелить в убийцу? Боюсь, что нет… Рука дрогнет…

Остановившись, я глубоко вздохнула и вновь продолжила подъем. Страшно — вовсе не то слово, которое может описать мое состояние. Мне не страшно — я еле передвигаюсь, скованная ужасом.

Вот и второй этаж. Я остановилась на последней ступеньке и обвела настороженным взглядом комнату, поворачивая дуло оружия параллельно своему взгляду. Пусто… Никого нет. А кого я ожидала увидеть? Но ведь я ясно слышала какой-то шум!

Может, стоит позвать Сашку? Что, если это он тут бродит? Ну и дура же я буду, в таком случае. Конечно, Сашка предпочтительнее, чем убийца. Я очень хочу оказаться сейчас рядом с ним. Мне нужно знать, что с ним все в порядке, мне это просто жизненно необходимо. А потом… Потом можно будет заняться убийцей, тем более, что Милка уже спасена.

Спасена! — нервно хохотнула я мысленно. — А ты спасена, дорогуша? Кто тут может считать себя спасенным? Какая милая наивность!

Я переступила через последнюю ступеньку, на которой стояла, и посмотрела на столик. Почему верхний ящичек приоткрыт?! Могу поклясться, раньше он был закрыт. Конечно, стоит заглянуть внутрь, посмотреть, что там. Я уже собралась было это сделать, как вдруг заприметила на все том же столике телефон. ТЕЛЕФОН! Вот уж чего точно тут не было! Зачем тут телефон, почему телефон? Он рабочий? Впрочем, конечно, нет! Ясное дело, убийца не позволит мне связаться с кем-то за пределами этого дома. И все-таки телефон вызывает интерес.

Я сделала шаг, и тут телефон зазвонил. Я вздрогнула испуганно. Уверена, это звонит убийца… Он видит меня, и теперь решил позабавиться? Но почему он не звонит на мой мобильный? Ранее он не признавал других способов связи со мной.

В любом случае, стоит ответить. Что мне еще остается? Убийца все равно свяжется со мной, так или иначе.

И я пошла к телефону. Я была в двух шагах от намеченной цели, как вдруг из спальни совершенно внезапно выскочил Сашка, весь взъерошенный, с перекошенным гримасой страха лицом, и понесся прямо на меня. Я отпрянула, оторопело успев подумать над тем, какая муха его укусила…

— Саша! — успела закричать испуганно.

Он налетел на меня, сбив меня с ног. Я ощутила привкус крови во рту — падая, ударилась лицом о поверхность пола. Едва не взвыв от отчаяния и злости на Сашку, я попыталась поднять голову. Но сотворенного Сашке показалось мало: не дав мне очухаться от своего странного поступка, он с силой спихнул мое тело вниз по лестнице. Тонко вскрикнув, я стремительно полетела вниз. Ступеньки беспорядочно замелькали перед моим носом…

В ту же секунду раздался оглушительный взрыв… Сильный, мощный, самый настоящий. Я завизжала от ужаса и тут же закрыла голову руками. Я чувствовала, как на меня сыплется штукатурка с потолка. Страшный грохот обрушивающегося второго этажа все не прекращался… Хотя, на самом деле, прошла лишь секунда; мне же показалось, что за эту секунду пролетело по меньшей мере пол моей жизни.

Сориентировалась я быстро. Подняв голову, я устремила глаза вверх и тут же с ужасом откатилась в сторону. На то место, где я совсем недавно лежала, свалился огромный кусок строительного материала, ранее составляющий пол второго этажа и потолок первого. Еще чуть-чуть, и я отправилась бы на тот свет.

Я едва не задохнулась от поднявшейся пыли. Господи, я ведь сейчас умру! Нельзя оставаться тут более ни секунды! Всхлипнув, я вскочила на ноги и закашлялась — в горло набился пыльный воздух. Я согнулась пополам, заходясь в страшном кашле, и так бы, наверное, простояла; но тут что-то вновь упало сверху, едва не задев меня.

Я закричала и, не помня себя, побежала вперед, даже не осознавая, где тут выход. Я задыхалась от пыли, которая была везде: она резала мне глаза, забивалась в гланды и создавала между мной и всем остальным прочную стену. «Я умру», вновь мелькнула пугающая мысль. Позади меня все рушилось; пыли становилось все больше. Мое лицо покрылось слоем грязи, которая образовалась в результате перемешки слез с пылью. Но мне было наплевать… В тот момент я вообще ничего не осознавала.

И тут впереди показалась дверь. Перестав дышать, чтобы ненароком не спугнуть этот вселяющий надежду мираж, но не сомневаясь, что, как только я приближусь, он рассеется, словно дым, я все же пошла туда. И не поверила себе, когда дверь открылась. Словно ошпаренная кипятком, я выскочила из дома и стремглав промчалась ближе к воротам. Я упала на мокрую траву и закрыла глаза. Тело мое сотрясалось от душивших слез.

Из всего произошедшего до меня четко дошло лишь одно: Сашка спас мне жизнь, взамен отдав свою. Столкнув меня вниз, он обрекал на смерть себя. Он остался наверху, когда раздался этот ужасный взрыв. Кошмарный, страшный взрыв.

Не знаю, сколько я пролежала так, лицом книзу, на холодной и мокрой земле, но прошло совсем немного времени. Я никак не могла успокоиться. Меня всю трясло; в глазах все двоилось, тело вибрировало мелкой дрожью, и зубы, в свою очередь, отбивали дробь.

Упершись руками в землю, я сделала усилие и поднялась, сев на земле. Небрежно смахнув слезы, я посмотрела на дом. Окна второго этажа были пусты; в них витал серый дым. Стекла вылетели при взрыве. Ужас, какой ужас…

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как слезы вновь катятся из глаз. — Нет, нет, нет!

Я задрала голову вверх, закрыла глаза и принялась раскачиваться взад вперед. Сашки больше нет… Его совсем нет, нигде нет… Он умер, перед этим успев подарить мне жизнь. Он знал, что произойдет тогда, когда я возьму телефонную трубку. Знал, оттого поспешил отразить опасность на себя.

— Саша, — я нервно отбросила рукой прилипшие к лицу волосы. — Са-а-ша!

Последнее слово я прокричала. Более не осознавая ничего, я поднялась и неровным, но поспешным шагом направилась к дому. Я должна найти его тело и вытащить из-под этого завала. Может, это и глупо, но в тот момент я так вовсе не думала. Мне было важно знать, что любимый не останется похоронен там, внутри, среди всего этого кошмара. Я бы на его месте точно не смогла вынести всего этого. Проклятый дом изрядно помучил меня на этом свете; но если бы мне предстояло провести тут вечность, попав на тот свет… Это замкнутый круг какой-то. Уверена, Сашка на моем месте тоже не пожелал бы мне такой участи.

Я подошла к двери и бессильно прислонилась к дверному косяку. Внутри дома творилось такое… Ужас и мрак, полный хаос. Пелена серого дыма, казалось, не пропустит внутрь никого.

И тут кто-то сильный положил руку на мое плечо.

— Вот ты где, — зло сказал искаженный голос, дохнув мне прямо в ухо. — Стерва… Ты поломала мне всю игру, дрянь. Все, что я задумал, все…

Я закрыла глаза. Мне не хотелось поворачиваться. Мне не хотелось разговаривать. Вообще, мне было все равно, что происходит теперь.

— Но с его смертью ничего не закончилось, — голос стал вкрадчивым. — Слышишь? Ничего! Он предпочел спасти тебя, погибнув самому. Какой глупец! Этой глупостью он обрек тебя на тяжелые и длинные мучения. Все, что я припас для него, теперь переходит к тебе. Можешь считать это наследством.

Что-то ткнулось мне в бок. Короткий разряд, и вот мое тело словно в замедленной пленке падает на землю. Я успеваю лишь удивленно подумать: «Так просто? И это все?».

Глава 21

Нет, не все. Убийца ведь предупредил, что это еще не конец.

Я пришла в себя в уже знакомой мне камере, которую недавно покинула при помощи шпильки. Я лежала прямо на полу в неестественной позе, это позволяло думать о том, что убийца не особо пекся о моем комфорте. Он просто бросил на пол мое тело и ушел. Почему он не стал меня убивать?

Поморщившись, я села и обхватила свое тело руками. Становилось холодно, а убийца снял с меня толстовку. Не знаю, специально он это сделал или нет, это не столь важно. Главное, что я осталась без верхней одежды. Впрочем, даже если я получу воспаление легких, какая теперь разница? Сашки нет, а скоро не станет и меня.

Действительно, мне все равно. Меня даже не поразило собственное равнодушие. Жизнь перестала функционировать с того момента, как погиб Сашка. Я вот, к несчастью, задержалась на этом свете. Если убийца не избавился от меня сразу, то можно не сомневаться — он придумает для меня тяжелую смерть. Эта изощренная тварь способна на многое.

— Я больше не могу, — жалобно пробормотала я себе под нос.

Я поднялась и, опершись руками о стену, постояла так немного, ожидая, когда отступит головокружение. Мне все равно, что будет дальше, но не могу же я просто сидеть тут и ждать прихода убийцы. Я пойду его искать сама. Какой смысл откладывать собственную кончину? Все равно ее не миновать, как бы этого ни хотелось. Смерть… Она должна стать для меня избавлением от всех мук.

Раз… Два… Три… Четыре… Пять… Я иду тебя искать.

Опустив глаза, я увидела, что одежда моя похожа на прикид какого-нибудь грязного бомжа. Столько пыли и дырок… Еще совсем недавно я пришла бы в ужас от перспективы расхаживать в таком виде, сейчас же мне параллельно, как я выгляжу. Тошнотворно — замечательно, убийца наверняка передернется, увидев меня.

Я отлепилась от стены и подошла к двери. Замок взломан моими стараниями и ремонту, судя по всему, не подлежит. Но зачем тогда убийца оставил меня тут, а не отнес в камеру Милки? Там он мог меня запереть и более не думать о том, что я могу вновь улизнуть из-под его носа. Сейчас же я, само собой, выберусь отсюда. Не ждать же, в самом деле, убийцу…

Толкнув дверь, я лишний раз убедилась в том, что она открыта. Высунувшись в коридор, я осмотрелась, после чего полностью выскользнула из камеры. Вновь этот коридор… Я думала, надеялась, что уже никогда не увижу его… Но ладно. Я знаю, где выход, а значит, смогу выбраться отсюда.

Я прошла в следующее помещение, затем оттуда перешла в комнату с экраном. Я заметила, что экран темный; больше он не показывает камеру Милки. Больше ни на что не обращая внимания, я бросилась к двери с кодовым замком, ведущей на улицу. После того, как Сашка успешно подобрал к ней код, она всегда была открыта. Всегда… Но не сейчас.

— Черт! — занервничала я. Теперь стала понятна беспечность убийцы. Он и не переживал насчет того, что я сбегу — единственный выход из подвала перекрыт. Мне никуда отсюда не деться.

Я ударила кулаком по двери, но, почувствовав боль, поняла, что истерика ни к чему не приведет. Прислонившись к двери спиной, я медленно сползла вниз по ее плоской поверхности и с силой прижала ладони к лицу.

Так заканчивается эта история… А ведь начало не предвещало подобного развития событий. Отправляясь сюда, я и не думала, что вскоре Сашка умрет, а я сама окажусь в плену страшного убийцы, маньяка, ожидая своей участи. Милка… Милка получила шанс спастись, но я вовсе не уверена, что она смогла им воспользоваться. Мы ведь проверяли — выбраться за территорию дома невозможно.

При взрыве полностью разрушился второй этаж. Да и первый находился в весьма плачевном состоянии… Но этот жуткий подвал, к сожалению, цел. Его ничто не возьмет. Интересно, а меня уже ищут?.. Взрыв не мог не заинтересовать соседей. Впрочем, какие у этого дома соседи… И все же взрыв был достаточно громким для того, чтобы его могли услышать на соседней улице.

Я повернулась и вновь подергала дверь. О, черт, она не открывается! И тут не поможет шпилька — замок-то кодовый!

Что делать? Возвращаться назад и пытаться осмотреться в тех помещениях, до которых еще не доходила? Но ведь это ничего не даст! Вряд ли есть еще один выход из подвала.

Ладно… Я побежала назад, в следующее помещение. Так… Три двери: одна, я знаю, ведет к коридору с камерами. Куда ведут две другие? Кажется, у меня нет выбора — нужно попробовать осмотреться. И с этой мыслью я толкнула ту дверь, ручка которой вспыхнула под ладонями Стаса. Конечно, я была осторожна — открыла дверь ногой, не прикасаясь к ручке. Она легко поддалась — без каких-либо помех я вошла внутрь.

С опаской осмотревшись, я поежилась. И было от чего — все стены в комнате оказались завешаны фотографиями девушки. Кажется, ее зовут Анжела… Я тут же вспомнила случай в гостиной, когда Сашка, как окаменевший, смотрел на снимок этой девушки. Тогда я почувствовала ревность. Что я чувствую сейчас? Холод… Только холод. А еще страх, хоть и стараюсь убедить себя, что теперь мне ничего не страшно.

— Кто ты? — тихо пробормотала себе под нос, впившись взглядом в лицо девушки. Конечно, ответом мне было гробовое молчание. Кстати, о гробах… Что это за странный ящик?

С замирающим сердцем я подобралась ближе и, на свою голову, заглянула внутрь… В ту же секунду я коротко вскрикнула и едва не осела на пол, но вовремя схватилась руками за край ящика. Господи, это что, труп?!

В ящике лежало тело той самой девушки, Анжелы… Я смотрела на него, не мигая и, кажется, даже не дыша. Трупы вовсе не пугали меня… раньше. Сейчас же я готова грохнуться в обморок!

Стоп. Это не труп. Мастерски сделанная кукла… Я смахнула со лба выступивший ледяной пот и задышала ровнее. Черт, как убийца додумался до этого?! Кошмар… За секунду у меня едва не сбились все жизненные процессы. Да что там — поджилки до сих пор трясутся.

Так… Нужно уходить. Немедленно, бежать отсюда, бежать. А куда — все равно. Главное, подальше, как можно подальше…

Бросив последний взгляд на куклу, я развернулась и бросилась вон из странного помещения. Осталась всего одна неизведанная мною дверь, пора открыть ее. Быть может, там убийца? Но сколько могут продолжаться эти бешеные кошки-мышки, где непонятно, кто за кем охотится? Дьявольская забава… Пора, наконец, покончить со всем этим.

Я остановилась перед третьей дверью в коридоре. Рука машинально потянулась к поясу, но я сразу одернула ее. Оружие, к сожалению, я потеряла в тот момент, когда катилась вниз по ступенькам со второго этажа. Оно просто выпало из моих рук. Жаль… Сейчас оно бы очень пригодилось.

Но сколько можно робеть? Говорят, человек привыкает ко всему… Да… Человек — это такая тварь, приспосабливающаяся… Наверное, я подсознательно свыклась с опасностью, с мыслями о смерти… Я должна завершить все это.

Толкнув дверь, я слегка удивилась — открыта. Я ожидала, что замок мне придется брать штурмом. Ну, хорошо… Я смело вошла в открывшуюся комнату и едва подавила вздох — очередные две двери. Куда?..

Я вспомнила Стаса и то, к чему привела его поспешность. На душе заскребли кошки. Я почти уверена, что убийца оставил что-нибудь подобное для меня. Как бы это проверить? У меня нет ничего, что могло бы помочь.

Все же я решила действовать проверенным способом. Подойдя, не задумываясь особо, к самой ближней двери, я саданула по ней ногой. За ручку трогать ее я опасалась. Дверь распахнулась, словно приглашая войти. Это почему-то насторожило. Я остановилась возле дверного проема, намереваясь сначала его обследовать, а потом уже входить, но тут увидела то, что едва не лишило меня способности разговаривать.

В комнате, в отличие от большинства остальных подвальных помещений, горел свет. На раскладушке, застеленной чистым покрывалом персикового цвета, лежала женщина средних лет. Женщина здесь, в подвале! Убийца получил новую жертву?

Вытаращив глаза, я стояла на пороге, не решаясь что-либо сказать или сделать. Кажется, женщина задремала. Ее тело слабо подрагивает при каждом выдохе, это уже говорит о том, что она жива. И, кажется, здорова, раз смогла заснуть… тут.

Ничего не понимаю — откуда она тут взялась? Раньше я никогда ее не видела.

Воображение мигом нарисовало свою картину. Итак, эта женщина — соседка, и обратила внимание на странности, творящиеся на этом участке. Она решила проверить, что тут происходит, но не сошлась мнениями с убийцей, после чего он похитил ее. Да… полная чушь. Но ведь как-то женщина тут оказалась? Не по своей же воле! Хотела бы я взглянуть на человека, который добровольно пошел бы сюда. Однозначно, женщина, как и я, пленница убийцы.

И тут она открыла глаза. Я раскрыла было рот, чтобы сообщить о своем присутствии, но женщина заметила меня сама. Ее глаза странно выкатились, а сама она схватилась руками за покрывало и нервно смяла его. Естественно, такое поведение удивило. Рот я захлопнула.

— Ты?! — едва не выкрикнула женщина. Ее щеки белели с каждой секундой все больше.

— Кто вы? — резко спросила я.

— Что ты тут делаешь? Как ты?.. — она не договорила и съежилась на раскладушке, низко опустив голову.

Похоже, она знает, кто я… И что это может значить? Я-то абсолютно уверена в том, что вижу ее впервые в жизни.

Вместо ответа я прошла в комнату, взяла стул у правой стены и подтащила его к двери, после чего села на него. Если женщина вздумает бежать, у нее это не получится.

— Мы знакомы? — поинтересовалась холодно.

— Нет, — она усмехнулась. — Между тем я отлично тебя знаю… Он специально не стал запирать тебя в камере, так?

— Убийца? — с деланным спокойствием уточнила я.

— Тима… — она снова усмехнулась. — На что же он надеялся? На то, что я стану молчать? Ох, кажется, я поняла… Он решил столкнуть нас с тобой, оттого и предоставил тебе полную свободу действий. Решил позабавиться, посмотреть, что из этого получится.

— Черт возьми! — рявкнула я, чуть подавшись вперед. — Кто вы и что тут делаете?!

Женщина покачала головой и села на раскладушке, свесив вниз ноги в теплых носках. Подняв на меня тяжелый взгляд, она вроде бы задумалась. На всякий случай я подобралась — кажется, она прикидывает свои шансы смыться от меня. И очень зря — мне теперь терять нечего, я могу сделать все, что угодно. Кажется, женщина это поняла, оттого вновь вздохнула.

— Хорошо… Мое имя Лидия Константиновна, впрочем, я почти уверена, что оно тебе ни о чем не говорит.

— Вы правы.

— Ты можешь не представляться, я и так все о тебе знаю. Ты пришла сюда для того, чтобы во всем разобраться, верно? Еще десять минут назад я бы с уверенностью сказала, что прекрасно осведомлена обо всем, что тут творится, но теперь… Тима затеял свою игру, и я за это очень зла на него. Мерзавец…

— Хорош болтать не по делу, тетя! — рявкнула я, сама от себя этого не ожидая.

Странно, но мой окрик испугал женщину. Она странно съежилась и посмотрела на меня так, как смотрит избитая собака на злого хозяина.

— Моя фамилия Пепеляева. Теперь тебе понятнее?

— Нет! — теряя терпение сказала я.

— Значит, Волковский промолчал… — женщина усмехнулась в который раз. Ее глаза внезапно загорелись злым огнем. — Естественно… Он не рассказывал тебе о своей бывшей девушке? Ее звали Анжела.

Тотчас же я вспомнила фотографию Анжелы в гостиной, а после целую кучу снимков в странной комнате в подвале. Если эта Пепеляева имеет в виду именно ее… То я все равно ничего не понимаю.

— Как вы считаете, много у нас времени? — устало спросила я.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Лидия Константиновна. Похоже, она чувствовала себя в полной безопасности здесь, в подвале.

— Убийца… Он ведь, как я понимаю, специально устроил нашу с вами встречу? Вы об этом ничего не знали и не были подготовлены. Должно быть, убийца думал, что я в ярости наброшусь на вас. Таким образом он решил избавиться как от меня, так и от вас.

— Убийца? Ты имеешь в виду Тиму? Девочка, какой бред ты говоришь — он не тронет меня. Он меня… уважает… — тут она запнулась и принялась рассматривать ногти на руках. — Хотя теперь я начинаю сомневаться. Возможно, лучше будет, если я все расскажу тебе сейчас… В конце концов, какая разница? Тима все равно тебя убьет, а мне… хочется высказаться.

— И вы говорите об этом с таким хладнокровием? — не поверила я.

— Все мои чувства исчезли, когда умерла Анжела, — резко отрубила она. — Это была та капля, которая перевернула мою жизнь. С тех пор я стала другой, не такой, как раньше. Девчонка! Зачем мне тебя жалеть?

— Мне, честно говоря, плевать на сожаления. Говорите уже!

— Ладно… Мерзавец Волковский, судя по всему, действительно ничего тебе не сказал. Значит, все расскажу я. Он раньше встречался с моей дочерью, Анжелой…

Мне никогда не нравились их отношения. Во-первых, он был старше ее, во-вторых, он одним своим видом вызывал во мне лишь сплошной негатив. Ужасный человек рядом с моей дочерью… Мы с мужем пытались что-то сделать, но в Анжелу будто черт вселился. Она так часто ссорилась с нами из-за этого негодяя, убегала из дома и жила с ним… Мы постоянно искали какой-то компромисс, но не находили его.

Но оставим пока господина Волковского. Чуть ранее, еще до несчастного дня знакомства с ним, Анжела довольно тесно общалась с весьма хорошим и перспективным молодым человеком, Артемием Перовым. Вот уж кто мне очень нравился! Я мечтала побывать на свадьбе дочери с Тимой, но… Но, увы, судьба подкинула Анжеле этого… Волковского, — женщину всю передернуло. — И пошло-поехало… Этот странный роман принес столько страданий мне, мужу и, конечно, Тимочке.

Разумеется, Тима не отступил. Он ужасно любил мою дочь в отличие от все того же паршивца Сашки. Как ты можешь догадаться, я поддерживала Тиму. Несколько раз между ними вспыхивали драки, в которых, к сожалению, лидировал более подготовленный физически Волковский. Анна, не нужно сразу причислять этого негодяя к героям — все дело в том, что он старше и сильнее Тимы. Конечно, еще свою роль сыграла его работа… Я точно не интересовалась, но доходили слухи о том, что он сотрудничал со спецслужбами. Впрочем, в таком деле никогда нельзя полагаться на сплетни. В любом случае, Волковский всегда был слишком самоуверен, вел себя так, будто сам черт ему не брат. Одним словом, он как был отвратителен, так и остался.

В конце концов, мы с Тимой поняли, что далее так продолжаться не может. Мы с ним придумали… план. Посреди ночи я позвонила дочери, которая, само собой разумеется, тогда ночевала у Сашки, и пробормотала что-то насчет того, что отцу стало плохо и его срочно нужно везти в больницу. Анжела поверила, и вскоре они с Волковским были у нас. Сашка остался снаружи, дочь же побежала в дом. Там-то я постаралась подольше задержать ее.

А в это время Тима, хотя он сказал, что исполнителем выступил один из его людей, но я предпочитаю думать, что все же он сам, стрелял в Волковского. Он должен был его убить и избавиться от трупа. Но что-то пошло не так… Анжела, поняв, что с отцом все в порядке, разозлилась на меня и пошла к выходу. Я старалась ее удержать, но куда там… Дочь вышла как раз в тот момент, когда Тима, ранив Волковского, должен был произвести смертельный выстрел.

— Какие вы сволочи, — с отвращением сказала я, не имея сил сдерживаться. — Вы сошли с ума вместе со своим Тимой… Господи… Вы понимаете, что могли убить его?!

— Помолчи! — сверкнула глазами в мою сторону женщина. Похоже, она была рада выговориться, но я уже не могла ее слушать. Прошлое Сашки неожиданно раскрылось передо мной. Не могу сказать, что стало приятно… Стало больно и гадко на душе. — Мы и хотели убить его, поняла? И, если бы я смогла удержать дочь, Волковский уже давно сгнил бы в земле, Анжела была бы жива, да и ты со своей сестричкой тоже.

Анжела закричала и этим спугнула Тиму. Волковский остался жить… Тварь! Тут же вокруг него собралась шумиха — как же, такая звезда долбанулась с неба! Мне было противно на все это смотреть, я даже не вышла на улицу. Там была Анжела…

Она отправилась вместе с Волковским в больницу. Мы с Тимой понимали, что с Сашкой пора заканчивать. Естественно, он сразу поймет, чьих рук дело его ранение, и Тиме впоследствии придется плохо. Все же на Сашкиной стороне закон, а у Тимы нет ничего, кроме нескольких накачанных приятелей.

— И вы послали одного из таких приятелей в больницу? — догадалась я.

— Правильно. Но очередное задуманное нами покушение на эту волчью шкуру опять-таки предотвратила Анжела. Второй раз она спасла ему жизнь. Это стало походить на дурной анекдот, вот только смеяться нам не хотелось. Мы отлично понимали, что, как только Волк поднимется на ноги, Тиме не жить. Тима приехал ко мне и просил совета. Он здорово испугался. Особенно после того, как Волковского неожиданно объявили мертвым.

— Как это? — не поняла я.

— Это все Городов! Тот самый мент, Юра, который так быстро покинул нас, — зло воскликнула Лидия Константиновна. — Ты можешь себе представить? Этот ненормальный выступил в роли матери Терезы и обезопасил жизнь своего друга. Он перевез его в другую клинику по другим документам и сделал так, чтобы Волка объявили мертвым. Конечно, мы с Тимой не были настолько наивны, чтобы поверить в смерть этого хищника. Аня, как же ты не заметила, что с тобой рядом самый настоящий хищник?

— Я заметила, что со мной рядом находился самый лучший из всех мужчин в мире, — повысив голос, искренне сказала я и почувствовала, как начинает щипать в глазах. Но до слез дело не дошло — слишком велика была моя ярость.

— Ты такая же дура, как и моя покойная дочь…

Но я продолжу. Я в панике велела Тиме покидать город — Волковский, поднявшись на ноги, начал бы на него охоту, это ведь ясно, как дважды два! А пока Волк не оправился от ранения, в дело вступил Городов. Он пустил по городу всех своих ищеек. Еще немного, и Тиму бы схватили. А ты представляешь, что бы с ним сделали, поймав?

— Я с большим удовольствием могу это представить!

— Тима нервничал и сам готов был уже пуститься в бега, но его останавливало желание увидеться с моей дочерью. Анжелка же действительно сошла с ума, ушла из дома и поселилась в квартире Волка. Слава богу, хоть Городова на старую мать не натравила. В общем, получилось так, что я вроде бы и ни при чем совсем. Меня даже ни разу не допрашивали.

— А на самом деле вы дергали за ниточки, управляя как Тимой, так и своей дочерью, — я покачала головой. — Вас надо бы в психбольницу… полечиться.

— В конце концов, я потеряла ее, — на глазах женщины выступили слезы. — Моя дочь, узнав о смерти Волковского, устроила мне истерику. Она должна была встретиться с Тимой, но что-то пошло не так, и тело дочери нашли на улице случайные прохожие. Мне сказали, что она, скорее всего, оступилась и неудачно упала, ударившись головой о бордюр. Но меня не провести, я-то знаю! Это Волковский. Это он, он убил ее! Мерзавец, ненавижу…

— При чем тут он?! — вскочила я со стула. — Перестаньте винить его во всех бедах! Это вы, вы виноваты в том, что случилось. И смерть Анжелы тоже на вашей совести… Вашей и этого Артемия. Если бы не вы… Они до сих пор могли быть вместе… живые, здоровые и счастливые…

Я вдруг представила, что было бы, повернись все на самом деле так. Если бы Лидия Константиновна и Тима не вмешались в отношения Анжелы и Сашки, они действительно сейчас могли бы быть вместе. А я… Я была бы без него, может, не одна, но без него… Как это страшно, пусть даже в мыслях. Я не вижу своей жизни без Волковского. И все же… он был бы жив, а это главное. Как же я хочу, чтобы он оказался жив, чтобы он не умирал… Зачем он отдал свою жизнь в обмен на мою?! Это глупая и бесполезная жертва. Мне не жить больше без него.

— Помолчи! — вновь прикрикнула женщина, тоже вскакивая. — Что ты можешь понимать? Этот Волковский запудрил тебе мозги так же, как и моей дочке. Куда только смотрит твоя мать, позволяя вам встречаться?!

— Она умерла, — сухо сказала я, подозревая, что для нее это не новость. — Но она никогда бы не опустилась до того, что смогли сделать вы. Я… я презираю вас. Вы вызываете у меня отвращение.

— Все, что я сделала, я сделала ради своей дочери и ее счастья.

— Хорошо, хорошо… Я поняла, что произошло тогда, в прошлом… Но что происходит сейчас?

— Когда умерла Анжела, я уговорила Тиму уехать. И он действительно исчез из города, а куда, не сказал даже мне. Вскоре поправился Волковский и вместе со своим дружком Городовым принялся рыть землю носом. Но они не добрались до Тимы… Моими молитвами. Я каждый день молилась и просила Господа, чтобы он защитил Тиму от этих хищников. И он услышал меня.

Прошло три года… Я не стану тебе говорить, какими они были для меня… Это сущий ад, кошмар. От меня ушел муж, я осталась совершенно одна. И тут — как награда за мои страдания — появляется Тима. Он не смог начать новую жизнь на новом месте и решил вернуться. Я ужасно обрадовалась, так как скучала по нему. На этом свете у меня остался лишь он. Волковский, естественно, уже успокоился и завел шашни с тобой. Но мы не могли стоять в стороне и смотреть на его счастье. Он отнял у нас Анжелу, обрек нас на вечные страдания, а сам — счастлив? Ну, нет! И мы начали активно собирать о нем сведения и вынашивать план мести.

О тебе, красавица, мы узнали все, абсолютно все. О твоей патологической любви к сестре в первую очередь. То, что ты помчишься за сестрой, стало ясно. Мы узнали, что ты далеко не так проста, как хочешь казаться, узнали о твоей работе в прокуратуре. Мы еще посмеялись — Сашка выбрал девицу себе под стать. Узнали и о твоей ветреной сестрице. Тиме ничего не стоило окрутить ее.

К тому моменту все было готово. Этот дом ждал вас, расставив свои смертельные ловушки. К документам не придраться и, самое главное, никак через них не выйти на нас. Мы заранее узнали, что сюда на вызов приедет именно Городов. Это… тоже часть нашего гениального плана.

— Вы сделали ремонт, — вставила я. — Полностью подготовили дом к нашему приезду.

— Да, — кивнула женщина. — Шоу ждало своего начала. Тима поместил меня в эту комнату и велел смотреть за развитием событий. Он пообещал, что эта комната безопасна — меня никто не увидит. А понаблюдать за страданиями Волковского я обязана!

Все было готово. Милка с радостью согласилась поехать с Тимой на дачу. Хорошо, что она сказала тебе адрес дачи сама, впрочем, если бы она этого не сделала, Тима нашел бы способ подсказать адресок. Единственное, чего мы боялись, так это того, что ты приедешь на дачу одна, без Волка. Ты-то нам совсем не нужна! Но ты приехала, как мы и рассчитывали, в компании нашего красавчика.

Тут вас встретил Юра Городов. Все получилось так, как мы хотели. Вы начали активные поиски Милки, в то время как мы с Тимой благополучно скрывались в подвале. Мы не переживали насчет того, что вы нас найдете — это было нереально. Тима частенько разговаривал через камеру с твоей сестрицей — просто так, от скуки. Она, зараза, так кричала, причем не всегда цензурно, но бедняжку никто не слышал. А искали ее все.

Ближе к ночи Тима сказал, что пора начинать, взял оружие и поднялся вверх по скрытой лестнице. Не знаю, известно ли тебе о ней? Тима при помощи скрытой дверцы в камине неожиданно появился в гостиной, когда там был этот следователь. Так появился труп Городова в гостиной. Не скрою, я обрадовалась его смерти, Тима, кажется, тоже. Сама понимаешь, причин любить Юрку у нас не было никаких. Этот неугомонный постоянно влезал, куда не надо, и этим очень мешал. Вообще, можно сказать, у нас старые счеты. Ворота Тима надежно запер, так, чтобы не оставить вам ни единого шанса выбраться наружу. Вот тут-то начинаются крысиные бега… А затем, также при помощи Тимы, погибают еще двое полицейских.

— Постойте! — нахмурилась я. — А старик — сосед? Его тоже ваш Тима убил?

— Какой ста… А! Конечно, причем еще до того, как тут появился Городов с парнями и вы с Волковским. Старик мог раньше времени навести Волка на Тиму. Кстати, еще этот парень, который обнаружил старика, полицейский, тоже, по словам Тимы, труп.

Итак, в живых вас осталось трое — ты, Волковский и этот парень-везунчик, Стас. Вообще то, что он остался в живых, какое-то странное недоразумение, иначе не сказать. Ну, еще твоя Милка, конечно, тоже осталась жить, но она не в счет. Думаю, не нужно тебе пересказывать, что происходило дальше — ты сама отлично помнишь. Тима лишь звонил тебе и направлял в нужном направлении, когда вы начинали уклоняться от намеченного нами графика. У нас было мало времени — вас начали бы искать, оттого Тима сразу определил временные границы — семь утра. После вы все должны быть мертвы, а мы с Тимой должны покинуть дом.

Несколько раз Тима пытался избавиться от Стаса, но этот парень мистически везуч, не находишь? В конце концов, Тима плюнул на него и занялся вами двумя — тобой и Волковским. Изначально мы хотели хорошенько помучить тебя, но так, чтобы в это время возле камеры находился Волковский. Мы предвкушали его боль, его мучения… Но тебе удалось сбежать в то время, как Тима пытался убить Стаса. Тогда наш план поменялся — ведь времени, чтобы заново тебя отловить, уже не было. В общем, мы решили взорвать второй этаж, а тебя поместить в эпицентр взрыва. Все получилось… ужасно.

— Я не погибла, — кивнула я.

— Да… И, что самое ужасное — погиб Волковский.

— Насколько я могу понять, вы ненавидите Сашу… — помотала я головой. — Тогда почему его… смерть вас разочаровывает? Или мне это только кажется?

— Нет, не кажется! Я действительно сожалею о его кончине. Для Сашки это была слишком легкая смерть… Черти бы его побрали! Мы с Тимой уготовили ему другую участь.

— Я не хочу слушать дальше…

— Нет, послушай! Тима заманил тебя на второй этаж, предварительно установив там взрывчатку. Он сказал, что устройство не мощное, и разорвет лишь второй этаж. На деле же оказалось несколько иначе… ну, неважно. Главное, это то, что Волковский вновь вмешался и сумел спасти тебя. Так глупо подставив себя при этом… Недоумок. Неужели он всерьез считал, что ты стоишь того, чтобы отдать за тебя жизнь? Чушь! Почему же он не захотел отдать жизнь за мою Анжелу?

— Вы просто чудовище, — покачала я головой. — Самое страшное, это то, что вы так ничего и не поняли. С вашей помощью умерло несколько хороших людей, в их числе и… Саша. Вы зациклились на своей патологической ненависти к нему, и не заметили, как она со временем затмила ваши глаза. Вы никогда не задумывались о том, что во всем, что случилось в прошлом, виноваты только вы, ВЫ и никто другой. Вы мне противны…

— Я тебя тоже ненавижу, — проскрежетала женщина. — Сашка недолго горевал по Анжелке, быстро нашел ей замену — тебя. Хотя в тебе нет ничего особенного. Ничего.

— Три года — это не быстро, — покачала я головой.

— Хотя, наверное, не зря он выбрал тебя среди других девчонок. Ты смелая. Да… Но смелость эта напрямую граничит с глупостью. Почему ты не спрашиваешь меня о том, что будет с тобой дальше?

Я засмеялась, глядя ей в глаза.

— А мне больше нечего терять, все, что можно, я уже потеряла. И смерть мне не страшна. Вы и ваш полоумный Тима… Делайте что угодно, мне наплевать. И, кстати… На вашем месте я бы не очень радовалась победе — сдается мне, кинул вас Тима. Я не удивлюсь, если он уже где-то далеко отсюда. А мы с вами обречены умереть в этом подвале.

Я вновь засмеялась. Женщина побледнела на глазах.

Гаваа 22

— Змея!.. Мой мальчик не мог бросить меня тут. Мы с ним… Да мы… Ты же даже не знаешь, как он ко мне относится! Он несколько раз назвал меня матерью, вроде бы случайно, а потом так смешно и мило смущался. Нет, я тебе никогда не поверю.

— Мне все равно, — пожала я плечами.

Лидия Константиновна внезапно подозрительно сморщилась. Узкие губы ни с того ни с сего растянулись в довольной полуулыбке. Такой вид обычно имеет хищник перед тем, как съесть жертву. Занятная тетенька… Только что она дрожала под моим взглядом и рассказывала мне о том, что они задумали на пару с этим Тимой, и вот, пожалуйста, какие странные перемены!

— Говоришь, тебе больше нечего терять? А как же Мила? Или ты заранее уверена в смерти любимой сестрички?

Я побледнела и уставилась, не мигая, в ее глаза. Женщина попала в точку — судьба Милки была мне очень важна. Я старалась мысленно не задавать себе никаких вопросов относительно сестры, и все же надеялась, что ей удастся выжить.

— В любом случае, вы ничего не выгадаете, — побелевшими губами произнесла я. — Даже если ее не станет, вам не будет лучше.

— Как и тебе, — заметила Лидия Константиновна.

Я молчала, продолжая испепелять ее взглядом. Надолго ее не хватило, и женщина поспешила отвести глаза.

— Может, вы перестанете обманывать себя? — поинтересовалась я, с трудом заставив себя переключиться на другую тему разговора.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Только то, что, скорее всего, в этом уютном подвальчике нас только двое. ОЧНИТЕСЬ УЖЕ!

— Ты снова пытаешься настроить меня против Тимы…

— Ваш Тима — придурок, который, совершив непростительные поступки в прошлом, решил спустя три года вернуться и стереть его, будто ничего не было. Не получилось? Отнюдь… Он избавился от прошлого, от своего главнейшего врага, от воспоминаний о любви к вашей дочери. И вместе со всем этим он избавился от вас. Подумайте, зачем вы нужны этому парню?..

Я не успела договорить, так как внезапно на мой затылок обрушилось что-то тяжелое. Охнув, я упала на пол, но сознание не потеряла. Я лежала бесшумно и не шевелясь не от страха, а от шока и возникшей боли.

— Сука! Захлопни пасть! — зло приказал мне мужской голос. Я поняла, что это явился Тима или убийца, иначе говоря. Заклятый враг Сашки… Значит, я не успела. Я не успела перетащить Лидию Константиновну в оппозицию Тимы, не смогла настроить ее против парня. Что же… Я попыталась, у меня не получилось. Теперь можно успокоиться и принять смерть.

— Не верьте тому, что наговорила тут эта тварь, теть Лид, — спешно забормотал Тима. — Она просто хочет спасти свою шкуру…

— Я ни единому ее слову не поверила, Тимочка…

— Теть Лид, все пошло через задни… Ой, простите, — надо же, какой он вежливый! Ни за что бы не подумала. Между тем, голос парня скачет в крайнем волнении. — Взрыв наделал больше шума, чем мы планировали. Наверху полно сотрудников полиции, не ровен час, до подвала они докопают. Даже я уверен в этом! Нет выхода, нужно кончать с ней так, не мучая напоследок…

— Но как так? — удивилась «добрая» женщина. — Мы ведь с тобой хотели отомстить Волковскому! А что, точнее, кто еще мог заставить его страдать, как не эта девчонка? Причиняя боль ей, мы причиним страдания ему… И то, что он уже мертв, роли не играет. Я верю, что между жизнью и смертью есть грань, но она слишком зыбкая, тонкая. Его душа…

— О чем вы, теть Лид?! — закричал Тима. — Нам нужно спасаться самим, понимаете?! А это невозможно, ведь наверху — полицейские, куча полицейских! Мы в ловушке.

— Тима, ты ведь утверждал, что мы сможем после окончания всего этого спокойно покинуть дом, а затем и город?! — визгливо выкрикнула женщина. — Ты меня обманул?

— Нет же, нет! — парень ужасно нервничал. Судя по его поведению, трусливая душонка заиграла со всеми переливами. — Говорю вам, я не знал ничего! Послушайте, теть Лид… Мы попытаемся спастись, но прежде нужно кончать эту волчью матрешку. Она ведь затопит нас с потрохами!

— Тимочка, успокойся… — кажется, женщина заплакала.

Мне стало еще противнее, чем во время разговора с нею. Двое убийц возомнили себя всемогущими и решили творить беспредел с теми, кто, по их мнению, заслуживает страданий. Они постоянно разыгрывали из себя крутых, придумывали все более изощренные ловушки, но, когда дошло до наказания, спасовали. Они трусы, обыкновенные трусы. Они не ждали наказания, и теперь ужасно боятся.

Они собираются меня убить. Сейчас они считают, будто ударом по голове Тима лишил меня сознания и даже не подозревают, что это вовсе не так. Им некогда смотреть на меня — они ведь так заняты, обсуждают, как спасти собственные задницы. Надеюсь, это у них не получится — Тима сам сказал, что снаружи полно полицейских. Однако, как же поздно они спохватились… Каждая сэкономленная ими минута могла бы сохранить Сашке жизнь…

— Теть Лид, уходите из комнаты, — нервно скомандовал Тима.

— Но…

— Уходите, теть Лид!

А я поняла, что он решился. Сейчас Лидия Константиновна выйдет, и Артемий пристрелит меня. Сколько мне остается? Секунда? Две? Или все же стоит попытаться выжить? Жизнь… А нужна ли она мне теперь, когда я потеряла так много?

Я вздрогнула и тем самым выдала себя. Тима резко обернулся в мою сторону.

— Черт! — отчетливо сказал он. Рука парня потянулась к поясу за оружием.

Медлить больше нельзя, иначе он меня пристрелит.

Желание жить пересилило слабость и боль. Я резко вскочила на ноги и, пользуясь растерянностью Тимы, провела несколько нехитрых ударов. Оружие выпало из рук парня и откатилось к ногам изумленной Лидии Константиновны. Тима бросился было к нему, но я решила не дать ему этого сделать, оттого следующий удар стал весомым препятствием для парня. Лидия Константиновна вытаращила глаза на оружие и тоненько взвизгнула; в мгновение секунды оружие оказалось в ее руках.

— Тима, мальчик мой, пристрели эту тварь! — молитвенно сказала она и быстро передала оружие своему «напарнику в делах мести».

Я не успела ей помешать. Тима, нехорошо улыбаясь, навел на меня дуло пистолета. Я, не мигая, смотрела прямо на него, каждую секунду ожидая, что он выстрелит. Я не смогла бы помешать ему более, ведь для этого мне не хватает подготовки. Возможно, Сашка сумел бы провернуть такое, но мне, честно говоря, слабо… И все же я должна была попробовать, но…

Но тут прогремел выстрел.

Я отскочила к стене, с ужасом вытаращив глаза и удивляясь, что еще нахожусь в сознании. Мало того, я даже не чувствую боли… Неужели смерть приходит безболезненно? А может, я не замечаю, но душа моя уже отделилась от тела и теперь медленно поднимается вверх?..

Но тут мое внимание привлек тот факт, что Тима, выронив пистолет из рук, начал медленно оседать на пол. Оружие с громким стуком ударилось о поверхность пола и откатилось к двери. Лидия Константиновна бросилась к Тиме, громко закричав что-то неразборчивое. А я увидела на пороге комнаты знакомый силуэт Стаса.

— Стас?! — вскрикнула я, не веря своим глазам.

Полицейский был необычайно бледен. Я перевела взгляд на его забинтованные руки и поняла причину его бледности — последние силы он потратил на этот выстрел. Теперь его руки едва могли удержать оружие.

— Успел, — через силу улыбнулся он.

— Стас, как же ты вовремя! — с чувством воскликнула я и, подбежав к нему, повисла у него на шее.

— Аня, Аня, — робко воспрепятствовал он такому проявлению чувств с моей стороны. — Я сам едва держусь на ногах… Имей совесть, а?

— Прости, — я отлепилась от него и подняла оружие, которое выронил, падая, Тима.

Лидия Константиновна громко плакала, орошая слезами начавшее коченеть тело Тимы. Я смотрела на нее, но не чувствовала никакого сострадания. Наоборот, я радовалась смерти этого негодяя.

— Кто эта мадам? — нахмурился Стас, кивком головы указывая на Лидию Константиновну.

— Будущая подследственная, — усмехнулась я. — Они на пару с этим молодым человеком устроили тут бойню. Представляешь, Стас? Это все они.

— Снаружи полно полицейских, — сообщил Стас. — Она попадет в надежные руки. И он… тоже. Наши криминалисты всегда славились своими способностями.

— Милка, Стас, где она? Она жива? — взволнованно спросила я, глядя в этот момент на Лидию Константиновну. Женщина же вовсе никуда не смотрела — она скорбела о потерянном мальчике.

— Жива, жива, она с нашими людьми, — успокоил Стас. — Ей ничего не грозит, не беспокойся.

— Но почему ты появился тут один?

— Понимаешь… полицейские работают в доме, до подвала еще не добрались. К тому же, мне самому едва удалось пробраться вниз. Там такой завал после взрыва… А я, если ты помнишь, ранен.

И Стас с ненавистью посмотрел на Тиму, поняв, кто виновен в его травмах. Но Тиме уже было все равно…

— Аня, найдешь дорогу наверх? — спросил Стас. — Дверь, та, что с кодовым замком, открыта, я позаботился об этом. Поднимайся наверх и зови сюда людей. Я же посторожу эту парочку сумасшедших маньяков.

Поспешно кивнув, я тотчас бросилась вон из комнаты. Путь до помещения с экраном я помнила отлично. Дверь с кодовым замком, как и сказал Стас, оказалась открыта. Я толкнула ее что было сил и выскочила на улицу. Тут же я налетела на кого-то.

— Стоп! Это еще что?! — недовольно поинтересовался мужской голос над моим ухом. — Девушка! Вы кто и откуда тут взялись?

— Скорее! — крикнула я, поднимая глаза и поняв, что передо мной служитель закона. — Скорее, вниз, там Стас стережет двух убийц. Вернее, один уже мертв… Черт возьми, шевелитесь же!

— Не понял? Внизу двое убийц и их подельник?

— Нет, Стас — полицейский. Пожалуйста, шевелитесь!

— Так, девушка, пройдемте-ка… — полицейский не верил ни одному моему слову. А точнее будет сказать, он вообще меня не слушал, приняв, судя по всему, за ненормальную.

— Твою мать! — зло выругалась я и вытащила свое рабочее удостоверение. Документ я сунула под нос непонятливому парню. — Прокуратура. Слушайте меня внимательно…

Мои документы произвели на полицейского впечатление. Спустя пару минут вместе с несколькими парнями он спустился вниз в подвал и с моей помощью дошел до комнаты, в которой недавно развернулись такие трагические события. Стас был тут: стоял на пороге, вооруженный своим пистолетом. Впрочем, оружие ему было не нужно — Лидия Константиновна находилась в таком подавленном состоянии, что сбежать даже не думала.

Увидев нас, Стас облегченно сунул пистолет за пояс и опустил руки. Я видела, что он старается скрыть боль.

— Ну, что тут у нас? — поинтересовался равнодушно один из прибывших вместе со мной парней. — Ага, жмурик. Замечательно. И кто его?

— Это я, — отмахнулся Стас, морщась от боли.

— Стас, не волнуйся, это была вынужденная самооборона, тебе ничего не грозит, — шепнула я ему. — Ты спас мне жизнь…

— Аня, давай поднимемся наверх, — покачал головой Стас. — Думать о том, что будет дальше, станем позже. Я… не могу сейчас.

Я кивнула. Пока парни пытались отлепить обезумевшую Лидию Константиновну от мертвого Тимы, мы со Стасом поднялись наверх. Полицейский сразу направился в ту сторону, где оставалась Милка. Она стояла возле полицейской машины в компании парня в форме и таращилась куда-то в сторону. Парень что-то ей рассказывал, но, по-моему, она его вовсе не слушала.

Увидев сестру, я тотчас бросилась к ней. Милка тоже заметила меня и, позабыв про болтливого паренька, побежала мне навстречу. Мы обнялись, словно не видели друг друга целую вечность. Впрочем, это время для меня вечностью и было. Стас покосился на нас, покачал головой и отошел к полицейской машине. Парень в форме участливо протянул ему сигарету, которую полицейский незамедлительно сунул между зубов.

Итак, мы покидали это страшное место. Оказавшись за воротами, которые, кстати, были снесены полицейскими, я посмотрела на такой знакомый внедорожник Сашки, сиротливо стоящий в стороне, и почувствовала, как начинает кружиться голова. Я ни у кого не спросила, нашли ли тело Сашки после взрыва — я боялась разрыдаться на глазах всех этих людей. Но вид одинокого внедорожника все же вызвал слезы, которые, впрочем, я поспешно смахнула с глаз.

Стас сел за руль полицейской машины, на которой он прибыл сюда вместе с Юрой Городовым, тело которого полицейские упаковали в черный мешок, так же, как и тела Женьки и Димки. Мы с Милкой сели к нему, устроившись на заднем сиденье. Обняв младшую сестрицу, я закрыла глаза и откинула голову на спинку сиденья. Вот и все…

Столько людей погибло просто так, ни за что… Я ощущала огромную пустоту в груди и не знала, что мне делать дальше. У меня больше не осталось сил для того, чтобы начать жить с чистого листа. Это только говорят, что перечеркнуть прошлую жизнь жирной чертой можно, на деле же все выходит по другому. Где бы я ни была, кем бы я ни стала — я никогда не забуду этот дом, те страшные ловушки, которые кишмя кишели в нем и тех людей, которые замыслили все это. Двое сумасшедших, возомнивших себя карателями…

Я никогда не забуду погибших полицейских. Их семьи и не подозревали, что вскоре станут присутствовать на похоронах. Впрочем, так бывает всегда — человек загадывает, а судьба решает все сама, не спрашивая людского мнения.

Я никогда не забуду человека, который спас мне жизнь, взамен отдав свою. Это поступок настоящего мужчины — далеко не каждый смог бы так просто расстаться с жизнью. Сашка смог… Ради меня он погиб сам, оставив мне маленький шанс на спасение. Думаю, он отлично понимал, что я, возможно, не смогу выжить среди начавшегося обвала на первом этаже, но предпочел оставить мне возможность выбраться.

Когда я стояла вместе с Милкой и Стасом рядом с людьми в форме, то чувствовала, что это место не отпускает меня. Я смотрела на трупы людей, которые осматривали служители закона, и знала, что эта картина теперь постоянно будет мучить меня, преследовать всю оставшуюся жизнь, причем не только по ночам. Я не была особо впечатлительной, но после всего пережитого попросту нереально остаться в здравом рассудке. Вот и у меня в голове что-то помутилось.

Я распахнула глаза, почувствовав, что машина остановилась. Я не называла Стасу своего адреса, но, возможно, это сделала Милка. Мне страшно оказаться среди родных стен один на один со своей болью, своими страхами. Как хорошо, что со мной будет Милка — вдвоем пережить все это не в пример легче.

Спустя несколько дней мы вновь встретились со Стасом. Он был за рулем полицейской машины и выглядел вполне ничего себе, однако, когда он вышел из машины мне навстречу, я поняла, что он хромает. Он, конечно, старался держаться… но это все же бросалось в глаза.

— Аня, — окликнул он меня, хотя в этом не было надобности: я уже его заметила.

Перед глазами быстро-быстро пронеслись все события, развернувшиеся в том доме… Саша Волк, погибшие полицейские, трагическая история любви и ненависти… Глаза застлал густой туман, а я, не выдержав, бросилась к Стасу и повисла на его шее, лицом уткнувшись в его мужественную грудь. Меня душили слезы, которые не оставляли меня в последние дни. Все это время я только и делала, что ревела, оттого и выглядела соответствующим образом. Впрочем, на внешний вид было плевать: Сашки больше нет, а значит, мне нет смысла хорошо выглядеть.

Стас растерянно погладил меня по спине, явно не зная, что со мной делать дальше. Подумав о том, что он, должно быть, жалеет о случайной встрече со мной, я кое-как взяла себя в руки, отстранилась и поспешно вытерла слезы.

— Извини, я… в последнее время я не держусь.

— Все нормально, — уверил меня Стас.

— Я даже из квартиры почти не выхожу, — неизвестно зачем призналась я. Присутствие Стаса меня, как ни странно, успокаивало; в нем я чувствовала родственную душу. Более того: после всего пережитого вместе я видела в Стасе едва ли не близкого человека.

— А я собирался зайти, но из-за того, что произошло там, у меня появилось много работы, как ты понимаешь. Я все время освобождался уже ближе к ночи, вот и… — Стас развел руками.

— Я рада тебя видеть.

— Я тоже, — похоже, говорил он искренне. — Аня, послушай, сядь в машину.

— Что?.. — опешила я.

— Ты мне веришь?

— Да, конечно, но…

— Сядь, — мягко повторил Стас, и я, сама не знаю почему, последовала его просьбе.

Я думала, что Стас хочет доставить меня к моей квартире, других мыслей у меня в данный момент не наблюдалось. Но, к своему удивлению, я увидела, что полицейская машина остановилась не у моего дома, а у дверей городской больницы. Должно быть, у Стаса все еще болят все его многочисленные ранения, и он решил подлечиться. Довольно странно, что он взял в больницу меня.

Стас заглушил мотор и посмотрел на меня.

— Аня, идем со мной.

— Лучше я подожду тебя тут… — начала было я, но вдруг подумала, что Стасу, возможно, нужна моя поддержка. Все же он столько перенес… В общем, надо пойти. — Хорошо, идем.

Мы вышли из машины и вместе пошли ко входу в больницу. Накинув сверху раздобытые Стасом белые врачебные халаты, мы прошли первый этаж и начали подъем на второй. Странно… насколько я помню, в том крыле нет кабинетов врачей… Куда же ведет меня Стас?

— Стас, ты уверен, что мы идем правильно?

— Да, уверен, — кивнул полицейский.

Мы пошли по длинному коридору, пока не уперлись в широкие двери. Я посмотрела на Стаса с удивлением — непохоже, что мы у кабинета врача. Полицейский остановился и положил руку на дверную ручку, затем поглядел на меня.

— Стас, в чем дело? — напряглась я.

Не ответив, он вдавил ручку двери вниз. Дверь распахнулась, а я вошла внутрь, внутренне съежившись в предчувствии чего-то… Да так и остановилась на пороге палаты, мешая пройти Стасу.

На больничной койке лежал, окруженный кучей медицинских приборов, Саша Волк. Его глаза были закрыты, руки вытянуты вдоль тела, но он был жив. ЖИВ! Несмотря на тот кошмар, который развернулся на втором этаже, вызванный взрывом. Это невероятно…

Я медленно подошла к койке и посмотрела в его лицо. Несколько ссадин имеют место быть, но в целом выглядит Сашка неплохо… Если можно так сказать, конечно. Все эти страшные медицинские трубки, подсоединенные к телу, настораживают.

Я опустилась на колени возле больничной койки и положила свою ладонь поверх руки Сашки, легонько сжав ее. Я больше не скрывала своих слез — зачем? Жизнь, которая, казалось, прошла мимо меня, напоследок отвесив мне щедрый пинок, вдруг передумала и вернула мне этого человека, такого любимого, такого близкого и необходимого мне.

— Стас, — обернувшись к полицейскому, хриплым голосом спросила я. — Он ведь будет жить, правда?

— Конечно, — улыбнулся Стас.

Эпилог

И он выжил. Спустя пару дней он открыл глаза. Я в тот момент находилась рядом, до дрожи боясь оставить его одного хоть на какую-то ничтожную долю секунды. Я почти жила в больнице и уже успела свести с ума своим неадекватным поведением весь медперсонал. Словно дикая кошка, я бросалась на каждого, кто хотел войти внутрь. Врачи или медсестры, Стас, какие-то мутные типы из приятелей Сашки или кто-то еще — мне было все равно. В каждом я видела угрозу для своего любимого, становилась агрессивной и чуть ли не с боем отгоняла любого, кто возникал у двери. Я совершенно точно помешалась. После того, как я думала, что потеряла Сашку навсегда, а потом так неожиданно приобрела его вновь, я все время боялась, что кто-то мне скажет «ошибка, он мертв». Или «организм не справился с ранениями». Или еще что-то близкое по значению этим словам! Я катастрофически боялась потерять его вновь… Я понимала, что после такого удара попросту не выживу.

И вот он впервые пришел в себя. Я была первой, кого он увидел, и для меня это имело очень большое значение. Увидев меня рядом, он сквозь силу улыбнулся и погладил мою ладонь.

— Все кончилось? — спросил голосом, который поначалу показался мне незнакомым. Раньше он всегда говорил уверенно, так, словно хотел сказать, что, когда он рядом, проблемы отступают на второй план; сейчас же, несмотря на то, что он старался держаться молодцом, в голосе звучала слабость.

— Да, — кивнула я, не сводя с него глаз.

— Я рад, что тебе удалось выжить, — помолчав, сказал он.

— И я… рада, что ты жив.

— Аня, прости меня за то, что оставил тебя в конце одну, — он нахмурился, должно быть, мысленно возвращаясь в то время. — У меня не было другого выхода… Бомба все равно бы взорвалась, так или иначе… Единственное, что я мог сделать, это подставить под удар себя.

— Стас сказал, что взрывной волной тебя отбросило на улицу, но приземлился ты довольно удачно, в том смысле, что отделался парой переломов, синяками, ушибами и ссадинами. Все могло быть намного хуже.

— Стас… Он жив?

— И даже почти здоров, — улыбнулась я. — Держится, хоть ему и тяжело. Он потерял трех друзей, прибавь к этому его ранения.

— А Милка?

— И она тоже. Представляешь, после того, как она оказалась в этом месте, полном безнадежности, и столкнулась с ранениями Стаса, то решила обязательно стать отличным врачом. Я просто не могу поверить в перемены, которые с ней произошли. Она всерьез взялась за учебу, не пропускает ни одного занятия, не то, что раньше. И гулянки тоже незаметным образом канули в прошлое.

— Неужели раны Стаса произвели на твою сестрицу такое сильное впечатление? При случае пожму ему руку…

— Ну, зачем же при случае? Он сейчас здесь. Стас!

Мы с Сашкой повернулись к двери, на пороге которой молниеносно вырос полицейский. Стас казался необычайно смущенным; из-за его плеча выглядывала Милка. Это явилось для меня новостью — сестрица, по моему мнению, должна быть в институте. Неужели я перехвалила ее перед Сашкой?

— Привет, Сашуня, — помахала она рукой и, ловко обогнув застывшего Стаса, встала рядом со мной. — Ну, как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — бодренько заверил Сашка.

— Здравствуй, Волк, — сказал Стас, тоже подходя ближе и протягивая Сашке перебинтованную руку. Бинт он, конечно, уже сменил, и теперь тот был ослепительно белый, без ужасающих кровавых пятен.

— Привет, привет, — Сашка довольно осторожно пожал руку Стаса. — Как руки?

— В целом, неплохо, — кивнул Стас. — Заживают.

— Сашуня, я твоя фанатка, — весело сказала Милка. — Может, подаришь что-нибудь интересное из своего чемоданчика?

— Забудь об этом, — покачал головой Сашка.

В этот момент дверь в палату распахнулась, и на пороге показались двое мужчин в черных костюмах. При их появлении Сашка слегка насторожился, а я не только насторожилась, но и приготовилась незамедлительно выставить их вон. Мой инстинкт волчицы тут же распознал в этих людях потенциальную опасность для жизни Волковского, и я сразу же вскочила на ноги, уперев руки в бока, заслонив спиной Сашку. Но эти люди плевать на мое странное поведение хотели. Не глядя ни на кого из нас, парни подошли к больничной койке и по очереди приобняли моего возлюбленного. Уверена, если бы не его положение больного, они вообще задушили бы его в объятиях.

— Волчара жив? — поинтересовался один из новоприбывших.

— Прости, брат, но расследование в этом доме было твоей личной прерогативой. Босс сказал, ты справишься. Мы и узнали обо всем уже после.

— Как видите, парни, супергерой из меня так себе, — засмеялся Сашка.

Мы с Милкой и Стасом поспешили оставить их втроем, вернее, это они поспешили, ну и меня едва ли не насильно захватили с собой. Я поняла, что эти мужчины — коллеги моего любимого, но все равно не хотела оставлять Сашку с ними наедине. Все же он был мне так дорог, что я, наверное, действительно сошла с ума. Мой страх граничил с паранойей; везде мне чудилась опасность для его жизни. Однако Стас с Милкой убедили меня (уже за пределами палаты, конечно же), что лучше их оставить. Наверняка им есть, что обсудить. Пусть болтают, я уверена, у нас с Сашкой будет еще много времени, чтобы все обговорить.

* * *

Прошел месяц. Лидия Константиновна ждет суда, который решит ее дальнейшую судьбу. Я не хочу ничего знать об этой женщине, но Стас постоянно держит нас всех в курсе событий. Сашка сбежал из больницы уже спустя неделю, доведя перед этим всех медсестер. Они только фыркали, глядя на нас с Сашкой. По их мнению, мы были под стать друг другу: ненормальная, влюбленная девушка и герой, которому ничего не может помешать, даже смертельные раны. Неудивительно, что провожали нас всей больницей. Впрочем, мы недолго ловили на себе взгляды медперсонала: подъехавший на машине Стас быстро избавил нас от этого. Сашка вернулся на службу и, кажется, полностью восстановился после всех этих событий. Теперь он вновь борется с преступностью в крупных масштабах и между делом встречает меня после работы.

Стас получил повышение и тоже, как мне кажется, вполне доволен жизнью. С Сашкой они неожиданно стали большими друзьями, должно быть, общая опасность сблизила их. Так или иначе, но полицейский частенько заглядывает в гости то ко мне, то к Сашке.

Разумеется, после всего того, что случилось, мы часто разговариваем о той истории, что произошла в жизни моего любимого несколько лет назад. Что тогда в действительности произошло с Анжелой, наверное, теперь навсегда останется тайной. Тима мертв, Лидия Константиновна исходит ненавистью и по-прежнему во всем винит Сашку, а больше никто не может пролить свет на подробности давней трагедии. Волковский и Стас предлагают единственное допустимое объяснение — это то, что Тима в припадке гнева толкнул девушку, та упала, и… случилось то, что случилось. Мне тоже так кажется, но ведь в тот день на самом деле могло произойти много всего, о чем мы понятия не имеем, и Анжела могла вовсе не встретиться с Артемием. Девушка могла столкнуться с грабителем, или просто случайно оступиться… здесь масса вариантов, если подумать.

Мы с Волком не торопимся зарегистрировать свои отношения и по-прежнему живем отдельно друг от друга. Несмотря на мою невероятную любовь к этому человеку, сделать очередной шаг, тем более, такой серьезный, мне страшно. Иногда, впрочем, я вижу печальный взгляд его глаз. Мне кажется, он все чаще начинает задумываться о своей жизни и о том, что она может пройти мимо него. Каждый раз я со страхом жду, что он предложит узаконить наши отношения. Не знаю, что я отвечу — сейчас мне хочется заняться карьерой. Семья заняла позиции на втором месте. Сашке это не нравится, но ссоримся мы, тем не менее, редко, можно сказать, почти никогда.

Милка считает, что я просто не знаю, чего хочу. Сестрица говорит, что у меня слишком открытый взгляд, и в нем Сашка легко читает то, что он в моем сердце не преобладает над всем остальным. Конечно, это глупости — Сашка для меня очень важен, он для меня важнее всего на свете, и я, пожалуй, действительно выйду за него замуж, чем соглашусь потерять его. Но сестрице этого не объяснишь.

Кстати, о сестрице. Что-то слишком часто она стала задерживаться допоздна. Она говорит, что находится в институте, но я подозреваю, что тут замешан Стас. Нет, я вовсе не против их с Милкой дружбы, тем более, что Стас отличается от ее бывших ухажеров в положительную сторону и мне, в общем-то, нравится, но я боюсь, что скоро Милка покинет меня. Я боюсь остаться одна. Эгоистка.

Как-то вечером это произошло. Милка пришла домой в компании Стаса и заявила, что перебирается жить к нему. О свадьбе они пока не думают, хотят прежде присмотреться к друг другу. Могла ли я возражать? Нет. Милка вскорости собрала свои вещи и исчезла из квартиры вместе со Стасом.

Я осталась одна. Все мои страхи тотчас вернулись, а история, развернувшаяся в том доме, стала все чаще всплывать в моих ночных кошмарах. Все чаще я принималась пить успокоительные, боялась лечь спать ночью и постоянно пила крепкий кофе в темное время суток. Все это не могло не сказаться на моем здоровье — мне стало казаться, что я медленно, но верно схожу с ума. Я довела себя до ужасного состояния, граничившего с сумасшествием.

В конце концов я обратилась к психологу, но легче не стало. Кошмары по-прежнему мучили меня, не желая отпускать из своей власти. Каждую ночь я заново переживала все случившееся с нами в том доме. Я чувствовала себя мышью, загнанной в угол.

Однажды, возвращаясь с работы, я заметила на скамейке у моего подъезда Сашку с огромным букетом цветов. Из-за этого букета сам Сашка отчего-то показался мне очень маленьким, выглядел он умилительно. Увидев меня, он поднялся и пошел навстречу. С удивлением я смотрела на букет, который он вручил мне незамедлительно. Букет был таких огромных размеров, что я едва смогла обхватить его обеими руками.

— Аня, я подумал и решил, что мы должны быть вместе всегда, каждый день, каждый час, каждый миг. Я люблю тебя и знаю, что ты тоже любишь меня, — с места в карьер начал Сашка, сфокусировав взгляд своих глаз на мне.

Я испуганно замерла, ожидая, когда он скажет… Я боялась этой фразы, ужасно боялась… И вместе с этим очень хотела услышать. Семья — это слово всегда пугало меня. И сейчас… я не могу представить свою реакцию.

— Я не знаю, как это говорят торжественно, — Сашка смешно взъерошил волосы на голове. — Я обычный криминалист, привыкший к трупам и грязи, а не романтик. Я помню, ты говорила мне, что без официального костюма нечего и пытаться к тебе подойти с подобными речами, но… ну, не люблю я их, Ань! Выгляжу как-то глупо и совсем не как романтичный герой, — Сашка очень смешно сморщился. — Если ты хочешь, я, впрочем, надену… Но буду чувствовать себя идиотом.

— Мне не нужен костюм, — заверила я Сашку. — И так все очень даже… просто замечательно.

— Да? Правда? — Сашка заметно повеселел. — Ань, я всего этого не умею и никогда еще не делал, но… Без тебя я больше не могу жить. Вот…

Он спешно порылся в карманах и достал розовый бархатный футлярчик, в котором, как я догадывалась, было обручальное кольцо.

— Возьми это, — попросил он, пристально глядя мне в глаза. — Я почти уверен, что ты мне откажешь, но Стас сказал попробовать, посоветовал застать тебя в отличном настроении, и вот я…

— Много Стас понимает… — буркнула я себе под нос, как завороженная глядя на футляр в руках Сашки.

— Ты ответишь мне сейчас, — сказал он. — Иначе я сойду с ума. Анечка, скажи мне, ты согласна выйти за меня замуж? Если ты скажешь «нет», я… — он осмотрелся и приметил возле подъезда моего соседа-пьяницу, который с интересом смотрел в нашу сторону и даже не старался отвернуться, чтобы не нарушать своим видом романтики. — Я выдерну этому перцу обе ноги, ясно?

— Серьезная угроза, — улыбнулась я. — Может, тогда стоило дарить кольцо ему и спрашивать его решения?

— Анна, я сейчас брошу этот футляр в твое окно, — пригрозил Сашка. — Говори же!

— Ты знаешь… — я облизала губы. — Мы знакомы не так давно, но ты уже успел занять главное место в моей жизни. Вместе мы пережили ад… Теперь я знаю, что за тобой всегда буду надежнее, чем за каменной стеной. Ты подарил мне жизнь, но самое главное, что ты подарил мне себя. Поверь, мне большего в этой жизни и не нужно. И все же семья — это огромная ответственность. Не знаю, готовы ли мы к этому? Возможно, нам стоило бы подождать…

— Я понял, — кивнул он, пряча руку в карман.

— Подожди, — я перехватила его руку и придвинулась ближе к нему. — Я ведь не договорила. Я очень боюсь, что могу сделать неверный шаг, о котором впоследствии сильно пожалею, но… К черту все это! Я люблю тебя и хочу быть рядом. Я согласна, черт бы побрал все на свете! Давай свое кольцо.

И, не дожидаясь реакции Сашки, я бросила огромный букет на землю, сама раскрыла футляр и надела безумной красоты кольцо на свой палец. Затем, едва не споткнувшись об розы, сделала шаг и повисла на шее любимого. Повернув голову, он поймал мои губы, приник к ним в страстном поцелуе. А я внезапно поняла, что сейчас — именно сейчас — стала абсолютно счастливой. Мы вместе, и никакие невзгоды нам нипочем. Вдвоем с Сашкой мы — сила, огромная, пугающая, разрушительная сила. Вдвоем мы горы свернем, что уж говорить об этом мире! Нам нельзя существовать поодиночке, потому что мы изначально пара. Две половинки одного целого, неделимые. И мне все равно, что последует дальше, ведь до тех пор, пока за моей спиной находится этот человек, все будет хорошо.

Content

Юлия Амусина
Волк. Игра в смерть

Пролог

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть вторая

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Гаваа 22

Эпилог