Крис Коламбус, Нед Виззини, Крис Райландер

Дом секретов. Столкновение миров

Посвящается Неду

Chris Columbus, Ned Vizzini, Chris Rylander

The House of Secrets: Clash of the Worlds

Печатается с разрешения литературных агентств

William Morris Endeavor Entertainment, LLC и Аndrew Nurnberg

Дизайн обложки Константина Парсаданяна

Copyright © 2016 by Novel Approach LLC

Illustrations copyright © 2016 by Greg Call

© А. Авербух, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2018

1

Брендан Уолкер знал: счастливого конца у этой истории не будет.

Со своими сестрами Корделией и Элеонорой он стоял на берегу возле их дома на Си-Клифф-авеню и смотрел на залив Сан-Франциско. Не на весь залив, а на определенное место, где они только что видели своего друга, великана по имени Жирный Джаггер.

На мосту «Золотые ворота» останавливались автомобили, несколько человек смотрели с него, не в силах поверить, что всего несколько мгновений назад посередине залива Сан-Франциско видели грузную фигуру Мика Джаггера высотой с пятидесятиэтажный небоскреб. Мик выл на луну.

Такого не могло быть. Жирный Джаггер был нереален или реален, но не так, как Брендан и его сестры. Жирный Джаггер – всего лишь герой старого романа Денвера Кристоффа. Или так раньше думал Брендан. В последние месяцы дети-Уолкеры насмотрелись «невозможных» вещей и убедились, что возможно буквально все.

Другие дети, увидев поднимающегося из океана великана в набедренной повязке, вероятно, с криками побежали бы прочь. Или, в самом крайнем случае, позвонили бы 911. И уж, конечно же, не попытались бы приманить великана поближе. Но Брендан, Элеонора и Корделия были не то, что другие дети. По крайней мере, с того времени, как переехали в Дом Кристоффа и оказались в магическом мире его книг – в кажущейся бесконечной борьбе со злой Ведьмой Ветра, ледяными чудовищами, нацистскими киборгами, кровожадными пиратами и множеством других ужасных порождений воображения их автора.

– Итак, что дальше? – спросил Брендан. – Можно было бы позвать мою учительницу английского, миссис Крамсли. Может, она его приманит. Она по-прежнему одинока, а размером – почти как Жирный Джаггер. Симпатичная получилась бы пара.

Младшая сестра Брендана, Элеонора, шлепнула брата по руке.

– Брен! – возмутилась она. – Жирный Джаггер – наш друг! Он заслуживает лучшей участи. Ведь он несколько раз спасал нам жизнь. Миссис Крамсли слишком гадкая. Я бы и худшим врагам не пожелала иметь с нею дело.

– Да, верно, Нелл, – сказал Брендан. – Наверно, я просто хочу сказать, что у нас нет хорошего плана.

– С каких это пор отсутствие плана мешает тебе действовать? – спросила Корделия.

Из троих детей Уолкеров она была старшей, но в свои неполные шестнадцать лет говорила и действовала так, как будто ей в два раза больше.

– Эй, иногда и я могу строить планы и быть лидером, – запротестовал Брендан. Сестры посмотрели на него. Они-то знали, что это так, но гораздо лучше их брату удаются шутки.

Трое детей стояли на берегу залива прямо под утесом, на котором примостился трехэтажный в викторианском стиле Дом Кристоффов, тот самый дом, который должен был дать им кров еще на одну ночь. Потому что, едва в очередной раз выбравшись из мира фантастической книжки, они вернулись в реальность, в которой их отец ухитрился спустить в азартные игры десятимиллионное состояние. Поэтому на следующее утро им предстояло переезжать в тесную квартиру рядом с Рыбачьей пристанью.

– Давайте, – сказала Корделия, запахивая пальто (дул холодный бриз), – по крайней мере, попробуем подойти поближе к мосту, к тому месту, где он показался на поверхности. Стоя на месте, уж точно ничего не добьешься.

Брендан и Элеонора пошли вслед за Корделией по берегу к мосту. Никаких признаков Жирного Джаггера по-прежнему не было видно.

Идя берегом, Уолкеры миновали бездомного с длинной седой бородой. Сидя в кустарнике у подножия утеса, он проводил детей взглядом, но ничего не сказал. Лунный свет отражался у него в глазах, и от этого они сверкали в темноте, как бриллианты. Брендан подумал, что это Король Бури – так называл себя Денвер Кристофф с тех пор, как несколько лет назад «Книга Судьбы и Желаний» развратила его душу.

Но теперь эта книга исчезла. Элеонора, используя свою магию, уничтожила ее навсегда. Уничтожила она и Короля Бури, погибшего на глазах у детей Уолкеров под колесами городского автобуса возле Богемского Клуба в центре Сан-Франциско. Король Бури был убит не кем-нибудь, а собственной дочерью, Делией Кристофф, также известной как Ведьма Ветра. Несмотря на то что в одной статье, размещенной в интернете, утверждалось, что тело Короля Бури похоронили под чужим именем в мавзолее неподалеку, Брендан не был вполне уверен, что сгорбленный старый колдун действительно умер.

– Жирный Джаггер! – крикнула Элеонора, возвращая Брендана к окружающей действительности.

На мгновение Брендану показалось, что великан появляется снова. Но Элеонора снова прокричала его имя над заливом, как будто звала потерявшуюся собаку.

– Жирный Джаггер, выходи, мы можем помочь тебе! – кричала Элеонора.

Корделия, сложив ладони рупором, стала звать вместе с сестрой.

– Жирный Джаггер, мы здесь!

– Выходи, Жирный Джаггер! Это мы, Уолкеры, – кричала Элеонора, растягивая звук «р» в своей фамилии так, как это делал он.

– Дайте-ка попробую изобразить Жирного Джаггера, – сказал Брендан, осмотрев берег.

Он подошел к воде и запел:

– Если меня завести, если меня завести, я никогда не остановлюсь.

– Ты был рок-звездой во время нашего путешествия в Древний Рим, но это не значит, что ты великий певец в реальном мире, – сказала Элеонора.

– Ты просто завидуешь моим серебряным дудкам, Нелл.

Элеонора не потрудилась ответить.

По берегу бежала трусцой молодая супружеская пара. Супруги настороженно посмотрели на детей и, пробегая мимо, взяли немного в сторону, чтобы оставаться на безопасном расстоянии.

Дети продолжали кричать. Вода ласково плескалась у их ног, но никаких признаков Жирного Джаггера по-прежнему не было. Несколько человек, гулявших вечером по берегу, в замешательстве смотрели на детей с любопытством.

– Слушайте, давайте поосторожней с криками. Люди примут нас за дураков, которым не досталось спагетти на ужин, – сказал Брендан, повторяя одну из неудачных шуток своего отца.

Сначала, слыша ее, Брендан охал. Но за долгое время на праздниках и днях рождения привык к ней и полюбил ее. Тогда все было проще. Тогда семья Уолкеров еще не пережила финансового краха, не связалась с черной магией и тайнами, окружавшими Дом Кристоффа. Тогда еще дети-Уолкеры не проводили вечера на берегу, пытаясь выманить великана по имени Жирный Джаггер из залива Сан-Франциско.

– Что будем делать? – спросила Корделия. – Почему Жирный Джаггер не всплывает?

– Может, он нас не слышит? – предположила Элеонора, стараясь не заплакать. – Он же под водой.

– Может, мы его даже не видели? – сказал Брендан. – Может, мы его только вообразили?

– Это ни к чему не ведет, – сердито сказала Корделия. – Мы все знаем, что видели. Пусть даже один из нас и вообразил его, но не все же трое. Три человека одновременно не могут видеть одну и ту же галлюцинацию.

Брендан вздохнул. Сестра была права.

– Что ж, – сказал он. – Известно, что Джаггер может задерживать дыхание очень надолго. Поэтому, скорее всего, он не утонет.

– Это верно, – сказала Корделия, оборачиваясь к испуганной Элеоноре. – Помнишь? В первый раз, когда нас послали в книги Кристоффа, Жирный Джаггер пересек огромное море к Тинцу… чтобы спасти нас.

Элеонора кивнула и несколько раз глубоко вздохнула. Ей все еще хотелось заплакать. Она не знала толком, что связывает ее так сильно с Жирным Джаггером, но относилась к нему как к одному из лучших своих друзей, несмотря на то что все разговоры между ними сводились к одному-двум словам.

– Я хочу сказать, можно ловить его на приманку, – предложил Брендан полушутя. – В качестве наживки можно было бы использовать одну из кошек миссис Дигл.

– Это отвратительно, – закричала Элеонора.

– Но у нее чуть не двадцать семь кошек, – сказал Брендан. – Одна исчезнет – она и не заметит.

– Не смешно, Брен, – пропела Корделия.

– Прошу прощения, шутить – мое прирожденное свойство. Я не могу его просто выключить.

– Я бы не назвала это шуткой, – пробормотала Корделия.

Элеонора, задумавшись, не слушала пререканий старших брата и сестры. Вдруг она нашла способ выманить Жирного Джаггера из залива.

– Есть идея, – сказала Элеонора, – мне надо всего лишь попасть в универмаг «Сейфвэй».

– Нелл, поесть можно и позже, – сказал Брендан, но затем приложил руку к животу. – Хотя, если подумать… раз уж ты предложила, я бы, пожалуй, съел пару ланчабалз.

Корделия и Элеонора не успели на это ответить, потому что сзади раздался голос их матери.

– Дети, вот вы где! – кричала она. – Не убегайте так. Я вас везде искала. Идемте домой. Планы изменились.

– Мы еще не можем, – сказала Элеонора. – Мы… гм… еще не закончили прощание с соседом.

Элеонора понимала, что на воплощение в жизнь ее плана потребуется много времени. План состоял в том, чтобы выманить Жирного Джаггера из города и увести на побережье к северу от Сан-Франциско, там он будет менее заметен. Она видела достаточно фильмов и знала, что великану, оказавшемуся в Сан-Франциско, уготован печальный конец. Элеонора уже представляла Жирного Джаггера в цепях на представлении какого-нибудь странствующего цирка. Или даже хуже: что он сбивает руками пикирующие на него военные самолеты.

– Извини, дорогая, нет времени, – сказала миссис Уолкер, разрушив надежды Элеоноры. – Все изменилось, нам надо сегодня переехать на другую квартиру. Грузовик уже ждет нас. Уезжаем прямо сейчас.

2

Дети переглянулись.

– Что же теперь делать? – взглядами спрашивали они друг друга. – Как сможет Жирный Джаггер скрываться весь вечер? Господи, я бы сейчас не отказался от ланча.

Но у них не было выбора. Миссис Уолкер не допустила бы никаких споров о том, уйти с берега или остаться, она очень спешила. Поэтому дети медленно пошли за матерью вверх по склону в сторону своей улицы, Си-Клиф-авеню. Или, точнее, в сторону своей бывшей улицы.

Они плелись по крутому склону. Элеонора напоследок посмотрела на залив и у середины моста увидела волнение на воде. Издалека казалось, что это небольшая зыбь, может быть, водоворот в течении, проходившем в заливе, тюлень или дельфин. Но Элеонора знала, что это такое. Эти волны напоминали ей две огромные губы, выступившие из воды. Жирный Джаггер, вероятно, должен был сделать вдох.

По дороге к Дому Кристоффа дети немного отстали от миссис Уолкер. Брендан и Корделия с удивлением заметили, что Элеонора улыбается.

– Я только что видела, как Жирный Джаггер выставил из воды губы, чтобы сделать вдох, – прошептала Элеонора. – По-моему, он понимает, что должен скрываться. Только бы он не привлекал к себе внимания до завтрашнего утра! Тогда бы я знала, как выманить его из воды.

– Но что мы будем делать, когда он окажется на берегу? – с сомнением в голосе спросил Брендан. – Пригласить его на вечеринку и потом оставить у нас ночевать? Сыграем в «Твистер», приготовим попкорн в микроволновке и потом будем делиться самыми сокровенными тайнами?

– Мы могли бы взять его в школу! – воскликнула Элеонора, совершенно не замечая сарказма в словах брата.

Брендан представил себе, как Жирный Джаггер покатает между подушечками большого и указательного пальцев школьного задиру, Скотта Калурио, и затем швырнет его о стену школьного здания.

– Это было бы круто, – признал Брендан. – К тому же Жирному Джаггеру не было бы равных в лакроссе[1].

Корделия посмотрела на Элеонору и Брендана, но, прежде чем они успели что-то сказать, разговор прервала их мама.

– Дети, я должна вам еще кое-что сказать, – с тревожным видом сказала миссис Уолкер. – Нам придется нелегко, но это к лучшему. Именно поэтому нам надо переехать на новое место именно сегодня, а не завтра.

Дети остановились и с нетерпением ждали, что еще скажет их мама.

– Я знаю, вам будет тяжело. Мне уже тяжело, – медленно проговорила усталая миссис Уолкер и обвела детей покрасневшими глазами. – Завтра утром папа уедет на несколько дней или даже недель лечиться от пристрастия к азартным играм.

– Подожди, а что, отец пристрастился к азартным играм? – спросила Корделия и сразу же почувствовала себя виноватой: первая ее мысль была о том, как эта новость коснется ее – что подумают окружающие? Узнают ли в престижных колледжах, куда она собиралась поступать, что ее отец лечился от игровой зависимости? Корделия всегда думала о будущем, делала все «правильно» и пыталась быть лучшей. И теперь после того, что сказала мама, ее будущее оказалось под угрозой. Попадают ли дети, отцы которых страдают от игровой зависимости, в такие университеты, как Гарвардский, Йельский или Стэнфордский?

– Папа уезжает? – спросила Элеонора прерывающимся голосом. Мысль о возможности потерять в один вечер и Жирного Джаггера, и отца казалась ей невыносимой.

– Не волнуйся, малыш, – сказала миссис Уолкер, обнимая Элеонору и пытаясь улыбнуться. – Это ненадолго, и мы сможем поехать к нему в выходные. И когда он вернется, все станет гораздо лучше. Обещаю. Вы, дети, сильные и независимые. Вы всегда были такими. Знаю, вы… вместе мы пройдем через это.

– Но чем мы будем зарабатывать деньги? – спросил Брендан.

– Брендан! – воскликнула миссис Уолкер, осуждающе глядя на сына. – Это и все, о чем ты сейчас думаешь?

Брендан растерялся, но отрицательно покачал головой, устыдившись, что больше думает о финансовом положении семьи, чем о душевном здоровье своего отца.

Разумеется, оставалась добытая в книжном мире карта, на которой красным крестиком было помечено место, где хранились нацистские сокровища. Место это находилось в Европе, которая, как в последний раз выяснил Брендан, располагалась далеко от Сан-Франциско. К тому же дети не знали, существуют ли эти сокровища и в реальном мире, а не только в одной из книг Денвера Кристоффа.

– В настоящее время я вполне способна позаботиться о нашей семье, – продолжала миссис Уолкер, стараясь говорить уверенно. – Именно поэтому завтра я выхожу на работу в отдел обуви в одном из универсальных магазинов сети «Мейси».

Еще несколько недель назад семья Уолкеров жила в красивом доме, выстроенном в викторианском стиле, выходившем окнами на мост «Золотые ворота», и имела на счету в банке десять миллионов долларов. Теперь они переезжали в крошечную квартирку, не имея ничего, если не считать стыда за доктора Уолкера, за четыре месяца потерявшего медицинскую лицензию и проигравшего все деньги. Стыд у семьи по-прежнему оставался.

Брендан вдруг ужаснулся, представив себе, как тяжело придется маме с деньгами. Ее вины в том не было. Во всех прошлых и нынешних бедах семьи Уолкеров, если она и была виновата, то в наименьшей степени.

– Что ж, – сказал Брендан, – вот тебе и первый покупатель. У меня скопились деньги, подаренные на дни рождения. Интересно, как я буду выглядеть в туфлях на красных каблуках.

Несмотря на мрачное настроение, в котором пребывали Уолкеры, все засмеялись. От их смеха над Си-Клиф-авеню, казалось, стало немного светлее, как будто луна засветила ярче.

– Я бы заплатила, чтобы посмотреть на Брендана на красных каблуках, – сказала миссис Уолкер, обнимая детей. – Люблю вас, ребята, вы это знаете? Как бы тяжело нам ни приходилось, вы всегда находите способ заставить меня улыбнуться. Как бы то ни было, завтра тебе не придется тратить время на покупку обуви.

– Почему? – спросила Корделия.

И тут миссис Уолкер сообщила новость, которая Брендану и Корделии показалась самой плохой за весь вечер.

– Потому что завтра утром каждый из вас пойдет в свою прежнюю школу.

3

В тот же вечер Элеонора металась в крошечной кровати, стоявшей в крошечной комнатке, которую она делила с Корделией, в крошечной квартирке, куда они только что переехали. Ей снились кошмары. О Жирном Джаггере, сражавшемся с огромными белыми акулами в темных водах залива Сан-Франциско. Кошмары о тонувшем Жирном Джаггере, попавшемся в рыболовные сети. Кошмары о Жирном Джаггере, которого обнаружили китобои и теперь преследовали с огромными гарпунами. И во всех этих кошмарах Элеонора никак не могла помочь Жирному Джаггеру.

Брендан даже не пытался заснуть.

Он сидел за небольшим письменным столом у себя в комнате, обхватив голову руками, и думал о том, что ему предстоит вернуться в прежнюю школу, увидеть старых друзей и учителей. Все будут спрашивать о причинах его перехода из частной школы в прежнюю, государственную. И ему придется сказать правду: что отец проиграл в азартные игры все деньги семьи, которую выставили из ее прежнего дома. Встретить старых знакомых теперь было особенно тяжело из-за того, как Брендан уходил из старой школы, – теперь он понимал, что слишком кичился переходом в новую частную школу «из этой помойки».

Реальность этого мира пугала Брендана гораздо сильнее, чем самые безумные приключения, в которых он участвовал в книгах. Оказалось, что гораздо проще оказаться лицом к лицу со смертью, чем пережить унижение. Это открытие оказалось неожиданным и отрезвляющим.

Брендан включил телевизор с пятидесятипятидюймовым экраном из пещеры на чердаке Дома Кристоффа. Судебные приставы могли лишить его спальни на чердаке, его прежней школы, денег и даже личного шофера (этот атрибут прежней жизни Брендан, наверно, ценил больше всего). Но никто не пытался лишить его телевизора, приобретенного на часть денег, которые Элеонора пожелала за использование «Книги Судьбы и Желаний». Вместе с этим телевизором Брендан прошел уже через многое, включая недавнюю победу великанов в Мировых сериях. В финале он так разошелся, что бросил недопитую банку содовой в прекрасный, без единой царапины, экран.

Брендан переключал каналы в поисках повторного показа «Гриффинов» или «Южного парка», которые обычно шли поздно вечером. Он уже решил было остановиться на И-Эс-Пи-Эн[2] и утешиться им, как вдруг его внимание привлек заголовок новостного канала. Ему показалось, что он смотрит пародию на новости, потому что такого заголовка быть не могло.

Но его показывал канал Си-Эн-Эн, и новость, на которую наткнулся Брендан, была вполне реальна. Услышав ее, Брендан буквально свалился со стула и с глухим стуком ударился о пол.

4

В другой комнате квартиры Уолкеров Корделия видела самый странный сон. Ей он казался не сном, а, скорее, реальностью: она слышала звуки, чувствовала запахи и осязала предметы. И если бы не то обстоятельство, что происходившее во сне было невозможно, она бы считала, что все это происходит в реальности.

Корделия вернулась в книжный мир. Она твердо знала это, хоть и не понимала, откуда это стало ей известно. Вероятно, отчасти дело было в слишком ярком солнечном свете, лившемся через узкие окна, расположенные в ряд в каменных стенах огромного дворца. Она двигалась по длинному коридору, и солнечные лучи освещали ее ступни.

Правда, ступни выглядели чужими. Они казались… больше, чем ее ступни, но также и почему-то легче. Как будто они способны плыть. Но это были ее ступни, они должны были быть ее, поскольку через подошвы странных туфель из тонкой кожи Корделия чувствовала холод каменного пола.

Она вошла в большой зал, которым заканчивался длинный коридор, и сразу узнала гобелены на стенах и шторы на больших окнах.

Самой красноречивой подсказкой оказался красный шелковый ковер, начинавшийся от украшенного аметистами массивного трона из кости.

Корделия вернулась во дворец замка Корроуэй из книги Денвера Кристоффа «Дикие воители» и оказалась в тронном зале злой королевы Дафны. Королевская стража преклонила перед нею колена, но Корделия понимала, что этого не может быть. Тем не менее так было. Каким-то образом Корделия оказалась королевой.

Она продолжала двигаться вперед, как будто что-то подталкивало ее помимо ее воли. Корделия подошла к трону, как будто была у себя дома, села и осмотрела зал. По-видимому, в нем собрались гости. Но это, конечно, были не обычные гости.

Перед троном Корделии, помимо людей, стояли самые странные создания, вряд ли когда-либо собиравшиеся во дворце, будь он вымышленный или реальный. Тут был Кром из первого приключения детей-Уолкеров, сейчас он возглавлял отряд Диких Воителей, которые выполняли самые жестокие приказы королевы Дафны. Рядом с Кромом стоял один из знакомых немецких генералов, как две капли воды похожий на единственного другого немецкого генерала, с которым встречалась Корделия, – нацистского киборга Генриха Фольнхейма, генерал-лейтенанта танковой гренадерской дивизии из книги Кристоффа «Вторжение нацистских киборгов». Но это не мог быть Фольнхейм – Корделия сама видела, как его разорвало в клочья танковым снарядом на снежном горном склоне. Все генералы-киборги должны были выглядеть совершенно одинаково.

Рядом с нацистским киборгом стоял типичный вампир с прилизанными черными волосами, мысок которых был хорошо заметен над серединой лба, бледной кожей, в черной пелерине с высоким воротником и выступающими окровавленными клыками. Были тут также Ангил, раб-гладиатор из римского Колизея императора Оципуса; немецкие летчики, скорее всего, из приключенческого романа «Отважный летчик», действие которого происходит в годы Первой мировой войны; банда гангстеров времен «сухого закона» в США, офицеры – участники всех крупных войн, несколько отвратительных пурпурных инопланетян со щупальцами и множество других существ и персонажей, которых Корделия не узнала.

Они, как будто чего-то ожидая, смотрели на нее. Поэтому Корделия заговорила и сама удивилась уверенности своей речи.

– Добро пожаловать, – сказала она. – Спасибо, что собрались в этом зале. Как вы знаете, я нахожусь здесь в ловушке уже несколько месяцев. Но срок подходит. Миры готовы сойтись. Пока мы с вами говорим, наши друзья ищут способы прорваться, проскользнуть через барьеры, отделяющие нас от внешнего мира, от места, которое воистину наше. И когда мы наконец прорвемся, ничто не сможет нас остановить.

Присутствовавшие разразились приветственными криками. Изо рта Корделии вылилось, почти по своей воле, еще несколько слов. Она понимала, что говорит, хотя каждое из произнесенных слов ужасало ее. Как будто она говорила с кем-то по телефону и слышала эхо своего голоса.

– Единственный, кто мог нас остановить, теперь мертв! – объявила Корделия собравшимся. Она подозревала, что под ее обликом скрывается кто-то другой, и вдруг с ужасом осознала, что прекрасно понимает, что происходит. – Волшебные чары старика разрушены, они разлагаются, как его труп в холодной земле. Пришло время действовать. В соответствии с этим мы должны строить свои планы и готовиться к тому моменту, когда…

Вдруг Корделию жестоко вырвали из сна. Ее трясли, грубые голоса шептали ей в ухо.

– Корделия, проснись, – шептал голос. – Они прошли! Они убьют нас всех!

5

Услышав голос Брендана, Корделия Уолкер рывком села и ударилась головой о металлическую раму двухъярусной кровати. Она вскрикнула от боли и едва не выругалась вслух.

– Ух! Да что с тобой такое, Брен? – сказала Корделия и потерла ушибленный лоб.

– Извини, – сказал Брендан. – Я, может быть, слишком разволновался, но, клянусь, дело чрезвычайно важное. Вы обе захотите это увидеть прямо сейчас.

Корделия привыкла жить в отдельной комнате и спать на двуспальной кровати. Теперь квартира Уолкеров у Рыбачьего причала состояла только из двух небольших спален и гостиной. Поэтому Элеонора и Корделия спали в общей комнате. В тот вечер их старые кровати доставили сюда, на новую квартиру, из хранилища.

– Как ты, Дел? – прошептала Элеонора.

– Нормально, крови нет, – сказала Корделия. Она по-прежнему держалась за ушибленный лоб и старалась не сорвать зло на сестре. Корделия знала: Элеонора не виновата, что им приходится спать на старых двухъярусных кроватях.

Элеонора спустилась по лесенке с верхней кровати, Корделия в это время, охая, поднялась с нижней.

– Надеюсь, на этот раз ты покажешь не коллекцию состриженных ногтей, Брен, – сказала Корделия. – Это было не смешно даже и в первый раз.

– Нет, на этот раз не пожалеете, – сказал Брендан. – И, кстати… тогда было весело.

Несколько лет назад Брендан сказал Корделии, что хочет срочно показать ей нечто потрясающее. Ему удалось так заинтересовать сестру, что она заплатила доллар за право войти к нему в комнату. Тогда Брендан гордо показал ей коллекцию состриженных ногтей, которыми на письменном столе выложил слова «Корделия = Зануда».

– Потребовалось два года, чтобы собрать такую коллекцию, – сказал Брендан, ухмыляясь при воспоминании об этом случае.

– Фу, Брен! Давай лучше посмотрим, что ты хочешь показать, – сказала Корделия, состроив гримасу.

Вслед за Бренданом сестры вышли в темный коридор квартиры. Дверь в комнату родителей была закрыта, и света там не было. Тишина нарушалась только поскрипыванием пола под ногами детей, шедших к комнате Брендана, которая находилась в передней части квартиры и была вовсе не спальней, а гостиной, которую превратили для него в спальню.

Корделия, затаив дыхание, толкнула дверь. Скрипнули петли, и дверь открылась. В комнате было темно, и только поперек кровати, как это бывает в фильмах ужасов, лежала бледно-голубая полоска света.

Через несколько секунд глаза Корделии привыкли к полумраку, и она ахнула от ужаса. Она, молча, смотрела на экран телевизора. Рот у нее открылся, она почти забыла только что снившийся сон. Брендан протиснулся мимо нее и сел на край кровати.

– С ума сойти, верно? – сказал он.

Элеонора обошла Корделию, чтобы лучше видеть экран телевизора. Опять ей, младшей и самой маленькой ростом, все загораживают и не дают посмотреть!

Она вышла на середину комнаты и наконец смогла увидеть экран. Элеонора ахнула, так же, как незадолго до этого Корделия.

Как такое могло быть?

Элеонора стояла, качая головой, как будто от этого то, что она видела, могло исчезнуть. Выходило, что не только Жирный Джаггер смог перейти в реальный мир из мира книг Денвера Кристоффа.

Внизу телевизионного экрана бегущей строкой выводился заголовок Си-Эн-Эн: «Настоящий снежный человек убит в Санта-Роза, штат Калифорния».

Элеонора быстро поняла, что убитое животное, показанное по телевизору, – не просто снежный человек. Это было одно из тех беспощадных ледяных чудовищ, с которыми она и гладиатор Феликс сражались в мире книг Кристоффа плечом к плечу с Вангчуком и его монашеским орденом. Одно из уцелевших чудовищ не только сумело попасть в реальный мир. Оно добралось до Калифорнии!

6

Несколько минут дети смотрели телевизор в молчании. Крупнозернистое видео, снятое на сотовый телефон, показывало троих местных шерифов возле убитого животного. Один из них пригнулся к его косматой груди, держа в руке автоматическую винтовку. Видеозапись была низкокачественная, но даже и на ней было хорошо видно отверстие, оставленное пулей на голове животного в родничке между лобной и теменными костями, в единственном уязвимом месте ледяных чудовищ.

За новостными видеосюжетами последовало интервью с одним из шерифов.

– Сначала никак не удавалось его свалить, – сказал молодой помощник шерифа, глядя в камеру и стараясь не улыбаться. – Но мы продолжали стрелять, пока чудовище не упало на колени. Тогда я подошел, всадил ему пулю прямо в голову, и он упал замертво. Вот так.

Брендан, нажав на кнопку, отключил у телевизора звук.

– Что происходит? – сказал он. – Теперь покажут, как нацистские киборги штурмуют Белый дом? Или как гигантские стрекозы срывают собак с поводков в Центральном парке?

– Нет! – почти закричала Элеонора при мысли о бедных собаках, пожираемых гигантскими насекомыми. Она прижала ладони ко рту, испугавшись, что своим возгласом разбудила маму.

– То, что я видела во сне, был вовсе не сон, – тихо сказала сама себе Корделия. – Это было… на самом деле.

Смущенные Элеонора и Брендан переглянулись и повернулись к старшей сестре. Корделия покачала головой и широко раскрыла глаза. Ее охватили страх и отвращение. Такое же выражение было у нее на лице, когда она обнаружила, что все они были прямыми потомками Ведьмы Ветра.

– Какой сон? – спросила Элеонора.

– Мой сон, но в нем все было реально, – повторила Корделия, как будто в забытьи. – Получается, что все это происходит на самом деле. И дальше будет только хуже. Ведьма Ветра знает, как этого добиться.

– Ну-ну, Дел, – сказал Брендан, помахивая ладонью перед лицом Корделии. – Объясни нам, пожалуйста, о чем ты говоришь!

Корделия посмотрела в глаза Брендану и бросила взгляд в сторону Элеоноры, словно сомневалась, что младшая сестра способна понять то, что только сейчас поняла она сама.

– Может, мы с Бреном поговорим, а ты пока пойдешь к себе в спальню? – мягко предложила Корделия.

Элеонора в негодовании вскинула голову и нахмурилась.

– Я не ребенок, – сказала она. – Вам не надо меня защищать. Все, что может услышать Брен, могу услышать и я.

Корделия посмотрела на Брендана, но тот только пожал плечами. Вероятно, младшая сестра была права. Пора было перестать относиться к Элеоноре как к беспомощному малышу, который только учится ходить. Особенно в виду всего того, через что им пришлось пройти.

– Когда ты меня разбудил… мне снился этот сон, – начала Корделия. – Только он был не такой, как другие сны, которые я видела до него. Как будто я нахожусь в чужом сознании. И, по-моему, так на самом деле и было!

Она указала рукой на экран телевизора, где все еще показывали репортажи об убитом ледяном чудовище.

– Может, ты слишком сильно ударилась головой, когда проснулась? – сказал Брендан и выставил у нее перед лицом два пальца. – Может, у тебя сотрясение мозга. Сколько пальцев я показываю?

– Два, – сказала Корделия, шлепнула Брендана по руке, и он убрал пальцы. – Это было на самом деле! Я навечно подключена к какой-то другой женщине, помните? И во сне я каким-то образом стала ею, я видела и говорила то же, что и она. Я тогда стала другим человеком.

– Кем же? – спросила Элеонора, хотя и она, и Брендан опасались, что знали ответ на этот вопрос.

– Ведьмой Ветра, – сказала Корделия. – Я была Ведьмой Ветра.

7

– Но как же такое может быть? – удивился Брендан.

– Помните, как я читала дневник нашей прапрабабушки? – сказала Корделия. – Ведьма Ветра каким-то образом смогла читать его моими глазами. Иногда она видит то, что вижу я, но бывает и наоборот – я вижу то, что видит она.

– Великолепно, – пробормотал Брендан, – моя сестра подключилась к злой дьяволице, как к сверхъестественной сети вай-фай.

Корделия посмотрела на него так, что, будь на месте Брендана мальчик менее здоровый, ее взгляд убил бы его.

– А что было в том сне? – спросила Элеонора.

Элеонора и Брендан, молча, выслушали рассказ о том, что в ту ночь Корделия видела во сне персонажей из разных книг Денвера, собравшихся в одном месте, во Дворце Корроуэй.

– Трудно вспомнить всех, кто там был, – сказала Корделия, хмурясь. – Казалось, что это наяву, но сейчас я не могу вспомнить мелких подробностей, как будто это был сон.

– Похоже на собрание Темных Мстителей, – сказал Брендан. – Вроде сборной команды злодеев.

– Да, забавно было бы увидеть Дракулу сидящим между нацистским киборгом и Кромом, если бы они не замышляли что-нибудь ужасное, – сказала Корделия. – Я сказала… я хочу сказать, что, по словам Ведьмы Ветра, хоть им и кажется, что они заперты в книжном мире, как в ловушке… на самом деле это не так. Она говорила, что у них есть способ выбраться оттуда и попасть в реальный мир. Что швы между двумя мирами непрочны и с каждым днем делаются все менее надежными. Еще что-то о том, что магические чары теряют силу. И наконец прямо перед моим пробуждением она сказала, что единственный человек, который мог бы остановить ее, мертв.

– Денвер Кристофф, – еле слышно произнес Брендан. – Этот старый мешок гниющих козьих потрохов.

Корделия кивнула.

– Все становится на свои места. После его смерти мы смогли доставить предметы из его книг в Сан-Франциско.

– Нацистскую карту, на которой указано, где хранятся сокровища, – сказал Брендан.

– И потом Жирный Джаггер каким-то образом смог перейти границу миров, – сказала Элеонора.

– А теперь и ледяное чудовище, – добавил Брендан.

– И другие персонажи смогут сделать то же самое, теперь это только вопрос времени, – согласилась Корделия. – Если Ведьма Ветра сумеет воплотить свои замыслы, все они попадут в реальный мир.

– Что это такое, по-вашему? – спросила Элеонора.

– Я точно не знаю, – призналась Корделия. – Как бы то ни было, а это позволит всему, что есть в книжном мире, попасть в мир реальный. Мне кажется, Ведьма Ветра собирает армию злых персонажей из книг для вторжения в реальный мир.

– Вторжение в наш мир? – спросила Элеонора.

Корделия кивнула.

– Признайся, а ведь было бы круто увидеть тирекса, топающего по центру Сан-Франциско, – сказал Брендан. – Или тролля мостов, удирающего с Алькатраса[3].

Корделия и Элеонора закатили глаза.

– Это серьезно, Брендан, – сердито сказала Корделия. – Ведь погибнут тысячи людей.

– Знаю, – согласился Брендан. – Просто не знаю, что нам с этим делать. Как бы мы могли помешать этому? Для этого нужны армия, флот, авиация, вся городская полиция… и, может быть, всего этого окажется недостаточно.

– Первым делом надо добраться до Жирного Джаггера, – сказала Элеонора, у которой перед глазами так и стояла картина убитого снежного человека, и она никак не могла от нее избавиться. Она представила себе на телевизионном экране изрешеченное пулями тело Жирного Джаггера. – Он наш друг, и сначала мы должны помочь ему. Надо дать ему понять, что он должен скрываться подальше от города, пока мы не решим, что делать.

– Так и сделаем, Нелл, – заверила ее Корделия.

Но она также понимала, что это будет лечением одного из симптомов заболевания, а не избавлением от самого заболевания. Когда Корделии было десять лет, она провела с доктором Уолкером день в больнице, и он объяснил ей теорию лечения болезней.

– Ключ к исцелению человека от болезни, – объяснял тогда доктор Уолкер, – так же прост, как просто сосредоточиться на причине, вызывающей болезнь. Не пытайся избавить больного от проявлений болезни, устрани причину, которая их вызывает. Иногда причина и симптомы кажутся несвязанными друг с другом. Так, если у тебя все время болит нога, ты не можешь просто до конца жизни принимать каждый день аспирин. Но надо понять, что вызывает боль, и устранить эту причину. Боль в ноге может быть вызвана несколькими причинами, в том числе и действующими вовсе не в ноге, например, нарушениями в спине или неврологическими заболеваниями. Вот почему мы стараемся лечить причину заболевания, а не его симптомы.

Важно было уберечь Жирного Джаггера, но Корделия понимала, что нельзя просто попросить его скрываться в океане, пока он жив. Необходимо со временем найти способ вернуть его обратно в родной для него мир. Корделия понимала, что рассчитывать на чью-либо помощь не приходится. Единственным человеком, знавшим о существовании книжного мира, была Ведьма Ветра, а это означало, что спасти реальный мир предстояло троим детям-Уолкерам.

– Если б только мы могли разговаривать с мертвыми, – думала вслух Корделия.

– О чем ты говоришь? – сказал Брендан, поднимая у нее перед лицом три пальца. – У тебя точно не было сотрясения мозга?

– Я говорю о Денвере Кристоффе, – сказала Корделия, отталкивая руку брата. – Будь он жив, он бы сказал нам, что делать и как выйти из положения.

– Это старое чудовище не помогло бы нам, даже если бы мы смогли каким-то образом вступить в контакт с его духом, – сказал Брендан. – Он, вероятно, был бы рад, если бы порождения его фантазии существовали в реальной жизни. Да и какой писатель на его месте этому бы не порадовался?

– Ты в этом уверен? – сказала Корделия, указывая на телевизионный экран, где до сих пор показывали мертвого снежного человека. – Я хочу сказать, что многие порождения его фантазии, оказавшись в нашем мире, вероятно, будут убиты. Люди сначала стреляют, а уже потом задают вопросы. Неужели Кристоффу действительно хотелось бы увидеть бойню его персонажей? Или чтобы был разрушен его любимый город?

– Нелепый у нас разговор, – сказал Брендан. – Кристофф мертв. Если у тебя нет спиритической доски и экстрасенсорных способностей, мы от этого покойника ни слова не добьемся!

– Вот оно! – воскликнула Корделия. – Ты гений, Брен!

– Теперь называешь меня гением? – сказал Брендан. – По-моему, тебе надо сделать компьютерную томографию мозга.

– Нет, вспомни, как на наших глазах в Богемском Клубе Олдрич Хейс и Денвер с помощью простого заклинания вызывали духов мертвых Хранителей Знания.

Брендан кивнул, хотя то, к чему клонила Корделия, ему не нравилось.

– Не понимаю, почему нельзя вызвать духов Олдрича Хейса и Денвера, – сказала Корделия.

– Что ты говоришь? – сказала Элеонора.

– Мы воскресим Короля Бури!

8

– Но надо сначала помочь Жирному Джаггеру! – почти закричала Элеонора. – У меня уже есть план и все такое.

– Мы поможем ему, Нелл, обещаю, – заверила ее Корделия. – Но мы также должны найти способ сделать границу между мирами непроницаемой. Вероятно, только Денвер Кристофф может сказать нам, как этого добиться. Брендан, ты все еще помнишь то заклинание?

У Брендана была великолепная память, и он мог годами помнить то, что представляло для него интерес: спортивную статистику или тайные заклинания, с помощью которых можно было вызывать настоящих призраков.

Брендан неохотно кивнул, он слишком хорошо помнил ужас пережитого.

– Хорошо. Твоя задача – вызвать дух Короля Бури, – сказала Корделия. – А мы с Нелл попробуем помочь Жирному Джаггеру.

– Из этого ничего не выйдет, – сказал Брендан.

– Надо же попробовать хоть что-то, – сказала Корделия.

– В последний раз в Богемском клубе нас чуть не убили, – сказал Брендан. – Так где провести этот спиритический сеанс? В нашей гостиной? Может, на каком-нибудь перекрестке? Например, улиц Ларкин и Бей? Названия как будто магические…

– Начни с кладбища, – предложила Корделия, не обращая внимания на сарказм брата, – где похоронен это старый пердун. Напряги мозги, Брен. Не могу же я вечно подбрасывать тебе идеи!

У Брендана не было сильного желания в одиночку вызывать духов мертвецов на кладбище. Среди белого дня он мог бы с этим справиться. К тому же ему не хотелось выглядеть размазней перед сестрами. Поэтому Брендан кивнул с таким видом, будто поручение казалось ему не слишком сложным.

– Да, отлично, – сказал он и выставил подбородок, чтобы придать себе уверенный вид. – Но когда же мы будем это делать? Завтра в школу. Позвоним и скажем, что заболели, или тогда уж после уроков?

– Так долго ждать нельзя, – покачав головой, сказала Корделия. – Пока мы тут говорим, другие создания из книг Денвера могут устремиться в реальный мир! Надо сделать это сейчас.

– Сейчас? – переспросил Брендан прерывающимся голосом.

– Да! – сказала Элеонора, и ее глаза заблестели. – Бедному Жирному Джаггеру уже, наверно, надоело скрываться под водой. Он там совсем один и напуган!

– Совсем один и напуган? – переспросил Брендан, отбрасывая напускную храбрость. – А как же я, ваш брат? Я один отправляюсь на кладбище посереди ночи! А там полно всяких подонков из Сан-Франциско…

– Ты видал кое-что пострашнее, чем ночное кладбище, – сказала Корделия. – Ты можешь это сделать, Брен.

Она, ободряя, положила руку на плечо брата и улыбнулась. Брендан повернулся к Элеоноре. Младшая сестра кивнула ему, и в ее взгляде он прочел неподдельное восхищение.

– Мы верим в тебя, Брен, – сказала Элеонора.

Теперь Брендан не мог отступить. Иногда Корделия и Элеонора могли сделать жизнь невыносимой, но в такие мгновения, как сейчас, когда ему требовались силы и уверенность в себе, сестры все это ему давали.

Он улыбнулся и кивнул.

– Ладно, – сказал Брендан. – Сделаем.

9

Любому постороннему Корделия и Элеонора Уолкер показались бы совершенно ненормальными. В конце концов, трудно представить себе, зачем девяти- и пятнадцатилетней девочкам в два часа ночи сваливать в огромную кучу куски сырого мяса на берегу залива Сан-Франциско. Они сложили целую башню из фарша для гамбургеров, вырезки, свиных плеч и куриных окорочков. Высота получившейся кучи равнялась росту Элеоноры плюс рост Корделии.

Чтобы заплатить за такое впечатляющее количество мяса, потребовались почти все их сбережения, накопленные из денег, выдававшихся на карманные расходы, денежных подарков к праздникам и дням рождения. Но Элеонора беспокоилась, что мяса окажется недостаточно: им можно было накормить целую армию людей, но для Жирного Джаггера это было все равно что маленький ломтик вяленой говядины.

В ту ночь дети тайком выбрались из квартиры и на ночном автобусе добрались до работавшего круглые сутки магазина «Сейфвэй», где и купили мясо. Брендан помог дотащить его до пристани «Торпедо», а затем отправился на кладбище «Фернвуд», где под вымышленным именем был похоронен Денвер Кристофф.

В три часа ночи было холодно, сыро и почти совсем темно. Сестры Уолкер прибыли на пристань «Торпедо», разрезали упаковки и на краю бетонного пирса сложили мясо в огромную кучу. Оставалось ждать, и они стояли, зябко поеживаясь.

– И что теперь? – спросила Корделия у своей младшей сестры. – Мы тут ждем уже почти двадцать минут.

– Не знаю, – сказала Элеонора. – Кучу из мяса мы сложили, этим мой план исчерпан. Я просто думала, что Жирный Джаггер проголодается, учует мясо и выйдет.

Запах от мяса был определенно силен. Корделия поднесла к носу ладонь, чтобы не чувствовать вонь. Но, может быть, одного запаха недостаточно? Ветер дул с залива, унося с собой запахи суши от того места, где скрывался Жирный Джаггер. Под водой ему было трудно, если вообще возможно что-либо учуять. Надо было что-то сделать, чтобы усилить запах.

От этих мыслей Корделию отвлек пронзительный крик. Белая чайка бросилась на вершину кучи мяса стоимостью в четыреста долларов и жадно проглотила несколько кусков.

– Кыш! – закричала Корделия, замахав на нее руками.

Чайка взмахнула крыльями, взлетела, несколько секунд повисела в воздухе над кучей и села на нее в другом месте. Несколько других белых птиц, взявшихся неведомо откуда, крича, набросились на мясо.

– Нелл, мне нужна помощь, – сказала Корделия и стала снимать куртку.

Она стала размахивать ею возле растущей стаи чаек, пирующих на куче мяса. Когда куртка приближалась к ним, они быстро отскакивали или взлетали. Но всякий раз, когда куртка удалялась, они снова набрасывались на кучу и продолжали пировать.

– Убирайтесь! – кричала Элеонора, размахивая курткой. – Это для Жирного Джаггера!

Должно быть, птицы чувствовали ее бешеную энергию, они взлетали, но затем, описав круг, одна за другой возвращались.

Корделия с отчаянием посмотрела на Элеонору.

– Надо срочно что-то предпринять, – сказала она младшей сестре. – Или скоро тут совсем ничего не останется.

10

Между тем в семи милях от сестер за мостом «Золотые ворота» Брендан заплатил водителю такси и вышел из машины в темную ночь. Он не представлял себе, как вернется домой. Автобус номер сорок перестал ходить в восемь часов вечера, и Брендану пришлось потратить все оставшиеся деньги на такси. К счастью, водитель плохо говорил по-английски и даже не потрудился спросить двенадцатилетнего мальчика, зачем тот едет на кладбище в полтретьего ночи, когда наутро надо идти в школу. Брендан решил, что это одно из преимуществ жизни в таком большом городе, как Сан-Франциско. Здесь ничто не казалось странным.

Брендан, к своему удивлению, обнаружил, что кладбище «Фернвуд» не огорожено. Он почти не сомневался, что придется перелезать через забор из заостренных металлических прутьев высотой в три с лишним метра, но огромное, окруженное лесом кладбище, расположенное на довольно пологом склоне холма, казалось, дружелюбно встречало ночных посетителей.

Если не считать света нескольких уличных фонарей и звезд на черном небе, было темно.

Брендан несколько раз глубоко вздохнул, глядя в черноту кладбища, и попытался убедить себя, что противостояние Диким Воинам, кровожадным пиратам, римским гладиаторам, голодным львам и злобному волку размером с лошадь было гораздо страшнее, чем войти ночью на кладбище. Брендан пытался убедить себя в том, что у него не было причин бояться.

Он вспомнил, как в девять лет пробрался ночью в гостиную, чтобы в системе «По требованию»[4] посмотреть «Ночь живых мертвецов». С таким же успехом вкусным мозгом, лежащим на блюде, мог бы быть и он сам. Брендан посмеялся бы над изображением своего мозга, аккуратно положенного на серебряное блюдо рядом с тушеной капустой и картофельным пюре, если бы не так окаменел от страха.

Он старался не обращать внимания на страх и сосредоточиться на том, что ему предстояло сделать. Сначала – главное: надо было как-то найти могилу Денвера Кристоффа.

Брендан включил фонарик сотового телефона и пошел по кладбищу, обходя могилы. Чтобы найти могилу Денвера Кристоффа на огромном кладбище, потребовалось гораздо меньше времени, чем предполагал Брендан. Он стал искать среди самых крупных, дорогих и недавно возведенных гробниц, и не пожалел об этом. Пробежав трусцой мимо четырех или пяти таких, он оказался возле мавзолея с надписью Хьюстон, в которой покоился Марлтон Хьюстон – это вымышленное имя упоминалось в новостях после того, как Денвер Кристофф и Олдрич Хейс попали под городской автобус в центре Сан-Франциско.

Мавзолей Кристоффа представлял собой величественное сооружение. Размером он был с большой сарай, но на этом сходство с сараем и заканчивалось. Он был сооружен из белого мрамора. Лестница из трех ступеней вела к двойным бронзовым дверям с замысловатой резьбой, изображавшей фигуры в капюшонах и мифических животных. Справа и слева от дверей стояло по мраморной колонне, над дверями на фронтоне портика был вырезан символ, который Брендан не узнал.

Стоя перед ступенями, Брендан сделал несколько глубоких вдохов, прочистил горло и стал вспоминать, как в Богемском клубе Денвер и Олдрич с помощью простых заклинаний вызывали духов Хранителей Знания.

– Диабло тан-тун-ка, – тихо начал Брендан. – Диабло тан-тун-ка, – повторял он нараспев все громче. – Диабло ТАН-тун-ка! Диабло тан-тун-КА!

Но, насколько он мог видеть, ничего не происходило. Брендан вспоминал слова, которые произносили двое Хранителей Знания, но он плохо помнил интонации.

– Диабло ТАН-тун-ка, дух моего … гм, прапра-прадедушки, гм, так я думаю, – сказал Брендан. – Вызываю тебя! Желаю говорить с ушедшим от нас по имени Денвер Кристофф!

Брендан поднял руки к небу, как будто буквально пытался поднять мертвый дух Короля Бури с места его покоя. Брендан остановился с поднятыми вверх руками, как будто показывал тачдаун[5].

Вокруг стояла тишина. Брендан опустил руки. Смешно было думать, что он мог поднять дух мертвого Хранителя Знания да и вообще кого бы то ни было.

Лицом и шеей он почувствовал дуновение ветра, и холодок пробежал у него по позвоночнику.

Затем за спиной хрустнула ветка.

Брендан повернулся и посветил фонариком. Сердце словно застряло у него в горле.

Он вскрикнул так громко, что мог бы разбудить и мертвых.

11

Но вернемся на пристань «Торпедо». Элеонора поняла, что Корделия была права. Срочно требовалось что-то предпринять, в противном случае становившаяся все более многочисленной стая чаек съела бы всю приманку, предназначенную Жирному Джаггеру.

Элеонора в отчаянии оглянулась по сторонам. Ее взгляд упал на стоявший неподалеку мусорный бак из металлической сетки, полный газет, пластиковых бутылок и кофейных стаканчиков из пенопласта. Рядом с баком спал, храпя, бездомный бродяга в рваной одежде. Было видно, что он заснул только что – между пальцами у него была зажата еще дымившаяся сигарета.

Элеонора взглянула на Корделию, которая все еще пыталась отогнать от кучи мяса кружившихся чаек. Крики все новых и новых птиц сливались с криками Корделии. Элеонора понимала, что времени терять нельзя. Ей не всегда требовались одобрение и руководство старшей сестры. Корделия была не единственной умницей в семье.

Элеонора преодолела страх, подошла прямо к бездомному, опустилась рядом с ним на колени, осторожно взяла сигарету из его пальцев и поднялась на ноги. Триумфальная улыбка играла у нее на лице.

В это время ее схватили за ноги.

– Отдай мою сигарету, – проворчал бездомный.

Элеонора стряхнула руку бездомного со своей ноги и подбежала к другому краю мусорного бака.

– Вернись, дрянь такая! – закричал бездомный, пытаясь подняться на ноги. Он закачался, стоять ему было трудно.

– Что ты делаешь, Нелл? – закричала Корделия, отбиваясь от чаек, которые пикировали на нее, по-видимому, не желая, чтобы она и дальше била их своей курткой. – Перестань мучить беднягу и помоги мне!

Элеонора не ответила. Она осторожно держала окурок между сложенными в чашечку ладонями, чтобы он не погас. Она знала, что дым и теплый воздух поднимаются вверх. Так говорил пожарный, выступавший перед ее классом с рассказом о правилах пожарной безопасности. Она села на корточки у сетчатого мусорного бака.

– Вернись, детка! – кричал бездомный. Он наконец сумел подняться на ноги и, спотыкаясь, пошел к Элеоноре.

– Нелл, отдай ему эту гадость! Что ты делаешь? – прокричала Корделия, ударив курткой по очередной чайке.

– Сейчас увидишь, – сказала Элеонора, прикасаясь тлеющим концом сигареты к мусору на дне бака.

Она понятия не имела, чем пропитаны скомканные газеты в баке, но они воспламенились гораздо быстрее, чем она ожидала. Через считаные секунды весь бак был охвачен пламенем, языки которого поднимались на несколько футов в воздух. К ночному небу летели искры.

Бродяга схватил Элеонору за ворот и поднял с земли.

– Отдай мою сигарету! – прокричал он.

Элеонора протянула ему тлевший окурок. Бродяга схватил его и поставил Элеонору на землю.

– Спасибо, мистер, – сказала она.

– Чужую собственность надо уважать, детка, – сказал бродяга и сел на землю.

– Нелл, будь добра, объясни мне, что происходит, – прокричала Корделия.

Элеонора побежала к куче, отогнала чаек и взяла столько сырого мяса, сколько могла удержать в руках. Она задержала дыхание и напомнила себе, что делает это ради Жирного Джаггера. Она бы легла даже в ванну с дождевыми червями, если бы это потребовалось, чтобы спасти его.

Элеонора подбежала к горящему мусорному баку и бросила мясо в огонь. Пламя затрещало, жир стал вытапливаться и гореть. Тотчас запахло жареной вырезкой, запах был гораздо более сильный, чем от сырого мяса.

Элеонора снова побежала к куче мяса.

Корделия, поражаясь сообразительности Элеоноры, тоже набрала в руки мяса. В следующий раз Жирный Джаггер, поднявшись к поверхности воды, чтобы вдохнуть воздуха, почувствует запах жареного мяса. Корделия и Элеонора бегали от мясной кучи к горящему баку, бросая в огонь все новые охапки мяса.

Запах жареного мяса был так силен, что Корделия и Элеонора закрыли себе лица подолами рубашек. Они стояли возле импровизированной жаровни, глядя на темный залив. Корделия положила руку на плечи младшей сестры.

– Как думаешь, скоро он поднимется к поверхности? – спросила Элеонора.

– Надеюсь, что скоро, – ответила Корделия. – Но, как бы то ни было, я горжусь тобой. То, что ты сделала, было рискованно, но идея хорошая, Нелл.

Элеонора в ответ только прижалась головой к боку Корделии. Они ждали до тех пор, пока на месте костра не образовалась кучка золы и жареного мяса. Но даже когда пламя погасло, в воздухе все равно стоял сильный запах жареного.

Через десять минут, как раз когда Элеонора стала терять надежду, послышался низкий звук, как будто гром прокатился в темноте над заливом Сан-Франциско.

Элеонора увидела высокую приливную волну, возникшую в черноте, и улыбка надежды померкла на ее лице. Волна шла прямо на детей.

– Нелл, пригнись! – закричала Корделия, прижимая к себе сестру.

Но было поздно. Огромная волна нахлынула на них, заглушив их крики.

12

Вода сбила сестер Уолкер с ног и протащила тридцать футов от пешеходной дорожки до лужайки возле ближайшего кафе и магазина подарков. Волна разбросала жареное мясо по всей пристани.

Элеонора поднялась на ноги и посмотрела вокруг в поисках Корделии.

– Нелл! Ты цела? – проговорила Корделия, с трудом поднимаясь на ноги в нескольких ярдах от сестры.

– Кажется, да, – сказала Элеонора, ощупывая руки и ноги и удивляясь, что не чувствует боли от ушибов.

– Мы едва не … – начала Корделия.

– Жирный Джаггер! – закричала Элеонора, перебивая сестру.

Cтоя по пояс в воде, над пристанью возвышался мокрый Жирный Джаггер. Соленая океанская вода, как проливной дождь, лилась с его волосатого торса на бетонную пристань. Увидев сестер, великан ухмыльнулся.

– Уо-о-олкеры, – сказал он.

– Жирный Джаггер! – закричала Элеонора и побежала к нему.

Корделия последовала за сестрой.

Жирный Джаггер посмотрел разбросанные по пристани куски мяса, нагнулся и стал ловко собирать их большим и указательными пальцами. Собранное он закидывал в рот. На его огромном лице застыла улыбка.

– Жирный Джаггер, выслушай меня, – прокричала Корделия. – Ты должен…

Но она не договорила, потому что у нее за спиной загудела сирена полицейской машины.

13

В семи милях к северу на кладбище «Фернвуд» рядом с просторным мавзолеем мистера Марлтона Хьюстона фонарик сотового телефона Брендана светил прямо на человека, находившегося от него на расстоянии в несколько футов. Человек этот был в серой форме охранника и руку держал на рукоятке пистолета.

– Что тут происходит? – спросил охранник.

– Да ничего особенного, – сказал Брендан. – Пришел, знаете ли, проведать могилу дяди. Да. Но уж, конечно, не произносить заклинания, чтобы поднять духов усопших. Никоим образом.

Охранник вздохнул.

– Пошли, малыш, – сказал он. – Дай мне передохнуть. Я-то надеялся на спокойную ночь. Но теперь придется тебя арестовать. Посещение кладбища в неурочные часы запрещено, это здесь повсюду на вывесках говорится. Ты разве их не видел?

– Наверно, нет, – сказал Брендан, думая о том, как убежать.

Он не мог позволить себе быть арестованным.

– Где твои друзья, малыш?

– Друзья? – переспросил Брендан. – Я один.

– Шутишь? – сказал охранник. – На кладбище поодиночке не ходят. Таких дураков нет. Разве что ты со странностями…

– Вы говорите, как мои сестры.

– Слушай, – сказал охранник, – просто скажи мне, где прячутся твои друзья, и я….

Брендан отскочил назад на несколько шагов, в то время как две серые руки со следами разложения появились из тьмы и охватили шею охранника, превратив последние его слова в крик ужаса. Руки потянули охранника в тень. Послышался последний крик, и наступила тишина.

– Господин охранник, – позвал Брендан. – Это не смешно. Нехорошо разыгрывать такие шутки с детьми.

На это из темноты донесся низкий утробный стон. Судя по звуку, издавшее его существо было… голодно.

Брендан стал отступать, пока не прикоснулся икрой к холодной мраморной ступени мавзолея Кристоффа. Послышался еще один стон, на этот раз его сопровождало шарканье. Брендан пытался включить фонарик сотового телефона, в это время издававший стоны приблизился. Сердце у Брендана, казалось, перестало биться, как будто ужас отключил работу всех телесных органов.

Брендан посветил фонариком, и оказалось, что перед ним мертвец. Большая часть его плоти уже разложилась и отсутствовала. Лицо представляло собой кости черепа с несколькими натянутыми на них лоскутами кожи, прикрытыми сверху длинной шевелюрой седых волос, отчаянно нуждавшихся в мытье шампунем. Левый глаз мертвеца отсутствовал, а правую глазницу прикрывала повязка.

Зомби снова застонал и, шаркая, пошел к Брендану.

– Гм, привет, – сказал тот, похолодев от ужаса. – Мы еще не встречались. Меня… зовут Брендан. Должен сообщить, что, по словам моих сестер и охранника, которого вы только что убили, мозгов у меня на самом деле нет, так что вы, вероятно, просто попусту теряете время.

Зомби остановился и, почти как озадаченная собака, наклонил на сторону голову. Брендан подумал, что, вероятно, в первый раз чувство юмора спасло ему жизнь.

Неожиданно зомби сделал выпад и костистыми пальцами схватил Брендана за правую руку. Не успел тот и вскрикнуть, как зомби наклонился вперед и впился зубами в предплечье Брендана.

14

Патрульный полицейского департамента полиции Ник Бойс, отработав три часа двенадцатичасовой ночной смены, выпил три чашки кофе, «Ред Булл» и «эспрессо». Если бы не содержавшийся в выпитом кофеин, Ник, остановив машину на пристани «Торпедо», возможно, не поверил бы своим глазам.

Перед ним был великан. Не член трижды побеждавшей в мировом чемпионате команды «Гиганты Сан-Франциско», но настоящий великан. Как из книжки про бобовый стебель, которую Ник иногда читал своему племяннику, когда оставался за ним присматривать.

Офицер Бойс понимал, что не может задержать великана, как задержал бы любое транспортное средство, поэтому он вышел из машины и, расстегивая кожаную кобуру, сделал несколько шагов по направлению к чудовищу. Несмотря на потрясение, Ник не мог не отметить, до чего великан похож на Мика Джаггера из «Роллинг стоунз». Что ж, раз Мик Джаггер должен на четыре месяца сесть на диету из бигмаков и наггетсов, то так тому и быть.

Офицер Бойс схватил переговорное устройство, висевшее у него на плече, и включил его.

– Диспетчерская, говорит наряд четырнадцать-одиннадцать.

– Говорите, четырнадцать-одиннадцать.

– Я на пристани «Торпедо», – сказал Ник в переговорное устройство. – Немедленно требуется подкрепление. У нас тут… гм… код четыре два… нет, код… гм, тут великан, жирный Мик Джаггер. Выглядит агрессивным. Пришлите все свободные наряды. Пришлите вертолет. Пришлите наряд полицейского спецназа! Пришлите всех!

Великан, не обращая внимания на Ника, смотрел на патрульную машину, по-видимому, пораженный ее огнями. Затем Жирный Джаггер протянул массивную ладонь, которая была в два раза больше полицейской машины.

Офицер Бойс инстинктивно пригнулся, опасаясь вот-вот стать полночной закуской для великана.

Но тот, не обращая внимания на офицера, взял патрульную машину, в его огромной руке она выглядела как игрушечная машинка. Зачарованный мельканием синих и красных огней, Жирный Джаггер поднес ее поближе к лицу. На этот раз кофеин и адреналин оказали свое действие. Офицер Бойс осознал ужас своего положения. Он понимал, что смерть уже совсем рядом.

Поэтому, не обдумывая последствий того, что будет, если разозлить великана высотой с пятидесятиэтажный дом, офицер Ник Бойс поднял револьвер и выстрелил.

15

Корделия и Элеонора совсем охрипли от крика, но полицейский, по-видимому, их не слышал.

Корделия едва успела оттащить Элеонору назад, когда полицейский начал стрелять в Жирного Джаггера.

– Не-е-ет! – закричала Элеонора, когда раздались выстрелы.

– Все нормально, Нелл, – успокаивала Корделия сестру, прижавшуюся к ней. – Такими мелкими пулями Жирного Джаггера не убить. Они для него все равно что пчелиные укусы.

– Пчелы больно кусают, – сказала Элеонора, хлюпая носом.

При первых выстрелах Жирный Джаггер все еще, склонив на сторону голову, продолжал держать в руках патрульную машину. Попавшие в него пули его скорее озадачили, чем разозлили. Несколько пуль попало ему в живот, но он, по-видимому, не обратил на них внимания. Еще несколько рикошетом попали в бетон совсем рядом к тому месту, где, прижавшись друг к другу, стояли сестры Уолкер.

Элеонора вскрикнула.

Жирный Джаггер взглянул на сестер, потом на полицейского, трясущимися руками перезаряжавшего револьвер. Великан швырнул машину через плечо, и она со всплеском упала в залив Сан-Франциско, по крайней мере, в ста ярдах позади великана.

Полицейский перезарядил револьвер и наставил его на великана, но руки у него так тряслись, что он не мог бы попасть в цель и в двух футах от себя.

Сестрам Уолкер угрожала опасность. Глаза Жирного Джаггера широко раскрылись от страха. Он потянулся вниз, подхватил ладонью Элеонору и Корделию и, как изюмины, забросил себе в рот.

Полицейский закричал.

16

Офицер Бойс схватил переговорное устройство.

– Диспетчерская! – кричал он. – Где мое подкрепление? Великан… только что… о господи, это ужасно! Он только что съел двух маленьких детей! Одним глотком! Как попкорн! Пожалуйста, пришлите подкрепление!

В то же мгновение рядом с Бойсом остановились патрульные машины. Из них выскочили четыре офицера и, раскрыв рты, уставились на великана, стоящего в заливе Сан-Франциско. Вдалеке послышалось стрекотание вертолета.

– Сначала мы подумали, что это шутка, Бойс, – сказал сержант. – Но странные вещи случаются повсюду. Сначала поступили сообщения о настоящем йети, убитом в Санта-Роза. А теперь это…

– Он только что съел двух детей, – пробормотал потрясенный офицер Бойс.

Все пятеро офицеров из департамента полиции Сан-Франциско достали оружие и стали стрелять в растерявшегося и перепуганного Жирного Джаггера. Пули разрывали ему кожу, не нанося существенного вреда, но заставляя его морщиться от боли.

Жирный Джаггер замахал огромными руками у головы, как бы отгоняя рой комаров. В это время прибыл фургон полицейских с более тяжелым, чем у Бойса, вооружением. Стрекотание вертолета стало ближе.

Корделия и Элеонора копошились во рту Жирного Джаггера. Густая теплая слюна не давала сестрам ударяться о стенки рта при резких движениях, которые совершал головой великан, когда в него попадали пули. Ощущение у сестер было такое, будто они находятся в пуленепробиваемой горячей ванне, которой отчаянно не достает, чтобы в нее вылили цистерну жидкости для полоскания рта.

Довольно скоро сестры поняли, что Жирный Джаггер забросил их в рот, чтобы защитить.

– Они убивают его! – закричала Элеонора.

– Пока нет, – сказала Корделия. – Но вскоре привезут еще оружие… большего калибра… и тогда ему не уцелеть.

– Мы не можем этого допустить! – сказала Элеонора. Над головой великана послышался шум вертолета.

– Это департамент полиции Сан-Франциско! – раздался усиленный мегафоном голос. – Немедленно сдавайтесь, или мы будем использовать более тяжелое оружие и без колебаний уничтожим вас.

– Дел, это ужасно, – сказала Элеонора. Слезы текли по ее лицу. – Надо это остановить.

Элеонора была права. Корделии следовало что-то предпринять.

– Жирный Джаггер, – закричала Корделия. – Ты нас слышишь?

Обе они оказались сбитыми с ног потоками слюны, это Жирный Джаггер кивал головой. Далеко снаружи сестры услышали звук стреляющего пулемета, великан поморщился от боли, и от этого сестры снова упали на его скользкий язык.

– Нам надо добраться до Брендана! – закричала Корделия в надежде, что ее брату удалось вызвать дух Короля Бури. Только на Брендана и была сейчас вся надежда. – Он сможет помочь нам! Понимаешь?

Жирный Джаггер снова кивнул.

– Хорошо! – закричала Корделия. – Теперь вздохни глубоко и ныряй! Под водой пули тебя не достанут. Плыви вдоль огромного красного моста к другому берегу. Там я скажу тебе, как найти Брендана!

Жирный Джаггер кивнул в последний раз. Корделии и Элеоноре показалось, что они падают – это великан нырнул в залив Сан-Франциско, став, в сущности, живой подводной лодкой. Две девочки уцепились изо всех сил за его коренные зубы, а великан направился к мосту «Золотые ворота».

17

В глубине кладбища «Фернвуд» Брендан Уолкер, спотыкаясь, сделал несколько шагов от зомби, которому как-то удалось вонзить зубы в предплечье мальчика. Брендан вырвался из объятий зомби, при этом оторвав одну из его рук. Но сам он тоже пострадал.

Брендан осел на землю и посмотрел на кровоточащую рану у себя на предплечье. Вот и случилось непоправимое. Он пропал. Всякому известно правило: если зомби кусает человека, он со временем превращается в зомби.

Он клялся себе. Он всегда думал, что благополучно переживет апокалипсис зомби. Он читал руководства, у него были нанесены на карты маршруты отхода, он даже начертил план крепости на скалах Батареи Кросби. Теперь ему предстояло стать вторым зомби в мире, то есть в данной ситуации случилось буквально худшее из того, что могло быть.

Брендан посмотрел вокруг и увидел идущих к нему зомби. Некоторые из этих ходячих мертвецов выглядели более свежими, чем другие, немногие – достаточно старыми, чтобы быть участниками Первой мировой войны.

Они приближались к Брендану. Разве они не понимают, что он укушен, что он уже все равно что мертвец?

И винить в этом он должен был лишь самого себя. Он не только не поднял дух Денвера Кристоффа, но как-то случайно получилось так, что поднял мертвецов! Брендан только что случайно запустил конец света с апокалипсисом зомби.

Но это не означало, что он погибнет без борьбы. Сознание собственной обреченности избавило его от страха. Остались ярость и мужество, которых он никогда не испытывал прежде. Брендан как будто выпил снадобье, сделавшее его неустрашимым героем. Потому что таким он, в сущности, и был.

Брендан вскочил на ноги, все еще держа в руке оторванную левую руку зомби. Он сделал шаг вперед, а эту руку отвел назад, как бейсбольную биту, и ударил ближайшего зомби, как мяч. Удар пришелся по голове, и она, не переставая стонать, отлетела, по крайней мере, на пятьдесят футов.

– Хоумран[6] – закричал Брендан, развернулся и снова ударил зомби, подходившего к нему сзади.

На этот раз удар пришелся по голове зомби, она разлетелась от удара, как старая гнилая тыква. Во все стороны полетели кости, тлен и прах.

– Вот мерзость! – закричал Брендан.

Он крутился на месте, нанося удары оторванной рукой зомби так быстро, как позволяла рана. Брендан оставался возле мавзолея, защищавшего его, по крайней мере, с одной из сторон. Вокруг появлялись все новые зомби.

Брендан поднялся по ступеням мавзолея, посмотрел по сторонам и поспешно бросил руку зомби, которой пользовался как оружием. Отсюда он видел, насколько безнадежна ситуация, в которой он оказался.

Море зомби, раскинувшееся вокруг мавзолея, можно было бы сравнить со скоплением народа на рок-концерте. Если бы положение не казалось таким безнадежным, Брендан бы мог исполнить песню Брюса Спрингстина «Дни славы», которая спасла его в Колизее императора Оципуса.

Брендан привалился к изукрашенным бронзовым дверям и стал ждать, когда зомби пожрут его.

18

Жирный Джаггер пришел на кладбище «Фернвуд». С него текла океанская вода, в которой он провел последние десять часов. Его рот был открыт настолько, что позволял Корделии и Элеоноре видеть, где он находится, и направлять его движение. В соответствии с указаниями Корделии, по дороге к кладбищу Жирный Джаггер старался не разрушать дома. Но теперь, оказавшись среди могил, он убивал людей на каждом шагу.

– О нет! – ахнула Элеонора. – Он давит людей! Подожди… что все они делают на кладбище в три часа ночи?

– Это не обычные люди, Нелл, – сказала Корделия, стараясь рассмотреть их и заглядывая за нижнюю губу Жирного Джаггера. – По-моему, это… зомби!

– Но ведь зомби не существует! – сказала Элеонора. – Это невозможно.

– Так же невозможно, как великан с двумя детьми во рту, шагающий по долине Милл-Вэлли в Калифорнии, – напомнила сестре Корделия.

Элеонора уже хотела признать справедливость замечания сестры, когда ее отвлек раздавшийся внизу крик.

– Сюда! – кричал кто-то, – Джаггер, сюда!

– Это Брендан! – закричала Элеонора, указывая налево. – Жирный Джаггер, видишь внизу Брендана? Он попал в беду! Спаси его!

Брендан подпрыгивал у дверей мавзолея из белого мрамора. Вокруг него столпились сотни зомби.

Жирный Джаггер закрыл рот, чтобы из него не выпали Корделия и Элеонора, нагнулся и выдернул мавзолей из земли. Брендан отчаянно прижался к одной из мраморных колонн. Бронзовые двери мавзолея раскрылись, крыша обвалилась.

Жирный Джаггер широко раскрыл рот и потряс над ним мавзолеем, как коробкой с леденцами, сбросив кричащего Брендана себе в рот. Затем Джаггер закрыл рот и повернулся к океану.

Вдруг из-за облаков над великаном появился вертолет Департамента полиции Сан-Франциско. В нем у открытой дверцы сидел человек в форме полицейского спецназа. Он поднял пусковую ракетную установку, навел ее на Жирного Джаггера и нажал на курок.

19

Брендан упал в рот Жирного Джаггера, совершенно не понимая, почему его друг решил его съесть. Может быть, Жирный Джаггер сам стал великаном-зомби?

Несмотря на сильную боль в затылке, Брендан вскоре понял, что Жирный Джаггер не собирается его проглатывать. Это стало ясно из того, что Брендан оставался во рту великана, сидя в луже тягучей слюны на массивном языке, а также из того, что рядом, обнимая его, находились его сестры.

– Брендан, ты жив! – сказала Элеонора.

– Получилось? Тебе удалось поговорить с Денвером Кристоффом? – спросила Корделия, сразу переходя к делу.

Но прежде чем Брендан успел ответить, снаружи послышался шум вертолетного двигателя. Брендан никогда прежде не слышал разрыва настоящей управляемой ракеты, но достаточно играл в видеоигры, чтобы узнать его. Взрыв раскидал детей во рту Жирного Джаггера, как малышей на аттракционе «надувной замок» с батутом.

Жирный Джаггер взвыл от боли. В долю секунды, пока рот был открыт, Уолкеры увидели зияющую кровоточащую рану в левом плече великана.

– Они хотят убить его! – закричала Элеонора. – Джаггер, возвращайся в залив! Надо спрятаться!

Корделия тоже закричала, но совсем по другой причине: позади Брендана медленно поднимался… Король Бури!

20

Это был не дух Короля Бури, а он сам во плоти, насколько могли судить дети, которые подпрыгивали и перекатывались во рту Жирного Джаггера, бежавшего в сторону залива.

Брендан, несмотря на тряску, все же сумел перебраться к Корделии и Элеоноре.

Жирный Джаггер нырнул в воду, встряхнув своих пассажиров, как игральные кости в стаканчике. Когда великан поплыл по заливу и находившихся во рту перестало трясти, с громким стоном поднялся на ноги Король Бури.

Дети отползли от него к правым коренным зубам Жирного Джаггера. Фонарики их сотовых телефонов бросали слабый свет на истлевшее лицо Короля Бури.

– Денвер? – отважилась обратиться к нему Корделия. – Я понимаю, мы тебе не лучшие друзья и все такое… но нам нужна твоя помощь.

Никогда Король Бури не выглядел так плохо, как сейчас. Его отвратительное лицо стало еще ужасней, чем обычно. И если бы не несколько зеленоватых лоскутов истлевшей плоти, державшейся на костях, голова представляла бы собой просто череп с волосами.

– Граааанх, – простонал Король Бури, – брррааааооохххрррр!

– Гм, простите, что? – спросила Корделия.

– Ах да, я забыл сказать, что случайно вызвал апокалипсис зомби, – сказал Брендан.

– Что ты говоришь? – сказала Корделия.

– Заклинание подняло Кристоффа из мертвых, – объяснил Брендан. – Но оно же превратило его труп в зомби, равно как и другие трупы, похороненные на этом кладбище. Должно быть, я произносил заклинания с неправильными интонациями или что-то в этом роде.

– Ты шутишь? Что же нам теперь делать? – сказала Корделия. – Вся наша надежда была на Короля Бури.

– Давайте для начала убедимся, что зомби больше никого не укусили, – сказал Брендан, вставая.

Он смотрел достаточно фильмов о зомби, чтобы знать, что двигаются они довольно медленно. К тому же его уже укусили, поэтому он не побоялся бы, как это было прежде, напасть на зомби без оружия.

Брендан напал на зомби-Денвера и ударил того с размаху плечом в грудь. Брендан не знал, чего ожидать от этого удара. Ему казалось, что полуистлевший старик просто развалится на части. Но этого не случилось. Старик-зомби отлетел к коренным зубам Жирного Джаггера и ударился о них с такой силой, что это заставило Корделию и Элеонору отшатнуться.

Брендан ждал, что старик приблизится к нему снова, но тот и не пытался. Зомби-Денвер лежал, привалившись к двум огромным коренным зубам Жирного Джаггера. Брендан сделал несколько шагов к нему и тут заметил, что рука старика застряла в щели между зубами и он не может сдвинуться с места.

– Кажется, о нем можно больше не беспокоиться, – сказал Брендан, поворачиваясь к сестрам с довольной усмешкой.

– Красивая блокировка, – заметила Корделия дрожащим голосом. – Но почему ты сказал, что «больше НИКТО не укушен»?

В ответ Брендан показал свою руку с укусом зомби. Рана была заражена. Он чувствовал, как в ней пульсирует кровь.

– Я превращусь в зомби, – мрачно сказал Брендан. – Предотвратить это мы не сможем. Уже скоро я попытаюсь съесть твой огромный мозг, Дел.

21

Но вместо того, чтобы посмеяться этой шутке, Корделия чуть не зарыдала.

Элеонора между тем, по-видимому, совсем не слышала Брендана. Она сидела и смотрела, как Денвер Кристофф пытается освободить застрявшую руку. Сейчас он был больше, чем при жизни, похож на скелет.

– Поняла! – вдруг сказала Элеонора. – Я знаю, что делать.

– Что? – сказал Брендан. – Уже слишком поздно отрубить мне руку, чтобы не дать инфекции распространиться…

– Нет, и это отвратительно, Брен! – сказала Элеонора. – Я говорю о другой, более важной нашей задаче.

– Господи, Нелл, – сказал Брендан. – Неужели ты не можешь хотя бы притвориться огорченной, как Корделия? Или сказать, что будешь скучать по мне?

– Надо вернуть Жирного Джаггера обратно в его мир, – торопливо заговорила Элеонора. – Мы должны как-то поправить все это! Если мы этого не сделаем, все больше разных созданий и плохих персонажей из книжного мира попадут в наш мир и, в конце концов, все разрушат!

– Так в чем же заключается тогда твой план? – спросила Корделия у младшей сестры. Вопрос прозвучал более резко, чем Корделия хотела.

– Потом объясню, сейчас нет времени, – сказала Элеонора. – Жирный Джаггер!

В ответ плывший великан только что-то пробурчал.

– Можешь подняться к поверхности и открыть рот? – прокричала Элеонора.

Жирный Джаггер стал подниматься к поверхности, и детям заложило уши. Великан вынырнул, и они услышали плеск воды. Его нижняя челюсть медленно опустилась. Дельфин, застрявший в волосах Жирного Джаггера упал в воду и уплыл. Элеонора выглянула изо рта великана и на горизонте увидела розовый туман восхода. Великан поплыл на запад, к открытому океану.

Снова послышался шум приближающегося вертолета.

– Медленно поверни налево! – прокричала Элеонора.

Жирный Джаггер медленно стал поворачивать. Как только Элеонора увидела то, что искала, она криком велела великану остановиться.

Судя по шуму, вертолет находился где-то совсем рядом.

– Уходи в глубину и плыви вперед! – прокричала Элеонора. – Доберешься до берега, поднимись на скалу и ищи наш дом.

– Ты помнишь, как он выглядит? – прокричал Брендан. – Ты прежде уже держал наш дом, джаггууххххнн…

Брендан смутился. Он открыл рот, чтобы заговорить снова.

– Урхх, – Брендан отчаянно пытался что-то произнести. – Урггггхх?

– Что с тобой, Брендан? – спросила Элеонора.

Брендан медленно поднялся на ноги, и Элеонора ахнула. Она не знала, в слюне ли великана дело, в соленой воде или в чем-то еще, но лицо Брендана стало бледно-зеленым.

– Корделия, – бешено закричала Элеонора. – Кажется, Брендан только что превратился в зомби.

22

Корделия сразу поняла, что Элеонора права. Бледное двенадцатилетнее создание, стонавшее во рту Жирного Джаггера, больше не было их братом.

Брендан повернулся к Элеоноре и зарычал. Нижняя челюсть у него отвисла, мертвые глаза не мигали. Он, хромая, сделал несколько шагов вперед. Между зубов сочилась слюна и стекала из открытого рта. Серовато-зеленую кожу покрывали морщины и гноящиеся рубцы, как будто Брендан за несколько секунд постарел на сотню лет.

– Не может быть, – отчаянно воскликнула Корделия, – мы были так близко к дому! Мы были уже почти там!

Элеонора бросилась в объятия Корделии, и обе они наблюдали, как Брендан привалился к щеке Жирного Джаггера. Казалось, кожа на черепе Брендана натянулась. С каждой секундой он выглядел все более ужасно. Его голова повисла на сторону, а с губ сорвался утробный стон. При виде обычно веселого брата сестры упали духом – это было хуже, чем видеть его гибель. Глаза Брендана, всегда сверкавшие озорным юмором, сейчас бессмысленно смотрели по сторонам и стали серыми.

– Есть ли средство от зомбизма? – спросила Корделия. – Святая вода? Пенициллин? Аспирин?

Элеонора, посмотревшая со своим старшим братом слишком много фильмов ужасов, уныло покачала головой.

– Единственный способ остановить зомби – разрушить его мозг, – сказала, борясь со слезами, Элеонора.

– Попробую поговорить с ним, – сказала Корделия, выпуская Элеонору из объятий. – Может, если напомнить ему о нас, он снова станет человеком? Может, еще не поздно?

Брендан по-прежнему сидел, прислонившись к двум массивным зубам Жирного Джаггера. Корделия подошла к нему, и он посмотрел на нее.

– Эй, – Брен, – тихо заговорила Корделия. – Это я, Корделия… Ты все еще здесь, дружище?

Элеонора выглянула из-за коренного зуба, а Корделия подошла еще ближе к зомби, в которого превратился их брат.

– Ну же, Брендан! Ты же узнаешь меня, я знаю, – сказала Корделия, находясь теперь всего в нескольких футах от брата. – Мы не всегда ладили… но это же я, твоя сестра, Корделия. Ты можешь сказать «Корделия»?

Уголки губ Брендана медленно раздвинулись, и в глазах снова затеплилась жизнь. Возможно, это был признак того, что он узнал сестру. Губы Брендана приоткрылись, и Корделии стало ясно, что он пытается улыбнуться! Она потянулась к нему, чтобы помочь, и его улыбка стала шире.

– Хорошо, Брендан, – тихо сказала Корделия, предлагая ему свою руку в качестве опоры. – Я знала, что ты с этим справишься.

Кранч!

Зубы Брендана сомкнулись на руке Корделии, она даже не успела понять, что происходит.

– Ай! Он укусил меня! – закричала Корделия.

23

Корделия закричала, глядя на отвратительный укус у себя на руке, и подумала, что от одного его вида может потерять сознание.

Элеонора тоже закричала, и во рту у великана стало шумно, как в доме с привидениями. Корделия перевела взгляд со своей болезненной раны на Брендана. Он медленно жевал собственную руку, как будто лакомился куриной ножкой.

– Не ешь себя, болван! – закричала Корделия и ударила здоровой рукой Брендана по лицу.

Вдруг Жирный Джаггер бешено задрожал, и дети Уолкеры полетели в разные стороны.

– Что случилось? – спросила Корделия, поднимаясь на ноги и держась за укушенную руку.

Элеонора дважды ударила по нижней губе Жирного Джаггера. Он понял смысл сигнала и открыл рот настолько, что Элеонора смогла выглянуть наружу.

– Мы уже пересекли залив, – радостно закричала Элеонора.

Но ее радость тотчас сменилась ужасом. На них неслись вертолеты, полицейские катера, грузовики полицейского спецназа, патрульные машины с вооружением, достаточным для того, чтобы уничтожить целую семью Жирных Джаггеров.

24

На другом конце Сан-Франциско жители опасались, что надвигается новое Великое Землетрясение – земля тряслась, слышался грохот. Машины скрежетали, несмотря на накачанные шины, срабатывали системы защиты от воров, подавая звуковые сигналы. Лопались стекла в окнах, кричали разбуженные дети. Весь огромный город содрогался в постоянном ритме, как будто находился на огромном басовом барабане во время концерта группы «Роллинг стоунз».

Но это было не землетрясение.

Это огромный великан по имени Жирный Джаггер вприпрыжку бежал по городу. Пробегая по улицам, он сокрушал под ногами почтовые ящики, деревья, припаркованные машины.

На небольшом расстоянии от него двигались несколько вертолетов, в том числе вертолет Департамента полиции Сан-Франциско и темно-зеленый вертолет с национальными гвардейцами. Как рой растревоженных пчел, по небу проносились крупнокалиберные пули и впивались в спину великана.

Выстрелили спаренные пушки, установленные под винтом вертолета Национальной гвардии. Снаряды со свистом пронеслись по небу и попали в великана. Он вскрикнул от боли и заскрежетал зубами. Рот у него при этом закрылся.

Дети Уолкеры, находившиеся во рту, закричали, когда в щеках великана стали появляться дыры от пулеметного огня. Корделия пригнула Элеонору к языку Жирного Джаггера за рядом коренных зубов. У ног сестер образовывались лужи крови.

Сестры выглянули из-за десен и увидели своего брата-зомби. Превращение в зомби не только лишило Брендана его прежнего юного облика, но подавило и инстинкт самосохранения. Он, покачиваясь, ходил по языку великана в самый разгар стрельбы. Вокруг него жужжали пули.

– Надо помочь Брендану! – старалась перекричать оглушительную стрельбу Элеонора.

Корделия хотела что-то ответить, но было уже поздно. Вертолет Национальной гвардии выпустил еще несколько снарядов, от этого Брендан упал на язык Жирного Джаггера.

– Брендан, не-е-е-т! – закричала Элеонора.

25

Корделия быстро обняла Элеонору, закрыв ей глаза рукой. Тело Брендана с несколькими пулевыми отверстиями в груди лежало посередине языка великана.

Как такое могло случиться? Корделия уткнулась лицом в плечо Элеоноры. Она была слишком потрясена, чтобы плакать. Корделия подумала, что она никогда уже не сможет сдвинуться с места. Но затем тихий стон заставил ее быстро повернуть голову.

Брендан повернул голову, как будто просыпаясь от очень глубокого сна. Он медленно поднялся на ноги и возобновил свой поиск съестного. Его гораздо больше интересовала еда, чем полость в груди, в которой должны были быть его легкие.

– Что? – сказала Корделия.

Она только что видела, как ее брата сразила очередь, способная свалить и слона, и вот он уже расхаживает как ни в чем не бывало.

– Я тебе говорила! Зомби погибают, только если разрушен их мозг! – объяснила Элеонора. – Оставь «Гордость и предубеждение» и прочитай «Руководство по выживанию зомби».

Сестры хотели подбежать к брату и обнять его, но не сделали этого, поскольку он мог бы укусить их.

Вдруг Жирный Джаггер сильно наклонился направо, и все трое Уолкеров снова упали. Находившиеся во рту великана чувствовали попадание в него каждой пули, снаряда или ракеты, потому что он морщился и из его легких вырывалась струя горячего воздуха.

– Мне кажется, Жирный Джаггер долго не продержится, – сказала Корделия, едва не плача. – Надо добраться до Дома Кристоффа.

Жирный Джаггер застонал от боли, и от этого Элеонора только сильнее заплакала. Сквозь слезы она видела, как Брендан старается удержать равновесие на языке великана, который дергался все сильнее. Элеонора быстро наклонилась и развязала свой левый ботинок.

– Корделия, мне нужна твоя помощь, – сказала Элеонора, развязывая правый ботинок.– Отвлеки Брендана!

Корделия встала и глубоко вздохнула. Ее последнее столкновение с Бренданом закончилось не очень удачно.

– Эй ты, Рассвет мертвецов[7]! – закричала Корделия, подходя к своему брату-зомби.

Брендан наклонил голову так, чтобы видеть Корделию, и, шаркая, направился к тому, что, как он надеялся, станет его едой. После каждого шага он останавливался и стонал. Вдруг его ноги не смогли более двигаться. Он застонал и повалился. Его лодыжка была обвязана шнурком Элеоноры.

– Отлично, Нелл! – сказала Корделия.

Элеонора схватила руки Брендана и, уклоняясь его клацающих челюстей, другим шнурком связала его запястья. Хоть будущее ее брата находилось под угрозой, Элеонора почувствовала прилив уверенности в себе. Приятно было сознавать, что она помогла спасти брата и сестру. Особенно же было приятно, что план она придумала сама.

Связав Брендана, сестры перетащили его в заднюю часть рта и положили в безопасное место у великана под языком. Элеонора чуть не захихикала, представив себе зомби-Брендана, лежащего под языком великана, как сосиска в тесте. Но серьезность положения быстро стерла улыбку с ее лица.

– Надеюсь, Элеонора, каким бы ни был твой план, в Доме Кристоффа он сработает, – сказала Корделия. – Три жизни сейчас под угрозой.

– А чья третья? – спросила Элеонора.

– Моя, – сказала Корделия, поднимая свою укушенную руку. Из-за процесса зомбификации она уже чувствовала легкое головокружение. – Брендан укусил меня. Если мои расчеты верны… я начну превращаться в зомби примерно через двенадцать минут.

26

– Далеко нам еще? – прокричала Элеонора, когда Жирный Джаггер снова споткнулся.

Он открыл рот настолько, что Корделия и Элеонора смогли выглянуть наружу. В верхней части Си-Клиф-авеню они увидели Дом Кристоффа, до которого великану надо было сделать еще несколько шагов.

Пока Жирный Джаггер прошел эти несколько шагов, в спину ему попали новые ракеты. На большой лужайке возле Дома Кристоффа великан упал на колени и застонал от боли.

– Выплюни нас на чердак, Жирный Джаггер! – закричала Элеонора. По ее лицу катились слезы.

Она знала, что Жирный Джаггер умирает. Спасти его можно было, лишь воплотив в жизнь ее план. Теперь, оказавшись у Дома Кристоффа, она была менее чем когда-либо уверена в том, что план сработает. План был трудноосуществим, и она знала это.

Массивным указательным пальцем Жирный Джаггер осторожно проделал дыру в двускатной крыше Дома Кристоффа, слегка наклонился и выплюнул находившихся у него во рту на чердак. Затем он сел, скрестив ноги, как ребенок, которому вот-вот начнут рассказывать сказку. Великан обессилил, глаза у него закрывались, он тяжело дышал. Но он сделал то, что хотел. Он спас Уолкеров.

Жирный Джаггер торжествующе улыбнулся, испустил последний вздох и повалился вперед на шоссе, раздавив лицом полицейскую машину, как будто она была сделана из бумаги.

27

Трое детей-Уолкеров и Король Бури оказались на пустом чердаке Дома Кристоффа вместе с теплой и пахучей слюной Жирного Джаггера. Они заскользили по деревянному полу, как только что пойманная рыба, выложенная на причал.

Элеонора с трудом поднялась на ноги, несколько раз поскользнулась и бросилась к чердачному окну. Она видела, как Жирный Джаггер упал на шоссе.

– Он мертв! – закричала Элеонора. – Они убили Жирного Джаггера!

Чувство вины и печаль разрывали ей сердце. Она понимала, что виновата в гибели великана. Ведь именно она настояла, чтобы они звали Жирного Джаггера в тот вечер. Это была ее идея выманить его на поверхность воды в заливе Сан-Франциско. Великан был в безопасности, находясь в заливе, а теперь он мертв, и это ее вина.

Охваченная горем Элеонора почти забыла о своем плане. Она упала на колени и рыдала так, как никогда не плакала с тех пор, когда ей было два года.

Элеонора посмотрела на Корделию, ища поддержки, но увидела, что ее сестра так же потрясена смертью их друга, как была она сама. С другой стороны, Брендан казался совершенно спокойным.

Он жевал голубя.

– Брендан, сейчас же убери это изо рта, – скомандовала Корделия.

Зомби-Брендан поднял на нее взгляд, открыл рот, голубь вырвался у него из рук и улетел через дыру в крыше.

Элеонора, вероятно, плакала бы до тех пор, пока на чердаке не появились бы бойцы Национальной гвардии, в настоящее время ломавшие парадную дверь. Но ужасный крик сестры вернул Элеонору к действительности.

28

Элеонора повернулась и оказалась лицом к лицу с Королем Бури. Не разлагающимся зомби, но вполне живым Королем Бури. Оторвавшись от пола, он поднялся к крыше. Лицо снова стало серым и бесформенным, каким было в день его смерти.

Глядя на Элеонору, он тошнотворно оскалился. В лучах утреннего солнца, лившихся сейчас на чердак через большую дыру в крыше, блеснули желтые и кривые зубы.

– Здравствуй, моя дорогая, – сказал Король Бури. – Наружность Брендана определенно изменилась, и мне больше нравится его нынешний вид. Уродство порождает страх в окружающих. Страх порождает власть. Мое… скажем, уникальное лицо открыло мне многие двери.

Вместо того чтобы закричать от ужаса, как незадолго до того Корделия, или попятиться от стоявшего перед нею чудовища, Элеонора, как это ни удивительно, улыбнулась.

– Получилось, – с торжеством в голосе сказала она. – Мой план сработал!

Корделия поднялась на ноги, она была готова наброситься на Короля Бури прежде, чем он успеет причинить вред ее сестре. Но сейчас Корделия стояла, не сводя глаз с улыбающегося лица Элеоноры. Разумеется! Корделии захотелось ударить себя ногой за то, что она раньше не догадалась.

Через многочисленные щели, образовавшиеся между книжным и реальным мирами, из одного мира в другой перешла и часть волшебства, которым обладал Дом Кристоффа. Скелеты, принесенные на чердак, в книжном мире возвращались к жизни. А тело Короля Бури было ничем иным как скелетом, покрытым лохмотьями увядшей плоти.

Элеонора – гений!

– Нам нужна твоя помощь! – сказала Корделия Королю Бури. В это время по этажам дома разнесся грохот – национальные гвардейцы ломали парадную дверь.

Король Бури повернулся и широко раскрыл глаза.

– Прекрасно понимаю, что происходит, – сказал он. Как ни странно, обычной угрозы в его голосе не было слышно. – Это моя магия. Со времени моей безвременной кончины она ослабела. Мой книжный мир и реальный мир столкнулись. Начать с того, что я бы никогда не создал такого – чтобы спрятать дрянную «Книгу Судьбы и Желаний», есть места и получше. Вероятно, там, где мы ее нашли…

– У нас сейчас нет времени для этого, – сказала Корделия. – Все мы совершаем ошибки, это понятно. Но как нам исправить положение с границей между мирами?

– Жирный Джаггер мертв, – добавила Элеонора, указывая в ту сторону, где он упал. – Брендан превратился в зомби и укусил Дел, так что примерно через три минуты она тоже станет зомби. Можно сделать так, чтобы отменить эти события? Пожалуйста…

Говоря все это, Элеонора хныкала. Вновь обретенная ею уверенность в себе стала убывать. В конце концов, легко было себе представить, что Король Бури не даст никаких ответов. Смерть Жирного Джаггера, желание Брендана есть человеческую плоть, предстоящее превращение Корделии в зомби, разрушения, случайно совершенные великаном, пытавшимся доставить детей к Дому Кристоффа… думать обо всем этом было выше сил Элеоноры.

– Я могу спасти их, – сказал Король Бури, как будто читая мысли Элеоноры. – Мы всех можем спасти. Можем навсегда заделать щели между мирами и отменить нанесенный вред, как будто его и не было. Есть волшебное предохранительное устройство, которое я создал одновременно с книжным миром. Я всегда оставляю выход, способ, позволяющий отменить последствия любых заклинаний. Таково первое правило Хранителей Знания: действие волшебства не должно быть вечным.

Говоря это, Король Бури подплыл к Брендану и легко взвалил его себе на плечо. Трудно было поверить, что это по силам усохшему старцу. Брендан, клацнув зубами, попробовал укусить Короля Бури за спину.

Было слышно, как национальные гвардейцы идут по коридору второго этажа дома, обыскивая комнаты. Еще несколько минут, и они обнаружат чердак.

Король Бури отнес Брендана в дальнюю часть чердачного помещения за сложенную лестницу, прижал руку к стене и пробормотал себе под нос несколько слов.

– In nomine Domini rex aperto tempestas.

Часть стены вдруг исчезла, открыв тайный ход, который был в Доме Кристоффа. Король Бури повернулся к Корделии и Элеоноре. Его глаза сверкали, как будто в них горел огонь. Сверкание было так ярко, что обе сестры Уолкер отвернулись.

– Следуйте за мной, – сказал Король Бури, и, держа Брендана на плече, скрылся в темном ходе.

Элеонора и Корделия переглянулись и осторожно пошли за Королем Бури. Корделия посмотрела на свою правую руку. Кожа на ней от кисти до локтя стала бледно-зеленая и уже разлагалась. У Корделии в затылке болезненно стучал пульс, из-за этого ей было все труднее сосредоточить внимание на чем-либо.

Быть человеком ей оставалось уже совсем недолго.

29

Король Бури, ведший сестер Уолкер по лабиринту ходов, освещенных жутким зеленым светом, быстро заговорил:

– У нас мало времени, – сказал он. – Если вскоре мы не попадем в определенную комнату, ты и твой брат навечно останетесь зомби. Надо доставить вас в мои книги как можно скорее.

– Твои книги? – сказала Корделия. – Нам придется вернуться?

– Да, – прошипел Король Бури, спеша по бесконечным ходам с каменными стенами.

– Но почему?

– В книжном мире спрятаны три заколдованных предмета, которые называются Хранители Мира.

– А что такое Хранители Мира? – спросила Элеонора.

– Просто предметы, – сказал Король Бури. – Но такие, что если их использовать вместе, то они действуют как ключ, открывающий и закрывающий проходы между двумя мирами. Их нужно достать и доставить моему брату, Юджину, в Тинц. Он может помочь вам доставить их к Двери Путей. Если все три Хранителя Мира пройдут через Дверь Путей точно в одно и то же время, они станут запорным механизмом, который надолго запечатает миры, и проникновение из одного мира в другой станет невозможно.

– Подожди, ты сказал, что твоего брата зовут Юджин? – сказала Корделия.

Она не знала, что у Короля Бури есть брат. Сейчас он, конечно, должен быть мертв. Во всяком случае, сам Денвер оставался живым гораздо дольше положенного срока только благодаря магии.

– Да, мой брат уже несколько десятилетий находится в Тинце, – сказал Король Бури. – Сейчас нет времени объяснять подробно, но, получив Хранители Мира, вы должны принести их Юджину. И он вам поможет.

– Почему ты не можешь пойти с нами? – спросила Элеонора.

– Я больше не могу возвращаться, – сказал Король Бури. – Силы, которые держат Делию в книжном мире, не позволяют мне вернуться в него. Это почти наверняка как-то связано с моей смертью. А теперь хватит разговоров, надо двигаться!

Элеонора и Корделия переглянулись, но на дальнейшие расспросы не было времени. Они вдруг оказались в небольшой комнате. Ни одна из девочек не запомнила, что вошла в дверь. Комната, казалось, не имела ни окон, ни дверей.

– Как мы сюда попали? – спросила Корделия, оглядывая небольшую комнату.

Денвер Кристофф вместо ответа тихо произнес новое заклинание, и в комнате зажглось несколько факелов. Языки пламени были голубого цвета и казались жидкими. Комната была размером с большую спальню. Ее стены, казалось, были сделаны из камня, хотя как будто находились в старом деревянном доме, выстроенном в викторианском стиле. Вдоль стен стояли книжные полки из полированной кости, на которых в два ряда лежали сложенные стопками тома в кожаных переплетах, казавшиеся более старыми, чем гниющее лицо Денвера. У стены стоял небольшой стол, тоже сделанный из костей, но не простых, а исключительно из человеческих черепов. Их были десятки, и их теменные кости образовывали на удивление гладкую поверхность.

– Фу, – сказала Элеонора, содрогаясь от отвращения.

– Так… гротескно, – пробормотала Корделия.

– Да нет, – сказал Король Бури. – Это все сделано из черепов моих старых товарищей по братству. Не могу без слез видеть ухмыляющиеся черепа Уинстона, Чарльза, Зейвьера… и, разумеется, Генри, с этим дорогим моему сердцу недостающим передним зубом. О господи! Но сейчас не время предаваться чувствам. Надо заняться делом!

Король Бури безо всяких предосторожностей свалил Брендана на стол. Тот застонал и заскрипел зубами.

– Осторожней! – сказала Корделия.

– Он уже мертв, девочка моя! Несколько лишних синяков не причинят ему вреда – у него туловище уже просвечивает, – рявкнул Король Бури, сверкая глазами.

Корделия, не желая сердить его, замолчала. Выходило, что этот старый безумец стал их единственной надеждой.

Король Бури схватил нижнюю челюсть одного из черепов, из которых был сделан стол, и потянул ее вниз. В нижней части стола открылся небольшой ящик, сделанный исключительно из челюстей.

– Возьмите, – сказал Король Бури, повернулся и вручил Корделии тонкую книжку размером с небольшой роман с обложкой из странной светло-коричневой кожи, казавшейся хрупкой и грубой. Текстура этой кожи вызвала в Корделии на удивление сильное беспокойство. Она не знала, с какого существа она снята, но подозревала, что с человека. Вручную вытисненное название: «Журнал Магии и Технологии Денвера Кристоффа» было закрашено темно-коричневым, и краска очень напоминала засохшую кровь.

– Все объяснения найдете в «Журнале», – сказал Король Бури. – Тут подробно рассказывается о моей магии, на этих страницах задокументировано каждое изобретение. «Журнал» поможет вам найти три Хранителя Мира и принести их к Дверям Путей. Это будет непросто. Но если добьетесь успеха, то весь вред, причиненный здесь и сегодня, будет отменен, как будто ничего не было. Понимаете?

Корделия кивнула. Она боялась, нервничала и хотела задать множество вопросов. Элеонора посмотрела на умирающее тело Брендана и тоже кивнула. Ей была противна сама мысль о том, чтобы верить Королю Бури, но в данный момент у них не было иного выбора.

– Делии нельзя даже прикасаться к «Журналу» или Хранителям Мира, – продолжал Король Бури. – Она будет таиться где-то, приготовив разные уловки, и может появляться не в своем облике. Так что с особой осторожностью выбирайте тех, кому доверяете. Делия не знает, где находятся Хранители Мира, но, вне всякого сомнения, может почувствовать их силу и воспользоваться ими для нанесения большого вреда. Если она первая завладеет любым из трех Хранителей Мира, все будет потеряно. Так что берегите их и «Журнал» как зеницу ока. И держитесь подальше от Делии.

– Поверьте, нам хотелось бы оказаться как можно дальше от этого ужасного создания, – сказала Элеонора.

Корделия кивнула. Брендан несколько раз хмыкнул, щелкнул зубами и тихо простонал.

– Выбирайте выражения, – сказал Король Бури, защищая Делию. – Она сделала много ужасных вещей, но все же она моя дочь, родная плоть и кровь.

– Старой Делии больше нет, – возразила Корделия. – Только-то и осталась, что Ведьма Ветра, скрюченное бездушное чудовище, которое убьет тебя и посмеется. Как ты мог забыть это?

– Вы не родители, – сказал Король Бури, и в уголках его глаз с обвисшими желтыми веками навернулись слезы. – Вы не можете понять. Делия не всегда была такой. Когда-то это была нежная душа, полная жизни и такая добрая. Она любила природу. По крайней мере, раз в месяц в кармане своего любимого желтого платья приносила домой голубя или дрозда со сломанным крылом или ногой. Она выхаживала бедных птиц. Сколько раз мать говорила ей не приносить птиц домой, но Делия не слушалась. Она всегда поступала по-своему, но была щедра и внимательна к окружающим. Она находила прекрасное в этом мире и восхищалась им. Находила прекрасное в живых существах.

– Велика важность! – закричала Корделия. – Это пустяки по сравнению с горем, которое она причинила стольким людям.

– Я знаю, она стала чудовищем, – сказал Король Бури. – Но я уверен: в ней по-прежнему живет то, что было изначально в ее душе. Я знаю, та девочка не совсем мертва. Но довольно об этом. Я разболтался, как сентиментальный старый дурак. Вам троим пора в последний раз вернуться в книжный мир.

Корделия переглянулась с Элеонорой. Не думали они, что придется возвращаться туда. В предыдущие два раза, оказавшись там, они едва уцелели. И даже то хорошее, что случалось в книжном мире, в реальной жизни приносило им только горе. Меньше всего на свете хотелось бы им туда вернуться. Впрочем, поцеловать Короля Бури в увядшую щеку им хотелось еще меньше.

Обе они понимали, что выбора сейчас нет. Поэтому сестры кивнули. Элеонора при мысли о необходимости вернуться в книжный мир едва не заплакала. Корделия стиснула зубы и сказала себе, что сделает все, все, что угодно, чтобы спаси Брендана, Жирного Джаггера и других.

Король Бури усмехнулся, глядя на них, и произнес заклинание.

Вдруг палата закружилась. Она кружилась так быстро, что Корделия больше не могла различить стол, сделанный из черепов, и книжные полки, лица Короля Бури и Элеоноры, тело Брендана, лежавшее на столе. Она не видела ничего, кроме расплывающихся полосок голубого пламени и бетонных стен.

Затем все погрузилось во тьму, и снова вокруг нее были книги, книги вращались вместе с ней, смыкаясь вокруг нее, как своего рода гроб. Они сталкивались с ее телом и прилипали к нему, как будто были покрыты клеем.

Возникая из темноты вокруг нее, появлялись новые книги. Они, казалось, превращались в ее кожу, становились частью ее самой.

Корделия вскрикнула от боли, но беззвучно. Звуков больше не существовало, были только книги, и боль, и вращение в темноте. Это было гораздо хуже, чем то, что случалось с нею во время первых двух путешествий в мир книг Денвера. Это было мучительно. Она даже не могла вскрикнуть, так как теперь у нее больше не было рта.

Король Бури обманул их! Корделия в этом не сомневалась. Они с Элеонорой добровольно последовали за ним к собственной погибели.

Едва поняв это, Корделия оказалась полностью поглощена темнотой.

30

Первое, что осознала Корделия, – был свет. Свет настолько яркий, что проникал сквозь закрытые веки. Она закрыла лицо руками… и улыбнулась.

– Посмотри, Элеонора! – радостно закричала Корделия, открыв наконец глаза. – У меня рука зажила!

Они по-прежнему находились на чердаке Дома Кристоффа. Только зияющей дыры в крыше больше не было. В чердачные окна лился солнечный свет. Было тихо, если не считать чириканья птиц за окнами.

– Дел, мы сделали это! – сказала Элеонора, бросаясь к сестре, чтобы обнять ее. Но вдруг Элеонора остановилась. – Где Брен?

Они осмотрели чердак. В углу по-прежнему лежал связанный Брендан. Он катался по полу, пытаясь освободиться от связывавших его шнурков.

– Почему я связан шнурками? – спросил Брендан, выплевывая голубиные перья. – И как мы снова оказались в Доме Кристоффа?

Корделия подошла к Брендану и наставила на него указательный палец.

– Прежде всего я требую извинений, – сказала Корделия.

– За что?

– Ты укусил меня!

– С какой стати мне тебя кусать? – спросил Брендан.

– Ты стал зомби! Разве не помнишь?

– На самом деле нет, не помню, – сказал Брендан и задумался. – Но это так круто! А глаза у меня стали белые и жуткие? Кожа позеленела? Я был страшен? Рычал много?

– Какая разница! Ты хотел нас съесть!

Брендана едва не стошнило.

– Да, это довольно мерзко, – сказал он.

Элеонора подбежала к брату и обняла его.

– Я просто счастлива, что ты больше не зеленый, – сказала она. – Ты был действительно отвратителен.

Элеонора помогла Брендану подняться на ноги, а Корделия объяснила, что случилось после укуса зомби. Узнав из рассказа сестры, что получил три пули в грудь, Брендан поднял вверх руку со сжатым кулаком и согнул ее в локте.

– Да вы что! Ребята в школе обалдеют, когда услышат об этом, – сказал Брендан. – Так где мы? В Трансильвании? На вулкане? В какой ужасной книжке мы оказались на этот раз?

Не ожидая ответов, он подбежал к ближайшему окну, чтобы посмотреть самому. Прежний опыт заставлял его нервничать по поводу того, что он сейчас увидит. Но через несколько секунд Брендан обернулся к сестрам с широкой улыбкой на лице.

– Посмотрите, – сказал Брендан. – Мы победили. Нет больше лесов с кишащими в них Дикими Воителями, ни гигантских насекомых, ни воинственных великанов, ни кровожадных волков, ни римских Колизеев со львами и гладиаторами, вообще ничего страшного!

Элеонора и Корделия вскочили на ноги и бросились к окну. У них мелькнула одна и та же мысль: все это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

Но на этот раз все оказалось иначе. Выглянув наружу, Корделия и Элеонора увидели одно и то же: бескрайнюю плоскую прерию под ярко-голубым небом, ковер из золотистых трав с вкраплениями желтых, голубых и пурпурных диких цветов. Сестры никогда не видели такой плоской прерии.

– С ума сойти, верно? – сказал Брендан, стоявший позади них. – Я уж думаю, не сочинил ли Денвер книжку под названием «Домик в прерии»[8] или что-нибудь в этом роде.

Корделия неохотно оторвалась от окна.

– Денвер никогда не писал о приятном, – сказала она. – Нам лучше спуститься вниз и посмотреть, какие гадости таятся за таким прекрасным пейзажем.

– Лучше расскажи, что было после того, как я превратился в зомби, – сказал Брендан, начиная спускаться по чердачной лестнице. – Почему мы снова оказались в книжном мире?

Корделия вспомнила, что Брендан не был сам собой на протяжении всего разговора с вернувшимся к жизни Королем Бури. Брендан ничего не знал о необходимости найти Хранители Мира. Поэтому, пока Уолкеры спускались в прихожую Дома Кристоффа, Корделия рассказала Брендану о том, чего он не мог знать.

– Король Бури сказал, что мы сможем спасти Жирного Джаггера? – сказал Брендан, когда они пришли в гостиную. – Что, если найдем эти Хранители Мира и пронесем их через Двери Путей… сможем отменить ужасный хаос, возникший в реальном мире из-за мира книжного? И отменить апокалипсис зомби, который я случайно вызвал?

– Да, так он и сказал, – неуверенно ответила Корделия. – По его словам, все, что нам нужно знать, находится здесь.

Она протянула брату «Журнал Магии и Технологии». Брендан уже протянул руку, чтобы взять его, но в это время Корделия спрятала журнал себе за спину. Она уже взяла на себя роль исследователя и руководителя – в этом ей не было равных. Так обычно и бывало, когда речь шла о маловажных вещах. Например, именно Корделия заказывала пиццу, когда родителей не бывало в городе. Она всегда руководила, а брат и сестра не возражали.

Брендан не стал протестовать, а только вздохнул.

– Почему ты считаешь, что Королю Бури можно доверять? – осторожно спросил он. – Этот старый мешок ослиных какашек до сих пор не очень-то нам помогал.

– Не знаю, можем ли мы ему полностью доверять, – сказала Корделия. – Но выбор у нас был и остается невелик, особенно сейчас, когда мы снова оказались здесь.

– Он сказал, что мы могли бы спасти Жирного Джаггера! – вступила в разговор Элеонора.

– Мне кажется, Денвер не заинтересован в сосуществовании двух миров, – добавила Корделия. – Да и с какой бы стати ему быть заинтересованным? Это должно привести к гибели его любимых творений.

Брендан сомневался в верности этого аргумента. Но даже если Король Бури и лгал, находиться здесь было гораздо лучше, чем в той кутерьме, которая творилась в Доме Кристоффа в реальном мире. Строго говоря, в реальном мире Брендан был убит.

– Так, давайте выйдем из дома и посмотрим, где находимся, – сказал Брендан, глубоко вздохнул и потянулся к ручке парадной двери.

Но не успел он прикоснуться к ней, как кто-то с такой силой застучал в дверь, что стук можно было принять за выстрелы. Брендан вздрогнул и широко раскрыл глаза.

– Мы знаем, что вы здесь! – кричал кто-то с парадного крыльца. Стук в дверь повторился. – Сейчас же выходите, или мы откроем огонь.

Дети-Уолкеры испуганно переглянулись, не зная, что делать.

– Я знала, что тут слишком хорошо, чтобы такое могло быть на самом деле, – пробормотала Корделия.

31

За дверью послышались щелчки взводимых затворов, и это заставило Корделию действовать. Она тихо прошла вперед и осторожно отодвинула занавеску.

На парадном крыльце стояли трое мужчин в ковбойских шляпах и со сверкающими золотыми значками на груди. Двое из них были во фланелевых рубахах и в руках держали винчестеры, а человек, стоявший в центре – в пальто из серого меха и в правой руке держал кольт с гладкой рукояткой, отделанной перламутром.

Корделия повернулась к Брендану.

– Они похожи на служителей закона, поэтому я попробую поговорить с ними, – прошептала она. – А вы с Нелл спрячьтесь в чулане возле кухни. На всякий случай.

– Нет, – запротестовал Брендан. – Ты возьми туда Нелл. Мне хорошо удаются переговоры.

– Там ковбои, – сказала Корделия. – Со Старого Запада. Люди эпохи, когда всего добивались жестокостью и угрозами. Но ковбои имели слабость – они были галантны с девушками. Они относились к ним… как к дамам. Лучше я поговорю с ними.

– Но… – начал Брендан, которому было не по себе, что его сестра играет роль героя, а сам он спрячется как трус. Какая же тут слава? Но более всего ему была нестерпима мысль, что его сестра без его участия будет разговаривать с вооруженными людьми.

– Нет времени спорить, – отрезала Корделия. – Уходите!

Брендан понимал, что сестра права. Он схватил Элеонору за руку, и они вместе направились на кухню. Едва закрыв за собой дверь чулана, Брендан услышал, как Корделия закричала незнакомым людям на крыльце.

– Я открою, – кричала она. – Не стреляйте в безоружную женщину!

Корделия медленно открыла парадную дверь и сделала несколько шагов назад. Мужчины ввалились в прихожую, держа наготове оружие. Человек в сером меховом пальто навел револьвер в лицо Корделии.

– Где он? – властно спросил он.

– Кто? – спросила Корделия, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал.

– Опасный разбойник, известный под именем Левша Пейн, – сказал человек в сером меховом пальто.

– Левша Пейн? – повторила Корделия. – Никогда не слыхала о таком.

– Он зовется левшой, потому что у него только одна рука, правая, – сказал человек в сером меховом пальто. – Но не заблуждайтесь, он в четыре раза опасней, чем большинство двуруких мужчин. Он разыскивается по обвинению в четырнадцати неспровоцированных убийствах. И мы знаем, что он скрывается здесь.

Корделия сделала все возможное, чтобы изобразить негодование, как будто этот дом в прерии был ее жилищем.

– Что ж, надеюсь, вы его поймаете, – сказала она. – Но здесь нет никого кроме меня. И, помимо того, вы не вправе вот так вламываться ко мне в дом.

– Я не вправе? – сказал человек в сером меховом пальто, как будто был Королем Прерии. – Разве ты не знаешь, кто я?

– Боюсь, что нет, – сказала Корделия.

– Шериф Бертон Абернети, – сказал человек в сером меховом пальто и расправил плечи, чтобы выглядеть более величественно.

Но на Корделию, судя по ее лицу, это не произвело ни малейшего впечатления. Шериф Абернети заметно занервничал.

– Что? – закричал он на Корделию. – Не слыхали обо мне?

Корделия отрицательно покачала головой.

– Меня зовут Волколовом, – сказал Шериф Абернети. – Вы должны знать меня под этим именем. Я голыми руками поймал более ста пятидесяти волков.

– Как же вы ловите волков голыми руками? – не удержавшись, спросила Корделия. Когда какой-то сумасшедший в меховом пальто говорит, что голыми руками поймал столько волков, его надо расспросить. Это неизбежность, такой же установленный наукой факт, как гравитация, фотосинтез, изменение климата или эволюция.

Волколов поднял правую руку, рукав пальто соскользнул вниз, открыв мускулистое предплечье, покрытое сотнями шрамов и порезов.

– Запихиваю эту руку волку в глотку! – сказал Волколов. – Поэтому они не могут меня укусить.

– Какой… ужас, – сказала Корделия, разглядывая шрамы на руке Волколова.

Хоть он и назвался шерифом, подтверждением чему был значок у него на груди, все же что-то подсказывало Корделии, что доверять ему не следует.

Шериф Абернети в первый раз осмотрелся по сторонам. Относительно скромная мебель, картины и предметы обихода, казалось, вывели его из себя. Странная обстановка дома только рассердила его и сделала более подозрительным, чем он был, когда только появился. Он снова направил дуло револьвера в лицо Корделии и буквально уперся им ей в нос.

– Не возражаешь, если мы тут немного осмотримся? – спросил он.

– Нет, я прошу вас уйти, – сказала Корделия, удивляясь смелости своих слов, обращенных к этому безумцу.

Из кухни донеслось тихое покашливание. Трое мужчин посмотрели в сторону кухни и затем снова на Корделию.

– Ты, кажется, сказала, что одна в доме, – сказал один из помощников шерифа.

– Ты хотел сказать, была одна, помощник Стерджис, – поправил шериф Абернети.

– Да, неважно, она знает, что я имею в виду, – сказал помощник Стерджис с угрожающей усмешкой.

– Знаешь, юная леди, – сказал шериф Абернети, обращаясь к Корделии, – сообщение неверных сведений представителю закона – уголовное преступление. Наказывается смертью.

Корделия почти не сомневалась, что так оно и есть. Но в то же время закон Старого Запада существенно отличался от современного тем, что окружные шерифы на территориях, еще не ставших штатами, в своей деятельности руководствовались собственными правилами. Корделия узнала об этом на уроках гражданского права в прошлом году. Были на Старом Западе и судьи, исполнявшие также должности шерифа, присяжных и палача сразу.

– Я не солгала, – сказала Корделия дрожащим голосом. – Здесь нет никого кроме меня.

– Снова лжешь, – сказал шериф Абернети и состроил зверскую гримасу. – Уже дважды переступила закон. Что означает немедленное приведение в исполнение смертного приговора с крайней жестокостью. Взять ее на прицел. Стрелять по моей команде.

32

– Мы не будем ее арестовывать? – спросил один из помощников.

– Нет, помощник Маккой, – ответил шериф Абернети, – мы не будем ее арестовывать. Нет времени. Надо срочно искать Левшу Пейна, а не то опять удерет. К тому же арест чреват бумажной работой, а вы знаете, что я ее терпеть не могу. Зарядите карабины, если надо. Стреляем на счет три.

Все трое представителей закона подняли оружие и прицелились в Корделию, которая не могла поверить, что дело так быстро дошло до расстрела. Оставалось только надеяться, что Элеонора и Брендан что-то придумали, чтобы ее спасти.

– Раз, – сказал шериф Абернети, – два…

– Погодите секунду, – сказал помощник Маккой, опуская карабин. – Стрелять в безоружного мужчину – это одно, но стрелять в безоружную женщину – другое. Сказать по правде, это неблагородно. К тому же я бы после этого чувствовал угрызения совести до конца дней своих. Мы со Стерджисом одного звания, так почему в девочку должен стрелять я?

– Он верно говорит, – сказал помощник Стерджис. – Я тоже не хочу стрелять ее…

– В нее, – поправил шериф Абернети.

– Она напоминает мне мою девчушку, – сказал Стерджис. – Но одному из нас придется выполнить эту грязную работенку. Закон есть закон и все такое, а она закон нарушила. Может, проголосуем?

– Потрясающая мысль, – сказал помощник Маккой. – Потому что нас трое, так мы понимаем, что это не кончится равным количеством голосов или еще чем-нибудь таким.

– Голосовать не будем! – закричал шериф Абернети, и оба помощника замолчали. – Неважно. Я сам это сделаю.

Он снова поднял кольт, направил его на Корделию и взвел курок. На этот раз считать он не стал. Корделия закрыла глаза и надеялась, что все закончится быстро.

– Эй, подонки! – раздался чей-то крик.

Трое представителей закона обернулись и оказались лицом к лицу с двумя детьми, мальчиком и девочкой. Младшая девочка выступила вперед. Ей было не больше восьми-девяти лет. Она махнула небольшим кухонным ножом с ярким оранжевым лезвием в сторону представителей закона.

– Бросайте оружие, – презрительно улыбаясь, потребовала она.

33

Увидев Брендана и Элеонору, Корделия улыбнулась. Они стояли плечом к плечу, грозно размахивая своим «оружием». Их возможности в его выборе были весьма ограничены, поскольку жившие в этом доме люди переехали накануне вечером на новую квартиру и забрали с собой большую часть домашней утвари.

Элеонора держала в руке небольшой оранжевый кухонный нож, который был забыт хозяевами, так как лежал в задней части теперь пустующего ящика с кухонной утварью. Брендан держал переносной пылесос. У него была большая рукоятка с включателем и длинная ярко-пурпурная трубка с насадкой для сбора пыли в углах. Брендану казалось, что все вместе напоминало своего рода лазерное ружье из научно-фантастического фильма. Пылесос выглядел странно даже на взгляд современного человека, и Брендан надеялся, что он покажется представителям закона более страшным, чем был на самом деле.

Некоторое время потрясенные представители закона, разинув рты, смотрели на Уолкеров. Черный комок клейкой табачной жвачки сорвался с нижней губы помощника Маккоя и шлепнулся на пол.

Тут шериф Абернети засмеялся, вернее, истерически захихикал. Тогда засмеялись и помощники. Все трое стояли и смеялись над Бренданом и Элеонорой.

Элеонора настолько не ожидала этого, что опустила нож, моментально забыв об опасности положения, в котором находилась. Конечно, это было лучше, чем если бы представители закона просто открыли огонь, но все же такой неприкрытый смех показался детям очень унизительным.

Представители закона так отвлеклись от своих намерений, что больше и желать было нельзя, но Брендан и Элеонора не ожидали смеха и не смогли этим воспользоваться.

Когда трое мужчин наконец пришли в себя и снова подняли оружие, было слишком поздно.

– Можешь сражаться с нами, сколько хочешь, девочка, – сказал помощник Маккой, наступая на Элеонору. Подбородок у него по-прежнему был испачкан черной слюной от выпавшей жвачки. – Но готов держать пари на пять центов, пуля из этого карабина гораздо быстрее тебя.

Он поднял винчестер и направил его на Элеонору. Она уронила нож и сделала шаг назад. Помощник шерифа слегка опустил ствол, по-видимому, сомневаясь, что у него хватит духа убить безоружную девочку.

И тут наконец Брендан воспользовался сложившимся положением. Он включил пылесос и нажал на кнопку «максимум» в задней части рукоятки.

Рев работающего пылесоса заставил помощника шерифа Маккоя удивленно ахнуть. Он выпустил из рук карабин, который с лязгом упал на пол. Шериф Абернети и помощник шерифа Стерджис инстинктивно сделали по шагу назад. Шериф Абернети зацепил ногой половик, лежавший в прихожей, и, охнув, шлепнулся на собственный зад.

Брендан бросился вперед и прижал насадку для сбора пыли в углах в щеке помощника Маккоя, тянувшегося к своему упавшему винчестеру. Насадка на удивление сильно присосалась к отекшей коже на лице Маккоя.

Он в ужасе закричал. Он никогда не слышал и не ощущал ничего подобного, и был слишком напуган, чтобы понять, что на самом деле ему не так уж и больно. Потеряв власть над собой, он кричал от страха.

Помощник Стерджис и шериф Абернети в ужасе наблюдали, как мальчик с помощью странного орудия пытки причинял невообразимую боль помощнику Маккою. Они развернулись на каблуках и, не задумываясь, выбежали из дома через парадную дверь.

Корделия набросилась на Маккоя, который не кричал. Она ударила его плечом в грудь, как это делал у нее на глазах Брендан во время бесчисленных матчей по лакроссу. Помощник Маккой повалился на пол и ударился спиной. Он схватил карабин, быстро вскочил на ноги и выбежал через парадную дверь вслед за своими товарищами.

Брендан бросился вперед, захлопнул дверь, запер ее на все три замка и затем посмотрел в окно. Трое представителей закона сели на лошадей и, будто преследуя собственные тени, галопом поскакали прочь.

Брендан обернулся и увидел, что Корделия душила Элеонору в объятиях.

– Спасибо, что спасла меня, – сказала Корделия. – Ты действовала очень смело.

Брендан покашлял, и Корделия посмотрела на него.

– Знаешь, я тоже сыграл довольно важную роль, – сказал Брендан, выпячивая грудь.

– О, Бренни, тебе кажется, что о тебе забыли? – спросила Корделия, как будто говоря с маленьким ребенком. – Иди сюда, обними сестричку!

Она раскрыла объятия и шагнула к Брендану. Он сделал шаг в сторону и улыбнулся.

– Простой благодарности будет достаточно, – сказал он. – Нечего тут нежности разводить.

– Да будет тебе, обними же сестер, – сказала Элеонора, подходя к Брендану с фланга. – Уолкер Обнимашкин!

Так Корделия играла с Бренданом, когда ему было пять лет, а ей восемь. Она преследовала его по всему дому, угрожая обнять. Он убегал, делая вид, что боится, но обычно все время смеялся. Элеонора, даже когда была так мала, что только начинала ковылять, неловко ходила за ними, чувствуя себя забытой. Став достаточно взрослой, чтобы участвовать в этой игре, она вместе с Корделией ходила за Бренданом, называя эту игру и свою роль в ней «Уолкер Обнимашкин».

Некоторое время дети-Уолкеры стояли, улыбаясь, в гостиной Дома Кристоффа посреди вымышленной прерии девятнадцатого века. Они помнили более простые и счастливые времена, когда не надо было опасаться, что их вот-вот застрелит психопат-шериф, разрежет заживо психопат – капитан пиратов или скормит львам психопат – римский император.

Все решительно изменилось в семье Уолкеров с тех времен, когда больше всего следовало бояться Уолкера Обнимашкина.

34

– Ну, и что теперь? – плюхнувшись на диван, сказал через несколько минут Брендан.

– Мне есть хочется, – сказала Элеонора, усаживаясь с ногами на стул напротив брата. – И пить.

– Мне тоже, – сказал Брендан. – Жаль, что я не поел мяса, которое мы приготовили для Жирного Джаггера.

При упоминании имени погибшего друга Элеонора посмотрела в пол и прикусила губу, чтобы не заплакать. На мгновение она забыла о голоде.

– Что ж, начну-ка я читать вот это, – сказала Корделия, открывая «Журнал Магии и Технологии Денвера Кристоффа». – Вы, может быть, забыли, что нам надо найти три Хранителя Мира. Мы сейчас понятия не имеем, что они такое, где находятся и как их найти. Или у тебя есть идея получше, Брен?

Брендан пожал плечами. Конечно, такой идеи у него не было. Не тот был он человек, которому приходят хорошие мысли. Откалывать шутки собственного сочинения и повторять старые, классику восьмидесятых? Да, это его стихия. Удачно выбрать время, чтобы пукнуть в присутствии посторонних, и затем, когда они почувствуют запах, громко обвинить в этом Корделию? Брендан и это хорошо умел. Но Корделия умела руководить и строить планы. И Брендан не собирался становиться у нее на пути.

– А, Брендан? – сказала Корделия.

– Что? – спросил он. – Я думаю. По-твоему, пылесос ничего не высосал из лица помощника шерифа?

Корделия усмехнулась, закатила глаза и стала быстро листать «Журнал» Денвера. Это оказалось занятием более трудным, чем она ожидала. Почерк у Денвера был неразборчивый и очень замысловатый. Быстро читать написанное им было почти невозможно.

Но Корделия постепенно научилась узнавать написание наиболее часто встречавшихся букв и словосочетаний. И вскоре она сделала несколько замечательных открытий. Во-первых, Денвер создал волшебный мир своих книг специально для того, чтобы спрятать «Книгу Судьбы и Желаний». Он считал, что, находясь там, «Книга Судьбы» все равно что исчезнет, но при этом он сможет в случае необходимости обращаться к ней. Более того, Денвер всегда подозревал, что частые переходы из одного мира в другой могут разрушать стоящую за всем этим магию. Денвер не предполагал, что Уолкеры, Уилл Дрейпер, Ведьма Ветра и вещи, вроде нацистской карты, на которой было отмечено положение клада, будут столько раз переходить из одного мира в другой. По-видимому, отчасти в этом и заключалась причина того, что Жирный Джаггер нашел в Сан-Франциско свою смерть.

Корделия успела прочитать лишь несколько страниц «Журнала». Из него предстояло узнать еще много такого, что могло помочь детям-Уолкерам в нынешнем тяжелом положении. Корделия как раз нашла в «Журнале» место, посвященное Хранителям Мира, когда от чтения ее оторвал испуганный крик Элеоноры.

– Дел! – закричала Элеонора.

– Не отвлекай меня, – сказала Корделия. – Я пытаюсь сосредоточиться…

– Твои глаза! – прокричала Элеонора.

Корделия подняла взгляд от «Журнала». С глазами все было как будто в порядке.

– Что такое с моими глазами? – спросила она.

Брендан тоже смотрел на нее с тем же испуганным выражением лица. Элеонора и Брендан вскочили со своих мест, и Корделия всерьез испугалась.

– Что случилось? – снова спросила она. – Объясните мне, пожалуйста.

– Твои глаза, Дел, – сказал Брендан. – Они… голубые!

– Ну, конечно, они голубые! – сказала Корделия. – Неужели тебе понадобилось двенадцать лет, чтобы это заметить?

Тут Брендан подошел к ней и положил руки ей на плечи.

– Что ты делаешь? – сказала она.

– Доверься мне, – тихо сказал Брендан. – Тебе надо это увидеть.

Он подвел сестру к большому зеркалу с богато украшенной золоченой рамой, висевшему на стене у камина. Корделия взглянула на себя и вскрикнула от ужаса.

35

Глаза Корделии от верхнего века до нижнего были сплошь совершенно голубые. Не просто голубые, но почти прозрачные и блестящие, как покрытое льдом озеро. Создавалось впечатление, что они просто превратились в лед.

Корделия перестала кричать, поняв, что случилось: в этот момент ею владела Ведьма Ветра.

Корделия сделала несколько шагов от Брендана, казавшегося напуганным и смущенным, как никогда.

– Не подходите, – закричала Корделия.

– Дел, мы просто пытаемся тебе помочь, – сказал Брендан.

– Да, мы не хотим причинять тебе боль, – сказала Элеонора. – Мы просто беспокоимся о тебе.

– Я не о себе думаю, – сказала Корделия. – А о вас.

– А? – сказал Брендан. – Не обижайся, Дел, но хоть я и на три года младше, два года занятий лакроссом сделали меня сильным и крепким. Кто-то даже скажет, что я, скорее, мускул, чем человек…

Корделия энергично покачала головой. Голубизна ее глаз стала пропадать, но лицо по-прежнему было перекошено страхом.

– Может быть, меня ты и сможешь победить, – перебила Корделия, – но не Ведьму Ветра!

– Она снова у тебя в голове? – спросил Брендан.

Корделия кивнула. Ее глаза постепенно обретали свой прежний цвет.

– Разве не помнишь? – сказала Корделия. – Мы с нею связаны теперь навсегда. Поэтому я могла видеть во сне то, что видела прошлой ночью она.

– То есть это как болезнь, которая может вернуться в любое время? – отважился спросить Брендан. – Как дурной запах изо рта у дяди Фрэнка?

– К сожалению, похоже, что так, – сказала Корделия.

– Ну, теперь ты можешь расслабиться, – сказал Брендан. – Теперь у тебя прежние красивые глаза.

– Подожди, ты только что назвал мои глаза красивыми? – сказала Корделия, улыбаясь, несмотря на только что пережитый страх.

– Нет! – поспешно сказал Брендан. – Я сказал… Я сказал… Бросающие в дрожь голубые глаза.

– Как бы то ни было, Ведьмы Ветра у тебя в голове больше нет, – сказала Элеонора.

– Сейчас, – уныло добавила Корделия. – Но читать это я больше не смогу, – и она сунула «Журнал» Денвера Брендану. – Держи его от меня подальше. Отныне читать его будешь ты. И главным у нас тоже будешь ты.

Брендан покачал головой и сначала отказывался взять «Журнал». Не то чтобы он не хотел внести свой вклад в общее дело или был слишком ленив, чтобы прочитать его, но в глубине души он просто боялся. Он боялся, что если принимать все решения будет он, а сестры пострадают, то виноват окажется он. Брендан беспокоился, что может завести сестер в опасное положение, как это было в последний раз, когда они были в книжном мире. Во время его недолгого заигрывания с властью в Древнем Риме его чуть не съела пара разъяренных львов. Все это только усиливало свойственную Брендану неуверенность в себе.

– Послушайте, если я прочту эту книгу и буду строить планы, Ведьма Ветра сможет узнать, что мы делаем, – продолжала Корделия. – Она видит то же, что и я. И она знает книжный мир лучше, чем мы трое, вместе взятые. Мы всегда будем на шаг отставать от нее. Она, несомненно, первая найдет Хранители Мира, и с нашей миссией будет покончено… как и с привычным нам миром.

– Ты точно хочешь, чтобы я прочитал этот «Журнал»? – спросил Брендан, все еще надеясь отговориться. – Может быть, пусть лучше Нелл?

– Нет, по-моему, это неудачная идея, – сказала Корделия, как будто Элеонора ее не слышала. – Теперь вся надежда на тебя, Брендан. И если увидите, что у меня глаза снова стали голубыми, не говорите о том, что прочли и что узнали. Это и к тебе тоже относится, Нелл.

Элеонора кивнула. Она обиделась на то, что Корделия не сочла возможным дать ей «Журнал». Элеонора, очень много прочитавшая в последнее время, вовсе не была так беспомощна, как думала ее старшая сестра.

Брендан с тревогой посмотрел на старый «Журнал», его все еще одолевало искушение передать его, как горячую картофелину, обратно Корделии. Но, увидев выражение ее лица, Брендан даже не стал пытаться. Он видел, как тяжело сестре отказаться от чтения «Журнала». Это, по его мнению, было последнее, на что согласилась бы Корделия.

Сейчас она едва не плакала. Она боялась, что без ее руководства их миссия потерпит неудачу, хотя, конечно, допускала, что так и будет. Она всегда была лидером. В конце концов, Корделия всегда командовала, а Брендан и Элеонора просто не привыкли к этой роли. Но теперь ее беспокоила беспомощность, которую она вдруг испытала, ощущение, что ее вынуждают покинуть брата и сестру. Потому что, по правде говоря, она любила роль лидера отчасти из-за прирожденной склонности защищать младших брата и сестру. Так медведица защищает своих медвежат. Корделия всегда отвечала за безопасность младших брата и сестры – будь то в общественном бассейне или в волшебном книжном мире, когда приходилось сражаться с кровожадными злодеями. Но теперь она была совершенно бессильна защитить брата и сестру, и это было неприятно, как ничто и никогда.

– Ладно, Дел, – сказал Брендан, неуклюже похлопывая ее по плечу. – Мы все поняли. Верно, Нелл?

Элеонора только пожала плечами, она все еще обижалась на Корделию.

– Я верю в тебя, Брен, – сказала Корделия.

– Должна безусловно верить, – сказал Брендан, отчаянно пытаясь обрести веру в себя, – Мы не позволим Ведьме Ветра встать на пути…

Но он не закончил начатого предложения. Потому что позади них раздался зловещий голос:

– Кто-то только что произнес мое имя? – спросила из прихожей Ведьма Ветра.

36

У них за спинами возле запертой парадной двери в воздухе висела Ведьма Ветра. Ее лицо было, как всегда, ужасно, разлагающаяся кожа прилегала к черепу, как на недожаренной индейке, предназначенной на ужин в День благодарения. Ведьма плыла в воздухе без видимых усилий, улыбаясь детям-Уолкерам, как будто хотела показать им как можно больше своих желтых кривых зубов.

– Никто не поцелует, не обнимет вашу дорогую прапрабабушку? – спросила она, разводя руки в стороны, как будто предполагая, что дети бросятся к ней в объятия.

– Тебе здесь не рады, – тихо сказала Корделия.

– Да, – добавил Брендан. – Возвращайся в свою унылую жизнь в надуманном мире, где нет ничего реального.

– Видишь ли, вот тут ты не прав, уродливый мальчишка, – сказала Ведьма Ветра с улыбкой. – Если это место так уж неважно, зачем вы втроем сюда вернулись?

Дети-Уолкеры переглянулись, не зная, как солгать.

– Нет нужды лгать, – сказала Ведьма Ветра, читая их мысли, как знаки дорожного движения. – Я уже знаю, зачем вы здесь, зачем вы снова вторглись в мой мир. Корделия была настолько добра, что, читая эту книгу, показала мне.

Корделия, едва не плача, покачала головой. Она чувствовала себя виноватой в том, что уже выдала Ведьме Ветра важные сведения, и ее мучила совесть. Как она могла не знать об опасности раньше?!

– Да, я читаю много интересного, глядя глазами Корделии, – похвасталась Ведьма Ветра. – Но знаете, что самое интересное из того, что я узнала?

– Что же? – спросил Брендан.

– Хранители Мира, – спокойно сказала Ведьма Ветра, все еще улыбаясь.

– Хранители Мира? – повторил Брендан. – Что это такое? Какие-нибудь супервратари?

– Не прикидывайся дураком, – прошипела Ведьма Ветра и спустилась пониже. Дети отпрянули. – Я сама читаю слова, они написаны почерком моего отца!

– Тогда ты знаешь столько же, сколько мы, – сказала Корделия. – Напомню на тот случай, что ты забыла: мое чтение было грубо прервано, когда мною овладела злая бездушная гарпия.

Ведьму Ветра слова Корделии только позабавили. Она опустилась еще ниже так, что ее ноги коснулись пола.

– Мне также известно, что вы воскресили моего отца и говорили с ним, – наконец сказала она и продолжала более серьезным тоном. – Как иначе вы могли сюда попасть? Но вы всерьез думаете, что можете доверять ему? В конце концов, это на нем лежит вина за превращение меня в… в это. Во всем случившемся виноват он. Что бы он вам ни говорил, вы действительно думаете, будто он хочет помочь вам? Он использует вас, чтобы завладеть Хранителями Мира… Это часть ужасного плана. Моему отцу нельзя доверять.

– Может быть, это и правда, – впервые заговорила Элеонора. – Но неужели ты рассчитываешь, что мы доверимся тебе? После всего, что ты нам сделала. Когда мы в прошлый раз были здесь, ты пыталась убить нас.

– Верное замечание, – сказала Ведьма Ветра. – Но – и мне тяжело это признать – с тех пор… я полюбила вас.

– Лжет, – сказала Корделия.

– Определенно, – согласился Брендан.

– Нет, это правда, – настаивала Ведьма Ветра. – Мне здесь очень одиноко. Я довольно сильно полюбила всех вас троих. Ведь, в конце концов, мы одна семья. Мне невыносима мысль, что все вы погибнете, а так непременно случится, если вы и далее позволите моему отцу манипулировать вами. И поэтому я хотела бы предложить вам сделку.

– Какого рода сделку? – спросила Элеонора.

– Нелл, неужели ты серьезно? – вскрикнула Корделия. – Никаких сделок с ней заключать нельзя, независимо от того, что она предлагает.

– Но, по крайней мере, послушать-то можно, от этого ничего не заболит, – настаивала Элеонора. – Мне надоело быть подчиненной. Я, знаете ли, тоже человек.

– Нелл права, – сказал Брендан.

Корделия стояла, глядя то на брата, то на сестру, и не верила своим ушам. Им ни в коем случае нельзя было заключать сделок с Ведьмой Ветра. Никогда. Так зачем давать себе труд вообще слушать ее? Но Корделия понимала, что большинство голосов не на ее стороне. Она сложила руки на груди и ждала. Внутри у нее все кипело.

– Если вы поможете мне добраться до Хранителей Мира первой, я могу спасти вашего друга-великана, – сказала Ведьма Ветра. – Я не только верну его к жизни, но могу предложить кое-что еще более замечательное.

– Что же? – спросила Элеонора.

– Я могу превратить его в реального человека, – сказала Ведьма Ветра. – Он сможет перейти в ваш мир, жить с вами и быть вам настоящим другом.

– В самом деле? – глаза Элеоноры засветились. Брендан и Корделия такого никогда не видели, и им это показалось тревожным знаком. – Он может быть… реальным? Настоящим другом?

– А что ты сделаешь с Хранителями Мира? – спросила Корделия, стараясь не обращать внимания на вызванный надеждами энтузиазм Элеоноры.

– Я хочу положить конец книжному миру, – сказала Ведьма Ветра.

– Почему? – спросила Корделия. – У тебя здесь столько власти… Ведь это как раз то, чего ты хочешь, не правда ли? Больше власти?

– Нет, я хочу покончить с книжным миром, потому что мы заперты в нем как пленники, – сказала Ведьма Ветра, и в ее голосе послышалось неподдельное чувство. – Это негуманно, в самом деле. Даже ваши друзья Феликс и Уилл здесь несчастны. Да и как им быть счастливыми? Они же понимают, что их существование – иллюзия, что они просто персонажи сказок, сочиненных моим отцом. Никогда не предполагалось, что эти персонажи будут существовать вот так…

– Так что ты можешь сделать для них? – спросил Брендан. – Ты же не можешь сделать их реальными.

– Ах нет, могу, – сказала Ведьма Ветра. – Подобно Жирному Джаггеру. Я могу сделать всех персонажей, находящихся здесь, реальными. Уилла, Феликса и кого угодно… Помогите мне и сможете воссоединиться с вашими лучшими друзьями в реальном мире. Это было бы замечательно.

Некоторое время все молчали. Корделия стояла, качая головой. Сделать персонажей Денвера реальными – ужасная идея. У него в книгах больше злодеев и чудовищ, чем мужественных, добрых героев вроде Уилла Дрейпера. Плохих героев в старых приключенческих книгах всегда больше, чем хороших. Это всем известно.

Слеза скатилась по щеке Элеоноры. Память о смерти Жирного Джаггера была все еще слишком свежа.

– Ты действительно можешь спасти Жирного Джаггера? – спросила Элеонора.

– Конечно, могу, милый ребенок, – сказала Ведьма Ветра.

Корделия и Брендан переглянулись, оба понимали, что недалеко и до беды.

– Нелл! – наконец сказала Корделия, осторожно встряхнув сестру. – Неужели ты всерьез воспринимаешь все, что она говорит?

– Да, это же Ведьма Ветра! – добавил Брендан. – То же самое старое чудовище, которое ударило кинжалом в сердце меня, твоего брата! Неужели это ничего для тебя не значит?

Элеонора посмотрела в пол и покачала головой. Кажется, она приходила в себя. Хотя и трудно было не поддаться искушению.

– Это очень много для меня значит, Брен, – сказала Элеонора. – Я люблю тебя.

Элеонора повернулась и прямо посмотрела в глаза Ведьмы Ветра.

– Мы никогда не поможем тебе, – сказала Элеонора. – Я не позволю тебе стать между мной и моей семьей. Брат и сестра правы. Ты злая, вот ты какая. Всего лишь скрюченное унылое создание.

Ведьма Ветра непокорно подняла подбородок и взмыла к потолку пышной гостиной Дома Кристоффа. Она презрительно улыбнулась, глядя на детей, и ее глаза засветились ледяной голубизной – точно так же глаза светились у Корделии, когда Ведьма Ветра была у нее в голове. Температура в гостиной заметно понизилась, и Корделия могла поклясться, что видит идущий у себя из носа пар.

– Чудесно, – прорычала Ведьма Ветра. – Я пыталась облегчить вам жизнь. Но если хотите пойти трудным путем, буду только рада. Я просто заберу «Журнал» из ваших холодных мертвых рук!

Она подняла руки, и внутри дома возникли завихрения воздуха, от которых картины сорвались со своих крючков и, пролетев через гостиную, ударились о стену, превратившись в кучки, состоявшие из обломков рам и рваного холста. Большое кресло, стоявшее между Бренданом и Корделией, поехало по полу и врезалось в камин так сильно, что декоративные часы из серебра и латуни свалились с каминной полки. Часы ударились об пол и разбились, оставив в половой доске вмятину размером в софтбольный мяч.

На ладонях Ведьмы Ветра показались шарики с голубым свечением. Они потрескивали, между тем вокруг них образовывались новые вихри воздуха. Голубые шары росли, освещая лицо Ведьмы Ветра. Она усмехалась, превратившись в воплощение ненависти и угрозы.

Затем, используя всю свою силу, она напала на детей-Уолкеров. Им ничего не оставалось, как сбиться в кучку возле большого дивана и надеяться, что предстоящая смерть будет быстрой.

37

Ведьма Ветра устремилась на детей-Уолкеров, используя шары голубой энергии и ветер настолько сильный, что он легко мог бы сорвать шкуру с аллигатора. Торнадо, проходивший по Дому Кристоффа, разрушал все на своем пути. Наконец дети почувствовали, что наступает затишье.

Место, где они стояли, почему-то было защищено от ветра, как если бы они были в центре вихря.

Затем внезапно невидимая сила понесла старую каргу к камину. По выражению растерянности у нее на лице дети поняли, что ведьма понятия не имеет о том, что происходит.

Поток воздуха внес ее в камин и затем в дымовую трубу. Она пронеслась по ней, как ядро, которым выстрелили из пушки.

Последний порыв ветра просвистел в трубе, унося с собой затихающий голос Ведьмы Ветра.

– Я вернусь… и найду способ завладеть Хранителями Мира…

Затем все стихло.

– Что это было? – наконец спросил Брендан. – Я думал, мы испаримся!

Корделия несколько секунд стояла с выражением ужаса на лице. Затем она вздохнула с облегчением и обняла изумленную Элеонору.

– Я уж думала, мы погибли, – сказала Корделия. – Но… теперь я понимаю, что нам нечего было бояться.

– Что ты хочешь сказать? – спросил Брендан.

– Она не могла причинить нам вреда, помнишь? – сказала Корделия.

– Думаешь, защищающая нас семейная магия стала сильнее? – спросил Брендан.

– Возможно, – сказала Корделия. – Более того, некоторые законы науки приложимы к магии. Из того немногого, что я прочла в «Журнале» Денвера, магия Хранителей Знания, как ни странно, коренится в концепциях и законах, управляющих наукой и квантовой физикой…

– Нельзя ли ближе к делу, Эйнштейн? – перебил Брендан.

– Это третий закон Ньютона! – сказала Корделия, начиная сердиться.

Брендан непонимающе уставился на нее.

– Что малиновые Ньютоны[9] гораздо вкуснее, чем малина? – предположил Брендан.

У него была безупречная память на то, что его интересовало. Физика в число интересующих его предметов определенно не входила.

Корделия усмехнулась и покачала головой.

– Третий закон Ньютона, – процитировала она. – Для каждой силы действия имеется равная и противоположно направленная сила противодействия. В сущности, это означает, что вся приложенная энергия должна перейти в какую-то другую форму… Она не просто исчезает.

Глаза Брендана зажглись, как электрические лампочки.

– Поскольку она нападала на нас со своей магией, – сказал он, – и не могла повредить нам, магия подействовала на нее саму?

Корделия кивнула.

– Это единственно возможное логическое объяснение. Вроде бы разумно, верно?

– Ты такая зануда, что я обычно тебя не слушаю, – сказал Брендан. – Но на этот раз мне кажется, что твоя теория правдоподобна. Нелл, как ты думаешь?

Элеонора, которая совсем не слушала разговор старших, вздрогнув, посмотрела на них. Ее глаза были широко раскрыты от страха. Она понимала, что случилось, но старалась убедить себя, что это невозможно.

– Что это, Нелл? – спросила Корделия.

– Это я, – сказала Элеонора. – Это я сделала. Это я спасла нас и прогнала Ведьму Ветра.

38

Элеонора ожидала, что брат и сестра будут поражены или сбиты с толку. Но она, конечно, не ожидала, что они рассмеются ей в лицо.

– Что? – сказала Элеонора, когда они захихикали. – Почему в это так трудно поверить?

– Потому что у маленьких девочек способность управлять волшебными силами не появляется сама собой, – сказал Брендан, пытаясь ее убедить.

– Но это случилось! – почти закричала Элеонора. – Я стояла там, смотрела, как она собирается на нас напасть… и я… я почувствовала. Как будто я поняла, что у меня есть сила прогнать ее. Затем я захотела, чтобы мое желание сбылось… и она вылетела в трубу!

– Нелл, милая… – начала Корделия.

– Нет! – закричала на этот раз Элеонора. – Я почувствовала. То же чувство у меня было, когда… ну… те два раза, когда я использовала «Книгу Судьбы и Желаний»!

Брендан и Корделия смущенно переглянулись, от их смеха не осталось и следа.

– Нелл, это невозможно, – тихо сказал Брендан. – Сама знаешь. Книги больше нет.

– Ты сама сделала так, что она исчезла, помнишь? – сказала Корделия.

– Конечно, помню! – воскликнула Элеонора. – Ладно… забудьте. Можете верить во что хотите.

Последовало долгое неловкое молчание.

– Давайте поднимемся на чердак и посмотрим из окна… – сказала вдруг Корделия, пытаясь сменить тему разговора и настроение. – Местность здесь такая плоская, что мы наверняка сможем осмотреть ее на несколько миль в любом направлении. Где-то здесь должен быть город.

Брендан последовал за Корделией вверх по лестнице. Элеонора вздохнула и присоединилась к брату и сестре. Ей казалось, что им от нее нет никакого толка. Она только что спасла им жизнь, а они даже не потрудились поблагодарить ее. Вместо этого они посмеялись над ней! Элеонора понимала, что безрассудна, но в глубине ее души было что-то такое, что вытесняло всякую рассудочность. Такое часто случалось в последнее время. Элеоноре теперь было трудно мысленно беседовать с собой. Может быть, она наконец поняла, что брат и сестра относятся к ней не так, как друг к другу, и она теперь просто учится стоять за себя.

Они поднялись на чердак, и вскоре на горизонте заметили небольшой город, население которого не могло превышать нескольких сотен человек. Через город проходили темные линии, Корделия узнала в них железнодорожные пути.

– Отлично, – сказала она. – Когда придет время уходить отсюда и найти Хранители Мира, нам понадобится более быстрый способ выбраться из этой книги. Кстати, о книге. Может, почитаешь?

Брендан вытащил из заднего кармана джинсов «Журнал Магии и Технологии», который еще ни разу не открывал, и посмотрел на него. Сказать по правде, он как бы боялся читать его. Чтение не было его коньком. Особенно чтение сухих и скучных размышлений Денвера Кристоффа о происхождении магии и науки.

– Но мы все ужасно голодны, – сказал Брендан. – Не пойти ли нам сначала в город, чтобы найти какой-нибудь еды?

– Неудачная мысль. Солнце садится, – сказала Корделия. – Надо дождаться утра.

– Ладно, – сказал Брендан. – Может быть, смогу уснуть. В конце концов, я превратился в зомби, плавал в гигантской ванне с горячей слюной, получил несколько пуль в грудь, вернулся к жизни только для того, чтобы подвергнуться нападению психопата-шерифа и злой ведьмы, – изматывающий выдался денек. По крайней мере, такой же изматывающий, как матч по лакроссу…

39

Сидя в тот вечер на чердаке при свете электрического фонаря из кухонного чулана, Корделия пыталась отвлечь Элеонору от все усиливавшегося чувства голода разговором о Жирном Джаггере. О том, как удивительно, что он спас их, вытерпев столько боли. Слезы подступили к глазам Элеоноры, но Корделия заверила ее, что они смогут отблагодарить Жирного Джаггера. В конце концов, для того они здесь и находятся.

Брендан между тем сидел в углу комнаты, пытаясь читать «Журнал». Наконец он отчаялся и захлопнул книгу.

– Трудно прочитать хотя бы страницу этой чепухи, – простонал Брендан. – Это все равно что пытаться читать на санскрите, когда тебе ногти вырывают один за другим.

– Ты хоть знаешь, что такое санскрит? – спросила Корделия.

– В том-то и дело, что не знаю, – сказал Брендан.

– Сосредоточься, не спеши, – сказала Корделия. – Читай внимательно. Ответы на интересующие тебя вопросы кроются в мелких подробностях.

Брендан вздохнул и снова открыл «Журнал». Книга была не очень толстая, но страницы тонкие, почти как папиросная бумага. Почерк у Денвера был сжатый и мелкий, в книгу он включил множество бессвязных мыслей о всякой ерунде. Целые три страницы были посвящены истории телефона. По-видимому, «новое» изобретение очаровало Денвера Кристоффа настолько, что он был готов без конца препарировать телефоны, чтобы изучать их строение. Слушать об этом было бы ужасно скучно, но гораздо интересней, чем читать о человеке, препарирующем старые телефоны.

Этот новый вид связи воистину удивителен. Подумать только, можно взять трубку и говорить с коллегами или домашними, находящимися на расстоянии сотни миль, это воистину чудо. Вероятно, со временем мы сможем усовершенствовать эту технологию до того, что она позволит также и видеть собеседника!

Брендан перестал читать и медленно покачал головой. Этот старый козел, вероятно, первым додумался до видеотелефонии! Брендан перевернул страницу, и челюсть у него отвисла.

– Ого! – сказал он, разворачивая большой лист толстой бумаги, вложенный между страницами «Журнала».

– Что это? – спросила Корделия.

– Похоже на карту, – сказал Брендан.

– Карту чего? – спросила Элеонора, приподнимаясь, и потерла глаза. Она только что задремала, несмотря на урчание в животе.

– Думаю, это карта книжного мира, – сказал Брендан, разглядывая карту. – Или книжных миров. Идите сюда посмотрите.

Элеонора пробралась к нему.

– А ты, Дел? – сказал Брендан, глядя на свою старшую сестру.

Она выжидающе посмотрела на него.

– Но если хорошенько подумать, может быть, тебе лучше уйти, – занервничав, сказал Брендан.

– Опять у меня что-то с глазами, да? – сказала Корделия. – Опять она у меня в голове?

Элеонора и Брендан медленно кивнули.

– Откровенно говоря, в темноте это выглядит даже еще более жутко, – сказал Брендан.

– Я… я лучше выйду отсюда, – неохотно сказала Корделия.

Она, стараясь громко топать, спустилась по чердачной лестнице. Ее донимали не столько злость, сколько ощущение беспомощности и чувство вины за то, что она не могла внести свой вклад в общее дело. Вдруг ей пришло в голову, что, возможно, по этой же причине Элеонора была все время так неуверенна в себе.

Брендан и Элеонора между тем оставались на чердаке.

– Похоже, все книги Денвера Кристоффа связаны между собой, – сказал Брендан. – Они напоминают гигантскую карту, и можно путешествовать из книги в книгу, легко пересекая границы.

– Круто, – сказала Элеонора, заглядывая брату через плечо. – Но страна, изображенная на карте, так велика! Как же мы попадем во все те места, куда нам надо?

Брендан об этом еще не думал. Элеонора, однако, была права. То, о чем она говорила, представляло собой непростую задачу. Он нашел книжный мир для «Диких воителей», который оказался невелик: на карте он занимал место с монету в двадцать пять центов. А во время путешествия по нему казался таким огромным! Потребовалось почти два дня, чтобы пересечь его небольшую часть в запряженной лошадью телеге, когда они были пленниками Слейна. Таких книжных миров на карте были сотни, каждый примерно такого же размера, что и мир «Диких воителей». Книжный мир в целом поражал своими размерами. Вероятно, потребовалось бы несколько дней, чтобы пересечь его на самолете. Тот же путь пешком или верхом на лошади занял бы годы, если не десятки лет.

Осознав это, Брендан чувствовал себя как после удара под дых, который вышиб из него дух.

Он понял, где находятся Хранители Мира, но как до них добраться в обозримый отрезок времени? Для этого нужен самолет, а его в той книге, где они находились, определенно не было. Они находились посреди прерии девятнадцатого века, и Брендан сильно сомневался, что поблизости обнаружится хоть какой-то самолет.

Наконец он взглянул на Элеонору. Лицо у нее, как и у него, было встревоженное.

– Плохо наше дело, – сказал Брендан.

Элеонора нахмурилась. Обычно у нее всегда был готов ответ на пессимистические замечания брата. Неразрешимых задач не существует. По крайней мере, так говорил доктор Уолкер. Именно это сделало его таким отличным хирургом. А Элеонора всегда верила отцу.

Но на этот раз она не знала, что еще можно сказать. В их положении она не видела ничего хорошего. Ей казалось, что шансов на успех меньше, чем когда-либо.

40

В ту ночь дети-Уолкеры спали плохо. Отчасти потому, что их «кровати» на чердаке состояли главным образом из свернутых одеял, собранных в комнатах Дома Кристоффа. Поэтому с первыми лучами солнца все трое проснулись и были готовы отправиться в город.

– А как же психопат-шериф? – сказал Брендан, заглядывая в выдвижные ящики на кухне в поисках остатков пищи, оставленных переехавшими хозяевами дома. – Ведь он из этого города, вам не кажется?

– Очень может быть, – сказала Корделия. – Но выбор у нас невелик. Не можем же мы остаться здесь навсегда.

– Мне шериф не понравился, – сказала Элеонора, вспомнив его меховое пальто. Она презирала всех, кто одевался в шкуры животных.

– Никому из нас он не понравился, – согласилась Корделия. – Но поход в город – шанс, которым нам придется воспользоваться.

– Мы могли бы надеть личины, – сказал Брендан, указывая себе на лицо. – Посмотрите!

Пока они говорили, Брендан нашел в одном из ящиков черный маркер фирмы Шарпи и подрисовал им себе усы. Получилось неплохо. Корделия вынуждена была признать, что на секунду усы показались ей почти настоящими. Правда, в остальном лицо оставалось, как у двенадцатилетнего мальчика.

– Выглядит смешно, – сказала она с завистливой улыбкой. – Так нас наверняка заметят!

Элеонора захихикала.

– Ладно-ладно, я смою, – сказал Брендан и повернулся к кухонной раковине. Но вода из крана не потекла.

– Брен, идиот! – засмеялась Корделия. – Мы посреди прерии во времена, когда не было современного водопровода. Фу!

Брендан в отчаянии попробовал стереть нарисованные усы, но его сухие пальцы даже не смазали черную краску. Он смочил пальцы слюной и попробовал снова, но стереть усы не удалось.

– Вот почему маркер называют перманентным, – сказала, по-прежнему смеясь, Корделия.

– Пошли, ребята, есть хочется, – сказала Элеонора.

– Отлично, – сказал Брендан, сдаваясь, и посмотрел на себя напоследок в зеркало. – По крайней мере, миловидные усы. Все хипстеры в Миссии позавидовали бы, если бы сейчас меня увидели.

Брендан не без усилий засунул «Журнал» в задний карман джинсов, который оказался как раз по размеру. Затем он направился к парадной двери, поглаживая нарисованные усы кончиками пальцев. Корделия и Элеонора, выходя за братом из дома, не могли не засмеяться.

41

Высокая трава замедляла продвижение детей по прерии. Утренняя роса промочила их джинсы. Но вскоре они нашли лошадиную тропу. Как раз в это время из-за горизонта показалось солнце.

Элеонора шла первой, тихо напевая себе под нос. Следом за ней на расстоянии не менее десяти-пятнадцати футов следовали брат и сестра. Элеонора думала об энергии, которую почувствовала в себе, когда прогоняла Ведьму Ветра. Хоть брат и сестра не верили ей, Элеонора знала, что тогда на самом деле случилось. Ей снова хотелось пережить то чувство, которое она испытала тогда. Она об этом только и думала. Еще ей очень хотелось мороженого или чипсов «Читос», при мысли о которых она была готова заплакать.

В нескольких десятках шагов за Элеонорой шел Брендан. Он вытащил «Журнал» Кристоффа и листал его на ходу, что замедляло его движение.

– Почему ты так медленно читаешь? – спросила Корделия.

– Пытаюсь сосредоточиться, – сказал Брендан. – Боюсь пропустить что-нибудь важное. Может быть, один из Хранителей Мира находится в том городке, куда мы идем.

«Журнал» был раскрыт на странице, где Денвер рассуждал об истинных последствиях использования «Книги Судьбы и Желаний», о том, как оно повлияло на его душу и душу его дочери. Уолкеры, разумеется, уже знали это. Отчасти потому Элеонора когда-то желала уничтожить «Журнал», используя против него свои собственные силы. Но то, что прочел Брендан в «Журнале», напугало его еще сильнее. Выводы Денвера Кристоффа не сулили Элеоноре ничего хорошего. Брендан посмотрел на младшую сестру, шедшую в двадцати ярдах впереди.

– Дел, – тихо сказал он.

– Что?

– Ты в последнее время не замечала в Элеоноре ничего странного?

– Что ты хочешь сказать? – спросила Корделия.

– Я имею в виду… ну… – начал Брендан, не зная, хватит ли у него духа сказать то, что он только что узнал. – В «Журнале» говорится, что… ладно, неважно.

– Что там говорится? – спросила Корделия.

– Сейчас не могу сказать, – сказал Брендан.

По лицу Корделии Брендан понял, что она поняла. Корделия нахмурилась. Ее ледяные голубые глаза смотрели в землю. Корделия надеялась, что Ведьма Ветра понятия не имеет об их намерениях, и старалась не думать о своей беспомощности, потому что в противном случае она бы заплакала, отчего вся ситуация только ухудшилась бы.

Они шли больше часа и оказались на краю небольшого пыльного городка, состоявшего из двух пересекающихся улиц и нескольких десятков домов. Тропинка, по которой они шли, привела их к более широкой грунтовой дороге, возле которой находился деревянный щит со сделанной от руки надписью «Добро пожаловать в город Ван-Хук, территория Дакота».

Маленькая девочка в ярко-желтом платье, вероятно, ровесница Брендана, собирала в траве у дороги полевые цветы.

Услышав шаги детей, она оторвалась от своего занятия и улыбнулась им.

– Никогда не видела мальчика с такими красивыми усами, – смеясь, сказала она.

Брендан прикрыл рот ладонью. Он совсем забыл о своих нарисованных усах.

– Это просто шутка, – пробормотал он.

– Я так и поняла, – сказала девочка, осматривая детей с ног до головы. – Я – Эдлейх. Друзья зовут меня Эйди. Судя по виду, вы нездешние. Потерялись?

– Типа того, – быстро сказала Корделия. – Мы хотим есть и пить…

– У меня есть еда и вода, – сказала Эйди, указывая на стоявшую поблизости большую корзинку для пикника. – Отец всегда велит мне брать с собой еду, когда я ухожу собирать цветы. Иногда я ухожу из дома на весь день и даже не замечаю, сколько прошло времени.

Уолкеры с жадностью смотрели на корзину. Брендан облизнул губы.

– Угощайтесь! – сказала наконец Эйди. – У нас дома еще много.

Уолкеры снова растерялись, но всего лишь на секунду. Они даже не сознавали, до чего проголодались, пока перед ними не появились еда и вода. Все бросились к корзине, и Брендан сорвал закрывавшую ее сверху материю. Внутри лежали стопками теплые печенья и небольшая баночка свежесбитого масла. Тут же была фляга с водой.

Уолкерам потребовалось всего несколько минут, чтобы опустошить корзинку и выпить всю воду.

Незадолго до того, как был съеден последний бисквит, Брендан громко рыгнул. Сначала, радуясь осуждению Корделии, он улыбнулся. Но тихое хихиканье Эйди напомнило ему о присутствии привлекательной девочки, и он быстро прикрыл рот ладонью.

– Прошу прощения, – пробормотал Брендан.

– Да, вы изрядно проголодались, – сказала Эйди, глядя в пустую корзинку для пикника, как в высохший колодец.

– Большое тебе спасибо, – сказала Корделия. – Кажется, будто мы несколько дней не ели.

– На здоровье, – сказала Эйди. – Отец всегда говорит, что это наш долг помогать тем, кому повезло меньше, чем нам.

– Я – Корделия. Это мой брат Брендан. И моя сестра Элеонора.

– Рада познакомиться, – сказала Эйди и улыбнулась. Брендан уже понял, что от такой улыбки невозможно отвести глаз.

– Нет ли поблизости железнодорожной станции? – спросила Корделия.

– Есть, дальше по дороге, – Эйди указала в сторону небольшого белого сооружения на краю городка. – Куда вы направляетесь?

– Мы сами не знаем, – сказала Корделия.

Эйди кивнула, хоть и было видно, что ответ ее несколько удивил. Она собиралась задать следующий вопрос, но тут заметила что-то на грунтовой дороге в нескольких футах от себя. Она бросилась вперед и опустилась на колени.

– О нет! – воскликнула Эйди, прикрывая что-то ладонью.

Элеонора наклонилась, чтобы получше рассмотреть то, что было в руках у Эйди, и прикрыла в ужасе рот.

Эйди поднялась и повернулась к Брендану и Корделии. В ее ладонях лежала маленькая малиновка с поврежденным крылом. Эйди внимательно рассматривала птицу. Улыбка исчезла с ее лица.

– Надеюсь, вы найдете то, что ищете, – сказала Эйди. – Но мне надо вернуться домой, чтобы позаботиться об этой бедной птичке.

Уолкеры кивнули и поблагодарили Эйди. Она осторожно положила раненую птицу в передний карман своего платья, взяла корзинку для пикника и поспешила в город.

Уолкеры, держась за набитые животы, поплелись к железнодорожной станции.

– Как, по-твоему, мы заплатим за билеты на поезд? – спросил Брендан.

– Мы попали во время, когда существовала граница с владениями индейцев, – сказала Корделия. – Может быть, кондуктор согласится взять что-нибудь в обмен на билеты. Например, какие-нибудь книжки из библиотеки Денвера.

– Только если он захочет уснуть, – сказал Брендан. Он заметил, что горожане выходили на утреннее солнце, чтобы поглазеть на детей-Уолкеров. При виде трех незнакомцев в странной одежде жители Ван-Хука разевали рты.

В конце грунтовой дороги на краю города дети поднялись на несколько ступенек, ведущих к железнодорожной платформе, и подошли к окошку билетной кассы. Вся станция была размером с большой сарай. Молодой человек, лет восемнадцати-девятнадцати, стоял в билетной кассе, которая выходила на платформу прорезанным в стене отверстием. У молодого человека были рыжие волосы и много веснушек. Несмотря на утреннюю прохладу, по его лицу струился пот.

– Могу я вам помочь? – с тревогой в голосе спросил он.

– Да, сэр, – вежливо сказала Корделия. – Вы не скажете, когда отправляется следующий поезд и сколько стоят три билета?

– Так, ну… – заметно нервничая, сказал парень, повернувшись, посмотрел куда-то позади себя и что-то записал ручкой на своей стороне прилавка. – Подождите, мне надо кое-что проверить. Сейчас вернусь, хорошо?

Не ожидая ответа, он исчез где-то в помещении станции.

– Почему он так странно ведет себя? – спросил Брендан.

– Не знаю, – сказала Корделия.

Она прислонилась к стене станционного здания. Элеонора села рядом с сестрой и закрыла глаза, как будто предаваясь краткой утренней сиесте. Брендан вытащил «Журнал» и раскрыл карту книжного мира. Он мог выяснить, доставит ли их ближайший поезд в какое-нибудь нужное им место. Но едва Брендан успел взглянуть на карту, как громкий голос нарушил тишину городка в прерии.

– Похоже, ребята, мы сорвали куш, – прокричал знакомый голос.

Перед Уолкерами, осклабившись, стояли шериф Бертон Волколов Абернети и двое его помощников, Маккой и Стерджис. Их желтые зубы сверкали на утреннем солнце почти так же, как их оружие.

– Погодите секунду, шериф, – сказал помощник Маккой. – Это не тот парень, который пытал меня с помощью странного приспособления. – Он выплюнул в грязь струю коричневой табачной слюны. – У этого усы. И притом красивые. Получше, чем у Усатого Дэна…

– Это не настоящие усы, дурья башка, – сказал шериф Абернети. – Это нарисованные.

– Парень, однако, здорово рисует, – сказал, присвистнув, помощник Стерджис.

– Не имеет значения, – сказал шериф. – Он и его сестры с лицами, как обгоревший сапог, нарушили закон, и наше дело проследить за тем, чтобы восторжествовало правосудие.

Корделия заметила, что Элеонора сжала кулаки, как будто собираясь наброситься на представителей закона. Корделия положила руку на плечо младшей сестры и удержала ее.

– Погодите, – сказала Корделия. – Позвольте нам уехать отсюда на следующем же поезде. Мы уедем, и вы никогда больше нас не увидите.

– Боюсь, мы не можем вам это позволить, – сказал помощник Маккой. – Вы не только напали на представителя закона, вы, ребята, оказывали помощь известному врагу штата, разбойнику Левше Пейну, и участвовали в его преступлениях. Мы схватили его всего в часе езды на юг от вашего дома. В соответствии с законом этой великой земли, это делает вас всех… кем это их делает, шериф?

– Соучастниками, – сказал шериф Абернети.

– Да, соучастниками, – повторил помощник шерифа Маккой. – И мы поступим не по закону, если сознательно отпустим на свободу троих соучастников преступлений. Верно я говорю?

Вопрос показался детям-Уолкерам риторическим, поэтому ни один из них не потрудился ответить.

– Властью, возложенной на меня как на шерифа округа Уильямс, объявляю вас троих арестованными, – сказал шериф Абернети, и со скоростью, превышающей скорость звука, достал пистолет. – И если не хотите оказаться на шесть унций свинца тяжелее, о побеге или сопротивлении не думайте. Нет никого, кто был бы быстрее пули, и это божья истина.

Он осклабился, глядя, как дети-Уолкеры, сдавшись, подняли руки.

42

– Что будем теперь делать? – спросила Корделия, беспрестанно шагая туда-сюда по камере городской тюрьмы. – Надо найти отсюда выход.

Брендан оторвался от чтения «Журнала». Корделия явно проигрывала эту игру. Ей до того хотелось руководить братом и сестрой, что, не имея такой возможности, она сходила с ума.

– Успокойся, Дел, – сказал Брендан. – Надеюсь, в этой книге найдется что-нибудь, что нам поможет.

– Не говори мне «успокойся»! – закричала Корделия. – Мне уже надоело, что ты пользуешься сложившейся ситуацией.

– Какой ситуацией? – спросил Брендан.

– Тем, что я не могу читать «Журнал», – прокричала Корделия. – Ты просто счастлив, что у тебя теперь больше власти, чем у меня! И ты теперь важничаешь передо мной!

– Я просто пытаюсь нам помочь, – сказал Брендан.

Услышав этот спор, человек, сидевший в углу тюремной камеры, слегка поднял голову. Его ковбойская шляпа была так надвинута на глаза, что дети не могли видеть его лицо. Когда Уолкеров, как тряпичных кукол, бросили в камеру, этот человек уже сидел в ней. Но он почти не двигался и с тех пор не проронил ни слова, поэтому дети почти забыли о его присутствии.

Элеонора стала между братом и сестрой.

– Ребята! Хватит ссориться!

Но они не обратили на нее внимания. Элеонора через несколько секунд сдалась и села рядом с человеком в черном, который сложил руки на груди. Он него, как от дяди Фрэнка, пахло табаком и выпивкой.

– Никто никогда меня не слушает, – сказала Элеонора, опустившись на скамью. Ее брат и сестра продолжали спорить.

Все было не так, как в последний раз, когда они действовали как единая команда. Как семья. Элеоноре было противно то, что случилось с ними.

– Видите? – закричала Элеонора, не получив никакого ответа от незнакомца, находившегося вместе с ними в тюремной камере. – Даже вы меня не слушаете, а вам кроме меня не с кем поговорить!

Ступня человека в черном на земляном полу слегка пошевелилась. Его черные кожаные сапоги были вышиты замысловатым красным узором.

– Мне нравятся ваши сапоги, – сказала Элеонора. – Вам их на заказ сделали? Где тут достать такие?

Ей показалось, что из-под щита, образованного полями шляпы, послышался тихий вздох. Но Элеонора не могла быть уверена, что не ослышалась, поскольку Корделия и Брендан продолжали громко спорить.

– За что сидите? – спросила Элеонора. – Ограбление поезда? Улицу перешли в неположенном месте? За непристойную жестикуляцию?

– Был тут один, – сказал наконец человек в черном, не поднимая головы. Голос у него был низкий и звучал так хрипло, будто горло у него было выложено гравием. – Говорил слишком много, донимал меня своими вопросами. Был только один способ заставить его замолчать.

– И какой же? – с тревогой в голосе спросила Элеонора.

– Я отрезал ему язык.

Эти слова Элеонора восприняла как угрозу и отодвинулась на другой край скамьи. Человек в черном по-прежнему не поднимал головы. Услышав его голос, Брендан и Корделия перестали спорить и теперь стояли перед незнакомцем в черной одежде.

– Нельзя так разговаривать с нашей младшей сестрой, – сказал Брендан дрожащим от страха голосом.

– Мне можно все, что мне заблагорассудится, – сказал человек в черном.

– Да, но… нет… нет, нельзя, – сказал Брендан, не придумав лучшего ответа. – Вам не следовало бы. По-моему, это свободная страна и все такое… но маленьким девочкам угрожать, знаете ли, нехорошо…

– Я не маленькая, – сказала Элеонора. – И могу сама защитить свою честь!

Брендан хотел что-то ответить, но слова застряли у него в горле. Потому что человек в черном наконец поднял голову, и они смогли увидеть его лицо. Брендан так уставился на него, что не мог вымолвить ни слова. Подбородок человека в черном был покрыт черной щетиной. Длинный шрам, слегка затронув губы, проходил по его лицу от левого виска до правой нижней челюсти. Он больше походил на портрет, написанный художником-импрессионистом, чем на реального человека. Присутствовало в его лице что-то такое, от чего, казалось, в камере исчез воздух. Взгляд был холодный и тяжелый, как будто за тридцать лет жизни человек в черном не знал ни секунды счастья.

– Какую честь? – спросил он, распрямляя сложенные на груди руки. – У вас, детей, нет никакой чести. Вы только ссоритесь по пустякам и больше ничего. Где же честь в мелочных спорах?

Корделия наконец заметила, что у человека в черном нет левой руки, которая была отнята у локтя, и на ее месте свисал подвернутый рукав рубашки.

– Левша Пейн, – тихо сказала Корделия, поняв, что это должен быть опасный разбойник, которого искал шериф Абернети у них в доме накануне вечером.

– Слыхали обо мне? – спросил Левша.

– Слышали, что вас разыскивают за четырнадцать неспровоцированных убийств, – сказал Брендан, глаза которого широко раскрылись от страха.

– Всегда верите тому, что говорят? – спросил Левша.

– Так это неправда? – с надеждой спросила Элеонора.

Левша повернулся к ней.

– Неправда, – сказал он.

– Какое облегчение! – сказала Корделия.

– По моим последним подсчетам, я убил более сорока шести человек, – мрачно сказал Левша. – Я, конечно, никогда не отличался способностями в сложении. Только играл в покер и убивал людей.

Последовало долгое молчание, на протяжении которого Уолкеры мучительно пытались сглотнуть. Их рты вдруг стали суше жаркой пустыни. Левша Пейн посмотрел на Элеонору, потом на Корделию и наконец остановил проницательный взгляд на Брендане, который опустил глаза, как нашкодивший щенок.

– Что случилось с вашей левой рукой? – спросила Элеонора.

– Элеонора! – осуждающе прошептала Корделия. – Это неучтивый вопрос.

Но Левша не заметил неучтивости. Он посмотрел на то место, где должна была быть его левая рука, и медленно покачал головой. Все замолчали, и Корделия уже решила, что Левша не ответит на этот вопрос.

– В детстве я ходил посмотреть выступление странствующего цирка Томаса Кука, – сказал наконец Левша. – Потянулся погладить слоненка… а это чудовище откусило мне руку.

Уолкеры не успели понять, шутит Левша Пейн или нет, потому что у входа в тюрьму послышался пронзительный голос.

– Вуe-иии, – кричал шериф Абернети, входя в здание тюрьмы. – У меня для вас хорошие новости!

С ним были его помощники. Они подошли к камере, где сидели Левша и Уолкеры, и стали у железных прутьев. На всех трех лицах была ухмылка от уха до уха, как будто шериф и его помощники купили в складчину лотерейный билет, который выиграл.

– Мы только что получили телеграмму от судьи Бентли, – сказал шериф Абернети. – Он дал разрешение вас повесить!

– Давненько не было у нас хорошей казни через повешение, – сказал помощник Маккой и ухмыльнулся, глядя на заключенных так, как шеф-повар смотрит на куски мяса в местной мясной лавке.

Корделия в душевном смятении поднялась с места.

– Не волнуйся, – сказал ей Левша. – Они собираются повесить меня, а не вас.

– А вот тут ты не прав, Левша, – сказал шериф Абернети с тошнотворной усмешкой. – В соответствии с распоряжением судьи Бентли, ровно в полдень нам предстоит повесить вас четверых!

43

– Нет, такого не может быть! – сказала Корделия. – Судья ни в коем случае не разрешил бы казнить детей!

– Детей? – сказал помощник Маккой. – А, эти пособники преступника – дети?

– Дайте-ка мне подумать, – сказал шериф Абернети, охватив ладонью подбородок. – Они, конечно, выглядят как дети, но что-то я не припомню, что указал это обстоятельство в нашей телеграмме судье. Ты не упоминал о нем, помощник Стерджис?

Тот вытащил клочок бумаги и сделал вид, будто внимательно его читает.

– Нет, черт возьми, похоже, мы это упустили, – сказал он наконец, делая вид, что удивлен и раздосадован. – В нашей телеграмме просто говорится: «Известный разыскиваемый преступник Левша Пейн и трое сообщников». Может, послать новую телеграмму, чтобы уточнить?

Представители закона ухмылялись, наслаждаясь происходящим. Корделию между тем с каждой секундой тошнило все сильнее.

– Нет, не вижу необходимости без нужды утруждать этим добрых жителей округа Уильямс, – сказал шериф Абернети.

– Левша, выручи, – сказала Корделия, обращаясь к преступнику. – Скажи им, что не знаешь нас, что мы никогда прежде не встречались.

Левша Пейн по-прежнему сидел на скамье. Известие о предстоящей казни не произвело на него никакого впечатления. Казалось, он вот-вот снова задремлет.

– Нет, – сказал Левша. – Пусть у меня на виселице будет компания. Никто не хочет умирать в одиночку.

Шериф и его помощники улыбнулись.

– Послушайте, скажите им правду, – сердито сказал Левше Брендан. – Мы же дети! Не позволите же вы, чтобы нас повесили за ваши преступления.

– Что повесят вас, что не повесят, какая мне разница, – сказал Левша, снова надвигая на глаза шляпу.

Помощник Маккой выудил из кармана часы, взглянул на них, улыбнулся и поднял брови.

– До полудня осталось всего четырнадцать минут, – сказал он. – Начнем приготовления.

Трое представителей закона повернулись к двери, но остановились, увидев девочку в ярко-желтом платье, стоявшую у входа в окружную тюрьму. На вид ей было около двенадцати лет. Темно-рыжие волосы достигали плеч, худое миловидное лицо покрывали веснушки. Увидев шерифа с помощниками, девочка улыбнулась и подняла корзинку для пикника, покрытую матерчатой салфеткой.

– Принесла вам свежеиспеченных бисквитов, – улыбаясь, сказала Эйди.

– Как мило! – сказал шериф Абернети. – Слушайте, ребята, маленькая Эдлейх Стофферк принесла нам бисквитов. Вы знаете, как я люблю бисквиты. Но я пойду поищу веревку, а вы поешьте. Я вернусь и тоже съем бисквит. Извини меня, дорогая.

Он прошел мимо Эйди и вышел из тюрьмы. Помощники шерифа налетели на корзинку, как пчелы на мед. Они запустили свои грязные руки в нее, каждый схватил по два бисквита и запихнул себе в рот.

Это напомнило Брендану о национальном состязании едоков хот-догов, которое передается по каналу И-Эс-Пи-Эн каждое четвертое июля[10]. Смотреть всегда противно, но и оторваться почему-то нельзя. Двое помощников шерифа запихивали бисквиты себе в глотки с такой скоростью, что чемпионы мира по скоростному поеданию хот-догов позавидовали бы.

Уолкеры в ужасе наблюдали, как бесхитростная на вид девочка, накормившая их несколько часов назад, теперь, за считанные минуты перед казнью, угощала будущих палачей. Это зрелище помогло им полностью осознать ужас положения.

Через несколько минут помощники шерифа осели на пол, как будто их огрели по головам монтировкой.

– Что случилось? – спросила Элеонора.

Корделия взяла быка за рога.

– Ты только что отравила помощников шерифа?

– Ну, допустим, не отравила, – безмятежно улыбаясь, сказала Эйди, отстегивая ключи с пояса помощника Маккоя. – У меня папа – доктор в нашем округе. Я просто позаимствовала лекарства, которые помогают пациентам уснуть.

– Почему ты помогаешь нам? – спросил Брендан.

Эйди поспешила к камере со связкой, в которой было лишь четыре ключа.

– Я все видела, – сказала она, пробуя первый ключ. – Как вас арестовали просто не за что. Это неправильно. К тому же я ненавижу шерифа. Он убил моего пса, Даффи, и глазом не моргнул. Однажды я шла по городку вместе с Даффи, а шериф Абернети хотел его погладить. Даффи огрызнулся. Совсем чуть-чуть, не слишком угрожающе. Он всегда отличал злых людей. Вот поэтому, я подозреваю, он и зарычал. Но шериф обиделся… и застрелил бедного Даффи прямо на улице.

Элеонора широко раскрыла глаза.

– Ужаснее истории я не слышала, – сказала она, выбегая из камеры. – Спасибо, что спасла нас.

Элеонора обняла Эйди, хотя почти ее не знала.

– Подозреваю, на моем месте вы поступли бы так же, – сказала Эйди. – Так, надо поторопиться. Шериф скоро вернется. Подождите… а он тоже с вами? – спросила Эйди, указывая на Левшу Пейна.

Тот по-прежнему спокойно сидел на скамье, как будто ничего необычного не случилось. Тут он поднял голову и внимательно посмотрел на детей.

– Да нет, – сказал Брендан, не зная, как правильно ответить на этот вопрос.

Левша вдруг поднялся на ноги, и дети отпрянули от него. Сделав четыре шага, он прошел мимо них и вышел из камеры. Взяв свое оружие и протез руки из ящика, где хранились вещественные доказательства, он направился к выходу из тюрьмы.

Но перед тем, как выйти, он остановился и повернулся к детям.

– Если хотите уцелеть, можете следовать за мной, – сказал он.

И вышел из тюрьмы на солнечный свет.

44

Дети стояли, глядя в дверной проем вслед Левше. Все молчали. Затем Уолкеры посмотрели на Эйди, как будто она могла подтвердить или опровергнуть то, что только что сказал Левша.

– Наверно, надо пойти за ним, – сказала Эйди, пожав плечами.

– Но он же убийца, – сказала Корделия. – По его словам, он убил более сорока человек.

– Может, они того заслуживали, – предположила Эйди. – В этих краях много плохих людей. Вы повстречали шерифа и его помощников… Считается, что они – хорошие люди.

– Ты действительно считаешь, что мы можем доверять этому Левше? – сказал Брендан.

– Похоже, ему можно доверять, – сказала Эйди. – Папа всегда говорит, что истинная честность находится у человека позади глаз, а не в его поступках или словах. Я видела правду в глазах Левши.

– Да, а я в его словах услышал смертельную угрозу, – сказал Брендан, направляясь к выходу из тюрьмы. – Но… у нас нет иного выбора.

Брендан понимал, что шериф и его помощники устроят за ними погоню, и только Левша может защитить их. Сестры и Эйди последовали за ним, по-видимому, признав, что другого выбора у них нет.

Левша провел их задворками домов в северной части городка. В одном дворе играл мальчик. При виде Левши глаза у него расширились.

Левша поднес к губам указательный палец. Мальчик медленно кивнул.

Через некоторое время они обошли небольшую конюшню на краю городка. Левша пошел к паре крупных лошадей, привязанных в глубине конюшни. Одна оказалась огромным черным конем, более похожим на дракона. Другая была темно-коричневая с несколькими белыми пятнами. Левша взял два седла и стал седлать лошадей.

– Этот красив, – сказала Элеонора, подбегая к черному коню. Он был так велик, что, казалось, может проглотить ее, откусив несколько раз. – Как его зовут?

Она провела рукой по шее коня и ободряюще похлопала его по боку. Младшая из детей-Уолкеров так любила лошадей, что перспектива верховой езды совершенно рассеяла страх перед опасностями, которые, несомненно, подстерегали их в будущем.

– Я зову его Тпру, потому что его было трудно укротить, – сказал Левша. – Вы двое, – продолжал он, указывая на Брендана и Корделию, – поедете на нем. Обычно я использую его как вьючную лошадь, но свои припасы я пока оставлю здесь.

– Отлично, – сказал Брендан, с опаской разглядывая огромного коня.

– По-моему, он шутит насчет его имени, – сказала Корделия, стараясь успокоить младшего брата.

Почти в тот же миг огромный черный конь присел на задних ногах, издал долгое ржание, повалился на спину и несколько раз фыркнул, как бы предупреждая Корделию и Брендана, что от него лучше держаться подальше.

– Нет, пожалуй, на Тпру поеду я с младшей, – сказал Левша, продолжая седлать лошадей. – А вы двое – на Том, Из-за Кого Появляются Вдовы, – и он указал на другого коня, сердито бившего копытом по земляному полу конюшни. – Я назвал его так потому…

– Не говорите, – сказал Брендан. – Не хочу это знать.

Левша пожал плечами и посадил Элеонору на Тпру и затем сам сел в седло позади нее.

– Почему вы нам помогаете? – спросила Корделия. – Вы не похожи на доброжелательного человека. Тем более из-за нас вам придется оставить здесь все ваши припасы.

– С четырьмя детьми гораздо проще уйти от погони и перейти мексиканскую границу, чем с моими пожитками. Он указал в угол конюшни на вьюки, которые обычно грузил на Тпру. – А теперь довольно разговоров, садитесь на коня!

– Ты поедешь с нами? – спросил Брендан, обращаясь к Эйди, и его щеки почему-то стали горячими.

– Нет, у меня здесь семья, – сказала Эйди. – Я просто хотела убедиться, что вам удастся уехать.

Брендан кивнул. Корделия в это время приставила к Тому, Из-за Кого Появляются Вдовы, небольшую лесенку. Корделия и Брендан с опаской разглядывали огромного коня. Никто из них до сих пор не имел дела с лошадьми. Они уже собирались забраться в седло, как раздался выстрел.

Пуля ударила в землю в нескольких ярдах от них, обрызгав их грязью. Брендан, Эйди и Корделия спрятались за корытом с кормом. Прогремело еще несколько выстрелов, мимо прожужжали пули и ударили в коновязь. В разные стороны полетели щепки.

Тот, Из-за Кого Появляются Вдовы, и Тпру испуганно заржали и вылетели из конюшни, унося с собой Левшу Пейна и Элеонору.

– Готовьте карабины, ребята! – закричал шериф Абернети, перезаряжая револьвер. – Они удирают!

– Он перезаряжает, – сказала Эйди громким шепотом. – Это наш шанс. Следуйте за мной.

Не успели Брендан и Корделия ответить, как Эйди побежала от конюшни к железнодорожной станции. Уолкеры на мгновение растерялись – ведь Элеонора ускакала одна с человеком, совершившим, как считалось, многочисленные убийства, – но бросились следом за Эйди. В конце концов, они бы не смогли спасти Элеонору, если бы погибли.

Они подбежали к станции, как раз когда отходил поезд, и сразу поняли замысел Эйди.

Трое беглецов выскочили на платформу и побежали рядом с паровозом, с каждой секундой набиравшим скорость. Позади раздалось еще несколько выстрелов, Брендану казалось, что в любой момент в него может попасть пуля.

Бежавшая впереди него Эйди подпрыгнула, ухватилась за поручень последнего вагона и выбралась на его заднюю площадку. Брендан вскочил в поезд через несколько секунд после нее. Он некоторое время бежал рядом с ним, затем потянулся и ухватился за поручень в заднем конце тормозного вагона. Ноги у него несколько секунд болтались в воздухе, и он уже представлял себе, что шнурок ботинка затянет его под поезд. Но Эйди маленькими и на удивление сильными руками схватила Брендана за рубашку и втащила на заднюю площадку вагона.

Брендан быстро обернулся и увидел Корделию, бежавшую рядом с поездом, который постепенно набирал скорость. Брендан, держась за поручень, свесился с площадки.

– Теперь прыгай! – прокричал он Корделии. – Или отстанешь от поезда.

Корделия решительно кивнула, сделала еще шаг и оторвалась от земли. Но было уже поздно. Ее вытянутая рука немного не дотянулась до поручня.

Она не успела на последний поезд, уходивший из городка.

45

Брендан и Эйди были готовы к тому, что Корделия не сумеет забраться в вагон с первого раза. Держась за поручни, они свесились с задней площадки последнего вагона, и каждый пытался дотянуться до протянутой руки Корделии. Наконец одним быстрым движением им удалось втащить ее на площадку, как будто они годами учились действовать на пару.

Корделия повалилась на упавшего на площадку Брендана.

– Я думала, – сказала она и замолчала, чтобы вздохнуть, – Я уж думала, что конец.

– Я с самого начала знал, что мы тебя втащим, – солгал Брендан, улыбаясь. – А теперь, не слезешь ли с меня?

Корделия поднялась на ноги и затем помогла встать брату. Все трое облегченно улыбались. Но их улыбки сразу исчезли, когда мимо просвистела пуля и ударила в дверь, выходившую на площадку вагона, как раз между ног Брендана.

Он широко раскрыл глаза, и на секунду ему показалось, что сердце у него остановилось. Но звуки новых выстрелов вернули его к жизни. Пули попадали в заднюю стенку последнего вагона.

За ними гнались примерно двенадцать всадников во главе с шерифом Абернети, одетым в пальто из волчьего меха, и безжалостно стреляли из пистолетов и карабинов в пассажирский поезд.

– Он ненормальный! – закричала Корделия, указывая на пассажирские вагоны, находившиеся ближе к паровозу. – Тут же ни в чем неповинные люди!

Брендан взялся за дверную ручку и попробовал повернуть ее, но она не поддавалась.

– Заперто! – закричал он, немного покачиваясь от движения набиравшего скорость поезда.

Внизу с головокружительной скоростью уносилась назад земля.

– Сюда! – закричала Эйди, поднявшись на лесенку, которая вела на крышу вагона.

Брендан посмотрел на Корделию. По выражению ее лица он видел, что она далеко не в восторге от необходимости забираться на крышу движущегося вагона. Тем более что вокруг свистели пули. Корделия пожала плечами.

– Не можем же мы оставаться тут как мишени, – прокричала она и вспрыгнула на лестницу.

Как бы подтверждая верность ее слов, в то место на стенке вагона, рядом с которым только что была ее голова, попала пуля. Брендан стал подниматься по лестнице вслед за Эйди и Корделией. Он не особенно увлекался лестницами, особенно такими, которые располагаются на задней площадке набирающего скорость поезда, но, по счастью, подняться надо было всего на девять ступенек.

Оказавшись на крыше, Брендан опустился на колени и пригнулся. Ни за что он не стал бы выпрямляться там во весь рост. Трудно было удержаться даже и на коленях – ветер, будто множество рук, толкал Брендана с крыши.

Шериф Абернети и его люди догоняли поезд.

– Брендан! – Корделия старалась перекричать шум паровоза и свист ветра. – Надо перебежать поближе к паровозу. Здесь мы слишком на виду.

Она стояла, слегка покачиваясь и расставив руки, как канатоходец. «Если она так может, то могу и я», – сказал себе Брендан. Обычно безрассудно вел себя именно он.

Брендан схватил руку сестры, и она помогла ему подняться на ноги. Брендан, Корделия и Эйди побежали по крышам пассажирских вагонов в сторону паровоза. Брендан должен был признать, что бегать по крышам вагонов чуть легче, чем он ожидал. Расстояния между вагонами не превышали полутора футов, и, чтобы перебраться с одного на другой, надо было сделать, скорее, широкий шаг, чем прыжок. Крыши на всех вагонах оказались немного более плоскими, чем на последнем, и держаться на них было проще. Бег по ним напоминал бег по движущейся дорожке в аэропорте.

Когда до паровоза оставалось шесть вагонов, справа впереди Брендан заметил Левшу Пейна и Элеонору верхом на коне. Тот, Из-за Кого Появляются Вдовы и Тпру по-прежнему были связаны между собой веревкой.

Брендан бешено замахал руками. Элеонора заметила его, но не могла помахать в ответ, так как крепко держалась за седло. Левша обернулся и кивком головы показал находившимся на крыше поезда, чтобы они продолжали бежать в сторону паровоза.

Сзади раздавались выстрелы, то и дело Брендан слышал свист пролетавших над головой пуль. Ему не надо было повторять дважды. Брендан, Корделия и Эйди бросились по крышам вагонов к паровозу и вскоре поравнялись с Левшой и Элеонорой.

– Прыгайте! – прокричал Левша.

– На коня? – закричал в ответ Брендан, с сомнением глядя на спину Того, Из-за Кого Появляются Вдовы. До нее, казалось, сорок футов, а не шесть или семь.

– Или хотите спрыгнуть на землю? – прокричал Левша.

Брендан посмотрел вниз, где, сливаясь между собой, пробегали расплывчатые пятна зеленого, желтого и коричневого. Прыгать на землю ему определенно не хотелось.

– Давай я прыгну первая, – сказала Корделия, подходя сзади к Брендану.

Но едва оказавшись впереди брата, она засомневалась в своих силах. Корделия стояла на краю крыши вагона, глядя на спину Того, Из-за Кого Появляются Вдовы, как будто находилась на краю жерла действующего вулкана.

Прежде чем Брендан или Корделия успели что-либо сказать, мимо них протиснулась Эйди и легко соскочила на спину Того, Из-за Кого Появляются Вдовы, как будто соскользнула в плавательный бассейн. Эйди схватила одной рукой поводья и вытянула другую.

– Давай прыгай! – закричала она. – Сейчас или никогда, Брендан!

Он подошел к краю крыши вагона и подождал, пока спина крупного гнедого коня не оказалась так близко, что он мог бы коснуться ее ногой, если бы лошадь и поезд не двигались со скоростью, по крайней мере, тридцать миль в час. Брендан сделал глубокий вдох, спрыгнул на спину коня и оказался на седле позади Эйди. Следующие несколько минут он корчился от боли, жалея, что был не в снаряжении для игры в лакросс, вернее, что не надел одной его детали.

Брендан все еще выл от боли, когда на седле перед ним вдруг оказалась Корделия. Она изо всех сил держалась за плечи Эйди. Брендан постарался поддержать сестру. Так все они оказались на спине Того, Из-за Кого Появляются Вдовы, и удалялись от поезда вслед за Тпру, Левшой и Элеонорой. Два усталых коня скакали по пологому склону, неся на себе пятерых.

Дело, однако, осложнялось тем, что за ними гнались, стреляя, не менее двенадцати человек, и, если бы не внимание Денвера Кристоффа к историческим подробностям, благодаря чему точность стрельбы револьверов на расстояниях более двадцати ярдов катастрофически падала, все пятеро беглецов были бы изрешечены пулями и фонтанировали бы кровью.

Но шериф и его люди догоняли беглецов. Ничто не говорило об этом так ясно, как пуля, попавшая Брендану в ягодицу, как раз когда они поднялись на вершину невысокого холма.

46

– Меня ранили! – закричал Брендан в правое ухо Корделии. – О господи, меня ранили!

– Сейчас нельзя останавливаться, – прокричала в ответ Корделия. – Рана опасна? Куда попала пуля?

– В задницу! – закричал Брендан. – Меня подстрелили в…

Тут он умолк, и руки, державшие Корделию за талию, ослабели. Она так испугалась, что ей стало трудно глотать и говорить.

– Брендан, – закричала Корделия. – Брендан!

Можно ли умереть так быстро, получив ранение в ягодицу? Корделия не знала, но боялась обернуться и посмотреть.

– Твой брат цел? – крикнула Эйди.

– Не знаю, но останавливаться нам нельзя, – ответила Корделия и посмотрела назад.

Брендан корчился от боли, держась рукой за ягодицу. Он посмотрел на сестру, все еще морщась от боли. Но он был, безусловно, жив.

– Я не ранен, – он старался перекричать стук лошадиных копыт. – Я почувствовал, что в меня попали. Очень больно, но крови нет.

– Посмотрим, когда… если удастся оторваться от этих психопатов-ковбоев, – сказала Корделия. Облегчение позволило ей снова вздохнуть.

Между тем Элеонора не знала, что Брендан ранен. Она осматривала горизонт в поисках возможного убежища и вдруг заметила подходящее место.

В нескольких сотнях ярдов от них за холмом она увидела остроконечную крышу дома в викторианском стиле, которую безошибочно приняла за Дом Кристоффа. Элеонора указала на нее Левше.

– Давайте туда! – закричала она. – Это наш дом! Он может спасти нас!

– Как может дом нас спасти? – удивился Левша.

– Поверьте мне! Просто поезжайте к дому!

Элеонора знала, что дом их не выдаст. Почему-то, когда положение становилось хуже некуда, Дом Кристоффа всегда находил способ спасти детей-Уолкеров. Он оказывался рядом, чтобы вызволить их из тяжелой ситуации столько раз, что и не сосчитать. Отчасти поэтому дети-Уолкеры воспринимали его как родной кров, несмотря на все те ужасы, которые там пережили.

Левша натянул поводья и направил уставшего Тпру к дому. У лошадей уже почти не оставалось сил. Они не могли вечно уходить от преследователей. Поэтому этот странный дом, которого – Левша мог бы в этом поклясться – тут не было еще несколько дней назад, вполне подходил в качестве убежища, как и любой другой.

Через несколько минут лошади остановились у парадного крыльца Дома Кристоффа. Пятеро всадников спрыгнули на землю и бросились внутрь. Корделия захлопнула дверь и заперла ее на все три замка.

– Брендан! – сказала она. – Как ты себя чувствуешь?

Он дошел, хромая, до дивана. Сказывались ранение в ягодицу и удар о седло, когда он прыгал с крыши поезда. Брендан осторожно вытащил что-то из заднего кармана джинсов. Это был «Журнал» Кристоффа. Посередине курилась дыра. Пуля пробила «Журнал» почти насквозь. Из него на пол выпал небольшой черный кусочек свинца.

– Наверно, потому и не было крови, – сказал Брендан, ухмыляясь. – Книжка этого старого сумасшедшего только что в буквальном смысле слова спасла мою задницу. Корделия нахмурилась, несмотря на испытываемое облегчение.

– Надеюсь, что дыра от пули не помешает нам прочесть что-нибудь важное, – сказала она.

– Ты серьезно? Только это тебя сейчас и беспокоит?

– Ребята! – закричала Элеонора, стоявшая в эркере гостиной. – Преследователи уже у дома. Они идут к парадной двери.

– По крайней мере, двенадцать стволов против… – начал было Брендан, но замолчал, взглянув на Левшу Пейна. – Одного?

Левша медленно кивнул. Он понимал, что долго продержаться с одним шестизарядным револьвером даже хорошему стрелку против, по меньшей мере, дюжины вооруженных людей вряд ли удастся.

– Что будем делать? – спросила Корделия.

– Может быть, воспользуемся пылесосом «Дайсон»? – предложил Брендан.

– Вряд ли поможет второй раз, особенно против дюжины ковбоев, – сказала Элеонора.

Громкий стук в парадную дверь заставил всех замолчать.

– Выходите! – кричал шериф Абернети. – Или сломаем дверь и перестреляем всех до одного.

Левша Пейн подошел к двери и посмотрел на своих спутников.

– Младшая сказала, что дом может спасти нас, – сказал он и поднял брови.

– Может быть, – сказал Брендан, глядя на «Журнал», который держал в руках. – Я начну читать. Тут есть раздел со схемами тайных ходов и скрытых приспособлений.

– Читай быстрей, – сказал Левша. – Вряд ли мне удастся выгадать много времени.

Брендан открыл «Журнал» ближе к концу и стал как можно быстрее листать, чтобы найти место, где Денвер раскрывал многочисленные тайны дома.

– Даю вам последний шанс открыть, или мы ворвемся сами, – закричал шериф Абернети, продолжая стучать в дверь.

Левша навел револьвер на середину двери и выстрелил четыре раза подряд. Пули пробили древесину. Перед домом послышались крики и громкие проклятия.

– У них есть оружие! – закричал кто-то за дверью.

– Отойти назад в укрытие! – прокричал шериф. – Эти негодяи только что застрелили помощника Маккоя.

Пораженные Элеонора, Корделия и Брендан переглянулись.

– Вы его убили? – спросил Брендан.

– Ты же собирался читать, – сердито ответил Левша.

Брендан заставил себя сосредоточиться на чтении «Журнала».

Вдруг снаружи раздался залп, и пули изрешетили стену дома, как будто она была сделана из бумаги. Стекла в окнах разбились, и осколки вместе с кусками штукатурки со стен усыпали пол в гостиной. Находившиеся в доме бросились на пол. Огонь снаружи продолжался с такой частотой, что можно было подумать, что стреляют сотни, а не горстка людей.

– Наверх! – закричала Корделия. – Ванная комната в коридоре наверху не имеет наружных стен.

Она бросилась к лестнице, ведшей из прихожей на второй этаж. Эйди, Элеонора, Брендан и Левша последовали за ней. Они поднялись по лестнице и оказались в коридоре. Корделия была уверена, что, пока они будут подниматься, в кого-нибудь обязательно попадет пуля, но все добрались до ванной комнаты невредимыми.

Корделия была права, пули не попадали в ванную, отделенную от преследователей несколькими стенами. Денвер Кристофф оставался верен классической западной традиции: преследователи почти пятнадцать минут расходовали, по-видимому, неограниченные боеприпасы, стреляя по стенам Дома Кристоффа. Находившиеся в доме ждали, сидя на корточках. Брендан читал «Журнал», остальные пытались придумать какой-нибудь выход из положения.

Левша первым почувствовал запах дыма. Вскоре его уже ощущали все. Корделия приоткрыла дверь ванной, чтобы узнать, что происходит. На первом этаже трещал пожар, клубы густого серого дыма поднимались в коридор, где находилась ванная с беглецами.

Корделия захлопнула дверь ванной и повернулась лицом к остальным. В глазах у нее был страх.

– Они подожгли дом!

47

– Но должен же быть какой-то выход! – закричала Элеонора.

Корделия покачала головой, глядя, как сквозь щели между стеной и притолоками в ванную сочится дым.

– Лестница вниз уже горит, – сказала она. – Остается только путь наверх.

– Хорошо! – прокричал Брендан, вскакивая на ноги. – Надо добраться до чердака. Мне кажется, я только что нашел то, что сможет нам помочь.

Все закрыли себе лица рубашками и полотенцами и выбежали из ванной в коридор. Дым здесь был так густ, что на расстоянии в три фута едва можно было различить перед собой человека. Но вслед за Бренданом все благополучно оказались на чердаке.

– Что теперь, Брен? – спросила Корделия, поднимая вместе с Левшой чердачную лестницу.

Брендан не обратил внимания на ее вопрос. Он был слишком занят ощупыванием одной из деревянных стен чердака. Продолжая поглядывать в открытый «Журнал», который держал левой рукой, Брендан правой ощупывал стену. Каждые несколько дюймов он надавливал на стену и что-то шептал себе под нос.

– Что он делает? – спросила Элеонора, опасаясь, что брат отравился дымом. Может быть, то, что с ним сейчас происходило, было отдаленным последствием превращения в зомби?

– Надеюсь, он хочет нас спасти, – сказала Корделия, подталкивая младшую сестру в дальний угол чердака подальше от лестницы. Корделия уже слышала треск пламени, который смешивался с выстрелами, – дом со всех сторон обстреливали ковбои, а Левша отвечал им, стреляя из чердачного окна.

Брендан уже был готов оставить свое занятие и признать, что планы, обнаруженные в «Журнале» Кристоффа, старик так и не воплотил в жизнь, как вдруг нащупал странный стык между соседними досками. Он наклонился и рассмотрел небольшую трещину, которая образовывала небольшой прямоугольник размером с тетрадку. Брендан надавил в центр прямоугольника и направо. Сначала стена оставалась неподвижной, но потом что-то заскрипело, и панель отодвинулась в сторону.

За ней находился тайник размером с коробку из-под обуви, в котором помещался стальной рычаг с покрытой красной резиной рукояткой и трафаретной надписью «Экстренная отправка воздухом».

Брендан схватил рычаг и потянул на себя. Старый металл заскрипел, когда рычаг пришел в положение «вверх». Несколько секунд ничего не происходило, потом вдруг весь дом задрожал. На крыше что-то загремело и залязгало. Дом содрогнулся и заскрипел, как будто вот-вот развалится.

– Бренд-а-а-а-а-а-н! – закричала Корделия дрожащим голосом, как будто по спине ее часто похлопывали двумя ладонями. – Что ты только что сдела-а-а-ал?

Он повернулся, и в это время над домом что-то взорвалось. Огромная тень замаячила над каждым окном, полностью заслоняя солнце, отчего на чердаке стало совсем темно. Находившиеся под крышей закричали от ужаса.

48

Шериф Абернети, его люди и несколько бдительных горожан из Ван-Хука прекратили стрельбу, опустили оружие, из стволов которого шел дымок, и посмотрели в небо.

Огромный дом был изрешечен пулями. Нижний этаж горел, черный дым поднимался из разбитых окон. Но никто не обращал на это внимания.

Все смотрели на огромный шар, красный с серебряными полосками, надувавшийся над крышей дома. Серебряные полоски так отражали солнечный свет, что некоторые из находившихся у дома побросали оружие и закрыли руками глаза.

Шар был так велик, что потом никто не мог правильно указать его размер. Он надувался так быстро, что потом видевшие его клялись, что либо это происходило по какому-то волшебству, либо по воле Бога.

Находившийся под красно-серебряным шаром дом казался крошечным. Шар, прикрепленный к крыше, был, по крайней мере, в пятнадцать раз больше дома. Полностью надувшись, шар поднялся в небо, унося с собой дом, который по-прежнему горел. Из каждого разбитого окна шел дым.

Шериф Бертон Волколов Абернети закрыл разинутый рот, снова поднял свой револьвер с рукояткой, отделанной перламутром, взвел курок и стал стрелять по дому, поднимавшемуся в небо.

– На что вытаращились?! – кричал шериф на своих людей, перезаряжая револьвер. – Стреляйте! Продырявим этот шар!

– Это не шар, – сказал один из горожан, приехавший, чтобы помочь задержать беглецов. – Это рука Господа спасает детей от зла. Я больше не буду в этом участвовать.

Он сел на лошадь и поскакал в сторону города. Несколько человек последовало его примеру.

Но оставшиеся повиновались командам шерифа и возобновили стрельбу по дому, который продолжал подниматься вверх. От нижнего этажа шел густой дым. Стрельба продолжалась, пока не кончились боеприпасы. Ко времени, когда были выпущены последние пули, массивный шар был по-прежнему невредим, но теперь он казался точкой среди облаков, которая была меньше самых крупных звезд ночного неба.

– Ах, забудьте о нем, – сказал шериф Абернети, убирая револьвер в кобуру. – На такой высоте энти ребята и преступник Пейн теперь, считай, мертвы.

– Вы хотите сказать «эти ребята», – сказал помощник Стерджис.

Шериф Абернети холодно посмотрел на него.

– Что? Вы должны бы гордиться, – сказал помощник Стерджис. – Начинаем учиться правильно говорить!

– Как бы то ни было, едем отсюда, – проворчал шериф. – Как я сказал, долго они на этом свете не задержатся. Если не погибнут от пожара, их прикончит нехватка кислорода.

– Нехватка кислорода? – переспросил помощник Стерджис.

– Да. Разве ты ничего не читаешь? – рявкнул шериф Абернети. – Англичане поднялись на воздушном шаре так высоко, что едва не погибли. Один из них потерял сознание, потому что на такой высоте нет воздуха, дышать нечем. Это факт, Божья истина. – Он посмотрел напоследок на Дом Кристоффа и тошнотворно усмехнулся. – Все они там задохнутся.

49

– Мы действительно летим! – закричал Брендан, глядя из чердачного окна.

Корделия прижала лицо к стеклу соседнего окна и посмотрела вниз. Ковбои продолжали стрелять. Язычки пламени и дым, вырывавшиеся из стволов их карабинов, делались все меньше по мере того, как старый дом поднимался в воздух. Ковбои внизу выглядели крошечными фигурками, державшими букеты пепельно-серых роз.

Дом с находившимися в нем людьми действительно летел.

Эйди была потрясена, когда дом начал подниматься. Она молчала и не двигалась, раскрыв глаза и рот. Дом продолжал подниматься вверх.

Левша сел, прислонившись спиной к стене. От страха его обычно стальной взгляд несколько смягчился.

– Что это за черная магия? – закричал он.

Корделия не ответила, но открыла чердачное окно. Порыв ледяного ветра ударил ей в лицо. Она высунулась из окна и посмотрела вверх. К дому многочисленными тросами был прикреплен огромный красно-серебряный шар. В нижней его точке рядом с коньком крыши огромная горелка посылала голубое пламя внутрь шара. Корделия несколько секунд смотрела на шар и тут заметила пар своего дыхания. Снаружи было холодно.

Корделия закрыла окно.

– Мы поднялись слишком высоко! – закричала она, положив конец ликованию Брендана и Элеоноры. – Мы замерзнем тут до смерти, если прежде не умрем из-за нехватки кислорода. На высоте более тридцати тысяч футов кислорода для дыхания недостаточно.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Брендан.

– Книги, – сказала Корделия. – Я читаю книги.

– Ну, я тоже читаю, Дел, – сказал Брендан. – И в книге, которую я читаю, сказано, что Кристофф установил этот шар на случай, что бочонки под домом по какой-то причине подведут. Зачем бы он стал это делать, если это означало, что мы взлетим навстречу своей смерти?

– Может, есть способ регулировать высоту подъема, – предположила Корделия. – Читай дальше.

Брендан вернулся к чтению, стараясь не обращать внимания на черный дым за окном, который напоминал о том, что дом по-прежнему горит. Но Брендан прогнал эту мысль, потому что трудночитаемый почерк Денвера требовал от него полного сосредоточения.

Между тем Левша Пейн по-прежнему сидел на полу. Пережив первое потрясение при поднятии дома в воздух, Левша, хоть ни за что бы в этом не признался, пребывал в ужасе и смятении, каких не испытывал никогда в жизни. Находиться внутри летящего дома для него было то же, что на вершине движущейся горы, только гораздо выше. Левше было не по себе. В жизни нашлось бы не так уж много такого, что могло бы его испугать, но он боялся высоты. По сути, он боялся трех вещей:

Высоты

Тюремного заключения

Цирковых слонов

Эйди было не оторвать от окна. После первого потрясения она подбежала к нему, чтобы посмотреть, как выглядит мир с такой высоты. Ей нравилось, что внизу все кажется таким крохотным. Это казалось ей удивительным. Но она не переставала думать об отце и матери, о том, как они будут встревожены ее отсутствием. Ей следовало быть дома уже примерно час назад. К тому же, если она никогда туда не вернется, кто будет выхаживать бедную малиновку?

Температура за стенами Дома Кристоффа быстро падала, напоминая о том, как мало времени остается до тех пор, когда они задохнутся от нехватки кислорода. Все уже дышали неглубоко и часто.

Брендану было все труднее удерживать внимание на чтении «Журнала». Он уже нашел нужный раздел. Теперь оставалось только заставить мозг в условиях нехватки кислорода разобрать мелкий почерк и выцветшие рисунки.

– Мне кажется, надо спуститься с чердака, – наконец сказал он, часто дыша, как будто бежал марафонскую дистанцию.

– Ты с ума сошел? – сказала Корделия. – Там же пожар!

– Не везде, – возразил Брендан. – На втором этаже пожара нет. В «Журнале» сказано, что пульт управления находится в кабинете.

Корделия кивнула, и оба они стали опускать чердачную лестницу. Клубы дыма ворвались на чердак, стало трудно видеть и дышать. Эйди закашлялась, Элеонора заставила ее лечь на пол.

– Дым всегда поднимается вверх, – прокричал Брендан через рубашку, которую натянул на лицо, как бандит.

– Надо спешить! – закричала в ответ Корделия. – Дым такой густой, что мы погибнем через несколько минут. Знаешь, при пожарах больше народу погибает, задыхаясь в дыму, чем от…

– У нас сейчас нет времени на лекцию о пожарной безопасности, – прервал ее Брендан. – Шевелись!

Он сбежал по чердачной лестнице и исчез за серой завесой дыма. Корделия вздохнула и последовала за братом. За ними пошли Элеонора, Эйди и Левша. Брендан быстро шел, пригнувшись, отыскивая дорогу к кабинету. Дверь в него была закрыта, это дало им дополнительное время, поскольку туда пока попало не так много дыма.

Брендан закашлялся, вбежав в кабинет, и подождал у двери, пока все войдут. Тогда он захлопнул дверь, снял с себя балахон и закрыл им щель под дверью. В кабинете было холодно, но не так дымно, как в коридоре, где висела непроглядная серая пелена. Кабинет в Доме Кристоффа был меньше и скромнее, чем библиотека внизу, но его размеры позволили Уолкерам, Эйди и Левше удобно разместиться. Дым, попавший в комнату вместе с людьми, рассеялся в воздухе под высоким потолком.

Корделия подошла к окну и быстро его раскрыла. Холодный воздух ворвался внутрь, и у нее перехватило дыхание. Но благодаря этому кабинет проветрился. Руками, начавшими терять чувствительность от холода, Корделия через несколько секунд закрыла окно. На этой высоте температура была ниже нуля, что было плохим знаком.

– Поторопись, Брендан! – закричала Корделия.

Брендан и Левша склонились над уступом пола перед эркером возле огромного письменного стола из клена и потянули вверх одну из досок. Она заскрипела под их усилиями, треснула и наконец поддалась.

– Есть! – сказал Брендан, заглядывая в образовавшуюся щель.

Он просунул руку под пол у эркера и потянул за рычаг. Внизу загрохотали старинные шестерни. Скрежет старого металла и блоков, через которые был перекинут резиновый шкив, приветствовали находившихся в кабинете. Затем вся площадка перед эркером размером с диван сложилась и перевернулась на усиленных петлях. Нижняя ее сторона стала верхней. На ней был укреплен деревянный штурвал с расположенными через равные расстояния рукоятками, как на старом пиратском корабле. Рядом со штурвалом располагалось несколько больших рычагов, напоминающих рычаг переключения передачи в автомобиле, и три указателя со стрелками под стеклом.

Брендан посмотрел что-то в «Журнале». Зубы у него стучали, выдыхаемый воздух образовывал облака пара. Он взялся за один из рычагов и опустил его вниз.

Дом почти сразу перестал подниматься, от резкой смены направления движения находившиеся в доме слегка покачнулись. Когда дом стал снижаться, Левша беспокойно схватился за живот.

– У тебя получилось! – воскликнула Элеонора, обнимая брата за талию.

– Рано радоваться, – сказал Брендан. – Первый этаж по-прежнему в огне.

Корделия выскочила на площадку эркера перед штурвалом, отодвинула занавеси на трех окнах и посмотрела наружу. Дом находился над облаками, похожими на клочья, выдернутые из комка ваты. Желто-зеленые равнины, среди которых дом начал свой подъем, теперь исчезли. В промежутках между облаками Корделия увидела блиставшую на солнце, будто покрытую глазурью, темно-синюю поверхность.

– Мы над океаном! – закричала Корделия. – Убавь высоту.

– И Уолкеры получат наконец передышку, – сказал Брендан и потянул рычаг высоты.

Он нашел небольшой указатель высоты и следил, как красная иглоподобная стрелка повернула направо, указывая на высоты меньше двадцати тысяч футов. Она двигалась медленно, но неуклонно. Восемнадцать тысяч. Семнадцать тысяч. Брендан вздохнул с облегчением. Через несколько минут стрелка прошла значение десяти тысяч футов. Брендан выглянул в окно, у него заложило уши. Океан был синий и темный. Волны с такой высоты напоминали мелкие трещинки на гладкой поверхности.

Эйди, Левша и Элеонора сгрудились у письменного стола. Левша слишком боялся подходить к окну, а Эйди старалась успокоить испуганную Элеонору.

– Мы двигаемся слишком быстро! – сказал Брендан. – При соприкосновении с водой на такой скорости дом развалится на части.

– Этого мы точно не знаем, – сказала Корделия. – Он уже пережил два сильных землетрясения.

Но Корделия и сама не верила, что дом уцелеет. Она прикусила нижнюю губу и с тревогой выглянула из окна.

– Наверно, надо нам помириться друг с другом перед смертью, – сказал Брендан. – Я начну первый, потому что я наделал немало гадостей…

Корделия сердито посмотрела на него.

– Что? – сказал Брендан. – Я просто честно это признаю.

– Ты действительно считаешь, что мы погибнем? – спросила Элеонора дрожащим голосом.

– Не слушай его, – сказала Эйди, обнимая младшую из Уолкеров. – Твой брат все видит в самом мрачном свете. Уцелели же мы как-то до сих пор, не умрем и теперь.

Брендан почувствовал, что краснеет, и отвернулся. Он определенно не хотел прослыть занудой в глазах сестер и особенно Эйди.

– Тысяча футов! – перебила Эйди Корделия. – Приготовьтесь к столкновению с водой.

Эйди и Элеонора подбежали к огромному письменному столу и забились под него. Вслед за ними залез под стол и Левша Пейн.

– Тут есть место еще для одного человека! – закричала Элеонора.

– Давай ты, – кивнул Брендан Корделии, стараясь быть храбрым. – Будет обидно, если один из этих гигантских томов энциклопедии слетит с полки прямо на тебя.

Корделия улыбнулась. И Брендан понял, как тяжело давалось это путешествие в книжный мир его сестре. Вдруг у Брендана комок стал в горле.

– Брендан, послушай меня… Ты должен уцелеть, – сказала Корделия. – Только ты можешь читать этот «Журнал» и найти Хранители Мира. Полезай под письменный стол! Я останусь здесь. Поспеши, до столкновения с водой остается несколько секунд.

Брендан понял, что не в состоянии спорить со старшей сестрой. К тому же она была права, и признать это было неприятно. Он подбежал к огромному письменному столу и забрался под него, оказавшись между правой тумбой стола, в которой помещались ящики, и Левшой. От Левши пахло трубочным табаком, виски и спортивной раздевалкой, которой пользуются ученики средней школы.

– Преступникам не часто приходится принимать ванну, а? – спросил Брендан.

Рычание Левши было последним, что они услышали до громоподобного удара дома о поверхность океана. Дом с такой силой ударился о соленую воду, что у всех находившихся в нем кости застучали друг о друга. И тут Брендану открылась истина: ни им всем, ни дому не уцелеть.

50

Брендан медленно открыл глаза, ощущая пульсирующую боль в голове, как будто крошечные человечки колотили по мозгу своими молоточками. Он сел и заслонил глаза ладонью. Все в них расплывалось, различить отдельные предметы он не мог, но понимал, что находится в ярком свете.

– Я умер? – спросил он.

– К сожалению, нет, – ответил чей-то голос.

– К сожалению?

– Да, вы мне будете нужны как заложники при пересечении мексиканской границы, – сказал голос. – Если бы ты умер, я бы не слышал твоих жалких шуток.

Тут Брендан понял, что говорит с Левшой. Он не потрудился сказать Левше, что дом мог дрейфовать куда угодно, но уж точно не в сторону Мексики. Брендан стал подниматься на ноги, но покачнулся. Сильная рука Левши схватила его за плечо и не дала упасть.

– Корделия, – позвал Брендан, протирая глаза.

– Я здесь, – ответила она. – Мы все целы.

Маленькие руки обхватили Брендана за талию.

– Я думала, ты мертв, – сказала Элеонора.

– К сожалению, я жив, – сказал Брендан, обнимая сестру.

Постепенно его глаза привыкли к яркому свету. Он находился по-прежнему в кабинете на втором этаже Дома Кристоффа. Яркий свет лился в разбитые окна. Брендан, шаркая, прошел к эркеру и, стараясь не задевать за осколки стекла, торчавшие из рам, посмотрел в окно. Дом снова висел в воздухе, под ним сверкало синее море. На поверхности воды он видел вытянутую тень дома и шара.

– А пожар? – спросил Брендан.

– Прекратился, – сказала Корделия. – Мы так ударились о воду, что весь первый этаж оказался затоплен. Дом погружался в воду, но я включила горелку шара на максимум, и мы снова оказались в воздухе.

– Вся кухня сгорела, – сказала Элеонора. – Как и все остальное внизу.

– Но, по крайней мере, у нас получилось, – сказал Брендан.

Эйди с виноватым видом выступила вперед.

– Прости меня за то, что я говорила раньше, – сказала она. – О том, что ты во всем видишь мрачную сторону. Я рада, что ты жив. Но ты нас всех ужасно напугал.

Брендан почувствовал, что щеки у него горят. Он неловко ухмыльнулся Эйди и отвернулся к окну эркера, чтобы она не видела его лица.

– Ну, пожалуй, начну снова читать «Журнал», – сказал Брендан, стараясь не обращать внимания на головную боль. – Итак, можно понять, куда нам двигаться дальше.

Он сел на пол, прислонился спиной к стене, поморщился и, сидя, наклонился вперед. У него на затылке в том месте, которым он ударился о письменный стол при столкновении дома с водой, была огромная шишка. Брендан изо всех сил старался не обращать на нее внимания и упорно читал. Сначала все остальные стояли рядом и смотрели на читающего Брендана. Его это отвлекало.

Но в то же время он наслаждался вниманием к себе. Тем, что к нему все обращаются с вопросами, на которые только он может ответить. От этого Брендан чувствовал себя особенным и героем. Он не только спасет сестер, но также и всю вселенную! С такими заслугами не мог сравниться даже титул самого ценного игрока команды по лакроссу. Брендан продолжал искать в «Журнале» сведения о Хранителях Мира. Между тем Дом Кристоффа висел между несколькими облаками и солнцем над открытым морем, простиравшимся перед ними до самого горизонта.

В доме было тихо. Корделия, Элеонора и Эйди отважились спуститься на первый этаж в частично затопленную и большей частью выгоревшую кухню, чтобы посмотреть, что от нее осталось. Левша Пейн оставался с Бренданом в кабинете, снимал с полок гигантские тома энциклопедии, написанные спустя десятилетия после его времени, и, как зачарованный, листал их.

Корделия, Элеонора и Эйди уже готовы были прекратить поиск съестного, когда услышали наверху крик Брендана. Они бросились из кухни, чему нисколько не способствовала морская вода глубиной в несколько футов, все еще остававшаяся на первом этаже. Девочки поднялись в кабинет. Там, выпятив грудь, как супергерой, стоял Брендан.

– Я нашел, – сказал он с беззастенчивой улыбкой. – Я знаю, куда нам нужно попасть, чтобы найти Хранители Мира.

Но не успел он объяснить, как снаружи донесся душераздирающий визг, заставивший всех заткнуть уши. Через несколько секунд гладкая голова с длинным заостренным клювом заглянула в кабинет через окно эркера.

Несколько рядов острых, как бритва, зубов вонзились в Брендана, и напавшее на него животное поволокло его к окну.

– Помогите, – закричал Брендан.

51

– Брен! – закричала Корделия, подбегая к окну.

Но Левша оказался возле него раньше. Он ударил чудовище по голове кулаком правой руки. Удар пришелся по глазу и был так силен, что мог вышибить голову из дома.

Брендан упал на пол, но быстро поднялся на ноги.

– Ты цел? – спросила Корделия. Она хорошо запомнила зубы размером с ее кулак на челюстях чудовища.

– Да, – сказал Брендан. – Оно ухватило меня за фуфайку на спине. Я цел, спасибо Левше. Слушай, чувак, у тебя отличный удар правой. Ты бы отправил в нокаут Майка Тайсона в его лучшую пору.

– Хук левой у меня был еще лучше, – сказал Левша, глядя на свой протез.

– Что это было? – спросила Эйди. Глаза у нее так расширились, что, казалось, она никогда больше не моргнет.

– По-моему, это была… – начала Корделия, но ее прервал ужасный визг.

Все они посмотрели в сторону окна, стараясь не подходить к нему слишком близко. Вокруг дома парили десятки летающих динозавров, птеродактилей с размахом крыльев больше, чем длина городского автобуса. Они визжали, описывая круги и присматриваясь к дому. Их гладкие заостренные головы поворачивались на длинных шеях.

Вдалеке Корделия заметила небольшой остров, покрытой ярко-зеленой растительностью.

– Туда! – сказала она, указывая рукой. – Попробуем добраться до этого острова. Он покрыт деревьями… Там динозавры не смогут подлететь к нам.

Брендан кивнул, передвинул рычаги и повернул штурвал. Наконец приборы показали, что дом движется прямо на остров.

– Начинай снижаться, – сказала Корделия. – Нам нельзя пролететь мимо острова.

Брендан кивнул и снова вернулся к панели управления. Он потянулся к рычагу высоты, но не успел он взяться за него, как массивный желтовато-серый птеродактиль врезался в дом так, что его голова оказалась в кабинете. Брендан повалился назад и налетел на Левшу Пейна. Оба они упали на пол, а динозавр бросился в сторону Корделии.

Она уклонилась влево, едва избежав щелкающих челюстей чудовища.

Динозавр, попытавшись взмахнуть крыльями, потерял равновесие и, скрежеща клювом, повалился на письменный стол, едва не ухватив челюстями волосы Элеоноры.

Огромная доисторическая птица в высоту достигала более восьми футов. На ее клюв можно было насадить троих Уолкеров, Левшу, Эйди, и еще осталось бы место для овощей.

– Левша, не мог бы ты застрелить эту тварь? – в отчаянии спросила Эйди.

– У меня боеприпасы кончились, – сказал Левша, хмуро глядя на пустой барабан своего револьвера.

– Мы превратимся в Уолкер-кебаб, – закричал Брендан.

– Если выберемся отсюда, то нет, – сказала Корделия, хватая Брендана за руку и заставляя его подняться на ноги. – Шевелись!

– Обратно на чердак? – предположил Левша, убирая в кобуру бесполезный теперь револьвер.

– Путь перед тобой! – закричала Элеонора из коридора. Эйди следовала за ней по пятам.

Все они вбежали на чердак. Брендан повернулся, ухватился за чердачную лестницу и попробовал ее поднять. Но она не поддавалась.

– Лестница не поднимается! – сказал он.

Они уже слышали визг птеродактиля, неуклюже шедшего к ним по коридору.

Левша попробовал вместе с Бренданом поднять чердачную лестницу, но она не сдвинулась ни на сантиметр. Корделия стала на колени и осмотрела ее петли.

– Заклинило, – сказала она. – Петли, должно быть, погнулись, когда дом столкнулся с водой.

В люке под ними показался динозавр. Он посмотрел вверх, склонил длинную голову на сторону и завизжал так громко, что все находившиеся на чердаке зажали себе уши ладонями. Птеродактиль стал неуклюже подниматься по ступенькам чердачной лестницы.

Брендан, Корделия и Левша отскочили назад к стене, где уже с испуганными лицами сидели на корточках Элеонора и Эйди.

– Что ж, нам удалось загнать самих себя в ловушку, – сказал Брендан. – Поздравляю всех.

Никто ему не ответил. Все молчали. Сверху послышался громкий звук, как будто великан нагнулся, чтобы поднять что-то, и в это время у него на заду разорвались штаны. Звуки повторялись, и через несколько секунд стало ясно, что дом довольно быстро снижается. Слишком быстро, чтобы уцелеть при столкновении с землей или водой.

– Птицы разорвали шар! – сказала Корделия.

Брендан повернулся. Левши, стоявшего рядом с ним всего секунду назад, не было.

– Куда делся Левша?.. – начал Брендан, но остановился, увидев преступника на другом конце чердака за птеродактилем.

Динозавр поднялся на чердак, он шел к детям, раскрывая и закрывая массивный клюв.

Брендан в отчаянии посмотрел на Левшу Пейна, который медленно и спокойно шел вслед за динозавром на расстоянии в несколько футов. Преступник сделал вид, будто толкает кого-то, и затем кивнул в сторону Брендана.

Тот повернулся и увидел позади Корделии, Элеонор и Эйди большое окно.

– Ребята! – Брендан старался перекричать вопли Элеоноры и Эйди. – Оставайтесь на своих местах и не двигайтесь. Когда я скажу «сейчас», все разбегайтесь. Договорились? – Все непонимающе посмотрели на Брендана. – Доверьтесь мне. Скажите «хорошо», если меня поняли.

– Хорошо, – дрожащим голосом сказала Корделия.

– Эйди! Элеонора! – сказал Брендан.

Обе они кивнули. Для Брендана этого было достаточно.

Он повернулся к приближавшемуся динозавру, который был в десяти футах от него, на таком расстоянии, что уже мог дотянуться и выклевать Брендану глаза. Брендан постарался изгнать эту картину из головы и сосредоточился на Левше, который по-прежнему находился на шаг позади динозавра.

Птеродактиль подался назад, готовясь ударить клювом. Краешком глаза Брендан видел, что Элеонор вся сжалась.

– Ждите сигнала! – дрожащим голосом сказал Брендан.

Птеродактиль, услышав пронзительный голос Брендана, повернулся, издал ужасный крик и ударил клювом, целясь Брендану прямо в сердце. Брендан тоже закричал и уклонился вправо. Элеонора, Корделия и Эйди последовали примеру Брендана и отскочили с пути динозавра.

Левша напал на динозавра сзади, толкнув его плечом. Динозавр ударился о стену чердака как раз под окном.

Огромная птица проломила тонкую стену и вылетела наружу, оставив за собой пролом с зазубренными краями. Вместе с окном этот пролом был достаточно велик, чтобы в него могла проехать машина. Как будто раскрылись двери буфета, где для динозавров был приготовлен ленч.

Брендан вскочил на ноги.

– Виноват. Я, гм… надеюсь, вы поняли, что мой крик как раз и был сигналом, – сказал он.

Корделия закатила глаза. Все поднялись на ноги и столпились возле огромной дыры в стене чердака.

Все пятеро понимали, что один небольшой птеродактиль был для них наименьшим из зол. Шар был сильно поврежден. Снизу стремительно надвигалась синева океана. Но и это было еще не все: вокруг дома кружили динозавры с огромными крыльями. Некоторые из них заметили огромную дыру в стене чердака и пикировали прямо на нее.

Даже если бы удалось пережить падение дома, внизу поджидали динозавры-людоеды. Всех находившихся на чердаке занимал один и тот же вопрос, который высказал Брендан.

– Так, – сказал он с нервным смешком. – Что, ребята, предпочитаете: упасть в океан или быть съеденными гигантскими динозаврами?

52

Никто не ответил – прогремел гром, заглушив все остальные звуки. Вспышка ярко-голубой молнии зазмеилась по небу, как трещина по стеклу. Один из птеродактилей, пикировавших на чердак, взорвался, образовав множество мелких красных и серых шипящих кусочков, которые стали падать в воду, оставляя за собой в воздухе струйки дыма.

Находившиеся на чердаке сделали шаг назад.

– Что это было? – спросила Элеонора.

Как бы отвечая на ее вопрос, несколько новых взрывов раскололи небо, сверкнули новые молнии, от которых воспламенились еще три птеродактиля.

Затем в поле зрения находившихся на чердаке появилась, спустившись сверху, серебристая металлическая сфера. Птеродактили улетали от нее в разные стороны. В ней, как в зеркале, отражалось послеполуденное солнце, вода и Дом Кристоффа. По поверхности сферы пробегала рябь, как будто она представляла собой не твердый металл, а ртуть. Вокруг висевшей в воздухе сферы с разных сторон пробежало еще несколько молний, которые попали в улетавших динозавров, разрывая их на миллиарды дымящихся кусков.

– Что это за штука? – спросила Эйди.

Ей казалось, что дети-Уолкеры знают гораздо больше нее о странных вещах, свидетельницей которых Эйди стала в тот день, поэтому она думала, что Уолкеры знают и о сфере. Но никто на ее вопрос не ответил. Уолкеры были слишком потрясены и растеряны, чтобы даже попытаться ответить. Во всяком случае, готового ответа у них на вопрос Эйди не было.

Сфера повисела перед ними еще несколько секунд. Дом продолжал свое падение в океан. Вдруг так же внезапно, как появилась, сфера пролетела под дом и исчезла.

Все посмотрели вниз. Через десять-пятнадцать секунд дом должен был упасть в океан. Падение происходило с такой скоростью, что у всех заложило уши.

У них едва оставалось время, чтобы вскрикнуть.

Но дом вдруг замедлил свое падение. От этого все пятеро повалились на пол чердака.

Корделии показалось, что под домом что-то гудит и слегка вибрирует, как массивный, тихо работающий двигатель.

– Эта металлическая сфера, – сказала Корделия. – По-моему, она как-то замедляет наше падение…

Как будто для того, чтобы поставить точку в конце этого утверждения, дом снова соприкоснулся с океаном. Но на этот раз столкновение с водой было менее заметным, чем соприкосновение приземляющегося самолета с посадочной полосой. Половые доски, расшатанные первым столкновением с водой, вздрогнули, но пятеро находившихся на чердаке почти не сдвинулись со своих мест.

Корделия поднялась на ноги и подбежала к ближайшему окну, но никаких признаков странной сферы, которая только что спасла их жизни, не увидела.

– Куда она улетела? – спросил Брендан, сидевший рядом с зияющей дырой в стене, оставленной птеродактилем. – Видите ее, ребята?

– Нет, – сказала Корделия, с опаской поглядывая на дыру в стене. – Но давайте выбираться отсюда.

Все пятеро направились на второй этаж в кабинет. Из окна эркера они заметили небольшой остров, тот самый, который видели перед нападением птеродактилей. Дом сейчас дрейфовал к нему и находился от него в нескольких сотнях ярдов.

– Как красиво! – сказала пораженная Элеонора.

Действительно, такого красивого острова еще никто из них не видел. Черный и блестящий песок на берегу как будто состоял из смеси углей и драгоценных камней. Растения непосредственно у береговой линии были ярких цветов и, казалось, подсвечены сзади неоном. Тут росли ярко-пурпурные лианы, будто порожденные психоделическим сознанием зеленые и желтые деревья, ярко-розовые растения с серыми цветами размером с дом. Весь остров, казалось, был освещен неестественным заревом.

Брендан вытащил карту книжного мира и стал внимательно ее рассматривать. Теперь, когда он знал, где находятся Хранители Мира, надо было определить по карте положение дома. Брендан рассматривал на карте три больших океана. Посреди одного из них был островок, называвшийся «Остров Динозавров», вероятно, по имени одного из многочисленных романов Денвера. В нескольких дюймах от него на карте располагался другой остров побольше, с названием, от которого Брендан пришел в ужас. Почти наверняка это и был тот остров, к которому они сейчас приближались.

Брендан вернулся к тому разделу «Журнала», где описывалось местонахождение трех Хранителей Мира, и попробовал найти их на карте. Вскоре внизу послышался скрежет – дом подплыл к берегу, слегка накренился, и все пятеро его обитателей повалились на одну и ту же стену. Затем, наконец, дом сел на черный песок, образовывавший здесь береговую линию, и уже больше не двигался.

– Давайте спустимся на первый этаж и посмотрим, где находимся, – сказала Корделия.

Брендан уже знал их местоположение, и это знание искушало его предложить, чтобы все побежали обратно на чердак и спрятались там. Но он молчал, зная, что со временем им придется покинуть Дом Кристоффа, чтобы отыскать Хранители Мира, так что не было смысла откладывать неизбежное.

Они осторожно спустились по почерневшей спиральной лестнице в просторную прихожую и гостиную. Дом Кристоффа, определенно, знавал лучшие времена. Он был так изрешечен пулями, что походил на фильеры для изготовления макарон. Первый этаж был по-прежнему на фут затоплен водой. Дом кренился набок. Распоротый и сдувшийся серебристо-красный шар нависал над разбитыми окнами с левой стороны и тянулся в море, как гигантское щупальце. Весь первый этаж выглядел как хрустящий обгоревший кусок суфле, упавший с палочки в походный костер. Но, как ни странно, дом по-прежнему воспринимался детьми-Уолкерами как родной. В нем, как обычно и бывает в родном доме, они чувствовали себя в безопасности.

– Ладно, я пойду первым, – сказал Брендан, подходя к парадной двери. Ему не очень-то этого хотелось, но того требовала роль нового заводилы.

Он медленно открыл дверь и в ужасе посмотрел на то, что ожидало его по другую ее сторону. Там был… он сам. По другую сторону парадной двери, глядя на Брендана с разинутым ртом, стояла точная его копия.

53

Брендан наклонился, чтобы получше рассмотреть своего двойника, который одновременно сделал то же самое. Именно в это мгновение Брендан осознал, что смотрит не на своего двойника, а, скорее, на поразительно четкое отражение самого себя.

– Это сфера, – тихо сказала Элеонора.

Она была права. Гигантская сфера из жидкого металла стояла прямо за парадной дверью. Все стали ее разглядывать, и каждому становилось все более не по себе – слишком свежо было воспоминание о том, как быстро и легко она превратила в пар полдюжины гигантских птеродактилей. Хоть к настоящему времени сфера уже дважды спасла их, ее огромная мощь удивляла и пугала.

Эйди сделала шаг вперед. Она никогда не видела ни научно-фантастических фильмов, ни фильмов-ужасов, вероятно, поэтому у нее было меньше оснований для страха. Эйди прошла мимо Брендана, в изумлении долго смотрела на странную сферу, протянула было руку, чтобы прикоснуться к ней, но затем быстро ее опустила.

– Большое тебе спасибо за то, что спасла нас, – сказала Эйди.

– Очень рад был помочь, – ответила сфера.

Она говорила по-английски, и ее голос звучал гораздо более естественно, чем они ожидали.

– Она разговаривает, – прошептала Элеонора.

На поверхности сферы началось движение. На жидком металле в нижней части сферы появилась рябь концентрических кругов, которые стали расти и образовали небольшое прямоугольное отверстие высотой четыре фута. Из сферы появился маленький инопланетянин. Ростом он был не более трех с половиной футов и весил, вероятно, менее шести фунтов. Серовато-розовая кожа мерцала и переливалась, как дешевая голограмма или внутренняя поверхность устричной раковины. У него было два больших глаза и небольшое отверстие в нижней части овальной головы, вероятно, служившее ртом, две ноги, две руки, две четырехпалые кисти, серебристый космический костюм, весь покрытый странными зелено-голубыми символами. Носа не было.

– Привет вам, неопределенные организмы, – сказал инопланетянин и помахал обеими руками. – Мое акустическое наименование – Джильберт.

– Джильберт? – переспросил Брендан. – Что это за инопланетянское имя такое, Джильберт?

– Это имя из девяти букв, означающее «яркий дар» и происходящее от германских слов gisil и beraht, – спокойно объяснил Джильберт. – Норманны планеты Земля ввели в употребление это имя в стране, называемой Англия, где оно было распространено в Средние века. Его носил британский святой двенадцатого века, основатель религиозного ордена, известного под названием Джильбертинцев. Это же имя носил Жильбер дю Мотье, один из величайших военных героев, а также…

– Неважно, – сказал Брендан. – Забудьте мой вопрос.

– Зачем же вы задаете вопрос, если не желаете знать ответ? – возразил Джильберт.

– Это называется «риторический вопрос», – сказал Брендан.

– Не груби, – прошептала Корделия. – Этот парень только что спас нас… во второй раз.

– Он такой надменный, – сказал Брендан. – Даже хуже, чем ты.

– Ну и ладно, – сказала Корделия.

Брендан кивнул и повернулся к Джильберту.

– Так вы, очевидно… инопланетянин, верно?

Джильберт издал на удивление человеческий звук – фыркнул, как будто более глупого вопроса в жизни не слышал.

– Я довольно скептически оцениваю верность такого вывода, – сказал Джильберт. – Вне всякого сомнения, представителями внеземной цивилизации здесь являетесь вы. Более того, я нахожусь на значительно более высокой ступени развития.

– Серьезно? – шепнул Брендан Корделии.

– Я одновременно и все, и ничто, – продолжал Джильберт, театрально взмахивая двумя правыми руками, как переигрывающий актер в плохой школьной постановке. – Я – цель всего существования и определение бесконечности. Я существую там, где ничто иное не может существовать. Я существую там, где начинается все остальное. Я есть Все.

Пока Джильберт произносил свою напыщенную речь, Брендан, как завороженный, смотрел на него и не мог понять, шутит тот или нет.

На Левшу Пейна речь инопланетянина не произвела никакого впечатления. Он сложил руки на груди и медленно покачал головой.

– Чтобы изречь истину, не надо много слов, приятель, – сказал Левша.

– Но требуется множество слов, чтобы выразить все истины, – возразил Джильберт. – Бремя бесконечного знания настолько тягостно, что никто из вас не в состоянии это представить.

– Моя сестра Корделия может себе это представить, – заметил Брендан.

Корделия покачала головой и бросила сердитый взгляд на брата.

– Это совершенно невероятно, – сказал Джильберт, не понимая шутки.

Это существо, утверждавшее, что знает все на свете, как ни странно, не понимало или недопонимало юмор.

– Вы действительно могущественны и всеведущи… как высшее существо? – спросила Элеонора.

– Я выше самого высшего существа, – сказал Джильберт. – Я, безусловно, умнее и могущественнее. И более красив.

– Не забудьте упомянуть, что вы более скромны, – добавил Брендан.

Корделия укоризненно посмотрела на брата. Неужели он забыл, как Джильберт только что сжег дюжину динозавров?! Ей казалось, что дразнить такое существо не слишком разумно. По счастью для всех, маленький инопланетянин не заметил сарказма в словах Брендана.

– Я описываю свои качества чрезвычайно точно, – сказал Джильберт, и в его голосе послышалась настороженность. – Я не недооцениваю и не переоцениваю свои качества. Однако я могу перевести полный объем моего знания в бинарную таблицу, если таковая окажется более удобной для вашего анализа.

– Не беспокойтесь, – сказал Брендан. – Это была шутка.

– Итак, ваши огромные познания, – сказала Корделия, – позволяют вам понять, кто мы, откуда и зачем здесь оказались… верно?

Джильберт несколько секунд молчал и затем наконец сказал:

– Верно.

– Отлично! – сказал, ухмыляясь, Брендан. – Потому что нам нужна помощь. Я полагаю, вы сможете сказать нам, что такое Хранители Мира и где их найти?

– Верно! – ответил Джильберт на этот раз гораздо скорее. – Но я не смогу раскрыть вам их точное местонахождение.

– Почему? – спросил Брендан, подозревавший, что маленький инопланетянин понятия не имеет о том, что такое Хранители Мира.

– Потому что это уничтожило бы ценность предстоящего поиска, – сказал Джильберт. – Истинное значение человеческой жизни заключается в процессе, а не в результате.

– Ой, – сказала Корделия. Она терпеть не могла, когда говорят: «Дело в путешествии, а не в его конечной цели». Эта фраза была противна ей даже более, чем то отвратительное обстоятельство, что Ведьма Ветра была ее родственницей. Конечно, в человеческой жизни важна цель, ибо где бы мы все были без целей? И все же Джильберт был существом, обладавшим огромной силой, которая могла бы очень пригодиться, поэтому Корделия решила быть с ним любезной, несмотря ни на что.

– Что ж, – сказала она, – может быть, вы захотите присоединиться к нашему путешествию? Хоть вы и знаете, что должно случиться, было бы интересно увидеть все своими глазами.

– Именно, – сказал Джильберт. – Я присоединюсь к вашей компании.

– Отлично, добро пожаловать на борт! – саркастически сказал Брендан.

– Добро пожаловать на что? – переспросил Джильберт, оглядывая Дом Кристоффа. – Это, по-видимому, чье-то постоянное жилище, а не морской или межгалактический корабль.

– Я хотел сказать: «Добро пожаловать в команду», «Спасибо, что вы теперь с нами», бла, бла, бла, – сказал Брендан.

– Каково значение… «бла, бла, бла»? – спросил Джильберт.

– Потом объясню, – со вздохом сказал Брендан и повернулся к остальным. – Ребята… у меня есть хорошая новость и плохая.

– В чем заключается хорошая? – спросила Элеонор.

– Перед нападением динозавров я узнал, где найти три Хранителя Мира.

– А плохая?

– Каждый из Хранителей Мира находится в своей отдельной книге, нанесенной на карту книжного мира, – сказал Брендан. – Это значит, что для того, чтобы найти их, нам придется разделиться.

54

– Только не это! – сказала Элеонора.

– Но должен же быть и какой-то другой способ, Брен, – сказала Корделия.

– Я пытался придумать что-нибудь, – сказал Брендан, – но, похоже, это – единственное решение.

– А как же он? – спросила Элеонора, указывая на маленького инопланетянина.

– Джильберт? – спросил Брендан. – Как бы он мог решить эту задачу?

– Может быть, он взял бы нас всех в свою сферу, – предложила Элеонора. – Наверняка эта сверхзвуковая галактическая штука может летать быстрее света… Тогда бы мы мигом нашли все три Хранителя Мира.

– Нет такой скорости, поддающейся количественному определению, как «сверхзвуковая галактическая быстрее скорости света», – сказал Джильберт. – Кроме того, мой корабль оснащен оборудованием для перевозки одного пассажира. Особенно если речь идет о существах такого значительно объема и охвата, как вы.

– Он нас только что толстыми назвал? – сказала Корделия, смущенно оттягивая вниз рубашку.

– Не волнуйся об этом, – успокоила ее Эйди. – Для него все толстые.

– Неужели нам придется разделиться, Брен? – спросила Элеонора.

– К сожалению, да, – сказал Брендан. – Мне бы этого не хотелось… Жаль, что нет другого пути, но… гм… Корделия, ты, пожалуй, подожди в другой комнате, пока я объясню…

– Почему? – спросила Эйди.

– Потому что Корделия связана с нашим смертельным врагом, Ведьмой Ветра, – сказал Брендан. – Нельзя допустить, чтобы эта старая карга узнала что-то еще о нашей миссии… Посмотрите на глаза моей сестры!

– Они приобрели тревожно-голубой оттенок, – сказал Джильберт. – Это совершенно непривлекательно для существ, обладающих такой корпуленцией, как вы.

– Когда такое происходит, – объяснил Брендан, – это означает, что Ведьма Ветра может слышать и видеть то же, что и Корделия. Поэтому, Дел… сейчас тебе придется уйти.

Корделия помедлила, но нахмурилась и вышла в почерневшую от пожара библиотеку. Разумеется, ей не следовало участвовать в обсуждении планов, когда у нее в голове находилась Ведьма Ветра. Но Корделии все равно было обидно. Обиднее всего было сознание, что связь с Ведьмой Ветра возникла по ее, Корделии, вине – ее, Корделии, разум был наихудшим местом из всех, и именно туда Элеонор изгнала Ведьму Ветра за использование «Книги Судьбы и Желаний».

В гостиной Брендан, стоя перед Элеонорой, Эйди, Левшой и Джильбертом, сделал глубокий вдох. Предстояло многое объяснить. Многое он выяснил, пока они приближались к острову, но еще больше предстояло понять.

– Главная беда заключается в том, что я так и не знаю в точности, что такое три Хранителя Мира, – начал Брендан. – О них в «Журнале» Денвера говорится довольно неясно.

– Что? – почти закричала Элеонора. – Как же тогда нам их найти?

– «Журнал» называет конкретные книги, в которых скрыты Хранители Мира, – сказал Брендан.

– Но там говорится, где именно мы могли бы их найти в книгах? – спросила Элеонора.

– Нет, но есть некоторые намеки, – сказал Брендан.

– Так, погодите секундочку, – громко сказала Эйди. На ее лице отразились досада и растерянность. – Что это за чертовы Хранители Мира? Что значит «внутри книг»? Все это становится ужасно странно… и теперь я хотела бы получить ответы на эти вопросы.

Брендан вынужден был признать, что раздосадованная и сердитая Эйди почему-то нравилась ему больше, чем улыбающаяся и спокойная. Эта мысль его смущала.

– Сейчас мы находимся в книжном мире, – сказал Брендан, тщательно выбирая слова.

– А как же наш мир? – спросила Эйди, указывая на себя и Левшу. – Откуда пришли мы.

– Я тоже задаюсь вопросом на эту тему, – добавил Джильберт. – С помощью какого механизма мы совершили путешествие в вышеуказанный книжный мир.

– Во что вы, ребята, меня впутали? – мрачно спросил Левша.

Брендан помолчал, перебирая в уме возможные варианты ответов.

– Гм… это сложно, – наконец сказал он.

Брендан и Элеонора переглянулись. Они помнили, как трудно было другим героям книг, Уиллу и Феликсу, принять эту новость. Некоторые совсем не смогли ее понять. Брендан посмотрел на смущенное лицо Эйди, на Левшу и Джильберта – оба они внимательно смотрели на него. Брендан понял, что придется солгать. Просто не было времени объяснять двум людям и инопланетянину, что они были плодом воображения одного уже умершего человека.

– Все это не имеет к вам никакого отношения, и мы очень сожалеем, что втянули вас в свои дела, – сказал Брендан. – Поэтому попытка объяснить будет лишь напрасной тратой времени, которого у нас нет. Но я обещаю, что если вы поможете нам найти Хранители Мира, то мы очень скоро возьмем вас домой. Тогда все снова станет так, как должно быть.

Элеонора как будто удивилась, но затем слабо улыбнулась и кивнула в знак согласия.

Эйди хмурилась, не зная, на что решиться. Левша смотрел Брендану в лицо серыми, как сланец, глазами, как будто мог отличить ложь от правды. Но, в конце концов, и Эйди, и Левша тоже кивнули. Джильберт наблюдал за этим с интересом и, по-видимому, был готов вступить в спор.

– Я все-таки думаю, это несправедливо, что вы пришли к нам и вовлекли нас в свои приключения, – наконец сказала Эйди, – и теперь не хотите объяснить, что происходит. Это неправильно. Но если вам нужна помощь и вы говорите, что дело важное, то, чтобы поскорее вернуться домой, я сделаю все, что в моих силах.

– Левша! – сказал Брендан, поворачиваясь к однорукому бандиту.

Глаза Левши, казалось, горели в тени широких полей шляпы. Его протез был не в рукаве рубашки, а под ней. Брендан заметил, что Левша обычно носил его именно так.

– Ладно, – проворчал Левша. – Я помогу вам найти эти Хранители Мира. Но я это делаю только для того, чтобы остаться в живых. Я по-прежнему думаю, что вы, ребята, для меня ценнее живые, чем мертвые.

– Понятное дело, – сказал Брендан. – Джильберт?

– Вам будет оказана высшая честь иметь меня в составе вашей компании, – сказал Джильберт.

– Обожаю скромность, – сказал Брендан. – Ладно, в таком случае….

Брендан прочистил горло, он готов был отдать жизнь за глоток воды. Он не пил почти двадцать четыре часа. Затем он взял «Журнал» и стал читать абзац, посвященный Хранителям Мира.

– Первый Хранитель Мира, – прочел Брендан слова Денвера, – скрыт в моем фантастическом романе «Потерянный город». Он покоится в Вечной Бездне Запретной Зоны.

– Что это за Запретная Зона? – перебила брата Элеонора. – Судя по названию, нам туда лучше не показываться.

– Предположительно это рядом с городом Атлантида в книге «Потерянный город», – сказал Брендан, посмотрев в «Журнал». – Запретная Зона наводит ужас на жителей Атлантиды. Кристофф описал «страшное и недоброжелательное создание», которое называется Ику-Турсо и охраняет там Хранитель Мира.

– Но в «Журнале» ничего не сказано о том, что представляет собой этот Хранитель Мира? – спросила Элеонора.

– К сожалению, нет, – сказал Брендан. – Тут старина Денвер пишет немного путанно: «Этот Хранитель Мира – талисман, служащий одной частью из трех. Все три части вместе представляют собой ключ к границе между двумя мирами. Но и сам по себе этот Хранитель Мира – могущественный символ истины. Тот, кто носит талисман, как предписано, может видеть душу и друга, и врага».

Брендан перестал читать, позволив Элеоноре, Эйди, Левше и Джильберту прочувствовать прочитанное. Денвер называл Хранитель Мира талисманом, но Брендан вынужден был признать, что не вполне понимает, что это такое. Но, по крайней мере, в «Журнале» приводилось довольно подробное описание места, где его искать – в Вечной Бездне, находящейся в Запретной Зоне возле Потерянного города Атлантиды. Разумеется, им по-прежнему предстояло миновать ужасного Ику-Турсо.

Через некоторое время Брендан снова прочистил горло и стал читать описание следующего Хранителя Мира, сделанное Денвером.

– Второй Хранитель Мира находится в моем научно-фантастическом романе «Ужас на планете 5-Икс». Этот Хранитель Мира никогда не пребывает в покое. Он всегда в движении – перемещается между местами, где он больше всего нужен, пока поддерживает свой сосуд живым. Однако, как только этот Хранитель Мира окажется освобожден от своих доспехов, он обретет еще больше силы.

– Там не сказано, что это за сила? – спросила Элеонора.

– Здесь говорится, что тот, кто «освободит» Хранитель Мира, получит возможность путешествовать назад во времени и исправить ужасную ошибку, – сказал Брендан.

В горле у него совсем пересохло, поэтому он быстро перешел к описанию третьего и последнего Хранителя Мира, сделанному Денвером Кристоффом.

– «Последний Хранитель Мира похоронен в моем романе «Месть Вазнера[11]», – прочел Брендан. – Это о древнеегипетском фараоне, который охраняет самые ценные свои сокровища даже после смерти. Из всех трех Хранителей Мира этот – самый могущественный. Его можно использовать для невероятных дел, как праведных, так и дурных. Он захоронен в лабиринте с западнями и тайными ходами. Найти его будет невозможно без карты, созданной, вероятно, самой бесчеловечной организацией в истории человечества, чтобы привести ее членов к сокровищам, награбленным ими во время войны. Этот Хранитель Мира бесконечно могущественен. Ни одно вещество, созданное смертными, не может противостоять его страшным кромкам».

– И как, черт возьми, нам добить этот Хранитель Мира? – спросил Левша. – Разве только у вас есть карты с указанием тайника, о котором здесь говорится.

Брендан с опаской посмотрел на преступника, глаза которого при словах «карты с указанием тайника» неестественно заблестели. Корделия говорила Брендану, что, по словам Короля Бури, здесь нельзя доверять никому, и Брендан вдруг пожалел, что допустил троих малознакомых участников в их группу.

– Я точно не знаю, – сказал Брендан. – Но, по крайней мере, придется попробовать.

– Я помогу вам, но получу, по крайней мере, половину этих военных трофеев, о которых ты говорил, – сказал Левша.

– Согласен, – сказал Брендан.

Элеонора также заметила жадный блеск в глазах Левши и вспомнила предостережение Короля Бури. Вот почему она промолчала, хотя уже поняла, как завладеть третьим Хранителем Мира.

Брендан оглядел комнату. Все уныло молчали, подавленные сложностью задачи добыть три Хранителя Мира. Но Брендан не мог долго предаваться мрачным мыслям. Если они не расшифруют непонятные намеки о Хранителях Мира, не определят местонахождение этих Хранителей и наконец не принесут их к Двери Путей, они никогда не смогут запечатать щели между книжным и реальным мирами. Это был единственный способ спасти Сан-Франциско… и весь остальной реальный мир.

– Так что теперь? – спросила Эйди.

– Давайте начнем с того, что пойдем в библиотеку и найдем там три вышеупомянутых романа Кристоффа, – сказал Брендан. – Это поможет нам понять, как надо разделиться на группы. Хорошая новость заключается в том, что мы уже находимся в одной из этих трех книг. Я почти уверен, что остров, к берегу которого нас только что прибило, – «Ужас на планете 5-Икс».

Элеонора сглотнула, ей не понравилось то, что она услышала.

Все последовали за Бренданом в выгоревшую библиотеку, где Корделия перебирала обгоревшие книги. Сразу стало ясно, что поиск трех книг тут – напрасная трата времени. Библиотека сильно пострадала от огня. Немногие уцелевшие книги представляли собой оборванные клочки коричнево-желтой бумаги, соединенные между собой корешками. Из трех романов Денвера Кристоффа только «Потерянный город» пережил пожар. И слово «пережил», пожалуй, не совсем точно передает его состояние. Эта книга, единственная, не была полностью уничтожена огнем. Остался корешок с большей частью передней обложки и примерно половиной потемневших страниц, прочесть большинство из которых было невозможно.

– Лучше, чем ничего, – сказал Брендан, вручая книгу Элеоноре. – Теперь давайте обдумаем план. Быстро.

Брендан понимал, что ему не удастся остаться в одной группе с сестрами, поскольку только они трое имели верное представление о задаче, которую предстояло решить. В каждой из трех поисковых партий должен был быть кто-нибудь из Уолкеров, и это также требовало, чтобы они разделились.

– Эйди и Корделия, вы берите «Потерянный город», – наконец сказал Брендан, забирая роман из рук Элеоноры и передавая его Эйди. – Читайте столько, сколько сможете, и что бы вы ни делали, не позволяйте Корделии видеть вас, если у нее глаза делаются голубыми, как лед.

– А если ее глаза станут голубыми, как лед, когда я не читаю? – спросила Эйди.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Брендан.

– Ну, допустим, мы находимся в этой Запретной Зоне, – сказала Эйди, – и должны вот-вот заполучить Хранитель Мира, а у нее глаза станут голубыми. Ты ведь не хочешь, чтобы Ведьма Ветра это тоже увидела, верно?

– Хорошее замечание, – сказал Брендан, повернулся и снял черный платок с шеи Левши.

– Эй, – запротестовал Левша, – это шейный платок моего дедушки!

– Завяжите ей глаза вот этим, – сказал Брендан, отдавая Эйди платок.

Эйди кивнула.

– Как мы попадем туда? – спросила Корделия. – И вообще, куда мы направимся?

– Я нарисую тебе карту, – сказал Брендан, разворачивая карту книжного мира. – Судя по карте, Потерянный город полностью затоплен морем… на самом деле это очень близко к тому месту, где мы сейчас находимся. Вы, ребята, сможете доплыть туда в доме.

– Невозможно управлять движением дома, выстроенного в викторианском стиле, который держится на плаву благодаря бочонкам, – сказала Корделия.

– Об этом не тревожься, – перебил Джильберт. – Я смогу помочь.

– Как? – спросил Брендан.

– Позволь мне показать тебе мои способности, – сказал Джильберт, закрывая глаза. Он медленно поднял руки в воздух, и через несколько секунд из верхней части Дома Кристоффа послышался треск расщепляющегося дерева.

Треск часто повторялся, как будто отбойный молоток из дерева ударял по еще более твердому дереву. Снаружи послышался громкий плеск. Элеонора подбежала к ближайшему окну гостиной.

– Не может быть! – закричала она.

Все остальные тоже подошли к окну и выглянули наружу.

На волнах стояла небольшая парусная лодка, привязанная к фасаду Дома Кристоффа веревкой, сделанной из штор, которые висели в нем на втором этаже. Дерево, из которого состоял корпус судна, было того же цвета, что и доски пола на чердаке. Вернее, того же цвета, какими были доски пола на чердаке. Парус был сшит из необгоревших занавесей, взятых из разных комнат Дома Кристоффа.

– Вы телепатическим способом только что построили парусную лодку из досок, взятых на чердаке? – спросил Брендан.

– В самом деле, – сказал Джильберт.

– Обещаю, никогда больше не буду вас недооценивать, – сказал Брендан, похлопывая инопланетянина по крошечной спине. – Может, вы и самовлюбленный хвастун, но и безумно могущественный малый.

– Я приму лестный фрагмент этого свидетельства, но отброшу оскорбительный сегмент, – сказал Джильберт.

– Идет! – сказал Брендан. – Итак, Корделия и Эйди поведут корабль к Потерянному городу, чтобы найти первый Хранитель Мира. Книга «Месть Вазнера» находится дальше прочих, поэтому мы с Джильбертом полетим туда на его сферическом корабле.

– Ты хорошо подумал, Брен? – сказала Элеонора. – Там находится самый могущественный из Хранителей Мира.

– Вероятнее всего, что именно там снова появится и Ведьма Ветра, – сказал Брендан. – Наша надежда на победу над ней целиком связна с Джильбертом.

– Я, несомненно, смогу уничтожить существо, о котором вы говорите, – сказал Джильберт.

– А как же Левша и я? – спросила Элеонора.

– Вы останетесь здесь, – сказал Брендан, – в «Ужасе на планете 5-Икс». Вам, ребята, предстоит найти Хранитель Мира, который находится здесь… и постоянно в движении. Может показаться, что это очень сложно, я понимаю. Но это наименьший из книжных миров, так что вы найдете Хранитель Мира, это лишь вопрос времени.

– Где встретимся? – спросила Элеонора.

– Кристофф сказал, что мы должны принести Хранители Мира к его брату в Тинц, – напомнила Корделия.

Брендан некоторое время рассматривал карту и затем кивнул.

– Тогда встретимся там, – сказал он. – Это ближайшая известная точка ко всем трем Хранителям Мира и к Двери Путей.

– Наверно, это не случайно, – сказала Корделия.

– Как мы попадем туда? – спросила Элеонора, указав на себя и Левшу.

– Следующее судно уже готово, – сказал Джильберт, и рядом с домом снова послышался громкий всплеск.

Все посмотрели в окно и увидели небольшую байдарку с двумя веслами, стоящую на якоре возле парусной лодки.

– Ты вызываешь благоговение! – сказала Элеонор маленькому инопланетянину. Она была не в силах скрыть изумление.

– Это верно, – сказал Джильберт, кивая. – Я вызываю благоговение.

– Так, мне надо нарисовать для всех вас карты, – сказал Брендан. – Готовьтесь, делайте все необходимое. Мы все отправимся в путь, как только я подготовлю их для вас.

Не дожидаясь ответов, Брендан направился в кабинет на втором этаже, чтобы найти перо и бумагу.

Элеонора и Корделия переглянулись, но каждая сразу отвела глаза. Почему-то, лишь услышав последние слова, сказанные Бренданом, сестры осознали, что им предстоит расстаться. Они долго стояли, обнявшись. Обе понимали, что теперь нельзя будет полагаться друг на друга.

На этот раз каждый из Уолкеров должен был сыграть свою роль по спасению мира, полагаясь только на себя.

55

– Вот это тебе, – сказал Брендан, давая Корделии несколько листков бумаги.

Потребовался почти час, чтобы скопировать описания трех Хранителей Мира и нарисовать карты с указаниями, как добраться до Тинца и соответствующего книжного мира.

– Я едва разбираю, что здесь написано, – сказала Корделия. – Почерк у тебя ужасный.

– Тебе вообще не следует видеть, что здесь написано, – сказал Брендан, вырывая листки бумаги у нее из рук. – Никогда не знаешь, когда глаза у тебя станут голубыми!

Брендан отдал листки Эйди.

– Как бы то ни было, – сказала Корделия, – а почерк ужасный.

– Это тебе, – сказал Брендан, вручая Элеоноре несколько листков бумаги.

– А это тебе, – сказала Элеонора, отводя Брендана в сторону и передавая ему свой листок.

– Что это? – тихо спросил Брендан, понимая, что сестра не хотела, чтобы их слышали остальные.

– Это карта с указанием местоположения нацистских сокровищ, – сказала Элеонора.

– Ты взяла ее с собой? – спросил Брендан.

– Она осталась у меня в кармане, – сказала Элеонор. – Мне кажется, она тебе понадобится.

– Почему?

– Вспомни, что Денвер Кристофф писал о третьем Хранителе Мира, – сказала Элеонора. – Я думала об этом, пока ты рисовал карты. По-моему, теперь все становится на свои места.

Брендан открыл «Журнал» и перечитал последний абзац о третьем Хранителе Мира в «Мести Вазнера». Он остановился и перечитал одно место несколько раз.

«Найти его будет невозможно без карты, созданной, вероятно, самой бесчеловечной организацией в истории человечества, чтобы привести ее членов к сокровищам, награбленным во время войны».

Брендан в изумлении посмотрел на Элеонору.

– Ты совершенно права! – сказал он. – Я поражен, Нелл.

– Я, знаешь ли, не просто маленькая девочка, – сказала Элеонора.

– Я не то имел в виду, – сказал Брендан, – я просто…

Он не успел закончить предложение. Раздался грохот, от которого задрожала земля.

– Что это было? – спросила Эйди.

– Наверно, сигнал, чтобы мы убирались отсюда, – сказал Брендан. Он вдруг очень забеспокоился, что оставляет Элеонору в таком опасном месте, и обнял ее. Как ни стремилась Элеонора к независимости, она позволила себе забыться в объятиях старшего брата.

Брендану оставалось только надеяться, что Левша, бесстрашный и хитрый, защитит Элеонору от ужасов, с которыми им предстоит столкнуться.

Трое Уолкеров обнялись, стиснув в середине Элеонору. Младшая сестра вдруг показалась Корделии беззащитной.

– Удачи вам обоим, – сказала Корделия, с трудом сдерживая слезы. – И будьте осторожны, ладно? Увидимся очень скоро на рынке в Тинце.

Элеонора кивнула, утирая слезы.

– К сожалению для вас, ребята, я там тоже буду, – сказал Брендан, улыбаясь, несмотря на стоявшие в глазах слезы. – И я к тому времени продвинусь на два куплета в своем поразительном исполнении еще одного классического произведения Спрингстина[12].

Услышав это, Элеонора еще сильнее заплакала. Но она все же позволила Левше увести себя от брата и сестры.

Элеонора и Левша стояли перед парадной дверью Дома Кристоффа под ночным небом, усыпанным миллиардами звезд, и смотрели, как отправляются в путь их друзья.

Брендан пригнулся и вслед за Джильбертом вошел в космический корабль. Люк на его блестящей жидкой поверхности исчез. Сфера стала медленно подниматься в воздух. Элеонора моргнула, а когда открыла глаза, от космического корабля осталась только исчезающая серебристая полоска на черном небе.

Корделия и Эйди подтянули парусную лодку ближе к крыльцу дома и сели в нее. Корделия отвязала веревку, а Эйди схватила весло и оттолкнулась им от дома. Лодка поплыла сначала медленно, паруса, сшитые из занавесей, вяло висели на мачте. Затем они надулись ветром, и лодка поплыла с удивительной скоростью. Корделия подняла руку и помахала на прощание. Элеонора тоже помахала одной рукой, а другой утерла слезы.

Вот так отправились в путь Корделия и Брендан. Элеонора глубоко вздохнула и велела себе перестать плакать. Деревянный протез руки осторожно лег ей на плечо.

– Не беспокойся, малыш, – сказал Левша. – У тебя крутые брат и сестра. И такие умные! Я таких спиногрызов вообще терпеть не могу, но вы трое меня потрясли. А теперь пора приниматься за дело. Давай найдем этого Хранителя Мира. Чем раньше справимся, тем скорее оставим этот странный остров и ты сможешь встретиться с братом и сестрой. А я вернусь в Техас к тайнику с награбленным.

Элеонора кивнула, утирая глаза, и последовала за Левшой в дом. Она посмотрела на листы бумаги, данные ей братом всего несколько минут назад. Корделия была права: написанное Бренданом поддавалось расшифровке почти с таким же трудом, как старинные записи Денвера Кристоффа. Но Корделия была сестрой Брендана и поэтому могла читать написанное им, как будто разбирала своего рода секретный код.

Не успела она разобрать первое предложение, как за окном появился светящийся красный круг.

Элеонора и Левша сделали шаг назад. Огромный красный круг висел за окном эркера. Элеоноре казалось, что от него исходит угроза, как если бы это был… И тут она поняла, что это глаз. Огромный, горящий красный глаз заглядывал в окно Дома Кристоффа. Это означало, что то, частью чего он является, огромно, почти как Жирный Джаггер.

Глаз исчез, и через мгновение стена дома рассыпалась – металлический коготь прошел через Дом Кристоффа, как через консервную банку с бобами. Обломки дерева полетели по ночному небу, указывая на истинную природу нападавшего.

Элеонора закричала.

56

Левша схватил Элеонору и потащил ее к парадной двери. Элеонора в это время пыталась понять, что только что видела.

Это был огромный робот с длинными металлическими ногами, которые заканчивались выше крыши дома. По обеим сторонам короткого коробкообразного туловища располагалось по руке. Одна имела огромный металлический коготь с семью острыми пальцами. Вместо кисти другой руки был огнемет, испускавший странное зеленое пламя, мерцавшее в ночном небе. Робот имел овальную голову с единственным горящим глазом, защищенным стеклянным сводом. Внутри свода находился управлявший роботом пилот, пурпурный инопланетянин, имевший, по крайней мере, семь щупалец, которыми нажимал на кнопки и рычаги.

Зеленое пламя вырвалось из правой руки робота и поглотило Дом Кристоффа. Левша и Элеонора нырнули с крыльца в холодное море. Элеонора выплыла на поверхность, захлебываясь соленой водой, и охватила Левшу за шею. Он поплыл вместе с нею к берегу.

Пока они плыли, Элеонора оглянулась назад и увидела, что зеленое пламя на самом деле было вовсе не пламя. Дом Кристоффа таял среди зеленых струй, тянувшихся от правой руки огромного робота.

Элеонора в ужасе наблюдала, как ее дом, один из оазисов безопасности на протяжении долгих опасных приключений, медленно съеживается, как сдувающийся воздушный шар. Не только дом, но и байдарка, сделанная Джильбертом, их единственное средство спасения, также была поглощена зеленым пламенем и теперь превратилась в миниатюрную коричневую лужицу.

Они добрались до берега, и Левша поставил Элеонор на ноги. Сверкавший черный песок оказался горячим, Элеонора чувствовала это сквозь подошвы ботинок. Только что брат и сестра оставили ее, а через несколько минут она увидела, как тает ее дом, – все это привело Элеонору в ужас.

Робот повернулся, его горящий красный глаз смотрел прямо на Левшу и Элеонору.

– Элеонора, – закричал Левша, – Элеонора, ты меня слышишь?

Он осторожно встряхнул ее, приводя в чувство.

– Надо убираться отсюда, – сказал Левша, убедившись, что Элеонора его слышит. – За мной!

Левша схватил Элеонору за руку и побежал сквозь густую странную растительность. Элеонора бежала за ним. Левша тянул ее за собой, и ее ноги двигались быстрее, чем, как ей казалось, они были способны двигаться.

Вдруг Элеонора почувствовала горячее дуновение – зеленое пламя растопило несколько древесных стволов прямо позади нее.

– Быстрее! – закричал Левша. – Беги быстрее!

Левша потянул Элеонору за собой так сильно, что, казалось, у нее плечо вывихнется из сустава.

Зеленое пламя бушевало всего в нескольких дюймах у них над головами. На шляпе Левши растаяла, как свечной воск, верхняя часть тульи. Но Левша и Элеонора продолжали бежать.

Через некоторое время Левша выпустил руку Элеоноры. Она теперь успевала за ним, ей, маленькой, было проще петлять в густых зарослях. Если это вообще можно было назвать зарослями. Элеоноре казалось, что они бегут по полям, засаженным гигантскими леденцами. Тут были и желтые прозрачные трубки размером с элеватор, заполненные ярко-красными плодами или семенами размером с бейсбольный мяч; и огромные оранжевые цветы, которые, она могла поклясться, самопроизвольно двигались, когда Левша и Элеонора пробегали мимо. Земля под ногами изменилась и стала мягкой и губчатой, как пенопласт. Повсюду тянулись светящиеся пурпурные и голубые лианы.

Левша бежал в нескольких футах впереди, часто меняя направление, как будто на самом деле знал, куда они направляются.

Элеоноре казалось, что они уже пробежали многие мили, хотя на самом деле гораздо меньше, когда она вдруг осознала, что больше не слышит позади тяжелых шагов гигантского робота. Левша наконец остановился на небольшой поляне.

Ее окружали десятки высоких растений, напоминающих кактусы, только в два раза выше, красные и без игл, но с гладкой сверкающей, как мокрая резина, поверхностью.

– Мы оторвались от него? – с надеждой спросила Элеонора.

– Не совсем, – ответил Левша. – Я все еще слышу шаги вон там, – и он указал направо. – Сейчас мы у него за спиной, но он найдет нас, это вопрос времени. По-моему, красный глаз этого металлического зверя может видеть сквозь заросли.

Элеонора кивнула. Хоть Левша явно не понимал истинной природы огромного робота, он чувствовал, что тот руководствуется какой-то высокотехнологичной поисковой системой. Как бы подтверждая его слова, с той стороны, куда Левша только что указывал, послышалось стрекотание гидравлики. Робот снова их обнаружил.

– Там пещера, – сказал Левша, указывая протезом левой руки в небольшой просвет между огромными красными кактусами, – две-три сотни шагов в ту сторону. Я заметил ее, когда мы заходили в тыл к этой машине. Иди туда и спрячься. Подожди, пока я уйду подальше отсюда, тогда можно будет выйти. И ты сможешь продолжить поиски того, что тебе нужно.

– А что будешь делать ты? – плача, спросила Элеонора.

– Отвлеку эту консервную банку, чтобы ты могла добраться до пещеры, – сказал Левша.

Элеонора понимала, что Левша не сможет отвлекать робота вечно.

– Нет, – молящим тоном сказала она, боясь остаться совсем одна. – Пойдем со мной. Мы можем пойти вместе.

Левша покачал головой и, к удивлению Элеоноры, тепло улыбнулся.

– Нет времени. Кто-то должен его отвлекать, вдвоем нам до пещеры не добраться, – сказал Левша. – Иди! – и слегка подтолкнул ее к пещере.

Не успела Элеонора ответить, как Левша повернулся и исчез в странном лесу огромных кактусов.

И вот, несмотря на слезы, Элеонора повернулась и побежала в направлении, указанном Левшой. Позади нее через инопланетные джунгли, сокрушая все у себя под ногами, шагал робот. Он двигался прочь от Элеоноры, преследуя Левшу.

Вскоре Элеонора нашла небольшую пещеру. Это была даже не пещера, а, скорее, трещина в гладкой черной скале. Скала, будто живая, переливалась радугой красок.

Элеонора протянула руку и ощупала ее поверхность. Она была холодная, твердая и гладкая. Элеонора пригнулась и втиснулась в узкую трещину в скале. Оказавшись в ней, она обнаружила, что там гораздо больше места, чем она подозревала. Она могла лечь, свернувшись калачиком, как кошка. Элеонора легла на холодный пол и выглянула из трещины в инопланетные джунгли.

Вдалеке над верхушками растений то появлялось, то исчезало неясное зарево от красного глаза гигантского робота, охотившегося за Левшой Пейном. Затем в ночное небо взвился поток зеленого пламени.

Элеонора услышала крик и проклятия.

Это был Левша.

Вслед за криком послышалось тошнотворное шипение. Затем все стихло.

Так Элеонора поняла, что теперь осталась одна.

57

Между тем в нескольких милях от берега этого странного острова, на котором спряталась в пещере замерзшая и испуганная Элеонора, Корделия и Эйди сидели в своей парусной лодке и смотрели в удивительно ясное ночное небо.

Обе они искали одно и то же созвездие, которое перед расставанием велел им найти Брендан. Яркие звезды образовывали подобие круглого пирога, из которого от центра вырезан один кусок. Брендан, смеясь, назвал это созвездием Пакмена.

– В общем, – объяснял Брендан незадолго до расставания, – книжный мир «Потерянного города» огромен. Он занимает почти весь этот океан. Так что если будете придерживаться курса на созвездие Пакмена, к утру окажетесь как раз там, где надо. Тут трудно ошибиться.

Теперь, когда они с Эйди заметили над головами созвездие Пакмена, Корделия должна была признать, что Брендан сильно вырос в ее глазах. Она и не подозревала, что он умеет ориентироваться по звездам в открытом море.

Слова поддержки, сказанные Бренданом перед расставанием, сначала успокаивали Корделию. Но сейчас, ночью, когда они с Эйди находились в крошечной лодочке в бескрайнем океане, в котором обитали бог знает какие чудовища, Корделия боялась гораздо сильнее, чем ожидала. Не только того, что могло таиться под поверхностью. Она боялась, что они двигаются совершенно не туда, куда следовало. Ориентироваться по созвездию в теории казалось просто, но на практике она чувствовала, что понятия не имеет, куда плывет лодка.

– По-твоему, мы двигаемся верным курсом? – спросила Корделия Эйди.

– По-моему, да, – сказала Эйди. – Твой брат сказал, что сбиться почти невозможно.

– Да, но ты не знаешь его, как я, – сказала Корделия. – Нельзя сказать, что Брендан всегда прав.

– Ты слишком строга к нему, – сказала Эйди. – Он вас любит. Я бы съела пятьдесят ящериц, чтобы иметь такого брата, как он.

Корделия засмеялась, несмотря на растущую тревогу.

И тут она поняла нечто такое, что было очевидно с самого начала.

– О господи! – воскликнула Корделия. – Да ты в него втюрилась, что ли?

– Что? – переспросила Эйди, смутившись. – С какой это стати мне в его втюриваться?

– Прости, в наших местах «втюриться» значит «влюбиться».

– Конечно, он мне нравится, – сказала Эйди. – Он хороший брат и вообще человек хороший.

– Нет, «втюриться» значит, что он тебе нравится больше, чем просто друг, – сказала Корделия.

– Ты хочешь сказать… романтически? – спросила Эйди, приходя в ужас от такой мысли.

Корделия кивнула.

– Брендан? – сказала Эйди, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. – Не моего типа. Ты сама не знаешь, о чем говоришь.

– Как скажешь, – сказала Корделия, улыбаясь.

Наступило молчание. Был слышен только шум ветра и плеск волн о борта лодки.

Обе они молчали, пока на пурпурно-красном горизонте не появилась оранжевая полоска солнца.

Корделия села и протерла глаза. Солнце продолжало подниматься над горизонтом со скоростью, которая казалась невероятной. Острова больше не было видно. И звезд тоже. Это означало, что ориентироваться по созвездию Пакмена больше нельзя. Исчез единственный ориентир, по которому они могли сверять курс. Теперь у Корделии просто не оставалось надежды, что Брендан был прав, и доплыть на лодке до Потерянного города действительно просто.

– По-моему, мы уже на месте, – объявила Эйди.

– Но как нам попасть из этой крошечной лодки в потерянный подводный город на дне океана? – спросила Корделия.

– Да, это мы явно не продумали, – сказала Эйди, глядя в прозрачную воду.

– Что об этом сказано в книге?

Эйди вытащила то, что пожар оставил от книги «Потерянный город», и стала медленно, как будто за свою жизнь прочла совсем мало книг, перелистывать страницы. От этого Корделии захотелось почитать ей вслух. Но она все же заставила себя оставаться на месте. Корделия понимала, что нельзя показывать Ведьме Ветра, что они собираются делать. Хоть в данный момент глаза Корделии и не были голубыми, они могли стать такими в любое мгновение, и нельзя было допустить, чтобы это произошло, когда она читала что-то важное.

– В книге говорится, – сказала Эйди через несколько минут, – что для погружения в Потерянный город исследователи использовали своего рода экспериментальную суб… субмарину. Ты не знаешь, что такое субмарина?

Корделия вздохнула и кивнула.

– Да, – сказала она, – это то, чего у нас нет. Так что нам не повезло.

Эйди перегнулась через борт лодки и, глядя в голубую воду, опустила в нее кончики пальцев, от которых по воде пошли круги. Она так увлеклась наблюдением за ними, что не сразу заметила голубой свет под лодкой.

– Что это? – спросила Эйди, выпрямляясь.

Корделия пробралась на ту сторону, где сидела Эйди, и посмотрела за борт. В темно-синей глубине океана светилась точка, которая заметно росла в размерах. Как если бы светоизлучающий диод двигался к поверхности, но не медленно, а так, будто им выстрелили из ружья.

– О нет, – сказала Корделия, видя, как световая точка растет в размерах.

Голубой огонек, поднимаясь из глубин к поверхности, вращался вокруг своей оси. Стало ясно, что чем бы он ни был, размерами он не уступал их парусной лодке. Корделия поднялась на ноги, не зная, что делать. Эйди встала рядом нею.

– Что происходит? – в смятении спросила Эйди.

– Ничего хорошего, – ответила Корделия.

– Может, нам выпрыгнуть в воду? – предложила Эйди.

– Нет. Этот огонь движется слишком быстро, – сказала Корделия. – Мы не настолько быстро плаваем, чтобы избежать …

Но она так и не закончила предложения.

Странный голубой огонь ударил в маленькую лодку и, не успели находившиеся в ней вскрикнуть или позвать на помощь, превратил ее в пар.

58

В нескольких милях от Корделии и Эйди по небу плыла странная металлическая сфера, быстро минуя десятки миров, населенных персонажами романов Денвера Кристоффа.

Брендан не знал, сколько еще времени он сможет провести со странным инопланетянином по имени Джильберт, который просто не умолкал, как будто говорение для него было тем же, чем дыхание для жителей Земли.

– Однажды во время путешествия, – сказал Джильберт, едва закончив рассказ о том, как он силой сознания вызвал взрыв небольшой луны, – я столкнулся со своеобразным организмом в высшей степени необычного состава и обладающим чрезвычайно мерзким характером. Он состоял из округлого туловища, покрытого черными перьями, и двух худых, шишковатых ног оранжевого цвета с когтистыми ступнями. Крылья у него были необъяснимо слабые и бесполезные, несмотря на то что это создание по природе, очевидно, относилось к птицам. Длинная шея выступала из шарообразного оперения и заканчивалась миниатюрной головой с крепким клювом.

– Похоже на страуса, – сказал Брендан.

– Стра-у-са? – медленно повторил Джильберт, впервые произнося это слово. – Что ж, нрав у этого страуса скверный. Он преследовал меня, пока я не принужден был разложить его на составные элементы с помощью интеллектуальных команд.

– Почему у вас каждая история заканчивается тем, что вы телепатически кого-то или что-то взрываете? – спросил Брендан.

– Это, разумеется, самый естественный ход событий, когда мне угрожает опасность, – сказал Джильберт. – Более того, я не взрываю объекты, но, скорее, они распадаются в ходе процесса, называемого вектор-сильная имплозия, что технически означает…

– Джильберт, у вас бывают мысли, которые вы не высказываете вслух? – прервал Брендан.

– Разумеется, бывают, и много, – спокойно сказал Джильберт. – Среднестатистический человеческий мозг обрабатывает пятьдесят тысяч мыслей за день, это почти по одной в секунду. Мой мозг обрабатывает четырнадцать миллиардов мыслей в день, то есть более ста пятидесяти тысяч в секунду. Но, не снижая значительно скорость речи, чтобы облегчить понимание для вас, я могу произносить лишь пять слов в секунду. Таким образом, я не могу устно выражать в словах каждую мысль, которая меня посещает. Для ваших низших видов было бы невозможно…

– Ладно, ладно, я понял, – сказал Брендан. – Извините, что спросил.

– Извинение принято, – ответил Джильберт.

Он вытянул правую руку и нажал в космическом корабле какую-то кнопку. На старинном компьютерном мониторе, желтовато-коричневом и коробкообразном, похожем на старинную микроволновую печь, промелькнули странные символы. Послышалось несколько звуковых сигналов. Брендан решил, что книгу, в которой фигурировал Джильберт, Денвер написал задолго до изобретения современных компьютеров. Космический корабль снаружи выглядел странным и крутым, но внутри он был на удивление неинтересным. Несмотря на футуристический дизайн интерьера, Брендану казалось, что он попал в убогий научно-фантастический фильм семидесятых годов.

– В соответствии с навигационными расчетами, мы прибыли, – сказал Джильберт, нажимая кнопку на панели управления.

Перед ними открылось окно. Они находились все еще в воздухе, как будто в самолете. Далеко под ними тянулась бесконечная желто-коричневая пустыня с огромными пирамидами. На горизонте был виден небольшой город.

– Нацистская карта с указанием местоположения сокровищ в Древнем Египте? – спросил Брендан, подняв брови и глядя на карту, данную ему Элеонорой.

– Немцы оккупировали часть Африки во время Второй мировой войны на Земле, – сказал Джильберт. – Очень вероятно, что какие-то следы их пребывания сохранились здесь, спустя годы или десятилетия со времени их ухода.

Брендан, склонив голову набок, посмотрел на маленького инопланетянина.

– Откуда вы знаете так много всего о Земле? – спросил он.

– Потому что я…

– Знаю-знаю, – договорил за инопланетянина Брендан. – Понятно.

Небольшой рот Джильберта, когда он говорил, почти не двигался. Но сейчас Брендан мог бы поклясться, что крошечный инопланетянин, глядя на него, усмехается. Брендан снова посмотрел на нацистскую карту, на которой была изображена Европа, в этом не могло быть сомнений. Где-то у «пятки» Италии была выведена большая красная буква «Х». Это казалось бессмыслицей, либо Элеонора ошибалась, полагая, что нацистская карта имеет отношение к третьему Хранителю Мира, что было вполне возможно.

– Вы уверены, что мы попали туда, куда нужно? – спросил Брендан.

– Да, в настоящее время мы висим над центром региона, обозначенного на карте книжного мира как «Месть Вазнера», – сказал Джильберт и нажал несколько кнопок. Сфера замедлила движение и неподвижно повисла на высоте тысяча футов над городом посреди пустыни. – Вазнер – древний фараон, захороненный в одной из пирамид возле Асуана в Египте. Около 3100 года до нашей эры Вазнер прибыл в…

– Мне не нужна вся история, спасибо, – прервал Брендан, которому как никогда хотелось поскорее расстаться с инопланетянином.

– Строго говоря, вам не нужно ничего кроме органической материи, чтобы поддерживать расход энергии, – сказал Джильберт.

Брендан вздохнул и засунул нацистскую карту в задний карман, туда же, где находился «Журнал». Он решил, что карта бесполезна, но выбрасывать ее пока не собирался. В конце концов, зачем выбрасывать карту, на которой обозначен клад, если, разумеется, он еще не найден.

Брендан собирался попросить Джильберта приземлиться в городе, но тут ему пришло в голову, что вид маленького инопланетянина, летящего в жидко-металлической сфере, расстроит местных жителей, чтобы не сказать больше. И тогда Брендану будет очень сложно искать Хранитель Мира. Брендан понял, что будет лучше начать поиск в одиночку.

– Высадите меня где-нибудь рядом с городом, – сказал Брендан.

– Я могу сопровождать тебя.

– Наверно, вряд ли будет хорошо, если нас увидят вместе, – сказал Брендан. – Большинство людей в городе выглядят как я, а не как вы.

– Да, – согласился Джильберт. – И они бы очень позавидовали моей красоте.

– Именно, – сказал Брендан, стараясь не закатить глаза.

– Но необходимо предупредить тебя, – сказал Джильберт. – Остерегайся диких и свирепых местных созданий, известных под именем «верблюды». Они могут поглотить человека всего за одиннадцать секунд.

– Подождите. Что вы сказали? – торопливо заговорил Брендан. – По-моему, верблюды не едят мяса.

– Едят! – сказал Джильберт. – Моя внутренняя база данных никогда не выдает ошибочных сведений.

Тут Брендан понял, что Джильберт боится, имея на то веские основания. Голос крошечного существа слегка дрожал, и руки, лежавшие на пульте управления космического корабля, его не слушались. Он боялся не только за себя, но и за Брендана. Маленький странноватый инопланетянин явно не хотел, чтобы с Бренданом случилось что-нибудь плохое. Брендан с удивлением почувствовал ком в горле.

Но, в конце концов, Брендан решил, что страх Джильберта вполне естественен. Ведь он был всего лишь персонажем из книжки, искренне считавшим себя всезнающим космическим исследователем. И теперь, когда его мир оказался перевернут с ног на голову их путешествием, инопланетянин не мог быть уверен в достоверности своего собственного существования.

– Послушайте, мне в какой-то момент, возможно, понадобится ваша помощь, – сказал Брендан. – Как я смогу вступить с вами в контакт?

Джильберт одной из своих правых рук протянул Брендану маленькое устройство. Сфера плавно остановилась возле грунтовой дороги в нескольких сотнях ярдов от города. Устройство выглядело на удивление похожим на приемник-передатчик из старых фильмов «Звездный путь».

– Просто нажми вот на эту кнопку, – сказал Джильберт, – и я прибуду в то место, где ты находишься через несколько секунд.

– Спасибо, – сказал Брендан. У него за спиной в стенке космического корабля образовалась маленькая дверь.

– Предвижу, что все пройдет для тебя хорошо, – сказал Джильберт. – Ты не столкнешься с опасностями… если будешь избегать верблюдов.

В этот момент Брендан искренне желал, чтобы Джильберт был всезнающим существом. Это было бы чрезвычайно полезным при поиске Хранителя Мира. И все же он улыбнулся маленькому инопланетянину и кивнул, делая вид, что верит каждому сказанному им слову.

– Скоро увидимся, – сказал Брендан, помолчал и искренне добавил, – спасибо.

Он выбрался из космического корабля.

Жара стояла невыносимая. Он едва устоял на ногах. Брендан никогда не испытывал ничего подобного. Через несколько секунд джинсы прилипли к коже ног, пот ручьями потек по спине. Он повернулся к Джильберту, чтобы спросить, нет ли фляг с водой, которые он мог бы взять с собой, но сфера уже поднялась в небо.

Брендан повернулся лицом к городу. Дорога состояла из двух проделанных автомобильными шинами колей, идущих параллельно друг другу. Он вспомнил, что понятия не имеет, в какое время развивается действие книжки, в которой он оказался, и о чем она. Он знал только, что был какой-то мстительный фараон по имени Вазнер. Это означало, что Брендан не представляет, с чем ему предстоит столкнуться.

Большой город мерцал, танцевал и колыхался в солнечном мареве, как мираж. Брендан хотел вздохнуть, но горячий воздух оказался так густ, что он закашлялся. Жара душила его.

Он поплелся по дороге в сторону города, с удивлением отмечая про себя обилие зелени в такой пустыне. Город стоял на реке, протекавшей в неглубокой долине между невысоких желто-коричневых холмов. На плоских берегах реки стояли дома, росли зеленые пальмовые деревья и другие растения. Это давало Брендану надежду найти там воду.

По пути к городу он заметил привязанного к забору верблюда, стоявшего у дороги. Животное выглядело довольным, даже сонным. Брендан усмехнулся.

– Джильберт, – саркастически заметил Брендан, – эти верблюды – ужасные людоеды!

Он протянул уже было руку, чтобы погладить верблюда, но тот вдруг разинул рот, показав два ряда острых, как бритва, зубов. Животное издало рев, показавшийся более грозным, чем у горного льва. Верблюд сделал выпад головой, рассчитывая укусить Брендана за руку, но он был надежно привязан к забору и не достал до руки.

– Ладно, тут, пожалуй, ты был прав, чувачок, – пробормотал Брендан, отбегая по дороге от верблюда. – Никогда не знаешь, как все обернется в книжках Кристоффа.

Позади послышался хруст шин по гравию и раздался громкий автомобильный гудок. Брендан обернулся. На него светили две луковицеобразные фары. Прямо к нему со скоростью, подходящей, скорее, для гоночной трассы, чем для ухабистой дороги в пустыне, несся джип. Снова проревел гудок, автомобиль несся, не сбавляя скорости, оставляя за собой огромное желтое облако пыли.

Брендан остановился и, разинув рот, смотрел на машину. Еще несколько секунд, и он бы оказался под колесами. Он уже представлял, как водитель подойдет к его раздавленному телу и переложит его в мусорный бак, находившийся в машине сзади. Может быть, дело было в жаре, может быть, во все усиливавшейся жажде или в том, что заставляет оленя останавливаться посреди дороги перед приближающимся автомобилем, но Брендан не двигался и не мог бы двинуться.

Как будто у него ноги приросли к земле.

Он стоял, а джип, грохоча и сигналя, несся к нему с головокружительной скоростью.

59

В маленькой пещере на странном острове с природными условиями, как в научно-фантастическом романе Денвера Кристоффа «Ужас на планете 5-Икс», замерзшая Элеонора Уолкер свернулась калачиком и плакала. Она была совсем одна. Она плакала о своих погибших друзьях, Левше и Жирном Джаггере, о своем брате и сестре, оставивших ее здесь.

Со временем усталость взяла свое, и Элеонора забылась тревожным сном. Ей снились ужасные чудовища, которые растопили ее дом, уничтожили ее друзей; Брендан и Корделия, которые в разговоре между собой признавали, что Элеонора только затрудняет их миссию и что надо было оставить ее в Сан-Франциско. Ей снилось все то, чего у нее по-прежнему не было: своей лошади, реальных друзей ее возраста, братьев и сестер, которые бы ее уважали; счастливой семьи, живущей в большом доме и имеющей все желаемое.

В какой-то момент она услышала над собой голоса. Обычные голоса. Человеческие.

– Что это? – спросил мужской голос.

– Что ты имеешь в виду? – ответил ему резкий женский голос. – Это маленькая девочка.

– Маленькая девочка на планете 5-Икс? – сказал мужчина. – Не может быть.

Тут заговорил третий голос, неестественный и лишенный эмоций, как если бы говорила машина, а не человек.

– Вероятность существования человеческой жизни на планете 5-Икс – четырнадцать миллиардов тысяча семьсот миллионов восемьсот семьдесят шесть тысяч шестьсот пять к одному.

– Мне безразлично, какова эта вероятность, – сказала женщина. – Я верю своим глазам, а они говорят мне, что мы смотрим на маленькую девочку, спящую в этой пещере.

– По-моему, она мертва, – сказал мужчина.

– В соответствии с сигналами, поступающими от моих сенсоров, она вполне жива, – сказал машинный голос. – Ее сердечный ритм увеличился до восьмидесяти одного удара в минуту, она сильно обезвожена, но не мертва.

Элеонора застонала и открыла глаза. Перед входом в пещеру стояли мужчина и женщина, и оба смотрели на нее. Оба сделали шаг назад, как будто не видели ничего страшнее девятилетней девочки.

– Кто вы? – спросила Элеонора, недоумевая, откуда исходил третий голос, голос робота.

Женщина сделала небольшой шажок в сторону Элеоноры.

– Не подходи, – сказал мужчина. – Она может быть вооружена.

– Вооружена? – недоверчиво переспросила женщина. – Да это же ребенок!

– Я бы все равно не подходил к ней близко, – сказал мужчина. – Она может быть носителем заразного заболевания, какого-нибудь неизвестного вируса с ее родной планеты…

– Нет нужды быть таким острожным, – сказала женщина.

– Меня просто беспокоит твое благополучие, – сказал мужчина. – Любой старший брат на моем месте вел бы себя так же.

Женщина закатила глаза и сделала еще шаг к Элеонор, улыбнулась и протянула к ней руку. У нее были длинные рыжие волосы, ниспадавшие на плечи, и зеленые глаза, горевшие так, что Элеонора едва не вскрикнула. Ей казалось, что эти глаза могут выбрасывать такое же зеленое пламя, как то, что растопило Дом Кристоффа… и Левшу Пейна. Улыбавшиеся ярко-красные губы женщины были покрыты блестящей помадой.

– Все хорошо, девочка, – сказала женщина. – Как тебя зовут?

– Элеонора.

– Как ты сюда попала, Элеонора? – спросила женщина.

– Долго рассказывать, – сказала Элеонора.

– Почему бы тебе не пойти с нами? – сказала женщина. – Ты сможешь рассказать нам об этом.

– Мне кажется, это не очень хорошая мысль, – сказал мужчина.

Тут в разговор вступил робот, и было по-прежнему непонятно, откуда доносится его голос.

– Может быть, я выполню обычное сканирование, прежде чем вы…

– Замолчите оба! – сказала женщина и повернулась к Элеоноре. – Ты будешь в безопасности. Мы будем хорошо заботиться о тебе. Обещаю.

Элеонора растерялась, но ненадолго. Женщина казалась доброй. Она уже понравилась Элеоноре. Она была сильной и не позволяла руководить собой. Кроме того, быть с нею было лучше, чем в одиночестве. Элеонора уже была готова сдаться и вечно лежать, свернувшись калачиком, в пещере.

Она взяла женщину за руку в перчатке из серой кожи. Та крепко ухватила кисть Элеоноры, потянула ее на себя, заставив подняться на ноги, и помогла выбраться из пещеры. Элеонора снова оказалась в инопланетных джунглях и смогла рассмотреть своих новых друзей.

Женщина высокого роста была одета в прилегающий космический костюм из серой кожи, который, казалось, больше подчеркивал ее округлости, чем действительно служил рабочей одеждой. Серые сапожки имели заостренные каблуки длиной с предплечье Элеоноры. Держалась женщина уверенно, как будто не было задачи, с которой она бы не могла справиться. Ее талию охватывал ярко-желтый пояс, к которому прикреплялись небольшое устройство и лучевой пистолет. И то и другое, казалось, взято из научно-фантастических фильмов пятидесятых годов.

Мужчина был чуть выше женщины и имел такого же цвета рыжие волосы, коротко постриженные по бокам головы и завитые в валик на темени. Валик свешивался на лоб, как рыжая волна. На нем был такой же, как на женщине, космический костюм, подчеркивавший выпирающие мышцы, и такой же лучевой пистолет на желтом поясе. Когда Элеонора посмотрела на него, мужчина осторожно усмехнулся, обнажив крупные белые зубы.

– Кто вы? – спросила Элеонора.

– Меня зовут Зои, – сказала женщина. – Парень, который так сильно обо мне беспокоится, – мой брат, Дик. А голос, который ты слышишь из нашего переговорного устройства – материнский компьютер нашего космического корабля, Родни.

– Родни? – со смехом сказала Элеонора. – Довольно глупое имя для компьютера.

Вдруг из переговорного устройства на поясе Зои донеслось жужжание, странно напоминавшее электронное хныканье. Последовал тихий свист, который прозвучал очень по-человечески и печально.

– Ну, видишь, что ты наделала, – сказал Дик. – Обидела Родни.

Зои наклонилась к Элеоноре и, прикрыв тыльной стороной ладони рот, сказала:

– Он очень чувствителен… для компьютера.

Элеонора кивнула и тихо сказала:

– Прости, Родни. Мне нравится твое имя. Правда. Оно очень благозвучно.

– Вы действительно так думаете? – спросил компьютер. – Мне оно тоже очень нравится.

Из переговорного устройства снова донеслось жужжание и несколько гудков: компьютер, очевидно, был в восторге.

– Что вы здесь делаете? – спросила Элеонора.

– Мы космические полицейские, – сказала Зои. – Идем по следу инопланетянина, замеченного на этой планете, известной под названием «Планета 5-Икс».

– Этот инопланетянин что-то натворил? – спросила Элеонора. – Зачем вы его преследуете?

– Он? – сказала Зои. – Из чего ты заключила, что это мужчина? Это инопланетянин. У него может даже не быть пола. Но в бегах могут находиться и девочки, разве не знаешь? Ты что, из Средних веков?

– Извините, я и не думала что-либо заключать, – сказала Элеонора, боясь, что упустила единственный шанс обрести новых друзей, чтобы больше не быть в одиночестве.

– Не обращай внимания на мою сестру, – сказал Дик. – Я не устаю повторять ей, что если будет и впредь так выпячивать в себе сильную женщину, то не найдет хорошего мужа.

– Мужа! – презрительно усмехнулась Зои. – Мне не нужен муж. Разве что для того, чтобы стирать мне белье… Но для того уже созданы роботы! Мне и одной хорошо. Я вполне могу сама управлять собой, спасибо.

– Верно! – Элеонора осмелилась усмехнуться, полагая, что именно такой реакции ожидала от нее Зои.

– Видишь, – торжествуя, сказала Зои. – Она меня понимает! Мне кажется, мы с тобой прекрасно поладим, Элеонора.

– Мне тоже так кажется, – сказала, улыбаясь, Элеонора.

– Но вот вопрос, требующий ответа: что ты здесь делаешь одна? – спросила Зои. – И как ты сюда попала? Эта планета считается неисследованной.

– Как я уже сказала… это долгая и сложная история.

Дик и Зои посмотрели на Элеонору так, как будто в их распоряжении было бесконечно много времени.

– Не хотелось бы встревать в ваш разговор, – сказал Родни монотонным голосом, – но мои сенсоры зарегистрировали еще три НШО, быстро приближающихся к точке с вашими координатами.

– Может, ты имеешь в виду НЛО? – сказала Элеонор. Земля, на которой она стояла, загрохотала.

– Ответ отрицательный, – сказал Родни. – Использованное сокращение означает «неопределенные шагающие объекты».

Земля продолжала сотрясаться.

– О, – сказала Элеонора, и ее глаза расширились от страха. Она поняла. – Вы имеете в виду гигантских роботов, стреляющих зеленым огнем, от которого все плавится?

– Ты видела их? – спросила Зои.

Элеонора кивнула.

– Они убили моего друга и растопили мой дом.

– Ты живешь здесь? – спросила Зои.

– Сейчас нет времени на разговоры! – закричал Дик, доставая из-за пояса лучевой пистолет. – Родни, каков лучший путь отступления?

– Вычисляю, – монотонно произнес Родни, – Вычисляю.

Элеоноре показалось, что он вычисляет очень долго. Смартфон выдал бы маршрут от Рыбачьей пристани до города Омаха в Небраске вместе со схемой движения и денежными сборами за пользование дорогами в две секунды.

– Пути отхода не существует, – наконец сказал Родни. – Время возможного уклонения истекло. НШО окружили вашу позицию. Вероятность спасения четырнадцать тысяч…

– Сейчас не время для расчетов, – закричала Зои и прижала к себе Элеонору.

Все трое прислонились спинами к стене пещеры. За высокими деревьями и густой инопланетной листвой гремели массивные роботы, извергающие зеленое пламя. В полукруге возле гладкого черного утеса одновременно появились три робота, преградив Элеоноре и ее друзьям путь для отступления. Затем, как будто они неделями отрабатывали синхронность действий, все три робота подняли руки-огнеметы и наставили их на исследователей.

Элеонора пронзительно закричала. Пламя, вырвавшееся из рук роботов, окрасило все в ярко-зеленый цвет.

60

Находившиеся в море неподалеку от «планеты», обозначенной «5-Икс», Корделия и Эйди в ужасе закричали, с плеском упав в холодный океан. Яркий светящийся шар ударил в дно парусной лодки, сделанной для них Джильбертом, и она просто испарилась, на долю секунды оставив двух своих пассажиров подвешенными в воздухе на высоте нескольких футов над поверхностью воды.

Пока Корделия с плеском не упала в соленую воду, она почти ничего не почувствовала. Вода была так холодна, что у нее перехватило дыхание, и она стала хватать ртом воздух.

Рядом, крича, что не умеет плавать, бешено молотила по воде руками Эйди. Корделия подплыла к ней и, радуясь, что хоть что-то отвлекает ее от холода, схватила Эйди под руки и подтолкнула вверх так, что голова той оказалась над поверхностью воды.

– Спокойно, спокойно, – медленно сказала Корделия, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом. Она знала что делать, поскольку несколько лет назад учила плавать Элеонору. – Чем больше барахтаешься, тем глубже погружаешься. Двигай ногами медленно и равномерно.

Эйди кивнула, и постепенно ее хаотические движения руками замедлились так, что она почти безжизненно висела в воде. Корделия увидела голые ноги, ходившие в воде под вздувшимся платьем.

– Я сейчас тебя отпущу, – сказала Корделия, стараясь держать голову над поверхностью воды и поддерживая Эйди.

– Нет! – закричала Эйди, широко раскрывая глаза от страха.

Корделия, вспомнив, что бассейнов в прериях Дакоты в конце тысяча восьмисотых годов насчитывалось немного, велела себе проявить терпение. Озера, может быть, там и были, но ехать за тридцать миль к озеру, чтобы поплавать, в доавтомобильную эпоху, мало кто мог себе позволить.

– Все будет хорошо, я обещаю, – сказала Корделия. – Я здесь рядом.

Эйди кивнула и выплюнула воду, которой наглоталась, пока барахталась в воде.

– Вкус у этой воды отвратительный, – сказала она.

– Соленая вода, – сказала Корделия.

– Я читала, что в океане вода соленая, но никогда не могла вообразить, что до такой степени, – сказала Эйди. – Я плаваю в настоящем океане!

Корделия кивнула, довольная переменой настроения Эйди, но она по-прежнему беспокоилась об объекте, излучавшем в глубине голубой свет. Просто удивительно, что Эйди всегда и во всем видела, прежде всего, светлую сторону. Корделия никогда не встречала человека с таким оптимистическим взглядом на жизнь.

Корделия, двигая ногами, чтобы оставаться на плаву, посмотрела в глубину под собой и ничего там не заметила. Правда, увидеть что-либо, когда ее лицо находилось в нескольких дюймах над поверхностью воды, было трудно.

– О нет, – сказала Эйди.

– Что?

– К нам приближается еще один светящийся объект.

Корделия повернулась и увидела приближавшийся к ним снизу голубой огонек. Но этот выглядел иначе, чем первый. Во-первых, по мере приближения к ним он, казалось, замедлял движение. Во-вторых, когда он приблизился, Корделия ясно увидела, что это не просто светящийся шар, а вытянутый объект с темной фигурой внутри.

Корделия и Эйди в благоговейном молчании наблюдали за приближением светящегося объекта. Вот он стал размером с комнату. Корделия поняла, что это своего рода судно. Но таких судов она никогда не видела. Оно было обтекаемой формы, вытянутым, длиной почти со школьный автобус и совершенно прозрачным. В нижней его части располагалось несколько голубых огоньков. Внутри Корделия различила человека.

Судно продолжало подниматься к поверхности теперь гораздо быстрее, чем когда оно находилось в глубине. На мгновение Корделии показалось, что оно сломает ей лодыжку. Она закрыла глаза и напряглась, ожидая удара, которого так и не последовало.

Вдруг Эйди и Корделию засосало под воду и в странную подводную лодку прямо через стенку ее корпуса, которого как будто не существовало.

Корделия и Эйди лежали на сухом твердом полу. Корделия содрогнулась и посмотрела на того, кто находился на судне. Стоящая перед ними женщина гораздо сильнее походила на человека, чем ожидала Корделия. У нее было красивое лицо, обычные руки и ноги. Единственное значительное отличие от человека заключалось в цвете кожи, которая была голубая и мерцала, как бы постоянно переливаясь разными цветами. Ее длинные распущенные волосы были совершенно черны, радужные оболочки глаз красны, а зрачки такие крошечные, что казались черными точками.

Ничто не указывало на возраст женщины. На ней было переливающееся жемчужное платье, казавшееся более подходящим для подиума, чем для управления подводной лодкой. Голову украшала корона из сверкающих морских раковин. Держалась она с царственным достоинством и грацией.

Женщина нажала на светящуюся букву на невидимой внутренней стенке странного судна. Подводная лодка имела стеклянные стенки, и это привело в ужас Корделию и Эйди, когда субмарина стала погружаться в глубину.

– По счастью, я нашла вас, – сказала женщина. – Сейчас наступило время спаривания девятижаберных акул. Это прекрасные и удивительные морские животные, но в период спаривания они едят почти все, что могут найти. Лодка, в которой вы плыли, вряд ли бы послужила вам надежной защитой.

Корделия и Эйди, молча, смотрели на свою спасительницу. Они были все еще слишком потрясены, чтобы понимать, что происходит, не говоря уж о том, чтобы разумно отвечать.

– Прошу прощения, – сказала женщина после недолгого молчания. – Вы с трудом меня понимаете? Говорите на другом языке?

Она посмотрела на Эйди и Корделию. Они, дрожащие и мокрые, по-прежнему сидели на полу. Выражение лица женщины немного изменилось. Она все еще улыбалась, но теперь с оттенком жалости. Так смотрят на неловкого малыша, пытающегося делать первые шаги.

– Мы вполне вас понимаем, – сказала наконец Эйди, понимаясь на ноги. – Меня зовут Эйди. Это моя подруга Корделия.

– Рада познакомиться с вами, Эйди и Корделия, – сказала женщина. – У вас прекрасные имена. Я – Великий Премьер Аннекс Демокритус, смиренный избранный слуга народа Атлантиды.

– Избранный глава Атлантиды? – спросила Корделия. – Вроде президента?

– Да, – вежливо подтвердила Демокритус. – Вы, кажется, смущены. Что вас смущает?

– Ну, – стала объяснять Корделия, – там, где я живу, было бы странно видеть избранного главу без большой свиты и охраны.

– А зачем мне охрана? – сказала Демокритус. – Я свободна исследовать мир так же, как и любой другой гражданин нашего великого города.

– А вы не опасаетесь, что на вас могут напасть? – спросила Корделия.

– Нет, конечно же, нет! – сказала Демокритус, приходя в ужас от такой мысли. – С какой стати?

– Там, где я живу, не все согласны с избранным главой государства, – сказала Корделия. – Поэтому президенты стран никуда не отправляются без, по крайней мере, двух десятков охранников. Ведь есть немало людей, готовых убить их, если представится возможность.

Демокритус широко раскрыла глаза.

– Какой ужас! – сказала она. – Меня избрали люди. Зачем же им нападать на меня?! Даже те, кто голосовал против меня, понимают, что не признавать результаты демократического волеизъявления, это то же, что не признавать демократии вообще. Судя по тому, что вы говорите, ваш мир ужасен! В Атлантиде боятся только Запретной Зоны, где живет ужасный Ику-Турсо.

При упоминании Запретной Зоны Эйди и Корделия насторожились. Они знали, что им необходимо попасть в это место, чтобы найти Хранитель Мира. Но, прежде чем они успели спросить о Запретной Зоне, Демокритус заговорила снова.

– Но хватит разговоров. Мы уже почти на месте! – сказала она, указывая на морское дно за прозрачными стенками субмарины.

Корделии трудно было отвернуться от широкой улыбки Демокритус, в которой было что-то чересчур дружелюбное. Зачем главе Атлантиды проявлять такое расположение к совершенно незнакомым пришельцам из другого мира? Известные Корделии политики не доверяли тем, кто не входит в узкий круг приближенных к ним лиц. Поэтому доброта Демокритус казалась Корделия подозрительной.

Тут Корделия вспомнила, что они находятся в глубине океана на субмарине, из которой открывается обзор на триста шестьдесят градусов, и ей удалось отвести глаза от улыбающегося лица Демокритус. Вероятно, Корделия уже проглядела за бортом потрясающие виды.

Корделия посмотрела вниз и ахнула. Эйди, стоявшая рядом, схватила Корделию за руку и сильно ее стиснула. Но Корделия была слишком поглощена открывшейся перед ней картиной, чтобы чувствовать боль. В ее глазах отражались бесчисленные огни простиравшегося под ними подводного города.

– Ох и не фига же! – сказала стоявшая рядом Эйди.

Корделия выразила ту же мысль несколько иными словами.

Потерянный город Атлантида был прекрасен, невообразимо велик и роскошен. Выстроенный из миллионов, может быть, даже миллиардов светящихся разноцветных пузырьков, он располагался на склоне подводного горного хребта, покрытого растениями и сидячими животными, которых никогда не видели глаза человека. Замысловатые здания волшебно светились.

Некоторые из них были размером с дом с двумя спальнями. Другие – в несколько раз больше, чем огромные спортивные арены, которые такие команды, как «Индианаполис Колтс» и «Нью-Орлеанз-Сейнтс», называют своими домашними футбольными полями. В целом картина была так красива, что Корделия не могла от нее оторваться.

По мере того, как подводная лодка приближалась ко дну, стал очевиден истинный размер города. Корделия чувствовала себя как раздавленный жук, прилипший к подошве ботинка.

– Да, ничего подобного я в жизни не видела, – сказала Эйди.

– А мы сегодня повидали немало удивительного, – напомнила ей Корделия.

– Добро пожаловать, – сказала, улыбаясь, Демокритус, – в великий город Атлантида.

61

Где-то далеко, за пределами созданного писательским воображением египетского города Асуана, Брендан Уолкер нисколько не удивился тому, что ему придется расстаться с жизнью на пыльной дороге в пустыне под колесами старого сигналящего джипа. За последние несколько дней Брендан достаточное число раз оказывался лицом к лицу со смертью, поэтому он просто закрыл глаза и стал ждать столкновения с машиной.

Но в последний момент джип свернул в сторону, и рот Брендана оказался полон песка. Он открыл глаза и, кашляя, повернулся вслед уезжавшей машине.

За рулем сидел человек среднего возраста, а рядом с ним на пассажирском сиденье стоял мальчик и смотрел на Брендана. Мальчик показал кулак и прокричал что-то. Последние его слова поглотило облако пыли.

– Стоишь посреди дороги, идиот…

– Я… пытался… – сказал Брендан, но не смог договорить предложение, потому что у него в горле было полно песка.

Но в машине его бы не услышали, даже если бы он мог говорить – джип уже въехал в город.

Брендан попытался выдохнуть, но из-за песка в горле это оказалось почти невозможно. Вода. Прежде всего ему была необходима вода. Он и до встречи с машиной хотел пить в этой невыносимой жаре, но теперь, с полным ртом песка и глины, и подавно.

Брендан пошел дальше, на этот раз держась поодаль от колеи. Идти по песку было трудно, но все же лучше, чем быть сбитым следующей машиной.

Брендан вошел в стоявший на реке город, ему отчаянно требовалась вода. Он едва заметил, что люди в длинных одеждах и головных платках смотрят на его старую одежду. Брендан не обратил внимания, что эти люди живут примерно в пятидесятых годах двадцатого века. Его интересовал лишь небольшой рынок у реки. Он видел, что там в палатках продают фрукты, посуду и одеяла. Но лучше всего была массивная фляга, висевшая на столбе ближайшей к нему палатки.

Языком, ставшим похожим на наждачную бумагу, Брендан провел по потрескавшемуся стеклу, в которое превратились его губы. Все остальное поблекло. Даже палящее солнце и жара отступили на второй план. Оставались только он и эта фляга в палатке с песчаным полом. Он сделал несколько неверных шагов к фляге, и ему показалось, что нисколько к ней не приблизился.

Но Брендан двигался, и через несколько минут он дошел до столба с флягой. Он схватился за ремешок, на котором она была подвешена, снял ее со столба, открутил металлическую крышечку и, даже не понюхав содержимое, стал с жадностью пить. Может быть, это была не самая чистая, вкусная и холодная вода, но в тот момент Брендану было все равно. Его губы и рот впитывали ее как губка. Он, не отрываясь, выпил почти полгаллона, и тут чья-то рука схватила его за запястье с такой силой, что Брендан уронил флягу, и несколько последних капель вылились в сухую пыль.

– Думал, можешь украсть мою воду, вор? – прокричал грубый голос.

Брендан встретился глазами со схватившим его за руку человеком. Это был египтянин средних лет в традиционной одежде пустыни. Глаза его горели, и Брендан испуганно посмотрел по сторонам, ища помощи. Возле палатки стала собираться толпа.

– Нет, я не пытался украсть воду, – сказал Брендан. – Я умирал от жажды…

– Воров здесь не терпят! – закричал египтянин. – Тебя надо сурово наказать!

– Нет! – закричал Брендан и попытался вырваться, но египтянин держал его с силой киборга.

– Этот мальчик украл мою воду! – прокричал египтянин, обращаясь к растущей толпе. – Он должен заплатить за это, как обычно!

Толпа одобрительно загудела. Принесли огромный деревянный ящик размером с детский бассейн глубиной в три фута с крышкой, напоминавшей гробовую.

– Что это? – спросил Брендан.

Никто ему не ответил.

– Брось его в воровскую яму, Фадил! – закричали в толпе.

– Нет! – закричал Брендан, сообразив, что пребывание в воровской яме, порожденной безумным воображением Денвера Кристоффа, вряд ли сможет доставить ему удовольствие.

Предложение бросить Брендана в воровскую яму толпа встретила новыми одобрительными криками. Из нее вышли вперед двое и сняли с ящика тяжелую деревянную крышку. Несмотря на громкие крики толпы, Брендан услышал шипение. Над верхним краем ящика показалось несколько черных и коричневых змеиных голов.

– О нет, пожалуйста! – закричал Брендан. – Пожалуйста… Я не пытался украсть…

Фадил усмехнулся, подтащил Брендана ближе к деревянному ящику, легко поднял его в воздух, давая ему увидеть, по крайней мере, дюжину змей, ползавших в ящике, который походил на гроб, видимо, потому, что очень скоро должен был стать таковым для человека, помещенного внутрь.

– Брось его в ящик! – закричал кто-то в толпе.

– Вор! – кричал другой.

Фадил, глядя на Брендана, усмехнулся и, держа его на весу, перенес через стенку ящика. В нескольких футах под ним зашипели змеи.

– Вот что бывает с теми, кто ворует у меня, – сказал Фадил.

– Не-е-е-ет! – закричал Брендан, но он понимал, что поздно. Фадил стал отпускать рубашку и штаны, за которые держал Брендана.

62

– Фадил! Остановись! – раздался голос из толпы.

– Почему? – сказал Фадил, поворачиваясь и все еще держа Брендана. – Он вор! Почему не наказать его, как всех остальных воров?

– Потому что произошло просто недоразумение, – с британским акцентом сказал, выходя из толпы, человек в черном костюме-тройке и черном котелке, с безупречно подстриженными черными усами.

На вид ему было около сорока лет. Его черные туфли выглядели так, как будто они одни стоили больше, чем весь гардероб Брендана. На плече у него висела кожаная сумка. Не знай Брендан, что это не так, он мог бы поклясться, что перед ним член британской королевской семьи.

Брендану показалось, что где-то он видел этого человека. Потом он заметил стоявшего рядом с ним мальчика в рваных полотняных штанах и белой рубашке с грязными пятнами спереди. Мальчик, хоть и был на целый фут ниже Брендана и на два года его младше, задрал подбородок, будто вызывая всех присутствующих на кулачный бой. Мальчика Брендан узнал сразу – это он стоял в джипе. Перед ним были те самые люди, которые чуть не сбили его на дороге неподалеку от города.

– Недоразумение? – сказал Фадил. Он наконец поставил Брендана на землю, но по-прежнему крепко держал за ворот рубашки. – Фляга была у него в руке! Он пил из нее! Я видел это своими глазами!

– Он не знал, что фляга твоя, – сказал англичанин. – Вот, возьми в возмещение ущерба. На эти деньги ты сможешь купить себе десять фляг. Отпусти мальчика.

И англичанин бросил несколько золотых монет к ногам Фадила.

– Что это вы так печетесь об уродливом мальчишке? – спросил Фадил.

– Эй, – запротестовал Брендан, но никто не обратил на него внимания.

– Он – мой новый помощник, – сказал англичанин. – Он только что пришел сюда и явно не знает здешних порядков.

– Очень хорошо, договорились, – сказал Фадил, наконец отпустив Брендана. – Но я не хочу снова видеть этого мальчишку возле моих вещей.

– Я подойду к ним, только если захочу подхватить холеру или листереллез, – сказал Брендан, оправляя одежду.

Фадил, не обращая на него внимания, нагнулся и подобрал в пыли три золотые монеты.

– Иди за мной, мальчик, – сказал англичанин Брендану. – У нас много работы. Помнишь? – и он дал знак Брендану следовать за собой.

Брендан кивнул и быстро пошел с рынка через толпу, которая стала расходиться, за англичанином и его юным спутником. Вскоре они остановились за зданием, стоявшим на холме возле рынка.

– Спасибо, что спасли меня, – сказал Брендан. – Кто вы?

– Меня зовут сэр доктор Эдвингтон Элистер Фортвизиншир Третий, эсквайр, – сказал англичанин. – Профессор антропологии и археологии в Окфорде.

– Сэр, доктор, Эдвард… подождите, не могли бы вы повторить? Наверно, надо записать, – сказал Брендан, стараясь запомнить длинное имя.

Англичанин засмеялся. Его смех почему-то был более привлекательным, чем его акцент.

– Вот с чем приходится сталкиваться всякому, кто одновременно и доктор, и правовед, и рыцарь. Можешь звать меня просто «сэр Эд», если желаешь, – сказал он. – А это мой помощник.

– Меня зовут Джумбо, – сказал мальчик. У него не было британского акцента, как у его спутника. Он походил на египтянина, но по-английски говорил безупречно. Мальчик с подозрением оглядел Брендана.

– Хорошо, гм… сэр Эд и Джумбо. Но почему вы мне помогаете? – спросил Брендан.

– Что-то мне подсказывает, что мы оба находимся тут по одной и той же причине, – сказал сэр Эд.

Брендан посмотрел на него, не зная, как на это ответить. Неужели сэр Эд тоже ищет Хранителя Мира.

– Почему вы так думаете? – нерешительно спросил Брендан.

– Потому что, когда Фадил волок тебя через толпу, у тебя из кармана кое-что выпало, – объяснил сэр Эд и потянулся к своей сумке.

У Брендана широко раскрылись глаза. Он должен был, как зеницу ока, беречь «Журнал», с которым связывались надежды на воскрешение Жирного Джаггера и спасение реального мира от разрушения Ведьмой Ветра. А он, Брендан, потерял «Журнал», потому что не мог совладать с жаждой. Впрочем, нет. «Журнал» снова лежал в заднем кармане его джинсов.

Тут сэр Эд вытащил карту Брендана с указанием местоположения клада нацистских сокровищ.

– Мне кажется довольно странным, что ты владеешь ею, – улыбаясь, сказал сэр Эд.

– А… это? Это… так, пустяки, – быстро сказал Брендан.

– Но это важно, это очень важно, – сказал сэр Эд, доставая что-то из сумки. – Потому что в противном случае как бы ты объяснил вот это?

И он достал из сумки сложенный листок бумаги. У Брендана отвисла челюсть. Сэр Эд держал в руках карту, чуть более потертую и потрепанную, чем у Брендана, но сходство двух карт было несомненным. Сэр доктор Эдвингтон Элистер Фортвизиншир Третий, эсквайр, держал в руках точную копию карты с указанием местоположения клада нацистских сокровищ.

63

В сотнях миль от Брендана в инопланетных джунглях Планеты 5-Икс три огромных робота с огнеметами окружили пару космических полицейских и Элеонору. Зеленое пламя вырвалось из огнеметов и поглотило окруженных космических исследователей.

Элеонора Уолкер никогда не задумывалась, каково быть расплавленной странным зеленым огнем. Но ей предстояло это почувствовать. Если зеленое пламя, вырывавшееся из огнеметов трех НШО, не окажется в последнюю секунду направлено в сторону, на растения, окружавшие ее и ее новых друзей.

– Активизировалось силовое поле, – спокойно сказал Родни.

– Силовое поле! – закричала Элеонора, видя, как языки зеленого пламени отклоняются от них. – Но ты только что говорил, что мы все погибнем!

– Если бы я закончил начатое предложение, – объяснил Родни, – вы бы услышали, что вероятность рокового исхода вычислялась без учета…

– Не сейчас, Родни! – закричала Зои. Она навела лучевой пистолет на один из массивных НШО и выстрелила. Концентрические круги красных лазерных лучей вырвались из дула пистолета и, удаляясь, стали расходиться. Они ударили в огромный НШО. Он содрогнулся, как будто вот-вот взорвется. Робот замер и повалился в инопланетные заросли. Земля задрожала, и Элеонора села на землю.

Зои и Дик каким-то чудом устояли на ногах и продолжали стрелять из лучевых пистолетов. Вскоре все три НШО лежали среди поломанных деревьев. Роботы были мертвы или обездвижены, хотя, возможно, лучевые пистолеты подействовали на них и как-то иначе.

– Элеонора, идем, – сказал Зои, протягивая руку. – Надо убираться отсюда, пока не показались новые роботы. Следуй за нами.

Элеонора кивнула и без колебаний схватила руку Зои. Они пошли по инопланетному лесу и через несколько минут вышли из густых зарослей странных растений в каменистую пустыню. Здесь попадались кратеры, гладкие черные холмы с крутыми склонами и утесы. Будь Элеонора одна, ей было бы страшно. Черные зазубренные формации выглядели устрашающе, как будто Зои, Дик и Элеонора ступили в пасть планеты-хищницы. Но рядом с новыми друзьями Элеонора нисколько не боялась, и усеянная кратерами пустыня казалась ей почти красивой.

Зои, Дик и Элеонора обежали массивный кратер высотой с небольшую гору. Космический корабль с красными крыльями и огромным реактивным двигателем стоял возле выхода горных пород с зазубренными краями. Переговорное устройство Зои послало космическому кораблю несколько звуковых сигналов, похожих на писк и жужжание. Стенка корабля открылась, и вниз выдвинулась складная лестница.

Вслед за своими друзьями Элеонора поднялась в космический корабль. Его интерьер, как и костюмы космических исследователей, был выдержан в холодном футуристическом стиле, но все же и в том, и в другом чувствовалось что-то кричаще-старомодное. На стенах корабля теплых пастельных тонов располагались простые на вид компьютеры со световыми индикаторами основных цветов и большими рычагами, которые заканчивались красными шишковидными рукоятками. Роман, в котором описывались эти космические исследователи и их корабль, явно был написан задолго до появления на свет Элеонор.

– На этот раз, Зои, – сказал Дик, когда за ними закрылась дверь корабля, – я думал, нам конец.

– Но мы так и не добыли то, ради чего сюда прилетели! – ответила Зои. – Надо найти этого маленького инопланетянина.

– Зачем он вам так понадобился? – спросила Элеонора.

– У него есть нечто очень ценное, – сказала Зои и, подобно герою мультфильма, подняла палец в воздух, как будто ей пришла замечательная мысль.

– Что же?

– Его сердце.

– Его сердце?

– Да, – сказала Зои. – Его сердце обладает особыми свойствами, поскольку он последний в своем роде. Оно стоит более миллиона ИнтерГалактических кредитов на Сером Космическом рынке.

– И как вы… как вы добудете его сердце? – спросила Элеонора.

– Вырежем прямо из туловища, – сказала Зои, сделав режущее движение рукой.

– Вы серьезно? – спросила Элеонора, чувствуя, как в животе у нее что-то сжалось.

Ей нравилась Зои, ее сила и уверенность в себе вызывали уважение. Но ни герой, ни нравственная личность не стали бы вырезать сердце даже и у представителя инопланетного вида. Зои, очевидно, была просто холодной и бессердечной, ее интересовали лишь деньги.

– А как этот инопланетянин выглядит? – спросила Элеонора.

– Он очень мал, совсем как ребенок, – сказала Зои. – Летает в металлической сфере. Ты его видела?

Сначала Элеонора была так потрясена, что не могла ответить. Зои говорила о Джильберте! Этот инопланетянин, странное маленькое существо, за которым охотились Зои и Дик, рассчитывая получить награду за его сердце, дважды спас жизнь Элеоноре. Сейчас Джильберт был с Бренданом, а Зои хотела найти инопланетянина и вырезать у него сердце!

64

Огромный подводный город Атлантида был еще более красив, если смотреть на него из пузыревидных зданий, покрывавших склоны горного хребта. Солнечный свет не проникал на такую глубину, поэтому здания светились в темноте, подобно гигантским звездам в ночном небе.

От такого сходства подводного города с ночным небом Корделии и Эйди захотелось домой.

– Вы, конечно, устали. Вам обеим надо отдохнуть, – сказала стоявшая позади них Демокритус.

– Это было бы чудесно, – сказала с улыбкой Корделия.

Эйди кивнула в знак согласия.

– Ваши комнаты здесь, – сказала Демокритус, указывая в длинный узкий коридор, который вел в другой пузырь на подводном горном склоне.

Пока они шли по пустому коридору, Корделия попыталась завести разговор о Хранителе Мира, не выдавая своего намерения похитить его.

– Вы когда-нибудь слышали о Вечной Бездне? – небрежно спросила Корделия.

От этого вопроса настроение Демокритус резко изменилось. Ее горящие глаза остановились на Корделии, от любезности и улыбок не осталось и следа. Все трое стояли перед светящимся голубым пузырем, отведенным для отдыха Корделии и Эйди.

– Мы о таких вещах не говорим, – сказала Демокритус. – Приятного отдыха.

Она ударила по включателю на стене, и дверь в соседний пузырь отодвинулась в сторону. Не сказав больше ни слова, Демокритус пошла обратно по коридору, оставив Корделию и Эйди перед входом в отведенную для них комнату. Они вошли в нее, и дверь за ними автоматически задвинулась.

Скромно обставленная комната имела, как, по-видимому, все комнаты и коридоры в этом городе, прозрачные стены. В ее центре помещались две круглые кровати. Постельное белье синего цвета было из блестящей ткани, отличавшейся на ощупь от всех материалов, с которыми сталкивались Корделия и Эйди. Подумав, Корделия поняла, что так и должно быть… По-видимому, жители подводного города не имели доступа к хлопку, шелку и другим подобным материалам, поэтому одежду и постельное белье изготавливали из водорослей и различных водных организмов.

Между кроватями стояли два стола с гладкими кувшинами воды и подносами с едой. Эйди и Корделия переглянулись и набросились на еду.

Вода была холодная, прозрачная, чистая настолько, что казалась легче обычной воды. Ничего более вкусного они в жизни не пили. Вся пища была морского происхождения, что неудивительно. На подносах лежали огромные ножки крабов, некоторые не меньше руки Корделии от локтя до запястья; омары размером с золотистого ретривера, свежая рыба, устрицы и другие двустворчатые моллюски, а также целая коллекция морских водорослей, напомнивших Корделия суши нори и салаты, которые в Атлантиде были слаще, солонее, свежее и вообще лучше, чем то, что она пробовала на суше. Вся пища была слегка приправлена специями. В общем, таких вкусных и свежих даров моря Корделия никогда не ела. Эйди сначала ела неохотно, и было видно, что морепродукты она пробует впервые в жизни. Но через десять минут она уже разламывала и поедала ножки крабов, как будто на соревновании едоков.

Они ели почти час, а затем перебрались в кровати. Отправляясь в море в маленькой парусной лодке, ни одна из них ничего подобноо не ожидала.

Как только их головы коснулись странных, но невероятно удобных подушек, обе глубоко заснули. Корделии сразу стал сниться сон, будто она плывет в глубине океана и для этого ей не требуется прикладывать усилий, дышать и даже плыть. Она как будто летела сквозь воду, погружаясь все глубже и глубже. Наконец ее окружала только чернота. Затем постепенно под ней показались еле видимые огни, бледный свет древнего подводного города. Прежде чем она могла различить эти огни, Корделия поняла, что происходит.

Это была Ведьма Ветра. Она явилась за ними. И даже во «сне» Корделия понимала ее замысел. Ведьма явилась, чтобы уничтожить их, помешать их миссии, и ради этого она была готова разрушить весь подводный город.

65

В созданном писательской фантазией египетском городе Асуане примерно в 1955 году худощавый хорошо одетый англичанин стоял в пыльном переулке с двумя мальчиками. Он улыбался так, будто только что выиграл в лотерею. Брендан только что узнал, что не только у него есть карта с указанием местоположения нацистских сокровищ. Он был потрясен и все еще в изумлении смотрел на англичанина.

– Мы, безусловно, охотимся за одним и тем же, – сказал сэр Эд, убирая свою карту в сумку. – Как такое возможно?

Брендан не знал, что ответить, поэтому покачал головой. Как такое могло быть возможно? Тут ему пришло в голову очевидное. Обе карты вымышлены, просто они из разных книг, написанных одним и тем же писателем. Так что вполне возможно и даже очень может быть, что некоторые детали в книгах Денвера повторяются. У писателей и кинорежиссеров такое случается постоянно. Даже название для такого явления придумано: «Пасхальное яйцо». Так Брендан видел несколько инопланетян из фильма «Инопланетянин» в приквеле «Звездных войн».

– Ты слушаешь меня, мальчик? – сказал сэр Эд, возвращая Брендана к действительности. – Если бы ты объяснил мне, откуда у тебя эта карта, это очень нам бы помогло.

– У меня эта карта из… – замялся Брендан.

Он едва не сказал правду, что получил карту из нацистского танка, которым управлял киборг. Но Брендану почему-то показалось, что лучше этого не говорить. Сэр Эд, живший в 1950-х годах, вероятно, даже не знал, что такое киборг.

– У меня отец – профессор истории в Стэнфордском университете, – сказал наконец Брендан. – Это из его коллекции…

– Стэнфордском, говоришь? – сказал сэр Эд. – У меня там много знакомых. Как зовут твоего отца?

– Гм… доктор Уолкер, – решился сказать Брендан.

Сэр Эд посмотрел сначала на него, а потом в голубое небо. Его голубые глаза сверкали в ярком солнечном свете.

– Ах да! – вдруг сказал он. – Кажется, мы встречались. Такой представительный, да? Немного прихрамывает и часто моргает.

– Да, это он, – сказал Брендан. – Я утащил у него карту и деньги, чтобы купить сюда билет в один конец. Я хочу найти здесь сокровища.

– Что ж, это может оказаться к выгоде для нас обоих, – сказал сэр Эд.

– Почему? – спросил Брендан.

– Мы можем вместе искать нацистские сокровища, – сказал с усмешкой сэр Эд. – Одна голова хорошо, а две лучше, как говорят у вас в Америке. Сокровищ хватит на всех. Жадничать нет смысла, верно?

Брендан, подумав несколько секунд, понял, что вопрос это не риторический. Он кивнул в знак согласия. В конце концов, не так уж ему были нужны нацистские сокровища. Вернее, конечно, нужны, потому что какой же ребенок не мечтает найти клад? Но в действительности он хотел найти лишь один предмет из награбленных сокровищ – Хранитель Мира. Самый могущественный из них, не меньше.

– Верно, – сказал Брендан, кивая. – Я определенно смогу поделиться. Я сюда приехал, скорее, ради приключений, чем за сокровищами.

– Великолепно! – воскликнул сэр Эд с улыбкой. – Итак, вид карты обманчив, как ты уже, безусловно, понял, – разумеется, Брендан этого еще не понял, но он снова кивнул. – Кажется, что карта направляет нас в Италию. Однако если посмотреть на просвет…

Сэр Эд поднял карту так, что она оказалась между Бренданом и солнцем. Стали видны линии другой карты. Скрытой.

– Карта, видимая при обычном освещении, – фальшивка, – объяснил сэр Эд. – Но если посмотреть бумагу на просвет, становится видна истинная карта.

Брендан внимательно рассмотрел истинную карту, линии которой явно указывали путь через лабиринт проходов в пирамиде, а не по дорогам Европы, как можно было подумать, глядя на ложную карту.

– И если присмотреться, – продолжал сэр Эд, – можно увидеть, где находятся сокровища.

Брендан проследил, куда ведет маршрут, проложенный по карте.

– Потерянная пирамида с гробницей Вазнера, – выдохнул Брендан.

– Да, – сказал сэр Эд. – И, насколько нам известно, никто не входил в нее с тех пор, как нацисты… больше десятилетия назад.

– Вы уверены, что нам стоит брать его с собой? – сказал Джумбо.

– А почему нет? – спросил сэр Эд своего помощника. – Лучше работать вместе, чем соревноваться друг с другом, верно?

– Он не мог даже уйти с дороги от нашего джипа, – сказал Джумбо. – Если придется туго, он не выдержит. Это может стоить нам жизней.

– Я выдержу, – сказал Брендан. – Я гораздо умней и сильней, чем ты думаешь.

– Да уж, – сказал Джумбо, с подозрением рассматривая руки Брендана. – Ты когда-нибудь участвовал в настоящем приключении? Что-то не похоже… Скорее, всю жизнь потягивал лимонад в каком-нибудь загородном клубе да играл в крокет с друзьями своей бабушки.

– Поверь мне, я пережил больше настоящих приключений, чем ты можешь себе представить, – сказал Брендан.

– Не верю, – с вызовом сказал Джумбо. – Пока ты доказал только, что ты трус и вор. Если ты такой силач… покажи.

– Как?

– Давай драться, – сказал Джумбо, поднимая кулаки.

– С тобой? – сказал Брендан с нервным смехом. – Да ты просто худосочный ребенок. Не буду же я драться…

Брендан не договорил. Джумбо грубо прервал его, сильно ударив маленьким кулаком прямо в нос. Брендан пошатнулся и сел на зад. Нос болел, из глаз струились слезы. Он грозно посмотрел на Джумбо, стоявшего над ним с поднятыми кулаками.

– Давай, – сказал Джумбо. – Вставай! Покажи, на что способен.

Сэр Эд сделал шаг назад, скрестил руки на груди и улыбнулся.

Брендан в бешенстве вскочил на ноги и стал бешено наносить удары. Схватка продолжалась добрых пять минут, каждый из мальчиков пропустил больше ударов, чем нанес сам. Оба под конец были в синяках и покрыты грязью. Оба тяжело дышали и устали, но признавать поражение не желали.

Джумбо зарычал и бросился на Брендана в последнюю атаку. Брендан уклонился в сторону и выставил ногу. Джумбо об нее споткнулся и растянулся на земле. Несколько секунд он лежал без движения, потом неуверенно поднялся на ноги и со злобой посмотрел на Брендана. Тот приготовился отразить новую атаку, но не был уверен, что ему хватит сил.

Но тут Джумбо совершенно неожиданно улыбнулся. Улыбка получилась теплая, в ней угадывалось восхищение противником.

– Меня еще никто не сбивал с ног, – сказал Джумбо. – Ребята в три раз большего веса не могли побить меня. Только ты.

Брендана переполняла гордость, но он старался ее не показывать. Строго говоря, эта был его первый кулачный бой. Но он не хотел, чтобы об этом знали Джумбо и сэр Эд.

– Ну хорошо, – сказал сэр Эд. – Теперь, ребята, когда вы уладили свои разногласия… готовы ли вы ехать искать сокровища?

Брендан и Джумбо переглянулись и кивнули.

– Тогда следуйте за мной, – сказал сэр Эд, возвращая Брендану карту.

Пока они шли по пустынным улицам небольшого египетского города, Джумбо шагал рядом с Бренданом, почти не отводя от него глаз.

– Где ты научился так драться? – спросил Джумбо.

– Да родился таким, – сказал Брендан, стараясь казаться скромным.

Джумбо засмеялся.

– Таких силачей я еще не встречал, – сказал он. – В ваших краях ты наверняка настоящий герой.

Брендан, смутившись, посмотрел в сторону, хоть и подозревал, что Джумбо лишь шутит. Волоски на шее у Брендана стали дыбом. Теперь, когда за несколько минут от недоверия Брендану Джумбо перешел к восхищению им, как идолом, что-то в нем Брендана настораживало.

– Хочешь – верь, хочешь – нет, – сказал Брендан, не сумев удержаться, – героические поступки я совершал раза два… но сейчас предстоит нечто большее. Я просто хочу помочь людям. Знаешь, просто хочу поступить правильно, когда это требуется.

– Восхитительные слова, – сказал Джумбо. – А я хочу просто найти сокровища.

10

За много миль от Асуана на скалистой пустоши Элеонора все никак не могла смириться с мыслью о том, что за Джильбертом охотятся.

– Так ты его видела, верно? – спросила Зои.

Элеонора поняла, что Зои прочла все по ее лицу.

– Да, видела, – сказала Элеонора.

– Где?

– Сначала вы ответьте на мой вопрос, – сказала Элеонор.

– Спрашивай, – сказала с лукавой усмешкой Зои.

– Почему его сердце так ценно? – спросила Элеонора. – Ради чего вы хотите его вырезать?

Дик и Зои переглянулись. Но Родни этого не заметил или, может быть, его программа не позволяла распознавать тонкости взаимоотношений людей. Поэтому он ответил прежде, чем Дик или Зои успели его остановить.

– Сердце инопланетянина, которого мы ищем, как говорят, может нарушать законы природы и изменять пространственно-временной континуум, – сказал Родни. – Говорят, тот, кто обладает сердцем инопланетянина, может перемещаться назад во времени и получает одну возможность исправить свою величайшую ошибку.

Элеонора уставилась на Родни широко раскрытыми глазами. Что-то у нее в мозгу щелкнуло. Она снова посмотрела на листы бумаги, данные ей перед расставанием Бренданом, и быстро перечитала описание Хранителя Мира из «Журнала» Денвера. Ее глаза остановились на нескольких ключевых фразах, которые поддерживали ее новую теорию. Но теперь она знала, что это вовсе не теория, но истина. Хранитель Мира, ради поисков которого она осталась на острове, был сердцем Джильберта, который уже находился с Бренданом. Поэтому отпадала необходимость задерживаться на этой ужасной планете.

– Я видела инопланетянина, – сказала наконец Элеонора, сознавая, что только с помощью Дика и Зои она может выбраться с этого ужасного острова. – И я могу вам сказать, где его найти.

– Продолжай, – сказала Зои.

Она улыбалась так ласково, что ее улыбка напомнила Элеоноре кого-то из ее близких. Может быть, маму?

– Он остался с моим братом, – сказала Элеонора, надеясь, что, сказав правду, сможет скорее покинуть остров и воссоединиться с братом и сестрой. – Они покинули этот мир… планету, я хотела сказать. Они улетели.

– Что же это за брат, который оставил тебя одну на этой ужасной планете? – спросил Дик.

– Я была не одна, – быстро проговорила Элеонор. – Он оставил меня с другом, Левшой Пейном.

– И где этот друг сейчас? – спросила Зои.

– Погиб, – сказала Элеонора, и ее глаза наполнились слезами. Она готова была заплакать, но не от жалости к Левше, а оттого, что ей снова напомнили, что она осталась на острове одна. Дик был прав: хороший брат так бы не поступил.

– Я бы никогда не оставил сестру на таком острове, – сказал Дик. – С кем бы то ни было.

Элеонора снова хотела возразить. Уверить Дика и Зои, что Брендан вовсе не так бессердечен, как они могли подумать. Она хотела рассказать им, как Брендан много раз допоздна оставался с нею смотреть мультфильмы, как часами играл с нею в скучные настольные игры, хоть она и видела, что ему не хочется. Элеонора хотела рассказать о важности их миссии, о том, почему им пришлось разделиться, но что-то ей помешало. Возможно, Зои и Дик были правы? Как могли старшие брат и сестра просто оставить ее в книжном мире, называемом «Ужас на планете 5-Икс»? Уж не хотели ли они от нее избавиться?

Снаружи послышался скрежет.

– Что это? – спросила вдруг Зои.

– Со всех сторон приближаются НШО, – сказал Родни. – Зарегистрировано семь.

– Мы можем взлететь? – спросила Зои.

– Ответ отрицательный, – спокойно сказал Родни монотонным голосом. – Энергетические батареи все еще заряжаются и заряжены пока на четырнадцать процентов.

– Хорошо, вы, ребята, оставайтесь здесь и поднимите корабль в воздух, – сказала Зои. – А я возьму вездеход и отвлеку их.

– Возьмите меня с собой, – сказала Элеонора.

– Это слишком опасно, – сказала Зои. – Здесь ты будешь в большей безопасности. Нет смысла подвергать риску нас обеих.

– Пожалуйста, – стала отчаянно умолять Элеонор. – Я не хочу, чтобы меня снова оставили.

Элеонора понимала, что НШО привлекает Зои, что вскоре все семь приближавшихся НШО будут преследовать ее по инопланетным пустошам. Но Элеонор было все равно. Почему-то с Зои она чувствовала себя в большей безопасности. В Зои было что-то такое, что связывало Элеонору с ней, что-то, что успокаивало ее вопреки всякой логике.

– Хорошо, поехали, – сказала Зои. – Дик, когда сможешь оторвать эту консервную банку от земли, подбери нас на берегу.

Элеонора последовала за Зои в небольшой ангар в задней части космического корабля. Вездеход походил на обычный маленький внедорожник с шестью ведущими колесами и закрытой кабиной для двух человек. Он выглядел гораздо более дорогим, чем обычный автомобиль с четырьмя колесами.

– Забирайся в кабину, – сказала Зои.

Элеонора села в вездеход рядом с Зои и пристегнула ремень безопасности. Перед ними опустился трап, и, не успела Элеонора вдохнуть, они вылетели из ангара со скоростью около шестидесяти миль в час. В животе у Элеоноры екнуло. Они пронеслись по трапу и оказались в черной инопланетной пустыне, подскакивая на камнях и перепрыгивая через кратеры.

– Все в порядке, Элеонора, все в порядке, – сказала Зои, управляя невероятно быстроходным вездеходом. – Успокойся.

И только тут Элеонора поняла, что кричит. Она заставила себя замолчать. Зои вела вездеход прямо на приближавшийся НШО. Зеленое пламя уже извергалось из его правой руки. Но Зои легко увела вездеход от языков пламени, резко развернулась и направила его к ногам одного робота, затем другого, и так вездеход метался между ними, пока не оказалось, что преследование способны продолжать лишь пять. От их тяжелых шагов в вездеходе дребезжало оборудование. Зои нажала на желтую кнопку, и вездеход, как ракета, устремился вперед еще быстрее. Казалось, достаточно будет маленького ухаба, чтобы он взлетел в воздух.

Но Зои как-то удавалось управлять вездеходом. Элеонора же изо всех сил вцепилась в края своего сиденья.

– Они преследуют нас! – сказала Зои с радостной усмешкой. – Заведем их в джунгли, там сможем от них оторваться.

Вездеход понесся к инопланетным джунглям на скорости почти в сто пятьдесят миль в час. Казалось, он вот-вот врежется в них, как в кирпичную стену. Но вездеход прорывался через заросли, как будто их и не было, скорость и форма позволяли ему легко проделывать проходы в джунглях. Правда, непреодолимыми препятствиями были стволы странных ярко-оранжевых деревьев, но Зои легко объезжала их.

Вдруг вездеход резко остановился. Элеонора открыла глаза. Зои, улыбаясь, смотрела на нее.

– Здорово прокатились, а? – сказала она.

Элеонора вяло кивнула, посмотрела по сторонам и поняла, что они снова оказались на берегу. Тут все еще сохранялась небольшая лужица того, что прежде было Домом Кристоффа. При виде ее Элеоноре захотелось заплакать. Или вернуться и уничтожить НШО, растопивший дом.

– Мы оторвались от них, – сказала Зои. – Теперь будем ждать, пока нас подберет Дик.

Она нажала на кнопку, и окно кабины открылось. Зои отстегнула ремень безопасности и встала с сиденья. Элеонора сделала то же самое. Стоя, она едва могла видеть поверх высоких инопланетных зарослей.

– Вон он! – сказала Элеонора, указывая вдаль.

В воздухе был виден космический корабль, который быстро приближался.

– Сейчас погрузимся и улетим отсюда, и глазом не успеешь моргнуть, – сказала Зои.

Но не успела она договорить, как из леса вырвались языки зеленого пламени.

Они мгновенно поглотили космический корабль и все, что в нем было.

Элеонора и Зои в ужасе увидели, что осталось от Родни, Дика и космического корабля – все это падало с неба, как ртутный дождь.

67

В глубине океана неподалеку от того места, где Элеонора только что наблюдала гибель космического корабля, который мог бы доставить ее домой, но на ее глазах был растоплен зеленым пламенем, ее старшая сестра Корделия не могла избавиться от картины, стоявшей перед ее мысленным взором: Ведьма Ветра снижается над Атлантидой.

Корделию и Эйди разбудил приятный звон. Их ждал завтрак, состоявший из копченой рыбы и хлеба из водорослей. Затем Демокритус вывела их из пузыря, в котором они спали, чтобы лично провести экскурсию по городу.

Но Корделия знала, что им придется покинуть Атлантиду. Она понимала, что сон был вовсе не сон, а видение того, о чем думает Ведьма Ветра, которая теперь находилась где-то в Атлантиде, и ей не потребовалось бы много времени, чтобы найти Корделию и Эйди. Корделия понимала, что им с Эйди надо покинуть Атлантиду, пока есть такая возможность. Они должны были как-то попасть в Вечную Бездну и заполучить то, что искали, прежде чем Ведьма Ветра опередит их. Но дело было не только в этом. Надолго задержаться в городе значило подвергать опасности всех его ни в чем не повинных жителей.

– Следующее здание – крупнейший док для судов Атлантиды, – сказала Демокритус, когда они шли по длинному прозрачному тоннелю, соединявшему многочисленные здания города.

Они вошли в здание, в котором туннель давал особенно много ответвлений. Как и остальные, это был массивный прозрачный пузырь, встроенный в склон подводной горы. Но такого большого пузыря они здесь пока не видели. Вдоль его стенки стояли десятки обтекаемых субмарин, подобных той, которая доставила Корделию, Эйди и Демокритус в Атлантиду. В центре пузыря сотни рабочих строили или ремонтировали несколько десятков судов.

– Всеми этими судами владеет город? – спросила Эйди почти шепотом.

– Да, и мы позволяем каждому горожанину пользоваться ими, когда им будет угодно, – сказала Демокритус. – В конце концов, мы не узнаем ничего нового, если не предоставим горожанам средства, путешествуя в которых они могут свободно познавать мир.

– Ничего себе, – сказала Эйди.

Для нее это было внове. В Ван-Хуке на Территории Дакоты и в остальных городках прерии каждая лошадь, повозка или поезд принадлежали владельцам, стремившимся получить доход от их использования. Корделии такое отношение к флоту показалось странным. В Сан-Франциско, конечно, был городской транспорт, но поездка на нем стоила, по меньшей мере, пять долларов.

– А если бы я захотела взять один из таких кораблей для поездки в Вечную Бездну, мне бы его предоставили? – спросила Корделия.

Она прекрасно помнила, как Демокритус отреагировала накануне на упоминание о Вечной Бездне, но приходилось настаивать. Их преследовала Ведьма Ветра, и надо было спешить.

– Нет, – сказала Демокритус. – Суда только для жителей города. Приезжие могут просить себе транспорт для поездки куда угодно, но только не в Вечную Бездну, которая находится в Запретной Зоне. Да и для чего вам туда? Там только смерть.

– Долго объяснять, – сказала Корделия.

– Никто из отправившихся в путешествие к Вечной Бездне назад живым не возвращался, – сказала Демокритус. – Ику-Турсо поглощает все живое и светлое и не знает ни раскаяния, ни жалости.

– Я бы попробовала, – пробормотала Корделия.

– Вы не можете туда отправиться, – сказала Демокритус. – Больше об этом не заговаривайте.

Корделия вздохнула, кивнула и молча последовала за Демокритус, но стала рассматривать субмарины, выстроившиеся вдоль стенки пузыря. Они стояли в ожидании пассажиров. Корделия понимала, что придется что-то предпринять, чтобы выбраться из Атлантиды. Связь между нею и Ведьмой Ветра позволяла Корделии чувствовать присутствие старой карги где-то рядом.

Корделия схватила Эйди за руку, и они побежали к ближайшей субмарине. Сзади были слышны шаги, но Корделия и Эйди не остановились и не замедлили бег. Напротив, Корделия побежала еще быстрей. Эйди следовала за нею, не задавая вопросов. Оказавшись на борту, они нырнули в открытый люк. Корделия вспомнила, что Демокритус нажала прямоугольную светящуюся кнопку на прозрачной стене, когда они впервые причалили в Атлантиде. Корделия сделала то же самое, и дверь за ней и Эйди закрылась.

Корделия посмотрела на причал и увидела Демокритус, которая вела к их субмарине группу встревоженных горожан. Они казались напуганными, но все же шли быстро и с достоинством.

Корделия стояла в передней части субмарины, разглядывая подсвеченные индикаторы и огоньки на находившейся перед ней небольшой панели, покрытой непонятными знаками.

– Ты не знаешь, как управлять этой штукой? – спросила Эйди.

– Конечно, нет, – воскликнула Корделия. – Но я попробую.

Корделия нажала кнопку. Ничего не произошло. Тогда она нажала еще несколько кнопок. Снова ничего. Демокритус уже стояла на причале возле субмарины. Она казалась огорченной, но скорее встревоженной, чем сердитой.

– В Запретной Зоне вы погибнете, – спокойно сказала она. Ей не было нужды кричать – через стенки субмарины Корделия слышала ее вполне хорошо.

– У меня нет выбора, – сказала Корделия. – Поверьте мне, я отправляюсь туда, чтобы защитить вас и всех жителей Атлантиды.

Демокритус нахмурилась, но больше ничего не сказала.

Корделия провела рукой по консоли, нажимая все кнопки подряд. Наконец субмарина стала медленно двигаться вперед к стенке огромного пузыря и затем просто прошла через нее, как будто ее и не было.

Затем они оказались в темном океане, медленно дрейфуя от огромного ярко освещенного дока. Корделия видела Демокритус, которая стояла на причале, глядя на их субмарину с разочарованием и, может быть, с жалостью. Атлантида не направила за ними в погоню никаких судов. В конце концов, они были не пленники, а гости.

– Что теперь? – спросила Эйди. Субмарина дрейфовала все дальше от Атлантиды в темный океан.

– Если бы я знала! – ответила Корделия. – Но можно надеяться, что мы удаляемся от Ведьмы Ветра.

Впереди за прозрачным бортом субмарины не было видно ни единого огонька.

Корделия не знала, правильно ли поступила. Ведьма Ветра, ужасное создание, не могла убить ее из-за существовавшей между ними связи. Она уже пробовала убить Корделию, но безуспешно. Однако для темного океана, в котором обитали такие ужасные существа, как Ику-Турсо, таких препятствий не существовало. И, наконец, Корделия и Эйди дрейфовали неизвестно куда в субмарине, которой не умели управлять.

Истина заключалась в том, что по инициативе Корделии они с Эйди выбрались из плохого положения, но оказались в еще худшем.

68

Вход в пирамиду, внутри которой находилась гробница Вазнера, представлял собой просто раскопанное отверстие в склоне холма, возвышавшегося рядом с Асуаном.

– Вы, кажется, говорили, что мы войдем в пирамиду, – сказал Брендан, с подозрением глядя на этот вход.

– Это одна из потерянных пирамид, – сказал сэр Эд.

– Так… она находится под землей? – спросил Брендан.

– Да, – ответил сэр Эд, зажигая факел. – Если бы мы много лет убирали камни, глину, песок и мусор со склона холма, то, в конце концов, увидели бы пирамиду. Но для нас в этом нет смысла. Нас интересует только то, что находится в пирамиде, верно?

– Верно, – согласился Брендан.

– Так не будем медлить, – сказал сэр Эд и первым вошел в ход, ведущий в потерянную пирамиду.

Его факел освещал примерно десять ярдов узкого хода, стены которого покрывали иероглифы и другие рисунки. Сэр Эд осторожно шел первым, за ним Брендан и последним Джумбо.

– Осторожно, – прошептал сэр Эд. – В пирамиде, говорят, должны быть разного рода ловушки. Сомнительно, чтобы хотя бы одна из них все еще работала, но осторожность все равно надо соблюдать.

Они медленно продвигались по ходу, и всякий раз, делая шаг, Брендан ожидал, что сработает ловушка. В тридцати-сорока ярдах от начала ход разветвлялся на три. Сэр Эд достал карту с указанием местоположения нацистских сокровищ и поднес ее к факелу.

Брендан заметил, что сэр Эд обвел скрытые линии на карте карандашом, чтобы они стали более заметными. Англичанин свернул в левое ответвление хода.

Сделав несколько шагов вслед за ним, Брендан наступил на непрочно закрепленную каменную плитку пола и провалился на несколько дюймов. Каменная плитка, хрустнув, ушла в пол. Брендан уже был готов сделать следующий шаг, но сэр Эд остановил его.

– Замри! – закричал он, и его глаза расширились от страха.

– Почему? – спросил Брендан.

– Разве не слышишь? – сказал сэр Эд.

Брендан прислушался. Из стены хода доносился шум работы каменных шестерней древнего механизма.

– Ты только что привел в действие механизм ловушки, – сказал сэр Эд. – Сделаешь еще шаг, и он станет для тебя последним.

69

– И как же мне быть? – спросил Брендан. От ужаса ему было трудно сохранять равновесие, и он пошатнулся.

Одной ногой он стоял на каменной плитке, ушедшей в пол на четыре дюйма.

– Прежде всего сохраняй спокойствие, – сказал сэр Эд, крепко схватив Брендана за плечо. – Сейчас разберемся. Никого в беде не оставим.

Сэр Эд сел на корточки возле Брендана и рассмотрел каменную плитку, на которую тот наступил. Затем сэр Эд поднялся и, светя себе факелом, осмотрел стены напротив этой плитки. В потолке хода были отверстия, рядом с которыми располагались иероглифы. Сэр Эд осмотрел их и повернулся к Брендану и Джумбо.

– О господи, все гораздо хуже, чем я думал, – сказал сэр Эд.

– Что вы имеете в виду? – спросил Брендан.

– Так жаль, – вздохнул Джумбо. – Я хотел многому от тебя научиться.

– Эй, постарайся взглянуть на наше положение не в столь мрачном свете, – сказал Брендан.

Сэр Эд, не обращая внимания на мальчиков, сделал еще несколько шагов по коридору, держа факел возле потолка. Затем он вернулся к ним и снова посмотрел на карту.

– Может быть, нам удастся продвинуться немного вперед, прежде чем нас поглотит, – пробормотал сэр Эд.

– Прежде чем нас поглотит что? – спросил Брендан.

– Коридор будет затоплен жидкой смертью, – сказал сэр Эд.

– Жидкой смертью? – переспросил Брендан.

– Перевод, возможно, несколько корявый, но да, боюсь, что так, – сказал сэр Эд. – Однако у нас есть слабая надежда спастись. На счет три бегите. Следуйте за мной. Повторяйте каждое мое движение. Этот коридор выведет нас наверх с этого уровня… Надеюсь, в безопасное место. Готовы?

Брендан и Джумбо кивнули.

– Хорошо, – сказал сэр Эд. – Раз, два… три!

Он побежал по коридору. Джумбо следовал за ним по пятам. Брендан сошел с плитки, запускавшей механизм ловушки, и бросился за ними. Стены коридора затрещали и застонали. Густая, похожая на смолу дымящаяся жидкость черного цвета стала вытекать из небольших отверстий в потолке на стены коридора.

– Не прикасайтесь к ней! – крикнул сэр Эд.

Брендан перепрыгивал через растущие лужицы черной жидкости, которые образовывались на полу. Он посмотрел назад. Огромная волна жидкой смерти, пузырясь и бурля, неслась за ними, как цунами.

– Она догоняет нас! – закричал Брендан.

Он снова посмотрел вперед. Коридор перед ним оказался пуст. Сэр Эд и Джумбо исчезли. Брендан уже готов был сдаться и позволить бурлящей волне догнать себя, как вдруг из узкого бокового хода слева появилась рука, схватила его за рубашку и потащила за собой в другой коридор. Ядовитая волна была всего в нескольких дюймах от Брендана.

– Быстрее надо двигаться, мальчик, – закричал сэр Эд. – А теперь идемте!

Брендан последовал за сэром Эдом и Джумбо по узкой спиралевидной лестнице. Брендан видел только оранжевое пламя факела, каменные ступени и тени. Он не представлял, насколько они поднялись от уровня коридора, в котором сработала ловушка.

Вдруг они оказались в зале, из которого в разные стороны вели коридоры. Все трое тяжело дышали и сильно потели.

Вдоль стен вокруг них находились саркофаги в форме человеческих тел. По полу зала и возле встроенных в стену полок были разбросаны ювелирные и гончарные изделия. В центре зала стояла массивная запечатанная гробница. Она была покрыта резьбой и расписана.

Тяжело дышавший сэр Эд провел по ее поверхности рукой.

– Гробница Вазнера, – сказал он.

Все трое с благоговением смотрели на древнюю гробницу.

– Откроем ее? – сказал сэр Эд и, передав факел Джумбо, открыл рюкзак и вытащил ломик. Вставив его конец в щель под крышкой гробницы, сэр Эд надавил. Раздался громкий скрип – крышка поддалась.

В этот момент Брендана обхватили костистые руки.

– Слушай, Джумбо, – вздохнул Брендан. – Я еще не отдохнул от кулачного боя… Вряд ли нам стоит устраивать сейчас соревнования по борьбе.

Брендан повернулся и увидел Джумбо в нескольких футах от себя, тот по-прежнему двумя руками держал факел. Сэр Эд, стоя рядом со своим помощником, пытался снять крышку с саркофага Вазнера.

– Погодите… если это не Джумбо… то тогда кто?.. – заговорил Брендан, переходя на крик.

Джумбо вскрикнул, глаза сэра Эда, освещенные светом факела, расширились от страха.

– О господи! – воскликнул сэр Эд, в ужасе глядя на Брендана.

Брендан медленно повернул голову. Костлявые руки сдавили его так, что он едва мог вдохнуть. Сначала он увидел пустой саркофаг, а затем оказался лицом к лицу с головой, целиком завернутой в коричневое полотно.

Это была мумия. Она в буквальном смысле выдавливала из него жизнь.

70

В мире книги «Ужас на планете 5-Икс» с неба упали последние расплавленные остатки корабля Дика. Крик Элеоноры затих. Последняя надежда покинуть эту планету угасла прямо у нее на глазах.

Элеонора ожидала, что Зои будет полностью сломлена. В конце концов, только что вместе с космическим кораблем погиб ее брат.

Но нет. Зои медленно покачала головой, как будто была слегка разочарована, но не более того.

– Я всегда говорила ему, что он слишком низко ведет эту штуку, – тихо сказала Зои.

– Что будем делать? – уныло спросила Элеонора, все еще не пришедшая в себя от потрясения. – Как нам выбраться с этой планеты? Мне надо попасть в Тинц, чтобы встретиться с братом и сестрой.

Зои посмотрела на Элеонору, не обнаруживая никаких признаков горя, хотя только что потеряла брата. Она казалась слишком спокойной. Но ее спокойствие постепенно передавалось Элеоноре.

– Тебе нужно в Тинц? – спросила Зои.

– Вы слышали о Тинце? – спросила потрясенная Элеонора.

– Разумеется, – ответила Зои с благожелательной улыбкой. – И я смогу тебя туда доставить.

– Как?

– Мы можем полететь, – сказала Зои.

– Но космический корабль… – сказала Элеонора, указывая на пустое небо, где он был виден еще несколько минут назад. Но с Зои происходило нечто такое, что заставило Элеонору замолчать.

На лице Зои появились небольшие трещинки, как на стекле. То же происходило с ее руками и шеей. Затем космический костюм лопнул, и Зои стала похожа на скульптурное изображение женщины, которое разбили, а затем обломки торопливо склеили. Куски поверхностного слоя стали отваливаться, и под ними оказалось нечто такое, что Элеонора сразу легко узнала.

Наконец отвалился последний кусок, и Элеонора только и могла, что вскрикнуть.

– Соскучилась по мне? – спросила Ведьма Ветра.

71

Элеонора покачала головой. Она не могла поверить своим глазам. Ее чуть не стошнило от отвращения.

– Да ладно, не так уж плохо я выгляжу, ведь правда? – с издевкой сказала Ведьма Ветра.

На самом деле выглядела она ужасно. Хуже, чем когда-либо. Бледная кожа с несомненными признаками тления была так тонка, что угадывались мельчайшие подробности костного рельефа глазниц и скул. Улыбаясь, старая карга показывала острые коричневые зубы.

– Как? – только и смогла выговорить Элеонора.

– Разве не помнишь? – сказала Ведьма Ветра. – Я же тебе говорила, что в книжных мирах у меня много обличий.

Элеоноре захотелось убежать. Ей захотелось убежать прямо к приближавшимся НШО и дать растопить себя, превратить в дымящуюся лужицу. Но что-то ее остановило. Она сама не понимала почему, но она была отчасти рада видеть Ведьму Ветра – с нею, безусловно, было лучше, чем остаться совершенно одной. От осознания этого Элеонору чуть не вырвало. Не будь ее желудок так пуст, это обязательно бы случилось.

– Чувствуешь, верно? – спросила Ведьма Ветра с кривой улыбкой. – Чувствуешь родство, нашу связь?

Элеонора вяло кивнула.

– Потому что я выбрала тебя, Нелл, – сказала Ведьма Ветра. – Ты самая разумная из Уолкеров. Ты всегда была моей любимицей. Хоть ты и младшая, разве не ты пожелала навсегда избавиться от «Книги Судьбы и Желаний», чтобы она не попала ко мне в руки? И какую же благодарность ты за это получила? Брат и сестра высадили тебя на берег с разбойником-убийцей. Они оставили тебя умирать. Разве это справедливо?

Элеонора покачала головой. Она не знала ответа на этот вопрос, потому что его не было. Ведьма Ветра говорила правду. Брат и сестра плохо обращались с нею. Они никогда не верили ей. Ее считали ни на что не годной. Даже когда они только оказались здесь и Элеонора спасла их от нападения Ведьмы Ветра, они не поверили ей. Брат и сестра, конечно, были внимательны к ней, но они не ценили ее ума. Корделия, самодовольная всезнайка, и Брендан, тщеславная свинья, не относились к Элеоноре как к равной.

– Я уважаю тебя, Нелл, – сказала Ведьма Ветра. – Ты для меня равная, может быть, судьбой суждено тебе стать более великой, чем я. Мы обе знаем, что это именно ты выгнала меня через каминную трубу несколько дней назад. Теперь пора тебе обрести могущество, предначертанное судьбой. Помоги мне управлять книжным миром, и я обещаю, что смогу возвратить к жизни твоего дорогого друга Жирного Джаггера. Я могу сделать так, что все твои желания и мечты осуществятся.

И Ведьма Ветра протянула Элеоноре свою узловатую руку.

Элеонора посмотрела на нее и не знала, на что решиться. Но она понимала, что лишь понапрасну борется с неизбежным. Ведьма Ветра во всем была права. Можно было сдаться и перестать волноваться.

Можно спорить, что у поступка, который затем совершила Элеонора, было много причин. Грозившая ей опасность. Страх остаться в одиночестве. Попытка стать ближе к врагу, Ведьме Ветра, с тем чтобы, в конце концов, ее предать. Но ни одна из этих причин не будет достаточной. На самом деле многое из того, что говорила Ведьма Ветра, было правдой. И будь у Элеоноры неповрежденная душа, она смогла бы противостоять Ведьме Ветра. Но, как и подозревал Брендан, прочитав большую часть «Журнала» Денвера, душа Элеоноры была повреждена. Она была в значительной степени растлена. Таково было воздействие «Книги Судьбы и Желаний».

Поэтому Элеонора схватила руку Ведьмы Ветра.

72

Всего в нескольких милях от Элеоноры в бескрайнем океане дрейфовала субмарина с прозрачным корпусом. Находившиеся в ней Корделия и Эйди не подозревали о произошедшей в Элеоноре перемене и заключенном ею новом союзе. Единственное, что занимало сейчас Корделию и Эйди, – тяжелое положение, в котором они оказались.

– Что будем делать? – спросила Эйди.

По щекам у нее катились слезы. Она всегда смотрела в будущее с оптимизмом, но Корделия поставила их обеих в настолько проигрышное положение, что даже Эйди не видела в нем ничего хорошего.

Эйди была так расстроена, что не заметила, что глаза Корделии стали голубыми, как лед. Эйди не пришло в голову воспользоваться черным платком, который Брендан дал им, чтобы не позволить Ведьме Ветра видеть то, что с ними происходит.

Субмарина дрейфовала так далеко от Атлантиды, что огромный город казался лишь маленькой светящейся точкой. Корделия все еще не поняла, где находится Вечная Бездна. Кроме того, они не умели управлять субмариной. Течение уносило Корделию и Эйди навстречу медленной смерти в глубинах океана.

– Я надеялась, что мы увидим хоть какой-то признак Вечной Бездны или Запретной Зоны, но… – сказала Корделия, закрывая ладонями лицо. – Прости меня.

Она уже была готова заплакать, когда ее внимание привлекло какое-то движение в черноте океана. Эйди тоже его заметила, и они обе прошли в кормовую часть прозрачной субмарины, чтобы присмотреться.

Вдалеке со стороны Атлантиды показался второй огонек, который быстро увеличивался в размерах. Он, безусловно, приближался.

– Послали кого-то, чтобы спасти нас! – сказала Эйди, утирая слезы.

– Что-то не верится, – сказала Корделия. Теперь ее глаза выглядели как обычно, голубого свечения в них не было.

Корделия вспомнила лицо стоявшей на причале Демокритус. Она не собиралась препятствовать отплытию субмарины. Но и только. С тех пор о дружеском отношении Демокритус к Корделии и Эйди не могло быть и речи. Корделия сразу поняла это, но, как ни глупо это было, сделала все по-своему.

– Кто же это тогда? – спросила Эйди. – Или… что это?

На этот вопрос у Корделии не было ответа, поэтому они просто стояли и ждали, когда светящееся судно догонит их субмарину.

Вскоре стало ясно, что это одно из судов Атлантиды. Оно подошло к их субмарине и стало у ее борта. Судном управляла молодая женщина, которой в реальном мире на вид можно было бы дать примерно двадцать лет (Корделия понятия не имела, как сказывается возраст на обитателях Атлантиды).

Девушка помахала рукой.

Два судна дрейфовали бок о бок. Они не столкнулись, а пристыковались друг к другу, как будто оба были покрыты водостойким клеем. Появилась перемычка, соединившая оба судна в одно.

– Похоже, вам требуется помощь, – сказала девушка, входя в субмарину к Корделии и Эйди.

– Мы спасены! – сказала Эйди.

Девушка ей улыбнулась. На мгновение ее улыбка угасла, как будто она узнала Эйди, но потом снова появилась у нее на лице. Девушка повернулась к Корделии.

– Меня зовут Анапос, – сказала она.

– Я – Эйди, – представилась Эйди и помахала рукой. – Это Корделия. Она на время потеряла дар речи, так мне кажется.

Анапос засмеялась. Смех показался Корделии музыкальным. Тревога и неловкость, связанные с внезапным появлением Анапос, сразу исчезли.

– Я знаю, кто вы, – сказала Анапос. – Я, как и все в Атлантиде, пристально следила за вами. Хотите – верьте, хотите – нет, но нас редко посещают чужаки. Но я сразу почувствовала в вас что-то особенное. А услышав, что вы похитили субмарину и дрейфуете в океане в поисках Вечной Бездны, я поняла, что интуиция не обманула меня. В тебе было что-то особенное, Корделия.

– Так вы хотите остановить нас? – спросила Корделия.

– Нет, – сказала Анапос. – Я догнала вас, чтобы доставить в Вечную Бездну.

– В самом деле? – сказала Корделия. – Почему вы хотите нам помочь? Демокритус говорила, что это ужасное место, откуда живыми не возвращаются. Зачем вам рисковать жизнью ради чужаков? Разве вы не боитесь, как и все остальные?

Анапос усмехнулась.

– Разве в ваших родных местах все одинаковые? – спросила Анапос и, повернувшись, направилась в свою субмарину.

Эйди и Корделия переглянулись и пошли следом за ней. Люк за ними закрылся, и субмарина Анапос отделилась от той, в которой дрейфовали Корделия и Эйди. Вскоре покинутая людьми субмарина скрылась во тьме.

– На самом деле я помогаю вам потому, что у нас много общего, – сказала Анапос, нажимая кнопки. Субмарина стала набирать скорость. – Мой народ изнежен условиями своего существования. Мы живем в одном из самых прекрасных мест во вселенной, хоть и не все с этим согласны. Но мы не стремимся достичь большего. Мы просто проживаем свои жизни в прекрасных условиях, но это сдерживает наше развитие. Я всю жизнь тоскую по чему-то большему. Я вижу, что ты тоже хочешь свершить нечто великое, Корделия. Поэтому я хочу тебе помочь. Я хочу покинуть Атлантиду, хочу исследовать мир.

Корделия ответила далеко не сразу. Слова Анапос едва не сбили ее с ног. Она услышала признание, в точности соответствовавшее ее собственным мыслям о мире, в котором она жила, признание, приводившее в чувство, как пары нюхательных солей… или запах грязных носков Брендана, в которых он играл в лакросс. В школе за чрезмерное прилежание Корделию дразнили всезнайкой. Ее не любили как отличницу и любимицу учителей. В седьмом классе учитель истории даже называл ее надменной, потому что Корделия несколько раз указывала на ошибки в его лекциях. Но если бы она не верила в себя и не хотела для себя большего, как бы она могла занять место в жизни, которого для себя желала – стать великим ученым своего времени или мировым лидером? Никак. И Анапос это вполне понимала.

– Я и сама думаю то же, – сказала Корделия. – Но единомышленников встречаю очень редко.

– И я тоже, – сказала Анапос. – Но я хочу вот что спросить: скажите мне ради самого Посейдона, зачем вам надо в Вечную Бездну?

– Мы ищем одну вещь, – сказала Эйди.

– Какую? – спросила Анапос с озорным блеском в глазах. Или, может быть, в них просто отражались огни субмарины.

– Эта вещь называется Хранитель Мира, – медленно проговорила Корделия. – Вы слышали о нем?

– Боюсь, что нет, – сказала Анапос. – Но, кажется, это что-то важное.

– Так и есть, – сказала Корделия. – Он может спасти наш мир, мой дом, мою семью.

– Тогда я помогу вам добыть его, – сказала Анапос.

– Вы бывали в Вечной Бездне? – спросила Эйди.

– Нет, никому не разрешается бывать там, ведь это Запретная Зона, – сказала Анапос. – Оттуда никто живым не возвращался. Но мне всегда хотелось посетить ее. Для меня Запретная Зона как раз такое место, где я хочу побывать. Потому что это наверняка здорово и сулит приключения.

Корделия посмотрела в темный океан, в котором благодаря огням субмарины видимость составляла примерно двадцать футов. В воде было необычайно много взвеси. Вскоре Корделия поняла, что видит дно океана.

– Мы уже у цели? – спросила Эйди.

– Нет еще, но уже очень близко к ней, – тихо ответила Анапос, и, судя по голосу, ею овладел страх.

– На какой глубине мы находимся? – спросила Корделия.

– Восемь тысяч четыреста шестьдесят метров, – ответила Анапос.

Все трое, молча, осматривали лежавшее передними плоское дно океана, на котором не было признаков жизни. Затем песчаное дно исчезло, и субмарина повисла над ущельем со скалистыми склонами, уходившими в темноту.

Анапос нажала на консоли несколько кнопок, и субмарина стала погружаться в глубины Вечной Бездны. По мере погружения ущелье стало чуть шире, и Корделия едва могла рассмотреть стенки каньона по обе стороны от субмарины.

– Как мы найдем его, – спросила Эйди, доставая бумаги, данные Бренданом. В них говорилось, что Хранитель Мира находится где-то в Вечной Бездне. И больше ничего. Больше никаких намеков.

Корделия покачала головой.

– Меня не так беспокоит это, как Ику-Турсо, – тихо сказала Анапос.

Внезапный крик Эйди заставил Корделию и Анапос вздрогнуть.

– Все в порядке, – сказала Анапос, прижимая руку к сердцу. – Это всего-навсего девятижаберная акула.

– Это акула? – удивилась Корделия.

– Да, они совершенно безобидны, – сказала Анапос. – Пока мы находимся внутри субмарины.

– Безобидны? – подумали Корделия и Эйди, когда над их субмариной лениво проплыла крупная акула, которая была больше самой большой белой, которых Корделия видела в ежегодном программном блоке «Неделя акул» на канале «Дискавери». У девятижаберной акулы были округлая голова, девять жабр и длинный хвостовой плавник. Она медленно проплывала в пятнадцати футах перед субмариной, когда из темных глубин стремительно появилась пара огромных челюстей с сотнями острых, как бритва, зубов. Каждый зуб был размером с Эйди. Челюсти сомкнулись, ухватив акулу поперек туловища, за его середину.

Эти шишковатые челюсти принадлежали массивному созданию, напоминавшему крокодила размером с два городских дома. Удерживая акулу, он стал мотать головой из стороны в сторону. Вода от крови стала красной.

Анапос остановила субмарину. Крики Эйди напоминали стоны. Сейчас огромный хищник был виден целиком, своим видом он очень напоминал крокодила, только вместо ног у него были плавники.

– Это Ику-Турсо? – спросила Корделия.

– Нет, – ответила Анапос.

В это мгновение из глубины ущелья стремительно появилось третье создание, размерами превышавшее любое известное животное. Оно было настолько велико, что могло бы проглотить субмарину, как кусочек жевательной резинки. Это животное походило на кита с заостренными плавниками, человеческой головой, пастью с зазубренными длинными зубами черного цвета, массивными рогами и бородой, состоявшей из электрических синих щупалец. Такого жуткого и странного создания Корделия еще никогда не видела. Великана размером с Жирного Джаггера этому животному хватило бы на несколько глотков. Как бы желая доказать это, чудовище, сделав выпад, одним изящным движением откусило заднюю половину гигантского плавающего крокодила.

73

В глубине холма неподалеку от египетского города Асуана Брендан пытался вырваться из смертельных объятий мумии.

– Мумия! – закричал Брендан, стремясь высвободиться из удивительно сильных рук. – От нее воняет, как от носков моей сестры, в которых она ходит на гимнастику!

– Откуда ты знаешь, как пахнут носки твоей сестры? – спросил Джумбо, вместе с сэром Эдом бросаясь на помощь Брендану.

У Брендана не было времени ответить. Он сделал шаг назад и попытался ударить мумию о стену, но она даже не пошевелилась. Сдвинуть с места эти восемьдесят фунтов кожи и костей было все равно что сдвинуть с места тягач без прицепа.

Джумбо потянул мумию за руку, но не смог ее вывихнуть. Мумия душила Брендана, она так сдавила ему грудную клетку, что он не мог дышать или позвать на помощь.

И тут Брендан увидел нож. Сэр Эд достал из сумки острый кинжал и вонзил его в середину лица мумии. От этого ее голова рассыпалась, полетела пыль, обломки костей и клочки полотна. Руки, сжимавшие Брендана, ослабели, и мумия повалилась на пол.

Брендан закричал от боли, прижал к правому уху руку, и упал на пол рядом с мумией. Лезвие кинжала задело ему ухо. Он посмотрел на руку и на кончиках пальцев увидел кровь.

И отрезанную мочку уха, часть которой он потерял в предыдущих приключениях.

– Неужели опять?! – закричал Брендан, поднимаясь на ноги.

Кровь капала на его рубашку. Сэр Эд и Джумбо стали перед Бренданом. Они кричали, но он ничего не слышал. Он был в шоке. Джумбо и сэр Эд с испуганными лицами тянули Брендана за руку.

Все саркофаги были открыты. Со всех сторон черные, серые и коричневые мумии двигались, спотыкаясь, к сэру Эду, Джумбо и Брендану. Гробница в центре открылась, и в ней села еще одна мумия в красивой маске из золота и нефрита. Глаза горели красным. Мумия указывала длинным костистым пальцем прямо на сэра Эда, Джумбо и Брендана.

Это был фараон Вазнер. Он жаждал мести. За что он хотел мстить, Брендан не знал, но не сомневался, что оживший фараон не станет тратить время на выявление виновных в том, что его так рассердило.

Поэтому когда сэр Эд и Джумбо бросились бежать, Брендан последовал за ними.

Сэр Эд достал пистолет и на бегу выстрелил. Одной мумии пуля попала в грудную клетку, но это даже не замедлило ее движения. Другой пуля попала в шею, которая разлетелась на куски. Голова покатилась по полу и оказалась возле Брендана. Он наподдал ее ногой и последовал за сэром Эдом и Джумбо в ход, куда выводил сделанный ими пролом в стене.

В коридоре за ними по пятам гнались мумии. Среди них был и Вазнер. Глаза на его маске по-прежнему горели в темноте, куда не достигал свет факела, который держал сэр Эд. Брендан услышал приглушенные крики и снова посмотрел вперед.

Мумия, появившаяся непонятно откуда, схватила Джумбо за рубашку и стала тянуть к себе. Он закричал, зовя на помощь. Мумия подняла свободную руку, но сэр Эд ударил ее факелом по голове и сбил с ног.

Бросившийся на помощь Брендан споткнулся о мумию кошки, пытавшуюся вцепиться когтями ему в лодыжку. Поскольку ноги кошки были обернуты полотном, ему было скорее щекотно, чем больно. Брендан упал.

Мумия, схватившая Джумбо, теперь была охвачена пламенем. Она шла, спотыкаясь, по коридору, освещая дорогу, как движущийся факел.

Другая мумия вдруг схватила сильными руками Брендана за голову, не давая ему подняться на ноги. Она стала с бешеной силой поворачивать голову Брендана.

– Помогите! – закричал он, отчаянно пытаясь противиться усилиям мумии.

Сэр Эд прищурился и несколько раз выстрелил в лицо этой мумии. Ее древняя голова разлетелась на множество кусков. Мумия упала на пол, отпустив голову Брендана.

Чья-то рука схватила Брендана за рубашку и поставила на ноги. Он смутно сознавал, что сэр Эд все более недоволен его полной беспомощностью. И, по мнению Брендана, сэр Эд имел на то все основания. Брендан был смущен. Он считал себя лидером, а оказалось, что на помощь ему постоянно приходит щеголеватый профессор колледжа. Сэр Эд был настоящим героем. Вот что значило быть настоящим лидером. Брендан по сравнению с сэром Эдом чувствовал себя как новичок-запасной рядом с асом из высшей лиги.

Но раздумывать на эту тему не было времени, так как их преследовало бесчисленное множество мумий, которые пронзительно кричали нечеловеческими голосами. Они жаждали мести и крови. Мумии быстро догоняли сэра Эда, Брендана и Джумбо.

Сэр Эд подтолкнул Брендана к Джумбо, бежавшему впереди и уклонившемуся от захвата мумии, поджидавшей его на пути. Решившись проявить себя героем и зная, что способен на это, Брендан ударил мумию плечом о стену. От удара древняя мумия практически развалилась. Такого удачного удара Брендан еще в жизни не наносил.

В конце коридора сэр Эд стал бить ногой в непрочно державшийся камень в стене. Брендан и Джумбо последовали его примеру. Образовался небольшой пролом. Они забрались в него. Через несколько секунд возле пролома появились мумии. Сэр Эд подкатил к пролому огромный камень, не позволявший мумиям – пока – проникнуть в него.

Отдышавшись, сэр Эд, Джумбо и Брендан пошли по только что обнаруженному тайному ходу. Вскоре его преградила массивная деревянная дверь. Сэр Эд надавил на нее, она поддалась, и все трое оказались в большом зале.

Их лица освещались светом, отраженным от золота.

– Мы сделали это! – воскликнул сэр Эд, вставляя факел в трещину стены.

Зал размером с обычный школьный класс заполняли всевозможные сокровища. Среди них были старинные картины, как предполагал Брендан, награбленные в музеях оккупированной нацистами Франции. Каждая стоила целое состояние. Тут же стояли сундуки с облигациями, денежными купюрами и ювелирными изделиями. Вдоль стены выстроились покрытые пылью стопки золотых слитков.

Брендан понятия не имел, как среди всего этого отыскать Хранитель Мира. Джумбо и сэр Эд уже запустили руки в сундуки с монетами и драгоценными камнями. Как ни хотелось Брендану присоединиться к своим товарищам, он понимал, что наступил ответственный момент… когда он должен поступить так, как следует, а не так, как хочется. А хотелось ему набить карманы золотом и драгоценными камнями, как это делали Джумбо и сэр Эд.

Но надо было забыть обо всем этом и просто найти Хранитель Мира. Брендан осторожно вытащил из заднего кармана «Журнал» Денвера и перечитал описание Хранителя Мира в «Мести Вазнера».

«Ни одно вещество, созданное смертными, не может противостоять его страшным кромкам».

Брендан перечитал эту фразу несколько раз. Только она давала смутное представление о том, как выглядит Хранитель Мира. Сначала Брендан пришел в отчаяние от расплывчатости описания, но потом глубоко вздохнул и напомнил себе, что будет, если он не найдет Хранитель Мира. Хоть в описании и не говорилось о том, что это такое, можно было хотя бы понять, чем он определенно не является. Процесс отбрасывания неподходящего был лучшим другом Брендана на школьных экзаменах по материалу, которого он не знал.

Хранитель был безгранично могущественен и имел острые кромки. Этому условию не удовлетворяла половина из того, что видел Брендан, включая картины, золотые монеты, облигации, денежные купюры, стопки слитков из золота и серебра. Он посмотрел на сэра Эда и Джумбо, которые рылись в кучах сокровищ с таким энтузиазмом, что это напомнило Брендану Рождество, на которое он в восемь лет получил в подарок свой первый Иксбокс[13]. Он тогда был так возбужден, так бегал туда-сюда по лестнице, держа над головой коробку и крича, как солистка в группе, играющей музыку в стиле металл и состоящей исключительно из девушек. Мама записала все это и каждые несколько лет показывала запись родственникам ко все возраставшему ужасу и смущению Брендана. Одной из важнейших его целей было не допустить попадания этой записи на YouTube.

– Джумбо, взгляни-ка на это, – сказал сэр Эд, взяв в руки чашу, украшенную драгоценными камнями.

Но Джумбо едва взглянул на нее. Казалось, он ищет что-то особенное. Он небрежно рассыпал кучу изделий из старинного хрусталя и фарфора и отодвинул большую их часть в сторону, как будто это была не бесценная посуда, а мусор.

Брендана не оставляло странное чувство, что Джумбо ищет то же, что и он. Это означало, что Брендану надо было перестать стоять как живая статуя, а приниматься за работу.

Он опустился на колени и открыл стоявший рядом сундук, и на время забыл об оживших мумиях и мстительном фараоне, по-прежнему бесновавшихся где-то в лабиринте ходов и залов пирамиды.

Сундук был полон, большей частью, старинной одеждой, которую, вероятно, носили члены французской королевской семьи. Стоило все это, несомненно, больше, чем все существующие в реальном мире автомобили «Мазератти». Брендан отбросил большую часть одежды в сторону, схватил шелковый носовой платок и повязал им голову, чтобы перестало кровоточить ухо. Затем он перешел к другому сундуку, поменьше, стоявшему позади большого.

В этом сундуке он увидел драгоценные камни, корону, несколько усыпанных драгоценными камнями скипетров и еще нечто, от чего у Брендана едва не остановилось сердце. Не из-за того, как выглядело это нечто, хотя выглядело оно великолепно, но потому, что, едва увидев его, Брендан понял, что это и есть Хранитель Мира. Как будто, еще не прикоснувшись к нему, Брендан ощутил его могущество.

Это был нож. Но не обычный. Его рукоятку украшало несколько крупных красных рубинов. Брендан никогда не видел такого металла, из которого было сделано лезвие. Оно сияло, как будто алмазное, и искрилось в свете факела, как живое, как будто обладало способностью излучать свет. Клинок длиной около десяти дюймов ближе к острию изгибался, как вопросительный знак, образуя зловещий крюк, как будто специально предназначенный для вспарывания животов. «Invictum[14]» было выгравировано на рукоятке.

Брендан протянул руку и медленно взял нож. Рукоятка была горяча, несмотря на то что нож многие годы пролежал в сыром и прохладном подземелье. Казалось, ее раскалили на огне, и Брендан подавил в себе желание выпустить нож. Он потянулся назад к большому сундуку с одеждой и схватил оттуда бархатный шарф с замысловатым рисунком, завернул в него нож, сунул себе под рубашку и прижал к боку левой рукой.

Брендан понимал, что даже если Джумбо с таким усердием искал и что-то другое, то вряд ли ему, Брендану, позволят оставить у себя этот нож, безусловно, самую замечательную вещь в сокровищнице. Чтобы понять это, достаточно было одного взгляда. Его присутствие явственно ощущалось в зале.

– Мне надо в туалет, – вдруг объявил Брендан.

– Современных удобств ты здесь, конечно, не найдешь, – сказал сэр Эд, недовольный тем, что его отвлекают. Он был слишком занят составлением мысленного списка находок, чтобы беспокоиться о Брендане.

– На рынке я выпил слишком много воды, – сказал Брендан, подпрыгивая на одной ноге.

– Делай что нужно, – сказал сэр Эд, указывая на дверь. – Там, подальше от нас.

Брендан кивнул и затем осторожно вышел в темный коридор, прижимая к себе под рубашкой нож. Брендан подумал о том, как в полной темноте он найдет дорогу через лабиринт залов и коридоров с бесновавшимися ожившими мумиями и лужами смертоносной смолы.

Он понял, что это невозможно.

Но что же делать? Брендан вытащил небольшое устройство, оставленное Джильбертом на случай, что ему понадобится помощь.

– Что самое худшее из того, что может случиться? – пробормотал он и нажал на кнопку.

Через несколько секунд пол задрожал у него под ногами. Брендан схватился за стену, чтобы не упасть, и потолок над ним с грохотом обвалился.

74

Далеко от Брендана на противоположном конце книжного мира Корделия тоже чувствовала себя раздавленной, но не обрушившейся пирамидой, а ужасом перед чудовищем таким огромным, что оно, казалось, поглощает вокруг себя весь свет, оставляя мир окутанным в черное.

Корделия не могла бы сказать, как она представляла себе Ику-Турсо. Она так опасалась не найти Вечную Бездну, что даже не задумывалась над тем, кто может ее охранять. Но сейчас она понимала, что, конечно, не могла себе представить существа и в два раза менее ужасного, чем реальный Ику-Турсо.

Ику-Турсо превосходил размерами голубого кита, который, как знала Корделия, был самым крупным неколониальным животным в ее, то есть реальном, мире. Об этом она знала с четвертого класса, когда организация «Спасем китов» привезла к ним в школу огромную надувную копию голубого кита, и все ученики прошли через нее, чтобы понять, как она велика.

Ику-Турсо был определенно не меньше голубого кита, если не больше. Формой тела он напоминал кита, но на этом сходство и заканчивалось. Голова Ику-Турсо напоминала человеческую, во рту находилось много рядов зазубренных зубов. Кроме того, он обладал несколькими массивными рогами, как у оленя, и тысячами длинных щупалец, которые начинались под нижней челюстью и в совокупности образовывали нечто похожее на бороду. Щупальца могли двигаться, между ними проскакивали голубые электрические разряды. Не было нужды прикасаться к ним, чтобы понять, что их предназначение – парализовать жертву Ику-Турсо. Вдоль всего позвоночника из спины чудовища выступали рога и шипы, хвост покрывали острые, как бритва, кости. У Ику-Турсо было три пары плавников, он плавал с удивительной скоростью и изяществом, как будто танцевал.

Он ушел в глубину, развернулся и разом проглотил то, что оставалось от массивного существа, похожего на крокодила. Затем он снова развернулся и оказался головой к субмарине, в которой находились Эйди, Анапос и Корделия – легкий десерт для Ику-Турсо.

– Наверно, надо убираться отсюда, – сказала Корделия.

– Вполне с тобой согласна, – сказала Анапос, положив обе руки на приборную консоль. – Пристегиваемся.

Позади Анапос из пола выдвинулись два стула. Эйди и Корделия подбежали к ним, сели и пристегнули ремни безопасности, изготовленные из переплетенных сушеных морских водорослей.

Как только пряжки ремней щелкнули, застегнувшись, субмарина стала пикировать в бездну. Корделия несколько раз в жизни каталась на аттракционе «американские горки», и стремительное погружение в Вечную Бездну напомнило ей обычную поездку по Калифорния-авеню в центре Сан-Франциско.

Рядом кричала Эйди. Это была ее первая поездка на «американских горках». После резкого снижения субмарина немного поднялась вверх и стала петлять. Несколько раз Корделии казалось, что они вот-вот врежутся в стену каньона, но в последний момент Анапос всякий раз уводила субмарину вверх или в сторону от стены. Вскоре и Корделия кричала вместе с Эйди.

Она повернула голову и увидела, что субмарину преследует ужасное, покрытое шипами животное, которое пыталось схватить судно своими массивными челюстями и раздавить его между зубами.

Наконец Ику-Турсо удалось схватить субмарину, и находившиеся в ней увидели его зубы со стороны глотки. Но через несколько секунд Анапос удалось вывести субмарину наружу через небольшой просвет между зубами.

Корделия мысленно велела себе дышать.

– Не могу оторваться от этой твари, – прокричала Анапос, – она слишком проворна.

– Что это там? – сказала Корделия, указывая на едва видимый огонек под субмариной.

– Понятия не имею, – сказала Анапос.

– Возможно, это наша последняя надежда, – сказала Эйди. Она оглянулась и увидела за кормой приближавшегося Ику-Турсо.

Анапос надавила на дроссель, перевела его в положение «вперед», и субмарина, как ракета, устремилась вниз, вглубь, к странному огоньку. Корделия понятия не имела о технологиях, разработанных жителями Атлантиды, но она понимала, что на такой глубине любое судно, созданное руками человека, было бы сплющено до размеров жестянки из-под супа. Казалось, колоссальное давление в глубинах океана не оказывает на субмарину никакого воздействия.

Продолжая погружение, судно разогналось, и Ику-Турсо немного отстал. Разумеется, все понимали, что им не уйти от него, когда они будут подниматься из Вечной Бездны. Но с этой задачей им предстояло столкнуться потом… если это потом вообще когда-нибудь будет.

Приближаясь к источнику света, находившиеся в субмарине заметили, во-первых, что не приближаются к «дну» Вечной Бездны. Глубины под ними простирались без конца, несмотря на тот факт, что сейчас они находились на глубине, дважды превышавшей глубину Марианской впадины. В реальном мире это означало бы, что они миновали границу земной коры. Во-вторых, слабое голубое свечение исходило из небольшого отверстия в стене Вечной Бездны, из входа в подводную пещеру.

– Наша субмарина пройдет в эту пещеру? – спросила Корделия.

– Сейчас выясним, – сказала Анапос, проведя рукой по приборной панели.

Эта команда заставила субмарину очень быстро повернуть под прямым углом. Корделия поняла, что вход в пещеру был гораздо больше, чем казался издалека. Она с ужасом думала о том, что они вот-вот попадут в самое логово Ику-Турсо.

Но теперь было уже поздно – массивное создание настигало их. Корделию затошнило при виде его разинутых челюстей и бороды, состоявшей из щупалец.

Анапос ввела субмарину в пещеру. Бледный голубой свет лился откуда-то сверху, его источник находился дальше от входа. Эйди взглянула назад и в ужасе раскрыла рот.

– Берегитесь! – закричала она.

Корделия и Анапос обернулись и обе ахнули: прямо на них смотрел один из горящих смертельной злобой красно-желтых глаз Ику-Турсо. Его щупальца устремились в пещеру к субмарине, от них побежали голубые дуги электрических разрядов. Находившиеся в субмарине вскрикнули.

75

В пирамиде с гробницей Вазнера стоял Брендан, растерянно мигая и глядя на дыру в потолке, пробитую над ним кораблем Джильберта, сквозь которую было видно бледно-голубое небо. Этой дырой заканчивался только что образовавшийся туннель длиной шестьсот-семьсот футов, проходивший в толще пирамиды.

Потолок над Бренданом не просто обвалился, как ему сначала показалось. Вдоль траектории сферического космического корабля Джильберта камни, песок и глина просто выгорели.

Крошечная дверь в сфере открылась, и наружу высунул голову Джильберт.

– Привет, Брендан, – сказал он.

Брендан никогда не думал, что будет так рад встрече с надменным инопланетянином.

– Именем королевы, что это за штука? – прокричал сэр Эд, стоя в дверном проеме.

Британский исследователь стал доставать пистолет.

Брендан пригнулся и бросился в сферический космический корабль.

– Следует ли мне вызвать телепатический взрыв этого человека? – спросил Джильберт.

– Нет, он хороший малый. Давай выбираться отсюда, – сказал Брендан. Сэр Эд в это время целился из пистолета.

Джильберт нажал кнопку, и космический корабль взмыл в небо с такой скоростью, что Брендан едва не потерял сознание. Оказавшись в облаках, сфера стала двигаться с меньшей скоростью. Брендан сел, вытащил Invictum и усмехнулся. Он выполнил задание! Ему удалось добыть Хранитель Мира.

Брендан заметил, что Джильберт смотрит на него своими черными глазами, похожими на бусины.

– У меня получилось, Джильберт! – сказал Брендан. – Я добыл Хранитель Мира.

– Я знал, что у тебя получится, – сказал Джильберт.

– Правда? – сказал Брендан. Он был тронут тем, что инопланетянин верил в него.

– Разумеется, – сказал Джильберт. – Вы относитесь к чрезвычайно непривлекательному виду, но очень изобретательны и упорны для обладателей такого примитивного мозга.

– Гм, спасибо, – сказал Брендан.

– Итак, каково наше следующее место назначения? – спросил Джильберт.

Брендан улыбнулся и дал своему маленькому другу карту книжного мира.

– Видите эту точку, возле которой написано «Тинц», – сказал Брендан. – Нам надо туда. Пора встретиться с сестрами.

76

Сэр Эд посмотрел в огромную дыру в толще пирамиды Вазнера, в которую улетела странная сфера, поглотившая мальчика, и покачал головой. Он не мог поверить своим глазам. Ожившие мумии, две одинаковые карты с указанием местоположения сокровищ, странная сфера с маленьким марсианином внутри… Сэр Эд жил ради приключений, но это, пожалуй, было слишком!

Он, спотыкаясь, вернулся в сокровищницу.

– Ты это видел? – спросил он Джумбо. – Как будто из романа Герберта Уэллса.

Джумбо его не слушал. Он в исступлении разбрасывал сокровища. Золотой слиток он швырнул с такой силой, что он пробил дыру в трех бесценных полотнах, стоявших у стены.

– Брендан забрал его! – закричал Джумбо.

– Забрал что? – спросил сэр Эд. – Из-за чего ты так огорчаешься? И откуда ты знаешь имя этого мальчика? По-моему, он нам не представился… типичный американец…

Джумбо посмотрел на сэра Эда, его глаза горели, как тлеющие угли. Сэр Эд такого еще не видел. Перед ним был не его помощник, а что-то совсем другое.

– Invictum! – прошипел Джумбо. – Вы дали ему уйти с ножом!

Сэр Эд, подняв руки, в испуге сделал шаг назад.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – сказал сэр Эд и тут заметил, что почему-то Джумбо держит его пистолет. – Джумбо, мальчик мой, ты действуешь так иррационально… но умоляю тебя, опусти пистолет…

Джумбо в ярости закричал и нажал на спусковой крючок.

77

Между тем в пещере, открывавшейся в Вечную Бездну, крики Корделии, Эйди и Анапос постепенно затихли. Они поняли, что щупальца Ику-Турсо не могут дотянуться до субмарины. Она находилась вне досягаемости чудовища. Устье пещеры, хоть и было настолько велико, что в него могла пройти военная подводная лодка, все же не позволяло втиснуться такому огромному созданию, как Ику-Турсо.

Находившиеся в субмарине наблюдали, как гигантское животное плавает кругами перед входом в пещеру. По-видимому, оно готово было ждать, когда она вынуждена будет покинуть пещеру.

– Давайте, – сказала Анапос, – выясним, что это за голубой свет.

Корделия кивнула и похлопала по руке Эйди.

– Как себя чувствуешь?

Глаза девочки были широко раскрыты, она держалась за сиденье так, будто никогда его не отпустит. Затем она медленно открыла рот и сказала:

– Ну, было довольно забавно.

Последовала пауза, затем все они рассмеялись. От прежнего напряжения не осталось и следа.

Анапос повела субмарину по подводной пещере. Голубой свет, исходивший из источника впереди них, оставался по-прежнему слабым. Но через несколько минут Корделия заметила, что он становится ярче.

Наконец он стал таким ярким, что находился, судя по всему, прямо над субмариной. Но они достигли конца пещеры. Впереди не было видно ничего кроме каменной стены – двигаться дальше было некуда.

– Что теперь? – спросила Корделия, глядя туда, откуда исходил слепящий свет.

– По-моему, над нами находится полость в толще каменной породы, в которой нет воды, – сказала Анапос.

Субмарина медленно всплыла и оказалась в большой заполненной воздухом пещере с яркими оранжево-зелеными сталактитами и сталагмитами, разбросанными по ней, как цветные зубастые челюсти. Впереди на небольшом плоском камне лежал источник света, вслед за которым только что двигалась субмарина. Корделия тотчас поняла, что это и был Хранитель Мира, который им требовалось отыскать.

– Вот он… – тихо сказала Корделия. – Вот то, ради чего мы сюда приплыли.

– Он так прекрасен, – сказала Эйди.

Маленький круглый Хранитель Мира светился голубым пламенем так ярко, что на него больно было смотреть. Голубой свет казался радиоактивным.

Анапос открыла люк субмарины, и над водой к берегу в пещере протянулись прозрачные сходни.

Корделия быстро прошла по прозрачному мостику. В холодной пещере выдыхаемый воздух был виден – изо рта или из носа шел пар. Но давление на такой глубине никак не сказывалось. Затем Корделия вспомнила, что они находятся не на Земле. По крайней мере, не на Земле, как ее представляла себе Корделия. В книжном мире действовали свои законы, отличные от законов природы. Ведь пещера, в которой находились Корделия, Эйди и Анапос, была не более чем вымыслом.

Все трое медленно подошли к Хранителю Мира. Он стал светить чуть менее ярко, как будто чувствовал присутствие Корделии, Эйди и Анапос и не хотел слепить их своим слишком ярким светом.

Вблизи Хранитель Мира выглядел как медальон, светящаяся голубым олимпийская медаль без надписей. Кольцо светящегося тумана висело над ним, как лента.

– Что теперь? – спросила Корделия.

Она не ожидала ответа. Эйди достала бумаги, данные ей Бренданом, и стала читать описание Хранителя Мира, надеясь найти какие-то подсказки.

– По-моему, мы можем просто взять его, – сказала Эйди.

– Ни в коем случае. Так никогда не бывает, – сказала Корделия. – Помнишь Гарри Поттера?

– Гарри… как? – спросила Эйди.

Корделия совсем забыла, что ее новые друзья существовали в мирах, не знавших Гарри Поттера.

– Гарри Поттер – мальчик-волшебник, существующий в моем мире. Как бы то ни было, в одной из сказок он должен был поймать своего наставника, профессора Дамблдора, выпить ужасную воду, которая высасывает душу, чтобы добыть из пещеры Крестраж. А потом у Индианы Джонса…

– Индианы… как? – снова спросила Эйди, которой становилось все более не по себе.

– Он… забудь, – сказала Корделия. – Главное, что такого рода вещи никогда так не делаются. Я хочу сказать, всегда надо как-то заплатить, иначе попадешь в ужасную ловушку…

– Корделия, – сказала Анапос, – прошу прощения, что прерываю, но посмотри…

Корделия замолчала и посмотрела на Эйди, которая уже взяла в руки талисман, от которого исходило голубое свечение. Эйди выглядела как обычно, кожа у нее не растаяла, кости не обнажились, смертоносные духи не поднимались из воды, чтобы поглотить находившихся в пещере. Ничего как будто не происходило.

– Вот, – сказала она.

Корделия схватила талисман. Он был холоден. С ним она чувствовала себя совершенно спокойной.

И это все? Серьезно? Корделия усмехнулась, глядя на доставшийся им талисман.

– Это было просто, – сказала она. – Вот, возьми-ка лучше ты.

Она отдала Хранитель Мира. Эйди положила талисман и его туманную ленту в передний карман своего желтого платья.

– Рано радоваться, – сухо сказала Анапос. – Нам еще надо как-то проплыть мимо Ику-Турсо. Он сторожит единственный выход из пещеры.

Через несколько минут все трое сидели в субмарине у входа в пещеру и смотрели в темные глубины бездны. Никаких признаков Ику-Турсо не было видно. Но Корделия не могла поверить, что все складывается так хорошо. Им не могло так сильно повезти два раза подряд. Она знала, что Ику-Турсо притаился где-то рядом и ждет их.

– Может быть, Ику-Турсо потерял к нам интерес, – с надеждой предположила Эйди. – Может, он уплыл искать себе другую добычу?

– Принимаешь желаемое за действительное, – сказала Анапос. – Но попробовать, во всяком случае, надо.

И она медленно вывела субмарину из пещеры.

Почти в тот же момент откуда ни возьмись появился Ику-Турсо, раскрыл свою ужасную пасть, и, прежде чем находившиеся в субмарине успели понять, что происходит, она была целиком проглочена морским чудовищем.

Каким-то чудом субмарина не была раздавлена зубами и оказалась в его желудке. Здесь ее огни осветили остатки огромного крокодила, медленно растворявшегося под действием белого желудочного сока. Того самого желудочного сока, который теперь начинал действовать на субмарину.

– Можем мы вывести субмарину наружу? – спросила испуганная Корделия. – У этого корабля должно быть вооружение?

Анапос отрицательно покачала головой.

– К сожалению, наши корабли не оборудованы вооружением для боевых столкновений или разрушения, – сказала она. – Живыми нам отсюда не выйти.

78

Для человека, возвещавшего неизбежную гибель, Анапос говорила на удивление спокойно. Но прежде чем Корделия успела спросить ее о причинах такого спокойствия, ее внимание привлекло что-то в кармане Эйди.

– Эйди, посмотри на свое платье, – закричала Корделия.

Эйди посмотрела вниз и там, где в кармане находился талисман, увидела круг голубого свечения. Оно стало ярче, голубые лучи вырывались во всех направлениях.

Они проходили через находившихся в подводной лодке, не причиняя им никакого вреда, но, врезаясь в плоть Ику-Турсо, действовали как раскаленные ножи.

Ику-Турсо оказался разрезан надвое изнутри. Эйди, Анапос и Корделия могли только наблюдать плавающие вокруг них крупные куски его плоти. Через несколько минут талисман перестал светиться.

Акулы и другие морские животные набросились на плававшие куски мяса хищника, приводившего в ужас несколько поколений их предков. Они не обращали никакого внимания на субмарину, медленно дрейфовавшую от места пиршества.

– Это было просто отвратительно, – сказала Эйди. – Но удивительно.

– У нас новая неприятность, – сказала Анапос, положив конец ликованию. – Довольно серьезная.

– Что на этот раз? – спросила Корделия.

– Желудочный сок Ику-Турсо очень агрессивен, – сказала Анапос. – По-моему, он попортил силовой отсек. У нас быстро вытекает топливо. Того, что осталось, не хватит, чтобы всплыть из бездны.

– Что ты имеешь в виду, говоря «вытекает топливо»? – почти закричала Корделия, не понимая, как может столь высокотехнологичная машина пострадать от такого пустяка, как желудочный сок Ику-Турсо. – Эта штука работает на топливе?

– А ты как думала? – сказала Анапос. – На прекрасных мыслях и волшебном снадобье?

– Ну… да… что-то вроде этого, – сказала Корделия.

Анапос в отчаянии воздела вверх руки. Как ни странно, жест получился вполне человеческим.

– Что будем делать? – спросила Эйди.

– Можно попробовать одну штуку, – сказала Анапос. – Очень может быть, что она нас убьет, но есть надежда, что может и спасти.

– Что ты имеешь в виду? – сказала Корделия.

– Есть старая легенда, которую старики рассказывают детям перед сном, – сказала Анапос. – Что Вечная Бездна не имеет дна.

– Как это «не имеет дна»? – сказала Корделия. – Я думала, это фигурально так говорят.

– У нее нет дна, – объяснила Анапос. – Она проходит сквозь землю и открывается на другой ее стороне в великий океан.

– Это смешно, – сказала Корделия. – Центр земли состоит из мантийных пород и расплавленной лавы ядра – такое просто невозможно.

– Я не говорила, что верю этой легенде, – сказала Анапос. – Это же легенда. Сказка, которую рассказывали нам родители. Разве у вас нет историй, которые вы рассказываете друг другу для развлечения?

– Новости? – сказала Корделия.

– Прошу прощения, не поняла.

– Ладно, – сказала Корделия, жалея, что Брендан не слышит, как она шутит в таких угрожающих обстоятельствах. – У нас, конечно, есть литературные сочинения. Но это вымысел. Истории. В них описывается то, чего не было в действительности.

– Слушайте, я ничего не знаю о строении Земли, – сказала Эйди, – но до сегодняшнего дня мне казалось, что все, что мы видели в последние сутки, невозможно. Так что если есть хоть малейшая надежда, я за то, чтобы попробовать.

– Вот это, я понимаю, сила духа, – сказала Анапос. – Кроме того, попытаться лучше, чем просто плавать тут в темноте в ожидании голодной смерти. Что скажешь, Корделия?

Корделия пожала плечами.

– Давайте попробуем, – сказала она со вздохом.

Анапос кивнула, направила субмарину в глубину бездны и перевела дроссель в положение вперед до упора. Пока субмарина погружалась глубже и глубже во тьму Вечной Бездны, Корделия пришла к убеждению, что они совершили самую ужасную ошибку. Бездна, казалось, простиралась вглубь вечно, в ней не было ни света, ни дна.

– Горючее почти закончилось, – мрачно сказала Анапос через несколько минут.

– По крайней мере, мы попытались, – тихо сказала Эйди.

Корделия восхитилась силой духа Эйди и ее оптимистическим настроением пред лицом смерти и немного позавидовала ей. Корделии, конечно, тоже хотелось бы сохранять такое же спокойствие, зная, что субмарина направляется в холодную глубину, где находившихся в ней ждет смерть.

Тут субмарину стало трясти.

– Что это? – спросила Корделия.

– Не знаю, – сказала Анапос. – Скорость почему-то увеличивается, хоть у нас почти не осталось топлива.

Вдруг стены бездны исчезли, и субмарина, оказавшись в открытом океане, поднялась к поверхности быстрее, чем если бы включила двигатели на полную мощность. Расстояние, на преодоление которого ушли бы часы или, может быть, даже дни, было покрыто за считаные минуты. Все увидели светившее солнце.

– Получилось! – закричала Корделия. – Это невозможно, но получилось!

– По-видимому, ты не знаешь значения слова «невозможно», – сказала с усмешкой Эйди, когда субмарина поднялась на поверхность океана и оказалась под ясным голубым небом.

Она спокойно покачивалась на небольших волнах. В нескольких сотнях ярдов на берегу был виден небольшой город. Десятки кораблей стояли на якоре, входили в гавань или выходили из нее.

Большой пиратский корабль прошел мимо их маленькой прозрачной субмарины. Пьяные пираты, увидев трех девушек на странном прозрачном судне, протерли глаза и приложились к бутылкам недавно захваченного рома.

– Это мы так надрались, или я действительно вижу такое? – спросил один из пиратов своего товарища, когда корабль медленно проходил мимо субмарины.

– Ты тоже это видишь? – сказал товарищ. – Это пойло крепко, как ром, который гнал мой дед.

Корделия узнала одного из пиратов, стоявших на мостике. Это был лысый Гиллиам с татуировкой на щеке, изображавшей дельфина, из их первого путешествия в книжный мир. Гиллиам взглянул на субмарину сверху вниз и встретился глазами с Корделией. Он узнал ее и улыбнулся, на солнце сверкнул золотой зуб.

– Мне нравится твоя новая татуировка, Гиллиам, – крикнула Корделия.

– Я узнал тебя, девочка, – прокричал он в ответ. – Тебе действительно нравится? Это свирепый тигр-людоед.

Корделия не хотела объяснять ему, что новая татуировка у него на том месте, где раньше был дельфин, вовсе не тигр. Скорее, это был пушистый рыжий котенок, игравший с клубком пряжи. Она улыбнулась и кивнула.

– Он действительно страшен и крут, – прокричала она.

– Не взять ли вас на буксир до города, – прокричал Гиллиам.

Корделия посмотрела на портовый город и поняла, что это Тинц. Они добрались до него! У них получилось! Она кивнула Гиллиаму.

– Было бы чудесно.

Он ушел с палубы и вскоре вернулся с длинной веревкой, смотанной в бухту. Осклабившись, он бросил смотанную веревку в сторону субмарины. Корделия ни за что бы не догадалась, что поиски Хранителя Мира закончатся тем, что пират с симпатичной татуировкой на щеке, изображающей котенка, возьмет их на буксир, чтобы доставить в Тинц.

79

Для Брендана и Джильберта путешествие от «Мести Вазнера» до небольшого портового города Тинца в книге «Дикие воители» прошло на удивление быстро – всего за час. Разумеется, сыграло свою роль то, что летели они на скоростном космическом корабле Джильберта.

Тинц остался таким, каким запомнил его Брендан – относительно небольшим городком, в котором кипела жизнь. Вдоль узких улочек теснились бесчисленные лавчонки и таверны, в которых сидели за столами пираты, купцы и моряки. Брендан и Джильберт прошли по улицам к рынку под открытым небом в центре городка. Тут стояли палатки и столы с едой и товарами из дальних стран.

Здесь Уолкеры и их спутники договорились встретиться. Разумеется, Брендан понятия не имел, сколько им с Джильбертом придется ждать прибытия остальных. Может быть, сестры уже прибыли? Или, может быть – у Брендана перехватывало горло от такой мысли – они никогда не покажутся. Он должен был допустить возможность, что сестры не справились с поставленными задачами, и он застрянет в Тинце, понапрасну ожидая их, навсегда.

Рядом с Бренданом шел Джильберт, капюшон плаща закрывал ему лицо. Руки Джильберт прятал в рукавах просторной одежды, которую телепатическим способом создал для себя (так же, как сделал парусную лодку для Корделии и Эйди).

Горожанам Брендан и Джильберт казались детьми, идущими по улице. Разумеется, их странный наряд привлекал к ним взгляды, но не так, как было бы, если бы Джильберт не скрывал своей инопланетной одежды.

– Так вы думаете, они скоро сюда прибудут? – спросил Брендан, когда они стояли в середине многолюдного блошиного рынка.

Брендан вынужден был признать, что как-то незаметно надменный маленький инопланетянин снискал в его глазах большой авторитет. Кроме того, Брендан стал получать удовольствие от монологов Джильберта.

– Да, мы моментально обнаружим твоих сестер, – сказал Джильберт.

– Да, но насколько моментально? – спросил Брендан, усмехнувшись.

– Прямо сейчас, – сказал Джильберт.

– Неужели? – спросил Брендан. – Откуда вы это знаете, профессор?

– Потому что они стоят вон там, – сказал Джильберт, показав длинным серым пальцем, который высунулся из его просторного рукава. – Кроме того, тебе следует знать, что в настоящее время я не ношу титул профессора, как и не являюсь преподавателем какого-либо высшего учебного заведения.

Брендан осмотрелся и, разумеется, увидел на краю рынка Корделию, Эйди и высокую девушку с темными волосами и мерцающей кожей голубого цвета. Все они смотрели по сторонам, ища в толпе знакомое лицо. Его лицо.

– Дел! – закричал Брендан, и широкая улыбка расплылась по его лицу.

Корделия заметила его, и они побежали друг другу навстречу. Это напоминало сцену в фильме, когда играет музыка и начинается замедленная съемка. Только в фильмах такие сцены заканчиваются объятиями и слезами радости. На рынке в Тинце, однако, добежав друг до друга, Брендан и Корделия остановились и улыбнулись. Оба делали неловкие движения руками, не решаясь на неловкое братско-сестринское объятие.

– Рада, что ты цел, – сказала Корделия.

– Да, и я тоже, – сказал Брендан. – Я хочу сказать, рад, что и ты цела. То есть я рад, что и сам цел… в общем, ты поняла, что я имею в виду…

Корделия кивнула и засмеялась. Надо было срочно обсудить другие темы.

– Ты добыл Хранитель Мира? – спросила Корделия.

Брендан кивнул.

– А ты?

Корделия кивнула на Эйди, которая вытащила талисман из кармана платья на дюйм-другой, чтобы показать Брендану. У него расширились глаза при виде голубого сияния. Эйди убрала талисман обратно в карман, и Брендан улыбнулся ей.

– А Нелл? – спросил Брендан.

Корделия побледнела.

– Ты ее не видел? – спросила она.

– Может быть, она немного запаздывает? – предположил Брендан.

Корделия покачала головой и посмотрела в землю. Предположение Брендана было вполне вероятным, но что-то ей подсказывало, что дело совсем в другом. Прежде всего, когда они разделились, Элеонора уже находилась там, где должна быть, и ей не надо было тратить время на дорогу. Кроме того, предположительно планета 5-Икс находилась ближе всего к Тинцу, и Элеоноре не потребовалось бы много времени, чтобы до него добраться.

С ней что-то случилось. Что-то серьезное.

Корделия понимала это. Она чувствовала это нутром.

– Я могу слетать в то место, где она находится, на космическом корабле и разведать, – предложил Джильберт.

Корделия благодарно кивнула. Но прежде чем кто-то из них успел произнести еще слово, по рынку разнесся крик:

– Брендан, это ты? – кричал женский голос, – Брендан Уолкер!

– С тобой в школе ни одна девочка не разговаривала, – сказала удивленная Корделия, – а ты сумел завести подружку в Тинце?

Брендан недоуменно пожал плечами.

Все повернулись и увидели бежавшую к Брендану девушку с короткими волосами каштанового цвета и блестящими пурпурными глазами. Она махала руками и, казалось, испытывает облегчение, видя Брендана и его друзей. Казалось, она рассчитывала увидеть их здесь.

– Селин? – произнес Брендан.

Корделия узнала ее, как только Брендан произнес это имя. Разумеется! Это была девушка из «Диких Воителей», которая штурмовала замок королевы Дафны и помогла спасти жизни им всем, оказавшимся в ловушке в книжном мире. В эту девушку Брендан влюбился с тех пор, как прочитал о ней в этой книге.

– Я так рада, что вы здесь! – сказала Селин. Она казалась настолько растерянной, что даже забыла о об обычных любезностях. – Скорее идите за мной, дело касается твоей младшей сестры Элеоноры.

80

– Ты знаешь, где Элеонора? – почти закричала Корделия. Они торопливо следовали за Селин по улицам Тинца. – Скажи, где она!

– Нет времени объяснять, – прокричала через плечо Селин. – Будет лучше, если вы услышите это от Пожилого.

– Пожилого? Кто это? – спросила Корделия.

Брендан на ходу пожал ей руку.

– Пойдемте, – сказал он. – Чем быстрей придем туда, тем скорей узнаем, что случилось с Нелл.

Корделия кивнула и сосредоточилась на том, чтобы не отставать от Селин ни на шаг. Селин, Корделия, Брендан, Эйди, Анапос и Джильберт быстро прошли по улицам Тинца и оказались в переулках в гораздо более тихой части города с большими домами, занимаемыми несколькими семьями сразу, – в наше время такие называются многоквартирными.

Уолкеры и их спутники углублялись в трущобы Тинца и не уставали удивляться. Условия жизни здесь были просто нищенские. Уолкеры видели изуродованных и голодных жителей, роющихся в мусоре, которым были завалены переулки. Так и должны были выглядеть подданные жадной и жестокой королевы Дафны. Беженцами.

Корделии и Брендану их тесная квартирка возле Рыбачьего причала показалась вовсе не такой уж плохой. Оба они испытали чувство вины за свое привилегированное положение, о котором прежде не знали. Даже в худшие времена их семья не бедствовала так, как жители Тинца.

Все молчали, когда Селин открыла дверь дома в темном переулке. Она впустила всех внутрь и затем провела темными коридорами в большую комнату с несколькими деревянными столами и скамьями. Комната выглядела как столовая.

– Подождите здесь, – сказала Селин и вышла за дверь.

Вскоре она вернулась со стариком, который Брендану показался скорее ходячим мертвецом. Он горбился, опираясь на кривую деревянную палку. Редкие седые волосы такого же цвета, как борода, свисали прядями и закрывали большую часть его морщинистого лица. Кожа пестрела старческими пятнами. Казалось просто чудом, что этот человек все еще жив, не говоря о том, что он ходит и говорит.

Но, несмотря на то что старик выглядел лет на сто пятьдесят, в складках кожи вокруг глаз угадывались ум и осведомленность, как будто глаза принадлежали кому-то другому, гораздо более молодому.

– Позвольте представить вас Пожилому, – сказала Селин. – В нашей земле нет никого старше. Год за годом мы не меняемся, остаемся прежними. В нашем мире не существует возраста ни для кого, кроме этого человека. С годами он стареет. И он сможет объяснить вам все.

Они собрались вокруг старика, который медленно опустился на скамью. Слова, сказанные Селин, напомнили Брендану, что писал Кристофф в «Журнале» о течении времени в книжном мире. Денвер предполагал, что здесь оно течет иначе, медленнее, а в некоторых случаях не течет вовсе. Что книжные герои не делаются старше того возраста, в каком они фигурируют в книгах, что означает….

– Раз вы стареете… – медленно начал Брендан, – это значит, что вы должны быть из нашего… реального мира!

Старик медленно кивнул.

– Он многие годы возглавляет Сопротивление, – сказала Селин.

Брендан вспомнил объяснения Селин, что Сопротивление представляет собой группу борцов за свободу, стремящихся положить конец правлению королевы Дафны над Тинцем и окружающими провинциями. Сейчас Брендан вспомнил еще кое-что из того, что Селин говорила ему при их первой встрече.

– Вот откуда вы знали! – сказал он. – Вот откуда вы знали, что являетесь героем книги! Вот откуда вы уже тогда знали, что мы из другого мира. Потому что ваш вождь тоже оттуда.

Все посмотрели на старика. Селин кивнула. Пожилой слабо улыбнулся. Эйди следила за Бренданом. Он смотрел на Селин как на королеву, а ее лицо становилось все более красным.

– Пожалуйста, мистер Пожилой, – сказала Корделия, – не могли бы вы сказать нам, где находится наша сестра, Элеонора?

Старик усмехнулся в бороду. Это показалось странным, но за усмешкой не стояло ничего кроме доброты и грусти.

– Элеонора жива и здорова. Она никак не пострадала. До настоящего времени, – сказал старик таким голосом, по которому можно было угадать его возраст. – Но, пожалуйста, не зовите меня «Пожилым». Зовите меня Юджином. Юджином Кристоффом.

– Вы брат Денвера! – воскликнул Брендан. – Он велел нам найти вас.

– Он говорил, что вы поможете разрушить планы Ведьмы Ветра, – сказала Корделия. – Что вы покажете нам, как пользоваться Хранителями Мира, чтобы навеки запечатать книжный мир.

Пожилой медленно кивал, поглаживая бороду.

– Так, значит, это случилось? – сказал он.

– Что случилось? – спросил Брендан.

– Швы между двумя мирами, должно быть, расползаются, – сказал Юджин. – Денвер всегда подозревал, что это неизбежно. Он послал меня сюда много-много лет назад, чтобы помочь ему присматривать за «Книгой Судьбы и Желаний» и за этим миром вообще, – он обвел взглядом по очереди Эйди, Анапос и Джильберта. – К сожалению, некоторое время назад я потерял след этой книги.

– Это оттого, что наша младшая сестра пожелала, чтобы она прекратила свое существование, – гордо сказал Брендан.

– В самом деле? – сказал Юджин, поглаживая усы узловатым пальцем. – Интересно. В самом деле, интересно. Большой ценой, несомненно. Но, несмотря на это, все к лучшему. Не знаю, отчего Денвер не уничтожил эту чертову штуку…

– Я скажу вам отчего, – сказала Корделия. – Потому что он жадный старый сукин…

– Не могу не согласиться, – прервал Юджин. – Но это замечание неуместно, поскольку главный смысл моего пребывания в этом мире некоторое время назад изменился, задолго до того, как была уничтожена «Книга Судьбы и Желаний». Дела во многих из книжных миров пошли вкривь и вкось и с годами идут все хуже и хуже.

– Погодите секунду, – сказал Брендан. – Почему вы готовы положить жизнь ради того, чтобы помочь вашему эгоистичному брату охранять книгу, которая погубила его жизнь и разрушила его семью?

– Потому что когда-то я сам был эгоистичным, – сказал Юджин. – В несколько ином плане, разумеется. Видите ли, меня не так привлекали деньги и власть, как моего брата, но я не уважал других людей. Я заботился только о самом себе. Делал только то, отчего было хорошо только мне, как бы ни были неудобны последствия моих поступков для цивилизованного мира… Вы можете понять такой эгоизм?

– Да, – сказал Брендан. Подумав о своем отце и его игровой зависимости, он вдруг почувствовал жжение в желудке. Потом мысли Брендана вернулись к тому времени, когда он сознательно расстался с сестрами, чтобы остаться в Колизее и самому заботиться о себе и предаваться занятиям, которые доставляют ему удовольствие. Неужели он тогда был лучше, чем любой из Денверов?

– Чтобы пережить сильные ощущения, мне хотелось преступить закон, – продолжал Юджин. – В юности я много времени провел в поисках приключений и в те годы не раз оказывался в тюрьме. Жизнь превратилась черт знает во что. Я не мог насытиться острыми ощущениями. И поэтому, когда Денвер предложил мне поехать туда, где приключения находят тебя сами… я не смог устоять.

– Удивительно, – сказала Корделия. – Каждый раз, оказываясь здесь, мы делаем все возможное, чтобы выбраться отсюда. А вы предпочли остаться.

– О да, – сказал Юджин. – Сначала я провел несколько лет, путешествуя из книги в книгу, в поисках приключений и острых ощущений – это было замечательно. Но через некоторое время во многих книгах я стал замечать разрушительное присутствие кого-то постороннего.

– Ведьмы Ветра, – сказал Брендан.

– Да, моей племянницы, – подтвердил Юджин Кристофф, медленно кивая и переводя взгляд с Брендана на Эйди. – Только теперь это была не она. Не Далия, по крайней мере, какой я ее помню. Теперь она, безжалостная, как-то нашла способ превращаться в героев произведений Денвера. Я, конечно, не остался без развлечений, но я никогда не вмешивался в целостность миров в романах Денвера. У Делии, однако, были другие намерения. В последние годы она стала более беспощадной и властной. Она проводила большую часть времени в облике королевы Дафны, пытая бедных и невинных в «Диких воителях». В отношении жестокости и дикости ее правление далеко превзошло то, что имел в виду Денвер. Вот почему я вступил в ряды борцов Сопротивления. Чтобы попытаться восстановить равновесие. И теперь, боюсь, она как-то сумела завербовать или околдовать еще одного чужака, чтобы воплотить в жизнь свои новые, еще более ужасные планы.

– Элеонора! – чуть не закричала Корделия, прикрывая рот трясущимися руками.

– Боюсь, что да, – сказал Юджин Кристофф. – Несколько разведчиков Сопротивления видели ее в замке Корроуэй с Ведьмой Ветра за подготовкой вторжения – вторжения, я могу только предполагать, в наш, реальный мир.

Корделия, стараясь не заплакать, шумно выдохнула. Брендан перевел взгляд с Юджина на Корделию и затем на своих новых друзей.

– Надо найти и спасти Элеонору, – сказала Корделия.

– И я смогу вам в этом помочь, – сказал Юджин.

– Но сначала надо, чтобы Корделия вышла из комнаты, – вдруг сказал Брендан. – Она не может находиться здесь, пока мы обсуждаем такие темы.

– Я никуда не уйду, – сказала Корделия, глаза которой светились ледяной голубизной. – И больше не хочу думать о моих дурацких глазах!

– Ты же понимаешь, что это небезопасно, Дел, – сказал Брендан.

– Довольно, – сказала Корделия. – Ты эгоист и просто помешан на славе. То же было в последний раз в римском Колизее. Ты не хочешь помочь другим или сделать то, что требуется… Хочешь выглядеть героем, только это тебя и волнует. Только и думаешь о том, каким крутым посчитали бы тебя в школе, если б увидели, как ты «спасаешь мир» в книжках Денвера. Самовлюбленный нарцисс… и я устала с этим мириться! – Корделия замолчала. Она сама была потрясена сказанным.

Брендан не знал, что сказать в ответ. Они часто пререкались, но никогда дело не доходило до таких оскорбительных обвинений.

– Это несправедливо, – спокойно сказал он. – Ты сама знаешь: сейчас все не так. Не моя вина, что ты соединена с Ведьмой Ветра…

– Соединена с Ведьмой Ветра?! – переспросил Юджин.

Брендан вкратце объяснил, как Ведьма Ветра может видеть и слышать то же, что Корделия. И наоборот. Юджин Кристофф слушал Брендана с нарастающей тревогой.

– В таком случае, боюсь, юный Брендан прав, – сказал Юджин, обращаясь к Корделии. – Тебе и любому из нас, включая Элеонору, небезопасно участвовать в этом деле. Думаю, тебе будет лучше сейчас оставаться в Тинце.

– Оставаться в Тинце? – закричала Корделия.

– Да, – сказал Юджин. – Тебе нельзя принимать участие в нашей следующей миссии.

Корделия перевела злой взгляд, в котором светилась ледяная голубизна с Юджина на Брендана и далее на Эйди, Анапос и Джильберта. Они смотрели на нее с жалостью. Было ясно, что все согласны с Юджином и Бренданом, хоть и не совсем понимают суть происходящего.

– Ты всех настроил против меня, – всхлипнув, закричала Корделия, указывая на Брендана. – Ненавижу тебя! Ненавижу, ненавижу! Мне стыдно называть тебя своим братом.

Прежде чем ей успели ответить, Корделия повернулась на каблуках и, хлопнув дверью, вышла из столовой. Оставшиеся неловко переглянулись.

– Может, пойти за ней? – сказала Эйди.

– Успокоится, – сказал Брендан. Он не думал о том, как Корделия будет себя чувствовать в дальнейшем. Он не мог простить ей того, что она ему только что сказала. Неужели она действительно так думает?

– Я понимаю, это трудно, но надо действовать быстро, – сказал Юджин. – Вы добыли все три Хранителя Мира?

– У нас два, – сказал Брендан. – Но я не знаю, успела ли Элеонора найти третий до того, как ее похитила Ведьма Ветра.

– Без третьего Хранителя Мира отправляться к Двери Путей бессмысленно, – сказал Юджин. – Дверь Путей – волшебный портал, который позволяет двум мирам перемешиваться. И эти три Хранителя Мира почти то же, что бородки на единственном ключе от нее…

– То есть ее нельзя запереть без всех трех Хранителей Мира, – закончил за Юджина Брендан.

– Именно, – сказал Юджин. – И, что значительно осложняет дело, Ведьма Ветра собрала многочисленную армию в единственном горном проходе, который ведет к Двери Путей. Когда придет время, нам придется найти путь к Двери Путей в обход этой армии.

– Но сначала надо вернуть Элеонору и третий Хранитель Мира, – сказал Брендан. – Надеюсь, она добыла его до того, как ее похитила Ведьма Ветра.

– Ты неправильно понял меня, сынок, – сказал Юджин. – Я не уверен, что Элеонору похитили. По словам моих разведчиков в замке Корроуэй, Элеонора находится там по собственной воле. Подозреваю, что ее заколдовали или ею просто манипулируют… Далия всегда умело манипулировала людьми, даже до того, как ее душу растлили. Как бы то ни было, подозреваю, что Элеонора сначала нашла Хранитель Мира.

– Почему вы так думаете? – спросила Эйди.

– Потому что Ведьма Ветра не покинула бы без него «Ужас на планете 5-Икс», – сказал Юджин.

– Что ж, есть только один способ выяснить это, – сказала Эйди. – Надо отправиться туда и спасти Элеонору.

– Мы знаем тайный вход в замок, – сказала Селин. – Я могу отвести вас туда и провести в замок небольшую группу.

– Отлично! – сказал, вставая, Брендан. – Идемте. Нельзя терять ни минуты.

– Терпение, Брендан, – сказал Юджин. – Сейчас вы должны отдохнуть.

– Спать? – сказал Брендан. – Да вы шутите?! Мне надо спасти младшую сестру!

– Вполне понимаю твое нетерпение, – сказал Юджин. – Но вы ослабели от нехватки пищи и отдыха. Чтобы вызволить сестру, потребуются все ваши силы. Подозреваю, что до конца завтрашнего дня прольется немало крови. Селин покажет ваши комнаты. Когда проснетесь, мы сможем обсудить ваши дальнейшие планы за ужином. В замок Корроуэй вы отправитесь до рассвета.

Все стояли в нерешительности. Брендан вынужден был признать, что поспать действительно не мешало бы. Ему не терпелось отправиться за Элеонор, найти последний Хранитель Мира и наконец закончить все это дело. Но Юджин был прав. В нынешнем своем состоянии Брендан ничего хорошего сделать не смог бы.

– Подождите, – вдруг сказала Эйди. – Что это был за разговор о героях романов… и о том, что вы из «реального мира»? Значит ли это, что я…. что я всего лишь героиня книжки? Что я нереальна.

– А я? – явно нервничая, спросила Анапос.

Брендан с сочувствием посмотрел на них, вспомнив, как огорчился Уилл Дрейпер, узнав, что он герой книги, а не реальный человек.

– Объясню по дороге в комнаты, – сказал Брендан. – Это сложно.

– Когда я впервые узнала, что я героиня книжки, мне стало очень грустно, – сказала Селин, обращаясь к Джильберту, Анапос и Эйди. Все они были смущены. – Но со временем я с этим смирилась. Я знаю, каково это, так что, может быть, помогу Брендану объяснять.

Говоря это, Селин схватила руку Брендана и пожала ее.

Эйди посмотрела на взявшихся за руки Селин и Брендана и нахмурилась.

– На самом деле, пойду-ка я посмотрю, как там Корделия, – сказала Эйди и выбежала из столовой.

– Что это с ней? – спросила Селин, глядя вслед Эйди.

– Понятия не имею, – сказал Брендан, стараясь скрыть покрасневшие щеки.

81

Корделия Уолкер сидела одна в маленькой комнате перед тарелкой с едой. Все в ней кипело. Пока все спали, ей тоже удалось немного вздремнуть, но она была ужасно зла из-за того, что расстроились ее планы. Она была зла на всех и особенно на своего брата Брендана.

Ей не только сказали, что утром не возьмут с собой в замок Корроуэй, но также настояли на том, чтобы она ела ужин в одиночестве у себя в комнате, тогда как остальные вместе вырабатывали план в столовой. Этого Корделия не могла вынести.

Она, вероятно, была единственным человеком, который мог бы помочь с выработкой стратегии и подготовкой к предстоящему вторжению в замок. Кроме того, никто не знал Элеонору так, как знала ее Корделия. Если кто-то и мог уговорить младшую сестру Уолкер, то только Корделия. Это была капля, переполнившая чашу, решила она и отставила тарелку с недоеденным ужином.

Движимая гневом, обидой и недосыпанием, Корделия Уолкер выскользнула в коридор. Всем гостям отвели комнаты, а также место для хранения вещей в одном и том же коридоре. Корделия шла, заглядывая в комнаты, пока не нашла отведенную Брендану.

Она взяла грязные джинсы с дырой на заду, оставленной пулей шерифа Абернети. Как Корделия и предполагала, на время ужина и планирования вторжения в замок Корроуэй Брендан беззаботно оставил «Журнал Магии и Технологии» в заднем кармане джинсов. Это только показывало, что она на верном пути.

Корделия села на краешек соломенного тюфяка постели Брендана и прочла несколько страниц «Журнала». Прочитанное дало ей решимость и исцелило от накопившихся обид, как волшебное лекарство. Она даже нашла отдельный абзац, посвященный Invictum’у, и обнаружила, что этот талисман обладает бóльшим могуществом, чем думали остальные. Корделия собиралась почитать со временем и еще, но сейчас у нее были другие планы.

Она прокралась в комнату Эйди и нашла другой талисман, который по-прежнему лежал в кармане желтого платья. Если талисман будет у нее, завтра утром им придется взять ее с собой, рассуждала Корделия. Тогда они не смогут оставить ее в Тинце, как будто от нее нет толка. Это вернет ей утраченное представление о поставленной цели.

Корделия взглянула на излучавший голубое свечение медальон, лежавший у нее в руке. Он мерцал, как бы соглашаясь с ее мыслями. Она просунула голову в кольцо, образованное невесомой прозрачной лентой, и отпустила талисман. Медальон повис у нее на шее.

Корделия дошла по коридору до двери в столовую, прижалась к ней ухом и прислушалась к разговору. Обсуждали план. Сколько людей взять, где находится тайный вход в замок, в какое время они туда прибудут.

Корделия осторожно заглянула в столовую. Все сидели вокруг стола, ели, пили и смеялись, обсуждая миссию. Эйди, Брендан, Селин, Джильберт, Юджин Кристофф и Анапос. Когда Корделия посмотрела на Анапос, горло у нее перехватило, как будто ее кто-то душил.

Анапос выглядела необычно. Корделия не могла понять, в чем дело, но она определенно ничего не выдумывала. Ее новая подруга была окружена темной аурой. Раньше Корделия такого не замечала. Казалось, она заглянула в черную душу. И она сразу поняла, что это благодаря талисману, висевшему у нее на шее, – он показывал ей истину. О том, что такое возможно, Денвер писал в «Журнале».

Корделия побежала в комнату Эйди. Она положила талисман туда, откуда взяла, и затем то же сделала с «Журналом». Корделия знала, что помощь талисманов ей теперь не нужна. Теперь у нее была серьезная причина поехать с остальными утром в замок. В Анапос было что-то ложное. Корделия, конечно, не могла сказать об этом остальным. Если бы она сказала, они бы поняли, что она подглядывала в столовой, и тогда кто знает, что сделали бы Брендан и Юджин. Они могли ее даже запереть. Нет, говорить сейчас об Анапос было нельзя. Но утром она последует за остальными, чтобы приглядывать за ней. И затем наступит момент истины, когда Анапос попытается предать остальных.

Человек, находящийся в здравом уме, мог бы заметить многочисленные недостатки в плане Корделии. В частности, было опасно скрывать то, что она обнаружила. Но Корделия в тот момент была далеко не в здравом уме. День за днем она теряла влияние на своих товарищей, ее оттесняли, она уже не понимала, к чему стремится. Все это очень утомило ее. К тому же нехватка пищи, воды, сна совершенно лишили Корделию способности здраво рассуждать. Она считала, что действует в интересах своего брата и сестры.

Когда на следующее утро до восхода солнца Уолкеры и их спутники отправятся в замок Корроуэй, Корделия последует за ними. Потому что у нее было нечто такое, чем она дорожила больше всего – знание, которого не было ни у кого другого.

82

В первый раз связанных Брендана и его сестер везли из Тинца в замок Корроуэй в грязной телеге, запряженной лошадью. Они были пленниками Слейна и ужасной банды Диких Воителей. Это путешествие в грязи и тесноте продолжалось долгих два дня. Дикие Воители не спешили, часто останавливались, чтобы бессмысленно убивать животных, грабить фермы или напиваться в придорожных тавернах.

Теперь все было иначе. Во-первых, Брендан был без сестер: Корделия осталась в Тинце, Элеонора уже находилась в замке. На этот раз Брендан и его спутники ехали верхом, почти всю дорогу они проскакали ровным галопом. На это ушло четыре часа, а не два дня изнурительного пути, как в первый раз.

Группа, в задачу которой входило спасение Элеоноры, состояла из Брендана, Селин, Джильберта, Анапос и Эйди, которая настояла, чтобы ее взяли посмотреть.

– Я столько пережила за последние несколько дней, – сказала Эйди, когда Брендан стал протестовать. – Будь я проклята, если вы не возьмете меня с собой.

Брендан не нашел подходящего контраргумента.

Несколькими часами ранее Юджин Кристофф отправился в замок Корроуэй во главе гораздо более многочисленного отряда на случай, что события примут нежелательный оборот. А это, сказал старик, скорее всего, так и будет. Юджин ожидал, что под конец дня произойдет полномасштабная битва. Брендану оставалось только надеяться, что старик ошибается, что они найдут Элеонору и последний Хранитель Мира до начала битвы.

Пятеро лазутчиков спешились у опушки густого леса, окружавшего замок Корроуэй. Селин провела их к тайному ходу, позволявшему проникнуть за внешнюю стену, окружавшую замок. Солнце только показалось из-за гор на востоке, и значительная часть королевских земель еще оставалась в тени.

Селин взломала вход в канализационный туннель, и через несколько минут пятеро вошли в замок по подземным проходам и, оказавшись в винном погребе, напугали только что проснувшегося стражника.

Не успел Брендан понять, что происходит, Селин выпустила из пращи камень. Послышался глухой удар, и стражник свалился на каменный пол с огромной шишкой на лбу.

– Ты его укокошила, – в ужасе воскликнула Эйди.

– Нет, он жив, – сказала Селин, указывая на грудь стражника, которая медленно поднималась и опускалась при дыхании. – Но очнется он, наверно, с сильной головной болью.

– Верно, – сказал Брендан, разглядывая шишку на лбу стражника. Селин подняла камень и положила его в специальный мешочек. – Куда теперь?

Селин посмотрела в карту замка Корроуэй, нарисованную для них разведчиками Сопротивления.

– Чтобы попасть в покои королевы Дафны, надо подняться на пять этажей, – сказала она.

Брендан кивнул, и группа стала подниматься по узкой лестнице. Все молчали, пробираясь по холодному и темному замку, в котором было очень мало людей то ли потому, что было очень рано, то ли из-за приготовлений к вторжению в Сан-Франциско.

На третьем этаже замка Селин вдруг остановилась в конце длинного коридора. Брендан протиснулся мимо нее, чтобы посмотреть, в чем причина.

Прямо перед ними стояла Элеонора.

83

Испуганная Элеонора встретилась взглядом с Бренданом и улыбнулась. Прежде чем он успел понять, что случилось, она подбежала к нему и обняла за талию. Рубашка у нее на спине была мокра от пота, Элеонора дрожала.

– Я так рада, что вы пришли! – всхлипывала Элеонора. – Я больше не хочу оставаться здесь.

Брендан испытал такое облегчение, что слезы полились у него по щекам. Радость снова видеть Элеонору живой и здоровой заставила его забыть обычную сдержанность. В глубине души он всегда знал, что она не станет сознательно помогать Ведьме Ветра. Разумеется, в прошлом все совершали ошибки. Но, по крайней мере, сознательно никто из его друзей не стал бы помогать Ведьме Ветра.

– Что случилось? – спросил Брендан. – Все нормально?

– Нет, не нормально… я хочу сказать… в общем, нет, – сказала Элеонора. Она была сама не своя, едва могла связать несколько слов. – Ведьма Ветра… хитростью заставила меня пойти к ней. Я почти поверила всему, что она говорила… но потом увидела, какие ужасные вещи она творит здесь, какие ужасные планы вынашивает. Я пришла в чувство и убежала.

– Что она задумала? – спросил Брендан.

– Послать в Сан-Франциско армию, состоящую из самых злых и опасных созданий Денвера Кристоффа.

– Именно этого мы всегда и боялись, – сказал Брендан, представив себе разрушения, которые ужасные роботы, управляемые инопланетянами, могут учинить в центре города. – Как мы можем ее остановить?

– Не знаю, – сказала Элеонора. – Я просто хочу выбраться отсюда прежде, чем она обнаружит мое отсутствие.

Брендан посмотрел на Селин.

– Давайте вернемся к основному отряду во главе с Юджином, – сказала Селин. – Пусть он решит, что делать.

Брендан кивнул.

– Вы с Корделией нашли свои Хранители Мира? – спросила Элеонора.

– Да, – сказал Брендан, похлопывая по Invictum’у, который в больших ножнах был подвешен к его поясу. – Это алмазный нож, называется Invictum. А ты свой Хранитель Мира нашла?

– Да, как бы, – сказала Элеонора, взглянув на Джильберта. – Я потом объясню. Сейчас надо уходить.

– Сюда! – сказала Селин.

Все пошли было за Селин, но Элеонора остановила их.

– Нет, – сказала она. – Они знают, что вы должны прийти. Корделия подслушивала вас вчера вечером, и Ведьма Ветра видела часть вашего собрания. Они знают, что вы все здесь. Идите сюда, здесь безопасней.

– Корделия нас подслушивала? – сказал Брендан, потрясенный тем, что его старшая сестра, считавшаяся такой умной, могла так поступить.

– Она сейчас сама не своя, – сказала Элеонора. – Она не может ясно мыслить.

Селин, Джильберт, Анапос, Эйди и Брендан последовали за Элеонорой в короткий коридор и затем вниз по спиралевидной лестнице. Они стали спускаться шаг за шагом, виток за витком. После тринадцатой или четырнадцатой ступени у Брендана закружилась голова.

Наконец у основания лестницы они оказались перед массивной железной дверью с огромной ручкой. Элеонора дернула за нее, но дверь не поддавалась. Селин и Анапос попробовали открыть ее вместе, но дверь даже не скрипнула.

– Не открывается, – сказала Селин. – Железо мы своими мечами не пробьем. Это тупик.

– Давайте вернемся, – предложила Анапос.

– Не сможем, – крикнула Эйди, стоявшая позади остальных. – Я слышу шаги… кто-то сюда идет.

– Мы в ловушке! – закричала Анапос. – Ты завела нас в ловушку, девочка!

– Нет, – сказала Элеонора. – Должен быть способ разрезать дверь! Как насчет этого, Брен? – и Элеонора указала на Invictum. – Помнишь, в «Журнале» говорится, что он острее всего на свете?

Брендан кивнул. Попробовать стоило. Он вытащил Invictum из ножен, стараясь не отрезать руку Джильберта. На лестнице была такая теснота, что он не мог протиснуться к двери. Брендан передал сверкающий алмазный нож стоявшей возле двери Элеоноре.

Она схватила его. Алмазное лезвие сверкнуло, отражаясь у нее в глазах. Улыбка расплылась у нее по лицу. Элеонора повернулась и вонзила лезвие ножа в железную дверь. Оно разрезало ее, как ломтик авокадо, а не как твердый металл. Элеонора провела ножом, делая разрез, вокруг замка, и дверь медленно отворилась.

Все бросились в дверной проем и оказались на открытом воздухе. Брендан и Эйди последними прошли в дверь. Они захлопнули ее за собой. Брендан повернулся… и ахнул.

Хоть они только что спустились, по крайней мере, на сто ступеней, теперь они оказались на высочайшей башне замка Корроуэй.

– Как такое возможно? – закричал Брендан. – Мы только что спустились, по крайней мере, на шесть лестничных пролетов.

– Это черная магия, – сказала Селин, широко раскрывая глаза. – Нас обманули.

Все повернулись к Элеоноре. Она стояла на краю башни и улыбалась, глядя на остальных. Потом она засмеялась. Но это был не обычный ее смех, в нем слышалась угроза и что-то не совсем человеческое.

– Нет, Элеонора, – захныкал Брендан.

Элеонора распростерла руки, как птица. В правой руке она по-прежнему сжимала Invictum. Элеонора взлетела и, смеясь, повисла в воздухе над остальными. Она на удивление походила на Ведьму Ветра в молодости.

– Так ты беспокоился обо мне? – и она плюнула в Брендана. – Надо было подумать прежде, чем оставлять меня одну на этой ужасной планете.

Брендан не успел ответить. Стальная дверь с грохотом распахнулась, и человек, шедший за ними вверх или вниз по лестнице, выскочил на крышу башни. Это была Корделия. Она попыталась понять смысл открывшейся перед нею сцены: младшая сестра с алмазным ножом в руке висит в воздухе и кудахчет… как Ведьма Ветра.

– Корделия! – закричал Брендан. – Ты здесь тоже для того, чтобы нас предать? Снова?

– Напротив, – сказала Корделия. – Я здесь. чтобы помочь вам.

– И как ты собираешься нам помогать? – спросил Брендан. – Снова сообщишь Ведьме Ветра о нашем секретном плане?

– Среди вас есть предатель, – сказала Корделия.

– Помимо тебя? – сказал Брендан, понимая, что перебарщивает. Но он ничего не мог с собой поделать, не мог простить сестре, что она подслушивала их накануне вечером и посвятила Ведьму Ветра в их план. Это, по его мнению, вина Корделии, что их план провалился.

– Анапос, – сказала Корделия, указывая на ту, кого все считали другом.

Все глаза обратились на жительницу Атлантиды с мерцающей голубой кожей. Еще бы секунда – и она бы столкнула Селин с башни. Но после предостережения Корделии Селин смогла уклониться от вытянутых рук Анапос.

Анапос зашипела на Селин и сделала еще один выпад. На этот раз та не смогла уклониться, и гибкая жительница Атлантиды ухватила короткие волосы Селин одной рукой и выбила из ее рук кинжал другой.

Корделия тоже сделала выпад и столкнула Анапос с башни прежде, чем та успела что-либо сделать Селин.

Растерянные участники группы повернулись к Элеоноре, все еще висевшей в воздухе над башней. Она, казалось, ничуть не была огорчена тем, что Корделия только что убила ее соглядатая. Элеонора самодовольно улыбалась, глядя на стоявших на башне.

– Придется вам постараться, – сказала Элеонор, – если хотите убить мою прапрабабушку.

Позади стоявших на башне Анапос поднялась в воздух, ее гладкая кожа пошла трещинами, как разбитое стекло. Она засмеялась и подлетела к Элеоноре. Стоявшие на башне в ужасе наблюдали, как с поверхности тела Анапос отваливаются куски плоти, делая видимым то ужасное, что находилось под ними.

– Дураки! – закричала Ведьма Ветра. – Без вашей помощи мне бы никогда не добыть Invictum. Вы не только добыли его для меня, но и доставили прямо к нам.

Брендан в ужасе смотрел на летавших бок о бок Элеонору и Ведьму Ветра. Это было слишком ужасно, чтобы быть правдой. Корделия взяла его за руку, и они в тоске смотрели на младшую сестру.

– Какой тебе прок от Invictum’а? – едва не плача, сказал Брендан. – Вы уже победили нас. Кроме того, у нас нет третьего Хранителя Мира.

– Вот тут ты ошибаешься, Брендан, – сказала Ведьма Ветра. – Третий Хранитель Мира был все время с вами. Он стоит прямо рядом с тобой.

Брендан посмотрел направо. Джильберт смотрел на него, его маленькое тело давало ложное представление о его могуществе. Страх и неуверенность читались во всех его семи немигающих черных глазах. Инопланетянин вполне мог не знать, что является третьим Хранителем Мира… До встречи с Бренданом он даже не знал о себе, что является героем книги.

– Но это даже не имеет значения, – самодовольно сказала Ведьма Ветра. – Потому что мне и не надо было иметь все три Хранителя Мира, мне нужен был только Invictum. Но ты, крутой парень, как-то сумел добыть его раньше меня после того, как привел меня прямо к нему.

– Подожди, – сказал Брендан. – Ты была Джумбо!

Ведьма Ветра кивнула, и ее уродливая улыбка стала еще шире.

Брендану вдруг стало противно оттого, что ему льстило притворное восхищение Джумбо.

– Я не знала, где найти Invictum, поэтому стала следить за вами, надеясь, что один из вас троих приведет меня к нему, – сказала Ведьма Ветра. – Но когда вы выбрались с ним из пирамиды, я придумала новый план, чтобы завладеть кинжалом, используя человека, которого ты любишь… используя твою главную слабость: любовь к сестре.

– Наша любовь к Элеоноре – не слабость, – закричала Корделия.

– Не слабость? – самодовольно сказала Ведьма Ветра. – Тогда почему же мой план сработал, как заклинание? Я знала, что ваша слепая любовь к Элеоноре приведет вас вместе с Invictum’ом прямехонько ко мне. И тебе, Корделия, особая благодарность за помощь.

Корделия стояла на башне, медленно качала головой и старалась не расплакаться.

– О да, – продолжала Ведьма Ветра. – Ты не сможешь отрицать, что сыграла главную роль в этой истории, которая закончилась моей победой. Зависть и неопределенность, которые ты чувствовала, привели меня прямо к плану твоих друзей.

– Это ты, старая ведьма, – закричала Корделия, – заставила меня предать моих друзей, брата и сестру. Ты заставила меня подслушивать их разговоры. Ты забралась мне в голову.

– Вот тут ты ошибаешься, моя дорогая, – сказала Ведьма Ветра. – Те чувства, которые выдали мне твоих брата и сестру, были твоими. Я не имею никакого отношения к твоим поступкам. Я только использовала свою связь с тобой, чтобы извлекать выгоду из твоих ошибок. Ты, Корделия, на самом деле – лишь глупая девочка. Ты можешь считать себя более зрелой и умной, чем твои сверстники в школе, но, в конце концов, ты такая же, как они: неуверенный в себе подросток, позволяющий эмоциям взять верх над рассудком.

– Но… – тихо сказала Корделия, все еще качая головой. Она не знала, сознание чего причиняло ей большую боль: того, что она сделала, или того, что все сказанное Ведьмой Ветра – правда.

Корделия в тот момент испытывала слишком сильную душевную боль и не могла осознать, что Ведьма Ветра в обличье Анапос вовсе не нуждалась в ней, чтобы воплотить в жизнь свой план. Но Ведьма Ветра не упомянула об этом, так как упивалась болью, которую причиняла Корделии.

Ведьма Ветра знала, что не сможет физически повредить Уолкерам, поэтому она придумала более сложный план, чтобы повредить им единственным возможным для нее способом – причинив им душевную боль, заставив пережить предательство сестер. Боль, которая всем Уолкерам была очень хорошо знакома.

– И все же я по-прежнему не понимаю, почему простой нож представляет для тебя такую важность, – сказала Корделия, которая в глубине души надеялась, что сможет как-то спасти своих друзей.

– Моя дорогая прекрасная правнучка, – сказала Ведьма Ветра, обращаясь к Элеоноре. – Не покажешь ли могущество этого простого ножа?

Элеонора улыбнулась и взлетела в небо еще выше. Invictum у нее в правой руке уже не искрился, как алмаз, теперь он горел красным, увеличиваясь в размерах. Лезвие в форме вопросительного знака стало почти с голову Элеоноры.

Наконец, поднявшись до облаков, Элеонора остановилась и повисла в воздухе. От ее смеха стоявших на башне бросало в холод.

Она занесла над головой горящее красным лезвие Invictum’а и с радостью в глазах воткнула его в голубое небо, как будто в кусок тонкого холста. Затем она спустилась к башне замка, ведя Invictum по небу.

Крупные куски неба отвалились и растаяли.

За ними лежал современный Сан-Франциско, каким его можно увидеть с середины залива. Это была не оптическая иллюзия. Туристический паром с многочисленными пассажирами направлялся к Алькатрасу. Он остановился перед башней замка, находясь по другую сторону от дыры во вселенной.

Пассажиры закричали. Несколько человек достали телефоны и стали снимать. Осознание того, что только что случилось, пришло к Брендану и Корделии одновременно. Колени у них подогнулись.

Элеонора только что с помощью Invictum’а вспорола барьер между двумя мирами. А Брендан и его друзья не только не помешали этому, но непреднамеренно способствовали тому, чтобы это случилось. Они доставили Invictum прямо Ведьме Ветра!

– Ну, теперь пора! – закричала Ведьма Ветра, поднимая руки и разводя их, как будто разрезала занавес. В это время остатки неба отвалились и два мира объединились, как будто книжный мир был солярием, пристроенным к переднему фронтону дома. – Да начнется мое новое правление! Да испытает город Сан-Франциско ужас, какого он не знал ранее! Жители Сан-Франциско… приветствуйте новых соседей… ИЗ КНИГ ДЕНВЕРА КРИСТОФФА!

84

Из-за стен замка под стоявшими на башне стали выходить персонажи романов Денвера. Некоторые появились неизвестно откуда, как будто по волшебству. Другие все время скрывались в замке и только ждали этого момента.

Целая эскадрилья немецких самолетов времен Второй мировой войны вылетела из книжного мира в небо над Сан-Франциско. Они направлялись прямо к пирсам у залива, стреляя из крупнокалиберных пулеметов по парусным лодкам и крупным круизным судам.

Кром и его банда Диких Воителей подъехали в небольшой лодке к парому, шедшему к Алькатрасу, поднялись на борт с оружием наготове и стали безжалостно грабить невооруженных туристов.

Юджин Кристофф со своим отрядом борцов Сопротивления ждал в лесу неподалеку от замка Корроуэй. Он видел хаос, возникший за замком, и дал своим солдатам приказ наступать. Он знал, что противник превосходит его числом и вооружением. Оставалось только сражаться.

Сначала находившиеся на башне Корделия и Брендан могли только беспомощно наблюдать царивший вокруг хаос. Все больше и больше злых созданий, порожденных фантазией Денвера, вливалось в Сан-Франциско.

Нацистские танки и киборги двигались к Пресидио[15], стреляя из орудий и разрушая здания. Напуганные жители кричали в ужасе. Но теперь, когда в город вливались все новые чудовища и злодеи, бежать было некуда и прятаться негде.

Между тем орды белых медведей атаковали борцов Сопротивления под стенами замка. В небе появились новые боевые самолеты, более новые, как будто из романа о временах холодной войны. Брендан и Корделия заметили, что в бой вступило несколько самолетов, американских и союзных войск, из романов Денвера, но, по-видимому, их было слишком мало, и было уже слишком поздно.

Легионы римских солдат бросились на мост «Золотые ворота», переворачивая автомобили и сбрасывая людей в залив.

За горами к востоку от замка Корроуэй Брендан увидел несколько огромных НШО и целую семью великанов. Все они приближались. Брендан знал, что с их приходом все будет кончено.

Несколько боевых самолетов и бойцы Сопротивления в средневековых доспехах для них – не противник. Но затем Брендан понял, что битва успеет закончиться до появления НШО и великанов. Судя по развернувшейся перед ним картине, злодеи и чудовища Кристоффа должны были уничтожить Сан-Франциско в считаные минуты. И Брендан ничего не мог поделать, чтобы помешать им.

85

Первым из ошеломленных зрителей, находившихся на башне замка, стал действовать Джильберт. Он каким-то образом сумел вызвать свой космический корабль, забрался в него и жестом пригласил Эйди, Корделию, Брендана и Селин подняться на борт. С большим трудом все втиснулись в небольшую сферу.

Сфера унесла находившихся на башне за несколько секунд до того, как ядро, которым выстрелили с пиратского корабля, ударило в основание башни, отчего во все стороны полетели камни. Башня пошатнулась и с громоподобным плеском упала в залив Сан-Франциско.

Из корабля Джильберта Корделия увидела, как Ведьма Ветра и Элеонора пролетели над городом, осматривая разрушения. Больнее всего было видеть, как Элеонора смеется, радуясь разрушению любимого города. Это напоминало ночной кошмар, который не мог быть реальностью.

Но был ею.

Корделия повернулась к инопланетянину.

– Открывай огонь по плохим парням, Джильберт! – закричала она.

– Я не могу дотянуться до панели управления, – ответил Джильберт. – Тут слишком много народу.

– Тогда посади свой корабль и высади нас! – прокричала Селин.

Джильберт посадил крошечную сферу на небольшой поляне неподалеку от замка. Повсюду здесь лежали окровавленные тела целого взвода борцов Сопротивления. Брендан, Эйди, Селин и Корделия вышли из космического корабля.

Едва они ступили на землю, как из леса выскочили три ледяных чудовища. Эйди закричала и попыталась спрятаться. Брендан заслонил ее своим телом, хоть в этом и не было нужды – голубая молния вырвалась из сферы Джильберта и сожгла чудовищ.

– Оказывается, роднички – не единственное их уязвимое место, – сказал Брендан.

– Отличная работа, Джильберт, – прокричала Корделия в сторону сферы. – Но тебе надо снова подняться в небо, там ты нужнее всего.

– Мне не следует избавлять вас от своего присутствия, – сказал Джильберт. – Вы – мои компаньоны, я должен защищать вас.

– Мы тут сами справимся, – заверил его Брендан. – Улетай!

Джильберт кивнул, дверь, ведущая в сферу, закрылась, и через мгновение корабль поднялся в небо и дерзко вступил в воздушный бой. Сфера быстро и легко сбила несколько немецких бипланов времен Первой мировой войны.

– Этого недостаточно, – сказал Брендан, глядя через поляну на Сан-Франциско. Над городом поднимался густой дым. – Джильберт не может выиграть эту битву в одиночку.

– А ему и не придется, – сказал чей-то голос.

Все посмотрели вверх. Над ними маячила фигура Короля Бури. Он свирепо улыбался.

– О, отлично, – сказала Корделия. – Теперь нам точно конец.

– Я здесь, чтобы помочь вам, – сказал Король Бури. – Не будьте такими циниками. Я уже призвал на помощь нескольких персонажей из других моих романов. Битва еще не закончена. Она только начинается!

86

Появление Короля Бури с его подкреплением принесло с собой надежду. Вокруг замка Корроуэй и в Сан-Франциско бушевала битва. В присутствии Короля Бури разрушениям, казалось, нет границ.

Огромные великаны бушевали на бейсбольном стадионе, расположенном в пригороде Сан-Франциско, где раньше играла команда «Гиганты». Один из великанов, призванный Королем Бури и сражавшийся на стороне Сопротивления, был кузеном Жирного Джаггера. Другие два кровожадных великана-головореза сражались на стороне Ведьмы Ветра. Битва великанов разразилась во время пятой подачи мяча в игре «Гигантов», все билеты на которую были распроданы. Болельщики заполняли трибуны. Игроки обеих команд сгрудились у своих дагаутов[16].

Все наблюдали за битвой великанов, как если бы это была седьмая игра ежегодного чемпионата США по бейсболу. Каждый удар, который наносили друг другу три великана, гремел, как раскаты грома. Если великан, получивший сильный удар, валился на землю, то разрушал при падении часть легендарного бейсбольного стадиона. Вскоре великаны вышли за трибуны на прилегающие к стадиону улицы. Они хватали автомобили и бросали их друг в друга, как камни. Но справиться с двумя злыми великанами кузену Жирного Джаггера было не под силу. Они забросали его машинами, он упал в залив и уже не мог подняться.

Джильберт в своей сфере находился по-прежнему в воздухе и участвовал в воздушном бою. На стороне Ведьмы Ветра сражались несколько эскадрилий боевых самолетов времен Первой и Второй мировых войн, а также Вьетнамской войны. Самолеты кружили, стреляли из пулеметов и выпускали ракеты. Численностью они превосходили союзные воздушные силы из тех же романов. Неравенство сил только усугубилось с появлением шести летающих тарелок из «Апокалипсиса вторжения», одного из многочисленных научно-фантастических романов Денвера Кристоффа. Красные лазерные лучи летающих тарелок несли почти такое же разрушение, как голубые молнии Джильберта. Летающих тарелок было шесть, и их боевая мощь превосходила таковую сферы Джильберта.

Два массивных НШО из романа «Ужас на планете 5-Икс» стояли в воде у скалистого берега острова Алькатрас, выпуская языки зеленого пламени прямо на исторические памятники. Легендарные здания таяли, как будто были сделаны из суфле, а не из цемента. Обратив все на острове в лужу серой жижи, НШО направились в сторону суши.

Когда они приблизились, танки из одного романа Денвера о Второй мировой войне и танки нынешней Национальной гвардии стали стрелять из своих огромных пушек по вторгшимся НШО. Крупнокалиберные снаряды сдерживали роботов из художественных произведений в течение нескольких минут, но они не могли пробить высокотехнологичные сплавы, из которых состояла их броня.

Вскоре два НШО вышли из воды в район Марина, где проживают тысячи людей. Зеленое пламя охватило здания, представляющие историческую ценность. Дворец изящных искусств, одно из наиболее красивых сооружений города, построенный в 1915 году к Международной выставке стран тихоокеанского региона, был полностью уничтожен за несколько секунд – превратился в кучу полужидкой грязи, как будто не существовал вовсе.

Вскоре от всего Сан-Франциско должна была остаться только память.

Создания из книг Денвера Кристоффа стали бы распространяться по штатам Среднего Запада и Горным штатам, по восточному побережью, разоряя Америку и весь мир.

Были во время битвы в Сан-Франциско и такие создания, которые не присоединились ни к одной из противоборствующих сторон. Они действовали, побуждаемые собственными хищническими инстинктами. Тираннозавр Рекс из «Острова динозавров» пробежал по Тейлор-стрит в Тендерлоин, останавливаясь каждые несколько шагов, чтобы ухватить челюстями кого-нибудь из бездомных.

В Финансовом квартале стаи гигантских кровожадных львов, которых годами натравливали на римских гладиаторов, бродили по улицам, нападали на банкиров, юристов и бухгалтеров, преследуя их, как газелей. Стая гигантских черных драконов расположилась на Трансамериканской пирамиде[17] в центре города. Время от времени они слетали вниз, чтобы схватить своими длинными когтями бедного велосипедиста или человека, вышедшего пробежаться трусцой.

Между тем на мосту «Золотые Ворота» развернулась решающая битва. На той стороне моста, которая ближе к Сан-Франциско, небольшой отряд борцов Сопротивления с Вангчуком и несколькими воинами-монахами, а также группа местных полицейских пытались сдержать натиск римских солдат, нацистских киборгов, инопланетян и оживших мумий, возглавляемых мстительным фараоном с горящими красными глазами.

Вангчук и его монахи попробовали применить магию против значительно более многочисленной армии Вазнера. Монахи и бойцы полицейского спецназа падали один за другим. Вскоре остался один Вангчук. После героической борьбы за собственную жизнь и за город, которого он не знал, Вангчук пал от рук мстительных мумий.

Мост «Золотые ворота» был взят.

Армия Вазнера, толпы злобных инопланетян, римские солдаты, нацистские киборги двинулись в Сан-Франциско. Вскоре они захватят весь город.

А затем, со временем, и весь мир.

87

Брендан, Корделия, Селин и Эйди не успели уйти слишком далеко с тех пор, как Джильберт высадил их у внешней стены замка Корроуэй. Как только его сфера улетела, чтобы принять участие в битве, на них напал отряд из сорока Диких Воителей под командованием Крома. Через несколько секунд четверо детей были окружены.

– Убейте всех, – сказал Кром своим людям. Те подняли оружие, приготовившись выполнить приказ.

Вдруг появился Юджин Кристофф во главе небольшого отряда борцов Сопротивления и взвода солдат Союзных сил времен Гражданской войны в Америке.

– Отойдите от детей, – скомандовал Юджин.

Кром и его люди повернулись к Юджину и с ревом бросились в бой, размахивая топорами, саблями, копьями и дубинами.

– Что будем делать? – закричала Эйди.

– Надо помогать, – сказал Брендан, забирая арбалет из рук погибшего борца Сопротивления.

– Нет, я имела в виду это, – сказала Эйди, указывая в противоположном направлении.

Прямо к ним направлялась стая разъяренных ледяных зверей.

– Ладно, Эйди, – сказала Корделия, поднимая с земли саблю. – Мы с тобой будем сражаться с этими. – Брендан, ты и Селин помогите остальным!

Брендан кивнул, и вместе с Селин ринулся в самую гущу битвы. Он выстрелил из арбалета в Крома, но не попал. Затем Брендан сообразил, что понятия не имеет, как заряжать арбалет, и бросился в укрытие, отчаянно ища на земле какое-нибудь другое оружие. Кром зарычал и бросился на Брендана с топором. Он замахнулся, чтобы нанести удар по голове.

Один из солдат Гражданской войны стал между Кромом и Бренданом и сделал выпад, пытаясь поразить Крома штыком. Кром легко уклонился и одним ударом сразил солдата. Но это дало время Брендану подняться на ноги и отбежать в безопасное место.

Селин оказалась в своей стихии. Она кружилась, нанося Диким Воителям удары двумя маленькими кинжалами по рукам, голеням, лицам, повсюду, куда могла дотянуться. Она кружилась, как балерина, но всегда ухитрялась уклоняться от направленных против нее ударов.

Между тем Корделия бешено размахивала саблей, пытаясь отогнать напавшее на нее ледяное чудовище. Эйди подняла ружье павшего солдата-униониста и постаралась перезарядить его, как научил ее отец несколько лет назад. Сначала порох, потом пуля, потом затолкать ее в ствол шомполом, потом надеть на боек капсюль.

Взвести боек. Прицелиться. Огонь.

Пуля, выпущенная из мушкета времен Гражданской войны, попала чудовищу в шею.

Он развернулся, его глаза горели ненавистью и злобой. Вообще ледяные чудовища – животные неразумные, но этому хватило ума понять, что причина его боли – маленькая дрожащая девочка, держащая мушкет. Чудовище бросился на Эйди.

Корделия снова вскочила на ноги и сразу поняла, что Эйди только что спасла ей жизнь. Корделия понимала, что нельзя позволить этой маленькой девочке жертвовать собой ради нее, будь она героем из книжки или реальным человеком.

Ледяное чудовище было в нескольких шагах от Эйди.

Корделия сделала три шага вперед и бросила саблю, как копье. Сабля взлетела вверх, перевернулась в воздухе и стала падать прямо на голову ледяному чудовищу. Но до головы не долетела, а ударила в бедро.

Чудовище издало душераздирающий рев. Оно снова развернулось и бросилось на Корделию, стоявшую перед наружной стеной замка Корроуэй. Бежать ей было некуда. Корделия оказалась в ловушке.

88

Паря над битвой где-то между замком Корроуэй и Рыбачьей пристанью, Ведьма Ветра и Элеонора наблюдали за царящим внизу хаосом. Было ясно, что их армия побеждает, что слабый отряд борцов Сопротивления или смешавшиеся современные военные, даже и вместе с прибывающим подкреплением ничего не могут сделать, чтобы остановить силы книжного мира. Силы Ведьмы Ветра превосходили противника численностью книжных персонажей, наводивших ужас.

Ведьма Ветра повернулась к Элеоноре.

– Жизнь становится гораздо богаче впечатлениями, наполняется смыслом, когда обладаешь таким могуществом, разве не так? – сказала Ведьма Ветра.

– О да, – ответила Элеонора, которая по-прежнему держала в руке горевший красным Invictum.

Ведьма Ветра взвизгнула от восторга, устремилась к земле, воспламенила своей молнией нескольких борцов Сопротивления и вернулась к Элеоноре.

На другой стороне залива Король Бури сошелся в горячей схватке с НШО. Большую часть столкновения он летал вокруг гигантских роботов, нанося им удары разного рода волшебным оружием, которое было в его распоряжении. Но это не приносило результатов. Роботы были буквально неразрушимы, и Королю Бури оставалось только винить самого себя в том, что он описал их такими в своих романах. Он отчаянно хотел остановить роботов, поскольку именно они наносили самый существенный ущерб городу, расплавляя все на своем пути.

Вдруг его внимание привлек до ужаса знакомый звук.

Зловещий смех его дочери.

Она и Элеонора по-прежнему парили над битвой, наслаждаясь видом разрушений. Элеонора держала в руке горевшее красным лезвие Invictum’а.

Король Бури знал, что единственная надежда на победу – Хранитель Мира. Необходимо было вернуть его. Только с его помощью можно было остановить НШО и других ужасных созданий, разрушавших Сан-Франциско. Король Бури любил порожденных им персонажей… В конце концов, это он их создал. Но меньше всего ему хотелось видеть уничтожение города, который он любил. Даже разрушенный Сан-Франциско оставался его родным городом.

Король Бури отказался от попыток поразить НШО и бросился на Ведьму Ветра и Элеонору.

Элеонора первой заметила его приближение.

– Берегитесь! – закричала она и устремилась к земле налево.

Но было слишком поздно. Голубая молния вырвалась из кончиков пальцев Короля Бури. Ведьма Ветра пыталась уклониться от электрического заряда, но он поразил нижнюю часть ее тела. Она, дрожа, стала падать в залив.

Элеонора только начинала осваивать магию под руководством Ведьмы Ветра и пока владела ею неуверенно. Она знала, что у нее нет надежды победить более могучего и опытного Короля Бури. Элеонора не стала ввязываться в бесперспективную битву с ним и предпочла улететь.

Она спикировала на замок Корроуэй, надеясь спрятаться в нем. Король Бури устремился за ней и легко нагнал. К тому времени, когда они достигли замка, Король Бури отставал от Элеоноры менее чем на двадцать футов. Он не мог промахнуться. Король Бури произнес короткое заклинание и выстрелил молнией. Его удар был нацелен на правую руку Элеоноры, в которой она по-прежнему крепко сжимала Invictum.

Молния обмоталась вокруг ее запястья, как наручники. Элеонора закричала от боли и выпустила Invictum. Кинжал выпал и полетел к земле. Глаза Короля Бури заблестели, и он устремился за кинжалом.

Но юная Элеонора оправилась от удара молнии гораздо быстрее, чем ожидал Король Бури. Когда он пролетал мимо нее, Элеонора издала яростный крик и направила на него сильный порыв ветра. Король Бури отлетел назад и, кувыркаясь, с тошнотворным хрустом ударился о внешнюю стену замка Корроуэй.

Его тело обмякло и упало на землю под стеной.

89

Брендан, носившийся по полю битвы в поисках оружия, видел, как Корделия бросила саблю в ледяное чудовище. От его рева волоски на шее Брендана поднялись дыбом. Он сразу понял, что, если не вмешается, Корделия погибнет.

Брендан вскочил на ноги и подбежал к погибшему солдату-унионисту, рядом с которым лежал топор. Брендан схватил рукоятку топора, развернулся лицом к Корделии, но тут его внимание привлек звук глухого удара слева.

Это был Invictum. Он упал с неба и воткнулся в землю. Алмазное лезвие сверкало на солнце, как бы приглашая Брендана взять кинжал в руки.

Брендан посмотрел вверх и увидел, как Элеонора нападала на Короля Бури. Брендан понимал, что в кинжале заключается единственная надежда победить в битве. Брендан успел почувствовать мощь Invictum’а, когда держал его в руках. И, что важнее всего, он видел, как кинжал открыл магический портал между двумя мирами.

Нужно было завладеть кинжалом и спасти реальный мир.

Но Invictum был замечен не только Бренданом. В десяти футах от него Кром, держа в руке окровавленный меч, смотрел на волшебный кинжал. Кром перевел взгляд на Брендана и насмешливо улыбнулся.

Брендан схватил топор и посмотрел на Корделию. К ней по-прежнему приближалось ледяное чудовище. Она отступала к стене замка. Брендан понимал, что времени ему хватит лишь на что-то одно.

Он мог либо схватить Invictum и позволить Корделии умереть. Либо он мог спасти Корделию, но дать Крому завладеть Invictum’ом, что решит судьбы его и сестер.

Охваченный паникой, Брендан замер на месте. Он простоял в нерешительности на несколько секунд дольше, чем требовалось для принятия молниеносного решения. Серьезность положения совершенно парализовала его.

Но он отбросил нерешительность: надо было сначала завладеть Invictum’ом, а затем спасти Корделию. Без Invictum’а все было бы потеряно. Все в Сан-Франциско, а может быть, и на всей планете погибли бы. Если бы он не завладел сначала кинжалом, Корделия погибла бы, так или иначе, со всеми остальными, включая и его самого. И, что более важно, рассуждал Брендан, Корделия одобрила бы его решение.

Брендан побежал к Invictum’у, из-под его ног летели комья земли.

90

Кром и Брендан бросились к Invictum’у одновременно. В первые несколько секунд Брендану казалось, что Кром схватит кинжал первым. Это значило, что движение к кинжалу приведет Брендана к верной смерти.

Он увидел глаза Крома и понял, что большой Дикий Воитель не рассматривает его, Брендана, как физическую угрозу. Для Крома было важно завладеть кинжалом.

Приближаясь к Invictum’у, Брендан замедлил бег и собрался. Толстые, как сосиски, пальцы Крома обхватили рукоятку кинжала. Кром усмехнулся и посмотрел на сверкавшее лезвие. Брендан замахнулся топором и бросил его, как бейсбольную биту.

Топор пролетел рядом с головой Крома.

Брендан промахнулся.

Он тщательно все продумал, сделал бросок и промахнулся. И теперь ему предстояло умереть вместе со всеми остальными. Кром улыбался, упиваясь победой. Торжествуя, он поднял Invictum.

– Хватит злорадствовать, – сказал Брендан.

– Если настаиваешь, – сказал Кром с тошнотворной улыбкой, замахиваясь кинжалом, чтобы раскромсать Брендана, как кусок ветчины.

Но в это время грянул гром, заставивший Крома остановиться. Оба посмотрели вверх и увидели охваченный пламенем самолет времен Второй мировой войны, который, описывая в воздухе спираль, падал на них со скоростью в несколько сотен миль в час. Брендан успел отбежать в сторону и был сбит с ног взрывом, раздавшимся в момент столкновения самолета с землей.

Потрясенный Брендан поднялся с земли и сел. Крома на прежнем месте не было. Там лежал Invictum. За ним – обожженная земля, обломки самолета и воронка глубиной пятьдесят футов. В горящей груде металла Брендан увидел то, что осталось от Крома.

– Фу, гадость! – сказал Брендан, быстро вскочил на ноги и схватил Invictum.

Он обернулся, надеясь, что Корделия невредима.

Но он опоздал.

Брендан повернулся как раз вовремя. Корделия смотрела прямо на него, из ее рта вырывался крик. Ледяное чудовище склонилось, дико рыча. Тело Брендана онемело.

91

Invictum выпал из его рук и с лязгом упал на землю. Ничто теперь не имело значения. Брендан был побежден. Со слезами на глазах он вспомнил, как Корделия учила его читать, когда он еще не начал ходить в школу. Как она всегда оставляла ему печенье или десерт. Он вспоминал только хорошее, те случаи, когда она показывала себя идеальной старшей сестрой. И он позволил ей умереть, простоял в нерешительности на мгновение дольше, чем можно было. Вместо того чтобы действовать, он думал о том, какой он герой.

Теперь для него все кончено. Он понимал, что не сможет заставить свои ноги действовать.

Брендан был все еще слишком потрясен случившимся, чтобы заметить сияющую сферу, летевшую к нему с неба. Сенсоры космического корабля Джильберта зарегистрировали мощный всплеск энергии в битве между Королем Бури и Элеонорой. Это привлекло внимание Джильберта, и он видел всю схватку за Invictum.

Он посадил сферу, вышел из нее и стал рядом с Бренданом.

– Я позволил ей умереть, – тихо сказал Брендан, не поднимая глаз. – Я мог спасти ее, но вместо этого я позволил ей умереть. Хуже всего то, что она смотрела прямо на меня. Я был последним из того, что она увидела перед…

Он всхлипнул и повесил голову. Джильберт, который был ростом в два раза ниже Брендана, нагнулся, схватил его за ворот и с удивительной легкостью поставил на ноги.

– Знаешь ли ты, что тебе нужно, чтобы спасти сестру? – спросил Джильберт.

– Спасти? – переспросил Брендан. – Она уже мертва. Вернуть ее невозможно…

– Есть один способ, – сказал Джильберт.

Брендан посмотрел на него сухими красными глазами и покачал головой, полагая, что маленький инопланетянин опять хвастает.

Джильберт указал себе на грудь.

– Вот здесь находится мое сердце, – сказал он.

– Да, обычно сердце располагается именно здесь, – сказал Брендан. – И что в этом толку, Джильберт?

Джильберт спокойно посмотрел на Брендана.

И тут Брендан понял. Разумеется! Ведьма Ветра намекала, что Джильберт – последний Хранитель Мира. В «Журнале» Денвера говорилось, что третий Хранитель Мира обладает особенной силой. Силой поворачивать время вспять.

– Твое сердце – последний Хранитель Мира, – медленно проговорил Брендан.

– Не знаю… – сказал Джильберт, впервые признавая, что чего-то не знает. – Но знаю, что мое сердце обладает в высшей степени ценными свойствами. Такими, что невозможно представить. Я всю жизнь избегал межгалактических браконьеров, охотившихся на меня ради моего сердца. Поскольку я всю жизнь провел в бегах, я не знал, что значит иметь родной дом и семью. По крайней мере, пока не встретил вас и дополнительных членов семьи Уолкеров.

– Твое сердце… – сказал Брендан, и его глаза наполнились слезами, – может спасти Корделию.

– Ответ утвердительный, – сказал Джильберт, кивая крошечной головой. – Тот, кто обладает моим сердцем, может обратить вспять время и исправить главную из совершенных ошибок.

Брендан посмотрел на залитое кровью поле битвы и затем на место у стены замка, где ледяное чудовище убило Корделию.

– Вряд ли я смогу это сделать, – сказал Брендан. – Даже ради спасения Корделии… Я не смогу убить своего друга.

– Своего… друга? – тихо переспросил потрясенный Джильберт. – Ты считаешь меня… другом?

Брендан грустно улыбнулся и кивнул.

– Никто еще не удостаивал меня титула друга, – сказал Джильберт. – Это оттого, что я чрезвычайно красив?

Брендан приглушенно всхлипнул, засмеялся и кивнул. Слезы лились у него из глаз.

– Да, и еще потому, что ты бескорыстный и верный, – сказал Брендан. – Как и все настоящие друзья.

– Так тому и быть, – сказал Джильберт. – Этот момент был неизбежен с самого начала. Тебе нужно мое сердце, чтобы поправить это, – и он указал на поле битвы. – Более того, ты уже обладаешь единственным устройством, которое способно разрезать мою кожу.

Брендан снова кивнул и подобрал лежавший у его ног Invictum.

– В таком случае очень хорошо, – сказал Джильберт, двигая руками так, что его небольшой торс оказался полностью обнаженным. – Приступай. В конце концов, я знаю, что я нереален. Я – всего лишь персонаж из книги, ничтожный плод воображения Денвера Кристоффа. Все мое существование – вымысел.

Брендан занес Invictum, приставил лезвие к груди Джильберта и остановился в нерешительности.

– Я не могу, – сказал он.

– Я помогу, – сказал Джильберт.

Он схватил нож, сделал маленький разрез на торсе, достал из него маленький ярко-зеленый орган размером с мяч для гольфа и отдал его Брендану.

Глаза Джильберта сияли. Он в последний раз посмотрел на Брендана, который принял сердце из рук инопланетянина.

– Удачи в твоих начинаниях, мой друг, – сказал Джильберт.

Затем его безжизненное тело упало на землю. Брендан всхлипнул.

92

Брендан заставил себя отвернуться от безжизненного тела инопланетянина и напомнил себе, что если повезет, то он еще сможет спасти жизнь своего друга. Денвер писал в «Журнале», что принесение Хранителей Мира к Двери Путей не только навсегда сделает невозможным проникновение из одного мира в другой, но также позволит сделать нанесенный вред недействительным.

Брендан стоял с ярко-зеленым сердцем Джильберта в руках и старался остановить лившиеся из глаз слезы. Вдруг вокруг него стали кружить пурпурно-желтые огни. Яркие цвета стали расплываться и тускнеть. Цветные пятна слились между собой, образовав психоделический туннель света.

В его конце стояла Корделия. Она была жива, но испуганно закрывала голову, как будто на нее должны напасть. Брендан понял, что именно это вот-вот и случится. Снова.

Тут открывалась возможность подправить ход событий.

Брендан побежал по световому туннелю. Он видел ледяное чудовище, возвышавшееся над Корделией. Ее сабля все еще торчала из ноги чудовища. Корделия посмотрела вверх и потом в глаза Брендану. Ледяное чудовище испустило злобный рев и бросилось на Корделию.

У Брендана в животе все сжалось. В прошлый раз он слишком долго медлил, но теперь он готов был воспользоваться единственным шансом для спасения сестры. Он прыгнул, размахивая кинжалом над головой. Лезвие опустилось на голову ледяного чудовища и его покрытое мехом тело повалилось на землю.

– Брендан! – сказала Корделия. Ее глаза и рот были широко раскрыты.

Он, усмехаясь, поднялся на ноги.

– Привет, Дел, – сказал Брендан, утирая следы слез.

– Как это ты оказался рядом так быстро? – спросила Корделия. – Я ведь только что видела тебя там, ты дрался с Кромом. Я подумала, что наверняка погибну и… Что это у тебя в руках? – и она указала на светившееся зеленым сердце Джильберта.

Брендан мрачно посмотрел на него и нахмурился.

– Это третий Хранитель Мира, – сказал он. – Потом объясню. Но, судя по всему, мы сильно проигрываем.

Оба они смотрели за замок Корроуэй, туда, где в руинах лежал Сан-Франциско. Многие из известных высотных зданий были либо объяты пламенем, либо разрушены. Густой черный дым перемешивался со знаменитым туманом, некогда придававшим Сан-Франциско волшебный облик. Гудели полицейские и пожарные сирены.

– Что будем делать? – спросила Корделия.

– У нас теперь все три Хранителя Мира, – сказал Брендан.

– Да, но я не уйду отсюда без Нелл, – сказала Корделия.

– И я тоже, – согласился Брендан.

Кто-то подлетел к ним и стал снижаться. Оба посмотрели вверх. Это был Король Бури. Выглядел он не лучшим образом. По его морщинистому лицу и седой бороде струилась кровь.

– Ты отбил Invictum, – сказал он. – Молодец, Брендан. Он понадобится нам, чтобы выиграть битву.

– Надо спасти нашу сестру, – сказала Корделия. – И тогда мы сможем отнести три Хранителя Мира к Двери Путей и поправить все это.

– Мы никогда не попадем туда, – сказал Король Бури, качая головой.

– Почему? – спросил Брендан.

– Ведьма Ветра собрала еще бóльшую армию, которая ждет у входа, – сказал Король Бури. – Даже с помощью Invictum’а нам не пробиться.

– Что же делать? – спросил Брендан.

– Надо остановить Ведьму Ветра, – сказал Король Бури. – Вот здесь. Прямо сейчас. Это она управляет персонажами из книг, заставляя их разрушать ваш город. Так же она управляет армией, которая находится у Двери Путей. Но если Ведьму Ветра победить, персонажи из книг разойдутся по своим книжным мирам.

– Итак, если мы остановим ее, – сказал Брендан, – мы прекратим эту битву и освободим себе дорогу к Двери Путей?

– Именно, – сказал Король Бури. – А теперь позвольте отвести вас туда, где своим Invictum’ом вы сможете нанести серьезный урон. Забирайся ко мне на спину.

И он пригнулся к земле. Брендан нерешительно обхватил Короля Бури за плечи и скорчил рожу, как будто его попросили обнять покойника.

– Я не настолько отвратителен, – сказал Король Бури.

– Если нам тут достанется победа, вам надо будет подумать о дезодоранте, – сказал Брендан, борясь с тошнотой. Он обернулся к Корделии. Король Бури стал медленно подниматься в воздух. – Береги себя!

Корделия кивнула, глядя, как Король Бури и Брендан поднялись высоко в небо и направились в сторону города.

Король Бури явно имел какой-то план. Брендан старался держаться изо всех сил. Старик повернул направо к Рыбачьей пристани. Тут несколько НШО плавили здания и суда, стоявшие у пирса 39. Рыбаки и туристы прыгали в воду, чтобы избежать языков зеленого пламени. Король Бури пролетел прямо над кабиной одного из гигантских роботов. В ней Брендан, сидя на спине Короля Бури, увидел крошечного пурпурного инопланетянина с руками-щупальцами. Инопланетянин управлял движениями НШО.

– Прыгай, – сказал Король Бури.

– Что? – закричал Брендан. – Да вы с ума сошли?!

– Я написал, что эти роботы практически неразрушимы, – сказал Король Бури. – Единственное оружие, которое может разрушить их броню, – Invictum. А теперь не теряй драгоценное время. Прыгай и возьми управление этой штукой в свои руки. Ты всегда хотел стать героем, верно? Так что действуй, лежа на диване героем не станешь!

Брендан посмотрел вниз на массивного робота. Король Бури находился примерно в десяти футах над кабиной НШО. Но Брендан должен был прыгнуть. Если уж спасать мир, надо найти в себе мужество для прыжка. Пришло время совершить нужный поступок.

Брендан глубоко вздохнул.

Он прыгнул на металлическое плечо робота, подвернул лодыжку и, хватая от боли ртом воздух, упал на колени. Брендан понимал, что нет времени лежать, жалея себя. Он перекатился налево, поднялся на ноги, пригнулся и посмотрел прямо в кабину, где находился инопланетянин, управлявший движениями робота. Вблизи инопланетянин был еще ужаснее, чем если смотреть на него издалека. Он был пурпурного цвета, но не приятного яркого оттенка, а такого, какой получится, если выпить виноградного сока, простоявшего семь недель, и затем наблевать им на осьминога. Во рту инопланетянина торчали страшные желтые зубы, похожие на кинжалы. Семь рук-щупалец двигались в воздухе, как черви.

Инопланетянин увидел Брендана, заверещал и сразу потянул за какой-то рычаг. Робот поднял руку и с удивительной скоростью стал приближать клешню, которой она заканчивалась, к Брендану. Отступать ему было некуда, но даже если бы и было куда, он не мог бежать со сломанной лодыжкой.

Как раз когда клешня должна была раздавить его, Брендан перекатился в сторону и взмахнул алмазным лезвием, как будто отбивал теннисный мяч ударом слева. Invictum на удивление легко срезал верхнюю половину клешни. Она отвалилась и повисла, как заусеница.

Прихрамывая, Брендан, побежал, закусив губу, чтобы не кричать от боли. Сделав семь неровных шагов, он оказался у стеклянной кабины, возвышавшейся над плечами робота.

Брендан вонзил Invictum в стеклянный купол и вырезал из его толстого стекла неровный круг, который упал в кабину.

Инопланетянин, считавший, что робот, которым он управляет, неразрушим, теперь так громко закричал от ужаса, что Брендан закрыл руками уши. Он забыл об осторожности, и инопланетянин мог бы разорвать его своими щупальцами.

Но не разорвал. Он кричал все громче, выпячивая желтые глаза. Движения его щупалец стали более отчаянными.

Затем инопланетянин взорвался.

Зеленые и пурпурные обрывки его тела посыпались на Брендана, как дождь.

Земная атмосфера явно не подходила для инопланетян, которые могли находиться только в герметически закрытой кабине НШО. Брендан сел в кабину на место инопланетянина в лужу, состоявшую из слизи и кишок.

Он вскоре понял, как управлять роботом. В кабине были шесть рычагов и простая схема, разъяснявшая их назначение. Два рычага управляли движениями ног, два – рук, последние два – клешнями, которыми заканчивались руки. На панели управления была огромная зеленая кнопка. Рядом с нею находилась картинка, на которой была изображена шаровая молния. Брендан решил, что нажатие на кнопку вызывает появление языков зеленого пламени.

Двумя руками Брендан, конечно, не мог управлять роботом так ловко, как инопланетянин семью щупальцами. Но Брендан решил, что сделает все, что в его силах. Медленно он развернул массивного робота в сторону другого НШО, который в это время направлял зеленое пламя на расположенные у пристани рестораны, магазины подарков и на туристов.

Брендану удалось подвести робота, которым он управлял, к другому роботу. Затем, потянув за рычаг, Брендан поднял руку робота, которая заканчивалась огнеметом, так что она указывала в спину другому роботу. Брендан глубоко вздохнул и нажал зеленую кнопку.

Языки зеленого пламени вырвались из правой руки робота, которым управлял Брендан, и полностью поглотили другого робота. Сначала ничего не произошло. Другой робот, все еще охваченный языками зеленого пламени, медленно развернулся. Через несколько секунд зеленое пламя угасло, а другой робот продолжал стоять, по-видимому, невредимый. Инопланетянин, находившийся в его кабине, увидел Брендана и заверещал, поднимая правую руку робота, в котором находился, в сторону Брендана.

По-видимому, металлическая обшивка роботов выдерживала огонь огнеметов. Брендан с облегчением выдохнул, поняв, что ему и его роботу зеленое пламя не страшно. Но потом он с ужасом сообразил, что сам же проделал в защитном стекле кабины большое отверстие.

А Брендан сидел как раз напротив него.

Ничто не защищало его от зеленого пламени!

Брендан сидел на кишках инопланетянина и в ужасе наблюдал, как другой НШО сделал шаг к нему, поднял огнемет и навел его на кабину, чтобы растопить Брендана.

93

Брендан не сомневался, что смерть уже близка. Единственная надежда заключалась в том, что быть растопленным зеленым пламенем не так больно, как кажется. Он в отчаянии нажал на красную кнопку, и тут произошло нечто удивительное. Другой НШО сделал шаг вперед, готовясь открыть огонь из огнемета. Зеленое пламя робота, которым управлял Брендан, было направлено на кабину другого робота.

Оно расплавило большую дыру в стеклянном куполе кабины. Пурпурный инопланетянин завизжал от боли и ужаса и взорвался, забрызгав купол своей кабины, как жук размером с енота, налетевший на ветровое стекло движущейся машины.

– Вот пакость, – сказал Брендан сам себе, забыв на мгновение, что сидит на куче вонючих кишок инопланетянина.

Брендан медленно развернул своего робота к двум великанам, все еще стоявшим среди развалин знаменитого бейсбольного стадиона. Великаны по очереди поднимали с земли национальных гвардейцев и, как козявок, кидали их в залив рядом со стадионом.

Брендан стал нажимать на рычаги, заставив своего робота бежать. Правая рука робота оставалась в поднятом состоянии, готовая открыть огонь. Но приблизившись к развалинам стадиона, Брендан понял, что не сможет использовать зеленое пламя – слишком велик был риск растопить сотни ни в чем не повинных гвардейцев.

Брендан продолжал работать рычагами, отвечавшими за движения ног робота, увеличивая скорость его движения. НШО неуклюже подошел к двум великанам, стоявшим на полуразрушенном стадионе. Первый даже не заметил приближения НШО.

Брендан продолжал работать рычагами так, что его робот ударил великана в живот. Полуобнаженный лысеющий гигант рыгнул от удивления и повалился в залив рядом со стадионом. Падая, он ударился головой о бетонную набережную и раскроил себе череп.

Упавший великан не шевелился. Он лежал поперек бухты, голова – лицом вниз на груде бетонных глыб. Брендан развернул робота к другому великану, который был моложе и гораздо более мускулист, чем Жирный Джаггер или другой только что упавший великан. Своей массивной головой он поразительно напоминал Арнольда Шварценеггера в юности.

Большой Арнольд яростно закричал и забросил джип Национальной гвардии, который держал в руке, в дальнюю часть бейсбольного поля. Джип, взорвавшись, развалился на тысячи кусков. Брендан поднял обе руки робота, придав ему позу боксера.

Арнольд бросился на него, бешено молотя кулаками. Брендан ждал, зная, что надо проявить терпение. Когда Арнольд оказался достаточно близко, Брендан изо всех сил нажал на рычаг.

Правая рука робота попала в огромный рот Большого Арнольда. Великан выпучил от удивления глаза, пытаясь понять, что случилось. Появилась возможность, не причиняя лишнего вреда, расправиться с кровожадным великаном.

Брендан посмотрел прямо в огромные глаза Большого Арнольда и нажал кнопку. Языки пламени вырвались из правой руки робота прямо в рот великану. Ничего более отвратительного Брендан не видел, хотя за прошедший год насмотрелся столько ужасов, что хватило бы на кошмары для всего населения Норвегии.

Брендан развернул робота в сторону залива, где произошло слияние миров. Было ясно, что до конца битвы еще далеко. Теперь в бой вступили Ведьма Ветра и Элеонора. Брендан видел, что они сражаются с еще одной летающей фигурой, которая оказалась Королем Бури.

Никаких сомнений в том, кто побеждает, не оставалось. Брендан в ужасе наблюдал, как Ведьма Ветра и Элеонора одновременно направили в сторону старика потоки ледяного воздуха, содержащие множество острых сосулек. У Короля Бури не было шансов устоять против натиска Ведьмы Ветра и Элеоноры.

Потрясенный Брендан наблюдал, как Король Бури получил удар, который убил бы медведя, и, описывая в воздухе спираль, полетел к земле.

94

Корделия, Эйди и Селин, находившиеся возле замка Корроуэй, видели с земли, как Король Бури упал к его передним воротам.

Видя, что делает Элеонора, Корделия не могла поверить своим глазам. Невозможно было себе представить, что ее младшая сестра летает и использует черную магию во вред другим.

Эйди, Селин и Корделия побежали к месту падения Короля Бури. Его тело лежало в грязи у передних ворот замка.

– О нет, – сказала Корделия, опускаясь на колени рядом с Королем Бури. Эйди и Селин стояли рядом у нее за спиной.

Корделия не могла бы сказать, что потрясло ее больше: его приближавшаяся кончина или что ее родная сестра сбила Короля Бури. Корделия понимала, что Король Бури был их единственной надеждой пережить эту битву. Одна Ведьма Ветра была сильнее их, а вместе со своей ученицей и подавно.

Король Бури застонал и повернулся на бок. Кровь растекалась по земле вокруг него, смешиваясь с тающими сосульками, десятки которых пронзили его старческое тело.

– Вы должны уйти, – сказал он. – Защищайте Хранители Мира. Все еще есть надежда.

Корделия не успела ответить. Дрожание земли у нее под коленями заставило ее посмотреть вверх. К замку, наводя огнемет, подходил робот из романа «Ужас на планете 5-Икс». По крайней мере, подумала Корделия, долго мучиться не придется.

Но страх ее сразу пропал, когда она поняла, что роботом управляет ее брат.

Брендан помахал ей из кабины. Затем он посмотрел вверх, туда, где парили Ведьма Ветра и Элеонора.

– Я покончу с вами, – закричал Брендан через отверстие в куполе кабины.

Ведьма Ветра рассмеялась ему в лицо.

– Я серьезно, – прокричал Брендан. – Отпусти мою сестру, или я растоплю тебя, как батончик «Марса».

– Я не принуждаю твою сестру, она делает все по своей воле, – спокойно ответила Ведьма Ветра. – В семье к ней никогда не относились с уважением. Она за меня, потому что я признаю ее ум и силу.

Ведьма Ветра повернулась к Элеоноре.

– Иди, внученька, – сказала Ведьма Ветра. – Покажи им свое могущество.

Элеонора улыбнулась и, подняв руки, направила порыв сильного ветра в сторону робота, которым управлял Брендан. Миниатюрный торнадо ударил робота в грудь, и он отлетел назад. Все в ужасе наблюдали, как он перевернулся в воздухе и упал, уткнувшись лицом в землю в замке Корроуэй.

95

Брендан открыл глаза и посмотрел по сторонам. По счастью, кабина была оборудована надувными подушками безопасности. Наполнившись газом при падении робота, они смягчили удар и спасли Брендану жизнь. Но нельзя сказать, что он был совершенно невредим. Кости и суставы болели, кровь струилась по лицу от глубокого пореза на голове, все тело покрывали синяки.

Брендан выбрался из обломков кабины и увидел Корделию, Эйди и Селин, сбившихся в кучку возле безжизненного тела Короля Бури. Ведьма Ветра и Элеонора по-прежнему зловеще парили над ними.

Брендан, хромая, подошел к старшей сестре. По-видимому, единственной сестре, которая у него оставалась. Они молча обнялись. Все было кончено. Даже при том, что Брендан по-прежнему держал Invictum в правой руке, битву они проиграли.

Брендан знал, что Ведьма Ветра с помощью магии может легко разоружить его, прежде чем он успеет воспользоваться своим грозным оружием. Он стоял рядом с Корделией, Эйди и Селин и снизу вверх смотрел на Ведьму Ветра, которая радовалась победе. Брендану было не до шуток.

Позади Ведьмы Ветра и Элеоноры дымились, как походный лагерь, развалины Сан-Франциско.

Ведьма Ветра улыбнулась и сказала:

– Ну, кажется, я, в конце концов, победила.

96

Ведьме Ветра с трудом верилось в победу. Она наконец достигла, чего хотела. Теперь она будет править обоими мирами, заменит абсолютной властью любовь и семью, которые потеряла в жизни.

Теперь даже ее жалкий отец не мог остановить ее, он умирал, лежа на земле у ее ног.

– Пора завершить твое превращение, моя дорогая внученька, – сказала Ведьма Ветра, обращаясь к Элеоноре.

– И что для этого надо сделать? – спросила Элеонора.

– Убить брата и сестру, – сказала Ведьма Ветра.

Потрясенные Корделия и Брендан переглянулись.

– Ты действительно хочешь, чтобы я их убила? – спросила Элеонора.

– А почему бы нет? – сказала Ведьма Ветра. – Брат и сестра постоянно сдерживали тебя, всегда считались лучше, умнее и сильнее. Они никогда не любили тебя так, как люблю я.

Элеонора посмотрела сверху вниз на Брендана и Корделию. Эйди, стоявшая рядом с ними, в ужасе медленно покачала головой, как будто то, чему ей предстояло стать свидетельницей, было невозможно. На мгновение Элеонора заколебалась. В глубине души Корделия, Эйди и Брендан верили, что Элеонора не выполнит, не сможет выполнить волю Ведьмы Ветра.

Но душа, однажды задетая «Книгой Судьбы и Желаний», не в силах противиться своим глубинным побуждениям. Ведьма Ветра знала это лучше, чем кто бы то ни было. А Элеонора использовала эту книгу дважды, более чем достаточно, чтобы сделать ее бесчеловечной. Ведьма Ветра наклонилась к Элеоноре и прошептала ей на ухо:

– Сделай то, чего не могу я, – сказала она. – Покончи с братом и сестрой. Раз и навсегда.

Если у Элеоноры и были какие-то сомнения, то теперь они исчезли. Она повернулась и посмотрела на брата и сестру. Ее лицо ничего не выражало, глаза были как будто стеклянные.

Ведьма Ветра с удовольствием наблюдала, как на лицах Брендана и Корделии надежда уступила место смирению. Они поняли, что у их младшей сестры хватит духа.

Она собиралась убить их.

97

Элеонора приготовилась действовать. Ничто не должно было остановить ее. В глубине души она могла бы почувствовать сомнение, но души больше не было. Оставалась одна тьма. И злость. И обида.

Двое людей, на которых она смотрела, больше были просто надменными детьми, а не братом и сестрой. Они заслужили смерть. Тем, как всегда обращались с нею, считали себя выше ее и всех окружающих.

Элеонора подняла руки и приготовилась произнести заклинание, которому научила ее Ведьма Ветра. От него брат и сестра умерли бы ужасной мучительной смертью.

– Hostibus meis pessima[18]… — начала Элеонора.

Эйди вышла вперед и стала перед Бренданом и Корделией, пытаясь заслонить их, и слова вдруг застряли в горле у Элеоноры.

– Остановись! – прокричала Эйди со слезами на глазах. – Или тебе придется убить и меня тоже!

Элеонора растерялась, и ее стало одолевать сомнение.

– Что за суета? – сказала Ведьма Ветра, явно недовольная заминкой. – Убей и ее заодно.

Элеонора заскрипела зубами.

– Отойди в сторону, – сказала она.

– Нет. Ты не сделаешь этого, – тихо сказала Эйди. – Они тебе брат и сестра. Ваша связь крепче, чем всякая иная. Она сильнее магии или какой-нибудь старинной книги. Родственные узы – это ценность, с которой мы рождаемся. Я не позволю тебе убить брата и сестру. Они слишком сильно любят тебя, Элеонора. Поверь мне… они любят тебя больше всего на свете! И я не позволю погибнуть такой любви. Тебе придется сначала убить меня!

От такого проявления доброты и готовности к самопожертвованию Элеонора вдруг забыла о своей ненависти.

Она вдруг поняла, как мелочно было ее стремление к власти, деньгам и всему тому, что обещала ей Ведьма Ветра.

Ничто из обещанного ею не имело значения. Совсем ничто. Элеонора поняла это теперь. Десять миллионов долларов, которые она пожелала в их первом приключении, принесли ее семье только боль. Элеонора была бы более счастлива, живя в картонной коробке с братом, сестрой и друзьями, чем без них в огромном особняке, среди всего того, что ей хотелось иметь, включая и конюшню с лошадьми.

Впервые в жизни Элеонора поняла истинную природу сострадания и любви. Оказалось, что требуется пожертвовать частицей собственного счастья и благополучия, чтобы улучшить жизнь других.

Она медленно спустилась на землю и стала на колени перед Эйди, Бренданом и Корделией.

– Простите, – сказала она. По ее лицу текли слезы.

Корделия бросилась к младшей сестре и обняла ее. В ее объятиях Элеонора почувствовала, что душа у нее снова стала прежней. Они, наверно, стояли бы, обнявшись, несколько часов, если бы, завыв от бешенства, не вмешалась Ведьма Ветра.

– Раз я не могу убить вас, – закричала она, – я заставлю вас испытать такую боль, какой вы еще не испытывали!

Не успели они ответить на это, как Ведьма Ветра выпустила огненно-красный шар, который ударил Эйди в грудь. Девочка отлетела назад и упала в грязь. Ее глаза были еще открыты, но в них уже не было жизни.

98

Потрясенные Уолкеры и Селин стояли и смотрели на безжизненное тело Эйди. Они были ошеломлены тем, как эта маленькая девочка, с которой они познакомились всего несколько дней назад, пожертвовала собой ради них. И как легко и небрежно Ведьма Ветра избавилась от нее. Но, вероятно, страшнее всего был горестный крик, вырвавшийся из горла умирающего Короля Бури.

Несмотря на свои раны, он, оставляя за собой кровавый след, подполз к телу Эйди. Его горестные стенания даже Ведьму Ветра заставили замолчать.

Она вместе с остальными смотрела, как Король Бури, стеная, бережно обнял тело Эйди. Она никогда не видела, чтобы так делал ее отец, даже до того, как повредил себе душу «Книгой Судьбы и Желаний».

– Почему? – наконец спросила Ведьма Ветра, подлетая к Королю Бури. – Почему ты оплакиваешь бессмысленный персонаж из твоей книжки?

Король Бури покачал головой. Он плакал и не мог говорить.

– Ты сражаешься со мной на каждом повороте, противодействуешь мне, чтобы сделать меня несчастной! – кричала Ведьма Ветра, к которой снова вернулась злоба. Только теперь она была другой. Холодная, пустая ярость прошла. – И ты оплакиваешь персонаж из книжки, как свою родную дочь?

Наконец Король Бури посмотрел вверх на Ведьму Ветра. Его лицо было в слезах и в крови.

– Но она моя дочь, – тихо сказал он. – Разве ты не узнаешь себя? Какой ты была раньше?

Ведьма Ветра, стоявшая теперь на земле, сделала шаг назад и покачала головой.

– Нет, – прошептала она.

– Да, это ты, – сказал Денвер, гладя Эйди по голове. – Я вывел эту героиню в одной из моих книг, чтобы сохранить все лучшее, что было в моей юной дочери, моей дорогой Далии. Я описал ее в точности такой, какой была ты в ее возрасте, такой, какой я запомнил тебя до того, как та ужасная книжка украла тебя у меня. Это был единственный способ сохранить добро в тебе. Когда-то ты была такая добрая, щедрая, сильная и милая. А теперь… теперь ты убила последнюю крупицу добра, которая в тебе оставалась. Ты так изменилась, что даже не узнала себя.

Ведьма Ветра стояла, качая головой. Но теперь она выглядела не так, как прежде. Более человечной. Магическая ярость, в которой она пребывала столько лет, казалось, ослабевала.

Корделия вдруг подумала, что, может быть, ей удастся соединиться с прежней Далией, если она по-прежнему находится где-то внутри стоявшей перед ними скрюченной ведьмы.

– Теперь ты видишь силу семейной любви? – спросила Корделия, выступая на шаг вперед. – Вот почему ты была такая злая с тех пор, как мы с тобой познакомились. Это оттого, что ты потеряла отца, родного человека, в столь раннем возрасте. Как только он воспользовался «Книгой Судьбы и Желаний», он перестал быть самим собой. Но теперь твой отец вернулся.

– И ты можешь воссоединиться с ним. Ты провела всю жизнь в поисках власти… И что она принесла тебе? Только несчастья, боль и поражение. Мы в какой-то степени повинны в том же, – она указала на Брендана. – Брендан долгое время был настолько одержим вымышленным представлением о самом себе, что перестал быть самим собой. Нельзя стараться стать героем. Героем можно только быть. И все это не имеет значения, если ты просто остаешься верен себе.

– И теперь я понимаю, что тоже виновна. Истинный ум заключается не в том, чтобы сознавать то, что ты знаешь, но то, чего ты не знаешь. Чтобы сознавать то, что моим брату и сестре приходят в голову такие мысли, о которых я и не мечтала. Каждый из нас по отдельности может совершать ошибки, но лучше всего мы действуем как команда.

Говоря это, Корделия плакала. Плакал и Брендан, вопреки своим усилиям скрыть слезы. Все они, молча, смотрели на Ведьму Ветра.

Выражение ее лица постепенно смягчалось. Она вдруг стала на двадцать лет моложе, пропали ее напряжение и злость. Впервые за несколько десятилетий ее глаза наполнились слезами. Она сделала шаг вперед, опустилась на колени и обняла своего умирающего отца, все еще державшего в объятиях тело Эйди.

Впервые за многие годы с тех пор, как «Книга Судьбы и Желаний» вошла в их жизнь, дети-Уолкеры были cпокойны. И пока они стояли, обнявшись, случилось нечто потрясающее. Началось превращение Ведьмы Ветра.

Уолкеры и Селин с благоговейным страхом наблюдали, как Ведьма Ветра снова стала маленькой девочкой, которой была до того, как впервые воспользовалась «Книгой Судьбы и Желаний». Король Бури и Ведьма Ветра стали просто отцом и дочерью.

Денвером и Далией Кристофф.

Они наконец снова оказались вместе.

99

С переменой, случившейся с Ведьмой Ветра, злые персонажи книг Денвера потеряли цель, к которой стремились. Как будто выходя из забытья, они перестали громить Сан-Франциско, повернулись и направились к порталу между двумя мирами.

Но город Сан-Франциско лежал в руинах. Никто не праздновал победу, было много работы, которую требовалось выполнить.

– Вы можете все это поправить, – слабым голосом сказал Денвер Кристофф, обращаясь к детям-Уолкерам. – Возьмите Хранители Мира к Двери Путей. Так можно сделать это безумие недействительным. Если все три Хранителя Мира пройдут через Двери Путей одновременно, это отменит волшебство, вернет город в прежнее состояние и навсегда разрушит связь между двумя мирами.

– Но как нам попасть туда? – спросила Элеонора.

– Я призвал ваших друзей, – сказал Денвер. – Они доставят вас туда.

В тот же миг в небе показались два «Мустанга П-51» и приземлились на поляну. Из самолетов выпрыгнули пилоты и подошли к Денверу.

– Я слышал, вас, ребята, надо подбросить до места, – сказал Уилл Дрейпер.

– Уилл! – закричала Корделия. Она подбежала к нему и крепко его обняла.

Он засмеялся и в свою очередь обнял Корделию.

– Что слышно о твоем бывшем муже? – притворно-обиженно спросил Феликс, раскрывая объятия.

Корделия засмеялась и обняла его.

– Отправляйтесь, вам надо спешить, – сказал Денвер. – Битва для книжных героев, может быть, и окончена, но я ничего не смогу сделать, чтобы остановить подкрепление реальных вооруженных сил США, которое направляется сюда. Военные могут не разобрать, кто друг, а кто враг и, в конце концов, причинят больше вреда, чем пользы.

Брендан повернулся к Селин. Он хотел произнести на прощание речь, которую бы в Тинце повторяли и пересказывали еще много лет. Но то, что он сказал, для исторических книг, конечно, не годилось.

– Ты… гм… мне нравишься… знаешь…

Селин ошеломила Брендана, сделав шаг вперед и поцеловав его в губы. Он широко раскрыл глаза.

Это был его первый поцелуй. И Брендан определенно не скоро его забудет. Через несколько секунд Селин сделала шаг назад и улыбнулась. Брендан открыл было рот, но Селин покачала головой.

– Не говори, Брендан, – сказала она, улыбаясь. – Иногда лучше просто помолчать. До свидания. Я никогда тебя не забуду.

Ошеломленный Брендан кивнул и позволил Корделии увести себя к ожидавшим «Мустангам П-51». Селин, глядя на него, усмехнулась, и Брендан покраснел.

– Элеонора, иди сюда! – закричала Корделия.

Младшая из Уолкеров стояла перед двенадцатилетней Далией, которая была удивительно похожа на Эйди. Они улыбнулись друг другу и обнялись. Хоть это были и разные люди, им немало пришлось пережить в последние несколько дней. Делия прошептала что-то на ухо Элеоноре. Элеонора ответила тоже шепотом, затем выпустила Далию из объятий и побежала к брату и сестре.

– Что она тебе сказала? – спросила Корделия.

Элеонора усмехнулась.

– Этого я не могу тебе сказать.

– Ну, отлично, – сказал все еще несколько ошеломленный Брендан. – Надеюсь, ты не попросила у нее снова десять миллионов долларов?

– Ты действительно сказал, что надеешься, что мы не получим десять миллионов долларов? – спросила потрясенная Корделия.

Брендан помолчал немного и кивнул.

– Да, наверно, я так сказал, – сказал он. – И именно это хотел сказать.

– Ну, пора. Отправляемся, – сказал с усмешкой Уилл. – Пока вы еще не спасли мир.

100

Брендан, Элеонора и Корделия Уолкер стояли перед Дверью Путей. Талисман висел на шее у Корделии, Invictum был прикреплен к одной из петель для ремня на джинсах Элеоноры, и Брендан держал в ладонях сердце Джильберта.

Дети-Уолкеры, стоя в пещере лицом к мерцающему водопаду света, который и был Дверью Путей, сделали глубокий вдох.

– Я только что поняла важную вещь, – нарушая тишину, вдруг сказала Корделия.

– Какую? – спросил Брендан.

– Ты влюбился в Эйди, верно? – спросила Корделия.

– Не-е-е-ет.

– Брендан, признай это.

– Ну хорошо, да, – сказал Брендан. – Может быть, я чуть-чуть, самую малость влюбился в нее… до того, как мы встретили Селин.

– Ты понимаешь, что это значит? – сказала Корделия.

– Что?

– Что фактически ты влюбился в Ведьму Ветра!

– В твою прапрапрабабушку! – добавила, смеясь, Элеонора. – Какая гадость!

Брендан покачал головой, но не удержался и рассмеялся. Все они замолчали, глядя на мерцающую Дверь Путей. В последний раз, когда они проходили через дверной проем, он бросал им вызов. Они понятия не имели, чего ожидать на этот раз.

– Вы, ребята, действительно, готовы к тому, чтобы все кончилось? – спросила Корделия.

– Это, наверно, шутка? – сказал Брендан.

– Нет, я серьезно, – сказала Корделия. – Подумайте… мы пройдем через эти двери и никогда не сможем вернуться обратно. Никогда. Все появившиеся у нас здесь друзья навсегда исчезнут…

Брендан молчал, обдумывая вопрос Корделии.

– К тому же, – добавила Элеонора, – несмотря на опасности и ужасы, через которые мы прошли, надо все же признать, что было интересно, верно?

– Этот безумный мир сделал нас всех действительно лучше, – сказал, кивая, Брендан.

– И, в конце концов, помог нам сплотиться, – сказала Корделия.

Трое стояли несколько минут и молчали, глядя на Дверь Путей.

– Да, в целом это был довольно крутой опыт, я его никогда не забуду, – наконец сказал Брендан, нарушая молчание. – Но, по-моему, определенно пришло время спасти мир и выбираться отсюда, верно?

– Давайте сделаем это, – сказали хором Корделия и Элеонора, и обе засмеялись.

Затем трое детей-Уолкеров, держась за руки, сделали несколько шагов вперед и вошли в свет.

101

– Вот вы где! – закричала миссис Уолкер. – Вечно убегаете! Идите сюда, требуется ваша помощь.

Трое детей-Уолкеров открыли глаза и с подъездной дорожки увидели освещенный солнцем Дом Кристоффа. В его крыше зияла дыра, через которую Жирный Джаггер выплюнул их на чердак. Его мертвого тела на передней лужайке больше не было. Сан-Франциско имел свой обычный вид, как и обещал Король Бури.

– Что мы здесь делаем? – спросила Корделия. Она испытывала такое облегчение и радость при виде невредимого Сан-Франциско, что не заметила стоящий на подъездной дорожке грузовик, в каких перевозят вещи с одной квартиры на другую.

– Что с вами такое? – спросила мама. – Разве не помните? Наш адвокат обнаружил в банковской ячейке в центре города обновленную версию завещания Денвера Кристоффа. Оказывается, он завещал дом своим ближайшим родственникам. И поскольку Далия Кристофф на прошлой неделе умерла, следующим ближайшим родственником оказывается ваш папа.

– Так дом по закону теперь наш? – спросила Элеонора, не смея в это поверить.

– Да, милая, – сказала миссис Уолкер. – Теперь в нем будем жить мы. На этот раз – счастливо.

– И перестанем каждую неделю переезжать с места на место? – спросила Элеонора.

– Перестанем, – сказала со смехом миссис Уолкер. – А теперь принимайтесь за работу. Я хочу перенести все наши вещи к возвращению папы после лечения… Это может случиться с минуты на минуту. Кто будет вечером пиццу? А смотреть «Трио комиков»[19]?

Не ожидая детей, миссис Уолкер пошла к большому грузовику, взяла коробку и понесла ее в дом.

– Папа вернется домой? – с надеждой спросила Элеонора.

– Похоже на то! – сказал Брендан. – Идемте помогать.

Он подошел к грузовику мимо одного из рабочих, помогавших переносить вещи. Этого парня Брендан помнил по двум последним переездам.

– Эй, малыш, у вашей семьи стремление к перемене мест, – сказал парень и потащил коробку по подъездной дорожке.

Брендан пожал плечами, но не смог не улыбнуться. Он забрался в кузов грузовика и выбрал себе коробку, чтобы отнести в дом. В прежние времена он стал бы жаловаться, что ему приходится носить коробки, но сейчас казалось, что это самое интересное и безопасное занятие в мире.

Между тем Элеонора стояла в конце подъездной дорожки, глядя на маленького мальчика, медленно катившегося к ней на скейтборде. Он раскрыл рот, улыбнулся и помахал рукой. Немного не доезжая до Элеоноры, он остановился, ударил ногой по доске и поймал ее на лету.

Элеонора знала, что это невозможно. Это не мог быть он, даже несмотря на то, что сказала ей перед расставанием Далия.

– Мы знакомы? – спросил мальчик. – Твое лицо мне как будто знакомо.

– М-меня зовут Элеонора, – запинаясь, ответила она. – Мы только въезжаем. То есть… раньше мы уже здесь жили. Но теперь возвращаемся и… в общем, долго объяснять.

– Похоже на то, – сказал, улыбаясь, мальчик.

И тут она поняла, что это он. То есть на самом деле это мог быть и не он, но все же в некотором смысле он.

– Меня зовут Майкл, – сказал он. – Мы только вчера въехали в дом по соседству. Друзья зовут меня Мик. Как этого старого певца, знаешь, Мика Джаггера. Родители и их друзья говорят, что я на него очень похож.

102

Элеонора едва не потеряла сознание. Перед расставанием Далия спросила ее, что бы она хотела больше всего на свете помимо близких, и Элеонора ответила, что такого друга, как Жирный Джаггер, но только человека. Элеонора не ожидала, что из этого вообще что-то может получиться, и уж конечно, не ожидала, вернувшись домой, увидеть великана. Но Мик был лучшим из всевозможных друзей.

– Можно я буду звать тебя Мик? – спросила она.

Он склонил голову на бок.

– Не вижу никаких препятствий, – сказал он. – Я почему-то чувствую, что мы уже как будто друзья…

Элеонора в ответ только улыбнулась.

– Ну, мне пора, – сказал он. – Но, надеюсь, еще увидимся?

Элеонор кивнула, а Мик вскочил на скейтборд и покатил прочь. Элеонора пошла к грузовику разгружать коробки. Рядом с ним стояла Корделия, которая, разинув рот, смотрела на младшую сестру.

– Это был тот, о ком я подумала? – спросила Корделия.

– По-моему, да, – сказала Элеонора, широко улыбаясь.

Элеонора пожала плечами и взялась за коробку. Корделия, помолчав, обняла сестру. Она так стиснула Элеонору, что та почти не могла вздохнуть.

– Давай, – сказала Корделия, наконец выпуская сестру из объятий, – поможем распаковывать, чтобы все было готово к возвращению отца.

Как раз в это мгновение на длинную подъездную дорожку свернуло такси. Трое детей-Уолкеров повернулись и посмотрели на него. Задняя дверца открылась, и на солнечный свет вышел их отец.

Дети, побросав коробки, бросились к доктору Уолкеру и заключили его в объятия, как будто играли в Уолкера Обнимашкина.

– Меня не было всего несколько дней, – сказал радостный и ошеломленный мистер Уолкер, обнимая детей. – Наверно, надо чаще уезжать…

– Нет, – сказала Элеонора, едва не плача. – Пожалуйста, не надо.

– Не волнуйся, не буду, – пообещал доктор Уолкер. – Теперь никуда не уеду, обещаю. А теперь давайте устраиваться в доме, ладно?

Дети-Уолкеры пошли к дому, и Элеонора с надеждой взглянула на брата и сестру.

– Вы действительно думаете, что наконец все закончилось? – спросила она.

– На самом деле, нет, – сказала, улыбаясь, Корделия. – По-моему, это только начало. Начало новой жизни семейства Уолкеров.

Эпилог

Через несколько недель дети-Уолкеры поняли, что в Доме Кристоффа помимо их семьи проживает кто-то еще. Началось с пустяков, вроде исчезновения вещей, которые обнаруживались через некоторое время, с того, что в доме кто-то наводил чистоту, пока дети были в школе, а доктор и миссис Уолкер на работе.

Через некоторое время по ночам в спальнях можно было услышать голоса, шептавшие что-то. Сначала это пугало, но постепенно дети стали понимать смысл того, что говорили голоса. Оказалось, что шепчут друзья.

Через три недели после переезда Брендан у себя в спальне примерял новую кепку, которую приобрел на деньги, подаренные ко дням рождения, и первым увидел одного из этих загадочных жильцов. Это была кепка бейсбольной команды Сан-Франциско с совершенно плоским козырьком. На ней сохранялись все наклейки. Брендан, слегка надвинув кепку на одно ухо, посмотрелся в зеркало и вдруг позади себя увидел в нем лицо.

Лицо Денвера Кристоффа.

– В кепке ты смешон, Брендан, – сказал Денвер.

Лицо не было ни злым, ни мрачным, ни ужасным, каким бывало у Денвера-Короля Бури. Он выглядел обычным пожилым писателем с большой седой бородой. Но Денвер Кристофф умер, поэтому независимо от того, как он выглядел, видеть его в зеркале было жутковато.

Брендан вскрикнул и обернулся.

Рядом никого не было.

В дверь с испуганным видом заглянула Корделия.

– Что случилось? – спросила она. – Я слышала твой крик.

– Все в порядке, – сказал Брендан, нисколько не сомневаясь, что сходит с ума. – Я просто… показалось, наверно.

– Ладно, – медленно проговорила Корделия, как будто не поверила. – Но кепку сними. Ты в ней смешон.

Брендану, однако, ничего не показалось. Через несколько дней вечером Корделия сидела у себя в комнате перед раскрытым дневником и думала, сказать ли мальчику в ее группе по английскому, что он ей нравится, или нет. Он ей не просто нравился, а нравился по-настоящему. Она даже подумывала, не пригласить ли его на танцевальный вечер, в котором будут принимать участие выпускники школы. Корделия посмотрела в зеркало на туалетном столике и едва не вскрикнула, встретив там внимательный взгляд двенадцатилетней Далии Кристофф.

– Конечно, надо ему сказать, – сказала Далия.

Корделия обернулась, но в спальне было пусто.

Не прошло много времени, прежде чем дети-Уолкеры пришли к выводу, что в доме вместе с ними живут призраки Далии и Денвера Кристоффа.

Однажды в три часа ночи, в час мертвых, дети принесли на чердак доску Уиджа[20] и устроили спиритический сеанс. Далия и Денвер дали понять о своем присутствии почти сразу, щелкая по дважды укороченной мочке уха Брендана, в чем он не находил ничего смешного. Со времени своих приключений в книгах Денвера эту мочку он особенно берег.

Но, в конце концов, Денвер и Далия появились перед детьми в виде прозрачных фигур, которые становились хуже видимыми на свету, и заверили детей, что не собираются причинять им никакого вреда. Они просто желали пожить бок о бок с последними из оставшихся в живых членами семьи. Посмотреть, как они растут, и при необходимости помочь.

И дети-Уолкеры поверили призракам.

Вернее, по большей части. Потому что с Кристоффами никогда ни в чем нельзя быть уверенным до конца.

Об авторах

Крис Коламбус выступил сценаристом, режиссером и продюсером нескольких фильмов, имевших наибольшие кассовые сборы в истории Голливуда. Известность ему принесли сценарии фильмов «Гремлины» и «Балбесы», постановкой которых занимался Стивен Спилберг. К режиссерским работам Коламбуса относятся такие фильмы, как «Гарри Поттер и философский камень», «Гарри Поттер и тайная комната», «Один дома», «Мачеха» и «Миссис Даутфайр». Как продюсер он выступил в фильмах «Ночь в музее» и «Прислуга».

Нед Виззини (1981—2013) стал писать для еженедельника Нью-Йорк-Пресс с пятнадцатилетнего возраста. В девятнадцать он опубликовал воспоминания «Подростковый страх? Нет…», посвященные годам, проведенным в старшей школе Стайвесант. Его дебютный роман для подростков «Будь попрохладнее» еженедельник «Энтетейнмент Уикли» назвал лучшей книгой года, а Джуди Блум отобрала для книжного клуба «Сегодня». «Это очень забавная история» – культовое произведение, по которому снят художественный фильм, – Национальное Публичное радио включило в сотню лучших романов для подростков. Третий роман Виззини «Другие нормальные» вошел в список книг, избранных Союзом Юношеских Библиотек. Виззини также писал для телевидения, среди прочего для программы МТВ «Тин-вулф».

Крис Райландер – автор трилогии «Codename Conspiracy» и саги «Fourth Stall». Любит шоколад и чипсы, живет в Чикаго. www.chrisrylander.com.

Примечания

1

Командная игра наподобие хоккея: игрок забрасывает резиновый мяч клюшкой с сеткой на конце.

2

Один из каналов кабельного телевидения, по которому круглосуточно показывают только спортивные передачи.

3

Остров в заливе Сан-Франциско.

4

Система позволяет пользователю выбирать и смотреть фильмы тогда, когда ему захочется, а не по расписанию, как это было почти весь XX век.

5

В регби – касание мячом земли в зачетном поле соперника.

6

Удар в бейсболе, при котором мяч перелетает через все игровое поле; дает бьющему право совершить перебежку по всем базам и принести своей команде очко.

7

Название фильма ужасов.

8

Серия детских романов американской писательницы Лоры Инголз Уальдер, написанных по воспоминаниям о ее детстве на Среднем Западе.

9

Печенье с начинкой.

10

День независимости, отмечаемый в США.

11

Вазнер – один из прединастических царей Египта, правивший дельтой Нила не позже 3100 г. до нашей эры.

12

Брюс Спрингстин – американский певец и автор песен.

13

Игровая приставка, разработанная компанией Microsoft.

14

Непобедимый(лат.).

15

Бывшая военная база, место размещения штаба Шестой армии Сухопутных войск США. Примыкает к мосту «Золотые ворота». С 1994 г. в составе Национальной зоны отдыха – парка «Золотые Ворота».

16

Скамейка под навесом на краю бейсбольного поля, где во время матча находятся игроки, не принимающие участия в игре в данный момент, а также запасные игроки, тренер.

17

48-этажный небоскреб.

18

Мой злейший враг (лат.)

19

Американская водевильная и комедийная группа, выступавшая с 1928 по 1970 год.

20

Она же «говорящая доска» или спиритическая доска – планшетка для спиритических сеансов с нанесенными на нее буквами алфавита, цифрами от 1 до 10 и словами «да» и «нет».

Content

Крис Коламбус, Нед Виззини, Крис Райландер
Дом секретов. Столкновение миров

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

10

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

Эпилог

Об авторах

Примечания